Сумеречная Грёза
Сладкий апокалипсис. Ты моя

Пролог

– Зачем ты пришла, рыжая?

– Я просто принесла тебе чай.

– С каких пор ты такая заботливая?

Я прошла к комоду, усиленно сжимая в руках чашку с ароматным чаем. Вернее, были заварены травы, и запах дурманил голову. Чая я давно уже не видела, да и не пробовала. Фарфор пару раз звякнул перед тем, как опуститься на облупленную краску. Хорошо, что он выдал мое волнение только один раз. Я взяла себя в руки. Вернулась к длинной вешалке, похожей на грустную цаплю, пальцы потянулись к поясу плаща. Под ним скрывалось огненно красное платье, под цвет моим рыжим волосам. Под платьем не было ничего, кроме полностью обнаженного тела. Непривычно и странно ощущать себя голой под соблазнительной шелковой тканью. Голой перед мужчиной, которого ты ненавидишь – вдвойне. Хотя, была ли это чистая, неприкрытая ненависть, я так и не знала… Слишком все смешалось, чтобы знать наверняка. Но одно я знала точно: сегодняшний вечер мы должны провести вместе, иначе все рухнет… И мои девочки не будут защищены. Одно дело взять на себя ответственность за команду, другое – довести дело до конца. Восемь жизней. На этот раз я не дам пострадать ни одной.

– Если ты насчёт этого долбанного решения, зря стараешься. Я сказал – приму, значит, приму. В советах я не нуждаюсь. Тем более твоих.

– Я пришла совсем не по этому поводу. Я слышала, что у тебя бессонница. Дария нашла куст валерианы в лесу, это должно помочь.

– Какая забота.

– Ты мне не веришь?

– Не верю. Сначала я должен убедиться, что у тебя нет ножа за пазухой.

– Хорошо, – улыбнулась я и сняла плащ.

Под ним струилось облегающее платье в пол, с разрезом от бедра и внушительным декольте. Спина тоже вся была открыта, вплоть до поясницы. Пусть он убедится, что нож мне прятать негде.

Никогда бы я не решилась одеться так смело, если бы не отчаянье. В заброшенном доме мы с девочками нашли много вещей, за десять лет все сохранилось и даже не выцвело. Твердая двоечка с половиной упиралась в шелковую ткань платья, и я ощутила себя не в своей тарелке. Зато этот взгляд… От него прошлись мурашки по телу. Высокое крупное тело Курта напряглось, и без того крепкие мышцы показали вены. Ты не видел женщин три года, и не имел близости больше пяти лет. Я сама слышала это от тебя, когда ты травил байки со своими людьми. Они такие же, как ты. Они опасны. Но где же теперь твоя злость? В штанах?

– Что все это значит? – спросил он, пялясь на меня во все глаза.

– Что пора найти общий язык. Нам жить вместе, жить здесь, в карантине, больше года. Мы как-то должны взаимодействовать. Без ссор, без конфликтов… И без насилия.

Пахло свежим горным воздухом и хвоей. На высоте, в горном лесу всегда так пахло. В комнате было не так просторно, но зато по-своему уютно. Потёртый диван, пара комодов, рабочий стол, заваленный бумагами с канцелярией и несколько стульев. Здесь же находились оружие и большой камин в углу. Я пришла к нему домой. В самое логово.

Я прошла к столу, где он стоял, словно вкопанный. Поставила чашку у него перед носом, выгнула оголённую спину. Курт был очень высокий и крупный мужчина, поэтому стоял сверху и глядел на меня немигающим взглядом. От этого тоже было не по себе. Лишь бы он не навредил мне… Я была очень хрупкой по сравнению с ним. Белая кожа, тело стройное и крепкое, но совсем не крупное. Рыжая, как он меня называл… Как же страшно… Мне предстояло отдаться врагу, а ведь у меня был только один мужчина. Я была замужем до апокалипсиса, и совсем не подозревала, что ожидает меня в будущем.

– Попробуй чай, пока он ещё теплый. Так будет больше пользы.

Курт молчал.

– Ты меня слышишь?

– Что ты сказала? – Курт всё ещё пялился на мою грудь.

Пора действовать. Я взяла его за руку и повела за собой. Мужчина пошел за мной, словно послушный щенок. Так удивительно, что он совсем не сопротивлялся. Будто вид моей груди отбил у него всю волю, и мозги заодно. Обычно Курт всегда находил, что сказать и возразить ему было нечего. Вкупе с внушительными размерами и жёстким характером этот верзила мог поставить на место кого угодно. Не зря он стал командиром своего отряда… но как оказалось, и на него есть управа. Я постаралась не выдать своего удивления и радости. Когда мы оказались у диванчика, я толкнула его и он податливо плюхнулся вниз. Казалось, Курт был словно в тумане. Я туго сглотнула: пора переходить к делу, а я все жмусь, как нерешительная девица… Нет, нельзя допустить промедления. Вдруг он очнется и все сразу рухнет? Я решительно задрала платье, показав себя и тут же опустила ткань. Возбуждение может свести его с ума… Пять лет без женщины… Это должно закончиться быстро и принести свои плоды. Я надеялась, что это закончится быстро.

– Что же ты делаешь, рыжая… – прохрипел он, не в силах сопротивляться возбуждению.

Он потянул ко мне свои огромные сильные руки, но я ударила по ним ладонью.

– Никаких рук. Никаких хваток. Никакой силы. Я сверху, ты снизу. Иначе я уйду.

– А если я возьму тебя силой, когда ты попытаешься уйти? Ты думала об этом, рыжая, когда приходила ко мне в таком виде? О чем ты вообще думала?

– Если применишь силу, следующего раза не будет.

– Но ведь ты пришла не просто так, – выдохнул он, сглатывая слюну в пересохшем горле, – Ты же меня ненавидишь. Глядишь на меня со злостью. Чего хочешь?

– Об этом поговорим после, – холодно ответила я, задрала платье и уселась на его бедра.

Курт запрокинул голову на спинку дивана, вцепился в ткань сильными пальцами и издал громкий стон удовольствия.

Глава 1. Анна. Поиски пристанища

Это случилось почти десять лет назад. Мне тогда едва исполнилось восемнадцать, но я уже успела разочароваться в жизни. Мой муж меня предал, и вести об ошибке учёных я восприняла с радостью. Глупая маленькая девочка. Мы прожили вместе всего полгода, но этого хватило, чтобы я возненавидела мужчин, а с ними весь мир. Девятнадцатилетие я уже встречала на руинах. Тогда я поняла, что ненависть – удел слабых. Гораздо труднее любить и беречь то, что тебе дорого. Дорогими мне стали девочки, которых я взялась опекать. Им посчастливилось выжить, как и мне. Наверное, мы просто оказались в нужное время и нужном месте. А ещё у нас был иммунитет.

– Анна, мы, кажется, едем не в ту сторону, – тревожно отозвалась Кэтрин, вглядываясь в грозовую тучу на горизонте.

– Маршрут верный, но нам нужно сделать большую петлю по главной трассе, иначе мы застрянем тут надолго. Сейчас у аспергилла сезон размножения, мы можем попасть в их споры, – ответила я, отирая пот со лба.

Как же было жарко… Ненавижу спускаться в мегаполисы в разгар лета. Разруха нагоняет на меня тоску. Облупленные здания, куча покореженных машин, разбитые дороги… Везде скелеты, нагоняющие жуть и бесчисленное количество хищников, которым всегда есть, чем полакомиться. Тут и там были разбросаны кости – людей было много, прежде чем они погибли. А потом стало мало. В такие моменты воспоминаний на меня всегда накатывала грусть.

– Какая большая туча… Надеюсь, это просто ливень, – с ещё большей тревогой сказала Мила.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила я, – У нас ещё должно оставаться пара тройка дней, пока тучи спор наберут силу. Нам нечего бояться – у нас иммунитет. Но хищники в тумане могут быть опасны.

Нас осталось всего девять. Я, Мила, Кристин, Кэтрин, София, Дария, Диана, Аллель и Беатрис. Пять лет мы жили в горном поселке на высоте. Как оказалось, недостаточно высоко… Дария, наш медик, говорила, что 500 метров над уровнем моря слишком мало, чтобы споры нас не достали, и нужно подняться выше, но люди не захотели бросать уютные дома и идти в неизвестность. В итоге неизвестность настигла их. Но ведь и я тогда ее не послушала… Впредь буду умнее.

Грибы создали для того, чтобы разъедать пластик. Большое австралийское пятно мусора в тихом океане стало стремительно уменьшаться, к 2089 году оно почти исчезло… Вот только люди в своих кроватях засыпали и больше не просыпались. Сначала десятки, потом сотни… И сразу миллионы. Это была жуткая катастрофа. Но потом стало ещё хуже. Грибы мутировали, человек под воздействием их спор становился агрессивен. Мужчины начали убивать, звери бросаться на все живое, а женщины… Женщины были слишком восприимчивы, и умирали первыми. Они просто падали и не вставали. Выжили только те, у кого был иммунитет. Таковых было немного. Мужчин выживало гораздо больше. Нам повезло найти теплое пристанище, пока весь мир горел в огне. Но за эти годы мы все равно научились выживать, потому что каждый из нас прошёл первые пять лет ада. Пять лет смрада от трупов, споровых туч и страха. А потом споры добрались и до нашего поселения. Мужчины сошли с ума, хорошо, что их было не много. Спастись удалось только девяти женщинам, нам, потому что у всех был иммунитет. Мы не заснули и смогли себя защитить. А потом сбежали. Наше поселение больше не было безопасно, нас нашли споры, найдут и обезумевшие хищники под их воздействием.

Пять дней… У нас есть ещё пять дней, чтобы успеть добраться до Квартейла. Мы уже несколько лет слышим призывы этого небольшого городка, он высоко в горах и принимает всех выживших. Мы решили испытать удачу и двинулись в путь.

– Что-то мотор барахлит, Анна, – наш старенький дом на колесах тянул из последних сил, – топливные элементы на исходе. Не знаю, что прикажет жить первым – мотор или треснувшее топливо, – громко сказала бравая София, сидевшая за рулём и пытавшаяся перекричать ветер, дувший в ржавые щели кузова.

Я тем временем проверяла энергооружие, в котором тоже осталось совсем немного зарядов.

– Этому мотору нужно протянуть всего несколько дней, а потом хоть в пекло, – ответила я, и тут же сглазила.

– Вот черт! – закричала София, с ненавистью ударив по вставшему намертво рулю, – Он-таки сдох!

– Кто? – испуганно спросила Мила, подросток четырнадцати лет с милыми золотистыми кудряшками. Она почти не помнила старый, красивый мир и часто плакала об этом.

