Анна Жнец
Возлюбленная белого хищника

Аннотация

Он – могучий, опасный оборотень, которого правительство пытается превратить в живое оружие.

Я – та, с помощью которой его хотят контролировать.

Может ли настоящее чувство родиться в клетке? Простит ли любимый мою ложь?

Как выдержать страсть дикого зверя?

Глава 1

– Ты нашел добровольца?

– Да. Она там, в комнате. Ждет.

– Хорошо. Сейчас введем ей препарат, и хищник признает ее своей истинной парой. Наконец-то мы сможем подчинить зверя.

– Уверен, что получится? Что Призрак не разорвет ее на части? Он буйный и очень не рад тому, что его держат в клетке.

Взгляд невольно скользнул к красному огоньку камеры под потолком. Я стояла неподвижно, притворяясь, что не слышу приглушенные голоса за дверью. Я и не должна была их слышать. Слишком тихо говорили люди в соседней комнате. Обычный человеческий слух не уловил бы их речь. Обычный…

– Все получится. Мы два года разрабатывали этот препарат. Потратили миллиарды. Но оно того стоит. У нас будет оружие, какого нет ни у одной страны в мире. Призрак – идеальный солдат. Сила перевертышей безгранична. Главное, научиться его контролировать. И эта девчонка нам в этом поможет.

Липкий холодок страха пробежался вдоль позвоночника. На дрожащих ногах я подошла к стеклу, за которым суетились люди в белых комбинезонах. Одни – смотрели в микроскопы, другие – снимали показания с приборов и заносили в журналы на столах, а кто-то крутился рядом с клеткой.

Клетка.

Она стояла прямо напротив окна в лабораторию, так близко, что пленник был передо мной как на ладони.

За решеткой, вдоль ряда металлических прутьев, метался зверь. Мощный белый тигр с голубыми глазами. Он был гораздо крупнее обычного животного. И скалился. Все время скалился, не сводя взгляда с тайного окна, за которым я застыла, едва живая от ужаса.

Со стороны клетки окно выглядело как большое зеркало. Тигр не видел меня, не мог знать, что я за ним наблюдаю. Но знал. Каким-то непостижимым образом чувствовал мой взгляд и смотрел на меня в ответ. Прямо мне в глаза, в самую душу.

Оборотень. Они сказали, что это человек.

* * *

– Еще раз повторим технику безопасности.

Все на этой секретной базе ходили в белых или серых комбинезонах, а мне выдали платье, собрали меня, как на свидание. Юбка едва прикрывала попу. Каблуки стучали так оглушительно, что мне становилось неловко от того, сколько шума я создаю при каждом шаге.

Еще и накраситься заставили, как будто моя внешность имела хоть какое-то значение. Все знают: хищнику плевать, как выглядит самка, лишь бы ее запах сладко щекотал ноздри.

– К клетке близко не подходи. Сначала надо убедиться, что препарат работает и Призрак реагирует на тебя правильно.

Мы шли по узкому коридору со стенами, обшитыми металлом. Все, кто встречались нам на пути, оборачивались мне вслед. В своем откровенном наряде среди прилично одетых сотрудников базы я чувствовала себя куртизанкой, которую ведут на встречу с клиентом.

Фактически так и было.

Заметив, как я пытаюсь натянуть платье пониже, лысый усмехнулся.

– Ты должна выглядеть, как гражданская. Призрак не должен знать, что мы заодно. Пусть думает, что тебя похитили и держат здесь против воли.

Я кивнула. Как бы мерзко и отвратительно мне ни было, приходилось подчиняться. На кону стояло самое ценное. Жизнь моей дочери.

Если бы не Молли, не моя сладкая кроха Молли, я бы ни за что не ввязалась в эту авантюру, никогда бы не поехала на эту секретную базу, не позволила бы колоть себе в вены всякую дрянь. Но малышке нужны были лекарства, а стоили они целое состояние.

– Сейчас устроим небольшой спектакль для одного зрителя. Подыграй мне, – с этими словами лысый грубо втолкнул меня в лабораторию, буквально открыл мною дверь.

Я такого не ожидала и, застигнутая врасплох, опасно зашаталась на своих высеченных каблуках.

– Смотри, Призрак, кого я тебе привел! – прогремел лысый.

Меня схватили за плечо и с силой поволокли к клетке.

Вчера оборотень едва не загрыз лаборанта, пытавшегося его накормить. Помещение отмыли от крови, но мне все равно чудился ее запах, резкий, металлический, тошнотворный. При виде гигантского тигра за решеткой я почувствовала слабость в ногах, руки задрожали, на лбу выступила испарина.

Лысый снова дернул меня за плечо. В этот раз я не удержалась на каблуках и рухнула на колени прямо напротив клетки. Больно!

– Вот, подарочек тебе принес, – раздался над головой глумливый голос моего сообщника. – Нравится? Хочешь девицу? Впустить ее тебе в клетку?

Я растерянно заморгала, не понимая, что происходит. Это часть плана? Мы все еще разыгрываем спектакль? Он же не собирается и правда совать меня в клетку к зверю? По крайней мере, до тех пор пока не убедится, что препарат работает.

– Хочешь ее? Хочешь? – продолжал подначивать лысый. – Смотри, какая сочная.

Толстые пальцы подцепили прядь моих волос, грубо сжали щеки, заставив сложить губы рыбкой.

– Давно у тебя никого не было. Сколько ты здесь? Два года. Два долгих года без бабы. Давай превращайся в человека, и я дам тебе эту куколку.

Оцепенев от страха, я так и стояла на коленях, и наши с тигром глаза были на одном уровне. Хищник смотрел на меня сквозь прутья решетки. Не как зверь. Как человек. Умным внимательным взглядом. Словно обдумывал предложение лысого.

Длинные белые усы подрагивали. Нос шевелился. Тигр жадно втягивал ноздрями воздух.

– Давай. Обернись. Покажи себя. И эта цыпа твоя. Делай с ней, что захочешь.

Паника, животная, дикая, поднималась волной в груди. Горло сдавило спазмом. Под мышками стало влажно.

Лысый играет роль? Или солгал мне? Что, если меня обманули и сейчас собираются отдать зверю на растерзание?

В панике я попыталась подняться с колен, но чужая ладонь легла на плечо, удерживая меня на месте.

– Решай, Призрак. Хочешь ее или нет?

Тигр в клетке зарычал, обнажив жуткие острые клыки, и вдруг начал меняться. Трансформация была мгновенной, неуловимой. Только что перед нами стоял зверь – и вот уже человек. Идеально сложенный мужчина с длинными белыми волосами и пронзительным взглядом голубых глаз. Руки его бугрились узлами мышц, могучая грудная клетка вздымалась от тяжелого дыхания.

– Хочу, – прорычал мужчина. Его голос был таким хриплым, словно он не говорил много лет. – Хочу, —оборотень протянул руку между прутьями клетки. – Ее. Дай.

В клетку?

К нему? К этому большущему дикому мужику? Полностью голому.

Взгляд невольно скользнул по кубикам пресса и ниже. Лысый по-прежнему удерживал меня на коленях перед решеткой камеры, а мужчина стоял, и мои глаза были как раз на уровне его…

Я видела все. Отчетливо и очень близко.

Здоровенный! Толстый. С оголенной головкой, лоснящейся влагой.

Зверь, требующий отдать меня ему, был в полной боевой готовности. Возбужден до предела. Переполнен яростным, неукротимым желанием.

Не сложно представить, что случится, когда я войду в клетку.

Меня же сразу… При всех.

У него два года не было женщин.

И этот препарат в моей крови…

Я пахну как его истинная пара.

Лысый грубо дернул меня вверх, заставив подняться на ноги. От ужаса я превратилась в тряпичную куклу. Тело обмякло, руки не слушались, в горле застрял колючий ком.

Я сама подписалась на все это. Знала, на что иду. Понимала, что придется лечь под дикого зверя и терпеть его животную страсть. Что, возможно, оборотень не сможет себя контролировать и сделает мне больно.

Я прекрасно осознавала все риски, но сейчас в голове звенел вопль паники.

Не готова! Не могу! Не так.

У меня же год никого не было. С тех пор как отец Молли нас бросил.

Ухмыляясь, лысый притянул меня к клетке, к голому мужику за решеткой, источавшему запах похоти. Этот запах, терпкий, острый, мускусный, шибанул в ноздри. Перед глазами возникла мужская грудь, мощная и выпуклая, покрытая едва заметной светлой растительностью.

Какой огромный мужик! Настоящий гигант. Такой разорвет в порыве страсти и не заметит.

Лысый намотал мои волосы на кулак и всем телом вжал меня в металлические прутья, предлагая оборотню. Не вырваться.

– Ну что? Возьмешь?

Прижатая к клетке, я ничего не видела, кроме белых волосков на мужской груди, но вдруг ощутила осторожное прикосновение к животу.

Я замерла, боясь даже дышать: оборотень исследовал мое тело через решетку камеры. Даже в человеческом облике у него были острые когти, и сейчас они разрезали на мне одежду. Пара мгновений – и я почувствовала его пальцы голой кожей. Твердые, мозолистые, горячие, они дотрагивались удивительно нежно.

Мужчина тяжело и шумно дышал, будто держал себя в руках с огромным трудом. Будто не хотел меня пугать, боялся оцарапать когтями, но не мог не прикасаться.

От его могучего тела шел невыносимый жар. Я словно стояла перед открытой печкой. И запах… Этот запах. От него подкашивались ноги, кружилась голова.

Пальцы мужчины скользнули выше, к груди, задели сосок, спрятанный под плотной тканью бюстгалтера.

– Дать ее тебе? – раздался над ухом мерзкий голос лысого.

Вдруг руки исчезли. Светловолосый великан отстранился. Отодвинулся в глубину клетки.

– Нет.

Его голос хрипел от желания. Член стоял колом. На лбу блестел пот. Зверь сжимал зубы до проступивших на шее от напряжения вен, но отказывался от меня.

Почему?

– Нет?

