Рита Джоджуа
Новый рассвет. Побег из забвения

Благодарю моего брата Давида за помощь и поддержку.

В поисках спасения мы часто находим

лишь новые цепи

Разоренный оазис

Впечатления прошедшего утомительного дня переполняли Гедеона, и он спешил домой, чтобы разделить их с Урсулой. Мужчина понимал, что, возможно, его рассказы выглядят как жалоба на всех и вся и его мысли – мелочны, но Урсула всегда с удовольствием слушала мужа и смеялась вместе с ним, а иногда утешала, успокаивала и утверждала, что он, конечно же, прав.

Индия… Жаркая, шумная, пыльная. Гедеон с трудом переносил все. Он до сих пор не привык к жизни здесь, и его квартира стала для него оазисом спокойствия и умиротворения. Он с удовольствием возвращался в свое убежище и с неохотой покидал его.

Это была светлая уютная двухкомнатная квартира с балконом, большими окнами, красивыми резными качелями, висевшими прямо посреди гостиной, и старинной ажурной люстрой. По утрам сквозь витражные окна спальни лился волшебный свет. И вечером в закатных лучах комната вновь наполнялась причудливыми узорами и цветами.

Они пришли смотреть эту квартиру вместе с Урсулой, и Гедеон понял, что купит ее, в тот момент, когда Урсула села на качели и начала медленно раскачиваться. Ее лицо озарила радостная улыбка. В тот день они влюбились в эту квартиру и уже не хотели смотреть ничего другого. Гедеон не думал о цене.

Прямо возле качелей Урсула поставила свой рабочий стол на колесах, который к концу дня отодвигала к стене. На окна в гостиной они повесили светлый тюль и расшитые индийским узором шторы, купленные на ближайшем рынке. На кухне оставили старый гарнитур, лишь перекрасили и починили его, заменили технику. Кровать с балдахином в спальне тоже оставили, заменив шторы, матрас и подушки с одеялом. Урсула любила полностью закрывать балдахин, хотя Гедеон говорил, что чувствует себя под ним как в детской люльке.

Всем ремонтом занималась Урсула, которой было приятно и радостно украшать свой новый дом.

Она радовалась всему, что могла сотворить в их новом жилище, и бесконечно благодарила Гедеона за его доброту и понимание. Столько лет Урсула Вайс не могла ничего менять в их с Джиной квартире. Всё там пропахло болезнью и страданиями. Иногда она мысленно возвращалась в ту квартиру и думала о том, что не хотела бы жить там вновь. А еще Урсула стыдилась мысли о том, что сейчас, без Джины, чувствует себя счастливой и свободной. Она изменила прическу и цвет волос, купила себе косметику и обновила гардероб без мыслей о лекарствах и лечении. Ей казалось забавным то, что она вышла замуж за врача и каждый вечер слушала его рассказы о больнице и больных, но теперь они не казались ей такими страшными и полными безнадежности, хотя за каждой историей скрывалось страдание людей.

Гедеон ни в чем ее не ограничивал, и Урсула могла принадлежать самой себе. Она старалась не думать о Джине, потому что мысли о ней все еще причиняли боль. Каждое мысленное возвращение в прошлое отзывалось отчаянием и чувством вины. Поэтому до самого возвращения мужа домой Урсула работала. А когда работа заканчивалась – погружалась в домашние хлопоты. Госпожа Вайс была счастлива не оглядываться на ужасное прошлое и идти вперед, смотря в добрые и умные глаза мужа и держа его за руку. Потому что он знал куда идти, а Урсула – нет.

Гедеон любовался улыбкой жены и блеском в ее глазах. Ему казалось, что он смог сделать счастливым женщину, которая раньше выглядела убитой горем. Разве это не достижение?

Он решил устроиться врачом в местной больнице. Стоило ему войти в кабинет главного врача, Кабира Шармы, как его сразу же приняли и даже согласились с условием, что Гедеон не будет заниматься пересадками органов. Шарма чуть ли не в тот же день сам нацепил на Гедеона пожелтевший докторский халат, поднес к нему ритуальный поднос с лампадой, коротко помолился, обсыпал нового врача цветами, поставил на лоб красную точку краской и благословил. Так Гедеона на работу еще не нанимали.

Урсула работала удаленно, и Гедеон искренне завидовал ей. Она могла круглые сутки находиться в их оазисе, тогда как Гедеону приходилось работать в не самой чистой больнице.

Он был в ужасе от антисанитарии в госпитале, и беспощадно гонял уборщиц и медсестер, чтобы те следили за чистотой. А еще он ругал врачей за неопрятный внешний вид, распущенные волосы, грязные руки, слишком резкий запах духов, украшения и маникюр. В итоге все врачи и медсестры от него шарахались.

Все, кроме главного врача, который, как оказалось, дома за него молился вместе со всей своей семьей. Несколько раз Гедеон бывал у Кабира в гостях и один раз приглашал его домой сам. Кабир был единственным человеком, с которым Гедеон говорил не на повышенных тонах. Доктор Шарма был больше врачом, чем администратором. И строгий доктор Вайс, любивший чистоту и порядок, оказался для него настоящей находкой.

Гедеон раньше всегда был дружелюбным и спокойным. После колонии он стал просто сдержанно-вежливым к посторонним людям. Но в индийской больнице вся его вежливость просто испарилась. Врачи побаивались его, а пациенты вели себя спокойно, стараясь не злить строгого доктора.

Это была старая клиника, построенная в 80-е годы, ремонт с тех пор в больнице не делали, разве что косметический: красили стены, приклеивали отвалившиеся плитки и иногда даже раскошеливались на замену сантехники. Кровати не менялись, а аппаратов для рентгена, КТ и МРТ было по одному на всю больницу. Очереди на обследования приходилось ждать месяцами. Это неимоверно бесило доктора Вайса.

Расходные материалы и лекарства покупали родственники пациентов. И от этого Гедеону становилось стыдно, поэтому иногда медикаменты он покупал сам. Пациенты и врачи были ему признательны, а Шарма просил его так не делать, потому что зарплата доктора Вайса и без того невелика и тратить ее на медикаменты для посторонних людей неправильно. Гедеон понимал это, но не мог просить пациентов покупать самостоятельно то, что должно иметься в каждой больнице. Ему казалось само собой разумеющимся наличие бинтов, шприцев и физраствора.

Когда он рассказывал об этом Урсуле, та улыбалась и говорила, что это хороший знак. Ведь колония не испортила Гедеона и в его сердце сохранилось сострадание к людям.

Единственное, что радовало доктора Вайса – то, что в больнице никогда не было кабинета Красной линии. Пациенты были слишком нищими для них.

Сегодняшний день был таким же тяжелым, душным и шумным, как и все предыдущие. К счастью, он остался позади.

Гедеон припарковал мопед возле дома и устремился в свое убежище. Поднявшись на свой этаж, он обнаружил, что около дверей его квартиры столпился народ. Растолкав их, он увидел в прихожей разгром. В квартире находился Раджеш, его коллега, и несколько полицейских.

– Что здесь произошло? – неуверенно спросил Гедеон.

– В твой дом вломились, – ответил Раджеш.

– Это я вижу. Но, может, кто-нибудь объяснит мне, что случилось и кто вломился?

Подошел полицейский и начал что-то объяснять на английском, перемешанном с хинди. Гедеон ничего не понял и в растерянности посмотрел на друга.

– Он спрашивает тебя, известно ли тебе о связях Урсулы с Тэранос? – ответил Раджеш.

– Нет. Я даже слово это впервые слышу.

– Инспектор полиции подозревает их, – сказал Раджеш, будто напоминал другу забытую истину.

