# Дом злых ведьм с холма. Том I

Ирин Джоки

Как это прекрасно получить в наследство фамильный особняк некогда великого и богатого клана Альдофин! Тихий и уютный островок спокойствия, расположенный недалеко от столицы мира – самая заветная мечта Милона Альдофин, осиротевшего и единственного представителя своего рода.

Однако, по прибытию его ждет не очень приятный сюрприз – в его доме уже живут какие-то "злые ведьмы", и все что остается несчастному Милону, это постараться избавится от незваных гостей в ближайшие недели, пока не прибудет его невеста.

Тем временем в пригороде происходят загадочные нападения на местных жителей, а в стране царит вампирский культ.

Чем же закончится ожесточенная борьба Милона и сможет ли он отвоевать свой дом?

> Иногда мне кажется, что я не знаю, кто я,

> потому что тысячи персонажей говорят во мне,

> и это разрывает меня на части.

> Я слышу беспрестанно их голоса

> и не знаю, какой из этих голосов

> мой.


## Глава I «Мне сказали остерегаться дома на холме… и я не послушался».

1.

– Ваш отец… – доктор тревожно поглядел на меня, уголки его глаз опустились еще ниже, не предзнаменуя ничего хорошего. – Он…

Сердце мое больно сжалось, сдавленный поток дыхания вырвался из моей беспокойной груди.

– Он, к несчастью, покинул нас… – наконец закончил свою мысль доктор. Он сострадательно покачал поникшей головой, участливо похлопал меня по плечу в знак преданной поддержки и молча удалился, оставляя меня сполна вкусить печальное известие.

– Наконец-то, – зловеще ликуя, прошептал я, изо всех сил стараясь подавить победную улыбку, – старый извращенец отправится прямиком к дьяволу – туда, где ему самое место.

Широкий коридор обветшалого приюта для бедняков выглядел слишком угнетающе для такого восхитительного момента, нарушая тем самым благородное чувство торжественности от того, что зло, наконец, свергнуто.

Конечно, я знал, что мой вид крайне неуместен для захудалого и отвратительного, полного притворного сострадания, места подобно этому, но я просто-напросто ничего не мог с собой поделать – радость так и переполняла меня. Оставалось лишь благодарить прекрасных богинь, за то, что так возлюбили меня, наградив чересчур миловидной и очаровательной внешностью сущего ангела! Никто из смертных и помыслить не мог, что за ужасы происходят сейчас в моей голове.

Я шел по мрачному коридору, встречая на своем пути множество работников приюта, лица которых так и говорили мне: «Нам очень жаль», «Какая трагедия», «Бедный юноша, должно быть ему так тяжело!».

«Какое счастье! – так и теплилось в моей груди. – Наконец-то я заполучу фамильный особняк Альдофин в преуютнейшем пригороде Кастонии графства Ром-Анов. Шикарное семейное гнездо, простаивавшее почем зря вот уже много лет! Я так и представлял, как увезу туда Мариэль, буду писать книги, вести хозяйство и любоваться дивными красотами местных лесков и речушек!».

– Ваш отец не оставил завещания, – говорил мне душеприказчик с растерянным видом, пока я придавался блаженным мечтам. Он в задумчивости почесал затылок, – он… едва ли мог что-либо написать…

«Ничего, – зловеще думал я, про себя в предвкушении потирая ручонками, – я к счастью был его единственным ребенком, а значит и единственным законным наследником».

– Ах, я понимаю, – вслух выдохнул я, не забывая при этом о дрожащем голосе для пущей театральности, – он ведь был так слаб…

– Верно, господин, ваш отец был очень, очень болен! – встрял с понурым видом доктор, который только что вошел в комнату, откуда-то вернувшись.

«Надо было меньше отираться в борделях, – со жгучей обидой подумал я».

Стоило заметить у всех присутствующих медсестер и сиделок, что сгрудились вокруг меня, словно возле припадочного, был крайне сердобольный и при этом не менее раздражающий вид.

– Но, – решил я быстренько перевести тему разговора в нужное мне русло, – как насчет фамильного особняка Альдофин и бриллиантов, что хранились в Столичном банке «Больсван»? Еще в детстве отец мне рассказывал невероятные истории о том, как наши великие предки получили все эти драгоценности в награду за заслуги от королей и придворных дам.

Душеприказчик потупился, в страхе забегав глазами, при этом старательно избегая моего пристального взгляда. Немного помедлив, он все же выдавил:

– Понимаете, господин… ваш отец… он за два месяца до своей кончины отправился в круиз по южно-западной части Эльфляндии и…

– И?! – нетерпеливо воскликнул я на пол тона выше, чем следовало.

– Он проиграл все деньги в карточные игры и кости в местном вампирском притоне для аристократов.

– Что?! – взревел я. Сердце мое отбивало похоронный марш по моей надежде на лучшую жизнь. – Как?! Как ради всех святых небожительниц в подобные места еще пускают таких старых развалин, как он?!

Все уставились на меня со смесью явного осуждения и испуга – конечно, как же такой интеллигентный и безупречный юноша посмел себя так вести в столь священную минуту.

– Ох, что-то мне нехорошо, – я тут же схватился за сердце, пытаясь найти поскорее место, куда усадить свое якобы ослабевшее тело.

Присутствующие тут же заметались в неподдельном волнении, не зная как же мне помочь. И только сиделки – две унылые иссохшие старухи продолжали стоять с непроницаемыми лицами, словно застывшие восковые фигуры. Я же усмехнулся про себя – представляю, сколько им нервов попортил мой дорогой папаша, пока они так старательно скрашивали ему последние часы жизни.

Мне подали спасительный стакан воды, словно это было чудодейственное средство от всех недуг. Я послушно сделал глоток.

– А особняк? Как же особняк? – с еле тлеющей надеждой в голосе спросил я, хватая при этом душеприказчика за воротник.

– С ним все в порядке, господин, все прекрасно, – он старался меня успокоить, легонько и участливо похлопывая по руке. – Я подготовлю все бумаги в лучшем виде за пару дней, не сомневайтесь, и вы сможете переехать туда с невестой уже на следующей неделе.

– Слава богиням, – выдохнул я облегченно, пытаясь подняться на ноги, облокотившись о стенку. – Хотя бы что-то уцелело. Так, – тут же приободрился я, обретая утерянную энергию, – поначалу мне стоит поехать туда одному. Незачем Мариэль тащится в дом, где не ступала нога человека больше двух десятилетий. Обживусь, познакомлюсь с соседями, найму местную прислугу, чтобы вычистила все до блеска и привела помещение в должный порядок. Тогда уже пошлю лучшую карету за невестой. Что ж, дорогой друг, поторапливайтесь с бумагами, хотя бы как-то порадуйте меня, осиротевшего ребенка, у которого больше никого не осталось на этом свете! А я собирать вещи!

– Хорошо, господин Альдофин… – только и ответил душеприказчик, а я совершенно не испытывая и толики уместной скорби, вышел на улицу огромного города – столицу этого мира.

2.

«Ух, матушка бы сейчас так гордилась мной! – думал я, сияя от счастья, словно начищенный до блеска чайник на светском чаепитии средь престарелых дам».

Тогда мне совершенно не казалось, что выгляжу я крайне контрастно, даже точнее сказать инородно среди местных угрюмых и малоприятных людей, что окружили меня, словно заправские злодеи в древних сказках.

Путь мой лежал в пригород Кастонии графства Ром-Анов, расположенном близ столицы недалеко от Черного океана, отделяющего наш материк от дождливой и надменной Морионии. Может, солнце в этих местах и не было частым гостем, но зато ярко цветущей зелени и свежего воздуха здесь было вдоволь. Эти мысли беспрестанно грели мою душу.

Поезд прибыл ровно в половину десятого, и я, забрав свои скромные пожитки, с легким сердцем отправился к своему новому жилищу. Сердце мое в унисон душе пело, хотя изредка и подрагивало при мыслях об утерянных бриллиантах и сапфирах. Кто бы мог подумать, что великий клан Альдофин, некогда богатый и влиятельный, обнищает, став жалким и скромным, и что его единственный представитель предстанет в лице начинающего, но весьма перспективного писателя.

Вокруг было довольно-таки многолюдно. Главная станция пригорода была забита рабочими среднего и низшего классов, что спешно направлялись по своим делам. Жизнь кипела невообразимой кутерьмой: грохот от проезжающих мимо телег, непрекращающийся ни на секунду гул местных зазывал и торговцев, ржание лошадей и крики чьих-то детей заглушали мои мысли и думы. Вся эта обстановка вводила меня в нервное расположение духа, и я очень сильно надеялся, что в окрестностях особняка будет прямо противоположная атмосфера.

Я поспешил поймать первый попавшийся экипаж – мне не терпелось увидеть свой новый дом. Наспех назвав кучеру адрес, я хотел было уже погрузиться в приятные помыслы и мечты, однако худощавый старичок, что держал вожжи, и не собирался ехать в блаженном молчании. Он с неким подозрением покосился на меня, как на эдакого чудака, и пугающе произнес:

– Это тот старый дом на холме?

– Да, да, тот самый. Прямо на холме, с него открывается приятный вид на лес, и я слышал, даже виднеется океан. – Воодушевленно разглагольствовал я, – а что, милейший господин, какие-то проблемы?

Он присвистнул, качая седой головой:

– Сынок, тебе видно жить надоело, ну ты даешь!

– Прошу прощения? – оторопел я, совершенно не понимая, что за чушь несет кучер.

– Ну, дело-то, конечно, твое, мало нам трупов, – проворчал старик себе под нос и, стукнув лошадей со всей силы, помчал на всех парах.

Я недовольно нахмурился, искренне не понимая, что имел в виду чокнутый старик. Мне совершенно не хотелось, чтобы всякие пожилые люди, находящиеся предположительно в маразме, портили мне настроение своими сплетнями и слухами. Вечно, господа наподобие него навыдумывают себе, чтобы пугать таких молодых и неопытных, как я, стараясь выглядеть в наших глазах более повидавшими жизнь и всезнающими. Но в этот раз достопочтенный ошибся – напал совершенно не на того, хоть лет мне может и не так уж и много, но я достаточно, где побывал и достаточно повидал, и меня не напугаешь какими-то выдумками.

Карета тем временем не к добру громыхала по неровной дороге, камешки, звонко дребезжа, отлетали от колес – казалось, весь экипаж развалится прямо сейчас на ходу. Мимо нас тянулись аптекарские и мясные лавки, сыроварни, пекарни, атласные мастерские, салоны шляпок и кружев, книжные и газетные прилавки. Мельком я заметил главную площадь пригорода с величественным старинным зданием суда, примыкающим к нему полицейским участком серьезного вида и палату правительства, что находилась напротив.

Тут мои опасения к несчастью сбылись – заднее правое колесо кареты, которое находилось прямо подо мной, с недовольным треском отвалилось, и я без какого-либо удивления, но с какой-то долей грусти проводил его печальным взглядом. Оно откатилось к пересохшему фонтану, глухо стукнулось об него и, сдавшись, упало на землю. Экипаж с грохотом рухнул на дорогу, поднимая при этом непроглядный столб пыли, лошади заржали, вставая на дыбы, кучер зачертыхался, а я совершенно сбитый с толку так и остался сидеть там, где сидел.

Признаться, настроение мое было напрочь испорченно! Я нехотя вылез из полуразваленного транспортного средства, расплатился с кучером и продолжил свой, как оказалось, нелегкий путь.

В ближайшем баре под сомнительным названием «Мертвая ведьма» я осведомился у местных завсегдатаев, как мне добраться поскорее к дому, что стоит на холме.

– А? – удивленно воскликнул один пьяный господин с испачканным лицом, – дом злых ведьм с холма? Жить надоело?

– Позвольте, – заметил я, стараясь набраться терпением, – разве там проживают вышеупомянутые дамы?

Повисла отупляющая пауза, затем завсегдатаи так разразились уморительным смехом, что в порыве эмоции опрокинули содержимое своих кружек на стол.

От неловкости и прилюдного унижения я решил быстро покинуть злосчастный бар. Тяжелое чувство застряло где-то между желудком и легкими, и от этого я ощутил еще большую тревогу и беспокойство. Нехорошее предчувствие затаилось глубоко внутри.

Поймав попутную телегу и с трудом взгромоздившись в нее, я поехал по извилистой и узкой дороге вдоль полей и ореховых рощ бок о бок с пугающим мужчиной, на вид лет тридцати пяти. Самое ужасное было не то, что он курил на ходу, совершенно не обращая внимания на лошадь, и не то, что у него не было одного глаза, отсутствие которого он скрывал под повязкой. Вся его мрачная и пробирающая до дрожи аура и равнодушный вид в целом испугали бы любого, кто стал бы его попутчиком.

– Куда путь держишь, молодой господин? – начал он разговор, голос его проникал в самые глубины моей души, заставляя там все сотрясаться.

– В дом, – запнулся я, невольно бросив на него взгляд, опасаясь, как бы он не заметил этого, – в дом на холме.

– А ты храбрец, – удивился он. Ухмылка слегка коснулась его губ, отчего он стал еще более устрашающ.

– Потому что это дом ведьм? Злых ведьм? – догадался я.

– А ты считаешь, ведьмы бывают добрыми, дружок? – его фамильярность и спокойствие вводили меня в замешательство.

– Нет, я так не считаю, все они порождение зла, и следует им быть изолированными от благопристойного и высокообразованного общества.

– Да, ты только там об этом не говори, а то лишишься головы. Или чего еще похуже, – он засмеялся над собственной шуткой непристойного содержания. Я же побледнел еще сильнее, совершенно не ведая как реагировать на данный выпад.

– А у вас с ведьмами особые счеты? – поинтересовался я на свой страх и риск, потому что молчание и тишина снедали меня еще больше, чем пустая болтовня.

– С какой стороны посмотреть, – он поглядел на меня пристально единственным глазом, отчего внутри у меня все передернуло.

– Разве в этой местности ведьмы не преследуются по закону?

– О да, еще как, – с неким наслаждением ответил он.

– Тогда отчего же в доме на холме обитают эти дамы? Разве охотники еще не явились по их души?

Телега неожиданно остановилась, повисшую тишину нарушали лишь неугомонные птицы, что пели трелью где-то глубоко в лесной чаще. Мои мысли роем атаковали меня, не давая и шанса на здравомыслие – страх, что я разозлил таинственного незнакомца пробежался волной по моей коже, заставляя одежду прилипать к ней.

– Ты сходи – узнаешь, дружок, – он закурил еще одну сигарету, внешне не выражая никаких помыслов о моем убийстве.

– Пешком? – уточнил я, все еще прибывая во власти страха.

– Извини, братец, мне туда нельзя. С этой дороги, – он указал на узкую, еле заметную тропинку, что неровно скользила по холму, скрываясь за елями, – начинаются владения клана Альдофин, а значит чужакам вроде меня там не место.

– Вот как… – растерянно проговорил я, выбираясь из телеги, – благодарю вас, господин, что подвезли меня. Если вам что-нибудь понадобится – я к вашим услугам.

Незнакомец пристально вгляделся в мое лицо, в глазе его скользила таинственная хитрость, еле уловимая. Ухмылка вновь коснулась его губ, и он удовлетворенно хмыкнув, произнес:

– Удачи.

Это прозвучало зловеще.

Все это не к добру.

Рьяные и отнюдь неприятные мысли бесцеремонно забирались мне в голову, порождая тем самым тяжелые и сомнительные предчувствия. Вокруг не было ни души – дорога, по которой только что укатил устрашающий незнакомец, капризно виляя, скрывалась в зарослях винограда. Высокие ели с тучным видом нависали надо мной, небо хмурилось, лишь изредка позволяя солнцу показать свои лучи.

Набравшись терпением и подавляя внутреннюю панику, я, взгромоздив свои пожитки себе на плечи, побрел по тропе еле проступавшую сквозь поросшую траву. Будучи разумным человеком, я склонялся больше к тому, что местные решили, таким образом, зло подшутить надо мной. Не нужно быть детективом, чтобы понять, что никто здесь не живет – на эту дорогу явно уже очень давно не ступала нога человека, настолько она заросла.

Приложив немало усилий, чтобы покорить холм, я сбил дыхание и даже устал, но все же, наконец, вышел к заветному месту. Коварная тропа пыталась меня запутать и сбить с пути, но, не поддавшись ей, я выбрался к еле пробивающимся свету, где мне открылся великолепный вид на родовое поместье клана Альдофин.

Торжественность момента не нарушало ничего, если не брать в расчет неугомонных птиц, что пели, приветствуя меня. Ласковый ветерок скользил по моему лицу, солнышко на секунду вышло, подглядеть за новым гостем, и тут же скрылось за мягкими облаками.

Восторг и ликование затрепетали в моей груди, затмевая и вытесняя собой прискорбные подозрения и опасения. Дом был прекраснее любых самых красочных и точных описаний, какими любил награждать его мой папаша, частенько придаваясь ностальгии по прошлой жизни богатенького наследника.

Двухэтажное строение с вместительным чердаком, с широким балконом на втором этаже, выходившим на задний двор, с подвалом для хранения запасов еды и утвари, малой беседкой расположенной близ ручейка и уютного леска, что окутывал холм со всех сторон, а так же старинная конюшня и хлев! И это не считая, что за несколько миль отсюда, где-то неподалеку должна возвышаться стройная и величественная ветряная мельница, которую построил своими руками основатель клана Альдофин – Август Альдофин!

В самом доме, по рассказам отца, должны были располагаться – просторная столовая со старинной мебелью, столовым серебром, хрустальными вазами и камином; величественный холл с витиеватой лестницей, уходящей на второй этаж; уютная гостиная, богатая библиотека с редкой коллекцией книг и писем; бильярдная; светлая кухня, и в довесок шикарная ванная комната, с ширмами, доставленными прямиком из Эльфляндии. Второй этаж насчитывал четыре больших комнаты с отдельными ванными, кабинет, гостевую и четыре малых комнаты.

От счастья можно было сойти с ума, голова кружилась, все было как во сне! Я не мог поверить, что заветное поместье – кладезь несметных сокровищ, сосредоточение моих желаний и надежд наконец-то станет полностью моим! Спустя столько лет долгих и мучительных ожиданий я, в конце концов, стану законным хозяином фамильного особняка, жемчужины этого дрянного рода – единственное ради чего можно было выносить постыдное поведение моего папаши.

В торжественной тишине я подошел к тяжелой парадной двери, доставая старинный ключ. Вблизи дерево и камень, из которых был сделан дом, казались вовсе не обветшалыми, словно не перенесли они тех потрясений, каких мне рассказывал, бывало в красках отец. Видимо, как всегда врал взахлеб, что еще можно было от него ожидать.

Ключ приятно звякнул в замочной скважине, и я очутился внутри. Сердце мое замирало от здешней обстановки, словно я впервые оказался на свидании с прехорошенькой девушкой. Ах, представляю, как буду смаковать момент, когда сие великолепие самолично узрят мои знакомые и прочие друзья.

– Мааааам! – раздался протяжный женский голос, звонкий как стрела или даже пуля револьвера, – у нас тут что-то в доме.

Оцепенев от ужаса, я поднял голову, следуя за мерзким возгласом, и увидел, как на лестничном балконе стоит юная девушка с растрепанной прической, из которой воинственно торчит серебряная диадема. Лицо ее выражало явную враждебность и упрямое недовольство. Она, вцепившись в перила длинными острыми ногтями, пристально глядела на меня. Вся ее поза выражала сиюминутную готовность наброситься на незваного гостя. Более грозной и свирепой девушки мне видеть не доводилось.

Голос мой пропал, я, словно онемел, и чувствовал себя от этого крайне глупо. Пока я предпринимал жалкие попытки в борьбе с собой, из-за спины девушки, будто из воздуха, появилась еще одна молодая особа.

– Это называют «мужчина», но тебе-то это, конечно же, откуда знать, Франческа, – надменность, которая так и проскальзывала в голосе этой девушки, невольно заставляла присутствующих почувствовать себя убого и неуклюже. Я обреченно ощутил как моя и без того плачевная самооценка сползает еще ниже.

– Роберта, не до твоих шуточек! Тут что-то непонятное в дом забрело! – воскликнула со всей искренностью и серьезностью Франческа. – Прекрати из себя корчить светскую леди!

Не хотелось этого признавать, но вышеупомянутой Роберте сами богини велели вести себя столь высокомерно – ее стать, походка и умение держать себя приковывали взгляд. Черты ее лица были утонченными и правильными, фигура ее была стройна и изящна одновременно. Платья у обеих девушек были одинакового фасона, но смотрелись они, что примечательно, совершенно по-разному, не в пользу первой.

К тому же взгляд мой невольно зацепился за оборку платья у воинственной девушки, что была бесцеремонно оторвана и свисала к полу, создавая тем самым неряшливый вид. Кажется, эта Франческа не так щепетильно относилась к собственному туалету, нежели Роберта.

Не успел я набрать в остывшие от страха легкие воздуху, чтобы объясниться, как эти барышни уже оказались прямо передо мной – личики их были очень даже милы, нельзя было это отрицать. Но растворившись от умиления, я тут же ужаснулся – как быстро они передвигаются! Они вампирши, точно вампирши! Предатели, мои новые соседи бессовестно солгали мне – тут живут вовсе не безобидные злые ведьмочки, а настоящие любительницы выпить чужой кровушки!

Мне не сбежать.

– У него первая отрицательная, Роберта, – донесся со стороны гостиной залы бархатный, ласкающий слух голос молодой и по звуку очевидно весьма хорошенькой девушки. – Будь аккуратна.

Я в ужасе повернул голову и увидел, как на одном из мягких диванов восседает прелестная девушка с фужером красного вина в руке. Спокойствие и очарование так и исходили от нее – в ее наряде не было ничего лишнего, минимализм и утонченность господствовали над ней.

– Ах, ты! – от возмущения потеряла все слова Франческа, – ты за кого опять играешь, Филиппа? Глотни она этой крови, поглядела бы я, как она завтра зашагала бы в своем новомодненьком платье от Мадам Батье на прием в Тихий дворец! – слова вылетали со скоростью света из уст девушки, беспощадно оглушая меня, – чтобы сказали господа графы, увидев, как наша Роберта опухла и покраснела!

– Тебе этого не поглядеть, не послушать, потому что все некрасивые девочки остаются плакать дома, – обжигающая ухмылка коснулась пухлых губ Роберты, и в этот момент я мог поклясться, что в ней притаился сам дьявол.

Франческа выдержав красноречивую паузу, смачно пнула собеседницу, от чего мои глаза чуть не вылезли из орбит – ну и манеры у обитательниц моего дома! Вся ситуация накалялась столь стремительно, что если бы это скверное дело дошло до низкой драки, то я не успел бы отбежать на безопасное расстояние для джентльмена неминуемо став участником позорного происшествия.

Я попытался вставить свое весомое слово, дабы прекратить постыдную перепалку, но к моему невообразимому изумлению белоснежный вихрь пронесся мимо дам и сбил Франческу с ног! Потеряв дар речи, я потом еще долго предпринимал попытки найти его.

Ураган этот представлял собой весьма высокую, белокурую и одновременно меланхоличную на вид даму, что крайне не вязалось с ее только что продемонстрированным поведением. Она носила черное кружевное платье, кружевные под цвет перчатки, волосы ее украшала роза цвета крови. Все это создавало невероятный контраст на фоне ее белоснежной, словно мрамор, кожи.

Это миловидное и витающее в облаках создание выглядело – провалится мне на этом месте, как Холодный принц! Нет, нет, это просто совпадение, очевидно? Прозрачная кожа, голубые большие глаза – она, скорее всего морионка, не может же она быть дочерью…. Дочерью Холодного принца!

Пока я лихорадочно обливался потом, она любезно заговорила со мной, на удивление хотя бы как-то предпринимая попытки соблюсти правила приличия:

– Что вам тут угодно, молодой человек? Вам бы лучше удалиться и забыть сюда дорогу, если хотите жить, – в руках она держала белый кружевной зонтик, которым отрывисто и беспечно размахивала во все стороны. К слову то, что несчастная Франческа, которой я теперь отчего-то даже сочувствовал, распласталась в задней части гостиной, никому не было особого дела, будто сцены подобного рода здесь не новость.

Эти вампирши такие жестокие!

– Мамочка, когда мы пойдем на прогулку? – раздался жалобный детский голосок. Не сразу я заметил робкий взгляд небесных больших глаз, что нерешительно выглядывали из-за юбки черного цвета.

Мальчишка лет четырех, одетый в прогулочный летний костюмчик был невероятно похож на свою мать. Я похолодел, ощущая преступные мурашки, что засуетились по моей коже – этот парнишка был просто копией пропавшего двадцать пять лет назад Холодного принца! Конечно, эта дама его дочь, а это его внук – очевидно? Может это все же я такой подозрительный и это безобидная семья вампиров-морионов, ведь в Эльфляндии вампиризм преследуются по закону, вот они и иммигрировали сюда!

Да кого я обманываю – конечно, это потомки самого Холодного принца, а там где есть его дети, там есть и его жуткая жена – моя тетушка Филиция Альдофин! Мой отец клялся могилой своей мертвой матери, что все его сестры и родители были зверски убиты, в день, когда случился Кровавый переворот и вампиры вошли в город. Тогда Холодный принц исчез, а его жена была взята в плен и жестоко убита верхушкой вампиров! Мой отец чудом спасся, но будь он сейчас жив, я бы сам прикончил его на месте!

Не успел я испустить дух, как Франческа, уже вполне себе крепко стоявшая на ногах, все с тем же растрепанным видом, взяла меня в плен, обвив свои тонкие и нежные ручки вокруг моей шеи! Я по зову писательского инстинкта вцепился в свой кейс, где лежали мои наброски и записи – погибать так с тем, что дорого твоему сердцу! Хотя если говорить начистоту, ничего они из себя особенного не представляли.

– Я его прикончу на месте, если ты будешь мне грубить, Мэри! – кричала мне в ухо, не щадя мою нервную систему, разъяренная девушка. Она пятилась назад, отходя вглубь гостиной.

– Пресвятые угодники, как ты смеешь творить такое при ребенке? – неуклюже заметалась Мэри, прикрывая своему сыночку глазки. Тот замер не шелохнувшись – впервые я видел мальчика столь кроткого нрава.

– Вчера ты закусила почтальоном на его глазах! – задыхаясь от возмущения, кричала еще громче Франческа. Я чувствовал, как ее трясет.

– Он надерзил его мамочке, что я должна была сделать? – невинно оправдывалась Мэри, теперь прислоняя ладони к своему лбу, – я учу его, что нужно защищаться в этом мире, где ему не рады, сама знаешь!

На ее безымянном пальце левой руки блеснуло золотое обручальное кольцо. «Вдова – заключил тут же я, флегматично примеряя на себе роль заложника. Отчего-то мне уже было все равно – разделю я участь почтальона или нет».

Вдруг Франческу от меня за ухо оттащила некая девица, явившиеся точно из воздуха.

Да сколько их тут?!

– Скарлетт, чего ты творишь?! Пусти!!! – запищала несчастная Франческа.

Я встал как вкопанный, опасаясь пошевелится. Скарлетт отличалась от остальных. Все присутствующие молодые особы были разные, но в то же время напоминали друг друга. Скарлетт же была явно из иного рода: ее карие жгучие глаза и темно-шоколадные волосы, серьезность и невероятная глубина души выдавали в ней одухотворенного и умного человека. Она была самой юной, но развитой не по годам. Ее платье было более простого фасона, ничего вычурного и вызывающего не виднелось в ее убранстве.

– Угомонись, Франи! – внушающим тоном проговорила она. – Ежели этот дурачок пришел сюда, я не дам вам его просто так слопать!

Скарлетт ослабила хват, покрасневшее ухо Франчески было отпущено, и разобиженная девушка в слезах ринулась в объятья Мэри, у которой был безумно сострадательный вид, будто это не они вдвоем только что устроили данную сцену.

– Я оставлю его себе, он будет замечательной наживкой для демонов, – проговорила Скарлетт зловеще, пристально вглядываясь в мое лицо, – они обожают мужскую энергию, ведь мужчины такие слабые.

Что?!

– Размечталась! – вдруг перестала плакать Франческа на плече у Мэри, и, отпихнув ее, тут же оказалась вновь подле меня, – нам с Филиппой тоже давно нужен был такой вот человек!

– Это еще зачем? – игриво приподняла брови Роберта.

– Между прочим, среди вампиров сейчас модно иметь игрушку противоположного пола, – сладко проговорила Филиппа, – но, к сожалению, у нас не то воспитание.

– Слыхала, Скарли? – воодушевилась Франческа поддержкой, – так что мама отдаст его нам!

– С чего бы это? Стоит мне упомянуть, что это для нашего дела, так она сразу примет решение в мою пользу, – Скарлетт изобразила собственными ладонями чаши весов, которые балансировали, – м, пустые развлечения или дело всей жизни, что же победит?

На миг Франческа заметалась, но быстро поняв за какую именно спасательную соломинку стоит ухватиться, чтобы наверняка оказаться в выигрыше, она пронзительно и протяжно прокричала, глядя в глаза противнице:

– Мааааам!

Мам? Она же не про тетушку Филицию говорит, это же очевидно какая-то другая мама? Нет-нет-нет, как же так все обернулось? Какой же я беспомощный и жалкий, а ведь хотела матушка взять мне дополнительные курсы в академии «Как обороняться от нечисти», а я-то бестолковый не слушал, беспечно отмахиваясь! Да и все эти местные любезные миловидные люди предупреждали меня, говорили не совать и носа в дом на холме! Но я, мня себя умнее всех, не слушал и вот теперь лицом к лицу встречусь с самой Филицией Альдофин!

Я знаю, я часто слышал каким жестким и скверным нравом она обладала! Она была невероятно везучей особой, в тот день, когда ей было суждено умереть, как все того ожидали, как того ждали ее родители и мой отец, она посмеялась в лицо смерти и на глазах у многотысячной толпы стала единственным живым человеком из крови и плоти, кто противостоял уничтожающему проклятью Холодного принца – Снежной лихорадке. Она слыла язвительной, упрямой и строптивой особой, непреклонной ни перед чем и ни перед кем. Одним словом характер ее был хуже некуда!

Никогда не видал я тетушки, много слышал о ней, и даже сейчас зная, что она находится со мной под одной крышей, я невольно чувствовал, как все мои конечности холодеют, будто кровь и впрямь стынет в моих жилах.