Лысый был удивлен и разочарован. Злой, он крепче стиснул в кулаке мои волосы, и я всхлипнула от тянущей боли в затылке.

– Нет? – повторил он. – А если эта девка умрет?

Зверь молчал и только следил за ним голубыми, нечеловечески яркими глазами.

– Если она не нужна тебе, то и нам не нужна, – свободной рукой лысый полез под пиджак, и к моему виску прижалось что-то твердое и холодное. Пистолет!

Колени подкосились. Из груди вырвался хрип.

Нет. Пожалуйста. Не хочу умирать! Зачем я во все это ввязалась?

Молли. Как она без меня?

Мужчина в клетке напрягся. Сжал кулаки. Под кожей на мускулистых руках вздулись канаты вен.

Лысый сильнее вдавил ствол мне в висок и с тихим щелчком снял пистолет с предохранителя:

– Не нужна?

– Хватит!

В тишине лаборатории раздался оглушительный грохот: это пленник со всей силой бросился на металлическую решетку.

Я вздрогнула. От неожиданности лысый дернул рукой: холодный ствол проехался по моему виску к щеке, но тут же вернулся на место.

– Значит, нужна.

Гигант буравил лысого яростным взглядом и скалился, обнажая зубы, как бешеный зверь.

– Тогда будь хорошим кисой и позволь лаборантам сделать несколько тестов. Пусть они тебя осмотрят, тогда с девкой ничего не случится. А за примерное поведение получишь подарок.

Пистолет скользнул по моему боку до подола короткого платья и слегка приподнял ткань, оголив бедро.

– Послушному котику вкусную рыбку.

Сжимая в кулаках прутья клетки, оборотень зарычал:

– Только тронь ее.

– Не трону. Дай медикам с тобой поработать, и тогда я закрою эту цыпу с тобой в клетке на целую ночь. Натешишься всласть. Оторвешься за два года воздержания. Договорились, киса?

В ответ пленник снова в ярости ударил плечом по решетке.

Едва живую от ужаса, готовую вот-вот хлопнуться в обморок, меня поволокли к выходу из лаборатории.

Стоило дверям захлопнуться, и лысый разжал хватку. В коридоре, ослабевшая, я сползла по стене на пол и разрыдалась в ладони.

– Ну-ну.

Лысый убрал пистолет за пояс, после чего отеческим жестом потрепал меня по волосам, за которые не так давно болезненно дергал.

– Ты отлично сыграла свою роль. Вышло очень убедительно. Он поверил.

– Вы не собирались меня убивать? – заплаканная, я отняла руки от лица и посмотрела на своего спутника снизу вверх.

– Нет, конечно. Столько бабла вбухано в эту инъекцию. Теперь ты, детка, наша курочка, несущая золотые яйца. Наш волшебный рычажок. Мы будем дергать за него, чтобы Призрак ходил по струнке.

Я опустила голову, чувствуя глубокое отвращения ко всему происходящему. К лысому, к себе, к этим металлическим стенам.

– Иди, отдыхай. Про клетку я ему не соврал. Будет паинькой – получит свою рыбку. Так что, возможно, ночь у тебя выдастся тяжелой. Выспись, поешь. В общем, наберись сил.

 Глава 2

– Собирайся. Сегодня мы сделаем тебе операцию по восстановлению девственности.

Что?

Лысый ворвался в спальню, когда я уже облачилась в пижаму и собиралась вздремнуть перед ужином. Молли забрали на процедуры, потом должны были передать няне, чтобы я подготовилась к встрече с Призраком, а теперь, оказывается, меня ждала операция.

Операция по восстановлению девственности.

– З-зачем мне это?

Лысый усмехнулся, его взгляд прошелся по моему телу, и на лице отразилась похоть пополам с презрением.

– Чтобы твой усатый полосатый истинный тебя ценил. Мы тут обсудили с начальством. Оборотни собственники и ревнивцы. Скоро у вас будет секс. Сложно представить, как он отреагирует, обнаружив, что у тебя там всё… – лысый пошло причмокнул губами. – Широко.

Явно хотел сказать другое слово, более вульгарное и унизительное.

– Ты же рожала.

Да, рожала, но это не значит, что у меня все растянулось. Идиот.

– Имеете в виду, что он не увидит крови и разозлится?

– Может.

– То есть, ко всему прочему, я должна изображать трепетную невинность?

– Думаешь, у тебя будет время что-то изображать? Он повалит тебя на спину сразу, как ты войдешь в клетку.

Я опустила взгляд, вспыхнув от стыда и унижения. Обсуждать такое… Неприятный разговор, заставляющий чувствовать себя вещью.

– Гинеколог сказал, что восстановление займет два-три дня, – в голосе лысого сквозило сожаление, я же, наоборот, почувствовала всплеск облегчения и радости.

Отсрочка.

Да, придется пройти через неприятную процедуру, и первая близость с хищником окажется еще более неприятной и болезненной, чем я думала, зато это случится не сегодня.

– Так что пока будешь мотивировать Призрака через решетку. Кормление, разговоры. Крути перед ним задницей, чтобы захлебывался слюной и становился все более покладистым. А наградим его потом, как все заживет.

Я кивнула.

Дверь тихо закрылась. Меня оставили одну, чтобы я могла переодеться.

Насчет операции «прямо сейчас» лысый, конечно, погорячился. Сначала меня проводили к гинекологу, где мне пришлось лежать в холодном безликом кабинете с раздвинутыми ногами и слушать рекомендации врача, затем я сдала анализы, и мы вместе с лысым дожидались результатов. Все это время я чувствовала себя униженной и очень хрупкой. Мне было странно и стыдно от того, что со мной собираются делать.

Через несколько часов я, три месяца назад родившая ребенка, снова стану девственницей. Бред и абсурд.

Этот оборотень, Призрак, будет считать, что до него у меня не было мужчин, что он – первый.

Еще одна капля в бездонном море окружающей его лжи.

– Агвид Бьерн? – дверь открылась, и в коридор вышел врач. Я поднялась на ноги. – С анализами все в порядке. Можем, провести операцию. Не волнуйтесь, это совершенно несложное хирургическое вмешательство. Все пройдет быстро и безболезненно.

И снова белый медицинский кабинет. Мне пришлось снять белье и переодеться в синюю больничную сорочку. С горящим лицом я легла на кушетку, между ног мне побрызгали каким-то спреем, видимо, обезболили.

Девственница.

О, господи, какое безумие! Что я творю? Что меня заставляют делать?

Операция длилось минут тридцать. Это было неловко, но и в половину не так ужасно, как вводить экспериментальный препарат, превративший меня в истинную пару для дикого оборотня. С той болью мало что могло сравниться. Тогда мне казалось, что с меня содрали кожу, что я горю заживо. Даже не знаю, как вынесла ту агонию.

– Все закончено. Полежите десять минут и можете идти. Как себя чувствуете?

– Девственницей, – улыбнулась я грустно.

– Это кратковременная гименопластика. Эффект сохранится в течение десяти дней. Надо успеть.

Успею. К сожалению. Если, конечно, Призрак не разозлит мое начальство и то не пожелает оставить его без награды.

После операции я сходила за дочкой и забрала ее от няни. Долго сидела, баюкая малютку на руках и глотая горькие слезы.

Ох, малышка, что мне приходится делать ради твоего спасения. Но я не жалею. Эти уколы слишком дорогие, а твоя болезнь очень редкая. И все нас бросили. Все от нас отказались. Твой отец ушел, едва узнав, что ты нездорова. Нашел себе другую жену, веселую, красивую, без забот и проблем. А мои родители…

Я закрыла глаза, вспоминая.

– Отец, я люблю его. И хочу быть с ним.

Мама плачет на диване, закрыв руками лицо. Отец кричит, возвышаясь надо мной скалой чистой ярости:

– Да сними ты розовые очки, дура. Тебе всего девятнадцать! Какое замужество? Мы столько денег в твою учебу вбухали, а этот… Он не нашего поля ягода.

– Что значит не нашего поля ягода?

– Не нашего круга.

– Какого такого круга? Наша семья состоятельная, но мы не какие-то безумные богачи. Что за высокомерие?

Отец шумно дышит. Его лицо наливается кровью. Мышцы по бокам челюсти ходят ходуном.

– Ты хотя бы не спала с ним? – вопрошает с дивана зареванная мать.

Я открываю рот, хочу ответить и не могу. Не могу признаться, что не просто спала, а уже беременна. Семь недель. Рука невольно опускается на живот, словно защищая маленькую искру жизни, зародившуюся внутри.

– Мы сами найдем тебе подходящего жениха, – отец хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе. —Правильного. Надежного. Из нашего круга.

– Да в каком веке вы живете? Никто уже давно так не делает.

– Ты меня услышала, – отец крепче сжимает руки на моих плечах. – Либо живешь по моим правилам, либо валишь на все четыре стороны. Выбирай: он или мы.

Я, дурочка, выбрала его, ушла из дома, поругалась с родителями, а он нас предал, просто взял и бросил. Но ничего, милая, мы справимся. Обязательно справимся.

Делай, что должен, и будь, что будет.

Глава 3

Я замерла на пороге лаборатории с тарелкой еды в руках. Сегодня кормить бешеного Призрака предстояло мне. В этот раз на обед ему приготовили не сырое мяса с кровью, а нормальную человеческую пищу – говяжий, хорошо прожаренный стейк. Его заранее порезали на небольшие кусочки, потому что вилка и столовый нож пленнику не полагались.

Страшно.

Подходить к клетке было страшно. Я словно приросла к полу, прилипла спиной к двери и не могла заставить себя сдвинуться с места. С другого конца лаборатории сквозь решетку на меня голодным взглядом смотрел белый тигр. Освещение намеренно приглушили, и голубые глаза зверя едва заметно светились в полумраке.

С глубоким вздохом я сделала шаг вперед.

Четыре камеры снимали происходящее с разных ракурсов и записывали звук. В ухо мне вставили крошечный, незаметный наушник на случай, если возникнут проблемы с придуманной легендой. Сотрудник, следящий за нами по мониторам, будет подсказывать, как себя вести и что отвечать на неудобные вопросы.

