Леонтина Власьева
Цирк на баррикадах

Леонтина Власьева

ЦИРК НА БАРРИКАДАХ

Кентаврический роман-сценарий

НАТУРА. КАМСКАЯ ПРИСТАНЬ В ПЕРМИ – ТЕПЛЫЙ МАЙСКИЙ ДЕНЬ

НА ДВОРЕ 1906 ГОД

Баржа, разгружают товар. Гул оживленного весеннего дня. Фома Фомич, молодой купец, скромно одетый, осматривает товар, проверяет накладные. Выгружают мануфактурные, галантерейные товары. Его внимание привлекает грузчик, парень, который отошел в сторону, закурил. Фома подходит к нему, Власий дает ему прикурить, разговаривают по-приятельски.

К соседней пристани подплывает пароход. На берег высыпает шумная пестрая толпа. Начинается разгрузка. Ящики, тюки. Сводят лошадей. Приезжих окружают зеваки, мальчишки-газетчики выкрикивают: Цирк приехал! Сенсация!

Фома и Власий оглядываются, смотрят на гастролеров. Несколько подвод с цирковым скарбом потянулись в город.

ЧАСТЬ 1

ИНТЕРЬЕР. ЗАЛ И АРЕНА ЦИРКА – ВЕЧЕР

Цирк у Сибирской заставы. Афиши снаружи циркового балагана: русско-швейцарская борьба, на поясах. Объявление о скорых гастролях борцов Елисеева, Злобина, братьев Азон.

На арене цирка состязание по борьбе. В зале гвалт. Неистовствует галерка, мастеровые, разнорабочие. Нависают гроздьями с балконов, наваливаются друг на друга.

В ложах молодые купцы. Спорят.

Адриан: Договор, по сценарию схватка, сразу видать. Яшки. Жалование от кассы, без интереса.

Григорий, купчик с бирюзовым перстнем: А подкупить? Проиграет этот вон – или как?

Адриан: А я на того поставлю!

Фома: Местных выведем…

Адриан: Пусть проиграют нашим?.. Уважим публику.

Григорий: Не… Пусть лучше побьет нашего… Позлим.

Фома: Зачем шике? Предлагаю платить за выигрыш, честный бой. Бур! Буровая схватка!

Адриан: Ставлю на мясника из магазина Гилева!

Григорий: На местного пристава ставлю!

Фома: Есть на примете один человек…

НАТУРА. ПРИСТАНЬ, ГОРОДСКИЕ УЛИЦЫ, СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ – ДЕНЬ

Из Казани на пароходе «Омега» г-на Семенова пребывает зверинец. Выгружают вагоны-клетки. Подводы направляются на Сенную площадь, где балагану позволили аренду места.

На «Каме» Любимова прибыл музей-паноптикум. От пристани Любимова по деревянному помосту в город растянулось двадцать подвод с ящиками музея.

Прохожие останавливаются, реплики: Музей обещает быть обширным.

Музей-паноптикум размещается на углу Широкого и Екатерининской, против Северных номеров Пьянкова.

Последняя процессия минула. Шум на городских улицах стих.

Около Гостиного двора видно двух мирно пасущихся свиней. Мужчина несет клетку с канарейками.

ИНТЕРЬЕР. КУПЕЧЕСКИЙ КЛУБ – ВЕЧЕР

В клубе играют в карты. Беседуют. Состоятельные горожане, гласные городской думы и земства.

Тихий вечер. Редкие посетители подкатывают и разъезжаются на запряжках и лихачах.

За столиками обсуждается устройство Народного дома, его важное значение, ибо разумные развлечения отвлекают народ от пьянства.

Фома Кузьмич Москвин, отец Фомы: Вопрос не только в выделении средств на постройку Народного дома, но и выделении участка городской земли. Варианты у Казанской заставы, на набережной Камы между Екатеринбургскою и Шадринскою, но каждый раз этот вопрос зависает в воздухе. Для устройства балаганов управа всегда находит место под аренду.

В разговор включается Фома Фомич: Цирк Боровского, помещение на 1400 человек, на площади у Сибирской заставы, комиссия признала отвечающим условиям безопасности. Перебывают все, весь город!

Фома Кузьмич, с неудовольствием: Ходят все, и в этом – характеристика запросов публики. Нигде как в цирке так не обнаруживается детства нашей простой массы.

Отошли в сторону. Фома Кузьмич обращается к Фоме: Ты хотел закончить Горный институт, стать инженером, я был против, страдает семейное дело. Это хорошее, прибыльное дело, открыли новые магазины, сеть колбасных, галантерейных товаров. Но ты большой молодец, ты закончил институт. Ты хотел приносить пользу обществу, быть европейцем. Хорошо! Хотя наше дело тоже полезно обществу, мы организовали фельдшерский пункт, устроены ясли. Ты скоро разочаровываешься, Фома, чем ты сейчас занят – проводишь время на состязаниях этих местных борцов, в устроенном тобой атлетическом клубе, пропадаешь в цирке каждый день. Не годится, братец, не годится.

