# Она мне не сестра

Алекс Хилл, Ася Лавринович

Они совершенно из разных миров. Алиса Романова живет в скромной квартире с замечательной и любящей матерью. Лола Спивак – в роскошном загородном доме со строгим, но внимательным отцом.

И вот в День святого Валентина они неожиданно узнают, что их родители собираются пожениться. Теперь девушкам придется жить вместе, а ведь они даже ни разу не общались!

Лола и Алиса решают договориться: они не станут лезть в дела друг друга и в школе нс будут афишировать свое соседство. Все довольно просто. Но когда проблемы начинают появляться одна за другой, без помощи им нс обойтись.

Смогут ли они найти общий язык? И даже, возможно, стать… сестрами?

© Ася Лавринович, 2025

© Алекс Хилл, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## Глава 1

POV Алиса


Сегодня в каждом школьном коридоре ощущается удушающий запах шоколада, смешавшийся со сладким ароматом девичьих духов. Идея отметить в этом году День всех влюбленных по-восточному была принята многими старшеклассниками с большим воодушевлением. Девчонки закупились конфетами в виде сердец и попытались повторить наряды и макияж любимых героинь манги, а ребята к обеду уже измазались в шоколаде по уши, принимая шуточные признания. Но кто же знал, что в этом веселом балагане я стану свидетелем настоящего признания?

– Вань… – за поворотом звучит смущенный голос моей одноклассницы Марины Мартыновой. – Я давно уже хотела тебе сказать…

Дыхание перехватывает, и я сильнее вжимаюсь лопатками в холодную стену, удерживая дрожащими пальцами пару чашек, что дала мне классная руководительница Светлана Геннадьевна. Ну почему сейчас? Почему именно здесь? В дальнем крыле четвертого этажа школы довольно тихо. Уроки на сегодня уже закончены, но большая часть учеников осталась в храме наук для проведения классных часов и чаепитий в честь праздника. Я сама никогда не любила подобные мероприятия, даже собиралась незаметно улизнуть, только вот Светлана Геннадьевна свято верит, что одноклассники должны быть дружны и во внеурочное время. Спорить с ней – себе дороже. Тройка по информатике в аттестате мне ни к чему. Выпускной год все-таки.

– Мы ведь уже давно с тобой общаемся и… – продолжает Марина, – думаю, ты уже и так догадался…

– Что нравлюсь тебе? – дерзко спрашивает Ваня Хованский, капитан нашей городской юношеской футбольной команды. – Были такие мысли.

– И-и-и? Что скажешь? Ты…

– Подслушиваешь? – рядом с моим ухом раздается шепот. – И что там? Интересно?

Испуганно вздрогнув, чуть было не выпускаю чашки из рук, но поверх моих ладоней опускаются чужие.

– Осторожнее, – тихо говорит Илья Мироненко, помогая мне удержать чашки, и с любопытством выглядывает из-за угла. – О-о-о, да ладно? Маришка в самом деле решилась? Вот это номер.

Еще теснее прижимаюсь к стене и судорожно втягиваю носом воздух, который вдруг становится уже не приторным, а скорее хвойным и свежим. Перед моими глазами смуглая кожа крепкой шеи, вокруг которой обернут плетеный кожаный шнурок с деревянным талисманом в виде крошечного медвежонка. Илья, или, как зовут его друзья, Илюша-кайфолом, лучший друг Вани и второй из тройки наших звездных футболистов. И если Ваня славится своими очаровательными ямочками на щеках, пышной пшеничной шевелюрой, взглядом с поволокой и любовью к безобидному флирту, то Илюша известен как парень, не обремененный стыдом, совестью, дисциплиной, скромностью, да еще и не обделенный привлекательностью, если уж совсем честно. Угораздило же меня попасться именно ему. И почему он все еще держит мои руки? Уже собираюсь отойти, но ни разговор за поворотом, ни Илья меня не отпускают.

– Я должен дать какой-то ответ прямо сейчас? – шутливо интересуется Ваня.

– Нет, – отзывается Марина. – Можешь подумать.

– После поцелуя мне думалось бы лучше.

– Ваня!

– Что?! – весело смеется он. – Разве он не идет в комплекте с шоколадом?

Моя нижняя губа начинает подрагивать, а стук сердца закладывает уши. Это тот самый случай, когда хочется упасть на колени и прокричать, вскинув голову: «Ну почему она?!»

– Эй, ты в порядке? – спрашивает Илья, пытаясь поймать мой взгляд. – А-а-а… о-о-о… – тянет он, скорчившись от деланой неловкости. – Ты что, тоже хотела Ховычу признаться?

– Конечно нет, – шиплю я, делая шаг в сторону и прижимая чашки к груди.

– Значит, за подругу переживаешь? – Илья иронично вскидывает черную как смоль бровь.

– Мы с ней не подруги. Я просто шла в туалет, чтобы вымыть чашки, а они оказались на пути.

– М-м-м… Вот как? Не хотела испортить момент? Очень благородно.

Он пытливо прищуривается, разглядывая меня, а я напряженно стискиваю челюсть. У нас не такая большая школа, чтобы после одиннадцати лет не знать тех, с кем учишься, и все же нас с Ильей нельзя назвать друзьями или даже хорошими знакомыми. До этого дня мы, наверное, разговаривали-то всего пару раз. Правда, этот чудак профессионально делает вид, что дружит чуть ли не со всем городом, поэтому удивляться не приходится. Илюша – мастак на пустую болтовню.

– Ты уже подарила свой шоколад? – задает он еще один вопрос.

Я молча мотаю головой, краем уха вслушиваясь в воркование Вани и Марины.

– Что так? – продолжает допытываться Илья, и я замечаю, как на его щеке поблескивает золотистое сердечко.

Интересно, его наклеил кто-то из девчонок? Может, Вика из «Б» класса? Она давно по нему сохнет. Или Кристина из «Д»? По количеству воздыхательниц Илья с Ваней идут ноздря в ноздрю, но это только лишь потому, что третий из компании – их одноклассник и сокомандник Кирилл Меньшов – вот уже почти год как встречается с Лолой Спивак. Никто из девчонок в здравом уме не решился бы конкурировать с этой модницей из «В» класса, поэтому многие лелеют надежду на отношения с двумя оставшимися красавчиками.

– Неужели тебе здесь никто не нравится? – не отстает Мироненко.