– Впервые про них слышу, – раздраженно повторил Гедеон. Коллега вздохнул с таким видом, будто его друг только что сморозил огромную глупость и ему, Раджешу, придется теперь оправдываться перед полицейским за него. Он подошел к одному из офицеров и заговорил с ним, что-то торопливо объясняя, а Гедеон направился к двери, чтобы выгнать зазевавшихся соседей. Те разошлись с неохотой, но одна из соседок вдруг сказала:

– Тэранос – очень плохие люди! Если твоя жена у них, то она в смертельной опасности.

– Я разберусь, – буркнул Гедеон.

– Нет, не разберешься, ты больше никогда ее не увидишь! – крикнула индианка и ушла. Гедеон прислонился к двери. К горлу поступил комок. Они с Урсулой поженились только два года назад и все вроде бы образовывалось. Какой еще Тэранос? Что от них еще хотят?

Вскоре ушли и полицейские. Они не смотрели под ноги и наступали прямо на разбросанные на полу вещи. А растерянный Гедеон закрыл за ними дверь и окинул взглядом свой разоренный оазис. Затем начал нехотя приводить дом в порядок, собрал с пола раскиданные бумаги, поднял компьютер Урсулы, у которого треснул экран и выпали кнопки клавиатуры. Раджеш решил помочь другу, взял щетку и совок и начал подметать осколки разбитой посуды.

Доктор с печалью смотрел на квартиру, и она уже не казалась ему уютной. Она напоминала руины. И от этого становилось больнее.

– Что они сказали? – спросил он у Раджеша.

– Они сказали, что начнут расследование, но особо на успех рассчитывать не стоит. Тебе нужно посмотреть, что Урсула насобирала об этой компании. Официально их представительства в Индии нет.

– Что еще за Тэранос? – усталым голосом спросил Гедеон, усаживаясь на стул. Раджеш опустился в кресло напротив него. – Объясни мне, я ничего не понимаю.

– Это… – Раджеш вздохнул. – Это материнская компания Красной линии. Они занимаются всеми разработками и инновациями. Для всех Тэранос – компания, которая производит косметику, но на самом деле никто не знает, что они делают. Но известно, что из-за них пропадают люди. Обычно это какие-нибудь бедняки или одиночки. Преимущественно женщины.

– А зачем косметической организации моя жена?

– Я не знаю. Но подозреваю, что это из-за ее крайнего любопытства. Возможно, Урсула нашла информацию о том, что компания занимается не только кремами и мазями.

– Та женщина… соседка… Она сказала, что Тэранос – очень плохие и скорее всего Урсулу я больше не увижу. Я даже не знаю, где ее искать… – Голос Гедеона сорвался.

– Ну… а я знаю, откуда ты можешь начать ее искать, – ответил Раджеш. – Не отчаивайся, я пойду с тобой.

– Серьезно?

– Да. Пора закрывать эти живодерни. Ты же помнишь, я – примерно в таком же положении, что и ты.

– Ты думаешь, эта контора тоже приложила руку к эльфам?

– Я не думаю, я уверен. Красная линия – лишь дочерняя компания всего этого.

– И с чего мы начнем?

– Я полагаю, что стоит начать хотя бы с колонии в Непале. Она ближайшая.

– Глупости, колония в Непале полностью разгромлена. Когда я там был в последний раз, она была в ужасном состоянии.

– Но Тэранос могла занять ее и все переделать.

– Возможно… Тогда нам нужно собираться прямо сейчас. Путь неблизкий.

Какое-то время коллеги сидели в тишине. Гедеона одолевало желание кинуться на поиски Урсулы прямо сейчас, ничего не зная о противнике, но он понимал, что нужно проявить рассудительность и холодное спокойствие. Возможно, среди бумаг и материалов Урсулы есть хоть какая-то информация о компании, ее стоит изучить. Доктор решил немного успокоиться и прийти в себя.

Он налил чай себе и Раджешу в чудом уцелевшие чашки. Они сели за стол, и Гедеон вновь заговорил:

– Ты знаешь, там, в колонии, в капсуле спал эльф, которого мы разбудили. Медсестра, которая мне помогала, сказала, что он королевской крови. И колонии приказали стеречь его для какого-то проекта.

– Я ничего не знаю о проектах компании, – ответил Раджеш. – Я сбежал, даже не доехав до колонии, и жил в деревне до встречи с тобой. Но я знаю человека, который может нам помочь. Если хочешь, могу спросить.

– Мне плевать на этот проект. Эльфа я освободил.

– Если такой эльф был в Непале, то и в других колониях тоже будут. Гедеон, тебе нужно встретиться с Древнейшей и ее эльфами. Возможно, они могут помочь.

– Что еще за Древнейшая?

– Это эльфийка, вождь одичавших эльфов. Возможно, она что-то знает.

– У эльфов есть еще какие-то племена?

– Ну да. Не все из них загремели в колонии. Тебе стоит с ней встретиться.

– И что я ей скажу?

– Расскажешь о разорении колонии. Подружишься с ней. Возможно, Древнейшая что-то расскажет и подскажет, куда идти. Колония, скорее всего, охраняется, ты не сможешь зайти туда, открыв дверь с ноги, ты же понимаешь?

– А что, если она сочтет, что я вру? Я должен спасти Урсулу! Мне некогда общаться с эльфами!

– Ты собираешься искать ее в одиночестве?

– Даже если так!

– Я все же предлагаю тебе встретиться с эльфийкой. И дождаться результатов расследования: возможно, мы найдем зацепку. Может быть, дело вовсе не в Тэранос. Здесь есть банды, которые специально ищут одиноких и беспомощных людей, чтобы продавать их компании.

– Я потеряю время! – Гедеон вспылил.

– Если Урсулу похитила одна из этих банд, то возможно, она еще здесь! Нужно искать! – Раджеш оставался раздражающе-спокоен и настойчив.

Гедеон лишь вздохнул. Он был зол и сейчас всю вину за ситуацию возлагал на Раджеша, на полицейских и даже на ту пожилую соседку. Раджеш его понимал и сочувствовал.

– Хочешь, я принесу чего-нибудь выпить?

– Нет. Если можно, оставь меня одного.

Раджеш ушел к себе, а Гедеон принялся рассеянно ходить по квартире и искать вещи, которые могут пригодиться в пути. Вечерний свет солнца проникал сквозь цветную штору с пайетками и окрашивал комнату в причудливые оттенки, выхватывая летающие в воздухе пылинки. По квартире разливался аромат фруктового чая, который Гедеон заварил совсем недавно. Все было как прежде, но не для доктора Вайса. Этот дом теперь перестал быть его убежищем.

В конце концов Гедеон вернулся в спальню и лег на кровать, по привычке засунув руку под подушку. Внезапно он нащупал там что-то. Рывком сел, откинул подушку. Урсула успела спрятать свою записную книжку и телефон.

Гедеон торопливо принялся листать записную книжку. К его удивлению, в нее были вложены вырезки из газет и распечатки каких-то статей о пропаже женщин и девушек. Некоторые имена он узнал: это были его пациентки. Так вот почему они больше не появлялись в больнице… Может, они находятся в том же месте, куда увезли Урсулу? Гедеону стало страшно за нее. Что с ней делают? Жива ли она? Ему хотелось сорваться и бежать прямо сейчас, но приходилось ждать до завтра. В таком смятении нужно было прожить сегодняшний вечер и ночь.