– Мотор сдох, – пояснила София, мотнув черной гривой волос. Румянец на бледных щеках выдавал ее гнев, – Выходим.

– Все выходим! – прокричала я, разбудив спящих в конце машины девочек, – Мотор вышел из строя, топливные элементы не стабильны. Мы можем взорваться.

Девочки еле разлепили глаза и сонно поплелись к выходу.

Не знаю, почему они выбрали меня, ведь я была даже не самая старшая. Мне исполнилось двадцать восемь, София на эту роль подходила бы больше. Ей было тридцать и она служила в армии когда-то. Вот только в экстренных ситуациях я действовала быстро и продуманно, собиралась лучше, чем она, может быть, поэтому все считали меня главной. Но я старалась поддерживать равенство. Всё-таки трудно отвечать за все одной. Он и не знают меня слабую, а иногда так хочется ею побыть… Я всегда была эмоциональным человеком, но научилась скрывать свои чувства.

Когда мы вышли и в машину на ходу перестал задувать ветер, стало ещё жарче. Птицы над головой издавали протяжный крик, стоял тягучий полуденный зной.

– Что там, Софи? – спросила я, глядя, как девушка с грустью смотрит под капот.

– Хочешь расстроиться, Анна, или мне можно промолчать? – ответила она.

– Не нужно, и так все понятно.

Куда же мы пешком? Нужно найти какую-нибудь машину на ходу, иначе мы попали в знатную передрягу.

Софи безуспешно пыталась починить фургон, пока я оценивала обстановку. Если сойти с высокого моста в город, можно было найти пару тройку сносных вариантов. Но нас девять, и легковые автомобили бы не подошли. Высоко прокричали чайки, вместе с бризом почувствовала я запах реки.

– Кто-нибудь, заткните их, – проворчала Софи, сетуя на птиц. – Что им от нас надо? Достали. Анна, пальни в них пару раз.

– Ты слишком вспыльчивая, – ответила я вечно раздражительной Софии, – Выстрелы могут привлечь хищников. Только на первый взгляд здесь нет никого, кроме птиц. За каждым углом может быть опасность. Волк или медведь. Здесь много волков. С зоопарков сбежало столько животных, что я не удивлюсь, если мы встретим тигров.

– Или даже крокодилов, – произнесла шатенка Дария, глядя с моста вниз, на реку.

– Или крокодилов, – кивнула я, соглашаясь.

– В армии было проще, – фыркнула Софи.

– Я думала в армии первым делом учат экономить заряды, – поддела я Софи.

Та только хмыкнула.

– Да заткнитесь вы уже! – вскричала она, услышав жужжание над головой.

– Стой, это не птицы, – забилась тревога у меня в груди.

Над нами завис разведывательный дрон. Он был небольшой, но его жужжание ни с чем было не спутать. Да и на птицу он совсем не был похож.

– Точно дрон, – насторожились София, оторвавшись от безнадёжного мотора, – Интересно, чей?

– Чей бы он ни был, они нам не друзья. Никто нам не друзья, помните об этом, – сказала я, снимая энергооружие с предохранителя, – Скорее всего охотники пускают дрон впереди себя, чтобы оценить обстановку. Шустрая штука. Так можно осмотреть весь город. Хорошо экономит время, когда его у тебя нет. Тучи могут наплыть в любой момент, видимо, этот кто-то перестраховывается. Жаль, у нас такого нет. Ничего, и у них его не будет.

Я подняла оружие, нацелилась на дрон и сделала один меткий выстрел. Дрон пискнул, разлетевшись на мелкие кусочки.

– Теперь они слепые, как котята. Нам надо убираться отсюда, и побыстрее, – с тревогой сказала я, – Надеюсь, они ещё далеко. Нужно успеть затеряться в городе.

– Поздно, – выдохнула Мила, глядя на трассу. А я уже слышала звуки добротных моторов. Не таких, как у нас – эти точно были исправны. Это были две машины – массивные черные джипы, битком набитые высокими силуэтами людей. Под ложечкой засосало плохое предчувствие. Только бы это были не мужчины… Но какие насчитывались варианты? В этом мире выживают сильнейшие, а большинство женщин просто заснуло ещё десять лет назад. Нас, с иммунитетом, насчитывались сущие единицы.

– Девочки, назад, – решительно проговорила я, нацелившись на приближающиеся машины.

Глава 2. Анна. Выбор

Машина стремительно приближалась. Я стояла, вскинув оружие, и дрожала. Не знаю, почему я так сильно нервничала, наверное, ещё не стёрлись воспоминания о резне в деревне. Обезумевшие мужчины, отравленные токсинами спор, заснувшие женщины, которые не могли им сопротивляться… Всё ещё было свежо в памяти. Я не забыла бы это и через много лет. Но незнакомцы всегда представляют ещё большую опасность, я нутром чувствовала, что ничего хорошего от них не жди. Издалека были слышны крики и весёлые улюлюканье. Девочки опасливо столпились у меня за спиной, София вышла вперёд и встала рядом, но у неё не было дальнего оружия, оно было только у меня. В руках она держала большой тесак, но что от него проку, когда у незнакомцев стоял огромный пулемёт в кузове. Когда незнакомцы приблизились вплотную, крики стихли. На нас уставились с десяток пар глаз. Да, это был мой худший кошмар. Это были не просто мужчины, а генно-модифицированные солдаты. Ну и чего ты ожидала, Анна? Конечно же, выживает сильнейший. Этих солдат вывели ещё задолго до катастрофы, и при апокалипсисе они выявили феноменальную живучесть. Улучшенный иммунитет, физические параметры, не удивительно что в основном они и выжили. Но они впадали в ярость под воздействием спор как и все другие. Однако, в бою они были гораздо сильнее. Когда дурман проходил, вокруг них оставались только руины и трупы. Такие всегда одерживали победу. Интересно, сколько крови на их руках?

Высокорослый мужчина похлопал по кузову автомобиля, давая знак остальным выходить. Это он главный?

– Эй, кто там? – спросил рослый брюнет с голубыми глазами, – Посмотри-ка, какой улов. А вот оружие вам ни к чему.

– Анна, опусти оружие, – сказала Софи, – Мы не знаем, кто они, но начинать так точно не стоит.

Странно, всегда задиристая София сейчас была за мир, а я наоборот за то, чтобы выстрелить.

Наверное, причина в моей глубокой неприязни, глубокой ране. Отец бросил меня, когда я была ещё совсем маленькая, я совсем его не помню. А муж предал, изменив с другой. Ничего хорошего от мужчин я никогда не видела. Но, наверное, София права, так точно не стоит начинать. Мои личные проблемы могут стать проблемы моих девочек. А они их касаться не должны. Я опустила энергооружие.

– Кто из вас главный? – спросила я.

Их было пятнадцать человек, не менее. Я рассмотрела, что не все они были генно-модифицированными солдатами, только несколько человек из них. Но все они казались крепкими и вооружены до зубов. Их техника ухоженная, новая, с апгрейдом в виде дополнительной брони и оружия. У этих ребят опыта гораздо больше, чем у нас. Случись что, единственное оружие их не остановит, поэтому выход оставался один – не идти на конфликт и постараться найти общий язык.

– Главный, говоришь? – спросил брюнет с голубыми глазами, – Эй, Альберт, позови-ка Курта, – Он что, так и не проснулся?

– Побереги его нервы, он не спал трое суток, – сказал Альберт, среднего роста молодой блондин, – Ему только-только удалось заснуть, босс будет злой, как собака.

– Это плохо, – сплюнул брюнет на сухой ломаный асфальт, – Но ничего не поделаешь, придётся позлить пса. Надейтесь, что к вечеру ни у кого из нас не будет сломана челюсть.

Настала гнетущая тишина. Июльский зной рассёк стрекот сверчков. Снова послышались крики чаек. Все молчали, пока Альберт прошёл до большого чёрного джипа, в кузове которого стоял массивный пулемёт. Альберт пару раз похлопал ладонью по двери кабины и поспешил сделать два шага назад.

– Какого хрена, Альберт? Я же сказал не будить меня, или ты не слышал? Или твои мозги вытекли из ушей?

– Важное дело, шеф, – осторожно произнёс Альберт, не решаясь подойти ближе.

– Если это не толпа медведей и не ядовитый туман, я отверну твою тупую башку.

– Нет, шеф, это не то и не другое…

– Так какого хрена?! – взревел Курт, и я услышала его голос даже через пару десятков метров.

– У нас тут девки, – обескураженно произнес Альберт.

– Чего? – послышался удивлённый бас, – Ты, может быть, шутишь? Какие здесь девки? Или ты нашел сучек из зоопарка? Все девки остались в этом долбанном городе-оазисе, а остальные сдохли.

– Нет, я правду говорю, – убеждал его Альберт, – Здесь девки. Не меньше десятка. Представляете, шеф?

Шеф, как называли его новые знакомые, вывалился из передней кабины, со злостью толкнув дверь.

Я тревожно сглотнула. Уж он-то точно был генно-модифицированным солдатом. На вид ему было чуть больше тридцати, он был таким огромным, что наверняка еле помещался на переднем сидении. Рост – не менее 190 см и мышцы такие крепкие, что могли согнуть лом, не напрягаясь. Недовольный взгляд карих глаз оглянул присутствующих из-под нависшего лба. На крепкой челюсти росла недельная щетина. Действительно, он выглядел злым и уставшим. Красные глаза походили на глаза разъяренного быка. Я пожалела, что эти ребята разбудили такого верзилу. Его звали Курт, так сказали эти солдаты. Курт был одет в тёмно-синюю футболку и армейские штаны. На крепком кожаном ремне висела два бластера. На стальной бицепс крепился энергетический чип, выполнявший роль щита, если активировать потоки. Хотя я была уверена, что такому верзиле щит совсем не нужен. Он в одиночку мог одолеть медведя.

– Это что за чертовщина? – Курт подошёл вплотную. За широкой спиной встали его люди, ровно пятнадцать. Я посчитала их за то время, пока Альберт будил своего босса.

– Интересный расклад. Кто вы и откуда?

– Мы с поселения горы Дельта, – осторожно ответила я, не желая нарываться на неприятности. Курт сразу взял главенствующую роль, а я приняла путь дипломатии. Он сильнее, значит, имеет право задавать вопросы. А я буду отвечать.

– Горы Дельта, – насмешливо сказал Курт, – Это которая по макушку в спорах? Как вы там жили? Эта плоская сопля никого не защитит.

– Она нас не защитила, – ответила я, стараясь сохранить остатки мужества.

– Значит, вы дураки, – сказал Курт, – А дураки обычно не выживают.

– Но мы стоим здесь, перед вами, – недовольно ответила я, – Значит, не такие уж мы и дураки.