В гостиной зале все поутихли, а я даже не заметил этого из-за страха, что вновь захватил меня в свой плен. Напротив меня прямо рядом с Филиппой на мягком и слегка пыльном диване появилась она – Филиция Альдофин, по-прежнему такая же молодая, как на старых картинах отца, и обжигающе красивая. Взгляд ее был манящий и властный, я робел под ним с первых секунд, ни в силах противостоять. Рядом с ней я невольно ощутил свою слабость, вспомнив вмиг, какой я презренный, и что если ей захочется меня убить, то я даже не выражу ни малейшего сопротивления и не посмею заикнуться о пощаде.

Она смотрела так пристально, что я почувствовал, как мое сердце предательски уходит, скрываясь где-то в недрах желудка. Было видно, что подходящего наряда она не подбирала, так как не собиралась выходить в свет, не старалась что-либо скрыть, а что-то наоборот приукрасить. Однако, не смотря на это, вид ее был столь притягателен, столь чарующ, одним словом – услада для глаз.

Филиция в гробовом молчании облизнула губы, осмотрела меня тщательным образом, будто собиралась съесть. Уголки ее губ приподнялись в легкой усмешке, все ее большое потомство окружило меня, лишая последней надежды на спасение. Лица их сделались жуткими, выражая толику любопытства – в комнате повисла мрачная аура обреченности. Моей обреченности.

– Ты кто? Как посмел явиться сюда без приглашения? – проговорила госпожа Альдофин властным, непоколебимым голосом, который приятно резал тишину.

«Черт! – пронеслось у меня вихрем в голове, – сейчас она узнает, что я сынок ее ненавистного братца – предателя, что с радостью когда-то проводил ее в объятия смерти! Мой папаша даже из загробного мира умудряется мне досаждать!».

– Меня зовут Милон Оскар Альдофин, и я являюсь прямым наследником всех здешних владений, включая также особняк клана Альдофин. – Выпалил я с серьезным видом, решив до самого конца не терять лицо истинного джентльмена.

– Стало быть, ты сынок Оскара? – наклонилась она ко мне, улыбка ее становилась все явнее, о да – ей определенно нравилось играть со своей жертвой. Я это знал и предполагал, что обязательно стану ей, как только понял, где очутился. Филиция продолжила, – не похоже, слишком храбрый мальчишка для такого жалкого слизняка, как мой братец.

– Видите ли, я как преданный и хороший сын всем своим достоинством и честью пошел в мать, – гордо выпрямился я, ничуть не смутившись, – она назвала меня Милоном, потому что находила меня невероятно миловидным.

– Она лгала, – бессердечно отрезала тетушка, вставая с дивана.

Филиппа все так же восседала на диване, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией. Франческа, готовая наброситься в любой момент, впивалась в меня своими хищными глазами, Роберта источала угрожающую надменность, а от Скарлетт веяло всепоглощающим подозрением. И даже Мэри со своим малышом казались мне в этот момент абсолютно недружелюбными. Но при всем при этом, важно было отметить то, что все девушки доединой, ощущали нескрываемое любопытство и интерес к моей персоне, которая кажется, была единственным гостем здесь за много лет.

– Так ты хочешь занять этот дом, как законный наследник? – продолжила Филиция. Я хотел было ответить, но оказалось, это был риторический вопрос. – Этого не будет, здесь живем мы. Однако можешь тут остаться – гостевая комната на втором этаже в твоем распоряжении. И да, видя немой вопрос на твоем испуганном лице – я Филиция Альдофин, та самая – жена Холодного принца, что бесследно исчез двадцать пять лет назад. Куда он исчез, тебя не касается. С девочками ты уже знаком – они все мои дочери, все мы клан Альдофин, и если ты тоже носишь данную фамилию, то можешь присоединиться к нам.

Они выглядели совершенно не располагающими к себе, доверия у меня к ним не возникало. Обида, страх и безысходность положения придавили меня к земле неоспоримой гравитацией, и я не в силах противостоять злым ведьмам с холма обреченно согласился:

– Я в вашем распоряжении, госпожа Альдофин.

3.

Всю ночь мне не спалось. Спать я лег пораньше, так как от переживаний и бесконечных дум смертельно устал. В доме было подозрительно тихо – весь шабаш ведьм куда-то испарился, или быть может, они к моему счастью, наконец, поубивали друг друга, оставшись наедине.

В конце концов, мне до этого не было никакого дела. Я лихорадочно обдумывал произошедшее, и никак не мог прийти к логическому умозаключению. Как ради всех святых небожительниц моя ненаглядная тетушка Филиция умудрилась не только чудом спастись от вампиров, но и стать одной из них?! В ту страшную ночь, когда вампиры вторглись в опрятный город, как говорят старики, они мало кого щадили, а об обращении в вампира уж тем более не могло быть и речи. Редьярд Больфис на пару с Гленом Монтеро разграбили дворец Холодного принца, разодрав на куски всю прислугу. Кровавое месиво царило тогда в столице, окрашивая ночное небо в алые цвета. Крики несчастных людей, которые упивались неземной любовью к Холодному принцу, перед смертью отчаянно звали его, но он так и не пришел им на выручку, как делал это обычно. Идеальный, святой Холодный принц с неизменной чарующей и добродушной улыбкой бесследно исчез, не оставив после себя ни души, ни тела. А его законная жена была отдана на потеху Монтеро с Больфис, павшая так низко без надежды на спасение собственного достоинства и чести.

И вот, спустя двадцать пять лет, я узнаю, что все эти истории оказались наглой ложью, ведь моя тетушка не только живая и невредимая оккупировала мой особняк, но каким-то дьявольским способом родила прекрасных дочерей, обратив их тоже в вампиров, хотя никто из вышеупомянутых созданий не имел способностей создавать себе подобных. Я часто слышал, как горько плакали многие вампирши оттого, что не могли иметь детей – это была поистине чудовищная расплата за бессмертие.

Очевидно, я нахожусь под крышей с женщиной, которая сумела обмануть самих дьявола и мать природу. Что ж, в таком случае следует от нее поскорее избавиться. Но как это сделать? Некоторым мужчинам за всю жизнь и от одной-то женщины не избавиться, а я хочу сразу куда-нибудь деть целых шесть особ, обладательниц самого скверного характера на свете! Ничего не скажешь – повезло так, повезло! Да и к тому же они принадлежат к числу вампиров – господ, что нынче возводят себя в культ, подобно богам!

Ах, а ведь, если подумать и поглядеть с иной стороны – попасть в подобный цветник одно удовольствие. Веди себя мои кузины прилично, как полагается юным девушкам, я бы здесь жил, словно король! Обо мне бы неустанно заботились, кормили, поили, и одновременно не докучали пустым беспокойством и женскими неприятностями! Но, увы, кроткий нрав по ним плачет, и в этом доме явно не доставало мужчины, который бы их хорошенько проучил! Да, кстати, где их отец?!

Остается радоваться одному, что они вовсе никакие не ведьмы, а всего лишь вампирши – да и то не входящие в элиту Редьярда Больфис, а значит имеют довольно-таки скудный набор прав. Никто в своем уме не захочет жить под одной крышей с ведьмами – аж дрожь берет при мысли о них! Надеюсь, Холодный принц истребил их всех при жизни, и нам ничего не угрожает.

– Ты кто такой? – в гробовой тиши непроглядной ночи раздался потусторонний шепот, от которого я едва не преступил порог загробного мира раньше времени, чуть не отправившись к праотцам.

Я подскочил, резко вырванный из собственных размышлений. В еле проглядываемой тьме виднелась фигура девушки в белоснежных одеяниях. Не успел я что-либо вымолвить вразумительного, как треск зажженной спички заполнил комнату мягким светом, освещая лицо незваной гостьи.

Рыжие локоны падали ей на лицо – прекрасное лицо, какого мне видеть не доводилось. Легкая россыпь веснушек ничуть не портили его, а наоборот еще более придавали игривости и озорства. Пухлые губы, брови изогнутые изящной дугой были словно нарисованные, а глаза… большие темные глаза, словно Черный океан – в них можно было тонуть и тонуть. Она была в исподнем, сорочка облегала ее красивую и весьма аппетитную фигуру.

– Ты кто такой? – опять повторила она, ничуть не смутившись и не испугавшись. Ее брови прелестно изогнулись, выражая нетерпеливость и крайнее недовольство.

– Прошу прощения, я Милон Альдофин, – резко очнулся я, ощущая некое смущение из-за того, что так нагло и неприлично разглядывал новую знакомую. Глупая улыбка, что застыла на моих губах, лишь сейчас была обнаружена мной и тут же поспешно скрыта. – А вы кто, позвольте узнать? Наперсница одной из леди?

– Какая наперсница? – зашептала, еще больше хмурясь, девушка, – я одна из младших дочерей хозяйки дома!

Что?

Нет, без шуток – сколько их тут?! Они все откуда вылезают?!

– А ты что, родственник какой? – продолжила она расспрос, приняв в мгновение надменный вид.

– Совершенно верно, я сын Оскара Альдофин, приходящегося вашей матушке родным младшим братом, – поспешно объяснился я, не в силах больше игнорировать тот факт, что ее сорочка слегка просвечивала, – то есть выходит мы с вами кузены.

– Лжешь, – озорной огонек засветился в ее глазах, она все еще шептала с неким придыханием, – маменька ясно дала понять – все ее родственники подохли от рук вампиров во время свержения ледяного болвана, а тех, кто остался жив, она сама добила. Да и к тому же, матушка говорила, что ее брат горбатый уродец, не слышащий на оба уха и косящий на два глаза, и что никакая девушка, обладающая хотя бы каплей собственного достоинства, в жизни за него не пойдет. Как это объяснишь?

От услышанного я слега опешил – что это за место такое, оскорбления за оскорблениями?!


Ее манера говорить явно отражала ее шаловливый характер, можно было даже подумать, что она со мной заигрывает, но это скорее относилось к черте ее нрава.

На этих словах не отрывая от меня своих зорких глаз, она бесцеремонно уселась рядом со мной на мою кровать – к незнакомому мужчине! Они тут все бесстыжие.

– Однако, это так – я ваш кузен и, – вздохнул я судорожно, – хозяин данного особняка.

Она усмехнулась так и находясь ко мне неприлично близко:

– Хозяин, а спишь в гостевой, вот так сюрприз.

– А почему вы здесь? – тут же вспомнил я причину этой престранной беседы, – вам как одной из младших не хватило отдельной комнаты?

– Я люблю здесь спать, когда наступают теплые весенние деньки, – она еще пристальнее заглянула мне в глаза, все ближе придвигаясь, будто силясь заколдовать меня. Я же и не думал шелохнуться, – я открываю окно, крадусь на цыпочках, сбрасываю с себя всю одежду и сплю абсолютно обнаженной.

Богини воительницы и падшие их покровительницы, зачем она мне это рассказывает таким тоном?!

– Тем не менее, – выдохнул я, стараясь держать себя в руках, – отныне здесь сплю я, не потому что тетушка любезно не выделила мне иной комнаты, что положена мне по статусу, а потому что я джентльмен, – я поглядел на нее, обворожительно улыбнувшись, – и не посмею выгнать из спален ни одну из своих прекрасных и чудесных новоиспеченных кузин.

Она диковинно прищурила левый глаз, словно старалась во мне углядеть что-то, что я глубоко упрятал от любопытных взоров.

– А ты знаешь, Милон, что спичка уже очень долго горит в моей руке? – прошептала зловеще она.

– Что? – растерялся я, не сразу сообразив, что к чему.

Взгляд мой, полный уязвимого ужаса, перепугано упал на спичку, что она так и держала двумя пальцами правой руки с самого начала нашего разговора. Моя реакция и то, как она ловко сбила с меня спесь весьма позабавили ее – девушка рассмеялась глубоким и неподдельным смехом.

Спичка неожиданно погасла, словно по чьему-то приказу и безмолвная тьма окутала нас, делая атмосферу все более испепеляющей.

– Я пойду спать, Милон, сладких снов, – прошептала она с неким придыханием, – тебе тут будет уютно, обещаю.

Она поднялась с кровати и спокойно направилась к выходу, в своих белых ночных одеяниях напоминая призрака.

Уже скрывшись за дверью, она неожиданно вернулась, просунув голову обратно:

– Меня кстати зовут Ребекка, и не говори маменьке, что я приходила, а то тебе не поздоровится. Пусть это будет наш маленький секрет.

Она одарила меня ласковой улыбкой, задерживая на мне взгляд своих зорких глаз, будто очень ясно видела в темноте, и затем растворилась.

– Что за черт, – прошептал я, оставшись растерянно сидеть в своей новой постели.

Я надеюсь, это будет наш единственный секрет.

4.

Ах, что за безобразие – рыжая ведьмочка мерещилась мне остаток ночи, не оставляя времени на размышления о том, как мне наутро все-таки избавится от назойливых, нахальных девиц, что завелись в доме в мое отсутствие! Всего лишь через три недели сюда прибудет Мариэль и… как ради всех святых богинь я смогу ей это все объяснить?! Если ее отец прознает, что я далеко не единственный хозяин дома, он тотчас заберет обратно свое благословение, которое я добыл таким тяжелым трудом. Особняк Альдофин был единственным плюсом, что перевешивал весы в мою пользу, и если его не будет, то это весьма огорчит ее папеньку, и он ни за что не отдаст мне свою прелестную дочурку. Дело действительно дрянь.

Конечно, возможно будущий тесть больше уповал на фамильные драгоценности, что так беспечно разбазарил мой папаша, но об их отсутствии я деликатно умолчу.

Рассвет уж забрезжил за окном, бесцеремонно рассеивая тьму. Розовые лучи неласкового солнышка едва коснулись моего лица, отчего я поморщился. Моим страданиям не было конца – перед моими глазами стояла эта озорница Ребекка, ночная гостья, что спутала мне весь настрой. Ее выражение лица, бесстыжее одеяние, манящий шепот и манера нахального поведения не шли из моей головы – и все это было приправлено огненным чувством, что она моя кузина. За что богини так бесчеловечно поступают со мной? Что за испытание на прочность и выдержку они для меня бесконечно припрятывают?!

О спичке, что горела в ее руке, я насилу старался не думать. Вампиры же создания порожденные колдовством, значит, могут проделывать подобные фокусы – очевидно? Нет-нет-нет, она никакая не ведьма, с чего бы ведьме жить под одной крышей с вампиршами? Случись такое – тут же возникла бы кровавая бойня ни на жизнь, а насмерть. Уж, что связывало Холодного принца с жуткими кровососами – обе стороны терпеть не могли ведьм, а значит, всему этому есть иное объяснение – очевидно?

Не в силах больше ворочаться из стороны в сторону, переменная бока, я вскочил с кровати в невероятно нервном состоянии. Мой дорожный костюм, в котором я вчера прибыл, красовался на вешалке, что томно стояла около окна. С печалью и тоскою я оглядел свое скромное миниатюрное жилище – не на это я рассчитывал по прибытию сюда.

Маленькая кровать без надежды на полог, прикроватная туба, письменный длинный и узкий стол, делящий одновременно участь с подоконником, шкаф для одежды напротив окна – все это сгрудилось вокруг меня, не давая свободно вздохнуть. Резким движением я открыл штору, дабы прочувствовать светлость дня.

– Какое чудесное утро, чтобы покончить с собой! – радостно вздохнул я в предвкушении завтрака. Надеюсь, закуской стану не я.

В доме насчитывалась четыре большие комнаты и столько же малых. Вчера я точно заметил, как старшие сестры – Мэри и Роберта заняли две больших комнаты, что находились в противоположных сторонах друг от друга. Напротив Роберты были покои Филиции, прямо-таки рядом с кабинетом. Скарлетт, не сменив прожигающую подозрительность ко мне на доверие, удалилась в малую комнату напротив моей, что находилась по соседству с лестницей. Франческа с Филиппой, как истинные двойняшки вместе проследовали в малую комнату по другую сторону от лестницы. Та комната, что была рядом с кабинетом, служила обителью местной домоправительницы Алессандры, с которой меня вчера по ходу дела познакомили. Кстати, она так радушно отнеслась ко мне, нужно с ней подружиться – матушка всегда говорила, если хочешь войти в семью, то перемани на свою сторону прислугу. Остается две комнаты рядом с моей – малая и большая. Допустим, что таинственная Ребекка в силу статуса живет в комнате поменьше, тогда выходит, что дальняя большая комната пустует. Так спрашивается, какого черта я все еще здесь?!

Подавляя бушующую бурю в груди, я изо всех сил старался натянуть на себя маску приветливого и галантного джентльмена, каким меня всегда желала видеть матушка. Но если бы она увидела здешних девиц, то не настаивала бы на своем.

Внизу, в блестящей столовой уже все собрались. Я жадно выискивал глазами ту, которая невзначай заинтересовала меня пуще остальных, но, увы – ее и тени не проглядывалось. Тетушка апатично восседала во главе стола, почитывая газету, рядом с ней по правую руку мрачнее тучи сидела Скарлетт, разделывая омлет с яичницей острым серебряным ножом. Стоило мне преступить порог, как она метнула в меня грозовые молнии своими острыми глазками. Да что я ей сделал-то?! Не стал закуской для ее демонят?!

Через несколько пустых мест напротив друг друга сидели Роберта с Франческой, на этот раз не выражающие признаки войны. Франческа уныло зевала, подперев голову рукой и развалившись на полстола. Ее волосы – вот ужас – упали в бокал с поданным соусом красного цвета, и она при этом не выражала ни малейшего беспокойства по этому поводу.

Роберта же, как и всегда, в противовес сестре выглядела потрясающе. Локон лежал к локону в ее грациозной прическе, декольте украшала подвеска из белого золота с кровавым опалом, корсет изящно обтягивал тонкую талию. С непоколебимой осанкой и слегка задрав курносый носик, она с видом светской леди попивала что-то из своего бокала. Каждый ее выход походил на посещение мероприятия грандиозного масштаба, от чего всякий бы невольно залюбовался этой неземной красотой.

Франческа наградила меня скучающим взглядом, что было совсем не похоже на нее. Филиппа рядом караулила воинственную сестру, вновь, как и вчера попивая вино из фужера. Ее нездоровое пристрастие к алкоголю порядком начинало напрягать меня.

Безутешная вдова Мэри, которая не расставалась со своим сыночком, различными уговорами и ухищрениями пыталась заставить того скушать овощи с тарелки. Мальчик, которого, кстати, звали Русланом, плотно сжав губы, отрицательно мотал головой. В его глазах проблескивало некое отчаяние, что так и говорило о его намерении вот-вот сдаться под таким давлением и опекой. Оба они уютно устроились дальше всех от Филиции, по правую руку от противоположной главы стола. Место это пустовало, а значит, мне ничего не мешало занять его.

– Доброе утро, прекрасные дамы, – не позабыв об этикете, поприветствовал я новоиспеченных родственничков. Важно усевшись на святое место, я вдруг заметил, что по левую руку от меня стояла тарелка с одиноко остывающими вафлями. Что ж, видимо сие угощение было подано для Ребекки, которая запаздывала. Если конечно в этом доме не найдется еще кузин – их с каждым мигом становится больше, едва успеваю считать.

– Как вам спалось, господин Милон? – обеспокоенно спросила Мэри, решив завязать со мной беседу. Хотя голос ее был крайне оживленный, глаза казались потухшими и отсутствующими.

– Благодарю, я прекрасно спал, – соврал я с блестящей грациозностью.

– Прошу прощения, я пока что не осведомлена насчет ваших предпочтений, господин Милон, – послышался вежливый и деликатный тон. Это была Алессандра, спасительная соломинка и единственная надежда этого дома на добропорядочность и приличие. – Что вы будете на завтрак?

Алессандра под стать домоправительнице особняка великого и знатного клана подавала себя с лоском и шиком. Ее скромное, но оригинальное одеяние было безукоризненным, фартук белоснежно чист и опрятен, а сама она источала открытость и независимость с ноткой легкой надменности. Одно ее веское и настоятельное слово и вмиг ты ничего уже не можешь с собой поделать, как беспрекословно подчиниться и повиноваться. Я намеревался стать ее любимцем.

– Мне неудобно вас утруждать, – с широкой и невинной улыбкой ответил я, – буду вам благодарен, если принесете то, что у вас есть.

– Вчера было плодотворное утро, поэтому у нас есть вафли с любым джемом на выбор, яичница с беконом, отварной холодный язык, молочные продукты на любой вкус и кукурузные кексы. Вы вчера весьма сильно утомились с дороги, поэтому я принесу всего по чуть-чуть! В чай я положу лимон, его следует съесть, иначе сейчас очень опасные весенние деньки, в которые запросто можно подхватить простуду!

Она, надев очки, что висели у нее на шее, на цепочке, с легкостью записала что-то в свой блокнот и также изящно удалилась в сторону кухни, не дав мне вымолвить ни слова. Поразительная решимость и уверенность в собственном деле вызывали восхищение этой женщиной. Я решил не возражать и не огорчать ее своей искренней нелюбовью к лимону, да и, в общем, ко всем цитрусовым.

– Мы, верно, напугали вас вчера своей экспрессивностью, – деловито подметила Роберта, обращаясь ко мне.

– Нет, что вы, все в полном порядке, – ответил я, неловко разглаживая скатерть на столе.

Напугали?! Я до сих пор как на пороховой бочке нахожусь, а вы своими нежными ручками держите зажженную спичку возле меня! Кстати, о спичках…

– Обычно мы не ведем себя так с родней, – обнадеживающе продолжила Роберта с серьезным лицом.

– Только с чужаками и всякими там людишками! – закончила Франческа, добивая меня данным выпадом.

– Что ж, в таком случае, я очень рад быть вам кузеном! – нервно посмеялся я, все еще стараясь сохранить лицо.

Застигнув меня врасплох в столовую бесшумно, словно еле касаясь пола своими чудесными босыми ножками, вошла Ребекка. Она была ярко одета, ее платье, сильно выделяющее декольте, невольно зацепляло взгляд. Губы она выкрасила в кроваво-красную помаду. Она стрельнула глазами в мою сторону и быстро выпалила:

– Прошу прощения, я припоздала.

– Никто не сомневался в твоих способностях, – недовольно пробурчала Франческа.

– Рири, будь добра более не опаздывать, – послышался грозный голос Филиции из-под газеты.

– Ах, растерзайте меня теперь, – невинно проговорила Рири, она же Ребекка, с неизменной улыбкой, изящно опускаясь возле меня на свое место, – привет.

Она лукаво стрельнула глазками, отчего сердце мое подрагивало.

– Вы знакомы? – удивленно бросила Роберта.

– Что? – протянула возмущенно Франческа.

– Мы столкнулись вчера в коридоре, и господин Милон представился мне, объяснив, что к чему, – невинно проговорила Рири, ото лжи совершенно не краснея.

– За тобой не угнаться, детка, – язвительно подметила Филиция, поглядев своим проникновенным взглядом поверх газеты.

– Что поделать – такова я, – хитро улыбнувшись, проговорила Ребекка, непрестанно косясь в мою сторону.

Тут я обнаружил, что пока я отвлекся на таинственную сестрицу, Алессандра, будучи незаметной и почти невидимой, уже подала мне все ранее перечисленные яства и кушанья. И как ей это только удается.

– Вафли остыли, – разочарованно проговорила Рири.

– Ты бы еще через два часа спустилась! – все не унималась Франческа.

– Я сию секунду подогрею их, – поспешила на помощь Алессандра.

– Ничего, благодарю, я и сама справлюсь, не нужно меня баловать, – девушка так же тихо, почти не прикасаясь к полу, убежала легкой походкой на кухню.

Где это видано, чтобы леди в ее положение сами себе подогревали еду? Воспитание все же у кузин сомнительное, как ни погляди.

– Как это все же славно, – продолжила Мэри беседу, будто не было всей этой утомляющей суеты, – как это прекрасно, что у нас теперь есть братик! – она тут же поспешно добавила, словно это слово было для нее какой-то диковинкой, – кузен! У нас ведь нет другой родни – это так грустно. Вся семья матушки умерли от вампирской чумы.

– Нет такой болезни, – нахмурившись, неуверенно возразил я.

– Нет, есть! – отчаянно выпалила Мэри, ее сынишка мило и старательно все еще пережевывал овощи и с поглощенным вниманием глядел на меня. – Матушка говорит, что есть!

– Нет, нету, – настаивал я на своем. Что за невежество!

– Есть, – донесся властный голос из-за газеты. – Раз матушка говорит, что есть, значит есть.

– Да, госпожа, – поспешно согласился я, задрожав всем телом, будто непослушный ребенок на которого прикрикнули грозные родители.

– Чем вы планируете здесь заняться? – спросила Филиппа, лаская слух своим бархатным голосом.

– Видите ли, если вы не против, я бы хотел заняться хозяйством и начать работу над своей новой книгой.

– Вы писатель? – приподняла она брови в удивлении.

– Вот здорово! – пришла в восторг Франческа, – напишите чего-нибудь обо мне? Я бы стала самой обаятельной главной героиней романа!

– В жанре ужасы, – холодно заметила Роберта, намеренно задевая сестру. Франческа негодующе начала дымиться.

Я поспешил искоренить их перепалку, быстро заговорив:

– Да, я писатель, моя матушка возлагала на меня большие надежды, отправив обучатся в столицу Эльфляндии, в Рахатск, но я к ее великому сожалению выбрал данную профессию.

– Ваша матушка права, писатель – это не профессия, – подала голос Филиция, откладывая газету. Я уже приготовился, что она охарактеризует дело моей жизни «примитивным хобби», но она вынесла мне иной приговор, смертный. – Это болезнь.

Как она жестока! Гнев нарастал во мне кипящей бурей, а тетушка, бросила в мою сторону любопытный взгляд, будто намеренно провоцировала меня. Однако, я был не так прост, как ей того бы хотелось, и насилу подавив негодование, мягко возразил:

– Вы очень категоричны, уверен, если вы почитаете мои рукописи, то непременно измените свое мнение.

В этот момент из кухни вернулась Ребекка с горячим завтраком. Она вновь одарила меня лукавой улыбкой и принялась за еду.

– Вы учились в Рахатске? – продолжала Филиппа, на секунду мне показалось, что ей действительно интересно, – а в каком учебном заведении?

– В высшей Академии восьмого Совета при покоях императрицы Зижель, – с гордостью ответил я, – моя жизнь там протекала довольно занятно и весело. Около четырех лет я провел там, там же, кстати, я встретил свою невесту.

– У вас есть невеста? – нисколько не удивившись, спросила Ребекка, съедая с вилки кусочек вафли. Взгляд ее был хитрее лисы.

– Да, ее зовут Мариэль, мы помолвлены уже больше полугода.

– Это ненадолго, – тихо проговорила она, но, кажется, данную фразу услышал лишь я.

– Что, простите? – на мгновение лишившись вежливости и идеального приличия, оторопел я.

– Вы что-то сказали? – как ни в чем не бывало приподняла брови Рири.

– Мне послышалось, – с подозрением окинул я ее и добавил, – я надеюсь.

Она дерзко подмигнула мне, находя свою выходку очень занимательной.

– К нам направляются господа Романов и Хитрый! – выпалила Франческа, в одну секунду оказавшись возле большого окна, балансируя одной ногой на стуле.

Девушки, прибывающие в явном волнении и трепете, сгрудились возле нее, бесцеремонно пихая друг друга, толкая и вставая на носочки, дабы получше разглядеть новоиспеченных гостей.

– Что им здесь нужно в столь ранний час? – с беспокойством отозвалась Рири, все еще поглощая вафлю с тарелки, что держала в руках.

– Кабы чего ни случилось… – гробовым голосом предположила Скарлетт, на что сестры, все, как одна с толикой закравшейся тревоги переглянулись. Однако поначалу я этому совсем не предал должного значения.

– А что это за господа собственно? – поинтересовался я, подходя к окну с чашкой чая, в котором настойчиво плавал ненавистный лимон, любовно подложенный Алессандрой.

– Ох, господин Натаниэль Романов божественен! – запищала Франческа, в который раз оглушая меня, – от него исходит такая аура джентльмена!

– Аура джентльмена? – не до конца вразумил я, – что это означает?

– Он обворожителен, галантен и невероятно притягателен для противоположного пола, – внушающим голосом объяснила Филиппа, томно глядя на приближающихся мужчин. – Он такой единственный.

Что?! Значит, по их мнению, я не обладаю аурой джентльмена?!

– А господин Луи Хитрый метает ножи лучше любого охотника на ведьм, у него первое место в фехтовании против демонов, и он ходит в кружок пекарей-любителей по понедельникам, – торжественно презентовала Франческа. На последнем замечании все девушки издали мечтательный вздох.

Так вот какие мужчины нравятся моим сестрам? Фигуры приближались к особняку, вот-вот грозясь нарушить наше мирное времяпровождение. «И чего они в них только нашли, – фыркнул я про себя».

– Девочки, – подала голос Филиция, отшвыривая газету в сторону, – примите вид благопристойных и благовоспитанных леди, какими я вас учила притворяться в обществе. Милон, – она неожиданно вспомнила о моем существовании, отчего я вздрогнул, – будь, как и всегда душечкой.

Что… душечкой?! Она меня так назвала?! Я не ослышался – очевидно?!

Раздался стук – дверной молоток отбил тяжелые и увесистые удары вероятно очень сильной рукой. Алессандра легкой и уверенной поступью поспешила отворить двери, искренне и приветливо улыбаясь почетным гостям.

– Господин Романов, господин Хитрый, доброе утро! – воскликнула она, – надеюсь, вы к нам с хорошими новостями и ничего недоброго не стряслось?

Тем временем девушки смиренно вернулись на свои места за стол, став непривычно тихими и кроткими. Франческа перебросилась с Филиппой лукавым взглядом, и обе они украдкой посмеялись. Мэри что-то шепнула Роберте, искоса поглядывая на гостей.

– К сожалению, порадовать мы вас можем лишь своим присутствием, – раздался приятный мужской голос, в котором так и танцевали нотки самоуверенности.

– Госпожа Альдофин в столовой? – послышался второй, более простодушный и грубоватый голос.

– Верно, вы застанете их за завтраком, – поведала независимым тоном Алессандра, – прошу.

Гости показались на пороге и предо мной предстали двое совершенно разных, абсолютно не похожих друг на друга, молодых человека.

Первый, обладатель уверенного голоса, был стройным и высоким, лицо его имело привлекательные черты, а в темно-синих глазах играл хитрый огонек. Он был обладателем острого взгляда, и в целом производил впечатление человека крайне самоуверенного и чересчур довольного своей особой. Русые волосы непослушно спадали ему на лоб, одежда полицейского идеально подчеркивала его стать и красоту. На вид ему было около двадцати шести лет.