– Тебе-то что? – отзываюсь хмуро.

– Да просто интересно. – Он беспечно пожимает плечами и отводит взгляд. – Расчистить тебе дорогу?

– Что? – непонимающе переспрашиваю я.

Илюша снимает наклейку с лица, делает шаг вперед и лепит ее мне на щеку, а затем прижимает указательный палец к точке между бровей.

– Хватит хмуриться, праздник же. – Он легким движением поправляет мои очки и сворачивает за угол. – Ховыч! Там сейчас всю пиццу без нас сожрут! О! Привет, Мариш! А для меня шоколад есть? Я тоже хочу…

С облегчением выдыхаю, но ненадолго. Руки заняты, наклейку не снять, а времени на раскачку нет, ведь шаги и голоса ребят все ближе – они возвращаются к классам. Выхожу из-за угла, чтобы не быть еще раз обвиненной в сталкерстве, и встречаюсь нос к носу с Мариной. Одноклассница одаривает меня ледяным взглядом, поджав губы, накрашенные вишневым блеском, и демонстративно не двигается с места. Намекает, что это я должна отступить с ее пути? Ну конечно! Поспешно мазнув взглядом по Ване, который не обращает на меня никакого внимания, обхожу Марину и шагаю в сторону уборных. Кое-как открыв дверь, ставлю чашки на край раковины и срываю наклейку со щеки. Дурацкий день. Дурацкий праздник. И сердечки эти тоже дурацкие!


От февральского холода горят щеки и щиплет в носу. Голые деревья и кустарники навевают тоску, как и кучи грязного снега. Новогодние огни поблекли, мусорки завалены уже никому не нужными сухими елями и пихтами. Скорее бы весна. Хотя приближающиеся выпускные экзамены не то чтобы сильно греют душу.

Тяну на себя тяжелую железную дверь и вхожу в промозглый подъезд. Перед глазами все еще стоит картина, как взволнованная Марина на классном часе щебетала с подружками. Наверняка рассказывала им о разговоре с Ваней. Он, конечно, тот еще ходок. За последние пару лет успел помутить с половиной девочек из нашей параллели, но чтобы с ней… Это выстрел в упор. Мы с Мартыновой не ладим еще со средних классов. Все началось с того, что она назвала мою маму «мерзкой училкой», когда та отчитала Марину за распущенные волосы во время урока физкультуры. Разумеется, я не стала это терпеть. Ссора в женской раздевалке в тот день была громкая, чуть до драки не дошло, и с тех пор между нами холодная война. Не то чтобы мы устраиваем подлянки друг другу, но каждая из нас радуется неудачам другой не меньше, чем выходу нового сезона любимого сериала.

Последний лестничный пролет, два поворота ключа в замке, и вот я дома. В съемной квартире уже привычно пахнет пареной гречкой, что значит – мама к ужину не вернется. Да я и не ждала ее в такой-то день. Надеюсь, хоть для нее праздник окажется радостным. Стягиваю с замерзших ног ботинки, с усталых плеч – пуховик и первым делом иду в ванную, чтобы вымыть руки и лицо. Отражение в зеркале заставляет наморщить нос. Корни на осветленных передних прядях уже критически отрасли, а я все никак не могу решить – стоит оставить их или закрасить в родной темно-русый цвет? Полина сказала, что светлые пряди освежают мой образ и «добавляют изюма», но, кроме как от нее, комплиментов я больше не получала. Жаль, что она поступила в колледж после девятого класса и теперь мы не можем общаться так часто, как раньше. Мне ее не хватает.

Снимаю очки и, тщательно вымыв руки, смываю макияж. Переодеваюсь в домашнюю одежду и, быстро перекусив и заварив огромную чашку чая, сажусь за компьютерный стол. Вот оно, мое царство. Мой уголок радости. Я собирала это чудо техники последние три года. Не без советов двоюродного брата Гриши, конечно, и все-таки. Я брала мелкие заказы по монтажу видеороликов и обработке фотографий, даже помогала маме в спортивном центре с уборкой, чтобы накопить денег. И хоть большую часть суммы все равно добавили мама и дядя Витя, я могу с гордостью сказать, что все это досталось мне не просто так, а кровью, потом и иссушенной роговицей глаз. Два монитора с разрешением 4к закреплены на кронштейне, прикрученном к краю стола, белая механическая клавиатура лежит на широком малиновом кожаном коврике, что покрывает большую часть стола, рядом облегченная беспроводная мышь, микрофон, доставшийся мне за полцены во время прошлогодней «черной пятницы», и наушники с подавлением внешних шумов. На полу системный блок-аквариум с водяным охлаждением, а внутри его самое ценное – видеокарта и процессор последнего поколения, которые Гриша искал для меня пару месяцев по приемлемой стоимости. Нажимаю кнопку включения, за мониторами включается подсветка для полного погружения. С экрана на меня с нежностью смотрит любимый Годжо Сатору, и я улыбаюсь ему в ответ. Вот теперь мне гораздо лучше.

Запускаю геймерское приложение для общения, но, к сожалению, «комната» для болтовни пуста, ребята не в Сети. Взгляд тянется к хорошо знакомому нику – «hovanskyvano», и настроение снова портится. Вряд ли мы увидим его сегодня. А если они с Мариной начнут встречаться, то, возможно, вообще больше не увидим. Девочки обычно не в восторге от подобных пристрастий своих парней. О нет! А что, если он приведет ее к нам? Я не хочу играть с ней в одной команде! Сам Ваня не так давно присоединился к нашей компании, случайно забрел на сервер и остался. Он хорошо играет, получше, чем Лев или Игорь. Только вот микрофона у него нет, зато он активно общается текстом в чате. Иногда мы болтаем о всякой ерунде, можем даже поиграть только вдвоем, но я так и не сказала ему ни свое имя, ни то, что учусь в параллельном классе. Ребята с сервера зовут меня просто Ли́са, это сокращение легко принять за прозвище. Может, все к лучшему? У нас здесь свой мир, а электронная дружба ничем не хуже реальной.