– Допустим, – кивнул Курт, – Тогда почему вас только девять?

– Остальные не выжили, – со скорбью призналась.

Мужчины захохотали. Мне казалось, что это продолжалось так долго, что солнце выжгло всю макушку.

– Ладно, хватит драть глотки, – насмешливо сказал Курт, – Всё-таки редкая встреча.

– Редкая? – опасливо спросила я.

– Ты вроде не должна быть дурой, рыжая, раз сошла за главную, – сказал босс, – Сама-то как думаешь?

– Там, где вы живёте, так мало женщин?

– Скажем так, маловато, – ответил Курт, – Настолько мало, что их совсем нет. Поэтому и говорю, что редкая встреча. Эти долбанные споры покосили всех. Говоришь, выжили на горе Дельта, когда облако вас накрыло?

– Да, именно так.

– Я так понимаю, у вас иммунитет?

– Да, у нас у девятерых иммунитет. У остальных, к сожалению, его не было.

– Это хорошо, что иммунитет. Куда направляетесь?

– В Квартейл. Это…

– Я знаю, что это, – перебил Курт, – Значит, вам повезло. Мы живём примерно где-то рядом.

– Правда? – с надеждой выдохнула я, – Вы живёте рядом с Квартейлом?

– Это совсем не место обетованное, как они сами о себе говорят. Но, по крайней мере, там безопасно. Только эту безопасность ещё нужно заслужить.

– Там много людей?

– В мире вообще осталось не так много людей, рыжая. Может быть, в Квартейле наберётся от силы тысячи две-три. К сожалению это всё что осталось.

– Но ведь там безопасно…

– Да, там безопасно.

– Как нам узнать, что вы говорите правду?

– А никак.

Надежда, вспыхнувшая мгновение назад, тут же потухла.

Они могли врать. Он мог врать… Эти люди преследовали свои цели, и эти цели совсем не совпадают с нашими. Незнакомцы навредят нам, обманут. В любом случае, ничего хорошего соседство с ними не принесет. Нужно добраться до Квартейла собственными силами, иначе кто знает, что случиться с нами по дороге туда?

– Вы можете сказать, где находится этот город? – спокойно спросила я, глядя прямо в карие глаза Курта .

– Сказать-то я могу, но какая мне будет от этого выгода? – прищурившись, ответил Курт.

Альберт за его спиной сложил руки на груди, он выглядел довольным, как и остальные мужчины. Курт обернулся, оглянул своих людей, прикинул кое-что, потом повернулся ко мне и посмотрел задумчивым взглядом.

Я знала о чём он думает – о своих людях. Так же, как и я о своих девочках. Если они сейчас нас отпустят, мужчины будут недовольны. Он этого допустить не мог. Солдаты спустились в город за материальными благами, и так получилось, что в этот раз материальными благами оказались мы.

– Неужели вы не можете помочь просто так?

– Ничего в этом мире не делается просто так, рыжая. Я вижу у вас сломался этот дряхлый фургон. Ну и колымага… И куда же вы отправитесь без транспорта? Далеко на таком не уйти, если он вообще заведется, а скоро размножение спор. Пусть у вас иммунитет, но в городе полно хищников. Не пройдёт и получаса, как вас раздерут на части.

Но если мы пойдём с вами, вы раздерёте нас на части, с ужасом подумала я. Что лучше? Быть убитой хищными зверями, или заведомо согласиться на то, что они потребуют. А они потребуют, обязательно. Я знала что, именно. Все знали, что именно. Девочки начали обеспокоенно перешёптываться за спиной.

– Мы как-нибудь справимся без вашей помощи, – сдержанно ответила я, сжимая в руках рукоять оружия. Хотя Курт был и не выспавшийся, его натренированный взгляд заметил это.

– Как тебя зовут? – спросил «шеф».

– Анна.

– Неплохое имя. Только короткое, – сказал босс, – А меня Курт. Так вот, Анна, я командую этими оболтусами. И вам могу выделить теплое местечко. Эй, Альберт, найди-ка место для них.

Альберт направился к кузову, начав передвигать ящики. Курт дал команду жестом, и его люди двинулись вперёд.

Девочки отшатнулись, я вскинула оружие и сразу сняла его с предохранителя.

– Назад! – выкрикнула я, направив дуло прямо в лицо Курту.

– Эй, дамочка, полегче, – он поднял руки, и лицо его стало серьёзным и недовольным, – Хотите гнить здесь, пожалуйста. Мне до этого дела нет. Но если захотите поехать с нами, нужно будет соблюсти некоторые договорённости. Те, кто делал всё бескорыстно, остались греть кости на улицах ещё с десяток лет назад.

Софи выставила вперёд тесак, она уже не уговаривала меня быть дружелюбной, в её взгляде читалась ненависть. Мой голос был твердым

– Мы хотим остаться здесь. Нам не нужна ничья помощь. Мы сами найдём город.

Девочки за моей спиной тоже приготовились, у них не было огнестрела, но зато были ножи.

Смешно… Что сделать против них? Надежда была только на энерго-бластер, дуло которого было нацелено прямо в лицо шефу этих головорезов.

Головорезы Курта похватали оружие с поясов. В воздухе послышался свист активированных зарядов.

– Опустить оружие, балбесы, – прогремел Курт. – Или хотите, чтобы я вам открутил бошки?

Мужчины медленно опустили оружие, но не убрали его в кобуру, и не поставили на предохранитель.

– Эй, Миха, как там поживает твоя птичка? – спросил Курт, глядя не на меня, а прямо в дуло бластера, – Знаешь, рыжая, ты ослепила только один глаз, есть ещё второй, – сказал он, глядя на обломки дрона у нас под ногами.

– Всё на месте, шеф, – сказал Миха, низенький приземистый мужичок лет 40, – Если честно, новости не очень хорошие.

– Это смотря как поглядеть. Говори, – отдал приказ Курт.

– Если коротко, прямо за нами в полукилометре ядовитая туча.

– Что? – в ужасе выдохнула.

– Что слышала, рыжая, – усмехнулся Курт, – Мы больно долго с тобой чесали языком. Я бы советовал тебе оглянуться.

– Кэтрин, Дария, – позвала я девочек, – Что там?

– О Боже, – пропищала Мила.

У меня по спине прошлись мурашки. Значит, они не врут.

Дария закричала.

– Скажи мне, что там? – не опуская бластер, выкрикнула я.

– Туча близко, – с тревогой ответила Дария. Она подошла к краю моста и взглянула вниз. Я чувствовала, как перехватило её дыхание, – Анна, там творится просто ужасное. Это огромная туча, она идёт на нас. О Господи!

– Слышала? – сказал Курт, – Нам некогда с вами возиться. Либо соглашаетесь, либо остаётесь здесь. Решайте, что вам дороже – драгоценные жизни или ваши сладкие попки. Эй, Миха, Альберт, заводите моторы. Надо валить с этой клоаки, – отдал приказ Курт, – Останемся здесь ещё хоть на десять минут, перегрызём друг другу глотки, или нас убьют токсины. В прошлый раз это плохо закончилось. Я не хочу повторять это дважды.

Я обернулась на девочек и прочитала в их глазах страх. Да, они боялись и тоже не хотели повторять это дважды…

– Подождите! – закричала я вслед Курту, приняв решение за всех, – Мы поедем с вами.

Курт обернулся, кивнул.

– Альберт, расчистил место для дам? Грузитесь в правую машину, – сказал он. – Вы худые и мелкие. Места много не займёте.

Глава 3. Курт

Чёртово облако мчалось за нами, пока наши ласточки выжимали всё из своих моторов. На кузове включили энергощит, чтобы ветер не снёс нас нахрен.

На этот раз оно было серо-зелёным. Плотное марево спор, в которых кишели токсины и бродили обезумевшие звери с ядом в крови. В прошлый раз мы напоролись на коричневое, когда сезон размножения аспергилла уже почти закончился. Этот чёртов модифицированный гриб совсем обезумел. Он тоже был плодом генной инженерии, как и я с ребятами. Сильный, зараза.

Фильтрующие маски перед ним бесполезны, токсины проникают через кожу. Если он не проберется через лёгкие, всегда пойдет другим путем. Но и мы не лыком шиты. Каждый научился выживать ещё до того, как этот гребанный апокалипсис уничтожил человечество. Иногда мне казалось, что земля просто избавилась от нас. Ха, как ни странно, ее можно было понять.

Я не боялся зверей внутри этого облака. Бояться стоило самих себя. Коричневое облако свело нас с ума, когда в прошлый раз не хватило времени убраться вовремя. Тогда полегло четверо моих ребят. Учёные объявили о завершении сезона размножения, но гриб оказался хитрее. Это была не моя вина, но раз за разом меня преследовали кошмары. Я не послушал тогда свою интуицию, моим ребятам это стоило жизни. Дерьмовая ситуация. Дерьмовый был день.

Квартейл каждый раз посылал нас в самое пекло, чтобы сделать грязную работу. Раз за разом приходилось спускаться в мегаполис, чтобы найти технику, еду, лекарства, оружие, реагенты для их опытов, и остальное для гражданских нужд. Мы рисковали своей шкурой ради тряпья, утвари и пары хороших бутылок вина. Взамен получали кров, медицинскую помощь и высоту, в которой чувствовали себя в безопасности. Если честно, так себе обмен. Мы с ребятами могли бы найти местечко не хуже. Но нам нужен был смысл жизни. Многих из нас создали и вырастили с одной целью. Сам я рос с пониманием, что стану солдатом. Так меня приучили, с самого отрочества я испытывал потребность выполнять работу, какую выполнять больше никто не мог. Вряд ли малохольные учёные и необученные гражданские справятся со всем тем зверьем, которое кишело в освободившихся от человека городах. А я мог, и мои ребята могли, и все те, кого я обучал эти годы. Таковых было немного. В Квартейле едва ли наберётся сотня-другая ребят, способных на такие подвиги.

До дома сутки без остановки. Впрочем, ничего нового. Нередко нам приходилось выносить нагрузки и похуже. Только в этот раз, походу, придётся останавливаться хотя бы для того, чтобы отлить. И думал я не про себя, и не про своих ребят. Эти девки не только выглядели слабыми, но и, скорее всего, захотят помочиться через пару часов. Куда им терпеть целый день? Не удивительно, что они не выживают. Они действительно занимали совсем не много места. Когда мы мчались от облака, они перепугались, словно курицы при виде лисы. Пятеро подперли спинами стальной кузов машины, а это рыжая смотрела на нас, будто хотела прибить на месте. Сучка с характером. И, видимо, не тупая, раз молчит и наблюдает.