НАТУРА, ИНТЕРЬЕР. ЦИРК-БАЛАГАН У СИБИРСКОЙ ЗАСТАВЫ – ВЕЧЕР

Временный деревянный цирковой балаган, большой, украшенный яркими цветными флажками, афишами. Вечерние сумерки, теплый вечер.

На афишах – борьба на поясах, наездницы, дрессировщики, пантомима.

Толпа зевак, мастеровые, приказчики, барышни, рассматривают афиши, гудят.

Гимназистки подходят к афишам. Восхищение на лицах.

Варенька: Говорят здесь красивые конные номера! Наездники.

Настасья фыркнула: В цирк Чинизелли в Петербурге ходят гвардейские офицеры, а здесь что?…

Аленушка, насмешливо: Там еще в Чинизелли куртизанки. Вот я на них посмотреть хочу, как одеты, какие они.

Варенька: Да-да, открытки продают Лины Кавальери, она поет у Омона. Красивая какая!

Аленушка: Хочу к Бенцу, сюда не хочу.

Настасья, брезгливо: Совсем где народ…

Аленушка: Там синематограф!

Гимназистки, весело звеня, уходят с площади перед цирком.

Темнеет, сгустились сумерки. Зажглись разноцветные лампочки, электрическая подсветка при входе в цирк. Подсветка среди сгустившейся ночи – яркое пятно на фоне темного города, безфонария городских окраин.

У циркового балагана появляется группа молодых людей, по внешности студенты. Красивые, уверенные в себе.

Подъезжает пролетка, из нее выходят одетые под слободских франтов парни, шумные, развязные. Студенты отходят в тень. Фартовые матерятся, хохочут, вваливаются в помещение цирка. Студенты выходят из тени. Один из них, Игнатий, с красной косынкой на шее. Делают вид, что стреляют в афиши.

На арене цирка появляется красавица наездница, девушка с подчеркнуто прямой осанкой спины, на глазах черная маска, Александрина.

В ложах молодые люди, Фома оживленно смотрят на девушку.

ИНТЕРЬЕР. ПОМЕЩЕНИЕ ГИМНАСТИЧЕСКОГО КЛУБА – ВЕЧЕР

В подвальном помещении магазина импровизированный ринг. Борются Фома и Власий. Последний побеждает.

Фома, тяжело дыша: Бросишь вызов Горцу?

Власий: Поглядим…

Власий отошел в сторону, надел через голову рубаху. Достал из кармана пиджака серебряный портсигар с золотой монограммой, дорогой, безвкусный. Закурил папиросу, оглянулся, махнул Фоме: В городе Лесные братья, на фарт, деловые ребята.

Фома пытается пошутить: В городе баррикады то рабочие устраивают, то городская управа роет водопровод. В городе всегда что-то происходит.

Власий, облокотившись на стенку, мрачновато, с прищуром: Еще залетные, будто анархисты, в городе появились. С весной как работа пристаней оживилась, наплыв студентов, предлагают свои услуги, уроки дают. Так вот среди них. Видел тут давече в лавке. У них оружие. Чую, снюхаются эти анархисты с братьями.

Фома, все еще насмешливо: Экспроприаторы и бомбометатели… Всегда хотел спросить, откуда у тебя этот портсигар?.. Бросишь вызов Горцу?

Власий, уходя: Чудак ты человек, Фома Фомич. Выменял.

ИНТЕРЬЕР. АРЕНА, ЛОЖИ И ГАЛЕРКА ЦИРКА – ВЕЧЕР

Молодые купцы: Галерка ставит на своих!

Фома: Я тоже ставлю!

На арене цирка сражаются знаменитости с местными, приставом, мясником. Местные проигрывают. Галерка оголтело свистит. На рядах топот, опрокинутые стулья.

Адриан: Кто твоя темная лошадка? Ты говорил, помнишь?

Фома, небрежно: Так, договорился с грузчиком с портовой набережной. Его имя Власий Прохоров. Бросит вызов…

Адриан: Ошалел, Фома! Ставим с тобой? Я на профессионала, Лебедева. Ты на своего парня.

Григорий, с притаенной завистью: Слышал, ты клуб с ним свой атлетический организовал.

На арену выходит Власий Прохоров. В вытертых плисовых штанах, ситцевой рубахе.

На рядах раздается смех. Кричат: Босяк. Не по правилам одет.

Фома крикнул: Будет биться!

Власий неохотно скидывает рубаху. Борец профессионал Лебедев на арене красуется, обнаженный торс, сильные ноги, играет мышцами.

Галерка неистовствует с удвоенной силой. Среди зрителей на галерке Лесные братья, присоединяются к всеобщему гвалту.

Галерка кричит: Свой! Дай жару!

Лесные братья: Власий! Прохоров!

Бой Власия Прохорова и профессионального борца, техника, Лебедева. Власий выигрывает бой.

Галерка исступленно кричит: Уважил!

Фома, обескураженному Адриану: Раскошеливайся!

Григорий смотрит с хитрецой, лукаво.