Захожу в приватную «комнату», где сохранилась наша вчерашняя переписка с Ваней, и зачем-то перечитываю сообщения.


hovanskyvano: Да ну?! Классный же праздник! Потащишь домой мешок валентинок и шоколадок!

lisa_misa: Я так не думаю…

hovanskyvano: Почему? Вряд ли ты страшная

lisa_misa: С чего такие выводы?

hovanskyvano: У тебя приятный голос. Думаю, ты довольно симпатичная. Высокая блондинка с голубыми глазами и розовым помпоном на дизайнерской сумочке

lisa_misa: Экстрасенс из тебя так себе. Все мимо

hovanskyvano: Но про симпатичную же угадал?

lisa_misa: Нет

hovanskyvano: Почему все девчонки так любят себя принижать?

lisa_misa: Если узнаешь ответ, скажи мне. Тоже интересно

hovanskyvano: Вот увидишь, завтра тебя точно поздравит какой-нибудь красавчик!

lisa_misa: Я бы поспорила. Жаль, рук пожать не можем

hovanskyvano: Не сожалей. Ты бы точно проиграла *смайлик-чертик*


Глубоко вдыхаю и кошусь на золотистое сердечко, которое теперь красуется на чехле моего телефона. Я хотела его выбросить, да только не смогла. Все-таки это моя единственная валентинка. Случайная, ничего не значащая, но хоть какая-то. Вот черт! Получается, я бы и правда проиграла спор, ведь сегодня меня действительно поздравил с праздником один из главных красавчиков школы. Тихонько смеюсь из-за собственной глупости и превратностей судьбы. Ваня бы тоже посмеялся, если бы узнал, как тесен мир, но я твердо решаю оставить между нами легкую вуаль неведения. Мне нравится общаться с ним, не хочу все усложнять.

Короткий звуковой сигнал оповещает, что к серверу кто-то подключился. Встрепенувшись, надеваю наушники и включаю микрофон.

– Здоро́во! Скучаешь?! – звучит бодрый голос Льва.

– Привет. Ты разве не работаешь сегодня?

– Отпросился.

– Тебя скоро уволят!

– Не уволят! Где они еще такого дурака найдут, чтобы за три копейки кур на свежесть проверять? – смеется он. – Как твой день?

– Как день, – монотонно отвечаю я.

– Голос кровожадный. Зарубимся?

– Спрашиваешь…

Время за игрой летит незаметно. Ближе к вечеру присоединяются еще ребята, и вот я уже не помню о своих недавних расстройствах. В наушниках шумят голоса, звучат шутки и крики, а на экране разворачивается настоящая боевая операция. Комната все больше темнеет, за окном бушует метель, но горящий монитор и неоново-малиновый свет не позволяют мраку меня поглотить.

Крепче сжимаю компьютерную мышь, пальцы левой руки жмут на кнопки клавиатуры, и я чуть ближе наклоняясь к экрану, как вдруг чувствую прикосновение к плечу. Громкий испуганный крик срывается с моих губ, шея хрустит от резкого разворота.

– Ли́са! Что там?!

– Что случилось?!

– Я рядом, сейчас похилю! – раздаются в наушниках голоса друзей, а я все таращусь на замершую маму, которая испугалась не меньше моего.

– Все нормально. Отключусь ненадолго, – произношу сбивчиво и стягиваю с головы наушники.

– Я несколько минут тебя звала, – объясняется мама. В ее глазах какой-то неоднозначный блеск, а на щеках следы потекшей туши.

Бросаю взгляд на электронные часы, стоящие на столе, – всего десять вечера. Обычно она не возвращается со свиданий раньше одиннадцати.

– Что случилось? – спрашиваю взволнованно.

– У меня новость… – вздыхает она, опускаясь на мою кровать, и протягивает правую руку, на безымянном пальце которой появилось кое-что новенькое.


POV Лола


– Капучино для Лолы! – дурашливо кричит Влад и ставит на барную стойку картонный стаканчик, на котором и в самом деле выведено маркером мое имя.

– Ореховый сироп добавил? – с подозрением прищуриваюсь я.

– Обижа-аешь! – возмущенно протягивает Влад. – Вы как будто первый раз в нашем заведении, барышня…

Я негромко смеюсь. Знаю, что нехорошо так думать, но это даже здорово, что квартиру моего дорогого дядюшки затопило и он на время перебрался к нам. И снова можно, как в старые добрые времена, наслаждаться его вкусными завтраками и свежесваренным кофе. Жаль, что ремонт после потопа подошел к концу и сегодня Влад снова вернется к себе.

– Давай жуй скорее свой сэндвич, а то в школу опоздаешь.

– Ты чего это раскомандовался? – возмущаюсь я, не отрывая взгляд от телефона. Поочередно проверяю вкладки соцсетей и мессенджеров, но сообщений от Кирилла нигде нет. Тяжело вздыхаю и поднимаю взгляд на Влада: – А папу в детстве ты так же гнал из дома в школу на правах старшего брата?

– Твой отец с пеленок был таким серьезным и дисциплинированным, что сам всех из дома выпроваживал, лишь бы никто не опоздал. Ты ведь знаешь, как он не терпит опозданий.

Это точно. Отец уже с утра умотал в офис. Мы даже на кухне с ним не пересеклись. Мычу в знак согласия и, лениво жуя сэндвич, снова смотрю в экран.

– Перестань гипнотизировать телефон. И спину выпрями! А то станешь похожа на шахматного коня.

Влад помешан на прямой осанке и здоровом образе жизни. Сейчас ему сорок пять, но выглядит он намного моложе. В свои двадцать дядя работал в сфере моделинга – принимал участие в коммерческих съемках, выходил на подиумы и даже пару лет успел пожить в Европе. Сейчас у Влада свое небольшое рекламное агентство и куча старых знакомых из мира моды. В детстве, пока отец пропадал на работе и строил карьеру, дядя часто брал меня на местные показы, примерки и съемки.

Дожевав сэндвич, направляюсь в свою комнату. Сегодня в школе отмечают один из моих любимых праздников – День святого Валентина, да еще и с дресс-кодом, поэтому я должна не ударить в грязь лицом. Что касается стиля, то в нашей параллели никто не сможет сравниться со мной. Достаю из шкафа белую рубашку-кимоно и новые черные брюки. Хотя в нашей школе настоятельно рекомендовано носить форму, большинство учеников эту рекомендацию игнорируют. Я, разумеется, в их числе. Носить каждый день одно и то же – мой личный круг ада.