Прямо сейчас в голове моей раздавался голос невидимого собеседника: «Приближайся медленно. Не делай резких движений. Предложи ему обернуться».

Пока я пересекала лабораторию, эти шесть бесконечных метров до клетки, зверь не сводил с меня внимательных глаз. Его ноздри трепетали. Белые усы подрагивали. Длинный полосатый хвост бил по бетонному полу.

– Я принесла поесть.

Стоило остановиться напротив решетки, как по телу хищника прокатилась крупная дрожь. И в этот раз, как и в прошлый, я не уловила момент трансформации. Все случилось за долю секунды. Был зверь – стал человек.

Голый.

Возбужденный.

Источающий адский жар.

«Убедись, что он не собирается нападать, и подойди ближе», – подсказал голос из динамика.

С шумным вздохом пленник прижался к решетке обнаженной выпуклой грудью, словно хотел просочиться ко мне сквозь железные прутья клетки. Отсутствие одежды его нисколько не смущало, а вот я от неловкости не знала, куда деть глаза. Взгляд против воли соскальзывал вниз, и в голове проносились неуместные мысли: «Огромный. А я опять девственница. Будет больно».

– Поешь? Наверное, устал питаться одним сырым мясом. Или… или ты, наоборот, больше любишь сырое?

Призрак не смотрел на еду – только на меня. Но как на еду. Как на сочный аппетитный стейк, который собирался проглотить целиком.

– Вот, держи.

Не дождавшись ответа, я подошла ближе и попыталась просунуть тарелку между прутьями клетки, как вдруг на моем запястье сомкнулись мужские пальцы.

Я дернулась и застыла, боясь пошевелиться.

Он схватил меня! Зверь меня схватил!

«Не паникуй, – в голосе наблюдающего за нами сотрудника звучала тревога. – Оборотень не обидит истинную пару».

Не обидит?

Тогда чего ты там, за своими мониторами, так нервничаешь?

Но действительно. Больно не было. Никто не пытался сломать мне кость. Сильный, мощный хищник держал меня за руку крепко и в то же время нежно. Большим пальцем он гладил переплетение голубых венок под тонкой кожей.

– Как тебя зовут?

Казалось, человеческая речь дается ему с трудом. Зверь будто вспоминал, как это – говорить, складывать звуки в слова, слова – в фразы. Разучился за два года молчания.

– Агвид. А тебя?

– Убийца, – ухмыльнулся светловолосый гигант. – Обычно люди называют меня убийцей.

По коже прокатился холодок страха.

– Я имела в виду имя. Настоящее.

Зверь сжал мое запястье чуть крепче и шумно втянул ноздрями воздух.

– Кто ты такая? – прохрипел он. – Откуда? Из какого клана?

Я растерянно покачала головой. Клана?

«Расспроси подробнее, – оживился сотрудник за монитором. – Что за кланы? Таких, как он, много?»

Взгляд невольно метнулся к красному огоньку камеры в углу.

– О чем ты? Есть еще… оборотни, другие люди, умеющие превращаться в животных?

Голубые глаза напротив прищурились. Ноздри раздулись.

– От тебя пахнет младенцем, – вдруг выдал зверь. – Маленьким ребенком.

Проклятье!

У него настолько сильное обоняние?

Нельзя, ни в коем случае нельзя говорить оборотню правду о Молли. Представляю, в какое бешенство он придет, узнав, что у его истинной пары есть ребенок от другого мужчины. Возлюбленная таких ревнивцев должна быть чистенькой и невинной, а я уже успела и замужем побывать, и родить.

«Скажи, что у нас в заложниках твоя сестра».

Снова ложь. За всю жизнь столько не лгала, сколько за последние дни.

– Моя маленькая сестра у них.

Я судорожно сглотнула и отвела взгляд. Оборотень снова принюхался.

Из-за сомнительного препарата, что мне ввели, приходилось кормить малышку смесью. Молоко пропало. Призрак не мог учуять его запах. Или мог?

– Они тебя шантажируют? – зарычал пленник, обнажив белые зубы и розовые десны. Пожалуй, в облике гигантского разъяренного мужика он выглядел еще более устрашающим, чем в звериной ипостаси.

– Да, шантажируют, – я опустила голову, уставившись себе под ноги.

Как же тяжело было врать! Как я это ненавидела!

«Расспроси про кланы», – раздалось в наушнике, но я продолжала стоять и молча разглядывать плиточный пол.

– Я убью их за это, – тихо, но уверенно произнес Призрак, потом отпустил мою руку и отошел к самой дальней стене из металлических прутьев.

Теперь, когда он был далеко, дышать стало легче: его аура, темная энергетика давили на меня бетонной плитой.

– Они умрут за то, что обидели твою сестру, Агвид, – пообещал зверь с решимостью опытного убийцы и добавил еще более мрачным тоном: – Не дай им бросить тебя ко мне в клетку.

На секунду он прикрыл глаза и сжал кувалды-кулаки до вздувшихся вен.

– Потому что я не сдержусь.

Глава 4

Самое страшное – это чувство беспомощности, когда не можешь помочь собственному ребенку. Слышишь, как плачет дочь, видишь, как она заходится криком, а не в силах ничего сделать. Самое дорогое тебе существо страдает, маленькое, беззащитное, полностью от тебя зависящее, но облегчить его муки нет денег.

Да что там денег! Нет даже способов лечения. Не знает мир такой болезни. Доктора только разводят руками, а дочь кричит, надрывается сутками, отказывается от еды. На ее коже – странная сыпь, тело сводят жуткие судороги. Муж бросает тебя с ребенком одну, не выдержав напряжения и бессонных ночей. Уходит, оставляя наедине с отчаянием, с ужасом беспомощности, со своей ответственностью.

Ты не живешь. От усталости ты зомби. Высохшая мумия с красными глазами и опухшими от бесконечных рыданий веками. У тебя трясутся руки и дергаются в нервном тике оба глаза. И хочется продать душу дьяволу, сердце из груди вырвать, лишь бы увидеть, как твоя малышка тихо и мирно спит в детской кроватке.

В конечном счете это я и сделала – продала душу. И тело. Заключила сделку с незнакомцами в деловых костюмах, называвшими себя Корпорацией.

Той же ночью я впервые увидела улыбку на губах своего ребенка. Молли смотрела на меня чистыми ясными глазами, кряхтела и держала в крошечном кулачке мой палец. Спокойный, безмятежный, счастливый младенец. Я готова была ноги целовать врачу, сделавшему тот волшебный укол.

Вчера Призрак сказал: «Они умрут за то, что обидели твою сестру». Но Корпорация не обидела Молли. Она ее спасла, вернула мне и моей крохе нормальную, полноценную жизнь.

И Молли не сестра мне, а дочь. Стал бы зверь так же заступаться за нее, зная правду?

– Я говорил с врачом, – лысый, как обычно, провожал меня в лабораторию, – он сказал, что сегодня уже можно.

Ноги резко ослабели, и я споткнулась на ровно месте.

Сегодня? Они хотят, чтобы я легла под зверя сегодня? Поэтому надели на меня это короткое, сексуальное платье, которое даже снимать не надо – задрал и все?

– Призрак в последние дни вел себя как хорошая, примерная киса. На медиков не кидался, никого не загрыз и не покалечил, даже позволил взять кровь на анализы. Думаю, он заслужил награду. Надо его поощрить.

Я сгорбилась, начиная мелко дрожать.

«Не заходи ко мне в клетку».

«Я не сдержусь».

А мне и не надо, чтобы он сдерживался. Эффект от операции сохранится в течение десяти дней. За это время необходимо потерять девственность. Зверь должен увидеть кровь.

Но черт побери… Так страшно.

Каблуки громко цокали по матовой плитке коридора, и этот стук эхом отдавался в голове. Мне словно забивали гвозди в виски. Каждый шаг как удар молотка по оголенному мозгу.

– На следующей неделе мы хотим задействовать Призрака в одной из секретных миссий, посмотреть на него в деле. Начальство полагает, что он один сможет заменить роту солдат.

Я слушала, нервно накручивая на палец прядь волос.

– Если он такой сильный, то как вам удается удерживать его в клетке?

– Особый металл. Артрониум. Самый прочный материал на земле.

– Никогда не слышала.

– Разумеется. Его открыли не так давно и месторождение сразу засекретили. – Лысый на ходу размял шею и вернулся к прежней теме: – Призрак должен привязаться к тебе как можно крепче. В этом деле физическая связь – самое надежное средство. С того момента, как оборотень заявляет на женщину права, он считает ее своей самкой, а за свою самку зверь несет ответственность. Истинную берегут. Ее безопасность – наивысший приоритет. Пока ты и твоя маленькая «сестренка», – лысый усмехнулся собственной шутке, – в наших руках, Призрак будет подчиняться. Поэтому надо чтобы он покрыл тебя до начала миссии, окончательно признал своей женщиной. Понимаешь?

Я кивнула, и мы вместе вошли в лабораторию.

При виде меня пленник принял человеческий облик и сжал в кулаках прутья клетки. Его настороженный взгляд заметался от моего лица к лицу лысого и обратно.

После нашей последней встречи в клетке появилась подстилка из тряпок, на которой Призрак мог отдыхать, когда обращался в человека, хотя вряд ли он это делал в мое отсутствие. На полу аккуратной стопкой лежала одежда, оставленная без внимания. Этот могучий блондин, судя по всему, прекрасно обходился без лишних вещей.

Мускулистая грудь, покрытая светлым пухом волос, отчетливые кубики мышц на животе, узкие бедра, густая растительность в паху и толстый переполненный желанием член.

Как можно быть возбужденным постоянно?

Под жадным взглядом оборотня волоски на моих руках встали дыбом, лицо загорелось, сердце бешено заколотилось о ребра. Все дни после операции я морально готовилась к тому, что меня ожидает, но поняла, что к такому нельзя быть готовой.

Шаг. Еще шаг.

Чем ближе я подходила, тем сильнее раздувались ноздри мужчины, тем крепче он стискивал прутья решетки. Я слышала, как шумно он дышит, видела, как часто вздымается его широкая грудь. Член между ног дергался с интересом. Взгляд, полный голода, прожигал насквозь.