За кулисами. Соперники, профессиональные борцы, поздравляют Власия, говорят, а на вид не сильно здоровый, да вообще тщедушный. Приглашают участвовать с ними в гастролях и боях. Обещают со сборов оплату. «Нет, свое дело имеется…»

НАТУРА. У КАЗЕННОЙ ВИННОЙ ЛАВКИ, ЗАТЕМ ТРАКТИРА В НОВОЙ СЛОБОДКЕ – НОЧЬ

От казенной винной лавки отъезжает телега.

Окна лавки наглухо закрыты наружными ставнями.

Власий Прохоров стоит у заднего запасного выхода. Сюртук застегнут, воротник поднят, отчего Власий сутулит. Протягивает деньги служителю лавки: Вот остаток. Выходит вся сумма, что причитается. Накинул еще. Мне на будущее надо.

Человек у прохода, стукает его по плечу: Богач ты, Власий, соришь направо и налево.

Власий машет и запрыгивает в телегу, на облучок к извозчику.

Телега едет в рабочую слободку. Деревянные дома, высокие заборы, закрытые, больше человеческого роста ворота. Тишина, ночное безлюдье. Ночи короткие, майские, светлые. Сонность. Гулко, вдалеке, сторож стучит в колотушку. Кричит петух. На звук проезжающей телеги отзываются, злятся собаки, вступают в перепалки.

Телега подъезжает к питейному заведению, в проулок, с подсобки. В переулке ждут, подорожные ящики с тарой разгружают.

Власий: Оставь еще ящики для чайной в порту, на вокзале. Отвезем, подпол скинем.

Погрузчики мнутся.

Власий: Прямо сейчас поедем!

Порфирий: Что платить втридорога, закупаться в казенной лавке. Вот, Власий, глянь, человека тебе привел, сможет прямо с очистки, со склада. И партию больше можно получить.

Порфирий представляет Власию – Велимира, бывшего приказчика, подвязавшегося на казенном винном складе, где проходит очистку спирт с винокуренных заводов.

Власий холодно кивает: Хорошо, лады, договоримся.

Велимир суетиться, обещает договор.

Власий отводит Порфирия в сторону: С парохода будем брать.

Порфирий: Откель деньжищи то такие?! С пароходчиками то договариваться? Там партии какие?

Власий: Разжился тут. Будут деньги.

Порфирий: С этим что?

Власий поежился, приподнял воротник, тенью скользнул к пролетке: Поглядим.

НАТУРА. ЧЕРНЫЙ РЫНОК – ВОСКРЕСНЫЙ ДЕНЬ

Оживленно. Разносится: «Пожалте, свежий, малиновый квас, дешево и скусно!»

С обозов торгуют дровами и сеном. В балаганах расположились с товаром крестьяне. На рынке попрошайки, облепляют обывателей, настойчиво требуют денег.

Судачат посетители рынка, обыватели, заезжие крестьяне, кухарки. Обрывки бесед: Осада обывателя!.. Только и слышно, а у вас были? Домовладельцы баррикадируют квартиры. Усиленная собачья охрана не помогает… На Ильинской, у соседей, сломали стекло в оконной раме, украли золотых и серебряных вещей, разного платья… Хулиганы одолели! На Ирбитском переулке толпы хулиганов бросают в прохожих чем попало, бьют стекла… По всей губернии нападают на почтовые конторы, кредитные общества… Слыхали, опять ошеломляющее зверство, вырезана семья купца и вся прислуга…

За балаганами, торгующими снедью, банкометы-золоторотцы завлекают в игру простодушных мужиков и баб, спускающих аферистам дневную выручку.

У магазина Агафуровых на площади, где объявлена «Дешевка», сидят нищие. Нищие назойливы. Перед магазином появляется Власий. На него косятся.

Мелькают картузы, платки, шляпки, корзины. Разговоры на площади: По Пермской улице озверевшая толпа избила своего же. Помер, от ножевых ранений помер, не успели до больницы довезти… Это будто Черная сотня… Да, не… Лесные братья… А на вокзале какое безобразие творится. Разнузданная молодежь, пристают к женщинам, толкают, подставляют ноги, сопровождают нецензурной бранью и звукоподражаниями… Умные все стали, кружки учащихся, курят, сквернословят… На днях железнодорожный конторщик и сын чиновника получили штраф за стрельбу прямо на перроне…

Власий встречается с выскользнувшей из магазина Агафуровых продавщицей, Стешей. Любезничают. Стеша кокетничает.

Мужчина, недоброжелательно поглядывая на Власия: Рабочие поезда везут на сибирские реки матросов. В затонах ремонт пароходов идет. Много понаехало поденщиков. Заработка им мало, по рублю полтора в день!

Соглядатаи, зеваки: Разбой на улице среди бела дня, и кошелек отберут, и целое пальто снимут… Носильщики на вокзале бешенные деньги запрашивают!.. Извозчики моду завели – в ожидании седоков занимаются цирковой борьбой. Вот заразу привезли!

У дверей магазина, где стоят Власий и Стеша, вывешивается объявление: «Дамские нижние юбки получены у Агафуровых».