До выхода остается совсем мало времени, но опоздания меня тоже мало волнуют. Тем более что первым уроком алгебра, а я ее терпеть не могу. Предмет ведет Татьяна Васильевна – милая старушка, которая на опоздания смотрит сквозь пальцы. А еще она очень наивная: заговорить ей зубы – проще простого. А вот что меня по-настоящему беспокоит – отсутствие сообщений от Кирилла. Перед тем как нанести на скулы блестки в честь праздника, я снова проверяю мессенджер. Ничего.

Беру небольшую прядь волос у лица и заплетаю небрежную косу. Остальные волнистые пряди взбрызгиваю лаком. Начиная с девятого класса я успела походить и с зелеными, и с розовыми волосами… К ужасу наших учителей, разумеется. Правда, влюбившись в Меньшова, пришлось распрощаться с экспериментами и вернуться к своим пшеничным волосам. Кирилл не раз говорил, что ценит в девушках натуральность. Вспомнив об игноре парня, я сердито распыляю лак еще сильнее. В этот момент в комнату заглядывает Влад и придирчиво осматривает мой творческий беспорядок. В кресле гора вещей – это я накануне перебирала гардероб, чтобы выбрать подходящий по тематике наряд. На туалетном столике – множество бутыльков, баночек, палеток, кистей, флаконов с духами… На письменном столе – учебники, выкройки, вырезки из журналов и книги по истории кино и костюма. Когда взгляд Влада останавливается на развалившейся на черной футболке персидской кошке Окрошке, лицо дяди бледнеет. Но Окрошке чихать на предынфарктное состояние моего дядюшки. Чем она и занимается: целых четыре раза подряд из-за облака лака для волос.

– Лола! Это та самая винтажная футболка, которую я привез тебе из Берлина?! Убери Окрошку немедленно! Она везде оставляет свой пух!

Я бесцеремонно спихиваю Окрошку с футболки, потому как никто в доме, кроме меня, не решился бы потревожить кошку. Рыжая своенравная Окрошка, вечно недовольная и нахмуренная, никого не подпускает к себе. Может и в лицо вцепиться.

– Ты готова? – Влад теперь осматривает меня с ног до головы и удовлетворенно кивает. Сегодня мой внешний вид его полностью устраивает. Живу с ходячим фейсконтролем, что поделаешь. – Я отвезу тебя в школу, Виталик с утра забрал себе водителя.

Мы с папой обитаем за городом в небольшом современном коттеджном поселке. И хотя от шлагбаума регулярно ходит автобус в центр, из-за моей несобранности я практически каждый раз его пропускаю. Хорошо, что Влад сейчас живет с нами и моя школа по пути к его агентству.

Из-за долгих сборов опаздываю я теперь прилично и в коридоре в спешке натыкаюсь на одну из коробок – это Влад подготовил вещи к переезду в свою отремонтированную квартиру.

Рубашку-кимоно дядюшка одобрил, а вот моя новая шуба из экомеха его явно раздражает. Когда я натягиваю ее на себя, Влад уже привычно морщится:

– Поверить не могу, что ты раскроила Чебурашку, бессердечная.

Споры из-за моего стиля – дело привычное. Я не остаюсь в долгу и легонько пинаю одну из коробок у входной двери.

– А я поверить не могу, что ты от нас наконец-то съезжаешь. Храпишь ночью, как разъяренный гризли. На втором этаже слышно.

– Это все потому, что я всегда сплю на спине, а не как ты – лицом в подушку. Поэтому в моем возрасте у меня мало морщин.

– И еще поэтому папа пару раз проверял, дышишь ли ты вообще… Лежишь, как вождь в Мавзолее, – продолжаю веселиться я.

– Прекратить разговорчики!.. Выходим, выходим… Кажется, тебя за опоздания скоро исключат из школы.

В машине Влад врубает «The Charming man» любимой группы The Smiths, и я молча пялюсь в окно на проплывающие мимо занесенные снегом обочины.

Кирилл до сих пор не поздравил меня с Днем святого Валентина, хотя я ему все уши прожужжала о том, как для меня это важно. Мы начали встречаться в прошлом году, в марте, поэтому официально – это наш первый День влюбленных. Подарок для Кирилла, аккуратно упакованный в розовую бумагу, я еще вечером сложила в школьный рюкзак. Может, что-то случилось? Меня внезапно охватывает волнение. Влад, конечно, замечает, как переменилось мое настроение, и весь путь не пристает с разговорами и вопросами. За это я его и люблю.

В школу забегаю вместе со звонком на урок и все-таки первым делом направляюсь к почтовому ящику с признаниями, который каждый год устанавливают на первом этаже рядом с расписанием. Подавив обиду, сбрасываю свою валентинку и направляюсь к кабинету алгебры. Татьяна Васильевна, как я и полагала, без проблем пропускает меня в класс. Бросаю сумку на парту, усаживаюсь на свое место и оглядываюсь. Место рядом с Ваней Хованским пустует. Наплевав на гордость, первой пишу Кириллу, но за весь урок так и не получаю ответа. И это мне совсем не нравится.

После звонка меня задерживает Татьяна Васильевна, обеспокоенная последними тройками за контрольные, поэтому я упускаю Хованского. Догоняю его в коридоре, когда он уже о чем-то воркует с десятиклассницей Олей Хромовой. Бесцеремонно хватаю его за рукав вязаного пуловера и тащу в сторону лестницы.

– Спивак, ты больная, что ли? – возмущается Ваня. – Я вообще-то разговаривал!

Это остальные девчонки могут вздыхать по Ванечке и мило сюсюкаться с ним. Мне перед Хованским распинаться не нужно. Для меня он лучший друг моего парня. Который наверняка знает, что задумал Кирилл в этот День святого Валентина. А может, Меньшов все-таки готовит для меня сюрприз? Подумав об этом, я немного ослабляю хватку, чем тут же пользуется Хованский и окончательно высвобождает свою руку.

– Где Кирилл? – спрашиваю я строгим голосом.

– А поздороваться? Ты чего такая злючка? Съешь шоколадку, – Ваня протягивает мне мятный «Риттер Спорт». – Олечка подарила.

– Ваня, я не шучу! – кипячусь я. – Ты ведь знаешь, что меня лучше не злить. Что случилось?

Хованский внимательно смотрит мне в глаза. Он в курсе, что со мной действительно опасно иметь дело. Поэтому, немного подумав, нехотя сознается:

– Да ничего не случилось. Прогуливает просто твой Кирилл, а ты уже всполошилась.

– Прогуливает? – удивляюсь я. Это не очень похоже на моего парня.