Новые цели и методы

Урсула проснулась на больничной кровати в незнакомой светлой комнате и сразу же почувствовала боль в животе. Одну из стен заменяло большое прозрачное стекло. Госпожа Вайс, морщась, села на кровати, осмотрелась и увидела стоящего у стекла высокого стройного человека со светлыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Его белый халат выглядел безукоризненно, как и пиджак с рубашкой под ним. Лицо мужчины было бледным, словно он ни разу в жизни не выходил на улицу, а серые водянистые глаза смотрели на госпожу Вайс с высокомерной насмешкой, будто на глупую девчонку.

– Здравствуй, Урсула.

– Кто ты такой? – Она подошла почти вплотную.

– Я – новый главный врач в этой колонии. Можешь называть меня доктор Рид. Ты слишком много болтала о нас в своем блоге и жалкой газетенке, поэтому я решил заткнуть тебя, а заодно заставить принести нам пользу. Кстати, ты, наверное, задаешься вопросом, что нам от тебя надо и чем мы на самом деле занимаемся, не правда ли? Я открою тебе секрет: ведь ты так хотела его узнать. Понимаешь, ты и твой муж навели немало шума, разоблачив деятельность Крейна. Его Красную Линию пришлось закрыть, а его самого – прикончить. Но зато мы поняли, что дело – в самих эльфах. Они хоть и подходят всем, но при этом токсичны, поэтому мы решили, что возможно, людям подойдут органы тех, кто эльф лишь наполовину.

– Так вы все еще потрошите одних в угоду другим?

– Да, – ответил он и улыбнулся так, словно произнес простую и очевидную истину. – Но зато мы подняли цену и наши услуги теперь доступны не каждому. Так что потрошим мы далеко не всех.

– Эльфы наполовину? – переспросила Урсула, хотя уже догадалась, в чем дело. Рид деловито прошелся вдоль огромного окна, а затем остановился перед Урсулой, сцепив руки за спиной.

– Да, одного из таких ты, кстати, вскоре и родишь. И будешь рожать их до самой старости. А потом мы просто распылим тебя и о тебе никто не узнает. Видишь ли, человеческих женщин раздобыть куда проще, чем искать по лесам сбежавших эльфов. А материалы ДНК у нас имеются в достаточном объеме.

– И как вы добываете женщин? – Голос Урсулы дрожал от отчаяния и ярости. В своем воображении она уже избивала Рида, выдирала его волосы клочьями и пинала ногами. В действительности же она никак не могла поверить в то, что попала в такую западню.

– Наш мир несовершенен, Урсула. К сожалению, существуют никому не нужные нищенки, проститутки и просто одинокие женщины и девушки. Некоторых продают нам мужья или родители… Их полно по всему миру, дорогая. Ты досталась нам бесплатно. Что-то я заболтался с тобой. Чувствуй себя как дома. – Врач усмехнулся. – Ты здесь навсегда.

Оставшись одна, Урсула с минуту стояла ошарашенная. Затем медленно опустилась на кровать, пытаясь осознать то, что услышала. Потом встала и начала прохаживаться по комнате, словно хищница по клетке. А после – легла, укрылась одеялом и уставилась в стену.

«Гедеон меня спасет, – успокаивала она себя. – Обязательно спасет».

Она вспомнила мужа, внимательного и деловитого, с добрыми и немного грустными глазами. Вспомнила их квартиру, которую они с такой любовью обустраивали. Неужели она больше никогда не увидит ее? Неужели не услышит голоса мужа, вновь не обнимет его? Урсула корила себя за то, что сама своими вызывающими выходками довела ситуацию до такого состояния. Почему она не могла просто жить и рассказывать о чем-то простом и обыденном? Зачем нужно было лезть на рожон?

Если бы можно было все вернуть назад!

Урсула считала, что ей очень повезло в замужестве. Гедеон стал для нее не просто мужем, но и опорой, и другом. Он мог показаться скучным, но всегда был готов поддержать и помочь. А еще был достаточно терпелив.

Урсуле было стыдно в этом признаться, но она впервые за долгое время почувствовала себя свободной и не обремененной постоянной заботой о ком-то. Гедеон был нетребователен к еде или обстановке. И даже если бы Урсула покрасила всю квартиру в девчачий розовый цвет, он бы и слова поперек не сказал. Он мог приготовить себе еду и сам, и готовил, когда жена была слишком увлечена работой, но все же Урсула считала своим долгом заботиться о муже, который так ее любил и беспокоился о ней. А по вечерам и в выходные они сидели на винтажном мягком диване, ели попкорн и смотрели фильмы. Или вспоминали их невероятное приключение с эльфами. Это были самые счастливые два года в ее жизни. И Урсуле не хотелось верить в то, что они оказались последними.

В ее камере выключили свет, а стеклянную дверь закрыли жалюзи, оставив пленницу в полной темноте. Урсулу охватила паника, и она боролась с ней, казалось, целую ночь, даже не зная, ночь сейчас или день. Наконец она встала и начала ходить в абсолютной темноте. Но пол был ледяным, и этот холод заставил ее вновь залезть на кровать и укрыться одеялом. Вскоре тревожность спала, и Урсула уснула. И во сне впервые за несколько лет увидела Джину. Та пришла к ней вместе с маленькой эльфийкой. Урсула узнала Ли. Она выглядела радостной.

– Джина? Как ты?

– Ты попала сюда не просто так. Ты должна вытащить отсюда всех этих детей. Особенно ту девочку, которая в тебе.

– Я не могу. Я очень устала. Я столько раз начинала бороться и каждый раз проигрывала! Наверно, я слишком слабая… – Урсула расплакалась.

– Тебе придется бороться. И другого выхода нет.

– Что я могу? Я абсолютно одна.

– Нет, ты не одна. Тут есть твой друг. Просто будь послушной и спокойной, и ты увидишь его. – Джина протянула руку, чтобы коснуться волос Урсулы, но ее рука прошла сквозь нее.

– Хорошо, – через силу согласилась Урсула и села на кровати, желая обнять сестру, но та отстранилась.

– Мы скоро придем сюда. Древнейшая наконец-то решилась на месть, и мы вырвемся на свободу, – пообещала Ли. Урсула впервые услышала голос этой девочки, он был тонким и твердым.

Но женщина ничего не поняла и лишь вопросительно посмотрела на маленькую эльфийку.

– Ты скоро все узнаешь. – Ли посмотрела на Джину – Нам пора.

Джина кивнула эльфийке и вновь посмотрела на старшую сестру. Она не выглядела грустной, скорее посвежевшей и радостной.

– Я больше не страдаю. Будь смелой, Урсула, как была всегда.

Джина улыбнулась и последовала за эльфийкой, несколько раз обернувшись на сестру. Они прошли сквозь стекло комнаты и направились по коридору прочь. Золотистые волосы Джины спускались ниже талии, как до того памятного и злополучного дня, когда она остригла их. Урсула помнила, как ей было стыдно жить счастливой жизнью с Гедеоном, как она не хотела вспоминать о сестре…

Но теперь она поняла, что и Джина тоже освободилась, ведь она страдала больше, чем Урсула. Хрупкая и тонкая Джина испытывала на себе все ужасы медицинских процедур. Но теперь сестра свободна и ее можно отпустить и жить дальше. Осталось только избавиться от чувства вины за то, что не отпускала Джину прежде, и за то, что согласилась на эту кошмарную операцию по пересадке.

Урсулу вскоре перевели в общее помещение, представлявшее собой большой зал, разделенный картонными серыми перегородками на маленькие отсеки. В одну такую комнатку вмещалась узкая кровать и табуретка, на которую можно было сложить свою одежду. А вместо двери висела целлофановая занавеска. Все это выглядело как душевая кабина в спортивном комплексе, но Урсула была рада и такой возможности уединиться. Она ужаснулась, увидев, как много девушек здесь находилось. Они выглядели подавленными, разозленными или уже смирившимися со своей печальной судьбой.