– Ты хорошо себя вел, Призрак, – сказал лысый.

Я низко опустила голову, не в силах вынести эту яростную волну желания, исходящую от зверя.

– Если так пойдет и дальше, мы переведем тебя из этой клетки в нормальные человеческие условия. Хочешь отдельную комнату?

Вместо ответа, тигр шумно втянул мой запах.

– А пока у меня для тебя подарочек. Отойди к дальней стене. Сейчас я впущу к тебе твою истинную. Сможешь развлечься.

«Вот этот момент и настал», – подумала я, мечтая сбежать отсюда и забиться в какую-нибудь темную щель, оказаться на другом конце земного шара.

Должна.

Должна войти в клетку. Отдаться зверю. Показать ему девственную кровь. Стать его женщиной, его самкой.

Вздрогнув, я отвела взгляд, чтобы не видеть возбуждение хищника, но все равно продолжала его чувствовать: жар большого мощного тела, запах смазки, выступившей на члене. Густой аромат мускуса забивал ноздри, окутывал меня плотным осязаемым облаком. Я тонула в нем, каждым сантиметром кожи ощущая чужое бешеное желание.

– И без глупостей. Помни, у нас ее сестра. Сейчас мы откроем клетку.

Лысый повернулся к зеркалу на стене, которое на самом деле было окном в комнату наблюдений. Он уже приготовился дать команду людям, сидящим за пультом управления, как вдруг зверь заговорил. Его голос звучал низко, хрипло и прерывисто.

– Нет. Я ее не хочу. Не нужен мне твой подарок.

Как его и просили, Призрак отступил к самой дальней от дверцы стене и вжался спиной в решетку. Вопреки сказанному, взгляд его был диким от похоти. Сжатые кулаки, загнанное дыхание, капли пота на висках – оборотень едва себя сдерживал.

Глянув ему между ног, лысый ухмыльнулся и жестом приказал открыть клетку.   С коротким щелчком решетчатая дверь отъехала в сторону и вернулась на место, как только меня втолкнули внутрь.

Всё, назад пути нет.

Я заперта с возбужденным зверем, неспособным себя контролировать.

Его терпения надолго не хватит.

– Веселитесь, детки, а я пойду.

Слуха коснулся звук удаляющихся шагов. На лысого я не смотрела – не могла отвести взгляда от горящих напротив голубых глаз.

Сейчас это произойдет.

Еще минута, секунда – и тигр на меня набросится.

Хлопнула, закрывшись за лысым, дверь. Оборотень шумно вздохнул. Кроме нас двоих, в лаборатории больше никого не осталось.

Но мы не были одни.

Четыре камеры круглосуточно снимали все, что происходило в этой клетке. Прямо сейчас по мониторам за нами наблюдали десятки людей. Вон за тем широким зеркалом сидели сотрудники базы и военные. Все они пришли посмотреть на то, как зверь меня…

И запись наверняка останется.

Стыдно. Унизительно.

Под жадным взглядом оборотня я сильнее вжалась спиной в решетку, замерла, как беззащитный зверек, для которого единственный шанс спастись – стать незаметным для хищника.

Не двигаться, не дышать, не привлекать внимания.

– Я буду осторожным, – прохрипел зверь и шагнул ко мне, огромный, угрожающий. От напряжения на его шее вздулись вены, по бокам крепко сжатой челюсти проступили желваки.

Он шел ко мне. Медленно. Тихо. Крался, как тигр, к добыче, которую боялся спугнуть. От желания его всего потряхивало.

– Расслабься.

В оцепенении я кивнула и закрыла глаза. С опущенными веками я не могла видеть своего будущего любовника, а его приближение чувствовала по запаху: он усиливался, густой, пряный.

Горячие руки оторвали меня от решетки. Не успела я вскрикнуть, как оказалась прижата спиной к мускулистой мужской груди.

Жаркий, как печка. Твердый, как камень. Пугающе сильный.

Голый оборотень вжимал меня в свое тело, и его крепкий член упирался мне в задницу.

– Не дергайся, – влажный шепот опалил ухо. – Замри.

Меня не надо было уговаривать. От страха я окаменела в объятиях зверя.

Широкие ладони с силой прошлись по моему телу – огладили бедра, бока, поднялись выше и через тонкую ткань платья накрыли груди. Огромные крепкие лапищи. Мои женские прелести поместились в них целиком.

Пока я тряслась, Призрак жадно мял мою грудь и возбужденным членом водил по ягодицам.

– Как ты пахнешь! – с рычанием он потерся носом о мой висок. – Хочу.

Навалившись сзади, тяжелый, горячий, зверь вдавил меня в прутья клетки.

Одна ладонь осталась на моей груди, а другая…

Я думала, пленник приспустит на мне белье и… но хищник позади меня как-то странно завозился.

Что он там делал?

Обернуться я не посмела, вместо этого посмотрела вперед. Взгляд упал на зеркальную поверхность окна, и я увидела себя за решеткой клетки, красную, растрепанную, прижатую к металлическим прутьям. Платье задрано, за моей спиной огромный блондин – зарылся носом мне в волосы и двигает рукой в характерном жесте.

Да он же дро…

Я дернулась, ошеломленная внезапной догадкой.

– Стой смирно, – прорычал Призрак. – Я и так с трудом сдерживаюсь. Хочешь, чтобы тебя взяли по-настоящему?

Нет-нет, я не хотела.

– Тогда терпи. Мне надо… иначе… сорвусь.

Неужели ничего не будет? Отделалась малой кровью?

Я снова взглянула на свое отражение в зеркале, и секундное облегчение сменилось стыдом. Смотрят. Там, по другую сторону стекла, собралась целая толпа наблюдателей. Ну что, интересно вам, извращенцы?

С каждой секундой зверь все громче и тяжелее дышал мне в затылок. Я знала, что он делает за моей спиной, и это знание заставляло лицо гореть.  Наконец раздался протяжный стон, и на мое платье в районе задницы начала толчками выплескиваться влага.

Рядом с ухом раздался сорванный шепот:

– Я ничего не сделаю против твоей воли.

Пальцы, мокрые от семени, мазнули по щеке. Сначала я решила, что оборотень забылся и поэтому меня испачкал, но потом поняла: он сделал это намерено. Специально оставил на мне свой след. Пометил, как свою самку. Собственной спермой.

– Всё, представление окончено, – коротким резким движением зверь оправил на мне юбку и повернулся к нашим невидимым наблюдателям. – Забирайте свой подарочек.

Глава 5

Я никак не могла отойти от кроватки дочери – с замиранием сердца, переполненная радостью, наблюдала за ее сном.

Спит. Не плачет от боли. Не кряхтит, не хнычет в предчувствии агонии. Личико безмятежное, глазки закрыты, одна маленькая ручка над головой, другая – на животе, крошечные пальчики иногда шевелятся, будто малышка во сне пытается за что-то ухватиться.

Господи, как я была счастлива в этот момент! До сих пор помнила, как отваливались руки от бесконечных, а главное, бесплодных укачиваний, как разрывалось от страданий сердце, как душило меня чувство беспомощности и безысходности.

Я не хотела обратно в тот ад. Чудо. То, что случилось со мной и Молли, иначе назвать было нельзя. Настоящее выстраданное чудо.

И неважно, что за него приходилось платить. Все в этом мире имело цену.

Зыбкое ощущение радости сохранялось все утро. Пока Молли спала. Пока я кормила ее из бутылочки смесью, а потом показывала малышке небольшую комнатку, которую нам выделили на базе. Окон здесь не было, зато были кровати: одна – взрослая, одноместная, с лаконичным деревянным изголовьем, вторая – детская на колесиках, с мультяшными зайчиками на постельном белье. Эту веселую простынку я захватила с собой из дома, как и одеяльце, как и мягкие розовые бортики, чтобы Молли не ушиблась во сне о твердые боковины кровати. Дочкины вещи были единственным ярким пятном в стерильной белизне нашей спальни. Белыми стенами, простыми линиями, даже запахом комната напоминала больничную палату.

Мое хрупкое душевное равновесие было нарушено после обеда, когда в наш с Молли счастливый мирок на двоих ворвалась тень. Лысый пришел напомнить о моих обязанностях.

– Призрак согласился вживить под кожу чип, который станет его контролировать. Мы пытались сделать это, когда он был в животном обличье, но безуспешно. Инородное тело отторгалось. Возможно, получится в человеческом. Еще мы собираемся сделать пару тестов.

– А я вам зачем?

Как же не хотелось уходить от Молли, высовываться из своей раковины!

– Мотивирующий фактор. Эти тесты, – лысый подвигал губами, словно давая себе время аккуратнее подобрать слова. – Не совсем приятные.

Ясно. От дурного предчувствия руки покрылись гусиной кожей.

В коридоре уже стояла женщина, готовая присмотреть за Молли в мое отсутствие. Забавно, но я не знала ее имени, как не знала имени и должности лысого. Ни тот, ни другая мне не представились.

– Няня, – ответила девица, когда при первой встрече я спросила, как ее зовут.

– Зачем тебе знать? – буркнул лысый на тот же самый вопрос.

– Надо же мне как-то к вам обращаться, – растерялась я тогда.

– Не надо. Я сам буду к тебе обращаться.

У женщины, которой я каждый раз отдавала Молли, было суровое лицо с кривым шрамом у виска, широкие ладони и наколки, которые она старательно прятала под длинными рукавами водолазки. Она выглядела на тридцать пять, загорелая, с продубленной кожей, с короткой, почти мужской стрижкой. Военная, переодетая в гражданскую, – я раскусила ее маскарад.

– А эти тесты, – спросила я у лысого по дороге, – ну, о которых вы говорили. Они психологические?

Мне почему-то представилось, как Призрак, этот гигантский мускулистый блондин, сидит на маленьком стульчике перед тщедушным мужичком в белом халате, а тот, как в фильмах, показывает ему картинки с черными кляксами, на которых пациент должен что-то увидеть.