В этой машине сидел я, и ещё пара моих ребят. Я специально выбрал такой расклад. Мне нужно было контролировать ситуацию. Иногда рыжая бросала на меня любопытный, но полной ненависти взгляд. И откуда столько злости? Мы ещё не успели наследить столько, чтобы так нас ненавидеть. Но, видимо, девчонка научена жизнью. Что ж, не стоит её в этом винить. Всякое могло произойти, особенно, если имеешь такое смазливое личико. Я сразу себя одёрнул. Известно, чем всё это может закончиться. Когда даёшь своей фантазии волю, мозги быстро падают в штаны. Я не мог себе этого позволить. На мне лежит слишком большая ответственность, чтобы думать яйцами. В армии дисциплина была первостепенна, после апокалипсиса ничего не изменилось. Даже стало более актуально. Хватит и того, что яйцами думают мои ребята. Они так давно не видели женщин, что потеряли мозги практически сразу. Это я видел прекрасно. Именно поэтому не мог отпустить этих девчонок. Каким бы ни было сильным моё влияние, отпусти я их, мне бы ещё долго это припоминали. На пользу авторитету это не идёт. Чёрт. Дисциплину в моей команде могут нарушить только бабы. Это я тоже знаю.

Теон, сидящий рядом с субтильной шатенкой, уже поглядывал на неё сальным взглядом. Ему было пофигу, что за нами несётся туча. Он пытался разглядеть сиськи под её футболкой. Его лысина сверкала так же, как и его улыбка. Рыжая перестала следить за мной, и теперь её взгляд резал наглую морду Теона. Джип тряхнуло. Шатенку тоже, она подалась вперёд, тогда Теон выпустил свои пальцы, схватив ее за пятую точку. Рыжая сорвалась с места, выхватив из-за пояса нож.

– Ой, как боюсь, – ехидно произнёс Теон, – Простите-простите, это нечаянно, Анна. Слишком много кочек и слишком много пассажиров.

– Убери свои руки, Теон, – спокойно сказал я, – Пока они находятся у тебя в плечах, а не в заднице.

– Как прикажете, шеф, – кивнул Теон, довольно скрестив руки на груди.

У шатенки был затравленный заячий взгляд.

Да, я оставил им ножи. Мы отобрали только большие тесаки и дальное оружие. Конечно, от этих зубочисток проку нет, кроме того, что они давали хоть какое-то чувство безопасности этим девчонкам. А, значит, наши нервы освобождались от всякого рода истерик. Не люблю истерики. Наша реакция гораздо быстрее, и соперничать им смысла нет. Даже несмотря на то, что у них ножи, а мы все сидим в этом долбанном кузове, как сельди в бочке. Теон это знал, поэтому и выглядел таким довольным. Он совсем не испугался рыжулю, ему понравилось лапать перепуганную девку.

– Кэти, пересядь на мое место, – сказала рыжая, – А я займу твоё.

Защищает своих. Молодец. Рыжая пересела к Теону, взглянув на него, будто сейчас вцепится зубами прямо ему в глотку. И всё-таки какая же она… Теперь-то уж я смотрел в оба глаза, чтобы этот оболтус не распускал свои руки. Если он прикоснётся к рыжей, я ему их точно оторву. Видимо, он понял это по моему взгляду, поэтому откинул голову и сделала вид, что заснул.

И всё-таки какой же геморрой я взял к себе на борт…

– Теон, я знаю, что ты не спишь, – сказал я, – А ну-ка, давай поменяемся местами.

– Зачем? – встрепенулась рыжая пташка.

– Если ты хочешь сидеть и смотреть, как у него капает слюна – пожалуйста. Будем считать что он тебе понравился, – оскалился я в усмешке.

– Это совсем не смешно, – у рыжей так скривилась личико, будто она съела кислый лимон, – Хочешь сесть рядом, садись. Но помни – у меня есть нож.

– Да помню я, помню, – ответил я, усмехнувшись про себя. И что мне твой нож? Его лезвие не пробьёт мои мышцы, чтобы достать сердце. Даже если тебе посчастливится попасть в цель.

Мы поменялись с Теоном. Я тоже откинул голову и закрыл глаза. Сделал вид, что пытаюсь заснуть от скуки. Хотя знал, что не засну. Последние три дня я спал от силы по часу каждой ночью, бессонница выедала мне нутро. Странно, с их присутствием будто в воздухе что-то поменялось. Девчонки были напряжены, а я вот почему-то расслабился. Размеренное дыхание рыжей рядом с моим плечом почему-то успокаивало. Разум начал плыть. Машину пару раз тряхнуло на кочках, но мне было всё равно. Сон начал меня затягивать. Я успел удивиться перед тем, как провалился в глубокий, крепкий сон без снов.

Глава 4. Анна. Прибытие

Добирались больше суток. Курт заснул почти сразу, проспав практически шесть часов. Не передать словами, какое это было облегчение. Закрытые глаза дарили спокойствие. Он возвышался грузной скалой, то и дело заваливаясь вбок массивным телом. В тот момент когда он касался меня плечом, тут же отодвигался, не просыпаясь. Будто старался контролировать всё даже спящим. Через несколько часов некоторые из нас захотели в туалет. Если честно, почти все, в том числе и я. Девчата терпели буквально до последнего, но Мила шепнула мне на ухо, что ещё чуть-чуть, и она точно описается, а она этого очень стесняется.

Когда мы остановились, Теон был вынужден разбудить босса. К моему удивлению, тот не разозлился на то, что мы остановились. Курт просто глубоко вздохнул, дав знак рукой выходить наружу. Пришлось делать всё быстро, а потом нам молча раздали пайки. Многое из того, что мы взяли с собой, осталось в доме на колёсах. Времени, чтобы забрать все, не было. Туча надвигалась стремительно, оставались считанные секунды. Да и новые знакомые не горели желанием кого-то дожидаться. Пришлось отправиться практически налегке.

На рассвете будущего дня впереди уже вилась каменистая горная дорога. Небо очистилось. Чем выше в горы, тем прозрачный становилось небо. Невероятная красота. Гора Дельта совсем не такая. Я была вынуждена признать, что Курт оказался прав – она плоская, невзрачная, и совершенно не способна защитить. Здесь всё обстояло иначе.

Лёгкие заполнил свежий горный воздух. Обилие зелени, пышной цветущей, заставляло радоваться душу. Острые пики гор протыкали небо, густые хвойные леса походили на сплошной шершавый ковёр. Когда мы свернули за очередной поворот, девочки ахнули.

– Посмотрите, да смотрите же! – в восторге кричали они, – Это Квартейл! Какой красивый! Я так его и представляла! Неужели это действительно он?

Перед нами раскинулся самый прекрасный городок на свете. Так долго о нем мечтать… Будь он в десять раз меньше и невзрачней, все равно бы остался лучшим в мире. Многие из нас хотели покинуть наш студенческий городок ещё несколько лет назад. Но глава общины воспротивился этому, сказав, что если мы уйдём, можем не возвращаться. Пришлось остаться. Как оказалось – зря.

Квартейл уютно уместился посреди гор, будто птенчик в гнезде. Аккуратные двухэтажные дома сверкали глянцевыми крышами под лучами полуденного солнца. Мы справились. Мы смогли.

– Не советую слишком рано радоваться, – послышался грубый бас Курта, и я поняла, что он мастер разрушать надежды, – Вам придётся нехило постараться, и набраться терпения, прежде чем вас пустят за стену.

– Какую стену? – обескураженно спросила я, – Я не вижу никаких стен. Этот городок стоит прямо посреди леса, вокруг нет даже забора.

– Если ты не видишь стену, рыжая, это не значит, что её нет, – спокойно ответил Курт, – Погляди вон на те палки. Это сенсорные панели. Любой чужак, у которого нет пропуска, тут же поджарится как только пересечёт черту. Энергозащита. Не советую проверять на собственной шкуре.

– Почему ты называешь меня «рыжая»? Я назвала своё имя. Меня зовут Анна.

– В тебе слишком много спеси, рыжуля. Нужно немного ее сбить. Если я буду называть тебя по имени, ты совсем задерёшь нос.

– Когда мы окажемся в городе, надеюсь, больше никогда не будем пересекаться.

– А вот это вряд ли, – усмехнулся Курт.

Нас повезли совсем не в Квартейл. Джип остановился в небольшой деревеньке, в которой насчитывалось всего лишь две улицы. Сквозь одну пролегала прямая дорога, уводящая вдаль, в горы, на другой совсем не было никакой дороги. Между домами плескалось кристально-чистое озеро. Оно было таким прозрачным, что сквозь глянец воды виднелись огромные рыбины, отдыхающие на дне. Двухэтажные деревянные домики выглядели ухоженными. На крышах сверкали глянцевый чернотой солнечные панели. Значит, у них было электричество, а где электричество, там и вода. Да что там вода… Ох… горячая вода, горячая пища, чистая одежда… Начинаешь ценить простые человеческие радости, когда круглый год экономишь воду, чтобы сделать лишний глоток перед сном.

Видимо, эти солдафоны умели держать в руках не только оружие, но ещё и инструменты. Здесь было совсем не так, как в нашем студенческом городке. Там построили хорошие лаборатории, но об удобствах почему-то забыли. В последние годы спускаться в мегаполис стало слишком опасно, поэтому в Перианте пришлось обходиться без основных удобств. Впрочем, это случилось потому, что наш студенческий городок не был предназначен для длительного пребывания. Там не отыскать даже отопления.

– Почему вы не отвезли нас в Квартейл? – спросила я, как только мы покинули кузов джипа.

– Какая шустрая, – осадил меня Курт, – И очень невежливая. Мы спасли вам жизнь, могли хотя бы сказать спасибо.

– Спасибо, – кольнула меня иголка совести, – Я не хотела…

– Вот и отлично, – перебил Курт, – Так, Теон, раз уж ты сверкаешь передо мной своей густой шевелюрой, собери-ка остальных, нужно ознакомить всех с новыми правилами. Вернее с тем, что делать Не нужно.

Теон, осторожно потрогав лысину без единого волоска, оскалился сальной улыбкой и исчез из виду.

Вскоре собрались остальные. Мила схватила меня за руку, когда к нам начали приближаться ещё пара десятков мужчин.

– А ты думала я шутил, когда говорил, что у нас редкая встреча? – пробасил Курт, глядя на меня сверху, – Здесь живут чернорабочие для грязной работёнки. Все остальные белоручки прохлаждаются в Квартейле. Впрочем, мы не жалуемся.

– Вы всё-таки взаимодействуете с городом, – сказала я ему, – Они должны знать о всех новоприбывших. Но если вы не везёте нас туда, значит, у них есть какие-то правила. И эти правила вы строго соблюдаете.