Девушки жили по режиму. Просыпались, когда включали свет, переодевались, умывались в общей ванной, завтракали в общем зале. Затем следовал осмотр у врачей, прогулка, обед, потом снова прогулка, прием лекарств, осмотр и отбой. Каждый день одно и то же. Каждая из пленниц закрылась в своей обреченности и тоске. Некоторые из девушек были обречены еще на воле, а здесь у них хотя бы имелась крыша над головой, еда и одежда. И ничего, что им придется рождать детей на убой.

Во время прогулок девушкам запрещалось разговаривать между собой. Чем-либо заниматься – тоже. Именно это было самым тяжелым. Ходить по полупустому каменному залу или по большой террасе, где негде было даже присесть, и ничем не заниматься, сидеть или стоять, уставившись в стену – это ужасно. Деятельная Урсула мучилась от тоски и бездеятельности, поэтому то и дело нарушала правила и разговаривала со своими соседками, за что получала строгий взгляд надзирательниц. Но однажды она не выдержала, подошла к одной из надсмотрщиц и уставилась на нее злым взглядом.

– Чего тебе? Вернись на место, – огрызнулась невысокая, чуть полноватая женщина с темно-русыми волосами, забранными в пучок.

– Дайте нам хотя бы кроссворды, чтобы мы могли хоть чем-нибудь заняться!

– Не положено.

– Невозможно просто так сидеть, глядя в стену! – возмущенно произнесла Урсула.

– Вернись на место! – прикрикнула женщина.

– Не вернусь! Дайте хотя бы книгу!

–Нет! Вернись на место! – закричала инспекторша, и все обернулись на них. Урсула нисколько не испугалась.

– Мы – люди, а не стадо коров! Мы не можем просто так сидеть и тупеть! Принеси нам хотя бы что-нибудь! Как так можно обращаться с живыми людьми? Хотя тебе не понять, ты ведь не человек, ты – животное. Просто свинья!

Надзирательница влепила Урсуле пощечину. Та не осталась в долгу, вцепилась в зализанные волосы женщины и стала тянуть вниз. Поднялся визг – и все беременные разом налетели на надсмотрщицу. Вскоре заревела сирена. Прибежали другие инспекторы, которые дубинками и оплеухами растолкали и разогнали женщин. Один из них схватил Урсулу за руку и развернул к себе. И Вайс замерла, увидев того, кого никак не ожидала здесь встретить. На секунду узнавание промелькнуло и у инспектора, но тот ткнул Урсулу в плечо чем-то острым и у нее потемнело в глазах.

Урсула очнулась в своей старой камере. По другую сторону огромного стекла она увидела того самого человека, которого узнала во время драки. Он сидел на стуле, откинувшись на его спинку и положив ногу на ногу. Урсула резко вскочила и сразу же почувствовала головокружение. Превозмогая дурноту, подошла к стеклу и процедила сквозь зубы:

– Как же я рада тебя здесь видеть… Николас.

– Я не скажу о тебе того же, – ответил он. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и он даже не сменил позы. – Это ужасное место.

– Ты бросил меня в полной заднице, чтобы стать охранником у живодеров?

Николас поднялся со стула и медленно подошел к стеклу.

– Прости, у меня не было другого выхода. Они могли убить тебя.

Слова Николаса показались Урсуле насмешкой.

– О, а теперь я, знаешь ли, в большей безопасности! Это то же самое, что смерть, если ты не понял!

– То, что ты сюда загремела – не моя вина. —Николас окинул Урсулу серьезным взглядом. Казалось, что он чего-то опасался.

Урсула замялась и смутилась.

– Ты прав, – ответила она, но затем с возмущением напомнила: – Но ты бросил меня в какой-то глухомани без денег и документов! А такие, как я, сюда и попадают!

– У них была моя сестра, – попытался он оправдаться. – У меня не было выхода!

– И где теперь твоя сестра?

– Она мертва.

– Прекрасно. То есть, конечно, ужасно. Но, кажется, что твоя жертва оказалось напрасной.

– Я знаю, что виноват перед тобой и перед ней, и поэтому хочу помочь тебе. Только ты должна вести себя спокойно и не повторять того, что случилось вчера. Это было ужасно, Урсула.

– Да, я переборщила, ты прав. – Урсула опустила взгляд. Она до сих пор не понимала, как решилась поднять бунт.

– Та надзирательница теперь тоже одна из вас. И тебя, и твоих сестер по несчастью живыми людьми не считают. Вы – просто конвейер по производству доноров. А Мария лишь выполняла свою работу, и ты просто уничтожила ее. – Николас говорил так, будто отчитывал расшалившегося ребенка. Впрочем, это был его обычный тон при общении с Урсулой. Это ее и раздражало в нем всегда.

– Вы растите маленьких детей, чтобы потом их потрошить, и ты говоришь мне о подставе?! – вспылила она.

– Я сейчас передумаю, – ответил Николас, делая шаг назад.

– Ладно, извини. – Злость ушла, а вместо нее накатила усталость. Урсула отступила от стекла, разделявшего ее с Николасом.

– Просто веди себя тихо, и тогда ты повысишь шансы на свое спасение, – сказал он, наблюдая за женщиной. Она выглядела слабой и отчаявшейся, впрочем, как и другие. Однако в ней все еще жила надежда и она была готова к борьбе, как и прежде. Как тогда, когда она четко понимала, что Джина – не жилец, но боролась до конца, чтобы выцарапать для нее хотя бы еще один день жизни, пусть даже он будет полон страданий.

– Хорошо, – сдалась Урсула.

Николас ушел, и женщина вернулась в кровать.

Урсула впервые подумала о ребенке, которого сперва ненавидела и из-за которого ей приходилось терпеть столько унижений и неудобств. Джина и Ли говорили о том, что ей нужно спасти его. Интересно, что в нем такого особенного?

Слабость и безразличие охватили ее целиком, казалось, что все заволокло каким-то туманом. Выключили свет, и камера погрузилась в густую темноту, от которой, казалось, замер воздух. Урсула зажмурилась, пытаясь справиться с накатившей паникой, укрылась одеялом до подбородка и почему-то позвала Гедеона.

Уснула она в слезах.

***

Мария согласилась ехать сюда за очень большие деньги.

А до этого она успела заложить свой дом и все, что у нее было, чтобы вытащить отца из проблем, в которые он попал из-за бизнеса.

Мария все еще не вышла замуж. Она очень любила свой небольшой двухэтажный дом, который купила на собственные накопления. А отец был ее единственным родным человеком. Мария не могла поступить иначе.

А потом она лишилась работы из-за отца, которому грозила тюрьма, нашла другую, там ей не выплатили того, что полагалось, ей пришлось снова искать работу. Так Мария металась по всему городу. Ей пришлось отдать свое золото, телевизор, продать компьютер – все, что она копила столько лет, ради отца, который медленно, но верно скатывался в пучину алкогольной зависимости. И Мария приходила в отчаяние.

А потом ей позвонили с незнакомого номера и позвали на собеседование.

Терять Марии было нечего, и она согласилась со всеми условиями. Деньги, заработанные за первый месяц, она тут же отнесла в банк и спасла свой дом. А за оплату следующего месяца купила небольшую квартиру отцу и отвезла его туда.

А потом ей пришлось ехать в Непал. Ее уверяли, что это ненадолго, всего три месяца. Мария согласилась и поехала. Мало кто предложит необразованной девушке работу с такой зарплатой. На заработанные здесь деньги она решила купить какое-нибудь кафе и продавать выпечку. Печь Мария умела и любила.

И все было спокойно и хорошо почти три месяца, пока она не столкнулась с какой-то чокнутой беременной девкой.