Его напарник, вероятно, был его ровесником, однако из-за низкого роста и пухлой фигуры казался старше. Он имел действительно хитрое лицо под стать своей фамилии, хотя голос его и выдавал простоту характера. Взгляд его был заискивающий, он словно видел всех и вся насквозь. Когда он обратил свой взор на меня, я невольно поежился, будто попал под подозрение.

– Господа Натаниэль Романов и Луи Хитрый, – торжественно и довольно-таки громко объявила Алессандра, словно это был не частный прием, а как минимум аудиенция у императрицы Зижель.

Кузины поприветствовали их, привстав из-за стола и отвесив благородного вида реверанс.

– Госпожа Альдофин, я безумно рад вас видеть! – расплылся в очаровательной улыбке господин Романов. А он был еще тот льстец и чертенок! – вы божественно выглядите в столь серое утро.

– Что привело вас сюда, дорогой Натаниэль? – нежно осведомилась Филиция, отчего у меня чуть челюсть не упала – он явно продал душу дьяволу, чтобы стать любимчиком тетушки и заполучить ее радушное отношение.

Он учтиво поцеловал ей руку, пока Луи без излишних церемоний и зазрений совести уселся за стол на предложенное ему место Алессандрой и с большим аппетитом стал поедать поданные кушанья.

– Нестерпимое желание побыть хоть немного не среди грязи и трупов, а в таком прекрасном цветнике, – на этих словах Натаниэль многозначно поглядел на Роберту. Сестрица, однако, оставалась невозмутима – она уже давно привыкла к долгим и томным взглядам в ее сторону, полных восхищения и обожания.

– Тогда я сообщу вам весьма шокирующие, но приятные новости, – проговорила Филиция, даже с некой теплотой в голосе, – оказывается, у моего младшего брата есть сын, который вчера навестил нас, и теперь он будет жить в особняке, как наследник и опора нашего клана. Прошу – Милон Оскар Альдофин.

Мы обменялись рукопожатиями и любезностями, и Филиция, преисполненная неким воодушевлением, пригласила Натаниэля разделить с нами завтрак.

– Благодарю, – вновь очаровательно улыбнулся он и опустился на стул рядом с Франческой, практически напротив Роберты.

Он пристально вгляделся в нее еще разок, при этом слегка ухмыльнувшись. Роберта тоже задержала на нем свой взгляд, пытаясь разгадать намерения молодого человека.

– Что же, – все еще пристально смотря на Роберту, проговорил Натаниэль, – я вынужден вам сообщить неприятную новость, – он повернулся к Филиции, – в пригороде опять произошло нападение на человека.

Алессандра тревожно и пронзительно воскликнула, добавляя атмосфере драматизма, тетушка Филиция не выразила и капли сочувствия или волнения по этому поводу, однако кузины, как одна переглянулись друг с другом, что меня слегка насторожило.

– Боги, четвертый случай за две недели, – недовольно проговорила Алессандра.

– Кто же этот человек? – закусив нервно губу, спросила Франческа, поддавшись вперед, будто силясь выведать страшную тайну.

– О нем сожалеть нечего, – небрежно бросил Натаниэль, вальяжно откинувшись на спинку стула, – это Габриэль Беднам.

– Все к этому шло, – безжалостно изрекла Филиция.

Скарлетт бросила напряженный взгляд в сторону Роберты, но та чуть качнула головой, подавая ей знак, смысл которого мне был неизвестен.

– И не говорите, – согласился господин Романов, – сколько он был нежеланным гостем полицейского участка, сколько судов почтил своим присутствием, и сколько приходилось выкладывать его дяде за каждый скандал, дабы замять дельце. В общем, от него одни проблемы для всех и каждого.

– Как вы думаете, кто это мог сделать? – поинтересовалась якобы из праздного любопытства Филиппа.

– Люди считают, что это ведьмы, но, – Натаниэль ухмыльнулся, явно получая удовольствие, – его кровь почти выпита, а на шее красуется укус от клычков. У нас имеются версии, но пока что раскрывать мы их не будем.

– Так он совсем мертвенький прям? – радостно поинтересовалась Алессандра, ее жестокость поразила меня.

– Нет! – выпалил Луи, все это время хранивший молчание лишь оттого, что был занят важным делом – поеданием булочек, – это же Беднамы! Их черта с два убьешь, сколько не пытайся! В больнице он валяется без сознания, Дезмонд уже примчался к нерадивому племяннику первым поездом из столицы!

– Весьма удачно, это лишь означает, что вы сможете узнать, кто это сделал с ним, – подытожила Филиция, – хотя бы какая-то польза от такого бесполезного человека.

На этих словах глаза Франчески широко распахнулись, и Роберта, дабы перетянуть внимание на себя – что она умела делать безупречно – тут же заговорила ласковым голоском:

– Господин Романов, прошу нас извинить, но сегодня вечером важное мероприятие, поэтому мы с сестрами вынуждены оставить вас, ведь нам нужно готовиться, – она встала из-за стола, намереваясь как можно поспешнее сбежать. Натаниэль же молча слушая, что она говорит, не отводя глаз, подошел к ней поближе, – мы были рады видеть вас.

– Вы очень любезны, – на этих словах Натаниэль поцеловал руку Роберты, глядя ей прямо в глаза, отчего кажется, внутри она даже немного смутилась от столь пристальной настойчивости.

Кузины, как одна последовали за Робертой: Франческа нервно кусала губу, Филиппа оставила свой фужер на столе, Мэри взяла Руса на руки, будто подготовилась к побегу, Скарлетт нервно теребила край своего кружевного фартука, и только кокетливая Рири обернувшись всем телом и пятясь назад, крикнула напоследок:

– Удачи вам в поисках убийцы, господа! – ее любезность воспринялась Робертой не очень благосклонно, и, схватив неугомонную сестру за локоть, она утащила ее за поворот.

– Мы тоже вынуждены откланяться, – отозвался Натаниэль весьма довольный собой, – господин Милон, рад был вас видеть! Будет время – заглядывайте ко мне в поместье, поиграем в кости, выпьем.

– Взаимно, благодарю вас за приглашение, – отозвался я все еще с тревогой думая о произошедшем.

– Пошли, Луи, дел по горло, – поторопил он напарника, что все еще с тщательностью запихивал булочки себе в рот.

Господа ушли. Алессандра принялась убирать со стола, Филиция в ленивой дреме побрела в свои покои.

Я же, предоставленный сам себе, стал нервно расхаживать по библиотеке в тревожных раздумьях. Неужели кузины и впрямь покусали того бедолагу? Что это была за подозрительная реакция? Что же это, их теперь упекут в тюрьму Лунсанна, а я буду носить им гостинцы из дома родного? Хотя погодите, если они и впрямь причастны к нападению, то их могут привлечь к ответу за содеянное, а я в свою очередь смогу преспокойно занять особняк. Хм, эта идея теперь плотно засядет мне в голову и не даст покоя.

В коварной задумчивости я поглядел в окно – оно было открыто настежь. Через него просачивался свежий воздух – легкий ветерок приятно ласкал лицо, отвлекая меня от тяжелых мыслей. Я прислушался, снизу доносились все те же голоса, что только что буквально пару минут назад покинули нас. Я аккуратно, прячась за штору, выглянул.

– Чего это с вами, босс? – недоумевал Луи, покуривая сигарету, – пришли сюда с утра пораньше… Неужели вы подозреваете леди Альдофин в попытке прикончить Габриэля? Так общество за его убийство не только не осудит никого, так еще и по головке погладит.

– Не неси ерунды, Луи, – самодовольно проговорил Натаниэль, – конечно, я их не подозреваю. Мне наплевать на Габриэля.

– А чего мы сюда тогда притащились? – нахмурив брови, возмутился Луи.

– Я решил жениться, – спокойно проговорил Натаниэль.

– Что? – опешил парень, не веря своим ушам, – с чего бы это? На ком?

– Я женюсь на Роберте Альдофин, – высокомерно произнес Романов.

– А она в курсе? – съязвил Хитрый, – вы, что это с ума сошли? Чего вам в голову взбрело, не пойму?

– Сегодня утром я в очередной раз разлепил глаза в вампирском притоне и осознал, как меня тошнит от всего этого, – он тяжко вздохнул, – и я вдруг понял, что хочу остепениться, изменить свою жизнь, понимаешь? Настало для этого самое подходящее время.

– Это весьма ясно, а чего вы именно Роберту выбрали-то? Семейка еще та, да и девушка с характером… нельзя, что ли было жениться на Агнес?

– Пораскинь мозгами, Луи, – дьявольские огоньки заплясали в глазах Натаниэля, – не женятся на девушках, с которыми гуляют. Мне нужна самая лучшая жена под стать, а Роберта Альдофин наиболее ценный товар в округе. Я согласен, заполучить ее будет не просто – я слышал, как она строга и непреклонна к своим поклонникам. Однако, – он улыбнулся, – они это не я. Под моим напором она точно сдастся, не пройдет и месяца, вот увидишь.

– Не сомневаюсь, босс! – преданно подержал его напарник.

Натаниэль, словно не выдержав, прикурил сигарету, но тут же страшно закашлялся и зачертыхался, будто у него была острая непереносимость табачного дыма. Хитрый с криками быстро отобрал у него сигарету:

– Вам же нельзя курить, босс!

Я отошел от окна, в полнейшем переизбытке самых разных чувств – новая идея, глоток свежего воздуха в котором я так отчаянно нуждался последние сутки, была подана на блюдечке этим подозрительным пройдохой! Победоносное ощущение захватило меня, окутывая энергией все мое тело. Ну, конечно же! Вот оно – нужно всего лишь выдать всех этих нахальных девиц замуж, пусть мужья сами с ними мучаются!

К счастью, все мои новоиспеченные кузины были просто загляденье – Филиппа приманивает любого своей дьявольской аурой, Скарлетт умна и прелестна, Франческа может, излишне импульсивна, но живость характера и милое личико сделают свое дело. Рири обладает невероятным обаянием, и ее кокетливая манера общаться расположит к себе любого. Роберте уже несказанно повезло, ведь дело уже сделано – и жених из родового клана имеется и шикарное поместье в придачу. Остается только Мэри… но в современном обществе полно случаев, когда молодые вдовы, даже при наличии маленьких детей, повторно выходили замуж, так что опускать руки в данном деле еще очень рано. Что же касается тетушки Филиции, то она ничуть не уступает своим дочерям – все так же молода и очаровательна. К тому же, у такой роскошной и красивой женщины должна быть какая-никакая романтическая история. Конечно, она наверняка тоскует по пропавшему мужу, но, в конце концов, прошло уже двадцать пять лет, а он так и не объявился, да и кроме того от кого-то она родила дочерей?! Нужно узнать об этом больше.

Мне очень повезло, ведь у них помимо внешности есть еще как минимум два преимущества перед другими. Первое – все они Альдофин, наследницы одного из самых влиятельных и знатных кланов этого пригорода, да и материка в целом. Не сомневаюсь, что это будет весомый аргумент в приличном обществе. Второе – практически все из них, как я заметил за завтраком, вампирши. Все они, кроме Скарлетт и Рири, у которых тарелка изобиловала съестной человеческой пищей, любительницы кровушки. А значит, очень многие, особенно знатные господа, захотят их в жены. Ведь по недавнему указу Редьярда Больфис те, кто не входит в его приближенную элиту, могут обращать человека в вампира при условии, если этот человек приходится мужем или женой данному вампиру, предварительно сообщив об этом в ближайший Совет вампиров. Выживет он или нет при обращении – иной вопрос. А так как благодаря тому же Редьярду быть вампиром сейчас – это означает быть божеством, на которое молятся простые смертные – и говорить нечего о несказанных мечтах большинства аристократии об обретении бессмертия. Если уж сегодня посещать вампирские бары, притоны и игровые площадки или просто быть игрушкой вампира очень модно, то, что уж говорить о том, чтобы самому стать одним из них.

Так что это дельце будет не так уж и тяжело обстряпать.

Ну что, дорогая Мариэль, я обещаю тебе, что разберусь с этим за три недели, и ты прибудешь в особняк, ничего не заподозрив.

5.

Конечно, я прекрасно осознавал, что Филиция ни за что не выдаст замуж своих дражайших дочерей за кого попало, без их уверенного согласия. А сами девушки имели еще те характеры, так что нужно было как можно скорее положить все силы, дабы воплотить коварный план в жизнь.

Делая вид, что я осматриваю особняк, как добропорядочный обитатель, я погрузился в нелегкие раздумья. Не было здесь ни одного портрета отца или других его сестер. Не было ни бабушки с дедушкой, о которых так часто мне доводилось слышать. В холле напротив парадных дверей висел огромный и помпезный портрет достойный по величине императора или вампирского графа – на нем были изображены мои дорогие кузины, будучи совсем девчушками, и с ними, словно львица, глава их большого семейства – Филиция Альдофин. Она выглядела совершенно так же, ничуть не тронутая временем. Некая глубина таилась в ее глазах – та, что оставляет отпечаток на душе из-за тяжелых и возможно страшных событий. Она так и говорила, что связываться с ней опасно. Однако, в нынешней Филиции я этого не заметил – она была крайне ленива, апатична и мало в чем заинтересована.

Девочки же по моим наблюдениям тогда еще не были вампиршами – Франческа улыбалась во весь рот, и клыков среди ее премиленьких зубов замечено не было. Зачем же тетушка обратила их, не опасаясь ужасающего риска, что большинство людей не переносят превращения? И почему Скарлетт и Рири обошла данная участь? Богини, к каким темным искусствам она обратилась, чтобы родить дочерей?! Хотя вполне возможно, что родила она их еще будучи в человеческой сущности.

Я поднялся наверх – в чужие покои мне войти было недозволенно, однако из малой комнаты, в которую вчера удалились Филиппа с Франческой на ночлег, донеслись знакомые мне голоса.

– Не говори, что ты не запечатала его воспоминания! – яростно шипя, допытывалась Франческа.

– Я запечатала! – возмущенно крикнула Рири, – что ты еще хочешь от меня услышать?! Считаешь меня бестолковой и бесполезной неумехой, которая даже с таким пустяком не справится?!

– Для тебя это все шутка, Ребекка, – не сдавала позиции воинственная сестрица, – ты играешь с этим, как с огнем, совершенно не беспокоясь, что можешь спалить все вокруг!

– Та… – выдохнула судорожно Рири, – что это за новости, Франческа? Если сама растеряла силы – так не учи других!

– Тихо! – не выдержала Роберта, – это всего лишь Габриэль Беднам, не знаю, отчего все так обернулось, но я знаю одно – никто не захочет слушать о его похождениях, никому нет до этого дела. Главное он жив и его мерзкий дядя не забеспокоится об этом. Что такое, Скарли?

– Ты что, Роберта! – взволнованно прошептала Мэри, – у тебя не хватает чувства такта… я уже говорила тебе…

– Ничего, мне и вовсе не противно, только… – Скарлетт усмехнулась и произнесла пугающим голосом, – жаль, что он не сдох…

– Тише, по-моему, у нас гости, – прервала их Филиппа серьезным тоном.

Очнувшись, я быстрым шагом проследовал в свою комнату, с силой захлопывая дверь. Что ж, кажется, я начинаю немного понимать, что здесь происходит.

Я взял свою шляпу, пиджак, и так же стремительно и уверенно прошествовал вниз. Время прогуляться – поглядеть город, совершить бессмысленные покупки, познакомится с местными торговцами и лавочниками, дабы исключить в будущем мошенничество и торг с их стороны.

К счастью на первом этаже ничто меня не задержало, и я преисполненный докучным чувством нервозности и внутренней паники вырвался в объятья свежего воздуха и едва проглядываемого солнышка.

Денек был до умопомрачения приятный – зелень слепила глаза, ароматы зацветавшей лаванды и жасмина закрадывались мне в душу, будоража все внутри. Нырнув в чащу орешника, я ощутил на ботинках талую траву, еще не остывшую после ночи. Птицы щебетали более тихо и приглушенно, нежели вчера, словно перешептываясь между собой. Ветерок приятно шелестел, тревожа верхушки стройных деревьев, а я, походив немного с видом всезнающего человека, внезапно обнаружил, что напрочь потерял из виду тропу, что вела к главной дороге, которая лежала в центр пригорода.

Бесцельно побродив в окрестностях, минуя суетливый ручеек и томные ели, я услышал тот голос, что только что с получаса назад подслушивал в библиотеке.

– Луи, не топчи тут, что у тебя за скверная привычка!

– Виноват, босс, – отозвался толстяк, – что тут скажешь, еще пара таких случаев, и вы потеряете былой авторитет.

– Весьма благодарен за неуместное замечание, о котором не просил, но я знаю, что делаю. Главное, чтобы Дезмонд Беднам не навел шуму, а так как Габриэль его нелюбимый племянник об этом можно не беспокоиться.

Я аккуратно опустил ветвь ели, намереваясь поглядеть, куда меня привели ноги, хотя по разговору я уже догадался.

Дело принимало дурной оборот – нападение произошло в лесу близ особняка Альдофин, кроме того на территории, что непосредственно принадлежали данному клану. И этот пройдоха Романов вместо того чтобы предъявить это тетушке Филиции, стрелял глазами, нагло приставая к моей сестре!

– Господин Милон! – увидел он меня, что очевидно и шло к этому. Вот черт – идти мне больше некуда, и придется признаться, позабыв остатки гордости, что я к своему стыду заблудился. – Какая удача!

– Прошу прощения, – не понял я, – ведь это место преступления?

– Ах, да! – отмахнулся Натаниэль, – прямо тут чуть не растерзали младшего Беднама.

Я неловко улыбнулся, право, теряясь, что на это ответить. Этот парень нисколько не производил на меня хорошего впечатления, но так как я имел на его счет свои интересы, сжав зубы, я начал делать то, что принято в приличном обществе – терпеть.

– Как я понял, этого бедолагу, что едва остался в живых, не любят в пригороде? – осведомился я, хотя мне было откровенно на него наплевать.

– Он праздно шатающийся бездельник, досаждающий всем своими поведением и выходками, – самоуверенно пояснил Луи, как для особо одаренных, будто это была преступно очевидная информация, и я был просто обязан это знать.

– Звучит весьма печально, – робко проронил я.

– Да, да, всем плевать на него, – поспешно повторил Натаниэль, нетерпеливо приступая к волнующей его теме, – я рад, что так получилось, что вы оказались здесь, и мы сможем поговорить наедине. Кстати, а что вы тут делаете?

– Должен признаться – видите ли, я заблудился, – еле выдавил я, ощущая невероятный конфуз.

– В этом нет ничего удивительного, в данной местности действительно очень тяжело ориентироваться, тем более с непривычки, – беспечно поддержал меня Романов, изо всех сил стараясь быть мне другом, – Рудольф Альдофин, отец Филиции, намерено засадил пути подхода к особняку орешником и виноградом, опасаясь врагов – и скажу вам не зря. Вы направлялись в пригород? Вы можете поехать с нами, к тому же более тут задерживаться без надобности – все равно мы ничего не нашли.

Мы прогуливались, постепенно удаляясь от места преступления. Кора некоторых деревьев в округе была содрана в виде каких-то неведомых мне знаков. Земля была усыпана неровными следами торопливых ног. Пролитой крови нигде не наблюдалось, хотя ее же выпили, очевидно.

– Вы долго намерены прибывать в особняке? – как бы между делом поинтересовался Натаниэль, грамотно начиная прощупывать почву. Но я уже прекрасно понимал, к чему он клонит.

– Я надеялся прожить здесь всю свою жизнь – это все что досталось мне от моего дорогого отца, – трогательно произнес я, и тут же добавил, – который, к большому несчастью, покинул меня на прошлой неделе.

– Мои соболезнования, – он серьезно похлопал меня по плечу, выражая искреннюю поддержку, – я надеюсь, вам поможет отвлечься от скорби и утраты ваша ново-обретенная семья.

Это были первые слова соболезнования полученные здесь. Мне было откровенно наплевать, но, тем не менее, в ответ я выразил свою признательность. Он продолжил, словно крадущийся охотник, подбираться к главному:

– Вы теперь глава рода – вероятно, это столь обременительно, – он не скромно, уже вполне по-дружески положил мне руку на плечо, – притом, что у вас столько незамужних кузин.

– Отчего же? – слегка улыбнулся я, – думаю, это ненадолго, учитывая красоту и породу сестриц, господа расхватают их, и обернуться не успеете.

Натаниэль поглядел на меня пристально, слегка ухмыльнувшись – в глазах его плясал недобрый огонек, который так и говорил: «О, ты еще не знаешь».

– Сколько оптимизма, – усмехнулся он, и вся его приветливость и напускная беспечность вмиг растаяли.

– А что? – не растерялся я, – вы желаете кого-нибудь из них взять в жены?

Мы остановились, вглядываясь друг другу в глаза, словно каждый распознал в другом нечто скрытое от посторонних.

– Мне нужна Роберта Альдофин, – тихо, но уверенно заявил господин Романов.

– Забирайте хоть сейчас! – искренне выпалил я, внутри ощущая предательские нотки мольбы и отчаяния. – Тетушка Филиция к вам весьма благосклонна – я сам это видел, думаю, она не будет против. Однако за саму Роберту я не ручаюсь – у нее такой нрав… как бы выразиться помягче…

– Я прекрасно знаю, какова она, именно поэтому она и нужна мне, – усмехнулся Натаниэль, дьявольски сверкая глазами. – Не думаете ли вы, что я уступлю ей? Она будет моей через две недели.

Мне абсолютно нравились его непоколебимая уверенность в себе и неиссякаемый настрой. В ту же секунду я возложил немало надежд на данный союз.

– То есть, вы хотите сказать, что управитесь с ней всего лишь за две недели? – в голосе моем звучало недоверие с примесью самоуверенности.

– Определенно, – высокомерно отозвался Натаниэль, – я самый желанный жених пригорода, ведь я Романов. Тем более я полицейский, а здесь это ценится превыше всего. Так что я не то, что за пару недель, я за пару дней справлюсь! Сегодня как раз прием в Тихом дворце – там-то мы с ней и свидимся.

– Что ж, я вижу, как вы желаете ее заполучить и понимаю вас, – радостно воскликнул я, – так что мешать явно не стану.

– По рукам, – мы пожали друг другу руки в знак закрепления дружественного альянса.

Механизм покорения Роберты Альдофин был успешно запущен, и уже через пару недель я надеялся отпраздновать ее помолвку с великим удовольствием и размахом.

– Ну что же, должен заметить, вы весьма удачно заблудились, – сказал Натаниэль, пока мы возвращались туда, где оставили Луи. – Чем планируете заняться?

– Я писатель, – гордо заявил я, чувствуя, как и обычно при данном признаний, некую инородность и дискомфорт.

– Это очень любопытно, – сказал он дежурную фразу, коих я слышал миллионы, – вам следует вступить в Совет пригорода, в него входят главы древних кланов, что живут здесь с самого основания.

– Благодарю вас, вы тоже там состоите?

– А как же, – ответил Романов, словно само собой разумеющийся, – есть у нас в Совете один издатель. Уж не знаю, насколько от него будет толк, но он весьма влиятелен в своих кругах. Мало ли – пригодится.

– Еще раз премного благодарен, – кивнул я, – но думаю, сначала дождусь прибытия своей невесты.

– Невеста? – опешил он, – тебе сколько лет-то?

– Двадцать один, – нахмурившись, ответил я.

– Ты что, друг, с ума что ли сошел жениться в двадцать один год? – возмущение и растерянность атаковали его, – мой тебе совет – оно того не стоит. Приглядись получше, вокруг столько девушек хорошеньких, зачем тебе так рано сдаваться добровольно в плен? Да еще и пожизненный. Друг, поверь, добром это не кончится, я тебе это гарантирую.

Я судорожно вздохнул про себя, добывая остатки терпения со дна моей души. От недовольства, которое обуяло меня, я мешкал, что ответить. И хорошо, что в этот самый момент мы уже вернулись к Луи, который с весьма понурым видом протянул крафтовый конверт Натаниэлю.

– Что это? – бросил Романов, вздернув бровями. Он непочтительно вырвал находку из рук товарища.

– Осколки от фужера, босс, – пробурчал Хитрый, – нашел неподалеку от места трагедии. Он… в крови.

Натаниэль изучил содержимое конверта, не вынимая, затем сунул его обратно в руки Луи и вынес вердикт:

– Выбрось это.

Он зашагал в направлении кареты.

– Вы уверенны…ээ…босс?

–Ты меня услышал, – холодно отозвался парень, ловко заскочив на ступеньку экипажа, – ну что, едемте, господин Альдофин, поглядите на наш чудесный пригород.

С этими словами он нырнул в карету и скрылся в ее глубинах.

«Да я уж, что нужно углядел… – усмехнулся я про себя и поспешил занять свое место».

## Глава II «Некрасивые девочки остаются плакать дома».

1.

«Дорогая моя Мариэль!

Рад сообщить тебе, что добрался я благополучно. Наше будущее гнездышко выглядит весьма прекрасно. Мои мысли устремлены лишь к тебе – я безмерно скучаю. Надеюсь, ты здорова и твое настроение, как и всегда, преисполнено энергией. Соседи здесь доброжелательные, природа радует глаз. С нетерпением жду нашей встречи, мой ангел.

Твой Милон».

Я со страдальческим видом понуро уставился на письмо полное лжи, которое только что закончил. За окном Скарлетт горячо спорила с Франческой в саду, и их крики, словно стрелы из ядовитого колчана, залетали в мое окно, мешая мне спокойно вкушать мучения своей жалкой участи.

– Сухо и немногословно, а я-то думала, что письма влюбленных полны пылкой страсти, – донесся знакомый, пробирающий до волнительных мурашек, голос.

Рири бесцеремонно вырвала листок бумаги из моих рук и стала расхаживать по комнате, тщательным образом изучая послание. Я совершенно растерялся, не ведая как реагировать на данную дерзость. Мало того, что сестрица вошла в мои покои без элементарного стука и приглашения, так еще и набралась наглости читать чужую переписку! Это выходило за все мыслимые и немыслимые рамки приличия!

– Милая кузина, это письмо – дело весьма личное, его не стоит просматривать посторонним, – решил мягко возразить я, понимая, что тетушка не потрудилась воспитать дочерей должным образом, и, следовательно, читать им нравоучения и нотации было делом совершенно бесполезным.

Ребекка стрельнула глазками, оторвавшись от письма.

– Ты сирота, верно? Значит, выходит, что роднее меня у тебя никого нет, – она словно лисица стала подкрадываться легкой поступью босых ног ко мне, – что это еще означает «посторонним»? Я тебе не посторонняя.

– Я вовсе не хотел тебя обидеть, конечно, ты мне не посторонняя, – нервно проговорил я, беспричинно начиная волноваться.

Рири, с жадным вниманием слушая меня, ловко запрыгнула на стол, вновь оказавшись неприлично близко. Она вальяжно положила ногу на ногу, кокетливо покачивая босой ступней.

– Однако, – продолжил я, задерживая свой взгляд на ее обнажившихся коленях, – я бы не хотел, чтобы данное письмо читал, кто бы то ни было, кроме моей невесты.

– Я полагаю, твоя невеста не особо обрадуется такому скромному и дежурному письму, – заглянув в мои глаза, проговорила вкрадчиво кузина, – хотя мне признаться все равно, что там думает и чувствует твоя невеста.

Рири небрежно отбросила письмо в сторону, изящно выпустив его из своих прелестных пальчиков. «А что я ей еще могу написать?! Что мой дом захватил клан безнравственных вампиров?! – думал возмущенно я».

Ребекка замолчала, с интересом разглядывая содержимое моего стола. Она явно чувствовала себя очень свободно и вольготно, будто являла собой хозяйку данной комнаты. Ее пальцы ловко перебирали различные письменные принадлежности, листы пергаментной бумаги, перья, чернильницу, пресс-бювар, сургучную печатать, записные книги и прочую ерунду. Я без каких-либо возражений заворожено наблюдал за ней.

– Послушай, дорогая кузина, – начал я, вспомнив о коварном плане, что засел у меня глубоко внутри, согревая при этом каждый кусочек моей разорванной души.

– Да, дорогой кузен? – тут же игриво отозвалась Рири, бросив на меня лукавый взгляд черных глаз.

– Ты же хорошо знаешь своих сестер?

Она вздернула бровями, и они вновь изогнулись в изящную дугу.

– Вполне возможно, – покачала она хитренько головой, – смотря, что ты хочешь узнать.

– Как думаешь, за кого бы они хотели выйти замуж? – решил я действовать напрямик, – может, есть кто на примете?

– Замуж? – легкая улыбка коснулась ее губ, – что, неужели желаешь так поспешно избавиться от нас?

– Как ты могла подумать так обо мне?! – невероятно оскорблено нахмурился я, внутри прекрасно понимая, что с этой ведьмочкой подобные фокусы не пройдут. Она была невероятно проницательна, – теперь я глава рода, а твои старшие сестры находятся в том возрасте, когда пора подумать о замужестве. Роберта, насколько мне известно, уже выходит в свет?

Ребекка смерила меня хитреньким взглядом, в котором проглядывались нотки недоверия.

– Что ты так печешься об этом? Они вампирши – их век слишком долог. Красота и молодость их неизменные спутники по жизни – можно совсем не беспокоиться о замужестве.

– Я понимаю, однако правила есть правила, – мягко возразил я, – каждому существу на этой земле хочется иметь семью или хотя бы родного человека.

– Мы есть друг у друга и это намного крепче, чем брак. Совсем незачем торопиться, – Рири пожала плечами, при этом ухмыльнувшись, – и вообще я не понимаю тех, кто чуть свет бегут жениться. Ты не знаешь почему, Милон? От страха и одиночества?

Она уставилась на меня, расплывшись в ехидной улыбке.

– Женятся по любви и неизвестно, когда эта любовь настигнет тебя на жизненном пути, – насилу пытался игнорировать я нескромные намеки.

– Да, в сказках, – отмахнулась Рири, – так как мои сестры вампирши, многие захотят ими воспользоваться ради обретения бессмертия, сам это знаешь. Тут нужно быть осторожными.

– Я ни за что на свете не отдам вас недостойному человеку, поверь мне, – сердечно поклялся я, утопая во лжи. – Это теперь моя ответственность.

– А кому ты отдашь меня? – спросила она, почти прошептав и одновременно наклонившись к моему лицу, тем самым застав меня врасплох.