НАТУРА. ГОРОДСКОЙ САД, ЛЕТНЕЕ ПОМЕЩЕНИЕ КУПЕЧЕСКОГО КЛУБА, ТЕРРАСА – ДЕНЬ

Сидит несколько человек на открытом воздухе, на террасе кафе, принадлежащего купеческому клубу. Работает чайно-фруктовый буфет. Среди сидящих молодой человек, в неприметной серой блузе, на вид студент, разговаривает с группой гимназистов, те жадно слушают.

Гимназист, тихо: Недавний взрыв в полицейском участке всех напугал, но оказался неудачным. Какие предлагаются методы борьбы с властями?

Студент в серой блузе, Игнатий, вкрадчивым голосом: В том и дело, что нужно сеять страх в обществе.

Второй гимназист: Террор эсеров флагманский, штучный.

Вполголоса, перешептываются: Слухи идут о Варшаве, Одессе… О «Черном знамени»… Что там?… В Варшаве в отеле «Бристоль», а в Одессе в кофейне безмотивники взорвали бомбы. Чернознаменцы.

Вновь второй гимназист: А какой результат будет у бездумного массового анархистского террора, кроме бессмысленных жертв?

Игнатий, брезгливо, искривив в усмешке рот: Меньше черни, больше воздуха… Чернь мясо, чернозем, материал. Цель – сеять панику. Пальба по толпе и спонтанное метание бомб… в этом есть красота … это завораживает, пугает…

Третий гимназист: Привезли тут с оказией из Женевы журнал (откинул полу гимназической куртки). «Хлеб и воля». Белостокские анархисты разработали сценарий всеобщей вооруженной стачки, революции как серии городских восстаний.

Игнатий, с плотоядностью во взгляде: Действовать рискованно, по инстинкту своей воли, желания. Индивидуально! Всякий анархист – индивидуалист.

НАТУРА. МУЗЫКАЛЬНАЯ РАКУШКА-ЭСТРАДА В ГОРОДСКОМУ САДУ – ЧАС СПУСТЯ

Звучит музыка. Гуляющая, фланирующая публика. Гимназистки, гимназисты. Учащиеся коммерческого училища, двое из них выделяются из толпы.

Молодой человек шепчет своему товарищу: Это коммерсант Журов с женой. Толстая свинья. Вон они у ракушки. Ему подкинем.

Его товарищ: Тихо подойдем и положим мандат в карман. И надо быстро сматываться. Конверт в кармане он сразу заметит.

Молодые люди подходят к ракушке и суют в карман пальто коммерсанта конверт. Тот хватается за карман, но обнаруживает не пропажу, а находку. Развернув конверт, читает, бледнеет и протягивает жене: «Деньги или смерть! Федерация анархистов-синдикалистов». Женщина издает панический крик…

НАТУРА. ЗООЛОГИЧЕСКИЙ ЗВЕРИНЕЦ НА СЕННОЙ ПЛОЩАДИ – ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

Игнатий заходит на площадку балагана, где в клетках сидят звери. Подходит к клетке с обезьяной, та скачет, повизгивает. Игнатий смотрит в упор, с гадливым выражением лица. Проходит дальше. У клетки с тигром задерживается, также долго смотрит в упор, и тигр смотрит на него, тигр спокоен и будто снисходителен. Игнатий оскалился и зарычал. Тигр продолжал смотреть молча, потом воспроизвел один ленивый рык и ушел красивой походкой хищника.

Игнатий: Ч…, какой красавец!

К Игнатию подходит человек, похож на мастерового, картуз, поддевка.

Поддевка: Сработали. Сработали кассу.

Игнатий: 12 тысяч, как есть?! Знал, что на лесных братьев можно положиться (приторно улыбаясь). Будет еще одна наводка, касса, в порту.

Поддевка: На Пашийском заводе при попытке унести динамит задержаны казанский, псаломщик, еще один с железнодорожных мастерских.

Игнатий: Знаю.

Поддевка: Когда будет оружие? Нужны винтовки, патроны…

Игнатий пошел вон из зверинца. Здесь дурно пахло, Игнатий морщил нос, но походку хищного зверя он словно взял с собой, ступая по мостовой мягко, неслышно.

НАТУРА. САД ЧАСТНОГО ДОМА НА НАБЕРЕЖНОЙ УЛИЦЕ – ДЕНЬ

Фома и Аленушка сидят в саду, отмахиваются от комаров.

Фома: Смотри, комары появились. Лето!

Аленушка: Фома, я тоже, как ты, хочу в институтки в Петербург. Не расскажешь никому?

Фома, насмешливо: А как же свадьба, нареченная моя!

Аленушка смотрит в даль… Подходит к освещенному солнцем тополю, зеленеющему, с молодой листвой. Запрокидывает голову вверх. Наверху еще ветви, не густая крона.

У подножья тополя весенний желтоцвет.

Аленушка: Мне кузины завидуют, что я твоя невеста. А я все мечтаю мечтаю о чем то несбыточном… А что будет? Поломает жизнь…

Фома, смеется: Ты декадентка! Вот родители нас поженили, не знали они, что ты декадентка, иначе бы кузину твою, вон, Настасью сосватали бы за меня, а ты бы сгорела от ревности! Ведь сгорела бы?