Все ее мольбы и заверения, что этого больше не повторится, что впредь она будет аккуратнее, – все оказалось напрасным.

Но прежде, чем ей вкололи снотворное, Мария хорошенько врезала по зализанной морде доктору Риду.

***

Месяц проходил за месяцем. Урсула почти смирилась с тем, что ей придется остаться здесь навсегда, хоть в ней еще теплилась надежда на то, что Николас все же что-нибудь придумает и выведет ее отсюда.

Беременным все так же приходилось гулять, смотря на голые каменные стены вокруг. Но теперь Урсуле не было скучно, потому что ее снедали переживания за ребенка. Она боялась, что после рождения малыша просто заберут. Почему-то она связала его с Ли и Джиной. Окончательно привязаться к нему Урсулу заставило шевеление внутри, которое она почувствовала однажды ночью. Ее накрыло радостью и изумлением – и еще страхом и щемящей грустью. Слезы побежали на подушку по виску и переносице.

«Прости меня! Прости, что мы с тобой тут оказались. Я не хотела…» – прошептала она.

С каждым днем Урсула все больше переживала за ребенка. Живот становился все больше, и после очередного осмотра врач что-то написал в ее карточке, приклеил к папке красную наклейку и переложил в другую стопку. Что это значило – Урсула не знала, но однозначно что-то серьезное. Ей врач ничего не сказал. Врачи вообще ничего не говорили женщинам. Они просто делали пометки в карточках и отпускали их или передавали в руки другим врачам. Сегодня Урсулу просто отпустили.

Но на выходе из отдела осмотра ее взяли под руки двое инспекторов и куда-то повели. Урсуле стало страшно, и она сделала слабую попытку воспротивиться, но все же последовала за ними. Будь что будет.

У больших металлических ворот инспекторы оставили ее и просто ушли. Урсула удивилась и решила открыть двери и заглянуть внутрь. Это оказался гараж. Ничего не понимающая госпожа Вайс стала с недоумением ходить между машинами, пока не встретила Николаса.

– Давай за мной, – сказал он. Урсула воспрянула духом. Они подошли к автомобилю. Николас открыл заднюю дверь, взял с сиденья теплые зимние ботинки и куртку и кинул их Урсуле. Она надела их с трудом. Куртка еле застегнулась на ней. Николас помог ей завязать шнурки. А потом вынул из машины какой-то свёрток, завернутый в одеяло.

– Идем, – сказал он и повел Урсулу по коридорам и тоннелям, пока они не покинули здание через выход, которым в свое время воспользовался Гедеон, когда оставлял эту же колонию четыре года назад.

– Почему бы нам не поехать на машине? – спросила она.

– Потому что на машинах датчики слежения.

Урсула еле поспевала за своим спутником. Ходить с таким животом было трудно. К тому же у нее болела спина.

– Я до последнего верила, что ты поможешь мне, – сказала Урсула, когда они ушли от колонии на достаточное расстояние.

– Мы пока в опасности, – сказал Николас, – наше отсутствие могут заметить в любую минуту, поэтому нам придется идти долго. Ты сможешь?

– Я постараюсь, – ответила Урсула, хотя ей было тяжело. Срок был уже большой, спина и ноги ныли, но ради свободы от этого жуткого места она готова была идти хоть целую вечность.

Внезапно Николас резко остановился, положил сверток на снег и взял Урсулу за руку.

– Сейчас будет немного больно, но тебе придется потерпеть. Отвернись, если не терпишь вида крови.

Урсула отвернулась и закусила рукав куртки. Она почувствовала, как Николас разрезает кожу на ее руке ножом и ковыряется в ней. Было очень больно, и Урсула едва не потеряла сознание. Наконец все закончилось, и Николас перевязал руку взятым с собой бинтом и оторванным рукавом своей рубашки.

– Ты в порядке?

Бледная до синевы Урсула услышала голос Николаса как сквозь трубу и кивнула. Николас взял пригоршню снега и протер ее лицо.

– Нам нужно идти, Улла! Я не смогу тащить вас обеих.

– Да… да, я в порядке, – ответила она, хотя у нее темнело в глазах.

Она шла от дерева к дереву, все плыло и качалось, но спину Николаса Урсула видела четко. Рука болела, тело отяжелело. Вскоре она начала видеть перед собой то Джину, то Ли, и это придало ей сил.

– Держись, Улла! Ты почти пришла, – говорила Джина, бледная, со вздувшимися и посиневшими венами и капиллярами, похожая на утопленницу.

«По крайней мере ребенок родится на свободе», – произнесла Ли своим тонким голоском, и эта мысль засела в голове Урсулы, словно мантра.

Вскоре сверток в руках Николаса зашевелился. Это оказалась маленькая темноволосая эльфийка. Она зевнула и обняла мужчину.

– Кто это? – спросила Урсула, пытаясь придать своему голосу хоть немного бодрости.

– Это моя племянница, ее зовут Лорен. Она – дочь моей сестры, – ответил Николас. Его голос прозвучал так, будто он говорил из колодца.

– Она будет свободна, – сказала Урсула.

– Да, и она будет жить. Как и твой ребенок. Я хотел дождаться, пока ты не родишь, но понял, что тебе этот ребенок дорог.

– Спасибо. Он мне действительно дорог.

– Если честно, то я уже жалею, что задумал все это.

– Со мной все в порядке. Я не позволю, чтобы с ним что-нибудь случилось, – заверила Урсула.

– По виду и не скажешь, – вздохнул Николас, остановившись и внимательно посмотрев на нее.

– А что с твоей сестрой? – спросила Урсула. Она поняла, что разговор помогает ей оставаться в сознании и понимании происходящего.

– Она умерла при родах.

– Мне очень жаль.

– Я копил деньги, чтобы выкупить Лорен, но не успел, потому что ее купила какая-то престарелая жена политика.

– Зачем?

– Я не знаю. Лорен хотели отдать ей, но я нашел способ спасти ее.

– Надо узнать, зачем этой конторе теперь понадобились эльфы.

– Ты хочешь выяснить это прямо сейчас?

– Нет, сейчас я хочу лечь в постель в своей индийской квартире и не вставать из нее неделю. А еще хочу в душ и горячего чаю с имбирем и лимоном.

– Ты знаешь, я не беременный, но хочу того же.

Урсула слабо улыбнулась, хотя из-за тумана в голове не была уверена, получилось ли у нее. И был ли этот разговор вообще?

– А еще я отдала бы все свои вещи за банку колы.

– Отличная идея. Я думаю, ты скоро сможешь купить ее, только сперва нужно выбраться из этой передряги.

– Да, очень надеюсь, – ответила Урсула с улыбкой. И вдруг у нее потянуло низ живота.

«Ну конечно, мне ведь именно этого не хватало!» – подумала она. И почувствовала, как намокли ее брюки.

Николас, говоривший о чем-то, обернулся и увидел свою подругу, опершуюся на ствол дерева и придерживающую живот.

– Только не говори, что собираешься рожать прямо сейчас! – обеспокоенно произнес Николас.

– Я и не говорю, – резко ответила Урсула.

– Сейчас не время…

– Я знаю, Николас, но это не от меня зависит. – Ее бросило в холодный пот, сдерживать боль стало трудно, и, чтобы не напугать Лорен, она закусила рукав куртки.

Но схватки скоро прошли, и Урсула вновь пошла торопливым шагом, чтобы успеть пройти как можно больше, пока ее не задержит очередная схватка. Николас удивленно проводил ее взглядом, а потом зашагал следом.