– Кому захочешь, – слегка осипшим отчего-то голосом выпалил я, – есть кто-то на примете?

– Есть, – облизнулась кузина, закусывая нижнюю губу.

– Кто он? – с придыханием допытывался я.

– Скажи, Милон, сладкий братец, слышал ли ты когда-нибудь о Черном демоне?

– О Черном демоне? – переспросил я, теряя нить разговора, – да, вроде бы слышал.

– Он самый сильный и ужасающий демон из когда-либо обращенных, – Рири с чувством провела руками по моим плечам, неизбежно приближаясь к моему лицу, – его жестокость и коварство не знают границ, ему подчиняются все демоны, а главная демоница очень привечает его, словно родного сына. Говорят, никто не видел его истинного демонического облика, ведь он предстает в самых разнообразных личинах – от ребенка до старухи, и, – она наклонилась к моему уху, страстно и пугающе шепча, – говорят тот, кто увидит его подлинный облик хотя бы раз – умрет на месте от кошмарного страха.

Девушка отпрянула от меня, пристально глядя в глаза.

– Дорогая, кузина, – нервный смех вырвался из моей груди, догадка охватила меня холодным потом, – ты хочешь за него замуж?

– Да, Милон, ну конечно, – ответила Рири, словно это было само собой разумеющиеся. – Я прямо-таки и представляю, как он, неземной красоты и горячего нрава врывается сюда и похищает меня, дабы сделать своей демоницей. Как думаешь, мне бы пошли рога?

Она вытянулась в струнку, примеряя на голову серебристо-черную остроконечную корону с прозрачными кристаллами, что бесхозно валялась на подоконнике, словно никому ненужный реквизит. Рири разглядывала себя в зеркало, а я в нервной внутренней истерике глядел на нее, силясь понять – она, в самом деле, собралась замуж за самого сильного и жуткого демона?! Она так надо мной шутит – очевидно?!

– Ребекка… – аккуратно начал я, судорожно массируя висок, – ты же понимаешь, что этот демон может тебя съесть или убить? Или еще хуже обманом заполучить твою душу и продать ее? Я слышал о нем жуткие истории, когда учился в академии…

Девушка усмехнувшись, вновь обратила свой проникновенный взор на меня, и слегка поддавшись вперед, зловеще произнесла:

– Кто это меня съест? Я сама кого угодно съем без десерта и закуски, – не успел я ничего возразить, как она тут же продолжила, – ты еще не понял, куда ты угодил, сладенький братец.

С этими словами бросив небрежно остроконечную корону на подоконник, она также бесшумно покинула мои покои, оставив меня наедине с самыми неприятнейшими чувствами.

2.

Черный демон! Черный демон – как это в голове-то может уложиться?! Девушки действительно настолько одержимы браком или просто-напросто притворяются ради приличия и престижа?! Мы сами виноваты – возвели это в культ, теперь приходится расплачиваться их помешательством.

Я вышел из комнаты с ощущением, что этот проклятый день тянулся бесконечно. Мои силы были на пределе, а ведь впереди еще нужно выдержать помпезный прием в не безызвестном Тихом дворце.

Спускаясь по ступенькам с намерением отправить письмо моей дорогой Мариэль, я вновь услышал неподобающие крики и ругательства, которые могли означать лишь одно – в гостиной зале опять развернулась драка.

– Прошу отправьте это письмо, как только у вас будет время, – протянул я послание Алессандре с невозмутимым видом, стараясь изо всех сил игнорировать то, что происходило за моей спиной.

Напевая себе что-то под нос, она расставляла фужеры в серванте в столовой строго по линеечке.

– Непременно! – добродушным тоном воскликнула домоправительница, подобно мне не замечая возни в гостиной, – давайте, давайте, я как раз ближе к вечеру собираюсь на почту. – Затем она вновь обратила свой взор к серванту и в задумчивости произнесла, – и куда только подевался шестой фужер?

Мое лицо побледнело и я, стараясь сохранять ложное спокойствие, уточнил:

– Один из фужеров пропал?

– Да, очень странно, – отозвалась Алессандра, – ими обычно пользуется госпожа Филиппа. Потерять какую-то вещь – это совсем не похоже на нее. Может быть, она оставила его в своих покоях?

Она хмыкнула и с независимым видом отправилась в сторону кухни, на ходу изящным и быстрым движением руки поправляя свой безукоризненно белый передник.

О нет, надеюсь это глупое совпадение. Не мог же тот окровавленный фужер в лесу принадлежать кузине Филиппе – очевидно?!

Я обреченно обернулся, и предо мной предстала Франческа с растрепанной прической и порванным платьем – она сражалась ни на жизнь, а на смерть с Рири, внешний вид которой в свою очередь также оставлял желать лучшего. Рядом с ними была и Роберта – нахмурив брови, она перебирала кружевную оборку, словно искала в ней изъян. Ее сестры же обе вцепились в платье с разных сторон, ни за что, не собираясь уступать друг другу.

– Роберта мне его отдала, а ты еще слишком мала, чтобы претендовать на платья! – кричала Франческа, пронзая своим звонким голосом воздух.

– Мне оно сейчас как никогда нужно, – тянула на себя подъюбник Ребекка, не думая сдаваться, – оно тебе не полезет, твоя талия не такая изящная, как у Роби!

– Ах, ты! – глотая воздух ртом выпалила Франческа, кажется сестрица задела ее самое больное место, – ты тем более слишком мелкая для него, подол будет волочиться по полу!

Вот я даже не хотел знать, что стало причиной их спора, но теперь получив эту излишнюю информацию, я как истинный джентльмен должен был вмешаться. Женщины вечно устраивают проблему на пустом месте.

– Кузины, дорогие, – обратился я к ним, собрав побольше терпения, которого у меня уже почти не осталось, – вам не следует спорить из-за такой мелочи. Это же всего лишь платье…

Франческа сверкнула на меня злостными, почти одичавшими глазами – я аж вздрогнул, будто разбудил хищного зверя.

– Всего лишь платье?! – закричала она еще громче, чем пристыдила меня, – это дар богов, посланный для таких несчастных девочек, как мы, вынужденных жить в захолустье, проводя время в сомнительном обществе, где на каждого приличного жениха находится самая страшная барышня!

Пальцы обеих девушек побелели – так сильно они вцепились в заветную находку. Хотя Франческа, как вампир, явно должна была превосходить в силе Рири, однако они держались на равных, что меня удивило.

– Дорогой кузен, – из последних сил прошептала Ребекка, – ты так и будешь там стоять, изображая из себя миротворца? Может, уже поможешь мне?

– А почему это тебе?! – возмутилась Франческа, – меня кузен любит больше, я же его первая нашла!

– Подумаешь, нашла, тоже мне достижение, – пробурчала Рири, очень желавшая заявить, что ее отношения со мной имели иной оттенок, но сдержав волну негодования, она лишь закусила губу и метнула на меня волнительный взгляд.

Богини, ну подумаешь платье?! Какого черта ради него устраивать драку?! Тут я обнаружил, что Роберта, оставшись безучастной к данной проблеме, слегка улыбнулась. Вот дьяволица – она явно испытывала наслаждение от того, что стала зачинщицей драки, хотя сама при этом осталась в стороне.

– Кузины, – вновь попытался мягко урезонить их я, – если вам так жизненно необходим новый наряд, я закажу для каждой из вас по одному из лучшего эльфлянского шелка, только чтобы вы перестали устраивать подобные сцены.

Все трое метнули на меня заинтересованные взгляды. Даже Роберта, наконец, обратила на всю эту возню внимание.

– Откуда у вас деньги? – с напускным равнодушием осведомилась она, откладывая кружева в сторону.

– Моя матушка оставила мне некоторые сбережения на мою свадьбу, которые копила при жизни, – поспешно объяснился я, дабы не вызвать излишних подозрений. – Так как отец Мариэль оплатит все расходы, я могу взять некоторую сумму из своего фонда.

– Как здорово! – запищала, подпрыгивая Франческа, отчего у меня заложило уши. Она кинулась мне на шею, – а я-то думала писатели прозябают в нищете ради никому ненужного искусства!

«Богини, как оскорбительно, – подумал я, со смирением принимая очередные унижения».

– Дорогой братец, ты просто прелесть! – с искренней признательностью во взгляде восхищенно пролепетала Рири, и, отталкивая под шумок Франческу, прижалась ко мне чересчур сильно.

Франческа не контролируя свои конечности, по неосторожности зарядила мне локтем по лицу, но никто этого не заметил, ведь всеобщее счастье охватило сестриц. Я даже представить не мог, что какие-то тряпки вызовут у них, куда большее удовольствие и восторг, нежели например появление знатных господ – Романова и Хитрого. Да что не так с этими женщинами?! Я полагал, что ничто их не может обрадовать сильнее, чем присутствие обворожительного мужчины.

– Какой из портных считается самым искусным в пригороде? – важным тоном осведомился я, глядя на Роберту, которая сохраняла привычное достоинство, пока ее сестрицы облепили меня с обеих сторон.

– Ателье Мадам Батье самое лучшее, мы шьем платья только у нее, – независимо ответила Роберта, всячески стараясь скрыть трепет и радость.

– В таком случае мы сходим к ней на этой неделе, не откладывая, – пообещал я, настроенный совершенно решительно. Чтобы кому-то что-то продать, нужно это вначале хорошо приукрасить, подчеркнуть достоинства и скрыть изъяны.

– Боги лун и солнц, какое счастье, что теперь у нас есть братик! – все продолжала пищать Франческа, вцепившись в мою правую руку своими длинными ногтями. – Не зря маменька говорила, что мужчины кормильцы семьи, а я-то ей не верила!

– Ты прямо, как дядя Гил, такой щедрый и замечательный! – повиснув на другой руке, запела Рири.

Кто?

– Пошли скорее! Нужно рассказать Скарлетт и Филиппе! – потащила меня Франческа, не давая и шанса на сопротивление.

Мы миновали холл и библиотеку, и, юркнув в черный вход, оказались на заднем дворе, на котором был разбит прекрасный сад с большими клумбами цветов и различными лечебными, пряными травами. Возле одной из клумб в перчатках и перепачканном садовом фартуке, вооружившись грабельками и маленькой лопаткой, с серьезным и сосредоточенным лицом возилась Скарлетт. Запах стоял здесь чудесный, навевая нотки ностальгии и романтической любви. Я невольно сделал глубокий вдох, наслаждаясь царившим ароматом.

– Скарли! Господин Милон решил пошить каждой из нас по платью! – закричала Франческа, замахав ладонью и подобрав перепачканный подол своей юбки, вновь игнорируя манеры и приличия истинной леди, побежала по саду, припрыгивая, словно ребенок. – Правда, здорово! Братец больше не позволит нам ходить в рванье.

С болью бросив взгляд на по-прежнему оторванную оборку ее платья, которую она так и не потрудилась пришить, я сдержанно вздохнул. Надеюсь, ее новое одеяние заслужит, куда большего внимания.

Скарлетт же, не изменяя себе, бросила на меня взгляд полный недоверия. Ее карие глаза протыкали меня насквозь – что ж я ей сделал-то, дабы заслужить подобное отношение?!

– Я не была так счастлива с тех пор, как дядя Гил привез мне серьги с розовым кварцем из Альтонии! – продолжила Франческа, совершенно не обращая внимания на сестру. Она плюхнулась рядом прямо на землю и, продолжая щебетать, натянула на себя садовые перчатки. – Если так и дальше продолжится, я буду любить кузена даже больше, чем дядю Гила!

– Мне не нужно платье, мы не посещаем мероприятия, на которых нужна помпезная одежда, – отрезала Скарлетт, продолжая неистово присыпать землей ростки мелиссы.

– Что ты такое говоришь! – завопила возмущенно Франческа. – Конечно, нужно!

– Пусть господин Милон не утруждает себя подобными услугами, мы и сами в состоянии позаботится о себе, – отрезала сестрица.

– Кузина, – неуверенно начал я, без понятия как мне зарыть топор войны, которой я не начинал. – Думаю, вскоре вам придется выходить в свет, и я очень хочу, чтобы ваше одеяние было безупречным и изумительным.

– Я самая младшая, и мне еще не скоро это светит, – упрямилась она. – А так как каждая из нас будет выходить в свет следом за старшей, при условии, если старшая выйдет замуж, то это может продолжаться до старости.

Немного растерявшись, я не сразу нашелся что ответить.

– Почему вы так категорично настроены? Вы все просто красавицы и вскоре все выйдете замуж.

Они переглянулись и расхохотались, чем ввели меня в окончательный ступор.

– Что такого смешного я сказал? – запаниковал я.

– Лично я, – гордо заявила Скарлетт, – не собираюсь замуж. У меня очень много дел, и я не намерена к ним прибавлять заботы о муже. К тому же в округе едва найдется тот, кто будет претендовать на сердце одной из нас.

Она же просто еще не влюблялась и не встречала достойных людей, потому что не выходила ни разу в свет – очевидно?! Она же это не всерьез…?

– А я выйду только за принца или кого-то королевских кровей! – с жаром проговорила Франческа, сжав в кулачок руку с горсткой земли, – он будет настоящим вельможей и подарит мне кольцо с огромным бриллиантом! Он без ума от меня будет, будет кланяться мне в ноги и всегда носить на руках! У нас родится восемь дочерей, и когда я буду умирать в глубокой старости, он прольет океан слез возле моего смертного одра, и так, не смирившись с утратой – умрет от горя вслед за мной! Вот так! А иные мне нужны!

Мне показалось, что мой правый глаз слегка задергался. Принц?! Королевская кровь?! Эти девушки вообще, в какой реальности живут?! Они никогда не были в обществе среди джентльменов – очевидно?!

– Вух, что-то жарко стало, – медленно дыша, я нервно поправил воротник рубашки и присел рядом с кузинами на землю.

– Ах, мне же нужно сообщить новость Филиппе! – воскликнула Франческа, совершенно не замечая моего плачевного состояния, – кстати, где опять Филиппа? Вечно она куда-то убегает! Вот!

На этих словах она всучила мне свои перчатки и грабельки, и, поднявшись, добавила:

– Помогите Скарлетт, а я поищу Фили! Я быстро!

Франческа в противовес истинной леди помчалась куда-то в рощу орешника, а я был одарен самым презрительным взглядом карих глаз.

– Не надейтесь, братец, избавится от нас таким образом, – зловеще усмехнулась Скарлетт, не отнимаясь от своего дела, – едва ли у вас что-то выйдет.

– Я не пытаюсь от вас избавиться! – оскорблено возмутился я, принимая обиженный вид, – теперь я глава рода и мне нужно позаботиться о вас! Еще пару дней назад я прибывал в глубоком горе, пустота заполняла мое сердце от мысли, что я сирота – единственный представитель некогда величайшего клана Альдофин! Но теперь у меня есть шесть прекрасных сестер и тетушка, которую я признаться побаиваюсь, но безмерно уважаю и ценю. Это же подарок судьбы, теперь любые праздники, я смогу проводить в кругу любящей семьи! И когда наша с Мариэль семья станет совсем большой, наш клан будет сильнее прежнего!

Я распалялся с такой искренностью и душевностью, однако мои горячие речи нисколько не произвели впечатления на кузину. Скарлетт равнодушно поглядела на меня, не веря ни единому слову. И не зря, ведь это была чистейшая ложь, без капли правды.

– Вы очень красиво говорите, вам могла бы поверить любая из нас, но только не я, – она поглядела на меня хитрым взглядом, будто видела мои намерения насквозь. – Сегодня вам предстоит лично лицезреть все наше общество в Тихом дворце, не дождусь узреть ваше выражение лица за завтрашним завтраком.

– Мне чего-то стоит опасаться на сегодняшнем приеме? – серьезно спросил я, стараясь держать невинное лицо.

Скарлетт вновь пронзив меня взглядом, тихо прошептала:

– Вам следует опасаться лишь ведьм с дома на холме, но, увы и ах – вы уже тут.

Не успело неприятное чувство расползтись по моему телу, как вернулась Франческа, воинственно вышагивая по тропинке. В волосах ее застряли листья ивы, диадема, что она надевала всегда на голову, вероятно воображая себя принцессой, покосилась.

– Я ее не нашла! – возмущенно проговорила девушка, – куда же она подевалась?

– Наверное, опять экспериментирует с кровью демона, – предположила Скарлетт.

– Нет, она уже давно забросила свое хобби, – Франческа плюхнулась рядом, – а вы о чем беседуете?

– Господин Милон интересуется, кого ему следует опасаться на сегодняшнем приеме в Тихом дворце, – равнодушно пояснила сестрица.

– Ох, там будет куча неприятных личностей! – затараторила Франческа, – сестрички Бетси, зануда Ярузалевский, воображалы графья Русаков с Иваницким, чертовы Беднамы и конечно, – она поджала губы, словно впала в неистовую ярость, и процедила сквозь зубы, – Берти Пай!

– Его не будет, Франческа, – одернула недовольно сестру Скарлетт, – все знают, он учится в Рахатске, а как окончит, приедет лишь на свою свадьбу, после же будет работать в столице.

– Все же если увидите его, то не говорите с ним, – продолжила Франческа, игнорируя нападки, – этот Берти Пай!

Я поглядел на нее настороженно, даже с опаской.

– Премного благодарен за предупреждение, буду обходить его стороной! – я поднялся с земли, безуспешно отряхивая свои брюки, – прошу прощения, но мне надобно идти собираться на прием.

– Удачно вам провести время, – бросила Скарлетт, даже не взглянув на меня.

– И помните, – яростно запричитала Франческа, – Берти Пай!

Я поспешил удалиться, пока Скарлетт нахмурившись, стукнула сестру, и они вновь начали унизительную возню, едва напоминавшую драку.

Истерический смех рвался наружу – меня просто трясло и разрывало. Богини, милые, хорошие мои! Что ж это такое?! Одна хочет замуж за самого кровожадного и жестокого демона, другая за особу королевских кровей, третья вообще настроена против брака, это все мне снится – очевидно?! Такими темпами я никогда от них не избавлюсь, и мне придется жить в вечном заточении с дамами, напрочь игнорирующими правила морали и этикета!

За что мне такие страдания?!

3.

Вечерело. Из окна доносились легким ветерком ароматы ореховой рощи и васильковых полей. Все дышало неким трепетом и торжественностью перед визитом в Тихий дворец. Стояла непривычная для этих стен тишина, что я поначалу даже подумал, может я попал в иной особняк?

Выбрав лучший свой костюм, дабы произвести исключительно положительное впечатление на местные сливки общества, я уже собрался потушить лампу перед уходом, как в мою комнату, словно непослушная тень, прокралась Рири. Она проскользнула в дверь с неизменным огоньком в глазах и игривой улыбкой. Босыми ногами, чуть касаясь пола, девушка приблизилась ко мне.

Столь бесцеремонные вторжения уже ничуть не удивляли меня и к своему ужасу я привык.

– Братец Милон? – ласково позвала она, крутясь возле меня, словно лисица.

– Что, дорогая Ребекка? – с притворным равнодушием отозвался я, смотрясь в зеркало, проверяя при этом напоследок все детали своего безупречного внешнего вида.

– Не боишься идти в Тихий дворец? – она улыбнулась еще шире и уселась на кровать, облокотившись на руки.

– Мне кажется я не в том возрасте, когда стоит бояться столь скучных мероприятий, – пожал я плечами, стараясь изо всех сил ее игнорировать. Мне вовсе не хотелось сближаться с кузиной – но она упорно липла ко мне, нарочно подстраивая провокационные моменты.

– «Скучных»? – она наклонила голову в бок, слегка усмехнувшись, – в Тихом дворце не бывает скучно. Там обычно собирается вся нечисть пригорода.

– В таком случае не подскажешь, кого мне стоит обходить стороной? – я заинтересованно подсел рядом.

Она с непринужденным, но при этом лукавым видом покосилась на меня.

– Правда, хочешь, чтобы я помогла?

– Конечно, я же впервые здесь и мне бы не помешала помощь того, кто осведомлен лучше меня.

– Тогда, – она нежно, по-свойски, провела по воротнику моей рубашки, – будь послушным мальчиком.

А?

В следующий миг, не успел я подумать ничего неподобающего, как Рири повалила меня на кровать и моментально вскарабкавшись, оказалась надо мной. Я только и мог, что ошарашено глядеть на нее во все глаза.

– Рири…? – заикаясь, вымолвил я, тщетно надеясь своим жалким протестом остановить девушку.

Лицо ее было сосредоточенным, брови изогнулись в привычную изящную дугу.

– Эльхан, – тихо прошептала она, сложив указательный и средний пальцы правой руки вместе. С эльфлянского данное слово, насколько мне было известно, переводилось, как «метка». Но в тот момент я совершенно был не настроен на распознавание иностранных фраз.

С этим тихим и емким словом Рири решительно и стремительно впилась губами в мою шею.

«Она никакая не ведьма, она тоже вампирша – я был жестоко обманут, – пронеслось ядовитой стрелой в моей голове».

Ее губы были обжигающе нежными – она покрывала мою шею страстными поцелуями, и я даже раскраснелся, чего ранее со мной никогда не случалось. Длилось это надо полагать недолго, но пока она вот так склонилась надо мной, мне казалось, прошла целая вечность, резко разделившая миг «до» и «после».

Рири медленно отпрянула от меня, на ее щеках горел легкий румянец, губы немного припухли.

– Я сделала, что могла, – проговорила она с довольным видом, будто только что окончила непосильную работу.

Затем она слезла с кровати, так и оставив меня лежать в глубочайшем потрясении.

– Удачно повеселится, – кинула девушка на прощание, и так же незаметно покинула мои покои, как и вторглась в них.

Что это только что было?!


В карете я ехал в полнейшем отстранении от происходящего. Нас вез кучер, который являлся прислугой по найму и появлялся в тот момент, когда барышням требовалось отправиться в центр пригорода за покупками или на светский прием. Но чаще всего в теплые и сухие деньки, что более поразило и одновременно возмутило меня, они предпочитали прогуливаться пешком.

За окном мелькали бескрайние лавандовые поля, еле проглядываемые в подкравшихся сумерках. Шея моя покраснела и немного ныла, беспрестанно напоминая о случившемся, тем самым заставляя беспричинно краснеть мое лицо. Стоило мне вспомнить об этом, как в груди моей жгло, а перед глазами навязчиво всплывали бесстыдные картинки.

– Милон? Вы слышите меня? – донесся голос Мэри. Она сидела рядом со мной – напротив восседали Роберта с Филицией. Дамы выглядели чарующими и божественно красивыми – я был уверен, что все присутствующие в Тихом дворце без исключения будут глядеть весь вечер только на них. Даже Мэри упрямо не изменяя своему излюбленному черному цвету, казалась мне безумно привлекательной и утонченной.

– Что? Простите, кузина, я, кажется, задумался, – растеряно пробормотал я, поймав на себе пристальный взгляд тетушки.

– Ах, кузен! – опять выпалила Мэри это слово, словно оно было некой диковинкой, – кузен, – вновь повторила она, – хозяин Тихого дворца замечательный человек! Вам непременно он придется по душе! Он весельчак и добряк Оливер Тихий, но мы зовем его просто Оли. Он всегда устраивает грандиозные вечеринки с множеством гостей и развлечений! Нередко присутствуют даже люди из столицы – у него всегда так много людей! Ах, люди! Как я их люблю!

– Мэри, – грозно прервала ее Филиция, – не говори подобное, что если бы тебя сейчас услышал отец?

Отец?! В том смысле отец – это Холодный принц?!

– Но его здесь нет, матушка… – пристыжено потупила взор Мэри, словно маленькая девочка.

– Это не меняет сути, все идет к тому, что вампиры совсем скоро захватят полностью власть, и подобные речи будут крайне неуместны или даже опасны.

Филиция нахмурилась, взор ее был тверже стали, от ауры, что воцарилась в карете, у меня вмиг побежали мурашки. Эта женщина внушала мне неподдельный ужас и клянусь, если бы мне довелось встретиться с Черным демоном лицом к лицу, или с кем-то из вампирской верхушки, наподобие Редьярда Больфис или Глена Монтеро, дрожал бы я куда меньше.

– Выходит, Тихий дворец огромное поместье? – решил я продолжить прерванный разговор, дабы избавится от гнетущей атмосферы.

– Больше только во владениях господина Романова, – вступила в разговор Роберта, видя, что сестра ее погрустнела и незаметно отстранилась, – но он очень занятой человек и редко устраивает приемы.

«Ничего, – подумал я, коварство так и распирало меня, – вскоре он обязательно устроит грандиозное празднество по случаю собственной свадьбы».

– Господин Тихий вероятно входит в Совет пригорода? – спросил я вслух.

– Нет, его род не настолько знатный, поэтому он не состоит там, – приятным тоном светской беседы поведала Роберта, – а вот вам, господин Милон, непременно стоит туда вступить.

– Но разве госпожа Филиция уже не состоит в Совете? – нахмурился я.

– Видите ли, туда принимают исключительно мужчин, – пояснила деликатным тоном Роберта.

– Что делает еще более подозрительным их закрытые собрания, – недовольным тоном бросила Филиция, в голосе которой звучали нотки сарказма.

– Данный Совет как-то решает, что предпринимать в отношении тех загадочных нападений, про которые говорил господин Романов? – решил я застать врасплох кузин. Однако девушки не подали виду, сохранив ложное спокойствие.

– Нет, этим занимается только полиция, – с непроницаемым лицом ответила Роберта – я искренне восхищался ее прирожденным талантом! Она действительно имела все шансы стать первой светской леди пригорода. Она продолжила, – но вы можете внести собственные предложения, когда посетите Совет.

– Заодно поведаешь нам, чем там занимаются господа, – сказала Филиция и безжалостно добавила, – надеюсь, они не кутят без продыху в вампирских притонах, а то втянут моего образцового племянника в дурное общество – что же я буду тогда делать!

Как и обычно я слишком долго осознавал удар ниже пояса, чтобы моментально ответить. А карета тем временем въехала в ворота Тихого дворца.

Поместье сияло и звучало, как никогда не заканчивающийся праздник. Тут и там лились фонтаны с вином, бесчисленное количество музыкантов в садах играли веселые заводные мелодии, под которые так и хотелось пуститься в пляс. Столы ломились, пестрея аппетитными блюдами и десертами, всюду слышался смех, неподдельные ликование и восторг. Подобное пиршество я видел лишь, когда учился в Эльфляндии, в тот день у императрицы Зижель родился внук Зите. Развлечениям и забавам на улицах Рахатска не было конца! И тут в скромном пригороде некий господин Тихий грозится переплюнуть изнеженных господ.

– Господин Тихий, – в задумчивости оглядывая увеселение, проговорил я, – видно очень богатый человек, раз устраивает подобные гуляния. Чем он занимается?

– Он сдает свои земли фермерам, у него есть небольшие владения в деревушках, таких как Хартил, – объяснила Роберта, но этого было отнюдь недостаточно, чтобы удовлетворить мои подозрения.

При всем усердии и желании невозможно сколотить себе капитал на сдачи земель фермерам. Да, безусловно, ты станешь достаточно состоятельным, но не более. А господин Тихий, как видно из данных пиршеств и развлечений являет собой неприлично богатого человека.

– Нам тоже придется устроить прием в честь твоего неожиданного появления, Милон, – зловеще подметила Филиция.

– Но разве кто-нибудь захочет прийти? – подала, наконец, голос Мэри. Ее фраза честно признаться немного напрягла меня.

– Сегодня они лишь увидят его и не смогут отказать, – тетушка стрельнула на меня хитрыми глазами, вновь нанося удар неприкрытыми намеками, и добавила, – у нас теперь имеется козырь, так что сделай милость – будь душечкой.

Карета остановилось, и я торопливо спросил, пока кучер неспешно отворял двери:

– Почему это никто не захочет прийти?

– Мы злые ведьмы с холма, разве тебя не предупреждали об этом, пока ты добирался до особняка в день приезда? – спросила слегка удивленно Мэри, в то время как Роберта выходила из кареты.

– Говорили, но… это же просто глупые сплетни? – промямлил я, погружаясь в панические раздумья. Что-то мне это совсем не нравится.

Мэри поджав губки, повела плечами, явно давая понять, что это вовсе не сплетни. Сердце мое нехорошо забилось, а нутро задрожало.

Выйдя на свежий воздух, я сразу почувствовал навязчивый запах шалфея и душицы. Небо окутало серой дымкой облаков, звезды еле проглядывали сквозь нее. Я еще раз оглядел необъятное поместье – трехэтажное здание, отделанное с превеликой роскошью и размахом, так и кричало тебе в лицо о своем небывалом богатстве и помпезности.

Мы проследовали внутрь, поднимаясь по старинным ступеньками парадной лестницы, дабы поскорее вкусить не менее величественную обстановку внутри дома. С горечью, пуская про себя слезу, я не мог не заметить, что данная лестница намного шире, чем моя захудалая комнатка в особняке.

Пока я молча проглатывал унизительные переживания, навстречу нам выбежал юркий и пронырливый на вид мужчина низкого роста и одетого в одежду кричащей расцветки. Его галстук фиолетового оттенка, ярко оранжевые ботинки, желтый жилет и зеленая шляпа не только резали мои глаза, но и в принципе нарушали эстетическое восприятие этого мира!

– Госпожа Филиция Альдофин! – закричал он голосом чересчур радушного хозяина, распахнув широко руки, – как я рад вас видеть! Как хорошо, что вы взяли и Мэри с собой, как давненько я ее не видел! А где ваш тихоня сынишка?

– Здравствуй, Оли! Последний раз мы виделись на Остару, а уже минул Белтейн, – ласковым и тающим голосом заговорила тетушка – и куда только подевалась вся строгость и сталь, что так и метала молнии, пока мы ехали в карете?

– А кто же в этом виноват? – ахнул Оли, – я устал вас зазывать на мои бесконечные вечеринки, но вы все продолжали ранить мое любящее сердце неумолимыми отказами! Раз за разом я получал послания, что были переполнены отклонениями моих щедрых предложений!

– Мы очень виноваты, Оли, – сладко улыбнулась Филиция.

Признаться, я и сам таял от ее обаяния – а в совокупности с дьявольской красотой, острым умом и умением это вовремя подать представляли угрозу и опасность для любого. Да, Филиция Альдофин и правда была великолепна – именно та самая неподражаемая обольстительница, жена Холодного принца.

– Что же послужило причиной, по которой вы в этот раз удостоили жалкого Оли вниманием? – он неприкрыто ворковал возле нее и поначалу казалось, что Тихий так стелиться перед всеми дамами. Однако я был отчего-то уверен, что такой чести он удостаивает лишь Филицию Альдофин, которая в свою очередь намеренно использовала свои сильные стороны, как коварное оружие, что било всегда точно в цель.