Аленушка: Я бы жизнь за тебя отдала, Фома, но так хочется своей пожить… Что нас ждет, прозябание, здесь, в этой среде, в которой мы по милости Аллаха родились.

Фома, с теплотой: Книжек современных начиталась, Аленушка, стала высокоумная. Дитя ты еще, крокет, игры на рояле, прогулки, танцы. Все у тебя будет впереди…

Аленушка: Фома, почему ты грустный сегодня? Чувствую, что грустный.

Фома: Вот идут, Настасья и Яша, на прогулку тебя звать.

Настасья подошла и влюблено взглянула на Фому. Яша заискивающе на Аленушку, молодые люди ушли. Фома с безразличием посмотрел им в след. Хлопнул себя по коленям: Вот и мечты, крупная железнодорожная компания, Дальний Восток, Китай. Что скажешь, прекрасный тополь, надобно идти в контору!..

НАТУРА. ГОРОДСКОЙ САД, ВЕЛОДРОМ – ДЕНЬ

Гонки на велодроме.

Афиша на городской тумбе при входе в городской сад: «Велодром Пермского общества велосипедистов объявляет. Сегодня гастроль знаменитых гонщиков. В первый раз еще не виданные здесь номера фигурной езды, езда стоя на голове, танец Кэк-уок, прыжки, пируэты».

Яша, гимназист: Членский взнос за вход для дам и учащихся два с половиной рубля. На все лето.

Аленушка, с нескрываемым любопытством глядя на афишу: Вот бы велосипедную прогулку испробовать.

Настасья: Видела в журнале, у них такие неприличные костюмы. Блумеры.

Яша: Велосипеды стоят дорого, английские особенно, вот американские «Виктор» рекламируются, 45 рублей.

Аленушка: Идемте в синематограф к Бенцу.

Настасья: Фу ты, не пойду!

Яша тоже погрустнел.

Аленушка: Ух, вспомнила, у меня же урок музыки на сегодня перенесен, встречаюсь с учительницей.

ИНТЕРЬЕР. В СИНЕМАТОГРАФЕ, БАЛАГАН БЕНЦА – ДЕНЬ

Соврав, Аленушка быстрым шагом направилась в сторону Екатерининской улицы. Напротив Северных номеров балаган Бенца. Аленушка юркнула в балаган. Синематографические сеансы шли беспрерывно, люди входили и выходили. Места были стоячие и сидячие. Аленушка заприметила освободившееся место на деревянной лавке. Сидели ребятишки, женщины, с виду прислуга, кухарки, заглянувшие с рынка на минутку. Несколько мужчин стояло. Грызли семечки.

Аленушка заколебалась, не снять ли ей шляпку, но передумала. И села в шляпке.

Рядом с Аленушкой сел мужчина, она не могла видеть его лица в темноте зала, обернуться было неловко. Краем глаза она заметила, что по облику он из простонародья.

На экране демонстрировалась картина с видами большого европейского города, трамвайным движением, оживленными многолюдными улицами. Зрителей не смущало качество проекции, треск, желтоватый свет изображения. Аленушка затаив дыхание смотрела на экран, еще больше перехватывало дыхание от присутствия сидящего рядом человека. Она украдкой поглядывала на его лежащие на коленях руки, в которых был снятый с головы, смятый картуз.

Власий: Вот это да, барышня, это вам не газеты, не фотографии, тут все живое!

Аленушка оглянулась к нему. Власий Прохоров также повернул голову. Она заметила его улыбку.

Власий: Видел Вас уже давече в синематографе.

Аленушка хотела что-то сказать о видовой картине, но не справилась с дыханием.

Власий заметил вошедшего в темный зал мужчину. Поднялся. Бросил взгляд на Аленушку, с добродушной усмешкой попрощался: Увидимся, милая барышня, в синематографе, приходите еще, завтра.

Власий подошел к мужчине, они стали о чем-то говорить, вышли из зала.

Аленушка рассеянно смотрела на экран, где началась комическая.

ИНТЕРЬЕР. ДОМ НА НАБЕРЕЖНОЙ УЛИЦЕ – ВЕЧЕР

Аленушка сидит в гостиной. Лучи предзакатного солнца пронизывают анфиладу комнат. Поблескивают золотистые ободки на посуде в горке, вспыхивают солнечными искрами.

В саду распускается сирень. Скоро весь дом будет утопать в белой сирени.

Аленушка пишет в дневнике: «Сегодня была в синема… Улицы большого города мировой столицы Парижа, сколько людей, экипажей и будто слышен шум… Наверное благодаря тому, что начиталась книг, я стремлюсь к роскоши и раньше все мечтала, что я дочь каких-нибудь богатых родителей, которым почему-либо нельзя было меня держать при себе. Теперь же я думаю получить богатство посредством замужества… А что если, я этого добьюсь, да не выдержит моя натура. Мне кажется что-нибудь выйдет из меня. Вчера читала Белинского. Когда я читаю что-нибудь, то почти всегда нахожу общие черты характера с отрицательным типом… В синема незнакомый человек сидел со мной. Ах как билось сердце! Что то будет дальше? О лучше не заглядывать!».