– Ну да… В спортзале посмотри. Скорее всего, он там.

И я на всех парах несусь на первый этаж, к спортзалу. Не забыв перед этим выхватить из рук Вани шоколад. Сам предлагал, с него не убудет. Уже представляю, сколько сладостей он соберет за день. Статус первого красавчика школы обязывает. А я, может, доброе дело сделала – уберегла Хованского от кариеса.

По пути к спортзалу, конечно, надумываю себе всякое. А что, если Кирилл все-таки устроит что-то романтичное? И Ваня нарочно направил меня в спортзал… Лепестки роз? Букет из ранункулюса, коробка конфет… А может, кулон с частичкой разбитого сердца? Один кусочек мне, второй – Кириллу. Парные подвески. Будет супер! Кирилл знает, как я ждала этот день. И сколько планов строила на него. И как караулила сообщение с признанием с самого утра… Определенно меня ждет в спортзале что-то интересное.

Еще издалека я слышу стук баскетбольного мяча, приглушенные голоса и смех. Кирилл действительно оказался в спортзале. Да не один, а с капитаном нашей женской команды – Наташей Борисовой. Они по очереди кидают мяч в кольцо и весело о чем-то переговариваются. Я ожидала разбитое сердце? Что ж, все практически сбылось. Сердце не разбилось, но определенно больно треснуло пополам. А еще меня захлестывает злость: Кирилл не заболел и даже не умер. У него нет уважительной причины портить мой любимый праздник. Обычно мы списываемся с самого утра, что сегодня пошло не так? Неужели так сложно друг друга поздравить?

Я не могу остаться в стороне, поэтому демонстративно откашливаюсь, и мое «кхе-кхе» эхом разносится по пустому залу. Кирилл и Наташа тут же оборачиваются.

– Лола? – удивляется мой парень. – Что ты здесь делаешь?

Я кивком указываю на дверь и первая выхожу в коридор. Сердце почему-то гулко стучит у самого горла. Дождавшись Кирилла, сразу иду в атаку. Сдерживать эмоции – это совсем не про меня.

– Как ты мог?! – возмущаюсь я.

– Лола, ты о чем? И что здесь делаешь? У нас сейчас биология…

– Я могу сказать тебе то же самое.

– Чего ты злишься? Я просто прогуливал алгебру.

– С каких это пор ты начал прогуливать? Да еще и с Борисовой?

– Я не виноват, что у «бэшек» окно.

– И ты за все утро не мог написать мне в такой день?

– В какой такой день? – искренне не врубается Кирилл, и я понимаю, что он просто забыл про День святого Валентина. Или посчитал его неважным.

Я не в силах сдерживать раздражение. В последнее время мы стали много ссориться, и это чувство посещает меня все чаще. Смотрю в холодные голубые глаза Кирилла, но Меньшов выдерживает мой злой взгляд. Кирилл поджимает губы. Так он делает всякий раз, когда мы начинаем ругаться.

Я молча лезу в рюкзак и достаю запакованный подарок для Кирилла.

– С праздником! – бурчу я, силой пихнув в руки парня коробку в розовой бумаге. В ней: разные памятные мелочи с наших первых свиданий, набор сладостей и любимый парфюм Кирилла, который по моей просьбе Влад заранее достал в дьюти-фри.

Наконец до Кирилла доходит.

– Так вот почему ты злишься? Из-за дурацкого праздника?

– Это любимый и важный для меня праздник. И ты об этом знаешь!

– Лола, как же ты достала драматизировать по любому поводу, – раздраженно морщится Кирилл, и это становится последней каплей. Он даже не признает свою вину! – Ну, забыл и забыл…

– Это ты меня достал своей холодностью и безразличием. Вали к своей Борисовой!

– С радостью. Забью ей трехочковый.

В сердцах демонстрирую Кириллу средний палец и направляюсь в сторону гардероба. Сегодня я больше не намерена пересекаться с ним в школе. Как же Кирилл раздражает своим лицемерием! В школе его считают самым примерным, приветливым, идеальным…

На выходе меня останавливает дежурная девятиклассница и протягивает несколько анонимных валентинок:

– Спивак, это для тебя оставили!

Кто-то не испугался Меньшова? Тут же испытываю секундную радость. Ничего-ничего, я долго одна не останусь. Пусть Кирилл себе не воображает.

На улице выключаю телефон. Позже мой парень наверняка захочет позвонить, чтобы извиниться. Но пока общаться с ним я не намерена. Пусть знает, что в этот раз я обижена серьезно.

Чтобы снять стресс, принимаю решение заняться любимым делом – шопингом и вместо уроков отправляюсь в ближайший ТЦ. Но и поход по магазинам не отвлекает от грустных мыслей. Я так долго ждала этот день, и вот… Он безжалостно испорчен.

Новая юбка, канцелярия, пара книг, блеск для губ, одинокий поход в кофейню… Отец, дабы искупить вину за свою вечную занятость, никогда не ущемляет меня в карманных расходах. Я потратила практически все деньги, оставленные на месяц, но удовольствия не получила.

До нашего поселка добираюсь на такси. Весь путь по радио передают приветы и признаются в любви. Уже давно спустились сумерки, и трасса вспыхивает огнями.

Дом встречает меня гробовой тишиной. Коробок в коридоре уже нет: за день Влад успел погрузить их и перевезти в свою квартиру. К обиде примешивается острая тоска и одиночество. Не переодевшись, весь вечер валяюсь в кровати: смотрю мелодраму, жую шоколад Хованского и совсем немного плачу. Засыпаю с мыслью, что это самый ужасный День святого Валентина в моей жизни. И, кажется, его нельзя испортить еще больше… Однако через пару часов просыпаюсь оттого, что кто-то гладит меня по волосам.

– Папа? – удивляюсь я, распахнув глаза. Отец сидит на краю кровати и внимательно смотрит на меня.

– Лолик, что у тебя с телефоном?

Я обескураженно перевожу взгляд на черное окно, пытаясь понять, который сейчас час. Кажется, уже очень поздно. За окном бесится метель.

– Поужинаем вместе? – внезапно предлагает отец. Мы редко едим за одним столом. Пожалуй, только когда к нам приезжает Влад.

Какая муха его укусила?

– А есть нечего, – откашлявшись, отвечаю я. – Влад уехал к себе.