– Оли, только вчера мы узнали невероятную новость, которая перевернула всю нашу привычную жизнь! Оказывается, у нашего славного Оскара есть сын, – она мягко потянула меня за рукав, выдвигая вперед, – прошу, познакомься – Милон Оскар Альдофин, мой племянник. Теперь у нас есть глава клана!

– О, боги милостивые! – закричал он наигранно и театрально, при этом хватаясь за сердце не с той стороны груди. – Какое событие!

– О, богини, – поддержал я его, – я тоже очень рад!

– Знакомься, Милон, это Оливер Тихий, и он самый наилучший знаток в настоящих празднествах, – торжественно представила мне его тетушка.

– Какое счастье! – все так же возбужденно кричал хозяин дома, слишком интенсивно тряся мою руку. Я уже стал опасаться за свою правую кисть, ведь мне ею еще создавать шедевры, которые покорят этот мир – нельзя же так непочтительно обращаться с инструментами собственного труда!

– И не говорите! – повторял я за ним, изо всех сил натянув притворную улыбку на свое ангельское лицо. Что ж, мне приказали быть сегодня душечкой и ради чести семьи стоит постараться.

Здесь все безумные? Они принимают траву северных духов или демоническую кровь, от которой происходит нервное возбуждение – очевидно?!

– Мэри, Роберта, мои дорогие, проходите скорее внутрь, прошу – вас там уже все заждались! – бросил сестрицам Оли, наконец, высвободив мою руку из заточения, – а вы, господин Милон, подождите меня в гостиной, я вас представлю своим ближайшим друзьям! Ваши кузины вас проводят!

К моему счастью сцена сердечной и дружеской встречи подошла к концу, и я, взяв своих кузин под руки, проследовал вместе с ними внутрь поместья. Они мне уже не казались такими шумными и бесстыжими по сравнению с этим господином Тихим, фамилия которого явно противоречила его характеру.

– Он милашка, правда? – радостно прошептала Мэри, прибывая, как и всегда в странном состоянии.

Милашка?!

Этот попугай?!

– Ох, Мэри… да, он определенно заслуживает внимания, – сквозь зубы согласился я, и тут же острая мысль молнией полоснула у меня в голове, – а он холостяк?

– Да, он холост и живет тут лишь с прислугой, – ответила равнодушно Роберта.

– А сколько ему лет? – продолжил неприлично любопытствовать я. Если он так нравится Мэри, вполне может подойти в кандидаты, необязательно при этом, чтобы он нравился мне.

– Около сорока или вроде того… – в задумчивости проговорила Мэри.

«Подойдет, – подумал я, – что же, я это устрою».

– О! – воскликнула Мэри, – я оставила свою сумочку у матушки! Я должна подождать ее здесь!

Она тут же встала, как вкопанная, не давая тем самым нам идти дальше. Вокруг было слишком шумно – мы уже вошли в холл громадных размеров, обвешанный старинными портьерами и битком набитым людьми.

– Мэри, но нам нужно идти, мы не можем остаться в этом слишком оживленном месте, – попыталась вразумить ее Роберта.

– Я не могу, я посижу тут возле входа, подожду, пока матушка зайдет, а то я ее не смогу потом отыскать! – упрямилась девушка.

– Что такого жизненно необходимого в твоей сумочке? Ты не можешь обойтись без нее четверть часа? – вздернула бровями Роберта, начиная злиться.

– Я не пойду без сумочки, – замотала головой Мэри, сложив руки на груди, словно маленький капризный ребенок, – ты можешь идти, а кузен посидит со мной, потому что у меня начинается клаустрофобия из-за огромного количества людей.

– О, боги… – только и смогла вымолвить Роберта, силясь не закатить при этом глаза. Она решительно пошла к большой лестнице, направляясь в бальную залу.

Я же, как истинный джентльмен, каким меня воспитывала матушка, остался верным даме, что оказалась в беде. Даже если эта беда была сомнительного качества.

Стройный силуэт Роберты удалялся – она была очаровательна даже в этом несмолкающем хаосе. Люди глядели ей вслед, задерживая на ней свои ядовитые, но в то же время восхищенные взгляды.

Вдруг в толпе, откуда ни возьмись, появился Натаниэль Романов собственной персоной. Он глядел на Роберту, словно хищник на добычу – его ухмылка выражала уверенность и нескрываемое чувство собственничества. С другой стороны от полицейского промелькнул Луи Хитрый – сунув какому-то пареньку, по одежде очевидно официанту, купюру, помощник быстро скрылся, будто его тут и вовсе не было. Этот паренек-официант же убрав деньги в карман, стремительно побежал к лестнице и нарочно задел Роберту, чтобы сбить ее с ног! Не успел я охнуть от такой наглости, как Натаниэль быстро оказавшись в нужном месте, подозрительно быстро, подхватил падающую кузину, чем изумил ее не меньше, чем меня. Он глядел ей прямо в испуганное лицо своими бесстыжими глазами, склонившись над ней и продолжая чуть ухмыляться. Натаниэль аккуратно без лишних движений поймал кузину, надежно обвив ее за талию обеими руками. Его хват был крепким, будто он намеревался ее никогда не отпускать.

– Вы не ушиблись, госпожа Альдофин? – спросил он, продолжая стоять в той же позе.

– Нет… – растерянно глядела на него Роберта, вцепившись в его плечи, – благодарю вас, господин Романов, вы всегда знаете, когда нужно прийти на помощь.

– Такая уж у меня работа, – огоньки вновь заплясали в его глазах, – я не могу позволить, чтобы со столь очаровательной девушкой что-нибудь случилось.

Тут кузина словно пришла в себя и требовательно проговорила:

– Верните меня на место, а то это ставит меня в неудобное положение.

– Как скажите, все что угодно для вас, – с нескрываемым намеком произнес Натаниэль, аккуратно, словно фарфоровую статую, отпуская Роберту.

– Еще раз благодарю, – присела кузина и поспешила скрыться в бальной зале.

Парень неотрывно глядел ей вслед настойчивым взглядом. Луи, преисполненный радостью от проделанной только что шалости, поспешил к своему сообщнику.

– Ну как, босс?

– Отлично, Хитрый, ты молодец.

– Я такой, босс, ради вашего счастья, что угодно! – он стукнул кулачком по груди в искренней признательности – на глазах его чуть не наворачивались слезы преданности.

Я так и стоял, пораженно глядя на них. Что ж, я вполне оценил данную выходку – неплохо, даже очень неплохо. На войне все средства хороши, а он действует напролом, все как я того и ожидал. Если так и дальше пойдет, то долго сопротивляться Роберта просто не сможет.

Некоторые гости заметили данную сцену, некоторые слишком были заняты собственным весельем. Одна из девушек неподалеку с чересчур загорелой кожей, словно она уснула на солнце на пару… лет… нехорошо нахмурилась, увидев, как господин Романов смотрит на мою кузину. Это в свою очередь не очень понравилось мне.

Так или иначе Мэри ко всему осталась равнодушна, она так и сидела на стуле, заламывая руки и не находя себе места. Заметив это, я тут же кинулся к ней и взял ее за руки.

– Дорогая Мэри, ваша сумка у тетушки Филиции, она не потеряет ее, все будет хорошо, – уговаривал я ее, присев возле, – там лежит что-то ценное?

– О, локет! Локет! Я забрала его сегодня у Русланчика, зачем? Вот дура! – она почти что плакала, находясь явно на грани истерики.

– Локет? – нахмурился я, искренне не понимая, чего так разводить панику из-за какого-то кулона.

– Его мне подарил покойный муж на свадьбу, я умру, если потеряю его! Зачем я взяла его?! Какая я нелепая и бестолковая, – она тихонько по скромному заплакала, и в слезах ее было столько скорби и утраты, что я тут же все понял, и надежда моя устроить судьбу вдовы оказалась поспешно напрасной.

– Мэри, милая, посиди здесь, хорошо? Сможешь побыть одна? – она беспрерывно кивала головой, словно заведенная, продолжая уливаться горькими слезами, – а я пока что сбегаю за твоим локетом и принесу его тебе, хорошо?

– Да, хорошо…

– Не уходи никуда, – строго наказал я напоследок и поспешил на поиски тетушки.

Прорываясь сквозь толпу развеселых, а местами и хорошенько подвыпивших людей, разодетых в самые торжественные и броские одежды, я силился выискать среди них тетушку. Но средь бесконечных салочек, гольфа, карточных игр ее не было видно. Я просмотрел все беседки, сады и оранжереи, коих было тут бесчисленное количество, увидел там то, чего бы видеть мне не хотелось, но так и не увенчал поиски успехом.

Окончательно выбившись из сил, я остановился возле вишневого дерева, усыпанного розоватыми цветами, дабы перевести дух.

– Ох, эти Альдофин! Явились сегодня, – раздался недовольный слегка гнусавый голос у меня над головой. Голос был неприятный, он явно принадлежал молодой девушке.

Я поднял голову и сквозь ветви дерева мельком увидел две фигуры на балконе второго этажа. Инстинктивно я прижался к холодному камню, из которого было выложено поместье.

– Ты их видела, Иви? – послышался второй голос, мягкий с толикой природного любопытства в тоне. Это был парень.

– Да еще как, во всей красе! Мэри, как и всегда со своим прискорбным лицом разнылась чего-то в холле! Небось, все страдает по своему мужу, – неприятно растягивая слова, загнусавила Иви, – а Роберта опять липла к господину Романову!

– Чего ты все не успокоишься с ним? – насмешливо возражал парень, – искренне не пойму, что вы все находите в этом пройдохе?

– Да мне все равно! – тут же запротестовала Иви, – просто я считаю, что любая из Альдофин недостойна господина Романова. Он слишком богат и знатен для такой, как она! Разве ты не согласен?

– С тобой я всегда согласен, – беспечно отозвался парень.

– Вот только сегодня их сопровождал очень милый юноша, – в задумчивости протянула Иви, – он так забеспокоился о Мэри… как думаешь, Фелес, неужели кто-то из этих ведьм подыскал себе богатенького кавалера?

– Нет, ты что! – с усмешкой сказал Фелес, – я слышал, к ним приехал их кузен. Оказывается, у Оскара Альдофин есть наследник, хотя с его образом жизни там должен быть далеко не один… ну так вот, это, скорее всего, был он.

– Правда? – пытливо проговорила Иви, – это меняет дело, интересно у него есть невеста? На вид он очень молод, такой лапочка!

– Этого я уж не знаю, но мне теперь и самому интересно! – Фелес приободрился, видимо он был любителем посплетничать, – думаю, Оли нас вскоре представит друг другу, тогда все и узнаем!

– Я так рада видеть тебя прежнего, Фелес! Мне этого жуть как не хватало! – искренне прогнусавила Иви.

– Ты знаешь, это все из-за Айрис, ей намного лучше – это делает меня счастливым.

– Иваницкий вчера был у нее, – предупреждающе прошептала Иви, – проторчал около часа, а меня выгнал! Ты знаешь его напор!

– Вот гад! – парень гневно треснул кулаком по перилам балкона, в голосе его звучала явная досада. – Ох, я как никто другой знаю его напор! Он невыносим! Мы же договорились по-честному сражаться за сердце Айрис! – Фелес тут же спохватился, – кстати, ты замолвила за меня словечко перед ней?

– Конечно! Я день и ночь ей только о тебе и говорю! Весь язык в мозолях, все твержу о твоих достоинствах и доблестях, чтобы она выбрала тебя, а не этого грубияна! – Иви говорила с такой пылкой признательностью, и я бы ей беспрекословно поверил, если бы не беспрестанно скользящая фальшь в ее голосе.

– Как она может выносить его общество?! – продолжил негодовать парень, – я намного симпатичнее, у меня черты аристократа и одеваюсь я куда изящнее него! К тому же именно я постоянно донимаю Натаниэля с расследованием – Иэну на это наплевать!

– Ох, он лишь охотник за статусом и деньгами! – согласилась Иви, – я уверена Айрис уделяет ему внимание лишь из приличия.

– Пусть тогда женится на дочурках Альдофин! – выпалил Фелес, повисла пауза, и они рассмеялись, чем вызвали мой гнев.

– Как думаешь, это Скарлетт с сестрами напала на Габриэля? – прогнусавила Иви, сделавшись серьезной.

– А кто же еще? – усмехнулся парень, – она единственная, у кого есть явный мотив! Вчера мы разошлись после пьянки, он сказал, что ему срочно нужно на какое-то свидание. Я еще пошутил, мол, с куртизанкой? А он был так серьезен… и наутро его нашли обескровленного в лесу близ их особняка. Когда он очнется, я первым делом хочу спросить, на какое такое свидание со смертью он ходил?

– Ах! Я была у него сегодня в обед, мое сердце сжималось! Он был так бледен!

– Надо думать! Лишиться почти всей крови – еще большая удача, что он выжил!

– Ненавижу эту Скарлетт Альдофин! – яростно проговорила Иви, – соблазнила его, а потом, видите ли, начала прикидываться невинной овечкой, якобы ничего не было! Ненавижу таких! Зато теперь точно никто на нее не позарится!

– Ага, кому нужен испорченный товар? – усмехнулся Фелес. – Раз уж натворила дел, чего теперь отнекиваться?

– Я вот нисколечко не удивлюсь, если увижу возле ее особняка Габриэля! – ядовито насмехалась гнусавая Иви.

Мою грудь обжигало неистовым гневом, который я насилу сдерживал. Что больше всего я усвоил из жизни – это то, что в обществе подобно этому лучше не давать эмоциям выплескиваться в открытую. Наилучшим вариантом будет переждать, и когда разум остынет, а время утечет, преподнести свою месть неожиданно для врага, тем самым застав его врасплох.

Однако никто не отменял мелкие безобидные пакости – в траве мой взор наткнулся на эльфлянского светлячка, их еще звали ядовитыми феечками в народе. Это были злющие существа, хоть и крошечные – жалили так больно, только дай лишний повод. Я, преодолев врожденную брезгливость к насекомым, все же движимый чувствами истинного джентльмена, аккуратно взял светлячка за панцирь и со всей силы зашвырнул его прямо на балкон. В логове этих двух, острых на язычок злодеев, через секунду раздался визг, крики, суета и удовлетворенный топот.

Совершив шалость, я с чистой душой поспешил покинуть данное место. Что это собственно была за пренеприятнейшая парочка, которая так не любит моих кузин? Ладно, еще эта барышня, судя по голосу, она должно быть далеко не красавица, видно колкая зависть обуяла ее и не дает вздохнуть, но этот парень! Как он смеет так мерзко и грязно говорить о моих сестрицах?! Это дело чести клана, и он мне еще заплатит за это.

А вот Габриэль Беднам уже начинал не на шутку напрягать меня. Неужели, правда, кузины напали на него? Вся эта история вокруг этого нахала и Скарлетт может неблагоприятно отразиться на нашей репутации. Мне придется в это влезть, дабы искоренить это как можно скорее. Что же произошло, богини, помогите мне!

Я лишь успел добраться до парадной залы и краем глаза увидеть Роберту с Мэри, что скромно стояли в сторонке ото всех, как господин Тихий тут же заметил меня и во что есть сил, закричал:

– Господин Альдофин! Я вас везде ищу! Пойдемте скорее!

Вот совпадение, я-то от него всюду прячусь. Ох, черт, чего же мне так не везет?

– Позвольте узнать, куда мы направляемся? – сохраняя лицо, как бы невзначай поинтересовался я.

– Скорее, скорее, пройдемте к господам – незачем сторожить кузин, их никто не украдет, уж поверьте! – фраза прозвучала довольно обезнадеживающе.

Он похлопал меня по плечу, словно я являл собой его самого душевного друга. Мы проследовали в дебри дворца, все дальше удаляясь от парадной залы. Продолговатые коридоры, больше походившие на отдельные комнаты, заполненные разнообразными диковинками и аксессуарами, возрождали во мне все большие подозрения, что этот весельчак не такой уж и «тихий», и что здесь явно что-то не так. Мне это совершенно не нравилось, к тому же, как я понял, данное место являлось центром светской жизни в пригороде, а это значит, что присутствовать и участвовать в местных играх мне придется даже против собственной воли.

Мы поднялись по широкой лестнице, коих здесь насчитывалось бесчисленное количество, и оказались перед огромной дубовой дверью синего цвета.

– Прошу, я вас познакомлю с очень влиятельными людьми, – с неким трепетом в голосе заговорил Оли, – хотя сегодня далеко не все смогли присутствовать в виду важной занятости.

Важной занятности? Звучит как откровенный бред.

Двери торжественно распахнулись, и я очутился в большой и просторной комнате для отдыха, обшитой красным бархатом и обставленной дорогой эльфлянской мебелью из вишневого дерева. За круглым столом сидел Натаниэль Романов, небрежно пролистывая какой-то журнал. Возле него в глубоком и мягком кресле утопал Луи Хитрый и уплетал какое-то сладкое лакомство с тарелки. Кажется, это была лавандовая панна-котта, к слову излюбленный десерт Холодного принца, но сейчас не об этом.

Возле шкафа с книгами стоял парень, черты лица его были чересчур уж правильными и аристократическими, но злыми. Он был невероятно стройного телосложения, это он старательно подчеркивал рубашкой с широкими рукавами и брюками с высокой посадкой, что изящно обтягивали его талию. У него были длинные дымчатые волосы и фиалковые глаза. На палец он то и дело наматывал золотую цепочку, беспрестанно веря ее в руках.

Рядом с ним за роялем, неуважительно облокотившись на инструмент, расселся парень с наглым видом. Он осматривал присутствующих таким взглядом, будто ему будет принадлежать все, чего он только пожелает. В руке он держал бокал с коньяком, костюм его, часы и цепочка на шее давали мне ясно понять, дабы я не зазнавался, что передо мною персона очень важная и знатная. А главная умопомрачительно богатая.

Около него, повернувшись ко всем присутствующим спиной, возле окна возвышался господин грозного вида, также облаченный в шикарный костюм, покроя высшего качества. Ухо его было проколото, на мужественных руках блестели два кольца, обозначающие принадлежность к небезызвестному роду Беднам. Наверное, это Дезмонд Беднам – нынешний глава рода и дядя того самого Габриэля, которого предположительно вчера потрепали мои кузины.

– Господин Милон Оскар Альдофин! – радостно объявил Тихий. Его услужливость и вездесущая угодливость так и лились из него, что крайне раздражало меня. – Прошу, знакомьтесь!

Он поочередно представил всех господ и поспешил удалиться, что было крайне странным. Длинноволосым оказался Фелес Русаков, которого упоминала Франческа в своей гневной триаде нелестным словом. И это он говорил про мой клан нехорошие вещи на балконе, смакуя сплетни на пару с таинственной Иви.

Мужчиной возле окна и, правда, был Дезмонд Беднам, человек, что был приближен к правительству. Ходило немало слухов, что он был бездетен, но в то же время отчаянно желал стать главой рода, поэтому в какой-то момент Дезмонд безжалостно избавился от своего старшего брата, прошлой главы, и стал жить с его женой, как со своей, и воспитывать трех племянников по своему усмотрению. Вскоре жена его брата и мать его племянников скончалась от исмекской чумы, и он с ума сходил из-за ее кончины. Говорят младший племянник, Габриэль, вызывает в нем нешуточный гнев лишь одним своим видом, потому что он единственный кто был очень сильно похож на своего отца, его ненавистного брата.

Парень, что развалился возле рояля был не кто иной, как Даниэль Беднам, средний племянник Дезмонда. Меньше всего мне хотелось встречаться с их семейкой – что они вообще тут делают, в этом захолустном пригороде? Разве их знаменитое Аунтемпское поместье не находится в столице?

Я вынужденный вновь быть крайне терпеливым, поприветствовал всех с ангельским личиком и миловидной улыбкой. Когда все приличия были соблюдены, господа продолжали разговор, который мы видимо прервали своим внезапным появлением.

– Редьярд наведался в Рахатск, по слухам императрица Зижель скоро сложит свои полномочия, – заговорил Дезмонд Беднам, источая своим жутким голосом угрожающую ауру, – говорят, болезнь совсем убивает ее, а тут еще наследник смертельно болен исмекской чумой. Так что расклад значительно изменился, Редьярду пришлось моментально менять все свои планы.

– Он хотел заручиться поддержкой наследника Донте? – усмехнулся Натаниэль, – что же, придется ему теперь вести переговоры с ее дочерью Верией. Она же божий одуван, боюсь, у него ничего не выйдет.

– Да, она абсолютно наивна и чиста, – дьявольски усмехнулся Беднам, – как бы чего не вышло не в пользу их драгоценной страны.

– Ай, господин Беднам, даже Холодному принцу не удалось подчинить себе Эльфляндию, неужели вы думаете, что Редьярд Больфис сумеет это провернуть? – насмешливо подметил Натаниэль.

– Зижель и Верия это два разных человека, – рассудительно продолжил Дезмонд, – к сожалению, того несгибаемого характера, каким обладала Зижель, нисколько не досталось ее дочери. Редьярд вовсе не нуждается в завоевании Эльфляндии – их территории лишняя морока, только бесконечное противостояние и войны между морионами и исмексами чего стоят. К тому же, говорят, там до сих пор обитают русалки.

– Оу, а это любопытно! – воскликнул Фелес Русаков.

– Ничего любопытного, – тут же возразил Даниэль, его манера держаться была весьма развязанной, – они заманивают жертву красотой и божественным пением, а потом топят в океане, пожирая плоть на дне. Хочешь оказаться там? Я это могу тебе и здесь устроить.

– Фу, нет! – поморщился Фелес, – если рассказывать с такой интонацией, что угодно будет выглядеть отталкивающе!

– Эльфлянские ученые выяснили, что русалочья чешуя обладает свойством бессмертия, – важно заметил Луи, оторвавшись от десерта.

– Что толку? Холодный принц постарался избавить нас от их присутствия, – усмехнулся Даниэль.

– Нет, все же вампиры лучше, они хотя бы дают тебе шанс, забавляясь с тобой перед смертью, – Фелес повертев в руках цепочку, решил налить себе выпить, – хотя бы помираешь в удовольствии.

– Как говорят демоны – смерть от рук демоницы самая сладкая, – с важным видом подметил Луи.

– Вперед, Фелес, попросись в питомник к вампирской элите, – съязвил Даниэль.

Я заметил, что Натаниэль тем временем внимательно наблюдал за присутствующими, потеряв интерес к журналу, что недавно проглядывал.

– Я бы женился на вампирше, чтобы она меня обратила, – Фелес одним глотком осушил бокал, – например, на Лоле Монтеро.

Даниэль и Натаниэль не сговариваясь, рассмеялись.

– Лола Монтеро обескровливает человека за три секунды, это на две секунды быстрее, чем это делает ее кузен, Глен Монтеро, – зловеще сообщил нам такую необходимую информацию Дезмонд, – один, два, три и тебя нет.

Фелес усмехнулся, скривив брови:

– И что? Она горяча, я часто наблюдал ее на общих встречах.

– На каких таких встречах? – с язвительным намеком вздернул бровями Даниэль.

– В вампирских притонах, полагаю, – насмешливо поддержал его Натаниэль.

– Ну, хорошо, в вампирских притонах, – закатил глаза Фелес, – будто вы там редкие гости. Я бывал на вечеринках в ее поместье Кровавой розы – ее фигура это что-то.

– Она не заинтересуется таким сопляком, как ты, – надменно бросил Дезмонд, – ты хоть знаешь, сколько ей лет?

– Я слышал, она стала весьма апатична в последнее время, – добавил важно Луи.

– Это правда, ей смертельно скучно, – подтвердил старший Беднам.

– Но почему Редьярд держит ее подле себя, если они с Гленом враги? – спросил Хитрый.

– Она очень сильна, даже сильнее Глена, хотя это он ее обратил, – пояснил Дезмонд, – Редьярд хитер, он знает, с кем не справится и с кем нужно играть в дружбу. А с кем в любовь.

В этот момент я лениво просматривал книги в шкафу. Мне было откровенно скучно, разговоры подобного рода не вызывали во мне отклика. Я всегда старался обходить вампиров стороной, и уж тем более не желал становиться чьей-нибудь игрушкой для забав и трапез. Возле шкафа возвышалась расписная ширма изящной и дорогой отделки. За ширмой стояло кресло и мини-столик с бокалом свежей крови, а за ним сидела… боги, моя тетушка Филиция! Когда я увидел ее, у меня пропал дар речи, она быстрым движением притянула меня к себе и закрыла мне рот рукой, опасаясь, что я подниму шум, будто какая-то впечатлительная девчонка.

– Тетушка, чего вы тут делаете? – прошептал я, пытаясь высвободить свой идеально отглаженный Алессандрой воротничок из ее цепкой руки.

– Тихо, солнышко, – проговорила она весьма угрожающе, – я всегда здесь сижу, когда у них собрания.

Так это собрание такое?! Собрание Совета пригорода?! Они болтают о какой-то ерунде!

– Как вы сюда пробрались? – задал я весьма глупый вопрос, что было на меня не похоже.

– Оли любезно провел меня. Будь душечкой, каким ты бываешь обычно, – она, наконец, отпустила мою рубашку, – иди и разговори их.

Как я это сделаю?! О чем «разговорить»?

– Но тетушка, о чем это… – промямлил я, оказывая весьма скудное сопротивление.

– Топай, Милон, я знаю, что ты намного хитрее этого сброда, – и тут она шлепнула меня по моей пятой точке, вызывая во мне бурю возмущения и негодования, которые я был вынужден немедленно подавить.

Я, как ни в чем не бывало, вылез из-за ширмы, предусмотрительно прихватив с собой книгу.

– Вы любите читать? – обратил свое внимание на меня Фелес, как только я вернулся в их сомнительный кружок по интересам.

– Да, я писатель, поэтому я очень люблю читать, – ответил я, выдохнув, что схватил философские заметки, а не какой-то пресловутый романчик для барышень.

– Не все писатели любят читать, – подметил Даниэль.

– В таком случае, сочувствую им, – натянув подобие улыбки, ответил я.

– А я ненавижу читать, за всю жизнь я прочел, может одну книжку и то только потому, что мне ее подарили! – с гордостью в голосе заявил Русаков.

Богини милостивые, чему он тут гордиться?

– Заткнись, Фелес, – проворчал Даниэль и уже более уважительным тоном, на который он был способен, обратился ко мне, – как вам в вашем новом доме? Сестрички Альдофин не сводят вас с ума?

– В доме, где столько женщин можно чокнуться, – бросил Дезмонд небрежно.

– Отнюдь, все в полном порядке. Однако мы пока еще не так близки, чтобы проводить время досуга вместе, нас связывают лишь обеденные часы, – как можно деликатнее и уклончивее старался я отвечать, дабы лишним словом не вызвать гнев тетушки, что притаилась за ширмой.

– А как ваша тетушка, госпожа Альдофин? – поинтересовался Фелес и тут же добавил, – она вот, кстати, тоже весьма горяча для своих лет, я бы…

– Заткнись, – зло произнес Дезмонд, – забыл, кому она принадлежит?

А кому она собственно принадлежит? Глядя на Филицию, казалось, она принадлежит лишь самой себе. Я решил не спрашивать об этом, дабы не показаться неосведомленным. Фелес осекся, а я обливался ледяным потом, искренне надеясь, что на данной фразе Филиция потеряла на мгновение слух. Все же, дамам лучше не знать о чем говорят мужчины в их отсутствии, если не хотят изменить к ним свое благосклонное отношение.

– У меня с тетушкой весьма прохладные отношения, – нервно сказал я, чувствуя на себе пристальный взгляд Натаниэля.

Весьма прохладные, если не считать, что пару минут назад она меня по заду шлепнула.

– А вы не планируете жениться на ком-то из кузин? – нагло спросил Даниэль, – кто вам более подходит по возрасту? Ребекка, полагаю?

Меня отчего-то бросило в жар, я тут же вспомнил, как мы с нею расстались, и красные следы, что я бесстыдно скрывал под воротничком рубашки, вновь заныли, давая о себе знать.

– Альдофин не вступают в кровнородственные браки, – деликатно пояснил я.

– М, – протянул Фелес, – такой подход вам грозит остаться с шестью старыми девами в одном доме до конца своих дней.

– Отчего же? – посуровел я, изо всех сил стараясь не реагировать на данный выпад остро.

– Как же так, вы не в курсе? – вздернул бровями наглец, явно наслаждаясь ситуацией, – никто ни за что не жениться на девицах Альдофин – они имеют весьма сомнительную репутацию в пригороде, да и за его пределами.

В душе моей похолодело – я бросил тревожный взгляд на Натаниэля, Луи тоже покосился на своего босса, потеряв интерес к десерту. Но Романов лишь хитренько улыбался, кажется, вовсе не опасаясь в случае чего порицания проклятого общества. В его глазах плясал все тот же дьявольский огонек, который вселял в меня крохотную надежду.

– Возможно, вы так говорите, господин Русаков, потому что тайно испытываете пылкую любовь к кому-то из девиц Альдофин, – я усмехнулся, не в силах больше терпеть, – и прискорбно понимаете, что ни одна из них недосягаема для вас?

Даниэль разразился в одобрительном смехе, лицо Фелеса побагровело от злости, и может быть это дело могло закончиться дракой, однако вмешался Дезмонд:

– Кстати, Натаниэль, как там продвигается расследование? Четвертый случай все же, если это дойдет до Редьярда ему это совсем не понравиться.

– Мы делаем все, что в наших силах, – пожал плечами Натаниэль, нисколько не испугавшись угрожающего тона собеседника.

– Не то чтобы я очень беспокоился за Габриэля, допускаю даже, что он сам нарвался, – продолжил Дезмонд, голос его потяжелел, во взгляде промелькнул нехороший блеск, – однако, страдает репутация нашей семьи, ты понимаешь?

– Понимаю, очень хорошо понимаю, даже лучше, чем вы можете себе представить, – спокойно ответил Романов, продолжая не уступать.

– Как это очевидно, это дело рук вампира, не так ли? Хотя глупый народ и говорит о ведьмах, по старой доброй привычке, но их давно всех сожгли, – он поглядел в окно, отдернув занавеси, – если было бы иначе, Беднамы бы лично оторвали им головы.

– Не побоялись бы попасть под их чары? – лукаво спросил Натаниэль, будто намекая на что-то, что известно только ему.