Солнце садится, день гаснет. Аленушка подходит к окну. Вода реки темно синяя. И очень тихо.

НАТУРА. НА КРЫЛЬЦЕ ЧАСТНОГО ДОМА НА НАБЕРЕЖНОЙ УЛИЦЕ – УТРО СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ

На крыльце много дорожных вещей, чемоданов, корзин. Предотъездная суета.

Дом состоятельных мещан Лихачевых. Дом большой, с мезонином, балконами, видами на открывающийся речной простор.

Аленушка грустит, сидит на крыльце: Мне сегодня совсем не хочется ехать на дачу…

Родители Аленушки: Сегодня уже все собрались, что за капризы?

Аленушка: И уроки музыки пропущу… Может быть я завтра приеду? (Оживленно). Меня проводит Фома, привезет меня завтра! Ведь правда, Фома?

Фома, растерявшись: Конечно… Только договорились завтра ехать с рыбаками на озера… Что ты задумала? (Шепнул он на ухо Аленушке). Аленушка поднялась и заговорщически сообщила: Мы договорились с девочками идти сегодня в синема, новая программа, такая интересная. Видишь, честно тебе созналась.

Родители: Ну какие могут быть разговоры! Одевайся уже, Аленушка! Пароход скоро отходит! Извозчик дожидается!

НАТУРА. ПАЛУБА ДАЧНОГО ПАРОХОДА «ЦАРЕВНА» – ПОЛДЕНЬ

Аленушка стоит на палубе, жмурится от солнечного света. Перед ней за бортом искрится речная гладь воды. Тихо, безветренно, знойно. К девушке подходит Игнатий Верховский.

Игнатий: Город двинулся на дачи. Лето – это другая совершенно страна. И погода сегодня дивная. Как раз для речных прогулок.

Аленушка смутилась.

Игнатий: Извините, что посмел вступить в разговор, меня никто Вам не представлял.

Аленушка заметила группу студентов на палубе, от которой отошел молодой человек, их лица были ей знакомы, вчерашние гимназисты, реалисты, встречались на совместных гимназических танцевальных вечерах. Тревога от присутствия незнакомца сменилась расположением к нему. И незнакомец располагал, молодой человек был вежлив, скромен, учтив.

Игнатий: Еду в Курью на несколько дней, товарищ будет давать уроки, вот пригласили погостить. Позвольте представиться, Игнатий.

Аленушка: Алена.

Игнатий: Вы прямо васнецовская красавица! Аленушка!

ИНТЕРЬЕР. ПОМЕЩЕНИЕ ГРИМЕРОК ЦИРКА – ИЗЛЕТ ДНЯ

У гримерки стоит Фома. Одет с провинциальным шиком, белоснежные манжеты, запонки черный агат. Робко стучит, открывается дверь, выходит служительница: Mademoiselle Alexandrin не принимает, она захворала, выступления сегодня не будет.

Фома: Что ж, оставьте для нее в костюмерной.

Служительница принимает из его рук букет цветов.

НАТУРА. ИППОДРОМ ЗА ГОРОДСКИМ САДОМ – СВЕТЛЫЙ МАЙСКО-ИЮНЬСКИЙ ВЕЧЕР

Фома запрыгивает в пролетку и едет на ипподром. Начинаются конные состязания, в которых участвуют цирковые наездники. Фома садится с товарищами на деревянных, наскоро сколоченных ступеньках трибуны. Тентовое полотнище закрывает господ посетителей от яркого солнца.

Адриан: Владелец цирка устроил на ипподроме бега и скачки. В программе жокейские скачки, крестьянские на неоседланных лошадях, верховые выезды, в колесницах.

Григорий: Повод удариться в римскую историю…

Фома, с усмешкой: …вообразить себя среди толпы, неистово требующей panem et circenses.

Адриан: Наши лошади тоже участвуют. Вон Бурый. Я на него поставил 300 рублей!

Григорий: Воздержусь сегодня.

Фома, с безразличием: А-а, на циркового наездника, того в черном на белой лошади.

Григорий ухмыляется: Субтильный он какой-то.

За деревянными изгородями начинаются скачки. Мелькают цветные одежды, проносятся цирковые лошади, вихрем поднимается песчаная пыль. Фома почти не смотрит на наездников.

Первым приходит цирковой наездник на белой лошади.

Адриан: Смотри-ка, тебе и здесь везет, Фома!

С трибун кричат: Нежто сделает Митьку?!

Григорий, сполошившись: А это твоя наездница, Фома! Смотри!

Девушка в жокейской шапочке гарцует перед трибунами, оставляя на солнечном песке длинную грациозную тень. На скаку Александрина смотрит на обескураженного Фому.

Садящееся солнце, пряный свет.

ИНТЕРЬЕР. ДОМ ОРЕНБУРГСКОГО ГЕНЕРАЛ ГУБЕРНАТОРА – ДВА ГОДА НАЗАД, ДЕНЬ

Солидная матрона, жена генерал-губернатора, мать большого семейства, рассматривает рекомендательные письма.

Жена губернатора: У Вас неплохие рекомендации, сударь.