Они шли почти полдня, и схватки стали останавливать Урсулу все чаще и чаще. Единственное, что мог сделать Николас – это держать женщину за руку и подбадривать. Перспектива принять у нее роды его пугала. В последний раз Урсула упала наземь и, казалось, потеряла сознание. Николас склонился к ней, поставив Лорен на ноги. Но тут его удивила и Лорен. Она подошла к Урсуле, погладила по животу, и женщина пришла в себя, но ненадолго. Боль вновь погрузила ее в забытье.

Николас вдруг увидел идущего к ним человека.

– О нет, только не это, – пробормотал он, приняв его за инспектора.

– Урсула? – испуганно воскликнул незнакомец.

– Ты знаешь ее? – удивился Николас.

– Она моя жена, я искал ее!

Мужчина поднял Урсулу на руки и отнес в небольшой охотничий дом, который оказался неподалеку от них. Николас последовал за ним.

– Ты поможешь ей? – уточнил он.

– Да, я врач. – Незнакомец явно был обеспокоен не меньше Николаса.

Николас почувствовал, как с его души сваливается огромный камень. Урсула в надежных руках, и это невероятная удача.

– Я Николас. Я был ее коллегой.

– Да, она рассказывала. Ведь это ты оставил ее в той деревне.

Николас хотел что-то ответить, но суетившийся вокруг жены Гедеон остановил его. Урсула пришла в себя и застонала от боли.

– Сейчас не время это обсуждать. Выведи, пожалуйста, ребенка. Ему не стоит смотреть…

Николас согласился, взял Лорен за руку и вышел из хижины. Они остановились неподалеку, и мужчина сел на землю возле дерева. Притихшая Лорен, все еще укрывавшаяся одеялом, села рядом, прижалась к нему и прикрыла глаза. Николас обнял ее за плечи и сказал:

– Я отвезу тебя в Лондон, в мой красивый дом, куплю тебе нарядные платья и кучу игрушек. И мы будем играть с тобой, кататься на аттракционах. И я никому не дам тебя в обиду.

Лорен посмотрела на Николаса своими золотистыми глазами и улыбнулась, а потом снова прижалась к нему и уснула.

Приглушенные крики Урсулы смолкли лишь под утро. Николас укутал спящую девочку своей курткой, а сам успел замерзнуть. К нему подошел уставший и озадаченный Гедеон с пледом. Он укрыл Николаса и присел рядом.

– Ну как? – спросил сонный Николас.

– Родила. Девочку. С эльфийскими ушами! – В голосе Гедеона звучало искреннее недоумение. – Ты можешь объяснить мне, что происходит?

Николасу пришлось все рассказать. Гедеон внимательно выслушал и какое-то время молчал. Николас смотрел на него внимательно, пытаясь угадать, о чем думает этот человек. Не бросит ли он Урсулу с ребенком? И если все-таки бросит, то что делать ему, Николасу?

– Понятно, – наконец озадаченно сказал Гедеон. «И все? Это все, что ты можешь сказать?» – удивился про себя Николас. Но провоцировать доктора он не стал. Лишь спросил:

– Значит, ты – ее муж?

– Да. Мы поженились в Индии.

– Когда-то я хотел жениться на ней.

– Ну, ты бросил ее без средств к существованию, так что…

– Мне пришлось. Ее хотели убить.

– Я понял. Спасибо, что вызволил ее. – Взгляд Гедеона упал на спящего ребенка.

– Это моя племянница, дочь сестры. Ее зовут Лорен. А сестры нет в живых. Она, как и Урсула, угодила в такую же колонию, но умерла во время родов.

– Сочувствую.

– Спасибо. Лорен – единственное родное мне существо. Ты ведь позаботишься о ней, если со мной что-нибудь произойдет?

– Если с нами тоже ничего не произойдет, мы обязательно позаботимся о Лорен.

– Насчет Урсулы… Ты ведь не бросишь ее сейчас? Она ни в чем не виновата, пойми…

– Я все понимаю, Николас, – прервал его Гедеон. – И я очень благодарен тебе за помощь и спасение жены. Я в неоплатном долгу перед тобой. И Урсулу я, конечно же, не брошу. Ребенок – это, конечно, немного неожиданно, но совсем не повод ее оставлять. Я люблю ее по-настоящему.

– Хорошо… – Николас почувствовал облегчение. И острую ревность.

– Пойду проведаю ее. – Гедеон поднялся с земли. – Вы тоже не задерживайтесь на холоде. – И направился в хижину.

Николас смотрел ему вслед. «Может, зря я ее вызволил?» – мелькнула злая мысль, но он отогнал ее. Он не мог бросить Урсулу, ведь и так был виноват перед ней.

Урсула лежала на боку, полусонная и бледная от потери крови, и любовалась ребенком. Ее остроухая дочь была такой красивой и хрупкой… Гедеон завернул младенца в полотенце и свой свитер, положил рядом с матерью и вышел, чтобы дать жене хоть немного поспать.

В старой печи потрескивал огонь, и в хижине было тепло. В углу были брошены вещи Гедеона, а Урсула с ребенком, укрытые одеялом и курткой Гедеона, лежали на полу, на старом матрасе. Единственным источником света служила керосиновая лампа на столе. Но даже в этой полутьме Гедеон видел жену и младенца. Его пошатывало от усталости. Он тяжело опустился на матрас и лег рядом с женой и ребенком. Затем повернулся к Урсуле и прикоснулся к ее волосам так, словно не имел на это права. Урсула посмотрела на него со смущением.

– Как ты? – спросил он, убрав руку.

– Немного побаливает все, – слабым и слегка охрипшим голосом ответила жена.

– Тебе нужно отдыхать. Ты потеряла много крови. Я присмотрю за малышкой. Кстати, как назовешь ее? – Гедеон положил руку на ребенка.

– Я хотела назвать ее Джиной, но потом поняла, что у сестры слишком печальная судьба. Так что теперь я не знаю, какое имя ей дать.

– Как насчет имени Пенелопа?

– Красивое имя. Ей подойдет. Давай так и назовем. – Урсула робко и устало улыбнулась.

– Хорошо, это тебе решать.

– Она наполовину эльфийка…

– Да, я заметил. И что?

– Ты, наверно, расстроен?

–Тем, что ребенок не от меня? Улла, если ты еще не заметила, я очень далек от предрассудков. Ты попала в беду, и я шел тебя вызволять. Ну, будет у нас в семье маленькая эльфийка, это даже интересно. Я рад, – почти сонно проговорил Гедеон.

Урсула вновь улыбнулась и накрыла его руку своей рукой. Она была благодарна за поддержку. Все же ей повезло с мужем.

– Ты самый лучший, – прошептала она.

– Я ведь не планировал детей, наше положение слишком шаткое. Но теперь все изменится.

– Мы ведь не сможем жить в нашей квартире?

– Думаю, нет. Нас там будут искать.

– Жалко. Она была такая красивая. Все это время я так скучала по этой квартире и кровати с балдахином.

– А я совсем не скучаю по той больнице, – с закрытыми глазами проговорил Гедеон. Он медленно, но верно засыпал.

– Пенелопе бы там понравилось. – Урсула вздохнула и посмотрела на спящую дочь, а потом вновь взглянула на мужа. – Я больше не хочу приключений и борьбы. Я хочу спокойствия, Гедеон.

– Я тоже. И я знаю, где мы можем его найти. – Гедеон вздохнул и погрузился в сон, не в силах больше ему сопротивляться.

К двухэтажному аккуратному дому, стены которого были густо увиты девичьим виноградом, подъехал автомобиль. Из нее вышел невысокий мужчина. В его кудрявых волосах блестела седина, а на исхудавшем лице топорщилась изрядно отросшая щетина. За мужчиной вышла светловолосая женщина. Она наклонилась и вытащила из автомобиля детскую автолюльку, в которой спала девочка в темно-синем платьице. Голову ребенка плотно укрывал теплый чепчик.