– Беднамы никогда не попадают под чьи-либо чары, – прищурившись, ответил Дезмонд, словно говорил что-то очевидное, – не нужно передо мной выделываться. Мне нужен результат. Если это вампир, поймай его и притащи ко мне. Редьярду не понравится своеволие в собственных рядах.

– Конечно, я бы так и сделал, будь я уверен, что все так однозначно, как вы описываете, – Натаниэль поднялся, в совершенстве владея ситуацией, – однако, я не думаю, что это какой-то вольный вампир бросается на людей не в силах обуздать собственную жажду крови. Если бы оно было так, вряд ли обезумевший от голода вампир нападал лишь на господ из знатных домов. Фонси Эсмальт, Энджел Донников, Эмиль Кельский и Габриэль Беднам – все они господа, в жилах которых течет «золотая» кровь, однако по вкусу она едва ли отличается от крови простых смертных.

– Вообще-то ты забыл упомянуть про Айрис Бетси, – встрял не к месту Фелес, – на нее тоже напали, но почему-то все это игнорируют.

– Сколько повторять, Айрис – королева драмы, – закатил глаза Натаниэль, – никто на нее не нападал, она лишь притворяется в очередной раз, привлекая к себе внимание. Больше тряситесь над ней вместе с Иэном.

– У нее вообще-то следы от укусов есть! – не унимался Русаков и гневно добавил, – и мы трясемся над ней по отдельности, а не вместе!

– Меньше нужно отираться в вампирских притонах, – скривился Натаниэль, – может тогда и следов от укусов не будет!

– Заткнись, Фелес, и не влезай, когда старшие говорят! – рявкнул на него Беднам и, метнув на Романова дьявольский взгляд, процедил, – что ты хочешь этим сказать, Натаниэль?

– Может это предупреждение от самого Редьярда Больфис семьям, которые суют свой нос туда, куда совать бы его не следовало? – он обворожительно улыбнулся, слегка склонив голову, – иначе Редьярд Больфис уже давно бы послал кого-нибудь поймать этого наглого вампиреныша.

Я предполагал, что Дезмонд в ту же секунду разорвет Натаниэля на части, однако он лишь проговорил:

– Поймай его, кто бы он ни был и с какими целями не был послан. Я знаю, до меня дошли слухи, что на месте преступления сегодня ты нашел осколки окровавленного фужера и велел господину Хитрому выбросить их. Как это понимать?

Внутри у меня все похолодело – я тут же вспомнил тот фужер и кому он предположительно принадлежит. Луи не выразил по этому поводу никаких чувств, продолжая уплетать лавандовое лакомство.

– Вы приставили к моему отряду шпиона? – вздернул бровями Натаниэль, – никаких осколков на месте преступления я не находил.

– Я знаю, что находил, не нужно отпираться, – спокойно и угрожающе настаивал на своем Дезмонд.

– Если вы так уверены, то докажите, – усмехнулся Натаниэль, – где эти осколки?

Дыхание господина Беднама потяжелело, как и атмосфера вокруг.

– Прошу прощения, – решил вмешаться я, – так вышло, что сегодня я находился на месте преступления вместе с господином Романовым и никаких осколков там обнаружено ни им, ни господином Хитрым не было. Я лично могу это подтвердить.

Дезмонд поглядел на меня, как на неугодного новичка, что лезет туда, куда его не просят, до конца не разобравшись в ситуации. Он тут же подошел ко мне, вглядываясь пристально в мое лицо, глаза его были безумные.

– Сможешь поклясться в суде? – прошептал он жутким голосом, отчего мое сердце вновь отбило похоронный марш.

– Конечно, – полный решимости заверил я его, – зачем мне врать, выгораживая человека, с которым я познакомился только этим утром?

– Действительно, – усмехнулся Дезмонд. Он обернулся к племяннику, – пошли, Даниэль, представление скоро начнется, я не хочу опоздать.

На последних словах он вновь глянул на меня, будто намереваясь взглядом проделать во мне дыру.

– Чего это у тебя за ухом, я только что заметил! – насмешливо спросил Даниэль, вновь приставая к притихшему Фелесу.

– А, это, мы болтали с Иви на балконе и мерзкий светлячок вцепился мне прямо в ухо! Не трогай, больно! – возмущенно закричал он.

– Надеюсь, ты защитил даму, принеся себя в жертву? – язвительно осведомился Даниэль, заранее зная ответ.

– Ага, конечно, как только он меня укусил, я по-джентельменски вмиг запустил им в Иви – у нее все лицо опухло.

– Может, оно и к лучшему, – ядовито подметил Даниэль.

– Пф, а зачем еще нужны дамы?

С этими словами они направились к выходу вслед за Дезмондом. Я же зловеще посмеивался про себя – так им и надо, нечего злословить о моих сестричках за их спинами! Это я еще только разогреваюсь.

– Спасибо, друг, – Натаниэль похлопал меня по плечу, – выручил, спас от этого дьявола.

– Не за что благодарить, – сказал я, опасаясь, что Романов что-нибудь проронит о нашем уговоре в тайном присутствии Филиции. – Надеюсь, вы не умышленно защищаете убийцу.

– Я защищаю тех, кто мне может стать очень дорог, – намекнул Натаниэль, вздернув бровями.

О богини… неужели это и, правда, был фужер Филиппы? Очевидно?!

Мурашки покрыли мое тело, и я ощутил нехорошее предчувствие, что зародилось в моей груди.

– Пойдемте, а то пропустим все веселье! Луи, хватит лопать, ты же на диете?

– Я на диете только по воскресеньям, босс, – пробубнил Хитрый.

И с этими словами мы покинули комнату Совета.

4.

В бальной зале Тихого дворца царила атмосфера волнующего ожидания и всепоглощающего трепета – очарованные зрители предвкушали театральное представление срежиссированное самим Оли Тихим – мастером своего дела и здешним творцом. Я не особо понимал современный театр – все чаще казалось, что лучшим и талантливым считался тот, кто покажет нечто невообразимое, кричащее, вульгарное и главное не совсем понятное. Однако, преданные зрители в ответ на данные выпады режиссеров, дабы не прослыть невеждами и простаками, восхищались и кивали, делая усердный вид, что усмотрели в данном произведении тонкий подтекст и тайный смысл.

В общем, представление Оли ничем не отличалось от остальных – вакханалия, приправленная заумным и вычурным текстом, с вульгарными подтекстами господствовали в виде невообразимого хаоса на сцене. Господин Тихий жирно переигрывал, непонятно зачем слишком громко кричал текст на связках, блистая и наслаждаясь в главной роли. Благо длилось это недолго, но здешняя неискушенная публика была в неземном восторге. Особенно дамы визжали от восхищения – я до сих пор не мог понять, отчего они все так обожают этого весельчака Оли? Почему никто не подумал, откуда он, будучи наследником посредственного клана с весьма печальными доходами, брал столько денег на развлечения и содержание Тихого дворца? Где благоразумие и логика этих людей?!

Мэри сидела рядом со мной, прибывая в полнейшем воодушевлении. Она напрочь позабыла о недавнем происшествии, что так сильно расстроило ее.

– Как он хорош! – в упоении проговорила она, яростно аплодируя.

Оли элегантно отвешивал поклоны, купаясь во всеобщей любви и обожании. Как ни погляди – он просто таял и не мог жить без внимания и славы.

Богини, фу, ну что за безвкусица и безнаказанная самодеятельность?! Почему посредственность нынче воспринимается как нечто гениальное и оригинальное?! Куда подевались утонченные поэты и их возвышенные музы? Вот мерзость, у людей совсем пропал вкус.

Цветы беспрерывно летели на самодельную сцену – зал утопал в бутонах, которые заполняли комнату превосходными ароматами. Вдруг с боковых рядов Роберте неожиданно прилетел цветок – роза ярко-кровавого цвета. Конечно, отправлена она была никем иным, как господином Натаниэлем Романовым – единственным, как я понял здесь претендентом войти в нашу семью. Роберта растерянно поймала бутон и тут же начала выискивать взглядом отправителя и, наткнувшись на озорные глаза, в которых неизменно плясал дьявольский огонек, внимательно и серьезно вгляделась в них. Натаниэль обворожительно улыбнулся, нисколько не усомнившийся в своих действиях, а я стал мысленно молиться всем богиням, которых почитал, о том, чтобы эта снежная королева улыбнулась ему в ответ. И улыбка, о слава небожительницам, слегка коснулась губ Роберты – взгляд ее был хитрым и зорким, о чем именно думала сестрица в этот момент, понять было сложно.

– Как же чудесен спектакль! – все продолжала хлопать Мэри, не замечая ничего вокруг.

Наконец зажгли лампы и сие сомнительное представление закончилось. Мы прошли в другую, не менее просторную и широкую залу, и гости разбрелись, сбиваясь в различные группки.

Мэри убежала выразить свое преданное восхищение господину Тихому, Роберта одиноко стояла возле одного из столов, выжидая, когда кто-нибудь решиться пригласить ее на танец. Я же хотел было поиграть в кости в соседней зале, однако тетушка Филиция, явившаяся из ниоткуда, ловко подхватила меня под руку, и я тут же оказался в плену, из которого выбраться не представлялась возможным.

Я искренне надеялся, что она не станет обсуждать со мной события прошедшей давности в такой обстановке. Мне было бы чрезвычайно неловко, не говоря уже о том, что я бы не смог дать ответов на те вопросы, что касались господина Романова.

– Так, солнышко, – заговорила она, проходя по залу, словно хозяйка праздника, ее походка так и твердила всем о том, что ей принадлежит целый мир, – ты был молодчинкой на Совете, твоя матушка видимо была очень умной женщиной, раз воспитала из тебя идеального джентльмена.

– Благодарю вас, – поспешно отвечал я, – но я право ничего не сделал.

– Не скромничай, ты сослужишь мне хорошую службу, – вдруг заявила Филиция, – твоя обманчивая внешность сущего ангела может стать страшным оружием в моих руках.

Что?!

– Я не очень понимаю, о чем вы толкуете… – пробормотал я, в то же время, стараясь беспечно улыбаться гостям, что с жадным вниманием глядели на нас.

Я давно это заметил, еще по прибытию во дворец – все до единого не могли не обратить внимания на госпожу Альдофин и ее дочерей. В глазах присутствующих так и читалась ненависть вперемешку со страхом и завистью. Конечно, мои кузины были очень красивы, а тетушка еще и величественна, от них невозможно было оторвать глаз, однако это был не повод не сводить с них пристального взгляда. Я ощущал, как наше присутствие неминуемо тяготит окружающих. Неужели все местные без исключения терпеть не могут мою семейку? Выходит, в самом деле, мне и мечтать не стоит выдать сестриц замуж?! Ох, черт…

– Да, ты хорошо изображаешь из себя дурочка, продолжай в том же духе, – сладко улыбнулась Филиция, на ходу кивая гостям, тем самым приветствуя их. – Только погляди, как они все на тебя смотрят, словно падальщики на добычу.

На меня?! Они на вас все так смотрят с момента нашего прибытия!

– Сейчас я тебя представлю некоторым личностям, – продолжила тетушка, очарование так и исходило от нее, обезоруживая любого, – будь, как и всегда душечкой.

– Как скажите, тетушка, – обреченно согласился я, упрямо делая вид, что не понимаю, о чем она мне толкует.

Следом наступила бесконечная череда любезностей и поклонов, реверансов, улыбок, комплиментов и кокетства. Бесконечное количество людей, что были мне представлены, вереницей проносились передо мной, и я к своему стыду не сразу всех запомнил. Здесь были представители разных кланов и родов – древних, знатных, весьма богатых и далеко не очень, влиятельных, вымирающих и знаменитых. Старики и юные леди, семейные пары без должной идиллии, охотницы за богатством, напыщенные павлины, грозные главы, глупые кокетки, беспечные наследники и прочие и прочие. Все были так учтивы и вежливы, обходясь с госпожой Альдофин крайне осторожно и бережно, что мне невольно стало неуютно. Здесь все было странно, подозрительно – тут все было не так.

Пока мы вот так занятно проводили время с тетушкой, моя несчастная кузина Роберта несправедливо так и продолжала стоять в полном одиночестве, пока ее сверстницы, девушки откровенно говоря, весьма посредственной внешности и среднего ума, во всю веселились со своими кавалерами. Что это за чертовщина?! Изо всех сил я старался вырваться поскорее из круговорота знакомств, дабы составить пару моей бедной сестрице, однако как только мне казалось, что я могу идти, появлялись новые личности, которым меня нужно было представить. Почему она вынуждена там стоять в публичном унижении, когда в зале полным полно кавалеров?! И вообще где этот господин Романов?! Куда он подевался?!

– Тетушка, прошу, можно мне уже пойти и пригласить на танец кузину Роберту? – прошептал я умоляюще.

Однако Филиция, стрельнув на меня своим устрашающим взглядом, тут же отрезала:

– Нет, ты останешься здесь.

Я в очередной раз покорился, искренне не понимая, почему тетушка поступает так жестоко с собственной дочерью.

– Это очень безжалостно, вам не кажется? – не унимался я.

– Закрой свой ротик, и продолжай быть душкой, – прошипела Филиция, отводя меня в сторону от гостей, – если никто не приглашает Роберту на танец это проблема не в ней, а в этих слабаках, что к несчастью окружают ее. Она не должна чувствовать себя сконфужено и униженно лишь потому, что мужчины в нынешнее время находятся во власти собственных страхов, млея перед истинной силой красоты и достоинства, предпочитая выбрать, что попроще под стать себе. Моя дочь об этом прекрасно знает, поэтому не нужно за нее волноваться. Каждый в нашем клане делает то, что говорю я. Ты все понял?

– Да, простите меня, – ошарашено выпалил я, сто раз пожалев о том, что посмел возразить госпоже Альдофин.

Мы вернулись к прежнему занятию, и к моему счастью, господин Романов, наконец, соизволил объявиться и пригласить мою кузину на танец. Он появился, словно рыцарь, спешащий на помощь к своей даме, уверенно и решительно, направляясь к цели. Я облегченно выдохнул – богини услышали мои мольбы!

– Госпожа Альдофин, разрешите пригласить вас на танец? – он протянул руку, пристально глядя на свою жертву.

Кузина в ледяном молчании смерила взглядом протянутую ладонь, дьявольски сохраняя собственное достоинство.

– И вы осмелитесь? – слегка улыбнувшись, спросила она, приподняв одну бровь.

– Подобные вопросы излишни, ведь я уже здесь, – Натаниэль вновь обезоруживающе улыбнулся.

Роберта замешкавшись, неуверенно протянула свою руку и не успела она вложить ее в ладонь Натаниэля, как он резко схватил ее за руку и потянул за собой. Они закружились в легком танце, что успокаивал мои нервы и мою душу.

Более они не говорили, лишь танцевали, поглощенные друг другом. Их молчание было дороже любых пустых разговоров, они неотрывно глядели друг другу в глаза, а мое ликование так и вырывалось из моей груди. Наконец-то любовь восторжествует! И если Роберта выйдет так удачно замуж, за самого наследника графства, статус ее сестер вмиг возрастет до небес, и их замужество будет уже делом решенным.

Пока я считал ворон, к нам неожиданно подоспел Дезмонд Беднам. От его появления я даже слегка вздрогнул, обнаружив, что остальные гости, которые только что беседовали с тетушкой, в момент куда-то испарились. Дезмонд наступал своей властной и устрашающей походкой, отчего я вмиг оробел.

– Госпожа Альдофин, – с жаром произнес он, едва приблизившись, – я жаждал встречи с вами.

– Пожалуй я отойду, тетушка, – решил удалиться я, как требовали того правила приличия, но она дернула меня за рукав, вцепившись в него намертво своими длинными ногтями.

– Останься, – коротко приказала она.

Я растерялся, заметался и, глупо хлопая глазами, все же остался там, где мне было велено. Беднам старший же будто и вовсе не замечал меня.

– Вы выглядите роскошней любой дамы в зале, – страстно прошептал он, непохожий сам на себя. Надо же, даже злодей вроде него может быть околдован красотой.

– Благодарю вас, господин Беднам, – Филиция моментально изменилась в лице – ее взгляд и улыбка приняли хищный вид. От нее невозможно было оторвать глаз, и куда только подевалась та скучная и апатичная дама, что восседала за завтраком, лениво пролистывая газету? Тетушка продолжила, – как обстоят дела в столице?

– Редьярд сейчас прибывает в столице Эльфляндии, в Рахатске, с целью укрепить позиции с помощью императорского двора. Но после он намерен посетить дом.

– Надолго? – насторожилась Филиция.

– Я так не думаю, надеюсь, что нет, – ответил Дезмонд, пристально глядя на свою собеседницу. Его хищный взгляд, полный обожания, пугал меня куда больше, чем тот, когда он был в гневе.

– Что ж, это весьма ценная информация, милый, – она провела пальцами по его груди, чуть касаясь рубашки.

Милый?! Что происходит?! Почему я в этом участвую?!

Инстинктивно я дернулся, дабы покинуть влюбленную парочку, но тетушка Филиция вновь вцепилась в мой рукав, препятствуя моему побегу. Я ощутил себя крайне несчастным, ведь, когда присутствуешь при чьей-то ссоре – чувствуешь себя весьма неловко, что уж говорить об этом?! Беднам даже не поглядел на меня ни разу, конечно, он наверняка считает меня пустым местом, куда мне до их прославленного рода.

– Чем же занят твой родственничек? – Филиция положила руку на плечо Дезмонду и приблизилась к его лицу.

– Что и пожизненно – кутит.

– Точно? – выражая сомнение, приподняла бровь Филиция.

– Да.

– Это на него совсем не похоже, он ведь такой деятельный парень.

– Нет, он в беспросветных попойках с утра до ночи, – Дезмонд облизнул губы, неотрывно глядя на губы Филиции.

Предупреждаю, если они сейчас сольются в страстном поцелуе, то я совершу акт публичного самоубийства у всех на глазах в знак протеста.

– Кто же тогда нападает на несчастных юношей? – еще сильнее приблизилась она к нему.

– Я не знаю, – с придыханием проговорил Беднам и рванул к губам Филиции, а мне нечего не оставалось делать, как распахнуть глаза пошире, прибывая в безмолвном шоке.

– А надо бы знать, – недовольно, но в то же время грозно проговорила Филиция, резко отпрянув от кавалера, тем самым поставив его в крайне неловкое положение.

Она дьявольски ухмыльнулась и, взяв меня за рукав, направилась прочь, по дороге перехватив у официанта бокал вина.

– Глен Монтеро не вернется сюда более, – бросил ей вслед Дезмонд. Зловещая улыбка заиграла на его губах.

Филиция на секунду побледнела, но тут же приняв прежний облик властного и уверенного в себе спокойствия, развернулась и направилась обратно к своему собеседнику. Она слегка улыбалась, отдавая себе отчет в том, что все присутствующие сейчас на это смотрят, злорадствуя и посмеиваясь.

– Кому нужен Глен Монтеро? – она, словно опасная кошка, практически прижалась к нему, – это было так давно, играть с ним мне уже надоело. Тем более, его дни сочтены, насколько мне известно. Не так ли?

На последних словах Филиция коснулась подбородка Беднама. Богини, она позорит, позорит меня!

– Неужели? – не поверил ей Дезмонд.

– Как я могу тебе врать, – в этот миг она изящным движением руки вылила на его безупречный костюм содержимое своего бокала.

Дезмонд отскочил, чертыхаясь, а тетушка невинно продолжила, прикрыв рот рукой:

– О боги, я не хотела. Как жаль, это было вино, выдержанное с виноградников Монтеро, кстати. Говорят, его почти что невозможно отмыть.

Дезмонд бросил на нее взгляд полный злости. И да, все присутствующие продолжали заинтересованно наблюдать за данной сценой. Тетушка, вполне наслаждаясь ситуацией, наклонилась к своему собеседнику и прошептала:

– Милый, ты с кем играешь? Забылся? В следующий раз вместо вина я вылью на твои брюки русалочью кровь, говорят, она прожигает кожу за пару секунд.

Она с достоинством выпрямилась и, дерзко подмигнув Беднаму, неспешно удалилась прочь, не забыв взять меня под руку. Глава самого знатного и влиятельного рода был уничтожен унизительной выходкой на глазах у всего пригорода.

От стыда я еле волочил ногами, уши мои покраснели – мне никогда не смыть следы такого позора! За что?! Я явно ощущал, как все смотрят на нас и, перешептываясь, нескончаемо осуждают нашу семейку. Конечно, как им тут замуж-то выйти, если родная мать их позорит?! Какой кошмар, ужас! Стыд и позор!

– Мэри, – позвала Филиция дочь, которая играла в карточные игры вместе с Оли и какими-то неизвестными мне людьми. – Представь, пожалуйста, Милона клану Пай. Ты знаешь, что будет, если к ним приближусь я.

– Хорошо, матушка! – радостно отозвалась Мэри, выкидывая карты на стол так, что они разлетелись в лица сидящим. – Пойдем, кузен! Будет весело!

– Очень надеюсь на это, – процедил я, кажется, у меня опять задергался глаз.

– Кузен! – повторила она, вновь делая на этом слове акцент, – вы такой бледный! Вам нехорошо?

Да нет, все просто прекрасно! Иначе быть-то не может!

– Я вас сейчас представлю самому влиятельному клану в пригороде – Пай! – пояснила Мэри, больше не особо волнуясь за мое самочувствие, – Берти Пай, их единственный наследник, правда отсутствует, но он тоже состоит в Совете! Он сейчас в Эльфляндии заканчивает обучение, хотя признаться, если бы он был в пригороде вряд ли бы пришел. Берти Пай не посещает подобные мероприятия.

Что?! А так можно было?! В таком случае я их тоже больше не посещаю!

– Клаудия Генриховна, – заговорила Мэри, как только мы остановились, – позвольте представить вам нашего кузена, господина Милона Альдофин, он учился в Эльфляндии и сейчас пишет книгу. Правда, здорово?

Зоркий взгляд орлиных глаз смерил меня недобрым взором. То была высокая и пожилая женщина, что гордо стояла возле окна. У нее было темное скромное одеяние и седые волосы, убранные в аккуратную прическу. Ее лицо выражало явное недовольство, толи мной, толи всей жизнью в целом. Возле нее стояли прекрасные юные девушки – одна, словно куколка в нежно-розовом платье с золотистыми кудрявыми локонами взирала на меня с неким любопытством. Вторая, постарше – с янтарными пышными волосами и синими глазами, поглядывала наоборот осторожно. Они были очень миловидны и очаровательны, и скорее всего весьма сдержанны и скромны.

– Это Клаудия Генриховна Пай с внучками Флорой и Полли, – представила мне их Мэри, не дождавшись ответа.

– Предельно рады знакомству, – сухо процедила госпожа Пай.

– Я тоже очень рад, – растерянно проговорил я, не имея ни малейшего понятия как на это реагировать.

– Надеюсь, ваши манеры отличаются от манер ваших кузин, – холодно проговорила старуха, – и вы потрудитесь научить их, как следует вести себя в приличном обществе.

– Он постарается, – с неизменной улыбкой на лице радостно согласилась Мэри.

Я же в очередной раз потерял дар речи, не в состоянии его отыскать.

– Ваша мать, госпожа Мэри, вновь устроила сцену у всех на глазах! Какой пример она подает своим дочерям, особенно младшим?! – продолжила отчитывать нас старуха, будто имела на это полное право, – верх неприличия так вести себя при живом-то муже! А вы закатили сцену в холле, так не пристало вести себя старшей сестре!

Потеряв терпение, я хотел было вступиться за тетушку и, особенно за Мэри, которая кажется, в силу характера вообще была не в состоянии постоять за себя. Однако Мэри, обретя зоркий и ясный взгляд, быстро заговорила вполне себе уверенным голосом:

– А где же Берти, госпожа Пай? Мы его так давно не видели, надеюсь, вы не заперли его в своем поместье или отеле, опасаясь, как бы какая недостойная его девица, подобно моим сестрам, не украла его сердечко? – усмехнувшись, она добавила, – какая жалость, я слышала его так и тянет к вампиршам против вашей воли? Весьма прискорбно, примите мои искренние соболезнования.

Лицо старухи позеленело, она беспомощно глотала ртом воздух. Ее внучки тоже разозлились, превратившись из милых куколок в страшных убийц.

– Ах ты, нахалка! – зашипела Клаудия Генриховна, намереваясь продолжить свою гневную речь, однако Мэри вновь не дала ей и слова сказать.

– Тш! – шикнула кузина, выпучив глаза и, тут же переменившись в лице по щелчку пальцев, театрально закричала на всю залу, – да как вы можете попрекать меня моим покойным мужем?! – она приложила дрожащую руку, что была облачена в кружевную перчатку, к лицу и проникновенно заплакала, чем ввела старуху и ее внучек в искреннее изумление. – Боги, я же не виновата в том, что вдова! Я знаю, как вы ненавидите вампиров, но мой муж ведь погиб от руки вампира, пока я… – она громко всхлипнула, – пока я собирала цветы в поле под луной! Боги… мне нехорошо…

Мэри оперлась об меня, я же решив не теряться и пуститься во все тяжкие вместе с сестрицами, смерил старуху взглядом полным презрения и выпалил:

– Да как вам не стыдно?! Довели несчастную девушку до нервного срыва! – и с этими словами я посчитал нужным убраться оттуда как можно скорее.

Как только мы покинули залу и оказались в наиболее безлюдном месте, Мэри вновь пришла в прекрасное расположение духа и всю ее истерику, как рукой сняло.

– Ха-ха, было так весело, кузен! Давай почаще так развлекаться! – сестрица тут же дала мне пять, хотя я ей и не подумывал протягивать для этого руки. Впрочем, это ее не остановило.

Мда, дорогая Мэри, признаться я тебя недооценивал. А зря.

– Мэри, знакомство, честно сказать, вышло так себе, – вымученно признался я.

– Так забавно! – не обращая на меня внимания, потешалась она, – глупая старуха Пай! Вечно носится со своим Берти! Будет знать, как учить меня!

– Вот вы где! – послышался голос тетушки. Филиция уверенным шагом направлялась к нам. – Тащите свои безвольные тела к карете, солнышки. Я уже здесь закончила – пора домой.

Признаться, мне нравилось больше, когда она командовала глупыми мужчинами, соблазняя их, нежели, когда она вот так командовала мной, словно я ее ребенок.

Мы направились к выходу, уже в холле я заметил, как Натаниэль провожает Роберту. Я искренне надеялся и уповал, что они танцевали весь вечер, и что уже завтра в доме будет стоять влюбленный визг и писк, а также нескончаемые обсуждения подробностей прошедшего приема и мечтаний о предстоящей свадьбе.

– Я провел с вами прекрасный вечер, надеюсь, увидеть вас вновь, как можно скорее, – сладко проговорил Натаниэль, целуя руку Роберты.

– Благодарю вас, господин Романов, вы сегодня уделяли мне непривычно много внимания, – вздернув бровями, язвительно подметила девушка.

Нет! Не отвечай ему так?! Это что такое?! Где нежность и любовь?!

– Мое внимание к вашей семье всегда было повышенно, – мягко парировал Натаниэль, глядя на Роберту любовным взглядом.

– Скорее к госпоже Альдофин, нежели к ее дочерям, – продолжила кузина.

Что это?! Нет-нет-нет!

– Роберта, – ухмыльнувшись, проговорил Натаниэль, – на что вы намекаете?

– Натаниэль, – дерзко произнесла Роберта, – вы приложили немало усилий, чтобы обратить мое внимание. Намеренно подкупили слугу для того чтобы он толкнул меня на лестнице, дабы вовремя подхватить меня. Затем вы бросили бутон, как бы невзначай напомнив о своем существовании. И томили меня в ожидании и одиночестве два танца, чтобы явиться, словно прекрасный принц, который спасает даму в беде.

Ухмылка медленно сползла с лица Натаниэля – он явно, как и я, не ожидал такого удара! Роберта продолжила:

– Ваши методы изысканы, только применяете вы их уж больно очевидно. Впредь, очень прошу, водите даму за нос более изобретательно, – она провела по его подбородку перчатками, что держала в левой руке, – до скорой встречи. Я буду с нетерпением ждать.

О, богини – теперь после такого позора и унижения он явно откажется от столь сомнительной идеи! И не видать мне особняка – все полетело прямиком к чертям в ад! Как так вышло, что взобравшись на вершину, я опять упал вниз, оказавшись у самого подножья горы?! Что за спесивая гордячка! Как можно разговаривать так с женихом?! Ими не разбрасываются, а наоборот обращаются очень осторожно, дабы не спугнуть! Женихи, знаете ли, очень чувствительный народ!

Всю дорогу обратно я впивался взглядом в Роберту, дабы передать ей всю свою боль и неодобрение, послать импульсы о том, в какое отчаянное положение она меня ставит. Но кузина, заметив мой взгляд, лишь спросила:

– Вас тошнит, господин Милон? Выглядите дурно.

Ох, богини хорошие, за что мне это все?!

Мы подъехали к дому глубокой ночью, даже Алессандра не стала дожидаться нас и легла спать. Роберта проводила Мэри, которую разморило по дороге, в покои, а я вновь оставшись наедине с тетушкой Филицией, решил незаметно ускользнуть в свою комнатку.

– Милон, – позвала она.

«Вот черт! – подумал я».

– Да, госпожа, – тут же услужливо откликнулся я.

– О чем это ты говорил с Натаниэлем после совета? – она выжидающе глянула на меня.

– Э…это…пока секрет…я не могу вам сказать, – запаниковал я, подумав, что Натаниэль должен лично попросить благословения у тетушки. – Он вам потом скажет…

– Ты про то, что он хочет жениться на Роберте? – вздернула она бровями, – я это и так знаю, только слепой этого не заметит. Я про ваш заговор перед Дезмондом, ты покрывал Ната, не так ли?

– А, я действительно помог ему, потому что я, правда, был с ним в лесу, на месте преступления…

– Что ты там забыл? – Филиция вальяжно села в кресло. – Подойди.

Я опасливыми шагами подошел к ней.

– Я заблудился и случайно наткнулся на них… они любезно предложили довести меня до центра пригорода.

– Вот как? – тетушка усмехнулась. Ее взгляд был острее лезвия ножа. Она что-то подозревала, отчего внутри у меня все сотрясалось. – Ты молодец.

– Благодарю, – поспешил ответить я.

– Не дерзи, – она ловким движением залезла мне за воротник, достав за цепочку, висевший на ней амулет, что я всегда носил на шее. – Что это? Подарочек от ведьмы?