Игнатий стоит согнувшийся, в холуйской позе. Голос заискивающий.

Некоторое время спустя он объясняет смотрящей на него с пустотой во взгляде девушке, что гувернер это хорошая служба. Не учителем же идти в гимназию?.. И ей в большом доме с детьми работа найдется.

Девушка с безразличием говорит: Я не люблю детей.

Игнатий: Я тоже их не люблю.

ИНТЕРЬЕР. В ДАМСКОМ ПОПЕЧИТЕЛЬСТВЕ О БЕДНЫХ, ОРЕНБУРГ – ЗИМА, УТРО, ВЕЧЕР, НОЧЬ

Детский утренник елка в дамском попечительстве о бедных.

Игнатий безумным взглядом обводит помещение семейного собрания служащих. Прилизанные дети… со злыми жадными глазами… Их ведут в хоровод у елки…

Игнатий шепчет девушке: Не сложно. Им нужны только рождественские сладости.

Девушку мутит… Она никак не может дождаться, когда это все кончится, но это все не кончается… Матроны в серых платьях с белыми стоячими воротниками, пышными жабо… Все мелькает перед глазами девушки… в желтом лихорадочном свете… Тупые голодные лица детей… Елка, обвешанная мишурой… дешевые подарки… пустое бедное холодное помещение… У всех матрон в доме уют и благодать… Помещение становится все более пустым, холодным и мутно-желтым… Тошнотворный как в церкви запах свечей…. Девушку ведет хоровод… дети сироты цепко держаться за руки матрон… Все кружится, сплывает в глазах девушки… она мечется… ее рвет в пустом холодном зале…

…В семейном собрании назначен вечерний спектакль. Рвутся на сильном морозе линии электропередач, город погружается во тьму. Горожане в домах достают керосиновые лампы и свечи. Темный душный зал с убогой театральной эстрадой. Игнатий сидит на сцене на стуле, в черном зале мечутся бесы. На стульях пустые пиджаки. За окнами пурга все сильнее. Воет многострадальная. Игнатий падает со стула навзничь. Клочьями свисают занавеси с потолка. Скоро весь город будет занесен черным снегом. И замрет перед рассветом. Утром снег лежать будет тихо, и город задышит ядовитой обыденностью…

НАТУРА, ИНТЕРЬЕР. ЦИРК У СИБИРСКОЙ ЗАСТАВЫ, СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ, БАЛАГАНЫ – ИЮНЬ, ВЕЧЕР

Проливной дождь.

Поливает на площади перед цирком.

Афиши: номер «Чертов мост, полет через весь цирк», фантастическая пантомима «Пан Твардовский», комическая пантомима «Арлекин скелет или Пьеро в 1000 страхов», номер «Американский серпантинный танец».

Фома с приятелями едут в цирк.

Артисты прибыли в цирк последними, выражая недоумение наполнением цирка публикой под шум проливного дождя, уж думали сидеть дома. Шутят: Представление напоминает пресловутую пантомиму цирк под водою.

Зрители шумят: Вот как гуляет наш горожанин! В зверинце – полно, в музее – полно, в цирке – битком набито…

В зверинце Эйгуса на Сенной площади множество клеток со зверями, среди них два огромных льва, волк, два бенгальских тигра, медведи, леопард, крокодил, куча удавов.

Власий с восхищением смотрит на пантеру – совершеннейшая кошка, глаза желтые, бездонные. Черно-бурый медведь, посетители говорят, страшно прожорливый, дерзкий, крикливый. Укротитель замечает, что в клетке этого господина часто надо менять железные прутья – ломает их как щепки.

Стеша тянет Власия на представление.

Бежит укротитель в неизменно гусарском костюме, начинаются упражнения, звери прыгают через барьеры, обручи, свищет кнут, раздаются аплодисменты публики. Дают программу обезьяны, вертятся собаки. Действо длятся по часу и более.

Под дождем Стеша и Власий идут в музей-паноптикум. Значительная часть публики пришла сюда из зверинца.

Посетители: Не хуже чем на Невском, Крещатике, Дерибасовской.

Китайцы порют себе животы с равнодушием в стеклянном взоре. Маятником качается фокусница с воткнутым во лбу мечом. Панорамы с критским восстанием, гостящим у Абдул-Галима Вильгельмом II, Везувием, Лондоном. Все утопает в грязно-желтом свете старых ламп. В душном балаганчике, за драпри-ковром, идет представление индийское факирство – появление и исчезновение в непроглядно темном пространстве людей и предметов.

Власий, смоченный до сорочки, ловит пролетку, везет Стешу в цирк.

ИНТЕРЬЕР. ЦИРК У СИБИРСКОЙ ЗАСТАВЫ – ТОТ ЖЕ ВЕЧЕР

Дождь, с незначительными перерывами, шел все время, к вечеру обратился в ливень. По улицам побежали целые потоки, грязь сделалась сразу.

В цирке несметная толпа.

Фома зовет Власия к себе в ложу:

Власий: Третьим классом нам сподручнее. Среди своих посидим.