Надеюсь, я не ошиблась…

– Соблюдаем, – согласно кивнул босс, – Все-таки твоя голова не только для того, чтобы держать эти миленькие локоны и делать недовольные гримасы хорошеньким личиком, – поддел он меня.

Я сжала зубы, чтобы не сказать какую-нибудь глупость, о которой буду жалеть. Моя «недовольная гримаса» и взгляд, готовый убивать, сказал за меня все. Курт смотрел на меня невозмутимым взглядом, а за его спиной стояли три десятка обученных солдат. Лучше мне промолчать. Молчание – золото, эта поговорка никогда не выйдет из моды.

– И что это за правила? – спросила София, возникшая у меня за спиной.

– А вот это вы узнаете только после того, как я сделаю запрос в службу безопасности города, пташки. Не бегите впереди поезда.

Вокруг толпилась куча народу. Все глазели на нас, будто на диковинных зверюшек. Более тридцати человек, они действительно выглядели так, будто выполняют чёрную работу. Армейские штаны, прочные футболки, добротные ботинки, словно в любую секунду готовы вступить в бой.

– Мне страшно Анна, – прошептала мне на ухо Мила, встав на цыпочки, чтобы дотянуться. Девочке едва исполнилось четырнадцать, она была совсем низенькой. Даже мои сто семьдесят сантиметров для неё оказались высоки.

– Так, немного поглазели, поняли, переварили, правила все знают? – оглянув присутствующих, строго спросил Курт, – Никаких телодвижений, пока не дождёмся ответа штаба. Никак глупостей. Что относится к глупостям, могу каждому объяснить лично, но надеюсь на ваши мозги. Я не слишком в вас верю, а? Все уяснили, все знаете?

– Знаем, шеф, – донеслось вяло отовсюду. Курт спросил ещё раз, громче и внятней. На этот раз все начали кивать более активно. Курт обратился кому-то в толпе:

– Серый, какая из этих халуп подойдёт для новеньких?

– Та, что в конце улицы, но ещё ремонтируем дом. Там есть электричество, и всякое такое, – ответил высокий жилистый блондин лет двадцати пяти, – Я не знаю, что нужно девкам, – почесал он затылок.

Я не стала выказывать насмешку, да и возмущения тоже. Они смотрят и говорят так, будто мы с какой-то другой планеты.

– Тебе было пятнадцать, когда случилась эта канитель. Неужели до этого возрасты ты рос среди коз и овец?

– Нет, шеф, я просто…

– У нас что, несколько хвостов и шерсть, чтобы нам требовалось что-то особенное? – раздражённо спросила София, которая не раз меня выручала в неловких ситуациях, – У нас две руки, две ноги и голова. Мы такие же люди. Разве это не видно?

– Видно, – озадаченно ответил серый.

– Ну, раз тебе видно, выполняй, – отдал приказ Курт, махнув рукой. – А вы чего уставились? Разойтись!

Глава 5. Анна. Разногласия

– Прошло уже две недели, а от них нет никаких вестей, – сетовала я, устало подперев голову ладонью. – В чём смысл, если они взяли у нас анализы и пропали?

– Ты права, две недели большой срок, за это время уже можно было что-нибудь решить, – согласилась со мной София, сделав большой глоток чая из деревянной кружки.

Люди из Квартейла прибыли почти сразу, закованные в костюмы химзащиты, с головы до ног. У нас взяли кровь, соскобы кожных покровов, и ещё кучу всяких анализов. Мы так и не увидели их лиц. Потом они уехали, не сказав ни слова. И так и не объявились вновь.

– Но Курт говорил, что это нужно для допуска в город, – подала голос Кэтрин, накладывая форель себе в тарелку.

– Он говорил это две недели назад, – вспылила я. – А что было потом, когда мы пытались что-нибудь выяснить? Он сказал, что уведомит нас, если будут какие-нибудь изменения. А так как изменений никаких нет, то не нужно его доставать. И что ещё он сказал, вы помните? " Идите на хрен "!

– Дааа… Молчит как рыба, – глубокомысленно заключила София, взяв вилку в руки.

Мне это не нравилось. С тех пор, как мы поселились в этом доме, у нас появилось практически всё. Здесь имелось электричество, хоть и не все время. Мужчины добыли нам одежду, сделав вылазку в город, когда токсичное облако улеглось. В доме насчитывалась около шести комнат, так что места хватило всем. Нам приносили форели из пруда, овощи с местного огорода, бывала и высокогорная дичь. Один день охотники поделились с нами кабаном. Мы не ели столько мяса уже около полугода, девушки были счастливы. Им казалось, что здесь идеальное место для того, чтобы жить. Но я знала, что за внешним благополучием скрывается опасность. Это я поняла ещё до апокалипсиса, когда принято было выставлять на всеобщее обозрение глянцевую жизнь. За блестящей ширмой обычно скрывалась печаль, и нередко жестокость. Не верить улыбкам – это правило ещё никогда не подводило.

Девушки не хотели этого замечать, потому что устали от вечного выживания и стресса. Но тут и там я отмечала тревожные звоночки, и София тоже. Казалось, только мы вдвоём трезво оцениваем ситуацию. И только мы так отчаянно хотим попасть в Квартейл.

– Анна, всё хорошо. Наверное, так нужно. Разве нам здесь плохо? – спросила Кэти, которая, видимо, уже забыла, как ее за попу лапал Теон.

– Не все такие дружелюбные, как вы хотите себя в этом убедить, – ответила я, встав из-за стола. – Курт сказал, что никогда ничто не делается просто так. Что те, кто делал что-то просто так, лежат мёртвыми на улицах. Каков вожак, такова и стая. Всё, что они делают для нас, не бескорыстно. Некоторые даже не пытаются этого скрывать. Сколько раз за день вы слышали сальные шуточки себе вслед?

– Не стоит так строго их судить, – пожала плечами Аллель, – Мужчины всегда грубые. Это совсем не значит, что они на самом деле так думают. Иногда это просто способ скрыть свою неуверенность.

Если бы ты выучилась на психолога как мечтала, Аллель, то знала бы, что далеко не все скрывают так свою неуверенность. На свете бывают просто идиоты. Но в отношении неё меня беспокоило кое-что другое. В студенческом городке жили около двадцати мужчин, в том числе и женатые. Ходили слухи, что Аллель переспала со всеми. Тогда я не обращала внимания на эти слухи – чья-то личная жизнь меня интересовала меньше всего. Но сейчас дела обстояли совсем иначе. Её фривольные взгляды на жизнь могли принести много неприятностей.

– Аллель, я понимаю, почему ты их защищаешь. Надеюсь, не повторится та же история что и Перианте?

Слухи распространяются быстро, как грипп в сезон простуд. Узнай кто о ее склонностях, начнут думать так же и о нас. Люди привыкли судить о стаде по одной паршивой овце. Что тогда делать?

– Не понимаю, о чём ты, – беспечно пожала плечами кареглазая Аллель, слабо пытаясь спрятать улыбку. Вздохнув, я просто махнула на неё рукой.

На кухню, где мы все собрались, впорхнула весёлая Мила. Она схватила со стола пшеничную лепёшку, потянувшись к стакану ягодного сока.

– Где ты была? – строго спросила я. – Твоя комната пустая с самого утра.

– Мы играли в приставку с Дэном, – весело ответила Мила, – У него везде расклеены постеры супергероев. На стенах, на окнах и даже на потолке. И есть фигурки. Одна в человеческий рост.

Я устало потеряла лоб, голова раскалывалась. Глупенькая Мила. Ей всего четырнадцать. Она ещё не вышла из того возраста, когда девочки играют в куклы. Только кукол в студенческом городке не было, зато нашлось достаточно фильмов про супергероев, которые она смотрела взахлёб с самого детства. Развлечений там было немного. Трудно расти единственным ребёнком в поселении, где люди пытаются выжить. Родители она потеряла ещё в четыре года, как многие из нас родных и близких.

– Дену шестнадцать, они почти ровесники, – встала на защиту Милы София. А мне не понравилось, что мы разошлись с ней во мнении, – Пусть играют в свои игрушки. Дети и так были лишены многого.

– Они совсем не ровесники. В их возрасте два года это очень большая разница. Дэна воспитывает тот же человек, что и остальных. Этот парень оказался здесь не просто так. Тут собрались только действующие военные, значит, он уже умеет обращаться с оружием и делал вылазки. Он тоже генно-модифицированный и воспитывался как солдат. Что может быть в голове у солдата?

– Ты вечно всё запрещаешь, – скуксилось раскрасневшееся личико Милы, – Никуда нельзя ходить. Ничего нельзя делать. Первую неделю мы даже не покидали своих комнат. А у него есть приставка, и паззлы, и комиксы, и проектор на потолок, и ещё много чего.

– Я вовсе не запрещаю, – смягчилась я, – Но до того, как придут вести из Квартейла, нужно проявлять осторожность.

– Здесь хорошо. Это ты вечно всего боишься. Дэн живёт у озера, там плавают такие красивые форели. Все уже сходили посмотреть, а ты нет. Потому что Курт там живёт, – уперлась Мила.

Кровь прилила к моим щекам. Я действительно не хотела с ним сталкиваться. Просто делала вид, что мне не интересен этот пруд. Я могла бы спросить ещё раз его о вестях, но после того, как он указал мне определённое направление, всё чаще хотелось расцарапать ему лицо. Как человек может быть таким раздражающим? Он всё делал для того, чтобы его не любили.

– Да, я боюсь за тебя, потому что ты ещё совсем маленькая, и многого не понимаешь, – ответила я Миле.

– Нет, я не маленькая! – громко возразила Мила, звякнув дном пустой кружки о стол, – Мы вместе играем в приставку, нам весело! Это ты скучная!

И когда она успела стать такой дерзкой? Я нахмурилась.

– Я запрещаю ходить к тебе к Дэну без моего разрешения, – строго ответила я, недовольная ее ответом. Побыла хорошей, и хватит. Это для ее же блага.

– Почему? – воскликнула Мила, скривив в обиде лицо.

– Я уже сказала, почему. До вестей из Квартейла будешь мне отчитываться о каждом своем шаге.

– Ты мне не мать! – вдруг взвинтилась Мила, слёзы показались на её щеках, – Я буду делать, что хочу! Ты не имеешь права мне всё запрещать!

Она выбежала из кухни, утирая слёзы. А я стояла посреди пахнущей хвойным деревом кухоньки, удивлённая и обескураженная.

– Что с ней происходит? – удивлённо прошептала я, – Раньше она такой не была.

– Раньше она была ребёнком, – подошла ко мне Софи, положив руку на мое плечо, – Она не будет вечно тихой и молчаливой. Детство закончилось. У нас намечается трудный подростковый период.

– Как это всё не вовремя, – уронила я лицо в ладони, глубоко вздохнув.