Мужчина расплатился с водителем, и тот уехал. У прибывших оказались только две сумки багажа: одна висела у мужчины на плече, а вторую он держал в руке.

На крыльце стояла пожилая пара.

– Гедеон, сыночек мой! Я верила! Я верила, что ты вернешься ко мне! Как же я переживала, сколько молилась! И ты вернулся! – рыдала женщина. Мужчина, который тоже тихо плакал, молча заключил Гедеона в свои объятия и долгое время не выпускал. А его жена тем временем знакомилась с Урсулой и обнимала ее.

– Какую красотку наш сын отхватил! Ты такая хорошенькая! – говорила она, целуя Урсулу в обе щеки.

Гедеон почувствовал умиротворение. Наконец-то он убедился, что все идет по нужному пути. Он с радостью обнимал родителей. Для него и Урсулы, кажется, наступили спокойные времена и можно хоть немного перевести дух. Кто знает, может, впереди ждет борьба…

Агата накрыла обед для всех. Малышка спала, и Урсула смогла спокойно поесть. А после обе женщины отправились в спальню, где Урсула наконец-то распеленала дочь, чтобы умыть ее и переодеть.

Агата с удивлением смотрела на острые ушки девочки.

– Что это значит? Откуда этот ребенок? Чей он?

– Я расскажу вам позднее. Мне нужно накормить ее и уложить спать, – сказала Урсула.

– Это как-то связано с колониями и эльфами? – спросила Агата у невестки, пока та кормила ребенка.

– Да, почти.

– Тогда мне понятно. Ты можешь не рассказывать. Как ты ее назвала?

– Пенелопа. Гедеон предложил.

– И принял ее?

– Да. – Урсула улыбнулась.

– Что же, значит, эта маленькая эльфийка теперь моя внучка. – Агата погладила ребенка по голове. Девочка оторвалась от материнской груди и посмотрела на бабушку странными золотистыми глазами.

***

Ночью Урсула лежала в объятиях Гедеона, а Пенелопа спала в кроватке из двух сдвинутых кресел

– Мы не сможем всю жизнь прятать Пенелопу, – тихо сказала Урсула. – Когда-нибудь нас найдут.

– Значит, нам есть за что бороться. За Пенелопу, за Лорен, за Николаса. И за нас с тобой.

– Да. Но не сейчас. Сейчас я слишком устала.

– Я тоже. Нам нужно время, чтобы Пенелопа хоть немного подросла.

– И что дальше?

– Не знаю.

– А я знаю. Я бы хотела ребенка от тебя. Мальчика.

– Серьезно? Сейчас? – Голос Гедеона был приятно-изумленным.

– Не сейчас. В будущем. Может, в следующем году.

– Я не ожидал, что ты это скажешь.

– Ты самый лучший муж, Гедеон. Понимающий, умный и надежный.

– Ну… за мной много ошибок.

– Это неважно. Мне с тобой хорошо. И я хотела бы родить тебе ребенка. Человека, как мы с тобой.

– Я согласен и рад это слышать. Но давай немного повременим с этим вопросом. Хотя бы пару лет.

– Хорошо… как скажешь. Надеюсь, за это время ничего страшного не случится.

Николас и Лорен

Николас не чувствовал себя в безопасности нигде. Он был уверен, что каждый встречный хочет отобрать у него Лорен и причинить ей зло. Казалось, что в его маленькой остроухой племяннице заключена вся его жизнь.

Гедеон и Урсула привели Николаса в дом своего друга Раджеша, который жил в небольшой индийской деревне и работал там врачом.

Лорен понравился этот дом. Ей нравились крошечные желтые цыплята, которых показала ей старушка-индианка. Нравились качели посреди гостиной. Как заливисто смеялась маленькая полуэльфийка, когда Николас раскачивал ее! А еще Лорен нравилось цветастое сари с пайетками и ярким рисунком, которое Николас ей купил. И тоненькие медные браслеты. Она бегала по дому, махала руками, и браслеты весело звенели. Она кружилась, и юбка раскрывалась, показывая свой пестрый рисунок. Николас улыбался, глядя на счастливую племянницу.

Но к Раджешу приходили деревенские жители, и Николас боялся, что Лорен увидят и заберут, а после продадут агентам «Теранос» или убьют. Но индийцы лишь умилялись маленькой эльфийке. Они уже видели эльфов в окрестностях и относились к ним доброжелательно.

Весть о европейском мужчине и сопровождавшей его девочке-эльфийке, к ужасу Николаса, быстро разлетелась по округе. Раджеш же только радовался этому и спокойно относился к частым визитам людей и к тому, что они играют с маленькой Лорен. Он видел в этой ситуации надежду на то, что эльфы снова будут жить среди людей. С тех пор, как он познакомился с ними и узнал всю грязную правду о компании, он мечтал, что компания разрушится, а эльфы станут жить как раньше. Это была его странная мечта – увидеть мир измененным, с долей волшебства.

– У нее золотые глаза, она особенная, – сказала как-то раз одна деревенская женщина. Николас лишь раздраженно посмотрел на нее. Раджеш совершенно не понимал, почему Николас так нервничает.

Но однажды на рынке Николас заметил мужчину-европейца, и его сердце замерло от страха и безысходности. Неужели инспекторы нашли его и он потеряет Лорен? Неужели снова придется бежать? Он ведь даже документы не успел получить…

Николас прибежал к Раджешу и сообщил о том, что по сельскому рынку ходит европеец. Раджеш в этот момент варил рисовую сладкую кашу, слушая песенки Лорен. Но когда пришел дядя, девочка примолкла.

– Не думаю, что это слежка, – пожал плечами Николас. – Скорее всего, это Салазар.

– Кто?

– Тут у нас застрял один из инспекторов Красной линии. Компания бросила его без средств к существованию, а одна эльфийка свистнула у него все документы и сожгла. Салазар живет у моей знакомой фермерши и часто приезжает сюда, чтобы купить продукты.

– Я даже не сообразил подойти и познакомиться… Пойми, я беспокоюсь за Лорен, не хочу ее потерять.

– Давай завтра я пойду и посмотрю, кто это. Ты пока посиди дома, хорошо? – спросил Раджеш. Он был раздражающе-спокоен, и это бесило Николаса. Однако он ответил:

– Хорошо.

На следующее Раджеш ушел на рынок. И в это время в дом пришел тот самый европеец. К счастью, Лорен спала у себя в комнате.

– А где Раджеш? – спросил пришедший.

– Он вышел, приходи позднее или завтра, – неохотно ответил Николас.

– А ты откуда? Я тебя раньше не видел.

– Это не твое дело. Раджеша нет, приходи позднее. Это все, что тебе надо знать.

Но Салазар не мог успокоиться. Впервые с тех пор, как Красная Линия развалилась, он видел тут европейца, и это его взволновало. У него появилась маленькая надежда на то, что он выберется отсюда. Своей агрессией незнакомец дал понять, что он скорее всего сбежал из колонии и возможно что-то прячет или скрывается. Возможно, это и заставляет его бояться Салазара, он боится преследования. Что же, тем интереснее. Нужно узнать, что он скрывает.

– Ты тоже застрял здесь из-за Красной Линии? – спросил он с мольбой в голосе.

– Проваливай! – прошипел Николас.

Салазар ушел, но теперь у него появилась цель – узнать, кто этот незнакомец и откуда он пришел.

А Николас был напуган. Теперь он попал в поле зрения бывшего инспектора. Салазар может узнать, что здесь живет эльфийка, и воспользоваться возможностью вернуться в строй: Лорен станет платой за его возвращение. И Николас понял, что пора уходить.