– Мне это Мариэль подарила, – оправдывался я зачем-то, – тетушка, вы ставите меня в неудобное положение.

– Привыкай, ты в нем теперь пожизненно, – не отпуская цепочку, проговорила Филиция, – твоя Мариэль ведьма?

– Нет, вовсе нет, – запаниковал я.

– А очень похоже, что «да», если ты не врешь мне, – покачала она головой.

– Зачем мне врать?

– На тебе амулет с мощной защитной печатью черной ведьмы, – Филиция откинулась на спинку кресла, – а на твоей шее красуется парочка засосов с меткой отгоняющих остальных девушек. Рири их тебе поставила, не нужно отрицать, я знаю. Разве ты не заметил сегодня, как дамочки, стоило им приблизиться к тебе, тут же убегали прочь? Ты, – она наклонилась ко мне, став и вовсе пугающей, – приехал сюда не просто так ведь?

– О чем вы… – растерялся я окончательно.

– Если ты будешь приставать к Рири, или еще к кому-то из девочек, я выгоню тебя.

– Но… – попытался я оправдаться, однако она вновь не дала мне этого сделать.

– Ева в раю соблазнила Адама, но Бог изгнал их обоих, знаешь почему?

Я молчал, став серьезнее. Маска милого мальчика слетела с моего лица. Она продолжила:

– Потому что в соблазнениях всегда виноват мужчина.

– Я не стану соблазнять кого-то из девушек, ведь мы все связанны родственными узами, – выпалил я крайне оскорбленным голосом.

– Рири и Скарлетт мне неродные дочери. Я спасла их от смерти, взяв к себе, так что тут твои руки развязаны, что мне конечно не нравится.

Что? Неродные… Рири мне выходит вовсе не родня, не кузина вовсе…?

Вот зачем она мне это сказала?! А?!

– Вы пытаетесь спровоцировать меня? – холодно произнес я.

Филиция тихо рассмеялась.

– Что это еще за тон? Он совершенно не подходит твоей милой мордашке. Будь душечкой для меня, не нужно показывать никому свое истинное лицо, – Филиция схватила меня за воротник, приблизив к себе, – пользуйся тем, что так любезно дала тебе природа. Смотри, Милон, как бы я тебя кому в мужья не выдала.

– Я мужчина и сам решаю такие вопросы, к счастью, – дьявольски усмехнулся я.

– А мне до луны, к счастью, – заглянув в мои глаза, прошептала Филиция.

– Это все, госпожа? – равнодушно и надменно поинтересовался я.

– Да, солнышко, ступай спать, – она отпустила мою рубашку и ласково похлопала меня по щеке, – слушайся меня, и мы обязательно поладим.

– Ради вас, госпожа, я сделаю все что угодно, – приторно соврал я, сладко расплываясь в улыбке.

– Вот и умничка, ты все понял.

Я откланялся и, поднимаясь наверх, улыбку с моего лица как водой смыло.

Что же это, дорогая тетушка, вы желаете играть грязно?

Ну, хорошо, пусть так оно и будет.

## Глава III «Охота на принца объявляется открытой».

1.

Впервые в своей жизни мне не хотелось просыпаться в этом бренном мире. Но вот я открыл глаза и, к сожалению, вновь узрел перед собою все ту же комнатушку со скудной обстановкой и услышал все те же крики и возгласы своих драгоценных кузин. Они, в который бесконечный раз о чем-то отчаянно спорили и что примечательно – мне совершенно не хотелось знать сути всей проблемы.

Я, собрав остаток терпения, поднял свое несчастное и усталое тельце с кровати и принялся за водные процедуры. Пока я умывался, перед моими глазами так и стояло обескураженное лицо господина Натаниэля в тот момент, когда Роберта так жестоко и унизительно отвергла его милые ухаживания.

– Вот же строптивая упрямица! – крикнул я, расплескивая воду в тазу, и капли беспомощно отлетели, забрызгав мое опустошенное отражение в зеркале.

Гнев обуял меня – отчаяние дополняло этот неприятный привкус горечи. Ни за что мне теперь не сыскать ей жениха, и если эта цепочка не сдвинется с места, то остальные сестрицы застрянут в пожизненной очереди. Может, где-то поблизости найдется семья с таким же набором бестолковых сыновей, и все мы на радостях сыграем одну общую свадьбу? Богини, что за бред атакует мои мысли?

Еще и тетушка взъелась на меня ни с того ни с сего! Она меня в чем-то подозревает? У них с кузиной Скарлетт это семейное? Что за дьявол?!

Ах да…. Они же неродные… как и с Рири. Теперь эта привлекательная мысль сведет меня с ума.

За столом я сидел в гробовом молчании, выражая, таким образом, всем и каждому свою скорбь по утраченной партии Роберты. Но сестрицы вовсе не обладали той чуткостью, которая по обыкновению свойственна представительницам их пола, поэтому, совершенно не обращая на мое настроение никакого внимания, они с живостью продолжали начатую перепалку.

– Как ты могла?! Как ты посмела?! – кричала Франческа, воинственно растопырив руки и оперевшись ими о край стола. Она рассвирепело швырялась всем, что попадалось ей под руку в несчастную Роберту, которая только и успевала отбиваться от несправедливых нападок сестры, не забывая при этом сохранять лицо.

Я стал невольно вслушиваться в суть их милой беседы, пожевывая тосты с привычно флегматичным видом. Я содрогался при мысли о том, что подобное поведение уже не стало чем-то поистине возмутительным для меня и что я – вот кошмар – привык.

– Это тебя не касается, – зло отрезала Роберта, – не лезь не в свое дело!

Мимо меня пролетела корзинка с хлебом. Что ж, полагаю, бутерброды с маслом на сегодня отменяются. Да кто ж их так едой научил разбрасываться?! Что за неуважение?!

– Ах, меня это не касается?! – фыркнула Франческа, страшно выпучив глаза. Она настолько была возмущена, что ей все сложнее становилось подбирать слова. – Я, к твоему сведению, твоя сестра! И пока ты сидишь в девках, мне за своего принца замуж не выйти! Своим скверным характером, Роберта, ты задерживаешь и подводишь нас! А я ведь следующая на очереди!

– Принц? – язвительно усмехнулась девушка в ответ, – может, следует его сначала найти, потом замуж за него собираться? Или ты за ним с утра в магазин сходила?

Стоит отметить, что тетушка Филиция присутствовала при всем при этом безобразии, по обыкновению заняв свое излюбленное место во главе стола. Она, не изменяя своим привычкам, читала газету с весьма равнодушным видом, намеренно не принимая никакого участия в ссоре своих прелестных дочурок. Бокал ее был наполнен свежей кровью, домашнее платье ее не выражало и намека на вчерашние помпезность и величие. Но черт! Все же глаз от нее оторвать было делом сложным – что за колдовство?!

Филиппа тем временем слушала сестер с предельным вниманием и спокойствием. Русланчик, прижавшись всем своим худеньким тельцем к матери, испуганно выглядывал, словно загнанный ягненок, которого вот-вот принесут в жертву. Рири, как и обычно еще не спустилась, а Скарлетт злорадствуя, бросала на меня взгляды полные коварства. Ах да, припоминаю – она же говорила мне вчера, что ждет, не дождется поглядеть на мое лицо нынешним утром. Я демонстративно отвернулся от нее с видом крайнего пренебрежения и равнодушия. Все-таки мое достоинство было выше каких-либо перепалок.

– У меня уже есть принц на примете! – проговорила Франческа, будто угрожая всем и каждому, – так что не смей мне указывать! Надо будет, и за ним схожу в магазин – некоторых вампиров можно купить!

– Дорогая, у нас на него не хватит денег, – подметила Филиппа и получила от сестрицы в свою сторону взгляд полный упрека.

– В таком случае и ты не смей мне указывать! – Роберта не в силах больше терпеть, вскочила со стула, – какого черта ты лезешь в мою личную жизнь?! И вообще, откуда тебе все известно в таких подробностях?! Тебя-то там не было, потому что ты сидела дома!

От всего этого гама у меня разболелась голова. Женщины что, в самом деле, всегда такие шумные? Надо не забыть родить побольше сыновей.

– Она, – Франческа размашистым движением руки указала на Мэри, отчего глаза той округлились в страхе, – она все мне рассказала! Господин Романов, – на этом моменте необъятная обида проскользнула в словах девушки, а я старательно навострил уши, окончательно придя в себя. – Он так галантно за тобой ухаживал! Подарил прелестный цветок, так кстати, не позволил упасть с лестницы и танцевал с тобой весь вечер, когда никто больше не хотел! А ты! – кузина закипала, как вода в чайнике, – ты! Унизила его язвительными замечаниями! Как ты могла так с ним поступить?! Это же господин Романов!

Я ошарашено замер уставившись на Мэри – девушка невинно улыбалась, поглаживая сына по голове. Мы же об одной и той же Мэри говорим? Мэри, что лила слезы в холле Тихого дворца и дурачилась, словно малое дитя, издеваясь над старухой Пай, все видела?

Что?!

– Мэри, как ты посмела распускать сплетни за моей спиной?! – тяжело дыша, в ужасе проговорила Роберта, которая никак не ожила удара в спину от сестрицы. – Как вы вообще смеете судить об этом?! Вас там не было… и вообще… вы ничего не понимаете!

– Франческа, – вмешалась вновь Филиппа, видя, что несчастная Роберта впадает в беспросветное отчаяние от нападок, – прекрати изводить сестру. Ты доведешь ее до истерики.

– Филиппа, неужели тебе все равно?! – почти что плача взмолилась Франческа, все сильнее впиваясь длинными ногтями в край стола, – это же господин Романов! А она с ним так!

– С чего бы это господин Натаниэль так внезапно решил добиться взаимности от Роберты? – возразила Филиппа, озвучивая вслух вопрос, который так мучил несчастную кузину, – они знают друг друга с детства, но он до сих пор не проявлял к ней никаких скрытых привязанностей.

– И что с того?! – взревела Франческа, не веря своим ушам, – а сейчас решил проявить! Какая разница?!

Воинственная девушка со всей решительностью вмиг начала кидаться в сестру стульями, к слову очень дорогой и старинной отделки, пока та поспешно отбивалась от ударов. Все летело во все стороны, обе кузины двигались очень ловко и быстро, благодаря их вампиризму.

Что ж, хотя бы не я один страдаю из-за отказа Роберты. Пока вокруг меня царил хаос, я, утешаясь данной мыслью, продолжал трапезничать – все равно моей человеческой силы ни за что бы не хватило, дабы их разнять. А голос мой, подобно голосу моллюска на дне Черного океана, не мог быть услышан в подобном шуме.

В этот отчаянный момент, когда надежды на примирение уже не было, в столовую влетела недовольная и еще совсем сонная Ребекка. Ее платье было слегка помято, волосы растрепанны.

– Чего вы орете в такую рань? – нахмурившись, пробурчала она.

– Вообще-то, Ребекка, уже десять, – впервые подала голос Филиция, не удостоив дочь взглядом, – Алессандра, кажется это вчерашний выпуск, свежий опять не привезли.

– Вы перепутали свертки, госпожа, вот новый, – подоспела Алессандра, появляясь, каждый раз точно из воздуха. Она протянула тетушке свежую газету, а старую забрала с собой.

Я в беспомощной обескураженности глядел на Рири, и лишь одна мысль вертелась в моей голове, не смея позволить мне мыслить о чем-либо другом – она мне вовсе не кузина. Может, тетушка намеренно соврала мне, дабы спровоцировать меня и выгнать из дому? Как это теперь выяснить? Однако если же приглядеться повнимательнее, Ребекка имела волосы темно-рыжего цвета, что значительно отличало ее от остальных девушек. Хотя может быть она пошла этим в отца?

Тут я поймал на себе прожигающий взгляд Филиции – она угрожающе приподняла брови, и я вмиг отвел взгляд от Рири.

Стоило мне отвлечься и потерять бдительность, как стул старинной работы неминуемо полетел прямо в меня, таким образом, что увернуться от него не представлялось возможным. И я, так и застыв в руке с чайной ложечкой, смиренно и унизительно повалился назад прямо на пол вместе со своим стулом.

Данное событие было достойно того, чтобы кузины отвлеклись от своего повседневного занятия – попыткой прикончить друг друга, и все девушки с криками кинулись ко мне. Прелестные личики, озарившиеся тревогою за мою драгоценную жизнь, склонились надо мною.

– Что ты натворила, Франческа! – зло воскликнула Рири, тыкая сестру в бок, – он же так дурачком из-за тебя может остаться на всю жизнь!

– Прости, кузен, прости ее! – чуть ли не в горестных рыданиях запричитала Мэри, – только не умирай! Ты еще так молод!

– Сильно больно? – участливо скривилась Филиппа, осторожно дотрагиваясь до ссадины на моем многострадальном лбу.

– Франческа, ты так избавишься от последнего мужчины в доме, – с укоризной проворчала Роберта.

– Чего вы так разнылись! – вспылила, не выдержав Франческа, стараясь тем самым скрыть смущение и неловкость под маской гнева. – Подумаешь, шишка! Мужчины нынче такие неженки – чуть ударишь, они уже при смерти!

В этот момент подоспела обеспокоенная Скарлетт и заботливо положила мне на лоб компресс, по запаху вымоченный в травах.

– Я тебе сейчас шишку сделаю! – продолжала негодовать Рири.

– Да можете его бить, сколько заблагорассудиться, – торжественно заявила Филиция, нисколько не сдвинувшись со своего места, – только не по лицу – оно мне еще пригодиться.

Ну, несказанное спасибо, тетя, какая невыразимая поддержка и забота!

– Почему он ничего не говорит? – с тревогой спросила Мэри, глядя на меня так, будто я уже склонил голову на смертном одре.

– Что тут скажешь, когда родная сестрица бьет тебя исподтишка, хуже злостного врага? – не унимаясь, продолжала корить Франческу Рири.

– Милон, ты слышишь меня? – нахмурившись, позвала Скарлетт.

– Да… – вымолвил я, принимая при этом максимально страдальческий вид. Их неутихающая забота и внимание несказанно льстили мне.

Роберта одной рукой взявшись за спинку моего стула, подняла меня, усаживая обратно. Рири озабоченно оглядывала мой лоб, вновь опасно приблизившись. Филиппа чуть заметно взяла Франческу за руку, таким образом, подбадривая сестру. Мэри продолжала безмолвно страдать, отчего ее сынишка растерянно глядел то на мать, то на меня.

Нужно было признать, что завтрак был безвозвратно испорчен, и казалось, хуже уже быть не может, но никогда нельзя недооценивать сюрпризы судьбы – ведь стоит тебе только подумать, что все разрешилось, как положение тут же усугубляется.

– Какого дьявола?! – донесся жуткий возглас тетушки Филиции, от которого ледяные мурашки страхом пронеслись по моей коже.

Все кузины и я вместе с ними, как один, повернули головы в ее сторону. Филиция, пораженная до глубины души, глядела в газету, что теперь лежала перед нею на столе. Она тяжело дышала – внутри нее закипал нешуточный гнев.

– Матушка, что стряслось?! – подлетела к ней взволнованная Франческа, и как оказалось поспешно зря.

Филиция недолго думая, в ярости отшвырнула дочурку прямо на улицу, пробивая несчастной девушкой огромное окно столовой. Ее крики еще долго доносились, пока она катилась с холма, собирая все встречные кочки.

Я дернулся, содрогаясь всем телом от ужасающей картины, что разворачивалась на моих глазах. Конечно, ввиду того, что Франческа вампирша – ей едва ли что-то будет от такого полета… однако боль никто не отменял.

Все оставшиеся девочки замерли, и я не в силах дальше существовать, решил не глупить и последовать их примеру. Ведь при подобном полете через весь холм, в лучшем случае меня ждала смерть, а в худшем… еще большая ярость тетушки.

– Что случилось, Фили? – вышла из кухни Алессандра, услыхав неприличный шум.

Дрожащей рукой, все еще прибывая в неконтролируемом гневе, Филиция протянула газету домоправительнице, которая в свою очередь сохраняла ледяное спокойствие без намека на какое-либо потрясение. И как ей только удается не терять присутствие духа в этом доме, где каждая секунда пребывания грозит тебе жестокой расправой?!

– Глен Монтеро помолвлен с Жанет Кели, – с достоинством прочитала вслух Алессандра поставленным, непоколебимым голосом. Затем она, видимо для пущего драматизма по обыкновению коротко воскликнула и вновь продолжила чтение, – свадьба состоится четырнадцатого августа в замке Черной лилии, на которую будут приглашены вампирский высший Совет, а также представители влиятельных кланов.

Глаза Филиции жутко покраснели, клыки чуть показались, угрожая хрупким жизням присутствующих. Кожа сделалась бледнее обычного – она теряла контроль над своими эмоциями, и ее вампирский облик неминуемо проступал наружу.

Я ощутил каждой клеточкой тела, как мои кузины напряглись, натягиваясь в струнку. И не прошло и доли секунды, как вампирши испарились, даже не подумав о нас, тех жалких неудачниках, что бегали не особо быстро и проворно. Скарлетт, что есть сил понеслась к выходу, Рири схватив меня за руку последовала за ней. Нет, ну поглядите на них, значит, как платье покупать, так братец Милон, а как от гнева тетушки спасаться – тут каждый сам за себя!

За спиной моей раздавался беспощадный грохот опрокинутой мебели и звон битой посуды. Если бы я даже очень сильно хотел, все равно бы ни за что не осмелился обернуться. Уже только по грозным звукам гнев тетушки внушал мне благоговейный ужас.

Мы выбежали на задний двор прямиком в сад. Свежий весенний воздух с приятной прохладой и чудесным ароматом майских цветов окутали меня. Яркий свет безоблачного дня ослепил мои глаза и я, щурясь, добрался до поля для гольфа, на котором собрались сестрицы, словно ведьмы на шабаш. Мэри крепко прижимала к себе Руса, Роберта стояла с таким видом, будто была готова принять бой, Филиппа развалились на траве, что отнюдь не красило ее манеры. Скарлетт подбежала к ним и с разбегу плюхнулась рядом, будто какая-то крестьянка или девица из среднего класса.

Я запыхался не на шутку от всей этой зловещей и выматывающей погони. Рири, высвободив мою руку из своей, уселась рядом со Скарлетт, прильнув к ее плечу. Выглядели они не особо напуганными или пораженными, словно подобные забеги здесь были не новостью.

Не успел я перевести дух, чтобы узнать, что это такое сейчас было, как Русланчик подал голос первым:

– Филиция гневается на что-то?

– Да, сынок, она очень зла сейчас, – нежно убирая волосы с его лба, залепетала Мэри, – поэтому мы посидим тут какое-то время.

– Она зла на меня? – робко спросил мальчик, в глазах его отразился недетский страх.

– Нет, что ты, она злится вовсе не на тебя, – Мэри тут же обняла его, прижимая голову ребенка к своей груди, – не переживай, она скоро успокоится.

Но, кажется, Руслан вовсе не перестал переживать по этому поводу – в его глазах все еще отражался испуг вперемешку со стыдом, будто он чувствовал, что провинился за что-то. Мне порезало слух, что он назвал тетушку не «бабушкой», а просто «Филицией», в то время как все сестрицы звали ее «матушкой», а я без препятствий «тетушкой».

– Милон, с тобой все хорошо? Ты какой-то потерянный, – выдвинула дельное замечание Ребекка.

Я, теряясь, что ответить, выдавил из себя:

– Все просто замечательно, однако признаться, не каждый день со мною происходит нечто подобное.

– Мне казалось, ты уже должен был привыкнуть, – беспечно пожала плечами Рири.

Действительно, чего это я драму-то развел на пустом месте?!

– А где Франческа? – спохватился я, – почему никто из вас не забеспокоился о сестре?

– Да вон она ковыляет, – бросила Филиппа, кидая равнодушный взгляд в сторону беседки, из-за которой появился силуэт знатно потрепанной кузины.

На это было больно смотреть. Если конечности ее уже к этому времени срослись, а ссадины и раны затянулись, благодаря небезызвестной регенерации вампиров, однако нельзя было сказать того же о ее взъерошенных волосах, больше напоминавших осиное гнездо, и о платье, пришедшее в совершенную негодность. Тем не менее, это нисколько не поколебало привычного духа девушки – Франческа ни капли не была расстроена по поводу собственного внешнего вида, когда иная юная леди впала бы в глубокую печаль и конфуз.

– Ну почему всегда страдаю я? Всегда достается лишь мне! – посетовала на нелегкую судьбу Франческа и с многострадальным видом плюхнулась на траву.

– У тебя просто лицо такое, – безжалостно изрекла Роберта, не выражая даже малейшего сочувствия сестре, – как видишь, так сразу хочется врезать.

– Больно было? – поинтересовалась Филиппа толи из вежливости, толи из любопытства.

– А сама как думаешь?! – возмущенно воскликнула Франческа, – все ужасно болит!

– Неужели в газете написали правду? – тихо спросила Мэри, будто сама боялась собственного вопроса.

– Кто знает… – таинственно проговорила Филиппа.

– Если это так, то всем нам придется несладко, – безутешно подытожила Скарлетт.

– Ну и подложил же он нам свинью! – воскликнула гневно Франческа, угрожающе помахивая кулачком в пространство.

Я обреченно уселся на траву, хотя мои брюки явно были предназначены для более благородных целей. Богини, я даже помыслить не мог, что у Филиции, у самой Филиции Альдофин есть неразделенная любовь! Что же это получается, когда во время переворота ее забрали к себе вампиры, она там влюбилась в Глена Монтеро, а он поиграл с ней и бросил? Мне подобное даже представить было трудно.

– Когда можно будет вернуться в дом? – с умирающей надеждой в голосе поинтересовался я.

Кузины бросили на меня взгляды, как на чудака.

– Можно-то хоть сейчас, – заговорила Филиппа, – но это не совсем безопасно.

– Та… – вздохнула протяжно Рири, – я хотела сегодня испечь лавандовое печенье.

– Еще этого не хватало! – пихнула ее Скарлетт, – никакой лаванды в этом доме!

– В прошлый раз я пекла его и ты этого даже не заметила, и никто не пострадал, – тихо проговорила Рири, украдкой закатывая глаза.

Прошло немало времени, прежде чем Филиция успокоилась и удалилась в свои покои, оставив при этом невообразимый бардак и хаос на первом этаже некогда нашего особняка. Осколки прекрасного фарфора, разбитые люстры, подсвечники, лампы, книги с вырванными странницами (кощунство какое), подушки, пледы, стулья, пуфы героически пали жертвой тетушкиного гнева. Все это валялось в низменном беспорядке, устилая пол столовой, гостиной и даже бильярдной.

Пока мы проводили время под ласковыми лучами майского солнышка на поле для гольфа, кузины перешептывались, смеялись, иногда пели странные песни на распев многоголосьем, собирали травы, плетя венки из одуванчиков, ромашек и васильков.

Мои подозрения укреплялись, ведь было общеизвестно, что только лишь избранной элите вампиров дозволенно нежиться на солнышке, так как эта была исключительно редкая привилегия. Для такого сложного заклятия нужно было связать себя контрактом с очень сильной и очевидно опасной ведьмой, что после исполнения заклятия требовала немедленной уплаты за проделанную работу. И речь шла вовсе не о деньгах.

Надеюсь, что я ошибаюсь.

Наконец к вечеру утомленному нелегким днем, с венком из одуванчиков на голове, сплетенным Рири, мне было позволено возвратиться в свои покои. Устало поднимаясь по лестнице на второй этаж, я слышал как терпеливая и заботливая Алессандра, всячески старалась уговорить Филицию:

– Мало ли что пишут в газетах? Разве журналистам можно верить? Это может оказаться полнейшим вздором!

– Нет, он это намеренно делает! Назло мне! – всхлипывала со злостью и обидой в голосе Филиция, – еще явится сюда с ней, вот увидишь!

– Дорогая, все обойдется, мы найдем способ, как справится с этим, – продолжила ласковые увещевания домоправительница.

– Я не собираюсь мириться с подобным оскорблением! – прошипела тетушка, готовая разорвать любого на куски, кто посмеет ей противоречить.

– А кто говорит о смирении? – удивилась Алессандра, и более зловещим тоном добавила, – я только и сказала, что мы обязательно придумаем, как справится с ней.

На этих словах мои инстинкты самосохранения подсказали мне немедленно скрыться в недрах своей жалкой комнатушки, что я собственно и сделал.

Выходит и впрямь госпожа Альдофин – пример самолюбия и гордыни, по уши влюбилась в Глена Монтеро? В этого наглого афериста и мошенника? Как ее угораздило только отдать свое сердце самому первому вампиру?

Хотя постойте… господа, кажется, я только что обнаружил слабое место моей дорогой тетушки. Хм, интересно.

Дьявольская улыбка коснулась моих губ.

2.

Все последующие дни протекали в тягостном ожидании и нескончаемой тревоге. Тетушка редко покидала свои покои, отгородившись от мира, она никого не желала видеть. Я часто замечал, как ее единственный внук Руслан робко скребся в ее двери, словно верный пес, стараясь рисунками или же поделками из хвороста приободрить бабушку. Однако в ответ на свои благодеяния он получал лишь порцию устрашающего гнева. Мне все больше казалось, что Филиция не особо жалует сына Мэри.

Сестрицы, как ни в чем не бывало, будто в доме не происходило ничего особенного, занимались повседневными заботами и делами. Франческа с усердием плела корзины, подметала, лишь поднимая упокоенную пыль в доме, нежели сметая ее вон. Она знала, что не обладает какими-то невероятными талантами и поэтому, чтобы не казаться вовсе бесполезной помогала всем и каждому. Мэри с утра ходила на раннюю прогулку с Русом собирать лесные травы, и иногда Франческа сопровождала их. Также она терпеливо помогала Рири, которая в свою очередь оказалась весьма проворна в кулинарии – она любила готовить что-нибудь особенное вместе с Алессандрой, чему я был, безусловно, очень рад, ведь теперь каждый обед становился для моего желудка маленьким праздником. Милая Ребекка почему-то стала вставать рано, ходила в поле набрать букетик душистых трав и спешила оставить их в вазочке на столе в моих покоях для амортизации помещения. Филиппа могла подолгу не выходить из своей комнаты, или вовсе куда-то таинственно исчезнуть. Это мне никем не объяснялось, и я лишь мог строить собственные предположения и догадки. Роберта со знанием дела непрестанно строчила на старенькой швейной машинке, которая скрипела так страшно и пронзительно, что казалось она вот-вот развалиться прямо во время работы. Так же кузина вышивала гладью все с тем же горделивым видом, абсолютно не подавая никаких признаков того, что она скучает по господину Романову. Скарлетт кропотливо возилась в саду, собирала травы и частенько отправлялась в лес. Она варила какое-то сильно пахнущее варево на кухне, и в тот момент туда было недозволенно заходить мужчинам.

К слову дискриминация сильного пола царила здесь самым безнаказанным и несправедливым образом. Случалось мне подолгу скучать в своих покоях, так как кузины с самым загадочным видом строго настрого запрещали мне выходить в сад, где они устраивали какое-то собрание, цель которого мне также не оглашалась. Я подглядывал за ними сквозь занавеску в окно, и лишь краем глаза видел, что они бродили вокруг дома и, иногда разжигая костер, водили вокруг него хороводы. Я решил для себя, что это лишь очередные суеверия девушек, которые пытаются таким образом нагадать себе хорошего жениха или приворожить желанную кандидатуру.

В общем, жизнь их протекала привычным для них образом – не окрашиваясь лишними потрясениями и треволнениями. А вот я страдал. В груди моей смешалась целая палитра чувств, которые терзали мою несчастную душу. С содроганием сердца, лелея скромную надежду, я все ждал визита господина Натаниэля, но он все не жаловал, а это означало лишь одно – постыдные слова Роберты унизили его честь и достоинство, и он не намерен более добиваться ту женщину, которая может так легко опозорить его в приличном обществе. Дни шли, а блистательный пройдоха так и не объявлялся, хотя я слышал, что он частенько наведывался на место преступления, где чуть не растерзали Габриэля Беднама, который к слову, наконец, очнулся от глубокого беспамятства, но, увы, ничего не мог припомнить о жуткой ночи.

К моим страданиям и терзаниям добавлялись мысли о Рири, которая казалась мне теперь прелестнее обычного, а то, что она могла не быть моей кузиной, заставляло все реже обращать мысли к моей невесте и все чаще к ней. Она вертелась и крутилась возле меня, раздразнивая и играя, заставляя стыдиться собственных помыслов и желаний. Хотя я делал при всех домочадцах напускной и делано важный вид, что якобы занят написанием книги, однако о какой тут книге могла идти речь, когда я был поставлен в такое затруднительное положение?

Поэтому как часто бывает в подобных случаях нервного расстройства, проснувшись ранним солнечным утром в субботу, я вдруг пришел, как казалось мне, к правильному решению, которое определенно уладит все мои проблемы.

Я должен купить осла!

Ну конечно! Ослы такие милые создания, а я же, как раз мечтал обзавестись собственным хозяйством – хлев и конюшня пустуют почем зря! Ослы очень умные и выносливые животные, к тому же у них есть характер и чувство собственного достоинства! Короче говоря, мне нужен осел, и только это сейчас сможет придать мне сил.

Крайне приободрившись от данной мысли, я, наспех одевшись и умывшись, поспешил по ступенькам вниз. Было довольно рано, даже кузины еще не покинули свои покои. Я уже хотел было, не останавливаясь выбежать прямиком на улицу в манящую зелень, как боковым зрением зацепился за крохотную фигуру, что смиренно сидела в гостиной, свесив маленькие ножки с дивана. Я вернулся.

– Руслан? Чего ты сидишь здесь один в столь ранний час? – растеряно спросил я, подойдя к нему ближе.

– Доброе утро, дядя Милон, – проговорил он тихим голосом, его голубые глаза блестели в утренней тени гостиной, – я жду мамочку.

Было тихо, солнце еще не поспешило заглянуть в окна, вокруг царил приятный полумрак, вдали сада отдавая теплым светом.

– Откуда ты ее ждешь? – нахмурился я, ничего не понимая.

– Жду, когда она проснется, – он вновь поглядел на меня своим пронзительным взглядом, – ночью ее опять мучили кошмары, она плакала.

Я в бессилии опустился на диван рядом с племянником.

– Твоя мама… – начал я, слова с трудом подчинялись мне, – она так сильно скучает по твоему папе?

– Наверное, она скучает… – проговорил Руслан в задумчивости, откинув голову назад, – я не знаю, она со мной об этом никогда не говорит. Мы говорим о папе только когда навещаем его могилу. На самом деле мамочка плачет из-за меня.

