# Солнечное сердце

Селина Катрин

Ещё вчера я заснула перед телевизором в своей уютной однушке, а уже сегодня очутилась в огромном замке, и его противный хозяин сообщает, что утром я должна уйти. Но не могу же я оставить пожилого мужчину в инвалидном кресле без присмотра? Ему нужен уход. Дождусь, когда кто-нибудь из его родственников приедет, – и точно уйду!

Ох, а мужчина-то и не пожилой вовсе, а очень даже симпатичный…

## Глава 1. Девственница в жертву

Лорен

– О, Лорд Чернильных Небес, мы приносим эту прекрасную девственницу в жертву, чтобы вы нас защищали и миловали…

Голова раскалывалась так, будто по ней кто-то хорошенько стукнул половником или даже скалкой. Перед глазами всё расплывалось, и можно было разобрать лишь серые силуэты людей на фоне оранжевого пятна. Запястья болели.

Ох, вот это я себе руки отлежала так отлежала! Не стоило засыпать перед работающим телевизором, да и свечи следовало затушить…

– …передаём вам дар на поругание и съедение, чтобы у нас был хороший урожай… – речитативно продолжал бубнить противный голос, точь-в-точь как сломанный вентилятор, который одной лопастью шаркает по решётке.

Какой же отвратительный голос у ведущего, надо найти пульт и поменять программу… Так, где мои очки?

Я попыталась пошевелить затёкшими кистями и с недоумением осознала, что они крепко связаны.

Чего-о-о?!

Состояние дурмана как ветром сдуло. Что за ерунда?

Ролевыми играми со связыванием не увлекаюсь, да и не с кем.

Меня украли? Зачем? Я точно помню, что вернулась после работы в свою уютную квартирку и там заснула. Не в кровати, а в кресле в гостиной, но на своей же жилплощади! Никаких посторонних в гости не звала, даже соседка из триста пятнадцатой за морковкой на этой неделе не заходила… Может, это всё-таки дурной сон?

Поток воспоминаний прервал резкий и весьма ощутимый тычок под правую лопатку.

– Давай-давай, Лорен, иди и радуйся, что благодаря тебе деревня будет процветать! Твоя жертва во благо! Мы будем тебя оплакивать и помолимся духам! – завыл кто-то позади.

Из-за толчка я непроизвольно сделала шаг вперёд и не менее болезненно ударилась ступнёй о торчащий камень, чуть не упала, но вовремя поймала равновесие. Ощущение боли в мизинце оказалось настолько отрезвляюще реальным, что спина мгновенно покрылась липким потом.

«Это не может быть телевизором! И сном тоже!» – просигналил внутренний голос, и я была вынуждена с ним согласиться. Техника, как и галлюцинации, не тыкает в спину.

К сожалению, зрение всё никак не хотело концентрироваться. Я подслеповато щурилась, пытаясь понять хоть что-то. Когда у тебя близорукость на «минус четыре» на обоих глазах, привыкаешь видеть мир пятнами.

Фигуры людей расступились, и на ярко-оранжевом фоне проступил гигантский чёрный силуэт – птица-переросток размером с двухэтажный дом. Вот это чудище… Жаль, морду рассмотреть не получается. Интересно, чем оно питается? Это сколько червяков надо перевести, чтобы такую тушу откормить?

Кожи коснулся жар, а в лёгкие попал аромат дыма, смолы и еловых веток. Ох, люблю костры… особенно весной, на майские праздники да с шашлыками! Вот только открытым вопросом на повестке дня остаётся: как я здесь оказалась? И где – «здесь»?

– Доченька! Лорен! – надрывно всхлипнул позади тоненький женский голос, но его заглушил басовитый хрип птички-переростка:

– Это она?

– Да-да, это девственница от нашей деревни! Забирайте, Лорд Чернильных Небес. – И меня снова невежливо подтолкнули, на этот раз в поясницу.

Крылатое животное повернулось, и я сглотнула. Даже с моим отвратительным зрением стало очевидно, что ни в одном зоопарке я не видела ничего подобного. Гигантская морда размером с чемодан замерла напротив. С торчащих из-под верхней губы белоснежных клыков капала слюна, а один из длиннющих усов случайно прошёлся по моей руке, вызвав не то щекотку, не то лёгкую дрожь от увиденного.

Что это вообще такое?!

– Жертву принимаю, – торжественно выдала Морда.