– Я знаю, – мягко улыбается отец. Я в очередной раз отмечаю их с братом одинаковые улыбки. Они вообще очень похожи: оба высокие, темно-русые и сероглазые, с зачесанными волосами. Только Влад намного чаще улыбается. Папа очень сдержанный, и сейчас мне непривычно видеть его таким потерянно-счастливым. – Я был сегодня в ресторане, взял кое-что навынос. Переодевайся и спускайся в столовую. Нам есть что отметить.

Последняя фраза меня настораживает, потому что мне совершенно точно отмечать сегодня нечего.

– Папочка, пожалуйста, скажи сейчас: в чем дело? – молю я. – Ты ведь знаешь, я такая любопытная… Не доживу до ужина!

Отец с полминуты смотрит на меня, не зная, как начать разговор. И, кажется, я догадываюсь, в чем дело. Рано или поздно это должно было случиться. Мне казалось, что я к этому готова. И все-таки, когда отец вновь начинает говорить, мое сердце мчится галопом:

– Лола, мы с Лерой… Понимаешь… Мы решили, что нам пора начать новый этап в отношениях.

Дыхание перехватывает. И сердце больше не бежит. Оно, споткнувшись, на мгновение замирает. Кажется, с этого дня моя жизнь больше никогда не будет прежней.

## Глава 2

POV Алиса


Утро такое же хмурое, как и мое отражение в стеклянных дверцах подвесных кухонных шкафчиков. Несмотря на то что вчера я легла спать позже обычного, а сам сон был рваным и беспокойным, проснулась все равно в половине шестого утра. Мой внутренний будильник нельзя выключить, но это даже хорошо. Нет ничего более умиротворяющего, чем тихий сонный город за окном и медленно светлеющее морозное небо. Поднимаю горячий чайник с плиты и заливаю кипятком пакетик ароматизированного черного чая. Пар поднимается к лицу, правда, ощущение зябкости не отступает, как и волнение, оставленное поздним разговором с мамой.

Она выходит замуж. Замуж! Я, конечно, понимала, что подобный вариант развития событий очень даже возможен, но отчего-то все равно оказалась не готова. Мама познакомилась со своим будущим избранником больше года назад в новогоднюю ночь. Подруга пригласила ее на торжество в загородный дом, где было несколько семейных пар и их друзья, среди которых оказался и Виталий Спивак. Первые пару месяцев мама скрывала от меня свой роман, но, как только все приобрело более серьезный оборот, рассказала, а в конце лета познакомила нас. Виталий сначала показался мне чересчур чопорным, но стоило увидеть своими глазами, как он смотрел на маму, как говорил с ней и невзначай ухаживал, пока мы сидели в ресторане, мое сердце растаяло. Я никогда не видела ее такой счастливой и воздушной, такой очаровательной и расслабленной. Сколько себя помню, она была для меня примером женской силы, стойкости, мудрости и серьезности, а тут… Хихикает, краснеет, напевает странные мелодии по вечерам после душа.

Мой отец бросил маму на первых месяцах беременности и больше в наших жизнях не появлялся. Она растит меня одна и много работает, действительно много – учителем физкультуры в школе и тренером по волейболу в спортивном центре. Единственным мужчиной, на которого мы могли положиться до недавнего времени, был мамин старший брат – дядя Витя. Но у него есть и своя семья, требующая заботы и внимания, а еще работа, вынуждающая надолго уезжать из города. И вот появился Виталий. Как мне кажется, он делает маму по-настоящему счастливой и, похоже, может дать ей ту безопасность, которой долгие годы так не хватало, но… Где здесь место для меня? Есть ли оно вообще? Мы неплохо поладили с Виталием, но одно дело встретиться с ним пару раз и вежливо поболтать, и совсем другое…

– Уже проснулась, пташка? – за спиной раздается ласковый голос мамы, и я невольно вздрагиваю. – Доброе утро.

– Угу. Доброе, – киваю, не оборачиваясь, и тянусь за второй чашкой. – Сделать тебе кофе?

– Да. Спасибо.

Уже привычно хлопочем на кухне, накрывая стол для раннего завтрака. Садимся, каждая на свое место, и мама как-то уж слишком обеспокоенно пытается поймать мой взгляд. Ее темные волнистые волосы немного растрепаны, а уголки пухлых губ опущены.

– Милая, ты расстроена? Из-за новости? – Виноватый тон матери царапает мое сердце.

Я люблю маму. Очень. И желаю ей только самого лучшего. Когда я появилась у нее, она была двадцатилетней девушкой, а следующие восемнадцать лет своей жизни отдала мне. Я не настолько мала и глупа, чтобы пренебрегать ее личными мечтами и желаниями. И все-таки наши жизни связаны. Изменения в одной из них касаются и другой.

– Конечно нет, – выдавливаю одну из своих лучших одобрительных улыбок, которую натренировала на Полине, ведь ее вкус в парнях, скажем так, всегда был довольно специфическим. – Я просто… просто немного удивлена, вот и все. Особенно новостью о переезде.

Брови мамы коротко взлетают, и она обхватывает чашку с кофе, поднимая ее. Блеск камня на безымянном пальце ослепляет, но я солгу, если скажу, что вид кольца не вызывает у меня благоговейный трепет. Оно очень красивое. И определенно дорогое.

– Я знаю, что это неожиданно. Мы с Виталиком долго обсуждали эту тему и пришли к выводу, что так будет лучше для… для всех. Вы с Лолой очень важны для нас обоих, и если мы собираемся стать… м-м-м…

На этом моменте у меня начинает першить в горле и ныть в груди. Мама нервно замолкает, а я делаю пару внушительных глотков чая, пытаясь представить, как на эту новость отреагировала Лола. Мы не знакомы лично, и даже после того, как наши родители официально начали встречаться, обе продолжали делать вид, что ничего не изменилось. Интересно, как нам удастся и дальше игнорировать друг друга, живя в одном доме? У меня нет неприязни к Лоле, но мы совершенно из разных миров.

– Может, я лучше поживу пока у дяди Вити? Уверена, тетя Катя не откажет, а Гриша так вообще только обрадуется.

– Нет. Если ты против, то мы не станем переезжать, – уверенно отвечает мама, но осколочная печаль в ее глазах заставляет меня чувствовать себя предательницей.