– Да? Психологические? – повторила я с надеждой, а желудок все скручивало и скручивало от страха.

Лысый скосил на меня взгляд и насмешливо хмыкнул.

Поворот в лабораторию мы пропустили. Я проводила его растерянным взглядом и почувствовала, как пульс подскочил на несколько значений. Куда ты меня ведешь, лысый?

Как выяснилось – в комнату с еще одним зеркальным окном из тех, которыми снабжают допросные в полицейских участках.

Призрак уже был там, за стеной, в смежном помещении – сидел в медицинском кресле с руками, прикованными к подлокотникам. Растрепанные белые волосы частично закрывали лицо. Губы кривились в злобной ухмылке. Всем своим видом зверь показывал суетящимся вокруг него медикам свое презрение.

В этот раз он был одет. В черные джинсы, которые трещали на нем по швам. Обнаженный до пояса, Призрак сидел, широко раздвинув ноги, и лениво, на пробу дергал руками в массивных кандалах, пристегнутых к креслу, словно проверял, может ли освободиться. От этих движений мышцы на его плечах надувались, как шары.

Сзади к пленнику приближался врач со странным прибором, похожим одновременно и на шприц, и на пистолет.

– Что… что он собирается с ним делать?

Отчаянно захотелось постучать ладонью по стеклу – предупредить Призрака об опасности.

Глупая. Думала, он не слышит шагов?

В последний момент, когда врач со своей непонятной, устрашающего вида конструкцией уже был у кресла, зверь повернул голову и оскалился. Мужчина в белом халате отшатнулся от него в ужасе, да так и не рискнул больше приблизиться.

Раздраженно вздохнув, лысый вдавил палец в кнопку на пульте управления и заговорил. Его голос механическим эхом раздался в комнате за стеклом.

– Ну-ну, Призрак. Мы же все обсудили. Ты согласился принять чип.

Взгляд оборотня метнулся к окну-зеркалу. Лысый снова нажал какую-то кнопку, и стекло со стороны зверя стало прозрачным, потому что его блуждающий взгляд вдруг нашел мое лицо.

Пленник смотрел на меня. Пронзительными голубыми глазами. Смотрел как на самого дорогого человека в своей жизни.

– Ну так что, мы договорились? – повторил лысый, и зверь кивнул, не сводя с меня глаз.

Доктор за его спиной медленно, явно опасаясь, приблизился к креслу. Призрак не шевелился. Прибор, похожий и на шприц, и на пистолет, прижался к крепкой шее под волосами. Палец спустил курок.

– Хорошая киса, – довольно проговорил лысый. – Теперь ты наш. Проявишь агрессию без приказа – получишь разряд в сто двадцать тысяч вольт.

Зверь не повел и ухом. Он смотрел. По-прежнему смотрел на меня. Все это время. Не двигаясь, почти не моргая. Под этим взглядом я внезапно рухнула в бездонную пропасть чувства вины.

Это я помогла окончательно подчинить Призрака. Это с моей помощью ему на горло надели рабский ошейник. Насколько я успела понять, в человеческом облике пленник уязвимее, чем в животном. Из-за меня он обернулся. Из-за меня позволил себя чипировать. Из-за лживой обманщицы, которая даже не его истинная пара.

– А теперь тесты.

Мне показалось, что лысый сейчас потрет руки в предвкушении.

В тот момент я еще не знала, какое испытание меня ждет.

* * *

В этот раз панель управления лысый не трогал – из кармана пиджака он достал нечто, формой и размером напоминающее автомобильный ключ зажигания. Тоже с кнопками.

Одно нажатие – и оборотень на стуле за стеклом задергался в страшных судорогах. С ужасом я увидела, как стиснулись его зубы, как напряглись мышцы, а под кожей – на шее, на руках, на лбу – проступили веревки вен.

– Что вы творите! – с криком я бросилась на лысого, пытаясь отобрать злополучный пульт, да только меня отшвырнули, словно мелкую шавку.

– Отвали ты! Это всего лишь короткая демонстрация. – Лысый убрал палец с кнопки, и зверь обмяк на своем пыточном кресле, однако уже в следующую секунду повернулся к нам.

– Не впечатляет, – криво ухмыльнулся пленник. В его голосе смешались презрение и насмешка. На лысого Призрак смотрел с чувством превосходства, будто сам был хозяином положения, будто всё, абсолютно всё держал под контролем.

– А так? – прищурился яйцеголовый садист.

Скрипнуло кресло. Оборотень выгнулся в своих путах. Чип в его шее снова пустил по телу разряд электрического тока. На это невозможно было смотреть.

– Пожалуйста, хватит, – из моих глаз брызнули слезы. – Хватит! Это бесчеловечно!

– А он и не человек, – оскалился проклятый ублюдок.

Он давил и давил на кнопку пульта, словно поставил своей целью вырвать из груди пленника крик, но зверь только скалился и рычал сквозь крепко сжатые зубы. Светлые волосы намокли и прилипли к лицу. Голубые глаза сверкали яростью. Сжимая кулаки, Призрак дергал руками, прикованными к подлокотникам кресла.

– Да хватит, черт! – закричала я и с размаха вдавила каблук в ногу лысого. Жаль, что сегодня на мне были не шпильки.

– Ах ты, сука!

Зрение смазалось, голова резко дернулась назад, сначала я услышала звук – звонкий шлепок – и лишь потом поняла, что произошло. Щека горела.

Меня ударили.

Жесткими пальцами лысый сдавил мое лицо, вынудив посмотреть ему в глаза.

– Место свое забыла, девка? Думаешь, контракт тебя защищает? Знаешь, как легко Корпорации избавиться от человека? И концов не найдут.

– Вы этого не сделаете.

Из-за пальцев на щеках говорить было сложно, но я нашла в себе силы ответить. Нашла храбрости не опустить взгляд.

– Сделаем. Незаменимых нет.

– Есть. Вы сами сказали, что я ваша курочка, несущая золотые яйца.

Ноздри лысого раздулись, брови сдвинулись. Он попал в свою же собственную ловушку.

– Если я исчезну, Призрак вам этого не простит. И другую женщину не примет, – я понизила голос до едва уловимого шепота. – Не будет у вас на него рычагов давления. И чип не поможет. Либо я, либо никто. Так что ничего вы мне не сделаете.

От злости и унижения лицо лысого пошло пятнами. Возразить ему было нечего.

– Твоя дочь…

– Вы не будете меня шантажировать. Не получится. Я завишу от вас, но вы точно так же зависите от меня.

Не знаю, откуда во мне взялась эта твердость, – всегда считала себя человеком мягким, даже робким. Похоже, трудные обстоятельства вытащили наружу доселе скрытые черты, а может, бессонные ночи с орущим ребенком на руках закалили мой характер.

– Не зарывайся, —лысый отпустил мои щеки.

И он, и я прекрасно понимали, что это капитуляция.

Справилась. С такими людьми нельзя давать слабину – затопчут.

Когда мы повернулись к окну в соседнюю комнату, то сразу встретили взгляд голубых глаз оборотня. Взгляд, полный ледяной, арктической ярости.

– Я убью тебя, – спокойно, даже лениво произнес хищник, глядя на лысого через разделяющее нас стекло. От его голоса мурашки побежали по коже даже у меня. – Отгрызу тебе ту самую руку, которой ты ее ударил. Расслабишься, на секунду потеряешь бдительность – и нет руки. – Он резко щелкнул зубами, показав, как именно откусит лысому конечность.

– Ну-ну, тешь себя иллюзиями.

Несмотря на бодрый тон, я видела, что слова Призрака заставили его тюремщика напрячься. Еще бы! Когда тебе угрожает гора стальных мышц, сложно оставаться невозмутимым.

Боялись. Они все боялись Призрака. Даже закованный в кандалы, даже в клетке из самого прочного металла в мире, даже с чипом в шее он пугал их до мокрых подштанников.

Лысый нерешительно покрутил черный прямоугольник пластика в руках, затем кивнул сам себе.

– Тесты. – Его тон стал холодным и деловым. – Мы хотим проверить твой болевой порог. Хотим узнать, какая боль способна вышвырнуть тебя из животной ипостаси в человеческую.

Они… станут проверять его болевой порог?

Каким образом?

Ты знаешь, каким. Знаешь. Не прячь голову в песок.

Мерзавцы будут его пытать. Будут пытать связанного пленника, а он позволит им творить с собой всякие жуткие вещи, потому что в руках у этих людей его истинная пара. Я. Их сообщница.

Всхлипнув, я зажала ладонью рот.

– Увидите ее, – отвернулся Призрак от окна. – Нечего ей на это смотреть.

– А если я скажу нет? – мстительно оскалился лысый.

– А если я проверю, успею ли сомкнуть зубы на чьей-нибудь шее, прежде чем ваш проклятый чип отправит меня в нокаут?

Лысый поколебался, затем небрежно махнул рукой охранникам у двери.

– Уведите.

– Не делайте ему больно, – взмолилась я.

Два шкафа в серых комбинезонах уже шли на меня. Они схватили меня под локти и вытащили в коридор, затем поволокли по нему, удерживая стальной хваткой.

Ноги подгибались, меня подташнивало, колотило со страшной силой, так, что зубы отбивали мелкую дробь. Я даже не сразу сообразила, что привели меня не в мою спальню. В какую-то другую комнату.

– Эй! – закричала я, спохватившись. – Вы ошиблись, это не…

Но тяжелая металлическая дверь уже захлопнулась за спиной. Несколько секунд я растерянно смотрела на глянцевую стальную поверхность двери, затем обернулась, и взгляд упал на расстеленную кровать. Огромную. Двуспальную.

Кровать для двоих.

Что это за комната?

Зачем меня здесь заперли?

Шкафы ошиблись или выполняли приказ лысого?

Я здесь временно или…

…или насовсем?

Время шло. Я сидела на кровати, обнимая ноги, прижатые к груди, и затравленным взглядом скользила по комнате. Белые стены. Под потолком камера. Решетка вентиляции. Рядом с широкой металлической дверью вторая – узкая, деревянная, такая же белая, как и стены. Я уже проверила, куда она ведет. В крохотную уборную.