Оно ещё и разговаривает! Нет, это точно или сон, или галлюцинация, или… – Додумывать не хотелось. Мизинец на ноге всё ещё неистово болел. Чем бы происходящее ни являлось, оно виделось каким-то до жути реалистичным. Пазл в голове вдруг сложился ослепительной вспышкой.

Предаём тебе эту прекрасную девственницу на поругание и съедение.

Сегодня шашлык – это я.

Чёрт с ним, с поруганием! Пашка меня бросил ещё лет пять назад, но на «съедение» я совершенно точно не согласна!

«Я несъедобна! Стойте! Да я вообще не девственница!» – внезапно захотелось закричать во всю мощь лёгких, но именно в этот момент когтистая лапа обернулась вокруг талии, с силой сжала, от чего желудок ухнул в пятки, из горла вырвалось сдавленное «ф-ф-х», а трава под ногами исчезла. Мы взмыли вверх.

Я попыталась заорать, но ветер и собственные волосы попадали в рот, а затем стало и вовсе не до криков. Я даже про связанные руки забыла! Подо мной проносились захватывающие дух пейзажи: жёлто-охровые поля, изумрудно-синие леса и фантастически яркие бирюзовые озёра, цветастые деревеньки чередовались друг с дружкой, стараясь встать поближе к извилистым рекам, а на горизонте горы-гиганты, позолочённые лучами заходящего солнца, вспарывали лилово-алые небеса. Разноцветные ковры-картины стремительно сменялись, ветер свистел в ушах, а лёгкие наполнял свежий воздух.

Как же потрясающе красиво! А в очках всё было бы ещё и чётко видно…

Мысли о жертвоприношении отошли на второй план, чистейший неразбавленный восторг забурлил в крови. Всю жизнь мечтала полетать на дельтаплане или вертолёте с прозрачной кабиной, но не получалось скопить денег, а тут… Нет, на съедение я всё ещё не согласна, но за восхитительные виды птичке-переростку точно благодарна.

Впереди замаячил экзотический светло-серый замок у подножия гор, и мы начали снижаться. Рассмотреть архитектуру не получилось, но очертания говорили о множестве башенок и мостиков, а также о непривычном отсутствии стен вокруг строения.

«Странно, я всегда думала, что у любой крепости должен быть бастион… Хм-м-м. Определенно, если не смогу договориться, чтобы меня не ели, сбежать должно получиться».

В этот момент земля оказалась необычайно близко. Я приготовилась к прыжку и бегу – всё-таки скорость птичка развила немалую, – но не тут-то было. Это криволапое создание бросило меня на траву словно мешок с картошкой.

– Ой! Ай!!! У-у-уй!

Рука, нога, нога, спина… Адская боль пронзала тело то тут, то там и разливалась повсюду. Болело всё. Птичка умудрилась при посадке когтем разрезать верёвки на моих руках, но, увы, это не смягчило приземление. Мир несколько раз перевернулся, прежде чем беспощадная инерция перестала швырять мою несчастную тушку. В носу защекотало от набившегося в него дёрна и мха. Я оглушительно чихнула, перевернулась на спину и уставилась на темнеющее небо, пытаясь прийти в себя. За полёт я была птичке благодарна, но выражение «за мечты надо платить» приобрело новый буквальный смысл.

– Вставай. Нечего на холодной земле лежать.

Сухой мужской голос неожиданно раздался над головой.

Я не ответила. Всё вокруг ещё немного кружилось, и мне было совсем не до разговоров. После жёсткой посадки конкретно тошнило.

– Вставай, Лорен. Уверяю, стратегия валяться в грязи и пытаться выглядеть как свинья тебе не требуется. Сегодня переночуешь в замке Харакун, а завтра ты свободна как феникс с условием, что больше никогда не появишься в деревне, откуда я тебя забрал.

– «Как феникс» не надо. Я уже тут на одной птице полетала – спасибо, хватит, – пробормотала я и приподнялась на локте, оглядываясь.

На языке крутилось ещё несколько нелестных эпитетов на тему того, что всё происходящее похоже на похищение, но я осеклась. Всё-таки неприлично говорить с человеком, когда не видишь его лица. Незнакомец оказался внезапно ближе, чем я думала. Мужчина в чёрном с золотом одеянии – не то халат, не то платье с запахом, а внизу просторные бордовые штаны на смешных завязочках у щиколоток и туфли на босу ногу. Я не могла рассмотреть черт его лица, так как глаза всё ещё слезились после полёта, но зато обратила внимание на длинные тёмные волосы.