– Мам, – тяжело вздыхаю я, опустив нос, – я рада за тебя. Честно. Свадьба – это здорово. Но я… я просто… Осталось не так много времени до окончания школы…

– В этом и суть, родная. Я понимаю, что это может быть непросто. Поверь мне, мы сами волнуемся. Но если мы хотим когда-нибудь стать настоящей семьей, то было бы здорово попытаться поладить друг с другом. Верно? Ты ведь собираешься поступать в Казанский университет, Лола планирует учиться в Москве. Вы скоро уедете, и мы с Виталиком хотели бы, чтобы, возвращаясь на каникулы, праздники или выходные, вы обе чувствовали себя как дома.

Семья. Дом. Такие понятные каждому слова, но кто-то чувствует в них тепло родных рук, а кто-то ежится от холода. Моих бабушки и дедушки не стало, когда маме было семнадцать, а дяде Вите немного за двадцать. Мама никогда не говорила об этом открыто, но чем старше я становилась, тем чаще сама начала замечать – ей одиноко. Та жизненная ситуация, что сложилась у нее, вряд ли была пределом мечтаний.

– А как… как Лола отреагировала на новость? – осторожно спрашиваю я.

– Пока не знаю. Виталик должен был поговорить с ней вчера вечером.

– Ясно.

– Доченька… – Мама берет меня за руку, и я поднимаю голову, встречая взгляд любящих глаз самого теплого оттенка, точно карамель в ласковых лучах майского солнца. – Я ни за что на свете никому не позволю причинить тебе боль. Ты – самое важное и ценное для меня. Нас с тобой всегда было лишь двое, и мы отлично справлялись, но… Может, не так уж плохо будет это изменить? Виталик прекрасный человек, и я верю ему. А еще верю в то, что вы с Лолой сможете ну-у-у… Подружиться? Мы встречались с ней всего несколько раз, но похоже, она хорошая девочка. И если мы все дадим друг другу шанс, то…

– Хорошо, – поспешно перебиваю, потому что ее речь слишком трогательная, а я не планировала рыдать с самого утра. – Давайте попробуем. Я не против переезда.

– Правда?! – Мама сияет радостной улыбкой, и я понимаю – любые перемены стоят того, чтобы видеть ее такой. И если Лола хотя бы вполовину так же сильно любит своего отца, как я люблю маму, то мы с ней сможем договориться. Ради них.

– Правда-правда, – весело хихикаю я, коротко стискивая ее ладонь. – А теперь отпусти, я хочу бутерброд.


Обычно по выходным я не отлипаю от компьютера, но сегодня мне не помогают отвлечься ни любимые игры, ни друзья. Напряжение грузом лежит на плечах, а мысли крутятся возле возможной стычки с Лолой. Что, если она устроит скандал? Или будет мстить? А вдруг она начнет распускать слухи о том, что моя мать хочет выйти за ее отца только ради денег? Виталий Спивак не последний человек в нашем городе, успешный бизнесмен, владелец таксопарка, а его старший брат в прошлом известная модель. Лола выросла совсем в других условиях, нежели я, а как известно, не многие в этом мире любят делиться.

– Ли́са! Ты чего застыла?! Лут собирай! Я кому оставил?! – звучит в наушниках недовольный голос Льва.

– Прости-прости, – бормочу я, опустошая сундуки.

– Что с тобой сегодня?

– Да так… Ничего.

– Уверена?

– Да. Мне просто… Мне нужно идти. Я вечером загляну. Ладно?

– Хорошо, – напряженно отвечает он. – Ты точно в порядке?

– В полном, – стараюсь добавить побольше бодрости в голос. – До вечера!

Выхожу из игры и стягиваю наушники с головы, откидываясь на спинку кресла. Шторы в комнате распахнуты, за окном виднеется чистое голубое небо. Не хочется признавать, но мне действительно страшно. Бросаю взгляд на электронные часы, сердце коротко сжимается. Есть у меня один человек, с которым я могу поделиться если не всеми переживаниями, то большей частью из них точно. Он всегда понимает меня с полуслова, и у него как раз заканчивается тренировка через полчаса.

Собравшись на скорую руку, покидаю квартиру и направляюсь прямиком к спортивному центру. С губ срываются полупрозрачные облачка пара, ботинки утопают в мокром снеге, но уже через двадцать минут я добираюсь до внушительного здания, к главному входу которого ведут широкие ступени. С одной стороны тянется замерзший парк, а с другой – находится стадион, где спортсмены тренируются в теплые деньки, а еще проводят игры и соревнования. Взбегаю к парадному входу и рывком открываю дверь, желая поскорее окунуться в приятное тепло.

– Привет, сказочная девочка! – здоровается со мной охранник дядя Миша, сидящий за столом пропускного пункта. – Ты к маме?

– Здравствуйте! Нет, к брату.

– А-а-а… – с пониманием тянет он, – тхэквондисты должны скоро закончить. Присядь пока.

– Спасибо. – Вежливо улыбнувшись, занимаю одну из скамеек у стены и принимаюсь ждать.

Отовсюду доносятся приглушенные голоса, хлопки и стук мячей. В этом центре не одно и не два спортивных направления, можно найти занятие на любой вкус, но я далека от всего этого. Выносливость хромает, глазомер тоже, и я не раз слышала, что у меня не просто обе руки левые, но и вообще все конечности иногда живут своей жизнью. Зато с реакцией проблем нет, компьютерные мобы и боссы мрут от моей электронной руки только так. У каждого свои таланты.

– Алиса!

Поворачиваю голову на оклик и слабо улыбаюсь, глядя на двоюродного брата, стоящего в компании еще нескольких парней, что натягивают теплые куртки. Гриша что-то коротко бросает им и шагает ко мне. Его лицо немного красное, темно-русые волнистые волосы растрепаны, как доказательство того, что он усердно тренировался, но в зелено-карих глазах ни капли усталости. Поднимаюсь и тут же попадаю в крепкие объятия: брат обхватывает меня руками и опускает подбородок на макушку, легонько покачиваясь.

– Привет, мелкая. Какими судьбами?

– Приве-е-ет, крепыш, – расслабленно отзываюсь я. – У тебя сейчас есть планы?

– А что такое?

– Нужно поговорить.

– Эм-м-м… – настороженно тянет Гриша, отступая, а затем оглядывается, обращаясь к друзьям: – Парни, идите без меня! Я, если что, позже подскочу!

– А че ты, Гриш? – смеется Дима Звонов, поигрывая бровями. – Бери сестренку с собой. Мы не против.