Перед парадным крыльцом красуется афиша: «Бенефис всемирно-известного прыгуна и обер-клоуна, любимца мадридской, лиссабонской, берлинской, парижской, варшавской, петербургской, московский и повсеместной публики г-на Сосина с его семейством».

Под куполом шатра акробатические номера. Замирая, публика смотрит на двойное сальто-мортале.

Разыгрываются пантомимы с трюками и электрическими эффектами. В свете волшебного фонаря Твардовский созерцает в облачных парах дух королевы. Танцовщица Эвира размахивает крыльями одежд перед электрическим аппаратом, изливающим на нее разноцветные лучи.

Наездники и дрессировщики лошадей занимают скромное место в цирке. Все внимание большой публики поглощает борьба.

Интеллигентные посетители негодуют у буфета: Борьба атлетов с местными силачами вызвала подражание. Да-да, и в разных слоях общества, начиная с уличных мальчишек, извозчиков и мастеровых и кончая более культурными слоями.

В разговор встпуают другие зрители: В наш нервный век гимнастический спорт полезен, но только при рациональном пользовании. А то любителей гимнастики уже привозят в Александровскую больницу… Предприниматели же все удовлетворяют и удовлетворяют спрос на гири, гантели и прочие тяжести… Спорт ныне в моде, но отсюда вывод – некуда больше идти, нет семейно-общественных отношений, и идут на улицу, на вокзал, велодром, пароходные рубки.

Александрина не на арене, а в ложе, вместе с директором цирка.

Алые атласные ленты в украшениях лож, алый кант манежа.

Александрина наклоняется рассмотреть зал: в полутьме силуэты сидящих в амфитеатре. Скользит безразличным взглядом…

Освещенный манеж, зловещее… в амфитеатре…

Во время антракта Фома со своими приятелями встречаются с Александриной.

Директор цирка: Да, господа, прежнего конного цирка нет. Кое-как держатся две-три старые дирекции с большими конюшнями, и то уже нет прежних жокеев и наездниц. Прежние аттракционы уходят в вечность. На выручку под звуки марша идет чемпионат.

Александрина оглядывается на проходящего мимо Власия…

На арене колбасник из магазина Ковальских принимает вызов профессионального борца.

ИНТЕРЬЕР. ЛЕТНЕЕ ПОМЕЩЕНИЕ КУПЕЧЕСКОГО КЛУБА – К ВЕЧЕРУ

Земцы, гласные городской думы, состоятельные горожане, городская интеллигенция.

Один из собеседников: Господа, на несдержанность, опрометчивость Государственной Думы обращают внимание не только в черносотенной прессе, но и в рядах земских деятелей. Наши земские деятели даже в черные времена реакции лелеяли в Думе идеи парламентаризма. Земцы отнюдь не черносотенцы, но и они недовольны нашим парламентом. Именно за то, что он больше всего похож на митинг, а не на парламент.

Второй собеседник: Не желают обращать внимание на телеграммы, петиции. На голос то земцев Дума должна обратить внимание. Будем верить, что это не единственный голос, грядущие очередные собрания земств не замедлят высказаться в том же смысле.

Фома Фомич: Между тем правительство Горемыкина игнорирует даже скромные инициативы думцев кадетов и трудовиков. Через три недели после открытия Думы, в нее поступил первый законопроект… о выделении 40 тысяч рублей на перестройку пальмовой оранжереи и сооружение прачечной при клинике Юрьевского университета…

Вновь первый собеседник: Господа, на фоне прений о земельном вопросе волнения в деревне вспыхивают вновь.

Фома Фомич: Решение вопроса видится не в том, что необходимо создавать государственный земельный фонд для наделения крестьян землей или в эсеровском варианте уничтожения частной собственности. При сохранении трехпольной системы севооборота – земли не хватит даже на образцовые помещичьи хозяйства. Сегодня появился спрос на сельскохозяйственные машины, заводов Макса Кормика и Диринга, жаток, сеновязок. У нас особенно большой спрос в шадринском, камышловском уездах.

Третий собеседник: Дума не только не успокаивает народ, но еще более разжигает смуту.

Фома Фомич: Вы меня будто не слышите, господа. Парламент – это дебаты людей с разными интересами, во фраках, в мундирах, в поддевках… Прекрасно высказался князь Сергей Дмитриевич Урусов, что на судьбы страны оказывают влияние люди по воспитанию вахмистры и городовые, а по убеждению погромщики – не мудрено, что наш парламент скоро разгромят вахмистры и городовые. Он не совместим и с их воспитанием, ни с их убеждениями. О речи князя Урусова писали даже лондонские газеты. «Биржевые ведомости» высказались в его поддержку.

Третий собеседник возражает Фоме Фомичу: Согласен с Алексеем Сергеевичем Сувориным. «Новое время» дает как всегда объективную картину. Господин Урусов был бессарабским губернатором при Плеве и товарищем министра внутренних дел при Дурново. Как будто ничего другого и нет, кроме погромов. Объяснять все погромы единственно применением полицейской системы! Будто кишиневский погром устроен превосходно и по этому погрому можно изучить всю систему. Может быть кишиневский погром устроен по системе, изобретенной князем Урусовым…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.