– Вчера Теон просил меня показать задницу, а я показала ему средний палец. Он посмеялся и ушёл. Только и всего. Ты слишком напряжена, Анна. Может, действительно не всё так плохо.

– Ты думаешь?

– Конечно. Это просто поселок, в котором дожидаются пропуска в Квартейл. Не стоит везде искать врагов. Мужчины не звери, это просто люди, как мы с тобой. Не стоит придумывать то, чего нет.

– Вы все так думаете? – спросила я, почувствовав взгляд девочек на себе.

Мне показалось что они считают, у меня поехала крыша. За пять лет трудно скрыть личные секреты, особенно если секретов ты из них не делаешь. Девочки просто решили, что личный опыт заставляет видеть то, чего нет. Даже София, которая всегда соглашалась со мной… Моя ненависть к мужчинам превращалась в паранойю. Может, они и правы…

– Я что, действительно скучная? – спросила я Софи, сложив руки на груди.

– Ну… в последней время ты слишком напряжена.

– Зато живая, – сказала я, вздохнув.

– Тебе просто нужно расслабиться, – участливо ответила София, слегка сжав мое плечо ладонью.

– И как же мне это сделать?

– Например, посмотреть на форелей.

Глава 6. Анна. Посмотреть на форелей

Ничего в этом мире не делается просто так… но они не смеют перечить приказам штаба. Что-то тут не сходилось. Никто нас не тронул, хотя Курт говорил о соблюдении договоренностей. Но никаких договоренностей я от него так и не дождалась… если только он не знает что-то, о чем предпочитает умолчать. Голова раскалывается думать обо всем этом. Девочки правы, я слишком напряжена. Так хочется, чтобы все были в безопасности…

Расслабься, Анна. Мила уже сказала, что ты скучная, так недалеко и до мании преследования. Сняв кроссовки, я оголила пяточки, чтобы расслабиться.

Кожу ласкала тёплая вода форелевого пруда. Он был таким прозрачным, что казалось дно можно достать руками. Сочная зелень росла на пологом берегу, яркие водоросли – красные, зелёные и коричневые спокойно колыхались в толще воды. Из-под земли бил источник, не давая воде застаиваться. Понятия не имею, как в горах оказались подземные воды. Надо будет спросить у кого-нибудь… только не у Курта. Игристые солнечные зайчики плескались по волнам, иногда слепя до слёз. От этого хотелось улыбаться. Толстые форели лениво рассекали дно, некоторые отдыхали в водорослях. Те, что помоложе, шустро плавали у самой поверхности воды. Я вытянула ноги, чтобы поплескаться. Интересно, если какая-нибудь укусит меня за палец на ноге, приняв её за червячка, будет сильно больно? Я глухо хихикнула про себя. Всё-таки как здесь хорошо…

– Если кто-то смеётся без веской на то причины, это серьёзный повод задуматься, – послышался за спиной знакомый голос. – И часто ты ведёшь диалоги в своей голове?

– Ты скучный, – впервые за две недели мне было легко, я не собиралась сдаваться.

– …О… Вот оно как, – обескураженно ответил Курт. – А я думал, ты оценила мое чувство юмора.

– На нас неслась туча, мы перепугались до смерти. Думаешь, это веские поводы приходить в восторг от чьих-то плохих шуток?

– Почему плохих?

– Я не считаю сарказм юмором. От него смешно только тебе.

Поэтому я и не ходила сюда. Окна его дома выглядывали прямо на пруд, а мою рыжую голову ни с кем не спутать. Что-то мне подсказывало, что он не упустит провод ещё раз указать мне направление.

Курт подошёл, сев рядом со мной на корточки. На нём чернела мятая футболка. Такая жара, как он ещё не испёкся?

– Но от этого сарказма хоть кому-то смешно, значит, я уже не скучный.

И чего я к нему прицепилась? Всё дело в Миле. Её слова меня задели. Я не хочу, чтобы она видела во мне врага. Если слишком долго давить в себе эмоции, всё внутри натягивается, и когда-нибудь точно лопнет. Спрятав свои эмоции, я стала для неё строгой надзирательницей. Утешало только то, что это было неизбежно. Надеюсь, это всего лишь переходный возраст. И я не была уверена, что этот переходный возраст касается только Милы. Со мной творилось нечто похожее.

– Интересно, если та рыбина схватит меня за палец, я смогу вытащить её на берег?

– Из пальцев получаются хорошие приманки. Но у них есть недостаток. Использовать их можно только один раз.

Я посмотрела на Курта вопросительным взглядом.

– Как это – только один раз? – я поплескалась пяточками пару раз о поверхность воды, чтобы отпугнуть больших рыбин. Сразу почувствовала неладное.

– В прошлом году Альберт прохлаждался также, он любитель засунуть ноги до самого дна. Форель цапнула его за палец, откусив под корень. Разве не заметно, что он немного косолапит? Это потому, что у него нет большого пальца. Но не волнуйся, в этот же день мы поймали эту форель и отомстили. Она была вкусная.

Я резко выдернула ноги из воды, вскочив с места. Курт громко захохотал. Отвратительные шутки! Он делает всё, чтобы его не любили.

– Ты же соврал мне, – я упёрла руки в бока, снова став похожий на строгую надзирательницу, – У Альберта все пальцы на месте, так ведь? Он косолапит потому, что у него кривые ноги.

– Он не любит это обсуждать,– Курт перестал хохотать. – Не следует упомнать кривые ноги в его присутствии.

– Зато он не гнушается упоминать наши части тела, как видит кого-нибудь из девчонок на улице. Думаю, если я похвалю его кривые ноги, смогу хорошо отблагодарить за комплименты своей попе.

– Думаю, не стоит, – вдруг посерьёзнел Курт.

– Ты собираешься с этим что-то делать?

– С чем именно?

– Твои люди плохо себя ведут.

– Если я буду отчитывать их за каждую ерунду, это будет выглядеть нелепо.

– Разве это ерунда?

– Ерунда, – лицо Курта помрачнело. – Я не нянька, чтобы бегать за своими людьми каждый раз, когда они отвешивают плоские армейские шуточки. Видимо, ты представления не имеешь, что такое армия. Зашла бы в казармы, побежала бы жаловаться уже через полчаса.

– Но здесь не казармы. Мы пытаемся построить мирную жизнь. Если с проблемой ничего не делать, она когда-нибудь приведет к беде.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Паранойя, Анна, у тебя паранойя… ничего не могу с собой поделать… дыши ещё глубже. Просто с ним сложнее, чем с обычными людьми. У него вместо мозгов протоколы, на любое действие есть правила, и он не любит от них отступать. Таких людей очень трудно в чем-то переубедить. А согнуть лучше и не пытаться…

– Просто мы не знаем всего этого, – сдала я немного назад, – Для нас это дикость.

– Не стоит мне указывать, как вести себя со своими людьми, рыжуля. Ты здесь всего две недели, а уже очень многого хочешь.

– Меня зовут Анна, – поджала я губы.

– Как пожелаешь, рыжуля.

Он такой же аморальный тип, как и все остальные. А ведь я была готова признать, что шутка с пальцем действительно была смешная. Только Курт начал проявлять человечность, как тут же стал самим собой. Непробиваемая скала. Пусть наживает меня рыжулей, может меня называть хоть бегемотом, но держит своих людей в узде. К сожалению, я никак не могла на него повлиять. От этого приходила в отчаяние.

Может, я выражаюсь слишком резко? Я изначально приняла не ту тактику. Курт из тех людей, что привыкли всё контролировать. На них большая ответственность. Я ведь и сама иногда веду себя так же, осенило меня. Когда делаешь дело, любые возражения и недовольства только мешают. Поэтому их нужно сразу пресекать. Курт очень жёсткий человек, поэтому давить на него бесполезно. Как и пытаться пробить эту чёрствость. Ох… Нужно проявить к нему дружелюбие. Как же это трудно… Я поняла, что погорячилась с бегемотом. Если он ещё раз назовёт меня рыжулей…

– Я видела здесь пчел, – зашла я издалека, решив налаживать контакты дружеским общением. Постаралась натянуть на лицо дружелюбную улыбку и сменить тему. Улыбка, наверняка, не получилась, поэтому я сбавила обороты, оставив приподнятыми уголки рта. И перестала хмуриться. Надеюсь, мой взгляд казался достаточно мягким, – Если поставить домики, то со временем можно будет собрать мед. Я не видела здесь пасеки, вы думали об этом?

– Думали, – ответил Курт, глядя на меня задумчиво.

Неужели не пошутит надо мной?

– Я могу сделать проект ульев, мы занимались этим в Перианте. Мед – одна из немногих радостей, которая там была.

– Нет, не нужно… Серый уже занимается этим… эм… – выпал из реальности Курт. Что происходит? Его озадачила моя улыбка? Неужели смена выражения лица с недовольного на дружелюбное так дезориентирует? – Слушай, рыжуля, мы с тобой нигде не могли раньше встречаться?

– Мы? – вскинула я брови, шумно выдохнув. – Нет. Мы точно нигде не встречались. Уж я бы запомнила такого… кхм… позитивного человека.

– Странно. Такое ощущение, что я тебя уже где-то видел.

– Лос-Астред большой мегаполис. Мы могли где-то пересекаться, даже не зная об этом. Я слышала, у ген солдат развито боковое зрение, – предположила я.

– Наверное, – отстраненно ответил Курт, повернувшись ко мне спиной, – Иди за мной, пока не испеклась на этом солнце. За чистым прудиком и яркими цветочками не замечаешь, как напекает макушку.

– Куда?

– В буферную зону, как и в прошлый раз, – ответил Курт, удаляясь. – Сюда едут вести из Квартейла.

Глава 7. Курт. "Хорошие" вести

Рыжуля сидела, нахмурив личико. Милая улыбка слетела с её лица, как только она услышала о гостях из Квартейла. Может, оно и к лучшему. Если бы она продолжала изображать милаху, мне было бы трудно собрать мозги.

Собрались в деревянной комнатушке, которую раньше использовали под хранение всякой всячины. Пахло деревом и лаком. Около простого стола стояло пара стульев, в углу валялось ведро. Теперь здесь была буферная зона. Навстречу приехал только Николас, как всегда в костюме химзащиты, будто здесь собрались прокажённые. Впрочем, в какой-то степени так оно и было.

Других девок на встречу не позвали. Были только я, рыжая и Николас. Вполне хватит, чтобы донести до прелестной головки нужную информацию.

– Я уже всё рассказала. Эти годы мы пребывали на горе Дельта. – старалась рыжуля, не подозревая, что проныра Николас может вывернуть тебя наизнанку, а потом свернуть вновь, но так и не дать пропуск, – У нас иммунитет. Я думала, вы нуждаетесь в людях с иммунитетом.