От страха и неизвестности я не знала, куда себя деть.

Что сейчас с Призраком? Его пытают?

А что с Молли? Как скоро меня к ней вернут?

– Объясните мне что-нибудь! – закричала я, встав под камерой.

Рядом с объективом равнодушно мигал красный огонек. Велась запись, меня видели, но на вопросы не отвечали.

Из-за двери не доносилось ни звука. Сколько бы я ни прижималась ухом к холодной металлической поверхности, так ничего и не услышала.

Наконец, вечность спустя, когда я успела задремать, раздался скрежет отпирающихся замков. Двое мужчин в серых комбинезонах втащили Призрака в комнату. Именно втащили. Сам он на ногах не держался. Голова болталась на шее, длинные белые волосы свешивались вперед, закрывая лицо, обнаженная грудь блестела от пота.

Да он же без сознания!

– Что… что вы с ним сделали?

Охранники волокли под руки бесчувственного пленника и делали это с очевидным трудом, хотя сами не уступали ему комплекцией. Судя по тому, как покраснели от натуги их лица, зверь был тяжелый. С откровенным облегчением амбалы сгрузили свою ношу на кровать, и пружины матраса скрипнули под нешуточным весом.

– Изверги! За что вы с ним так?

В мою сторону даже не посмотрели. Закончив свою работу, сотрудники базы молча вышли из комнаты. Я кинулась за ними к открытой двери, но столкнулась на пороге с лысым.

– Призраку нужна помощь. Он… Да посмотрите на него!

Что они с ним творили? Как смогли довести огромного сильного мужика до состояния овоща? Он же наверняка нечеловечески вынослив.

Физических повреждений я не заметила – ни ран, ни синяков, ни царапин – однако сегодня зверь впервые оправдал свое прозвище. Был белым, как привидение. Из него будто выкачали всю кровь.

– Медики его уже осмотрели. Отдохнет, проспится и снова будет как огурчик.

Взгляд невольно упал на кровать. Сердце сдавило от жалости и чувства вины. Захотелось остаться и присмотреть за беднягой, но во мне нуждался другой человек, маленький и беспомощный.

– Который сейчас час? Мне надо к дочери.

Я попыталась обойти лысого, но одним коротким движением он втолкнул меня обратно в комнату.

– С твоим ребенком посидит няня, а ты проведешь эту ночь здесь, с Призраком. Когда он очнется, доведи начатое в клетке до конца.

О чем это он?

Смысл сказанного дошел до меня не сразу: после всего пережитого в голове была каша.

– Что довести?

– Помнишь? У той операции, что мы тебе сделали, временный эффект.

Все внутри сжалось тугим узлом. Руки, ноги похолодели, а к щекам прилил мучительный жар. Я ощутила себя маленьким зверьком, загнанным в угол. Даже обхватила себя руками, чтобы избавиться от неприятного чувства уязвимости.

– Ты ведь хочешь увидеть дочь?

Я заторможенно кивнула.

– Вот лишишься девственности и увидишь. – С этими словами лысый шагнул назад. Металлическая дверь, по толщине не уступавшая сейфовой, начала закрываться с тихим раскатистым звуком.

– Камеру отключите, – успела я крикнуть в сужающуюся щель. – Я все сделаю, только, пожалуйста, отключите камеру.

Дверь закрылась. Меня снова заперли наедине с хищником, неспособным себя контролировать.

А впрочем…

Впрочем, тогда, в клетке, зверь сумел обуздать инстинкты и не причинил мне вреда. Но в этот раз… В этот раз все должно случиться по-настоящему.

Со стороны кровати раздался стон. Призрак зашевелился, приходя в чувство, и я бросилась к нему, чтобы помочь.

– Как ты? Я…

Что сказать?

– …я здесь. С тобой.

Не зная, что делать, я села рядом и после недолгих сомнений взяла большую широкую ладонь Призрака в свою маленькую и изящную. Сомкнутые веки пленника дрогнули и приподнялись. Мутный взгляд мазнул по моему лицу.

– Ты. – Бледный, едва живой зверь улыбнулся уголком губ и слегка сжал мои пальцы.

– Тебе совсем плохо?

– Мне… совсем… хорошо.

О, господи, как он на меня смотрел! Никто и никогда на меня так не смотрел. Даже отец Молли. На миг стало жалко, что я самозванка, что этот нежный, обожающий взгляд предназначен другой.

Где-то по свету бродила настоящая истинная пара зверя, та самая единственная…

Острый приступ зависти к незнакомой счастливице полоснул по сердцу ножом. Он, этот приступ, длился всего секунду, но каким же был сильным, аж кровь вскипела.

Лысый сказал, что препарат придется вводить повторно. Что его эффект длительный, но не бесконечный. Если я правильно запомнила, первой дозы должно было хватить на месяц.

Всего на один месяц.

– Подожди, я оботру тебя.

Я попыталась подняться с кровати, но пальцы Призрака поймали мое запястье.

– Не надо, не уходи.

– Да я сейчас вернусь.

Зверь продолжал удерживать меня возле себя.

– Обещаю.

Пальцы разжались.

Я сбегала в ванную, намочила полотенце и вернулась к постели. Сама не зная зачем, я начала осторожно протирать лоб пленника влажной тряпкой.

Сиделка из меня была неважная. Что делать в таких ситуациях, я не представляла, но очень хотела как-то искупить свою вину.

Голубые глаза насмешливо следили за моей рукой.

– У меня нет жара, – улыбнулся зверь.

Смутившись, я убрала полотенце от его лба, но…

– Нет, продолжай, мне нравится. Забота.

Он сполз по кровати вниз и опустил голову мне на колени. Длинные белые волосы разметались по моим ногам. Щурясь от удовольствия, Призрак, этот здоровенный блондин, эта неуправляемая машина смерти, подставлялся под мои ласки, как большой хищный кот.

– Тебе надо связать меня, – вдруг сказал он, став серьезным. – Сейчас я слаб и плохо чувствую запахи, но скоро оклемаюсь и… Очень тяжело сдерживаться.

– У меня нет веревки. – С грустной улыбкой я в очередной раз промокнула ему лоб полотенцем и подумала: «Тем более пора уже лишиться этой фальшивой девственности».

– Тогда запрись в ванной, – зверь скользнул взглядом по хлипкому деревянному полотну, закрывавшему вход в уборную, и скривился, видимо, понимая: не поможет.

Ну да, такому сильному мужчине ничего не стоит вышибить дверь плечом.

– Давай потом об этом подумаем, – предложила я. – Отдыхай.

– Потом будет поздно.

– Отдыхай.

Несколько секунд Призрак смотрел на меня небесно-голубыми глазами, яркими, чистыми, будто светящимися изнутри, потом смежил веки. Его тело постепенно расслабилось, дыхание выровнялось. Он уснул. Я не заметила, как тоже задремала.

Очнулась в полной темноте от того, что тяжелый возбужденный зверь навалился на меня сверху, придавив к кровати. Жарко дыша мне в ухо, он нетерпеливо стягивал с моих бедер белье.

Какой же он тяжелый!

Неподъемный.

Сколько ни дергайся – ни за что с себя не сбросишь. Даже жутко ощущать себя настолько беспомощной перед чужой силой. Придавленная к кровати, я могла только лежать под зверем и принимать его страсть. Его дикую животную похоть.

Хорошо, что сопротивляться не входило в мои планы, иначе пришлось бы признать, что меня насилуют.

Как в том омерзительном анекдоте, я попыталась расслабиться и… нет, не получить удовольствие, но хотя бы сделать первое проникновение не таким болезненным.

Ох черт, я сейчас лишусь девственности. Во второй раз.

Щеки вспыхнули. Я испуганно замерла, почувствовав, как по ягодицам и бедрам заскользила резинка трусиков. Меня обнажали, распаковывали, как подарок, найденный под новогодней елкой. И вот уже в ложбинку между половинками задницы лег влажный горячий член.

Огромный. Такой агрегат хорош для опытных дамочек, а не для невинных девиц вроде меня. Похоже, крови, на радость лысому, будет море.

Скорее бы все закончилось! С этой мыслью я чуть раздвинула ноги и приготовилась к резкой вспышке боли.

– Ты только аккуратнее, ладно? – прохрипела я в подушку, чувствуя себя униженной из-за этой просьбы.

В ответ зверь раскатисто зарычал мне в волосы.

Голой кожей ягодиц я ощущала влагу, текущую из его члена, спиной – твердые выпуклые мышцы груди, затылком – жаркое дыхание.

Поздно. Он сказал, что потом думать о спасении будет поздно. Не соврал. Теперь, когда силы к оборотню вернулись, оставалось лишь принять неизбежное. Расслабить мышцы и впустить его в свое тело.

Внезапно сокрушительная тяжесть перестала давить на спину, и матрас скрипнул, спружинил, освобожденный от лишнего груза.

Что?..

Почему?..

Удивленная, я повернулась на бок, чтобы посмотреть, куда делся зверь. Голый, возбужденный Призрак подошел к стене, размахнулся и со всей силы ударил лбом о гладкую белую поверхность. Раз, другой, третий. Он просто стоял напротив стены и бился о нее головой.

В ужасе я вскочила с постели и подлетела к нему, пытаясь остановить.

– Прекрати! Не надо. Что ты творишь? Что на тебя нашло? – дрожащими пальцами я вцепилась в железный бицепс.

Перестав себя калечить, зверь скосил на меня взгляд. Все его лицо было в крови. Кровь текла из разбитого лба, заливала глаз, струилась по виску и переносице.

– Зачем? – мой голос сорвался на высокие истеричные нотки.

– А как еще мне было себя остановить? – прохрипел зверь. – Как иначе вернуть себе контроль? Я не хочу тебя насиловать. Я же обещал ничего не делать против твоей воли.

Его трясло, как после укола адреналина. Нервный, дерганный, он подошел к камере, наблюдающей за нами с потолка, подпрыгнул и в ярости сбил ее на плиточный пол.