– Губу закатай! – рычит Гриша и ведет меня к выходу.

Тихонько хихикаю, опустив голову. Гриша напрягает пальцы на моем плече.

– А ты чего рыгочешь? Только попробуй запасть на этого полудурка, я…

– Да я и не собиралась. Забыл, что я присутствовала при его фееричном надувании мыльных пузырей носом?

– А-а-а, точно, – усмехается брат. – У тебя есть оберег.

– Еще какой!

Выходим на улицу, неторопливо спускаемся по ступеням и размеренно шагаем в сторону парка.

– Ты голодная? – участливо спрашивает Гриша.

– Не особо.

– Может, хочешь чай или кофе?

– Нет. Давай просто пройдемся.

– Ладно. Ну что там у тебя? Что случилось?

– Страшное… – хрипло выдыхаю я.

Пока мы прогуливаемся, рассказываю брату о последних новостях и своих опасениях. Он, как и всегда, внимательно слушает, стараясь не перебивать без нужды, а после ненадолго задумывается. Над головой трещат голые ветви деревьев, потревоженные ветром, вдалеке слышится рев автомобильных двигателей.

– Слушай, – наконец заговаривает Гриша, – может, все не так уж и плохо? Будешь жить в классном доме за городом, на халяву ездить на такси. По словам тети Леры, этот Виталий – классный мужик. Я слышал, как она болтала с моей мамой о нем. Восторгов было. Ну а дочка его… Вдруг она не так плоха, как ты думаешь?

– Похоже, скоро я точно это узнаю, – отвечаю обреченно.

– Да ладно, Алиса! Если она вздумает обижать тебя, я с ней разберусь.

– Да? И как же? Покажешь ей свой коронный захват?

– Еще чего! Я девочек не трогаю. Ну, без их согласия. А ее просто очарую и заставлю полюбить и тебя.

– Ага, конечно! – пихаю его в бок. – Казанова ты недоделанный! У нее вообще-то есть парень! Очень красивый парень! На тебя она даже не посмотрит!

– Эй! Я тоже красивый!

– Кто тебе это сказал? Мама?

– Ах ты страшилка мелкая… – Гриша отскакивает к ближайшей лавочке и сгребает с досок снег. – А ну возьми свои слова назад!

– Ни за что! – кричу я, первой бросая в него снежок.


POV Лола


На экране высокий и чересчур худой парень проникновенным голосом зачитывает детский стишок:

Вечер. Сколько огоньков!
Окна светятся домов,
вдоль по улице, смотри,
загорелись фонари.
А на небе точно мост
из больших и малых звезд[1].

Паренек кажется мне забавным – слишком уж экспрессивно он рассказывает про огоньки, поэтому я впервые со вчерашнего утра издаю короткий смешок. Но Владу снова что-то не нравится, и он, поставив запись на паузу, демонстративно морщится.

– Что опять не так? – возмущаюсь я. – Это уже восемнадцатый… Скоро все кандидаты закончатся.

– Тебе он понравился? – поворачивается ко мне Влад и устало трет переносицу.

– По-моему, он милашка. И точно справится с ролью владельца кота. Ему ж не в «Титанике» сниматься, а в рекламе корма.

Влад сидит за ноутом и пялится в экран. А со стен на него с хитрым прищуром смотрят еще несколько десятков Владов. От расклеенных постеров в комнате со старых рекламных кампаний с участием дядюшки рябит в глазах. Особенно Влад любит съемку одного известного парфюма – постеры огромного формата висят сразу в двух местах. Попав в эту квартиру, несложно догадаться, чем занимался ее хозяин в молодости. Здесь все кричит о причастности к миру моды. Даже есть странный манекен, который Влад утащил из ателье именитого дизайнера. Но мое любимое место в этом пространстве – плетеный подвесной гамак, на котором я и расположилась, чтобы помочь дяде найти подходящего для съемок начинающего актера. Утром мне показалось, что это занятие – единственное, способное меня отвлечь от тревожных мыслей.

– Я попросил прислать мне привлекательного юношу, но этот выглядит уставшим и нездоровым. Ему бы выспаться. Вроде молодой, а будто только что из ямы вылез.

– Как же сложно тебе угодить! Парню просто нужно насыпать в кошачью миску корм.

Но Влад закрывает вкладку с видеороликом и включает следующий:

– А это что за визитка? Камуфляжные штаны в городе? Зачем? Чтобы мы не увидели его конечности?..

Я отвожу взгляд от экрана и рассматриваю свои задранные в гамаке ноги в горчичных вязаных носках. Я так долго качаюсь в гамаке, что, кажется, теперь начинает подташнивать. Хотя мутное состояние преследует меня с самого утра. Вместо сна я проворочалась всю ночь. Может, из-за того, что до этого продрыхла целый вечер. А может, из-за новости, которой огорошил меня отец перед ужином. И после которой, кстати, кусок в горло так и не полез. Проснулась я разбитой и уставшей. Влад снова что-то говорит, но я его не слышу.

– Лола, ау? Ты где витаешь?

– Ну а ты как думаешь?

Влад тут же принимает виноватый вид. Я сразу же замечаю это и хмурюсь:

– Поверить не могу, что ты обо всем знал и не предупредил меня. Колечко на помолвку ты помогал выбирать? Папа ведь ничего не смыслит в украшениях!

– Снова начинаешь?

– Предатель! – шиплю я, с силой отталкиваясь от стены рукой. Выходит так резко, что едва не валюсь с гамака. Влад качает головой и снова возвращается к чужой «видеовизитке». Однако просматривает ее без звука и явно без интереса. Его мысли сейчас заняты другим.

– Вы хоть утром еще поговорили? – спрашивает Влад.

– Поговорили? Он даже в выходной умотал с утра пораньше в офис. Спрашиваешь так, будто мы настоящая семья и завтракаем вместе. Усю-сю, пусю-сю…

– Лола, прекрати кривляться! Твой папа любит тебя больше всего на свете, ты ведь знаешь. О таких важных переменах в жизни сложно говорить. И он все-таки готовил тебя к этому. Сколько раз вы ужинали с Валерией?

– Это не то! – морщусь я. – Против ужинов ничего не имею. Это одно дело. Но другое – она переедет к нам! Вместе со своей дочерью.

# Примечания

1

Варвара Малахиева-Мирович.