«Редкость в наши дни», – проступила из ниоткуда взявшаяся мысль.

Но больше всего поразила не странная одежда и даже не причёска незнакомца, а то, что он сидел в инвалидном кресле. Откуда, кстати, он взялся? Когда мы снижались к замку, я не видела ни одной живой души. Не думала, что инвалиды умеют так быстро перемещаться…

– Птица? – переспросил мужчина. – Ты сейчас меня птицей обозвала?!

В голосе послышалось недоумение, смешанное с гневом.

– Да вы-то тут при чём? – Я всё-таки села, потёрла грудную клетку, на которую пришёлся один из ударов о землю, и шумно вздохнула. – Тут какая-то дурная тварюга меня по воздуху несла и сюда сбросила. Судя по всему – ваш криволапый питомец.

Мужчина в инвалидном кресле дёрнулся как от пощёчины. Странный он какой-то. Я оглянулась в поисках животинки и умолкла: неуклюжая диковинка куда-то смоталась. Чёрт, моя речь звучит как форменный бред, но птица же точно была! Меня же сюда притащили.

– Ясно. – Голос брюнета напомнил лёд. – Вставай и пошли за мной. Я покажу, где ты можешь переночевать, а с первыми лучами рассвета ты уйдёшь.

Я кивнула и поднялась, уточнив на всякий случай то, что в данный момент интересовало больше всего:

– А меня точно-точно есть не будут?

От мужчины последовал шумный вздох.

– Точно, Лорен.

– Вообще-то я не Лорен.

– А кто же тогда? – донеслось спереди.

Я запнулась, потому что вдруг поняла, что не помню, как меня зовут. Что за ерунда такая?! Как можно забыть, как тебя зовут?! Но… я уверена, что Лорен не моё имя, точно так же как уверена, что вчера вернулась с работы, села в кресло и включила телевизор. Как такое может быть?!

– Мне всё равно, как тебя зовут, – тем временем сказал мужчина в чёрном, не дождавшись ответа.

Я шла за инвалидным креслом, колёса которого брюнет крутил неожиданно проворно, и, подслеповато щурясь, осматривала всё вокруг. Коротко стриженный газончик, аккуратные серые стены из плотно подогнанных камней, одинокие деревца с ярко-оранжевой и алой листвой. Любопытно, а где все? Неужели у такого шикарного места даже охраны нет? Может, всё под видеонаблюдением, а охранники сидят в отдельной будке на задворках замка?..

Коляска резко поднялась по пандусу, и мужчина скрылся за дверьми. Мне только и оставалось, что броситься за ним бегом. В конце коридора мелькнула уже знакомая фигура, я ускорилась… Ничего себе у него физическая форма! А говорят, будто инвалиды слабые… Тут бы угнаться! Направо, коридор, налево, и… я чуть не врезалась в механическое кресло, чудом вовремя затормозив, и остановилась в шаге от мужчины. Это была небольшая, обитая деревом комнатка без мебели, картин и каких-либо предметов. Стоило подумать, зачем брюнет привёл нас в это подозрительное место, как он дотронулся до стены слева от себя, и пол дрогнул.

«Ну конечно! Грузовой лифт!» – Я чуть по лбу себя не хлопнула. Никогда раньше тесно не взаимодействовала с людьми с ограниченными возможностями, а потому и не думала, что в доме, где они живут, обязательно должен быть лифт. Я-то выросла в старенькой кирпичной пятиэтажке и пользовалась лестницей…

Стоп, откуда эти воспоминания?

Я попыталась ухватить мелькнувшую в памяти картинку за хвост, но «кабина» приехала. Пол перестал дрожать, мы остановились, по ощущениям, этаже на третьем или четвёртом. Мужчина, ловко работая руками, с независимым видом промчался по очередному коридору и открыл дверь в ничем не примечательную комнату.

– Сегодня спишь здесь. Завтра утром уходишь. Понятно?

– Ясно-понятно, – отозвалась со вздохом, однако мужчина не двинулся с места.

– Почему ты так странно щуришься?

– Да ничего не видно, тут у вас освещение тусклое…

«…а у меня близорукость», – хотела добавить, но вместо этого незнакомец перебил весьма властным, не подразумевающим пререканий тоном:

– Наклонись!