– Думаешь, единственная? – спросил Призрак с жуткой ухмылкой на окровавленном лице. – О нет. Эта – для отвода глаз. Где-то здесь есть другая, скрытая. А еще прослушка, – он открутил плоскую лампу над кроватью и показал мне черный провод с крошечным объективом на конце. – Натыкали повсюду. Сидят и смотрят вечернее шоу.

Теперь он изучал решетку вентиляции.

– Бесы проклятые, иди в душ. Немедленно. Прямо сейчас. Иначе мне опять придется избить себя о стену. Пожалей мои мозги.

В порванном платье, без нижнего белья, я попятилась в сторону уборной.

– Быстрее. Ну! – рявкнул зверь. – Вылей на себя всю химию, что там найдешь. Шампуни, гели. Надо перебить запах. Ч-ч-о-о-орт, – протянул он в каком-то бессильном отчаянии. – У меня мозги набекрень от того, как ты пахнешь. Почему ты все еще здесь? Вон отсюда! – Увесистый кулак с грохотом обрушился на стену рядом с вентиляционной решеткой.

Вздрогнув, я испуганной мышкой юркнула за дверь.

О господи, о господи, этот мужчина… он…

Он голову себе расшиб, чтобы не брать меня против воли.

От горячей благодарности защипало в глазах.

Такое благородство, такая самоотверженность. И чем я на них отвечаю? Ложью.

Руки тряслись. Дрожащими пальцами я пустила воду и нагнулась над раковиной, чувствуя характерные спазмы в желудке. Меня подташнивало, но не рвало, а жаль: после приступа стало бы легче.

За дверью раздавались шаги: зверь продолжал искать в комнате скрытые камеры и прослушку. Раздевшись, я зашла в душевую кабину, задвинула за собой дверцу из матового стекла и уже потянулась к дозатору на стене, как вдруг вспомнила слова лысого.

«Хочешь увидеть дочь?»

«Вот потеряешь девственность и увидишь».

Плечи поползли вниз, спина сгорбилась.

Сколько дней прошло после операции? Рано или поздно мне придется отдаться зверю, иначе меня отправят на повторную пластику.

С тихим вздохом я выбралась обратно из душа и, стоя на коврике перед зеркалом, закрутилась в длинное полотенце.

Пора.

Пальцы сжались вокруг дверной ручки.

Когда я вышла из ванны, зверь, изучающий плинтус на предмет жучков, обернулся и метнул в мою сторону убийственный взгляд. В его голубых глазах читались ярость, похоть и отчаяние. Всем своим видом он словно кричал: «Дура! Я же сказал тебе вымыться. Почему ты не пытаешься облегчить мне задачу?»

Ноздри оборотня раздулись, втянув запах. Широкие плечи напряглись. Руки сжались в кулаки. Жаркий взгляд прошелся по моим ногам, по жалкой тряпке, скрывающей наготу.

– Я же попросил, – процедил зверь сквозь зубы.

Собравшись с духом, я позволила полотенцу упасть на пол.

– Что ты творишь?

Вид у Призрака стал таким бешеным, таким голодным и алчущим, что по моим плечам пробежала дрожь паники.

Захотелось вернуть полотенце на место, быстренько поднять его с пола и закрутиться в эту куцую тряпку с головой, спрятаться в нее, как в домик, а лучше запереться в ванной комнате.

Вместо этого, помня о словах лысого, я шепнула дрогнувшим голосом:

– Ты сказал, что не будешь брать меня против воли. Но я хочу. Сама хочу тебя.

Глаза зверя вспыхнули. Под этим вожделеющим взглядом я ощутила себя куском мяса, который обильно поливают слюной. Казалось, секунда – и на меня набросятся, сожрут целиком. Проглотят в один укус.

Даже удивительно, что после своих слов я все еще стояла на ногах, а не лежала на кровати, подмятая сильным телом.

Зверь держался. Каким-то непостижимым образом. С огромным трудом, очевидным любому наблюдателю. Трясся от похоти. Сжимал зубы до хруста. Покрывался каплями пота от напряжения. Но не двигался с места. Только смотрел, обжигая мое обнаженное тело полубезумным взглядом.

– Хочешь? – прохрипел Призрак, со скрипом выталкивая слова из горла. Его речь напоминала шорох наждачной бумаги. Неверие и надежда смешались на лице, заставив этого опасного мужчину выглядеть уязвимо.

– Я же твоя истинная пара. Я должна хотеть.

Оборотень мотнул головой.

В следующую секунду меня сбило с ног, будто смело лавиной. Ноги потеряли опору, комната кувыркнулась перед глазами. Только что я смотрела на Призрака, и вот уже передо мной белый потолок с черной дырой, полной проводов, вместо люстры.

Я даже не заметила, как тигр ко мне приблизился. Не уловила ни малейшего движения. Миг – и мои руки прижаты над головой к подушке. Горячие губы впиваются в шею.

– Моя, – рычит зверь, и его тело, жаркое, влажное, твердое, вминает меня в матрас.

Бедра раздвинуты. Промежностью я чувствую давление вставшего члена. Каменный, распухший от желания ствол трется о раскрытые складки, и паника тонет в мучительно сладкой неге. Мне хочется. Мне страшно. Плохо и хорошо, жутко и приятно одновременно. Убойный коктейль из правильных и неправильных эмоций. И слезы на глазах то ли от страсти, то ли от ужаса.

Зверь торопится. Его ласки беспорядочны, полны лихорадочной спешки. Он словно боится, что я передумаю, и стремится побыстрее урвать свое, пока добыча лежит под ним смирно. Пальцы то грубо, то нежно тискают груди, щекочут соски, опускаются до развилки ног, чтобы нырнуть в жаркую глубину.

И мне не больно – только сердце ноет – а ниже живота, там, где двигаются с пошлыми влажными звуками мужские пальцы, потрясающе и волшебно. И я вся мокрая. Вся теку. На постель, на ласкающие руки, а потом и на язык любовника.

Призрак вылизывает меня по-звериному, совершенно бесстыдно, и откровенно кайфует вместе со мной. Из его горла вырывается глухое довольное урчание. Голова качается между моих раздвинутых бедер, и я, безумная, полностью потерявшая разум, вплетаюсь пальцами в длинные светлые волосы, дергаю за них, приближаясь к пику.

В первую секунду оргазма, когда меня выгибает на кровати под каким-то сумасшедшим углом, зверь подтягивается вверх и резко врывается в мое тело. В этот раз не пальцами – членом. Он какой-то нереально огромный, обжигающе горячий и заполняет меня всю, без остатка. Растягивает до предела. До сладкой тянущей боли в мышцах. И оргазм, подаренный языком, усиливается, расцветает новыми красками, становится бесконечным. Он длится и длится. Я балансирую на краю, на острой, ослепительно яркой вершине. Вою, сжимаю в кулаках простыни, царапаю спину зверя короткими, остриженными ногтями.

А Призрак вбивается в меня и рычит, повторяя, как заведенный, в самое ухо:

– Моя, моя, моя. Скажи, что ты моя!

– Твоя.

Это какое-то сумасшествие. Чистое безумие.

Матрас скрипит. Постель ходит ходуном. Кровать в рваном ритме бьет деревянным изголовьем по стене. Член двигается во мне, как поршень, и я уже не кричу – рыдаю, настолько мне хорошо. Так хорошо, что, кажется, не выдержит сердце.

Поцелуй вытягивает душу. Языки сплетаются в пошлом мокром танце. Закончив, я тут же, без передышки, захожу на второй круг и несусь, несусь, стремительно несусь к новому оргазму. Второму за пять минут.

Удовольствие растет, тугой узел в животе закручивается, бедра и ягодицы сводит в преддверии разрядки. Зубами зверь прихватывает мою шею в районе сонной артерии и бьется на мне в экстазе, толчками выплескивая горячее семя.

Затихнув, он нежно целует меня в мокрый от пота висок.

Глава 6

– Это было…

Я не могла подобрать слов. Да что там! Я с трудом двигалась и едва собирала мысли в кучу.

Несколько минут назад я будто слетела с катушек, будто приняла запрещенный препарат и оседлала волну наркотической эйфории. Близость с хищником должна была причинить боль, возможно, даже сломать меня морально, как любое насилие, даже если это насилие над самим собой, но…

Никогда я не испытывала таких ярких эмоций во время секса, настолько чистой концентрации удовольствия, до того острых, мощных оргазмов. После меня размазало по постели бескостной амебой.

Я лежала, смотрела в потолок, на темную дыру с проводами, и чувствовала, как по внутренней стороне бедра тонкой струйкой течет остывшее семя.

«А если залечу?»

Почему-то никто на базе не озаботился тем, чтобы снабдить наше с Призраком любовное гнездышко презервативами. Впрочем, после той убойной дозы гормонов, что мне всадили в попытке изменить мой запах, беременность вряд ли наступит. Счастье, если их чудесный препарат не сделал меня бесплодной или как-то иначе не пошатнул мое здоровье.

Но боги, как же мне было хорошо! Остатки эйфории еще гуляли в крови. Тело ощущалось легким, невесомым: не привяжешь к кровати – улетит к потолку.

– Понравилось? – Зверь лукаво прищурил глаз.

Вид у него был жуткий. Кровь из разбитого лба темной коркой запеклась на левой половине лица: бровь, веко, висок, скула – Призрак словно нанес себе боевой грим.

Расслабленный, голый, он лежал на животе, закинув на меня руку и уткнувшись носом в изгиб моей шеи. И остро пах сексом.

– Два оргазма подряд, – шепнула я непослушными губами, напрочь забыв о том, что надо притворяться неопытной девственницей.

– Это не предел, – вид у Призрака стал донельзя самодовольный.

Улыбнувшись, зверь коротко поцеловал мое плечо. В ответ я пропустила сквозь пальцы длинные белые пряди его волос. Какие мягкие! По-кошачьи напрашиваясь на ласку, оборотень подставил голову под мою руку. Даже в человеческом облике у него время от времени проскальзывали повадки зверя.