О, да, рыжуля, люди с иммунитетом – штука редкая и ценная, но это совсем не пропуск в рай. Скорее, это повод вас туда не пустить. Темнокожий Николас выкатил большие белые глаза, когда сподобился снять-таки капюшон с респиратором. Давно пора. По воздуху токсин не передаётся, если нет поблизости спор. Люди не выдыхают его. Он передаётся только через прикосновение, ну, или если кому-то вздумается плюнуть другому в рожу. Хватит вести себя, как мерзавец. Ты же не собираешься лапать её за сиськи, хотя в этом случае я бы оторвал тебе руки.

– Анна, задача Квартейла – восстановление популяции. Задача, скажем так, совсем нелёгкая. Три тысячи особей, хоть и достаточно для успеха, но не в том случае, когда численность дисбалансна…

– Вы хотите сказать, что вам не хватает женщин? Разве это не повод взять нас? – тужилась рыжуля, которая настолько хотела попасть в город, что уже заочно согласилась на роль инкубатора.

– До апокалипсиса у правительства был проект по выведению искусственных утроб, но, к сожалению, его так и не успели довести до конца. А сейчас нам просто не хватает ресурсов. У нас строгий учёт каждый женской особи детородного возраста, – да, женская особь – ресурс, именно так он сказал. С каждым годом Николас становился ещё большим мудаком, привыкнув к цифрам, сухим расчётам, и превращению безнадёжной ситуации во что-то менее паршивое. В этом я от него не отставал. – Дело в том, что вы заражены токсином. Ваши анализы показали высокую концентрацию в крови. Иммунитет не позволяет ему воздействовать на нервную систему, но вы являетесь носителями. Стоит прикоснуться к чему-нибудь, к любому предмету, или человеку – тут же остается след. Для женщины без иммунитета даже малая концентрация смертельна. Мы не можем так рисковать. В Квартейле у нас нет женщин с иммунитетом. Мы не можем пустить туда никого, пока токсин не выйдет из вашего организма.

– Правда? – искренне удивилась рыжуля. Забавно было наблюдать за её эмоциями, – Неужели во всём городе нет ни одной женщины с иммунитетом?

– У нас есть такие, но они не в городе. Контрольная группа находится в поселении за перевалом.

– Контрольная группа? Что же она контролирует?

– Распространяться об этом вне моей компетенции. – нос Николаса, чёрный и мясистый, расширил ноздри и сделал большой вдох. Он пристально и задумчиво смотрел на рыжулю, громко шевеля своими мозгами. Я знаю о чём ты думаешь, проныра. О том, как выжить из этих цып как можно больше пользы. Что они могут сделать для вашего оазиса, и как они могут помочь твоей навязчивой идее о восстановлении человечества. Ведь ты больше ни о чём не способен думать. Как и я…

– И в течении какого времени токсин уйдёт из нашей крови? – спросила рыжуля. Хмурься, пташка, любая гримаса тебе к лицу.

– Обычно требуется около полугода. Но учитывая, что вы провели на горе Дельта столько лет, может потребоваться больше времени.

– Насколько больше?

– Этого я не могу сказать. Возможно, около года.

– Целый год… – вздохнула девчуля, разочарованно тряхнув рыжей гривой. Да, целый год, ты не ослышалась. Эта дрянь легко входит, а вырвать из своих вен ее можно только с мясом. Я сделал свой выбор, когда покидал оазис. Пачкать руки приходится каждую неделю, а то и каждый день. Спустишься метров на пятьсот ниже – и в твои лёгкие зайдет яд. Дрянь почище, чем героин по венам. Когда рассекаешь по пустоши, очиститься времени нет, вот и приходится жить неприкасаемыми в карантине. Все вещи, добытые на вылазках, вылизывают до единой молекулы. Чтобы ни одна не просочилась к их драгоценному будущему. Тебя так вылизать не получиться. Хотя я бы попробовал… кхм…

– Но на горе Дельта жили не только люди с иммунитетом, – сказала рыжая.

– Обычные люди тоже могут выдерживать минимальную концентрацию. В редких случаях и женщины, если они изначально с ним соприкасались. Но при длительном перерыве это правило не работает. К примеру, в мегаполисах всё время есть какая-то взвесь. Но критичная концентрация достигается только во время бурь, – Николас излучал пластмассовую невозмутимость. Он отвечал на вопросы размеренно, разжевывая все, словно ребенку. Хотя ребенком бестия не была, в ней чувствовался чистый огонь.

Я ещё раз себя одернул. Мысли начали съезжать не в ту колею, хотя я считал, что вполне достойно держусь. Наверно дело было в том, что мне всегда нравились рыженькие. Они выбивали меня из колеи, хоть я и успел попробовать только парочку шлюх, выкрашенных в красный. В потоке напряжённой армейской жизни нет времени, чтобы перебирать. Случалось так, что если успел бросить палку – уже удача.

У этой был свой цвет… настоящий. Жизнь сложная штука, она может замотать так, что заблудишься в собственных мозгах. Да и судьба частенько любит посмеяться. Да уж, она вдоволь посмеялась над человечеством, но надо мной ей больше не подшутить. В этих горах собрались те, кто смогли справиться с судьбой, сказав ей пару ласковых. Я тоже периодически повторяю эти слова. Например, сейчас. Послал ее куда подальше. Ох уж эти ощущения, когда набухают яйца при виде хорошенькой девки – я научился с ними справляться. Когда так редко встречаешь женщин, неудивительно, что хочется накинуться на первое, что видишь. Это как раз то, что я называю «думать членом». В этот момент главное включить те мозги, которые находятся в пустой башке. Тогда все встает на свои места. Всего лишь физиология.

– А ты думаешь, рыжуля, почему мы живём здесь? – подал я голос, наблюдая, как рыжая старается не смотреть на меня, – Мы тоже носители минимальной концентрации. Но вы прям набили себя битком.

– Но мы же могли прикасаться к другим, и ничего такого не происходило…

– Потому что малые дозы были освоены организмами. Но когда токсин достиг критичной концентрации, случился срыв. Именно поэтому в Перианте произошла резня, – пояснил Николас так, будто читал сухую лекцию.

Рыжуля опустила взгляд. Ей было грустно – да, девочка, это бы случилось, даже если вас не накрыло токсичное облако. Оно только приблизило неизбежное.

– Это все равно игра в рулетку, – продолжал добивать Николас, будучи абсолютно безразличным, – Наши женщины чисты, для них будет только вред.

– И что же нам делать? – поджала красивые губки рыжая, не поднимая грустного взгляда. Пытается храбриться. Не хочет показывать слабость. Но от меня не скроешь, читать людей – часть моей работы. Рано или поздно человек выгорает, и ты не исключение. Зря ты пытаешься столько на себя взять.

– Ждать, пока токсин выйдет из крови. Мы будем контролировать ситуацию. Анализы берутся раз в квартал, – сказал Николас, и пусть девчонка хоть вывернется наизнанку, он уже принял решение.

– Погодите. И всё это время нам жить здесь?

– Вокруг Квартейла не так много поселений. Это, и там, за перевалом. Объединять группы пока не планируется.

– Подождите, – встревожился птенчик, – Но мы не можем здесь остаться. Разве в Квартейле нет какой-нибудь буферной зоны, где можно выждать карантин?

– Есть, – ответил Николас, и в глазах девчонки я увидел блеск надежды, – Здесь.

Ха-ха, ты переплюнул сам себя, Николас. Ну ты и… впрочем, он и сам знал. Глаза рыжули резко потухли.

– Нас девять, их больше тридцати. Это очень опасный… дисбаланс. Вы же сами говорили о дисбалансе. Мы находимся постоянно в напряжении. Для нас здесь небезопасно. Я хочу, чтобы Квартейл знал об этом, – отчаяние рыжули заставляло ее быть откровенной.

– Квартейл в курсе, – невозмутимо ответил Николас, – Но мы доверяем нашим солдатам. У них твёрдая дисциплина, и опытный командир. Все полномочия по проекту были переданы Курту Ортейлу.

Николас встал, очевидно, не желая больше оставаться здесь. Он был чёткий мужик, никогда не делал лишнего, но и не любил незавершенные дела. А отвечать на вопросы любопытной девки не входило в его компетенцию. Он своё дело здесь сделал – пора отчаливать.

– А можно узнать детали этого проекта? – ох уж эта рыжуля, не понимает, что эту стену ей не пробить. По сравнению с Николасом я просто мастер дипломатии. А ты меня ненавидишь.

– Все детали можете обсудить с Куртом, – сказал Николас, не уточнив, что я могу ей выдать только крошечную часть информации. Ну и хорошо. Пусть думает, что всё чисто и открыто. Это уменьшит вероятность истерик. Ненавижу истерики.

Глава 8. Курт. Послать судьбу

– Эй, Альберт! Иди-ка сюда, надо перетереть, – Альберт как обычно подпер телом забор, заняв наблюдательную позицию. Он взял за правило выходить на обеденный перерыв из столярной, когда девки шли драть сорняки на огородах. В это время он кричал, что не прочь отодрать бы их. Ещё один идиот. Мужику стукнуло двадцать восемь, а он ещё не понял, какой стороной своего конца тыкать в бабу и что за такие плоские подкаты больше шансов пойти нахер, чем полапать чьи-то сиськи. В этом недостаток всех модифицированных солдат. Правительство угробило на проект столько бабла, что выжимало из нас каждый потраченный цент, мотая нас по плацу, а потом по горячим точкам. Мы видели по большому счету только потные спины товарищей и трупы. А баб не видели, и как к ним подкатывать не знали. Наверняка, Альберт считает, что он в чем-то великолепен. Интересно, когда до него дойдет, что он сильно ошибается? Я ухмыльнулся: да прямо сейчас.

– Слушаю, шеф, – просеменил ко мне кривыми ногами улыбающийся Альберт, забыв, что нельзя выглядеть счастливым перед начальством.

– А чего ты такой довольный? – напомнил я ему о прописных истинах, – Что, работы в столярке поубавилось?

– Так обеденный перерыв, – развел руками Альберт.

– А я понимаю, ты не голодный.

– Не так, чтобы…

– И много цып поймал на свои феноменальные подкаты?

– Ну, шеф… – прыснул Альберт, собрав руки по швам, как положено, – Я же так…

– Мой тебе совет – если не хочешь схлопотать по яйцам, не веди себя с ними, как со своими корешами, – немного просветил я Альберта.