– Чем ты мог ее расстроить? – удивился я.

– Я никогда ее не расстраиваю, – испуганно прошептал Руслан, – она боится из-за меня, боится, что из-за моей внешности меня будут обижать, поэтому я обучаюсь на дому и не хожу в школу. Она плачет, что совсем скоро я умру, ведь дампиры долго не живут.

– Ты дампир?! – выпалил я, не успев подумать. Эта новость просто обескуражила меня.

Дампиры – дети человека и вампира и, правда, были редким явлением. Они жили обычно мало, были слабы, крайне болезненны, с трудом приспосабливались к жизни и где-то к годам двадцати-двадцати пяти умирали. Мало того, сам Редьярд Больфис ненавидел дампиров, считая их убогими созданиями – стоило до него дойти вести, что где-то родился дампир, он в ту же секунду посылал за ним саму смерть. Укус дампира в свою очередь был смертелен для вампиров – в их клыках содержался яд.

– Да, я дампир, – спокойно ответил Руслан, поглядев весьма решительно перед собой, – но мамочка просит говорить всем, что я вампир.

– Твой отец выходит, был человеком… – как, богини – это не укладывалось в моей голове! Как вампирша родила от человека, обычно все было с точностью наоборот.

– Все верно, дядя Милон, – Русланчик поерзал на месте, доставая из-за пазухи золотистый локет на длинной цепочке, что висел у него на шее, – хотите поглядеть на моего папочку? Он был очень хорошим человеком.

Руслан открыл первое отделение локета, показывая две карточки, уменьшенные копии портретов. На первой с гордой осанкой и аристократической статью был нарисован мужчина с черными, как смоль, волосами и синими глазами. Он был облачен в красный мундир, который говорил о том, что он служил Высшим семи Советам, что правили в столице в противовес вампирской элите. На соседней карточке была изображена сама Мэри. Она была все также белокура и красива, вот только взгляд ее был чистый и ясный, словно летнее безмятежное небо. Она была так поразительно улыбчива, беспечна и весела – от этого мое сердце почему-то сжалось.

– Это мой папа – Дмитрий Орлов, он служил в восьмом отряде, – с ноткой искренней гордости в голосе пояснил Руслан, – он очень любил мою маму и женился на ней, хотя его родные были против этого. Он часто приходил к ней ночью с цветами и звал под окнами теперь уже нашей спальни. Он всегда приносил ей цветы полной луны, хотя их тяжело отыскать. Они поженились и стали жить в его поместье возле Дикого ручья.

– У вас есть свое поместье?

– Да, оно находится недалеко отсюда, но мама не может там жить, ей тоскливо, – пробормотал Руслан. Он говорил со мною, словно взрослый. Я впервые в жизни встретил столь серьезного и осмысленного ребенка.

– Что… – я запнулся, опасаясь задать вопрос, – что произошло с твоим отцом?

– Его убил вампир, – грустно проговорил Руслан, – я так слышал, мамочка мне не рассказывала и запрещает спрашивать об этом.

– Ох, малыш, – вздохнул я, погладив его по плечу. – Скажи, – решил я переменить тему и спросить то, что мучило меня с самого прибытия в особняк, – ты внук Холодного принца?

– Да, я внук Холодного принца, – без каких-либо замешательств признался малый, – поэтому мама боится, что за мной начнется охота и многие захотят моей смерти.

– Поэтому она никуда тебя не пускает?

– Я никогда не покидал окрестностей особняка, – поведал мне свою печальную участь племянник, – не знаю, что там за пределами владений Альдофин.

Вдруг мне стало жаль несчастного мальчугана, детство которого проходит в заточении. Манящая идея промелькнула в моей голове, уже не в силах остановить меня.

– А тебе бы не хотелось прогуляться в центр пригорода со мной? – предложил я, – я как раз следую туда по важному делу.

– Мне нельзя никуда выходить, – испуганно прошептал Русланчик, – я не хочу расстраивать мамочку. Все сразу поймут – кто я, ведь люди подозревают, что у Холодного принца есть внук. А вампиры сразу почувствуют во мне дампира.

Я улыбнулся и в свою очередь достал из-за пазухи амулет, который несколько дней назад обнаружил прозорливый взгляд моей дорогой тетушки Филиции.

– Мне это сделала самая могущественная ведьма. Он сможет защитить тебя от любой нечисти. Никто не узнает тебя.

– Зачем вы его носите, дядя? – робко спросил малыш.

– Ведьма, что сделала мне его, очень меня любит, поэтому не хочет, чтобы на меня напал вампир или демон, – я улыбнулся, – так ты хочешь пойти со мной? Твоя мама еще долго будет спать, а потом ей понадобится время, чтобы привести свой внешний вид в порядок. Мы быстро. Это будет наша с тобой тайна.

Искорка колебаний мелькнула в небесном взгляде – желание увидеть собственными глазами большой и такой интересный мир людей, о котором до этого только и приходилось, что читать в книжках, так и воспылало в душе Руслана. Все эти годы он лелеял мечту выбраться за пределы особняка, и сейчас представившееся возможность так и манила его. И он не в силах сопротивляться подобному шансу с трепетом и тревогой проговорил:

– Хочу, очень хочу.

– Тогда, побежали скорее, – оглядел я его, заметив, что парнишка уже был облачен в прогулочный костюм безупречного вида.

Надо отметить, что, несмотря на чрезмерную опеку его матери, Руслан был весьма самостоятельным ребенком.

– Только, мне нужно выпить крови, иначе я быстро ослабну, – предупредил он, – человеческую пищу я уже поел, подогрев на печи на кухне.

– Я куплю тебе все, что захочешь, – улыбнулся я. Проделка, предстоящая авантюра, приятно обжигала мою душу.

Мы условились, словно два подельника, и без зазрения совести отправились на главную улицу пригорода. Я поймал попутную телегу, что следовала с полей обратно в центр. Все то время пока мы были в пути, Руслан с жадным интересом оглядывался вокруг, не упуская из внимания ни один листочек и ни одну птичку. Восторг, что отражался сиянием на его лице, был ни с чем несравним. Мы выехали в центр – мимо нас замелькала вереница блестящих лавок с яркими вывесками и кричащими торговцами. Пекарни, магазинчики, шляпные мастерские, ателье, книжные лавочки – каждый уголок и островок ввергали моего юного попутчика в небывалое восхищение. Он только и успевал вертеть головой по сторонам, удивляясь всему на свете. При этом он совсем не доставлял каких-либо неудобств, переживая невероятную палитру чувств и эмоции внутри себя, ничего при этом не выражая вслух.

Мы добрались до жуткого, но надо отметить весьма уютного магазинчика с кровью на любой вампирский вкус. Оказался я в подобном месте впервые, поэтому, как только мы переступили порог, я невольно стал озираться по сторонам вместе с Русланом. Прозрачные стеклянные прилавки заполняли всю комнату снизу доверху. Внутри красовались симпатичные бутылочки с красноватой жидкостью, расположенные по группам и резусам. На каждой бутылочке висела этикетка, означающую марку клана Донниковых – они были первые в поставке человеческой крови вампирам.

За продолговатым прилавком нас любезно поприветствовал молодой вампир и тут же услужливо стал расспрашивать наши вкусы и предпочтения. Мы выяснили, что у Руслана отсутствуют какие-либо предпочтения и выбор как таковой, так как Мэри обычно давала ему третью положительную. Заказав небольшой стаканчик, я расплатился, и мы отправились дальше познавать и удивляться разнообразию этого мира.

Племянник продолжил любопытствовать, оглядывая все вокруг с предельной тщательностью. Он попивал кровь из стаканчика, смачно причмокивая, на нем торжественно красовался мой амулет. Я держал его за руку, пока он шел, беспрестанно вертя головой. В общем, прогулка приносила ему явное наслаждение.

В просыпающемся городе царила сонная суета. Лавки открывались, распахивая ставни новому дню, люди спешили поймать карету, чтобы поспеть на работу, ребятня нехотя тащилась в школу, беспрерывно болтая и смеясь.

– Дядя Милон, мир такой интересный, – заключил Руслан, глядя на открывшуюся перед ним картину, – тут столько всего, что, кажется, каждому найдется занятие. Как человек мог столько всего придумать?

– Воображение и идея – очень опасные вещи, Руслан, стоит тебе что-то представить, и ты уже не сможешь жить дальше спокойно, пока это не воплотишь в жизнь, – ответил я, и тут же добавил, – хотя от скуки и не такое выдумаешь. Так, нам вот сюда.

Мы завернули за угол, сворачивая с главной улицы пригорода, направляясь к одной знаменитой ферме, что торговала редкого вида живностью.

– А зачем нам осел, дядя? – спросил Руслан, объединяя нас в своем предложении, будто мы уже стали одной семьей.

– Понимаешь, малыш, иногда ты просыпаешься и осознаешь, что тебе просто необходим осел, – тщетно попытался объяснить я, ведь мне и самому было до конца неизвестно зачем мне осел. – Такое случается на каждом шагу…эээ… вырастишь – поймешь.

– Надеюсь, я не захочу купить осла, когда вырасту, ведь они так страшно кричат! – признался племянник со всей искренностью.

Торговец весьма худощавого и плутливого вида, поторговавшись, все же продал мне одного осла по той цене, на которой я настоял. Упрямое животное дымчатого цвета с умными и недовольными глазами поначалу весьма охотно и покорно последовало за нами, чему я даже удивился.

По дороге обратно Руслан допил свой кровавый напиток и по его завидущим глазам я понял, что он очень хочет мятное мороженное политое фиалковым сиропом, которое продавали в ближайшей лавке. И поддавшись этому жалобному взгляду небесных глаз, я безвольно сдался и купил ему небольшую порцию, благодаря богинь, что нас сейчас не видит Мэри.

Солнце приятно освещало пригород, касаясь верхушек домиков, воздух теплел, ласково возвещая о приближении желанного лета. Ветерок чуть тревожил листочки на деревьях, заставляя их перешептываться. Руслан шагал, улыбаясь во весь рот и уплетая восхитительное лакомство – кажется, это было его первое мороженное в жизни, отчего момент приобретал особую значимость.

– Вивиан, я ничего не могу поделать, эта скотина так и сыплет угрозами, – раздался знакомый надменный голос.

Фигура в темном одеянии строго возвышалась у одного из ближайших прилавков с лечебными травами. Это была Клаудия Генриховна Пай, которую я имел удовольствие видеть на приеме в Тихом дворце, и перед которой Мэри закатила невероятный скандал. Рядом с ней стояла модно одетая старушка с сумкой для съестных продуктов. Она с предельным вниманием разглядывала травы в маленькую золотую лупу. Мне вот сейчас только свидетелей не хватало!

Я постарался ускорить шаг, сделав непроницаемое лицо. К счастью, Руслан был на редкость умным ребенком, поэтому почувствовав мой настрой, он под стать быстро стал перебирать своими маленькими ножками. Однако теперь нас в компании было трое – и этот третий, упрямый осел, внезапно встал посередине дороги, как вкопанный.

– Угрожай ему в ответ, – бойко ответила Вивиан, – а не то он тебя в могилу сведет.

– Чем я могу ему угрожать? – с раздражением бросила Клаудия, – мне только и остается надеется на скорое возвращение Берти и на его свадьбу с крошкой Изабель.

– Смотри, будешь, как Банни Иваницкая, всего на свете боятся! – предостерегла ее Вивиан.

Видя мои прискорбные мучения с ослом, Русланчик, как верный племянник, стал помогать тянуть за поводья, чтобы хоть на миллиметр сместить эту упертую животину с места.

– Почему он вдруг остановился? – недоумевал паренек.

– Пошли, Оскар, нам здесь делать нечего, – прошипел я, ощущая, как теряю оставшиеся силы.

Но чертов осел, будто замыслил коварную пакость, чтобы обе старухи обернувшись, наткнулись на меня взглядом.

– Оскар? – удивился племянник, – разве вашего отца не звали так?

– Звали, – прохрипел я, – поэтому и осла так зовут.

– Не боишься, что стоит Берти вернуться, то его тут же потянет к небезызвестной особе? – хитренько прищурившись, спросила Вивиан, словно нарочно подначивая Клаудию.

– Нет, не боюсь, – холодно ответила старуха, игнорируя провокацию, – мы надежно запечатали его память. Он ничего не вспомнит.

И тут предательство невыносимо ранило меня – Оскар, что есть сил заорал на всю улицу, привлекая тем самым внимание не только здешних обитателей, но и, наверное, всей столицы в целом. Обе старухи, выдернутые наглым образом из разговора, невольно обратили свои строгие взоры в нашу сторону. Я так и застыл с поводьями в руках, глядя на них, Руслан с опаской выглядывал из-за меня.

– Доброе утро, – только и оставалось проговорить мне, утопая по уши в неловкости, – Клаудия Генриховна, вы прекрасно сегодня выглядите.

Они молча оглядели меня с ног до головы оценивающим взглядом, будто узрели нечто весьма неприятное.

– Что это вы делаете, господин Альдофин? – поджав недовольно губы, спросила Клаудия таким тоном, будто всегда заставала меня за неприличными занятиями.

– Это вы господин Альдофин? – оживилась тут же Вивиан, – а я госпожа Русакова! Мой внук Фелес говорил мне на днях, что у клана Альдофин появился наследник.

– Очень рад знакомству, – многострадально выдавил я из себя улыбку, продолжая незаметно тянуть поводья, – ваш внук замечательный джентльмен.

– Вы опять позорите свой клан под стать кузинам? – с некой брезгливостью в голосе установила сей факт госпожа Пай.

– Что ты опять ворчишь, Клаудия? – перебила ее Вивиан, радостно подбегая ко мне поближе, – какой хороший молодой человек, занимается хозяйством! Молодец!

А?

– Благодарю покорно… – растерявшись вконец, промямлил я.

– С ослами лучше не церемониться, – радостно воскликнула Вивиан и, поддав хорошенького пинка Оскару, отчего он вмиг перестал упрямиться и побежал по дороге, как миленький, продолжила, – увидимся, господин Альдофин!

– Спасибо вам большое! – крикнул я напоследок, поспешив за Оскаром.

– Обращайтесь! – воскликнула она, маша рукой нам вслед, чем вызвала явное недовольство госпожи Пай.

Лишь оказавшись на дороге, ведущей к особняку, я перевел дыхание. Вот же дьявол – надо было наткнуться на этих старух! Кто бы мог подумать, что у Фелеса Русакова такая приветливая бабушка – в кого только он, нахал такой!

– Что-то я утомился, – признался я, еле волоча ногами.

– Может, поедем на осле, дядя Милон? – предложил Руслан, вид у него тоже был крайне уставший.

– Почему бы и нет? В конце концов, ради чего я его купил?

Мы, преисполненные предвкушениями от предстоящей поездки, сделали неудачную попытку взгромоздиться на Оскара, однако ослу это напрочь не пришлось по вкусу, и он, издав отчаянный вопль протеста, бросился прочь!

– Ты куда, Оскар?! – завопил я, как умалишенный и помчался в погоню.

Руслан не зная как ему быть, побежал следом. К моему изумлению, осел бегал слишком быстро, не давая и шанса настигнуть его. Чертыхаясь и окончательно выбившись из сил, я все же остановился, и Оскар беспрепятственно скрылся в зарослях орешника.

– Я выплатил за него все свои деньги! – в отчаянии бросил я в пустоту, ловя ртом воздух.

– Дядя, что же теперь делать? – растерянно воскликнул племянник, подбежав ко мне, – мы что, зря мучились с ним?

– Чертов осел! – завопил я в беспросветной безнадежности, – катись в ад, что б тебя!

Руслан виновато поджал губы и, поглядев на меня своим пронзительным взглядом, прошептал:

– Это я виноват, простите. Не нужно было на него садиться.

– Нет, дружочек, – похлопал я его по плечу, – ты вовсе не виноват! Это все Оскар! Свободолюбивая скотина! Он был куплен, чтобы на нем ездить!

– Филиция говорит, что я во всем виноват, – пожал плечами паренек.

Нахмурившись, я даже разозлился в глубине души на тетушку за такое обращение с ребенком.

– Не слушай то, что говорит Филиция! И вообще, даже если ты в чем-то провинился, делай вид, что это не так! – приободрил я его, – можешь тому, кого обидел сказать с издевкой «ой, прошу прощения» и наплюй!

– Хорошо, дядя, – послушно кивнул племянник, – мне с вами сегодня было очень весело. Со мной так играет только тетя Скарлетт и мамочка.

– Скарлетт? – изумился я.

– Да, она следит за моим питанием и здоровьем, если мама вынуждена уехать на прием.

– А ты не знаешь, что случилось между Скарлетт и Габриэлем Беднамом? – решил я попытать удачу.

– Нет, а кто такой Габриэль Беднам? – полюбопытствовал он в ответ.

– Да так… никто, – я взял его на руки и посадил на плечо, – ладно пошли скорее, а то если Мэри обнаружит твою пропажу, нам обоим не поздоровиться.

Слава богиням мы успели вернуться еще до того, как Мэри покинула свои покои. В особняке было по-прежнему тихо, лишь Роберта сидела в гостиной и раскладывала атласные ленты из своей шкатулки.

– Где вы были? – осведомилась она деловым тоном.

– Гуляли в окрестностях, – отмахнулся я. Мне было не до объяснений – я все еще горевал по-своему утерянному ослу, и смотреть на эту строптивицу в столь тяжелый момент мне совершенно не хотелось.

Руслан, у которого я предварительно забрал амулет, дабы скрыть улики вылазки, радостно ускакал наверх по лестнице, прибывая в приподнятом настроении. Так он больше походил на обычного ребенка.

– Вы завтракали? – все же поинтересовался я у Роберты.

– Нет, мне не спалось, и я решила встать пораньше, чтобы разобрать ленты, – пояснила она, даже не удостоив меня взглядом.

– Будешь шить новое платье? – спросил я и тут же добавил, – не утруждайся, мы же собрались в ателье в следующую среду, сможешь заказать какое душе угодно.

Роберта положила ленты на колени и, глядя на меня, серьезно произнесла:

– Я шью не ради платьев, а для души.

В этот момент в холле раздался увесистый стук – в парадные двери кто-то стучал, возвещая обитателей дома на холме, что к ним пожаловали гости, что было здесь редкостью. Вмиг из кухни вылетела Алессандра, спеша отворить двери.

– Кто пожаловал в столь ранний час? – недовольно нахмурилась Роберта.

– Господин Романов! – послышался радушный возглас Алессандры, – прошу, прошу.

Мельком я заметил, как легкая бледная тень проскользнула по лицу кузины, но быстро совладав с собой, она приняла вид непоколебимой невозмутимости.

Не собираясь ни на секунду задерживаться, я под предлогом, что мне нужно срочно наверх, быстро скрылся в недрах бильярдной, не позабыв прикрыть за собой двери. Я все еще лелеял надежду, что у этих двоих получится найти общий язык, и пусть господин Натаниэль останется наедине с Робертой, даже против собственной воли. Нарочно оставив узкую щелку, я с обжигающим любопытством, начал низко и постыдно подглядывать.

– Господин Романов, – с торжественным видом объявила Алессандра, и Натаниэль вошел в гостиную с неизменным огоньком в глазах и самодовольной ухмылкой.

Роберта присела в изящном реверансе, а домоправительница, посчитав себя лишней, учтиво удалилась.

– Прошу, присаживайтесь, – предложила Роберта, как гостеприимная хозяйка, и Натаниэль, не долго рассуждая, плюхнулся прямо рядом с ней.

Кузина вполне оценив данный выпад, аккуратно опустилась на свое прежнее место и продолжила раскладывать ленты с присущим ей самозабвением.

– Как ваши дела, господин полицейский? – завела привычную беседу кузина, – говорят, Габриэль Беднам пришел в себя?

– Да, очухался, врачи уже и не надеялись, – бросил Романов, неотрывно глядя на сестрицу.

– Что же он вам рассказал? – ловко перебирая ленты, продолжила Роберта.

– Он ничего не помнит, как я того и ожидал, – парень усмехнулся и приблизившись к Роберте, добавил, – только вот сдается мне, что он врет.

– С чего же вы сделали такие выводы? – оставалась невозмутимой девушка – ее выдержке можно было только позавидовать.

– Это моя работа – ловить людей на лжи, – полицейский самодовольно развел руками, откинувшись на спинку дивана.

– Неужели? – наконец обратила свой взор на Натаниэля Роберта, – а я-то думала, что полицейские защищают покой мирных граждан, а не занимаются такими глупостями, как ловля лжецов. Ведь если так подумать, то все люди лжецы.

Они пристально поглядели друг другу в глаза, но тут внезапно послышался виноватый голос Алессандры, которая говорила прямо на ходу, стремительно переступая порог гостиной:

– Я прошу прощения, но прибыла ваша почта, госпожа Роберта, – она протянула серебряный поднос, на котором лежал аккуратный конвертик.

– Благодарю, – промолвила кузина, вмиг приняв прежний облик.

Стоило Алессандре оставить их, а Роберте лишь улыбнуться конверту, как Натаниэль, не долго думая, выхватил нераспечатанное послание и быстрым движением руки швырнул его прямо в пылающий камин!

Роберта никак не ожидала подобного поведения, она настолько опешила, что даже терялась, что на это возразить. Натаниэль бросил:

– Настоящий мужчина объясняется лично, а не пишет лживые письма, будто какой-то глупый мальчишка. Я только что избавил вас от недостойного ухажера, не благодарите.

Девушка усмехнулась, все еще прибывая в крайнем потрясении.

– Это был счет из ателье Мадам Батье, – с укоризной в голосе произнесла она, но при этом ей явно приносило немалое удовольствие от положения, в которое господин Романов поставил сам себя.

Может быть, внутри Натаниэль и испытывал толику неловкости, однако виду он подать не посмел.

– Что же, в таком случае я его оплачу, – ответил он, как ни в чем не бывало.

– Не стоит, я и сама в состоянии оплатить собственный счет, – тут же парировала Роберта, – к тому же кузен поведет нас в ателье на следующей неделе, тогда и запрошу у них счет заново.

– Но, – начал было Натаниэль, как Роберта поспешила его перебить.

– Вы видно пришли с визитом к госпоже Альдофин? Матушке нездоровиться, вряд ли она выйдет к вам.

– В одном вы правы – пришел я к госпоже Альдофин, но не к Филиции, а к Роберте, – лукавые искорки заплясали в глазах парня.

– И что же вам от меня нужно? – спокойно поинтересовалась Роберта, вернувшись к лентам.

– А вы как думаете? – вздернув бровями, спросил Романов, силясь заглянуть в глаза девушке.

– Вы вновь намеренны использовать на мне свои приемы по завоеванию сердца дамы? – Роберта дерзко повернулась и их лица стали неприлично близки, отчего я чуть не получил сердечный приступ.

– А что, вы настолько категорично настроены? – прошептал Натаниэль, не думая отдаляться.

– Да что с вами? – в бессилии спросила Роберта, – с чего вы проявляете ко мне такой интерес? На вас так ночь Белтейна повлияла?

– Конечно, повлияла, – облизнулся парень, – как такое можно забыть?

– Это же было не по-настоящему, всего лишь обряд, – пожала плечами Роберта, все еще не отдаляясь от собеседника, – театральное действо – только и всего. Вы же исполняли роль бога и богини в прошлом году на пару с Розмари Астраль. Однако не заметила, чтобы после поцелуя с ней, вы воспылали подобной страстью к ее особе.

Что?! Они целовались в ночь Белтейна?! Почему я не знал об этом?!

– При всем уважении, но наш поцелуй был вовсе не похож на «ненастоящий», – дьявольски улыбнулся Натаниэль.

– Правда? – хитренько улыбнулась Роберта, – ох, какая я должно быть хорошая актриса, в таком случае.

Лицо Романова вмиг помрачнело.

– Как вы сами себе объясняете мою неожиданную привязанность к вашей особе? – вдруг спросил он, став несколько серьезнее, чем прежде.

– Вероятно, вы пришли к выводу, что ваша жизнь дошла до той стадии, когда приличным господам стоит подумать о достойной партии, – Роберта любовно убрала белые ленты в свою шкатулку, – а так как вы, безусловно, высокого мнения о своей персоне, решили выбрать в кандидатуру на собственное сердце девушку под стать себе. Однако вы не учли, что кандидатура не кинется вам в объятия по вашему первому зову. Вы, – она повернулась к нему с невинным лицом, – можете оставить свои жалкие попытки, ведь едва ли из этого что-то выйдет.

Натаниэль чуть улыбнулся и, наклонившись к девушке, спокойно произнес:

– Ну, это мы еще посмотрим, сладкая, – он чуть коснулся ее подбородка, чем ввел Роберту в неподвижное потрясение, которая она силилась скрыть. Он продолжил, – мне, увы, пора – лжецы меня ждут. Иначе бы я с удовольствием послушал бы твои горячие речи о том, как я тебе якобы неприятен. – Парень уже направился к выходу, но демонстративно обернулся, будто что-то вспомнил, – чуть не забыл, вот, приглашение на охоту. Будь так мила, передай господину Милону, а то у меня уже совсем нет времени остаться.

Он вложил конверт в ее руку, напоследок дерзко подмигнув, и удалился в холл, где Алессандра тут как тут проводила его со всеми присущими ей любезностями.

Вопли отчаяния бесновались в моей несчастной груди подобно крикам осла. Я безмолвно прокричался в бильярдной и не в силах больше этого стерпеть вылетел прочь во двор. Решительным и злостным шагом я направился к лавке – зеленая листва сливалась перед моим взором с ближайшими кустами орешника. Я с негодованием плюхнулся на скамью, что одиноко стояла под огромным дубом – гнев так и грозился вот-вот вырваться наружу.

– Вот дьявол! – прошипел я, тяжело дыша, – дьявол! – крикнул я в пустоту, погрозившись кулаком в никуда, – какой позор! Какой кошмар! За что? За что спрашиваю, на мою голову сыплются одни неприятности?! Кто посмел наслать на меня проклятие?!

Я в отчаянии схватился за голову, ярость обуяла меня пламенем, что вспыхнуло и быстро потухло, оставляя после себя лишь бессилие и обреченность.

– Проблемы? – послышался приятный бархатный голос.

Я вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел на другом конце скамьи кузину Филиппу. Она сидела величественно и степенно, попивая вино из фужера, ее элегантное платье облегало ее стройную талию.

– Филиппа? Ты следишь за мной?

– Это ты пришел сюда, Милон, я заняла данное место раньше тебя, – спокойно ответила девушка, делая глоток вина и при этом смотря далеко вдаль.

– Извини, выходит я тебя даже не заметил, – вздохнул я поглощенный собственной безнадежностью.

– Что произошло? – спросила она, приподняв одну бровь.

Вся ее стать и облик выражали небывалое спокойствие, которое действовало на меня лучше любого ромашкового чая. Неожиданно для себя я нашел в ней доброго друга, которому можно излить все свои обиды и горести, от нее так и веяло способностью к сочувствию и состраданию.

Хотя может тогда мне лишь так показалось ввиду нестабильного психического состояния.

– Этот осел! – выпалил я со всем презрением, на которое только был способен, – чертов осел сбежал, я потратил на него все отложенные деньги, а он просто решил стать свободным животным и бегать по полянке видите ли! – я вновь погрозил кулаком в пустоту с криком, – не всем в этой жизни дозволенно делать, что вздумается, чертов Оскар! Я живу в крохотной комнатке, будучи единственным наследником рода, меня окружает посредственная и тесная обстановка, а тетушка Филиция унижает меня постыдными подозрениями, ведет себя крайне неприлично, называя меня «солнышко» и просит «быть душечкой»! Какая я ей к черту душечка?! А на совете она меня вообще по заднице шлепнула, нормально?! Все относятся ко мне, ни во что не ставя, будто я не глава клана, а мальчик на побегушках! А я, между прочим, закончил высшую Академию восьмого Совета в Рахатске и мне пророчили блестящее будущее! Эта Роберта подставляет меня перед господином Натаниэлем, воротя от него нос, хотя я вполне себе мог просто поставить ее перед фактом, что она должна выйти за него замуж! Ведь я имею на это все права! А моя невеста… богини, моя Мариэль, я точно попаду в ад, ведь мне пришлось наврать с три короба ее отцу, и теперь я вру ей в письмах, и я даже не представляю, что буду делать, когда она приедет сюда. Как ради всего святого я объясню ей все это?! И, Филиппа, сколько можно пить?! Сейчас только одиннадцать утра, ну, в конце-то концов!

Я с неистовым возмущением уставился на кузину, которая на протяжении всей моей речи сохраняла невозмутимость и спокойствие.

– Это не вино, это кровь, – произнесла она, не поведя и бровью.

Мои глаза округлились, и я замешкался, не ведая, что ответить на данное заявление.

– Хочешь? – предложила мне со всей серьезностью кузина, протягивая бокал с алеющей жидкостью.

От данного предложения я потерял дар речи, и наконец, с трудом подобрав слова, выпалил:

– Нет! Богини, что… да… как! К черту!

И на данном монологе я подскочил со скамьи и тем же злостным шагом, которым добрался сюда, направился прочь.

Еще долго не утихала буря негодования в моей груди, однако к вечеру я совсем успокоился, пришел в себя и вернулся к решению воплотить свой план в жизнь любой ценой. Весьма кстати Роберта отдала мне конверт от господина Романова с приглашением на охоту, а это значило, что там я познакомлюсь с полным набором господ, которые могут оказаться очень полезны для преддверия моего плана в жизнь.


«Дорогой господин Альдофин!

Мы, как почтенные члены Совета пригорода Кастонии, рады сообщить Вам о своем намерении пригласить Вас на охоту, которая состоится 24 мая в понедельник. Просим Вас отнестись к данному мероприятию со всей ответственностью и серьезностью, и прибыть в поместье господина Романова в полдень.

С уважением и почтением, Совет пригорода Кастонии».

3.

Ранним утром понедельника Рири по новой привычке прокралась в мою комнату, дабы оставить там свежий букет душистых трав. Резко открыв глаза и тем самым застав нарушительницу порядка врасплох, я тут же бросил:

– Ты опять принесла травы?

– Ты проснулся столь рано, – залепетала кокетливо Ребекка, пойманная на месте преступления. Она, как ни в чем не бывало забрала завядший букетик, заменив его новым, и собиралась уже удалиться, так и, оставив мой вопрос без ответа, но я быстро вскочив с кровати, схватил ее за руку и потянул к себе.