Большой хищник. Опасный и дикий. Ласковый с хозяйкой, но готовый, не колеблясь, перегрызть глотку чужаку.

Странно и приятно было осознавать, что я приручила эту мощь.

Но приручила ли?

Не растерзает ли меня тигр, узнав правду?

– Теперь ты пахнешь грустью. Или мне кажется?

Он сел на кровати, опустил взгляд и вдруг переменился в лице. Брови взлетели вверх, затем сошлись на переносице. Растерянно зверь провел пальцами по своему члену: заметил на коже кровь.

– Я у тебя первый?

Почему-то он выглядел так, будто не ожидал, что я окажусь девственницей. С другой стороны, а много ли я видела невинных девиц среди своих знакомых? В современном мире редкая девушка хранила себя до брака, двадцать лет – возраст экспериментов.

Призрак задумчиво растирал на пальцах кровь:

– Первый?

Соврать оказалось на удивление тяжело.

С трудом я выдавила:

– Да.

А потом мне стало еще хуже, совсем плохо, потому что Призрак вдруг улыбнулся широко и счастливо, просиял, как солнце, и стиснул меня в медвежьих объятиях. Довольный, он поднял меня с кровати, как пушинку, и пересадил к себе на колени. Теплое дыхание зашевелило волосы на макушке.

Девственница.

Оборотни ценили невинность.

Чувствуя себя фальшивой насквозь, я окаменела в этих любящих объятиях и мысленно всхлипнула.

Лгунья. Предательница.

Не истинная. Не невинная. Самозванка.

– Ты все еще боишься меня? – Зверь по-своему воспринял перемену в моем настроении. Его широкие ладони водили по моей обнаженной спине. В ягодицы упирался крепкий, готовый к близости член.

– Сколько тебе надо? – попыталась я сменить тему и с наигранной улыбкой поерзала задницей по паху своего любовника.

От такого финта Призрак зашипел сквозь зубы.

– Нарываешься.

– Нарываюсь.

Дуэль взглядов – и вот я снова распластана на постели, натянутая на твердый член.

В этот раз Призрак двигался во мне медленно, неторопливо, словно, утолив первый голод, захотел лучше распробовать вкус предложенного блюда.

Наслаждение нарастало постепенно, омывало теплыми волнами, дрожью пробегало по плечам и голове. Мягкое, расслабляющее, отключающее мысли.

Пока я плавилась в этом томной тягучем удовольствии, зверь держал в ладонях мое лицо и целовал каждый сантиметр кожи: брови, закрытые веки, скулы, щеки. Губами и кончиком носа он скользил по моей шее, время от времени задевая ее зубами, иногда довольно ощутимо, словно хотел укусить по-настоящему, но не решался.

– Так из какого ты клана? – спросил Призрак, когда мы закончили, и я лежала на окровавленной простыне, заполненная его спермой.

– Я не понимаю, о каких кланах ты говоришь.

Пальцы зверя лениво ласкали меня между бедер, размазывая по складкам вытекающий сок.

– Хм. У тебя нет родителей? Ты сирота? Воспитывалась в детском доме?

– Что? Нет.

Вопросы зверя ставили меня в тупик. Откуда такие странные выводы?

– И не знаешь про кланы?

Я мотнула головой.

– И ни разу не обращалась?

– Нет. Я человек.

Призрак повернулся на бок, оперся на локоть и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Человек не может быть парой зверя.

Пойманная этим пристальным взглядом в ловушку, я тяжело сглотнула.

Зверь что-то заподозрил? Меня подловили на лжи?

Несколько минут мы смотрели друг на друга в полном молчании. Призрак изучал мое лицо, словно пытался вскрыть мне череп и проникнуть в мысли. Испуганная, я едва дышала. Совсем недавно наши тела сплетались в любовном танце, а сейчас я чувствовала себя беззащитным зверьком в лапах хищника.

– Оборот может запаздывать, – наконец сказал зверь. – Такое редко, но бывает. Обычно животная сущность проявляет себя уже в детстве. Но не всегда.

Так вот какой вывод он сделал.

Я мысленно выдохнула. Пронесло.

– На базе не знают, что ты одна из нас, – Призрак бросил тревожный взгляд по сторонам, словно проверяя, всю ли прослушку снял, все ли камеры наблюдения вывел из строя. – Почему молчат твои родители, в принципе, ясно.

«Конечно, ясно, – подумала я с грустью. – Потому что им нечего мне рассказывать. Я не такая, как ты. Не умею обращаться в животного. Но ты считаешь иначе, потому что истинной парой зверя не может быть человек. Но я человек. И не твоя истинная пара».

Господи, как сильно, как мучительно остро мне вдруг захотелось, чтобы придуманная легенда стала реальностью. Чтобы мы с этим роскошным мужчиной действительно были парой, но встретились при других обстоятельствах. Не в клетке, не на этой секретной базе – случайно столкнулись на улице или, может быть, в гостях. Утопия. Глупые мечты одинокой девочки, мечтающей о настоящем искреннем чувстве. Тайные фантазии женщины, пережившей предательство.

Невольно, сама того не желая, я сравнивала Хакона, отца Молли, и этого голубоглазого хищника. Бывший муж бросил меня с больным ребенком на руках. Зверь был из тех, кто не бежит от ответственности. Его сила духа восхищала. Такой мужчина заботится о своей женщине и ни за что не оставит ее наедине с трудностями.

– Давай в душ. Хватит лежать на грязных тряпках.

Не успела я ничего ответить, как обнаружила себя на руках Призрака, идущего в ванную. Ему тоже не мешало вымыться. Он был весь в крови, своей и немного моей, а еще одуряюще пах диким, животным совокуплением. Спермой, потом, женскими соками.

Когда меня опустили на поддон душевой кабины, я почувствовала, как по ногам потекло доказательство чужого удовольствия. И тут же в меня, растянутую, до сих пор раскрытую, ворвались пальцы. Мокрая, я легко приняла сразу два.

– Что… Что ты делаешь? Мы же собирались в душ.

– Мы в душе.

Властным жестом зверь развернул меня к себе спиной и заставил упереться ладонями в стену. Он все еще был снаружи, стоял на маленьком синем коврике на полу ванной, но это не мешало ему ласкать меня через открытую дверцу душевой кабины.

– Мы собирались мыться.

– Одно другому не мешает.

Зверь потянулся и пустил воду. Теплые струи забарабанили по моей выгнутой спине, и во все стороны полетели брызги.

От бешеного удовольствия дрожали колени, хотелось сползти на пол, опуститься на четвереньки и чтобы Призрак взял меня по-звериному, сзади, ибо стоять на ногах уже не было никаких сил. Снова и снова любовник вгонял в меня пальцы, раздвигал их внутри, прокручивал, доводя меня до исступления, заставляя выть и молить о большем.

– Пожалуйста, пожалуйста, – шептала я в любовной горячке, сама не зная, о чем прошу.

О новом ослепительном оргазме? О крепком горячем члене, на который подсела, как на наркотик?

Никогда я не чувствовала себя такой бесстыдной и разнузданной, такой жадной до удовольствий. Это он, Призрак, превратил меня из приличной девушки в нимфоманку.  Тело зверя, большое и сильное, жар его кожи, густой мускусный запах сводили с ума. Охваченная страстью, я забывала обо всем.

– Моя? – рычал зверь, вгоняя пальцы.

– Твоя, – захлебывалась я стонами.

Наконец, услышав мои бессвязные мольбы, Призрак подтянул меня к себе за бедра и вогнал член в мокрую глубину, жаждущую его принять.

Это был экстаз. Чистый. Взрыв, от которого меня размазало, расплющило, расщепило на атомы.

На эти секунды я перестала существовать, растворилась в своем любовнике, а он – во мне.  Мы стали единым целым, сцепленные не только телами, но и душами.

После ошеломительной близости Призрак помог мне вымыться. Пока я стояла, привалившись спиной к стене и пыталась отдышаться, он смочил губку, нанес на нее гель из дозатора и начал нежно намыливать мое тело. Ноги, бедра, груди. В его сильных руках я чувствовала себя невероятно хрупкой и в то же время защищенной.

Хотелось плакать от того, что этот мужчина не мой, что мы никогда не будет вместе по-настоящему. Между нами – пропасть обмана, стена из лжи. И другие стены – стальные, бетонные стены секретной базы.

– Оборотень любит только свою истинную пару?

– Да.

– И не смотрит на других женщин?

– Да.

Получается, если там, снаружи, в большом мире, Призрак встретит свою настоящую избранницу, то я перестану для него существовать? Больно. Почему так больно? Этого мужчину я знаю всего пару дней и уже не хочу отдавать другой.

А впрочем…

Никого он уже не встретит, потому что застрял в этой бетонной ловушке навсегда.

И я застряла здесь вместе с ним. Глупо надеяться, что после того, как я узнала столько секретной информации, меня отпустят на свободу.

Вот она, наша новая реальность – жизнь в клетке.

Глава 7

Полтора месяца назад

Молли забрали на обследования и процедуры, и у меня появилось два часа свободного времени. Целых два часа! Небывалое богатство, которым я не знала, как лучше распорядиться.

Сгонять домой и принять душ без спешки, а может, даже набрать полную ванну ароматной пены? Раньше, живя с родителями, я могла часами нежиться в теплой воде с книгой или под музыку из колонки, а сейчас едва находила время, чтобы держать себя в чистоте. С орущим ребенком на руках даже отлучиться в туалет – проблема, самые обыденные вещи становятся недоступной роскошью.

Из зеркала в фойе клиники на меня смотрела неухоженная молодая девушка с усталым лицом и рано проступившими морщинами у носа и губ. Длинные каштановые волосы растрепались и легли абы как. Вчера, стараясь скорее закончить свои дела и забрать рыдающую Молли у Хакона, раздраженного необходимостью за ней смотреть, я, видимо, плохо смыла шампунь, и теперь голова выглядела грязной. Даже было стыдно перед врачами. Первая красотка самого престижного в стране университета превратилась в замарашку. Ни грамма косметики, на ногах растоптанные кеды, одежда – та, что ближе всего висела в шкафу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.