Раджеш вернулся к вечеру. Его походы на рынок почти всегда превращалис в спонтанные консультации с жителями деревни. Они, видя перед собой доктора, вспоминали свои болячки и Раджешу приходилось отвечать на вопросы, давать рекомендации. И простая прогулка по рынку за продуктами растягивалась на весь день. Зато деревенские торговцы порой отдавали ему продукты бесплатно.

Дома он обнаружил, что Николаса и Лорен нигде нет, а на столе лежит записка. Прочитав ее, доктор лишь укоризненно покачал головой и сел за стол, положив корзину с продуктами на пол. Николас не выдержал и сбежал. Где теперь их искать? И стоит ли? Конечно, Николаса можно понять, он боится за племянницу и везде видит слежку. Но, наверное, стоило набраться терпения. Раджеш все же решил найти Николаса и Лорен и привести обратно.

Лорен висела у Николаса на спине. Она была совсем легкой. Лес ей нравился, она поднимала голову и улыбалась, слушая пение птиц и шелест падающих на землю капель. Николас, охваченный беспокойством и отчаянием, шел, почти не оглядываясь, не понимая, куда он бежит и долго ли придется бродить по лесам. Единственное, что он хотел знать – это то, что устал ждать и бояться того момента, когда к нему заявятся инспекторы и заберут Лорен. Остановившись у речки, чтобы отдохнуть и перевести дух, он опустил Лорен на землю и присел на ствол поваленного дерева. Лорен тут же окунула ноги в речку и начала радостно плескаться. Его притихшая племянница мигом оживилась и заулыбалась. Наблюдая за ней, Николас забывал обо всех тревогах. Но тут за его спиной щелкнул перезаряд – и Николасу показалось, что вся кровь разом вытекла из него. Оглянувшись, он заметил мужчин в военной форме. Лица их были укрыты концом чалмы. Но выглядели эти военные необычно. Что-то подсказывало Николасу, что перед ним точно не люди. Возможно, высокий рост и телосложение. Возможно, аура, которой наполнилось место в их присутствии.

– Что? Удивлен? – спросил один из них, снимая с лица покрывало. – Мы эльфы. Куда направляешься, кровопийца? Украл эльфийское дитя и ведешь ее на убой?

– Нет… – Николас хотел встать, но эльфы все как один направили на него оружие. Николас сел и поднял руки. – Я как раз сбежал, чтобы спасти ее. В деревне были инспекторы, и я ушел оттуда.

– Ты врешь, – уверенно сказал эльф-командир.

– Нет. Я спас ребенка из колонии и скрывался в деревне. Она – моя племянница! – Николас еле ворочал языком от охватившего его ужаса.

– Племянница? – Эльф усмехнулся. – Оставь ее и уходи, если не хочешь расстаться с жизнью.

Лорен тут же примолкла и подошла к дяде, спрятавшись за него.

– Ник, кто они? – спросила она шепотом. – Они отведут меня в то страшное место?

Командир эльфов подошел к девочке и тронул ее уши, а потом дал ей потрогать свои.

– Мы с тобой одинаковые, дитя. Ты – одна из нас, и должна жить среди нас, – сказал он.

– Но я хочу в Лондон, в красивый дом с качелями и аттракционами, – возразила Лорен.

– Таких, как мы с тобой, туда не пускают, малышка. Как тебя зовут? – с улыбкой спросил эльфийский воин.

– Лорен…

Эльф улыбнулся и взял девочку за руку.

– Можешь называть меня Райн. Какие красивые у тебя браслетики, Лорен.

– Ник подарил. – Малышка показала на мужчину, который смотрел на эльфа безумными глазами и уже собирался начать драку.

– Пойдем с нами, Лорен. У тебя будет дом, и ты найдешь себе семью, – пообещал Райн.

Николас ничего не мог поделать. Ему в самом деле некуда было пойти с Лорен. Катать эльфийского ребенка по Европе и постоянно прятать ее – безумие. Но сердце его болело при мысли о расставании. Николас присел перед Лорен и сказал:

– Райн прав, малышка. Мы не сможем сейчас поехать в Лондон. Эти ребята – хорошие. Они позаботятся о тебе. И ты сможешь найти себе новую маму.

– А ты?

– А я найду способ уничтожить то ужасное место и вернусь к тебе. Я привезу тебе из Лондона красивую деревянную лошадку, которую обещал. И красивые заколки для волос. Только слушайся их, ладно?

– А ты придешь? – уточнила Лорен.

– Обязательно. Я очень люблю тебя, моя крошка.

Николас расцеловал малышку в щеки, а потом обнял и долго не размыкал объятия. Лорен расплакалась.

– Нам пора идти. Отпусти ее, – приказал командир эльфов.

Николас нехотя, едва сдерживая рыдания, повиновался.

– Если ты в самом деле хочешь уничтожить кровопийц, то езжай туда, откуда все началось, – сказал один из эльфов. Николас не мог рассмотреть его лица: ему были видны широкие глаза и золотые зрачки, такие же, как у Лорен и дочери Урсулы. – Там ты найдешь самого первого кровопийцу. Но не верь его облику.

Эльф поднял на руки всхлипывающую Лорен и скрылся в темноте леса. А Николас остался один – и зарыдал, словно ребенок, понимая, что расстался с единственным родным ему существом. На лес опускались сумерки. Николас не думал о том, как будет выбираться из леса. Да и не знал, стоит ли выбираться. Только сейчас Николас смог понять Урсулу. Он вспомнил, какой потерянной она была, когда узнала о смерти Джины. И если он, Николас, хотя бы видел и похоронил свою сестру и понимал, куда увели Лорен, то Урсула даже не знала, где похоронили Джину, за жизнь которой она так долго и отчаянно боролась.

Спустя час из зарослей появился Раджеш.

– Где Лорен?

– Ее забрали эльфы…

– Я так и понял. Это правильно, друг мой. Среди своих Лорен будет в безопасности. Ты же понимаешь, что вести ее в Лондон было невозможно? – спросил Раджеш, положив руку на плечо друга.

– Я знаю. Но мне грустно. Она была моей радостью.

– Я понимаю. Поплачь.

Около часа Николас пытался справиться с собой, а Раджеш просто сидел рядом, не зная, что сказать. Все слова утешения он уже произнес. Потом друзья направились обратно в деревню.

Дома остались вещи Лорен, и щемящая грусть вновь охватила Николаса. Ее маленькие звонкие браслетики и красно-синее сари… Он сложил их в свою сумку.

– Я отправляюсь в Лондон, – сказал он другу. – Я должен уничтожить «Теранос». Эльфы сказали, что мне нужно искать того, кто все это начал, а штаб-квартира Красной Линии – в Лондоне.

– Но война с эльфами началась не в Лондоне, а в Германии, – напомнил Раджеш.

– Штаб-квартира «Теранос» находится в Лондоне. Лучше начать оттуда. У меня там больше связей.

– Тебе придется ехать по поддельным документам.

– Ну, я и не ждал оркестра с музыкой в честь моего возвращения, – горько усмехнувшись, ответил Николас.

– Возьми меня с собой! – внезапно послышался голос от дверей. Друзья одновременно обернулись.

– Салазар? Как ты сюда зашел? – удивился Раджеш.

– Дверь была не заперта. И я услышал ваш разговор, уж простите. Я умоляю тебя, возьми меня с собой! Я помогу тебе проникнуть в «Теранос»!

– И я должен поверить тебе? Ты же бывший инспектор! Ты наверняка найдешь возможность реабилитироваться и забудешь о нас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.