– А что тут такого? Мы с Теоном все время так прикалываемся. Смешно же, – пожал плечами Альберт, – Тут игра слов. Драть сорняки, а потом драть…

И тут Альберт задумался. Мне было приятно видеть работу мысли на его лице. Да уж, отсутствие цивилизации для нас многое усложнило. Люди разучились общаться, особенно, если и до катастрофы не особо делали успехи в этом деле. Впрочем, лекции по коммуникации с обществом я читать не намеревался.

– Понял, шеф, – услышал я голос Альберта. А парень умеет удивлять.

– И ещё совет, – обратился я к нему, спрятав руки в карманы, – Как увидишь их главную – рыженькую, лучше спрячь глаза. Ее задница топырится не для твоих шуток.

– Ясно, она занята, – понятливо кивнул Альберт.

– Что? – приподнял я брови от удивления.

– Ну, вы ее застолбили, – пояснил свою позицию Альберт, вмиг став понятливым больше, чем требуется.

– Нет, – отрезал я, – Не додумывай за меня. Она отвечает за свой выводок, не нужно злить самую главную наседку.

– Ну, раз так, хорошо, – ответил Альберт, а на пороге столярной уже появился Серый, – Рыжую не трогаю. А что насчёт остальных?

– В смысле?

– Ну, с ними-то можно общаться?

– Со всеми можно общаться.

– Нет, я про пошутить.

– Ну попробуй, раз без этого тебе не в кайф, – пожал я плечами, поняв, что всё-таки переоценил Альберта.

– Эй, Альба! Долго ещё будешь лясы точить? – крикнул косолапому подчинённому Серый, – Доделай эти чёртовы стенки, как мне по-твоему их собирать?

Завидев меня, Серый кивнул, Я кивнул ему в ответ.

– Сколько вы уже сделали? – спросил я Альберта.

– Два улья уже в работе, сейчас ещё три доколачиваем, – ответил Альберт, – Дело не быстрое. Кусачие, заразы.

– Есть кое-кто, кто может помочь. Если с пчелами не задалось, Анна подсобит. У нее есть опыт, – ответил я, глядя на него изподлобья.

– Было бы неплохо, – обрадовался Альберт, – Но никаких комплиментов ее заднице, я помню.

– И остальному тоже.

– Так точно.

– Надо будет сколотить ещё ульи. Пятерых на столько человек будет маловато. Нам хватит по минимуму, а вот девки любители заточить сладкое. Сдается мне, они здесь надолго.

***

Предстояло полностью перекроить маршруты. Лос – Асгред был разделен по секторам по степени токсичности, и токсичность все время менялась, в зависимости от сезона и направления ветра. Эта дрянь была чувствительна к перепадам давления и изменению состава воздуха, поэтому горы выступили ковчегами спасения. Все, что находилось выше 800 метров над уровнем моря было недоступно для спор. Они мгновенно превращались в мертвую органику и оседали на земле. Хоть какая-то управа для этой холеры. Перед каждой вылазкой мы посылали дрон, чтобы убедиться, что сектора не поменяли свой статус. Только что закончился сезон размножения, так что работы предстояла куча – я снова засяду в кабинете, утонув в кипе галограмм и цифр. Все бы ничего, если бы не бессонница. Когда выкладывается, засыпаешь быстрее. А тут придется не спать сутками – сидячая работа не предполагает работу на свежем воздухе. Свежем воздухе… ха-ха… хорошо сказано. Свежий токсичный воздух. Идеально. Именно то, что мы заслужили.

К 2070 году прогресс продвинулся не так сильно, как предполагалось. Появились роботы, учёные поколдовали над генетикой, виртуальная реальность начала заменять настоящую. В общем, жить стало удобней. Вот только не везде и не всегда. Как это и обычно бывает, кто-то жирует, а кому-то приходится за это отдуваться.

Отдувались за людей не только другие люди, которым повезло меньше, но и природа. Экологи уже лет пятьдесят били тревогу, а чесаться начали только сейчас, когда очистные сооружения не справлялись. Пошли простым путем – создали прожорливую тварь, которая предпочитала пластик и нефтяные пятна на завтрак. Да, к 2074 году человечество так и не смогло отказаться от нефти, хотя хотело ещё с полвека назад. Что ж, аспергилл, эта тварь, подъедала мир пятнадцать лет, пока тот радовался своей изобретательности. Он жрал и мутировал и получилось то, что получилось. А теперь мне приходится кроить карту каждый раз, когда я собираюсь посрать. Дрянь, полная дрянь.

Всегда было интересно, что творится в мире. Спутники ещё работали лет с пять назад, но сейчас просто передавали несвязный поток информации. Их уже давно никто не обслуживал. На то время мы держали связь с девятью поселениями в горах, тоже не больше пары тысяч человек. И это на весь мир… не густо. Поэтому Николас так рвет и мечет… неизвестно, что с ними сейчас. Связь давно пропала. Сейчас в этом мире токсин не самый опасный хищник…

Казалось бы, куча народу могла залезть в горы и жить припеваючи, но не все так просто. Хищные звери, хаос, суматоха, мародёрство, борьба за выживание, остаточный токсин в крови и вот – люди дохли, как мухи. Когда попадаешь в апокалипсис из сытой жизни, трудно перестроиться на новый лад, особенно если до этого ты жил соплей на диване. В этом отношении солдатам повезло – в конкуренции с такими они выходили победителями.

Но я всегда утешал себя, что отдал долг стране до конца. Николас любит повторять, что я продолжаю это делать, но все это чушь собачья. Нет никакой страны больше, и моей присяги больше нет. Но остался долг перед народом, а он-то, худо-бедно, ещё влачит свое существование.

Николас сказал, что создаст вторую контрольную группу из этих пташек, мне это не особо понравилось. Но это было неизбежно. Чую, грядет веселье, в котором мне будет совсем не весело. Когда я узнаю все детали, которые, конечно же, останутся между начальством Квартейла, мной и моим замом, то смогу уже что-то решить. Рыжуле знать об этом не обязательно, да и протокол…

Рыжуля… и где я ее видел? Странное чувство подбиралось, словно дикий зверь, потому что на задворках сознания я уже знал ответ.

– Собираешься с мыслями? – послышался за спиной голос моего зама.

Дилан выезжал к первой контрольной группе на пару недель, и вернулся только сейчас.

– Штаб требует снова перекроить карты. Новый сезон, работы на несколько дней.

– Мог поехать вместо меня, расслабился бы. Приятно, когда яйца пустые.

Дилан сел рядом со мной, на берегу озера. Высокий блондин с вечно пристальным взглядом. Подмечает мелкие детали, не дурак, быстро реагирует. Главное, верный мне и долгу. Если я лягу на какой-нибудь неудачной вылазке, займет мое место. Поэтому мы всегда ходим разными группами.

– Залетел кто-нибудь от тебя?

– Мне откуда знать? Вряд-ли они сами могут знать, от кого залетели. Только по тесту.

– И всё-таки Николас та ещё мразь.

– Ты не прав, – Дилан предложил мне сигарету, аккуратно им скрученную, но я отказался. Он посмотрел вдаль, на горы. – Если бы они не хотели, не раздвигали бы ноги. Никто их не принуждает. Знаешь, какая там есть брюнетка? Девка вообще огонь.

– Что, так хороша?

– Трахается, как в последний раз.

Я рассмеялся.

– Нет, эти не такие. С этими сложнее.

– Не бывает не таких, – возразил Дилан, – Вопрос только в том, что ты им за это дашь. Просто некоторые просят больше.

– И что же попросила та брюнетка?

– Ничего особенного. Пару банок тушенки, шоколад и орехи. Мне кажется, только для того, чтобы не раздвигать ноги вхолостую. Чтобы не подумали, что ее можно трахнуть просто так. У них как – стоит дать просто так, начнут брать бесплатно. А у нее дома всякой дряни навалом, ей нравится такая жизнь.

– Так тушенки не напасешься, – уныло посетовал я, предвкушая бессонные ночи.

На этот раз рассмеялся Дилан.

– За свободную киску нужно платить. Так было ещё до апокалипсиса, а с уменьшением числа кисок цены возросли, – ответил он, докуривая сигарету, – Они начали наглеть ещё больше. Если и были не такие, то они все вышли. Из пятнадцати от силы только пара тройка устроили Николасу истерику. Сказали, мол, это насилие и они в этом участвовать не намерены.

– Я уверен, что ему было бы пофигу. Он не перед чем не остановится, чтобы добиться своего.

– Это точно, – согласился Дилан, – Но квоты на одного полового партнёра были, и он уступил.

– А ты чего? – спросил.

Он толкнул меня в бок.

– Я как и все. Удалось кинуть палку, радуюсь, нет – хожу грустный и выполняю свою работу.

Теперь мы рассмеялись одновременно.

– Пушки не нашли на вылазке? – спросил меня Дилан.

– Нет, тот сектор превысил количество токсина. Мы попробуем позже, – где-то в городе находились импульсные пушки высокого давления, которые создавали перепады атмосферного давления, инактивируя споры. Такие использовались правительством, чтобы обезопасить города. К сожалению, споры распространялись слишком быстро, чтобы оно успело поставить производство на поток.

– С этими штуками было бы проще. Шарить по руинам стало бы безопасней.

– Ты прав, но всему свое время.

– В третьем секторе должны быть семена. Давно хотел добыть этот цветок, как его там…

– Какой цветок?

– Диамант.

– Диамант… – протянул я, почувствовав на языке странную сладость.

– Ну да, это который кислый, аж глаза слезятся, – пояснил Дилан, но я и так это знал, – Его кладут в мед и получается забавный десерт… Была такая сладость до катастрофы.

– Я знаю, что это такое, – прервал я Дилана, – «Сладкая Аннарива», медовый Диамант.

– Вкусная штука.

– Слушай… мне нужно идти, – рассеянно бросил я, бросая бычок в траву.

– Хорош мусорить, – пристыдил меня Дилан, но я его не слушал, спеша в сторону дома.

Под стук учащенного сердца я влетел в кабинет, с треском откинув стены платяного шкафа. Тот натужно скрипнул, открыв свое нутро. Я опустился на колени, начав шарить по полкам, в самом низу находился стальной ящик, давно забытый мной. Я не открывал его более шести лет. Он покрылся толстым слоем пыли, которая взмыла вверх, только я его вытащил. С нетерпением откинув крышку, я дрожащими руками начал шарить по зелёной ткани, лежащей внутри. Шелковая ткань вечернего платья ласково обняла глянцевый свёрток, который я вынул, даже не пытаясь унять дрожь в руках. Это был плакат, с которого глядела прекрасная рыжая девушка, держащая в руках баночку меда с утопающим в нем огромным цветком Диаманта. Она рекламировала вкусную сладость, уголки ее губ легонько приподнялись в мягкой, милой улыбке. На вид ей было примерно двадцать восемь, и прозрачный взгляд голубых глаз излучал нежность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.