Ладно, наклонюсь, что мне, жалко, что ли? Я где-то слышала, что с людьми в инвалидных креслах вообще правильнее общаться, присев на стул или встав на несколько ступенек ниже, иначе им некомфортно задирать голову. Может, у этого несчастного шея затекла смотреть вверх, вот и настроение такое плохое? Но обычно в таких случаях «пожалуйста» добавляют.

Так как мы стояли на расстоянии пары шагов, я просто присела на корточки, и тут незнакомец с поразительной скоростью наклонился вперёд, схватил одной рукой меня за подбородок, а второй накрыл глаза. Не прошло и мига, как их защипало, будто насыпали красного кайенского перца! Он меня ослепить, что ли, решил?!

– А-ауч, вы с ума сошли?! Больно же! – закричала я, отталкивая мужскую ладонь.

Слёзы текли из глаз потоком, зрение стало только хуже. Мужчина хмыкнул и, не извинившись – вот гад! – поколесил куда-то. Ну, я ему завтра всё выскажу, что думаю! Как только зрение вернётся, разумеется, и я смогу отличить дверной проём от стены.

Тихо ругаясь себе под нос, я на ощупь зашла в выделенную с барского плеча комнату и попыталась хоть сколько-то проморгаться. Спустя минут десять или двадцать жжение прекратилось, но предметы особенно чётче не стали. Не без усилий я нащупала в комнате стол, два стула, вертикальный цилиндр с мой рост и… собственно, всё. Пришлось обойти комнату три раза, чтобы понять, что Мистер Я-Очень-Крутой-У-Меня-Питомец-Птица-и-Ладони-с-Перцем подразумевал, что спать я буду на полу. О спальный мешок я споткнулась совершенно случайно.

– Нет, вот же жмот! У него целый замок в собственности, а мне выделил комнату без кровати, – в сердцах посетовала я.

Спальный мешок оказался приятным – плотным, тёплым, шелковистым с одной стороны и мягким с другой. Потрогав ткань, широко зевнула. Резко навалилась усталость. Вроде бы в это время я на работу только встаю, но спать хочется ужасно.

– Странный какой-то день выдался, – сообщила одеялу. – То похищают, то о землю швыряют, то спать на полу предлагают… Сейчас немного полежу, отдохну и точно пойду на поиски этого колясочника, чтобы выделил мне нормальное помещение. Вот буквально капельку передохну, а то рёбра и нога всё ещё ноют…

***

Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

Чувствуя нарастающую боль в спазмированных мышцах и откат после перевоплощения в дракона, Рэйден с трудом вернулся в личные покои. Даже крутить колеса – и то было невыносимо. Он расплачивался за то, что несколько часов подряд использовал вторую ипостась, и за то, что остатки магии направил на исцеление зрения девицы. Это было то немногое, что он ещё мог сделать.

«Как же надоели люди с этими варварскими обычаями дарения сородичей, – раздражённо подумал мужчина, останавливаясь около невысокой кровати из кедра. – Каждый год одно и то же: костёр, жертвоприношения невинных дев, староста деревни, заискивающе заглядывающий в глаза, и дикарские танцы… И ведь не хотят же передавать девушек в руки кровожадного дракона, но почему-то упорно устраивают дурные пляски».

Рэйден Аккрийский завалился на кровать и с отвращением руками переложил неработающие ноги одну за другой. Он старался не вспоминать о том, как однажды твёрдо решил не принимать жертву деревенских и в итоге они сожгли несчастную на костре заживо, дожидаясь Лорда Чернильных Небес.

Мужчина со вздохом закрыл глаза, но перед мысленным взором встала сегодняшняя жертва. «Девица как девица, внешне ничего особенного», – подумал он, когда обхватил её туловище одной из трансформированных лап. Он уже морально был готов к оглушительным визгам, но девчонка – кремень – за весь полёт даже не пискнула. Давно такого не было. По приземлении, конечно, обозвала его – потомственного дракона и Лорда Чернильных Небес! – «птицей» и «тварюгой». Рэйден вначале подумал, что несчастная от страха потеряла рассудок, но нет. Даже когда он предстал перед ней в образе человека на коляске и продемонстрировал лицо и уродливый шрам на шее, торчащий из-под ворота кимоно, она не обратила на него никакого внимания. Тогда-то дракон и заметил, что девушка странно щурится и глаза у неё воспалённые.

«Всё-таки едкий дым ритуального костра разъел слизистую», – подумал Рэйден и, понимая, что пожалеет об этом, всё равно опустошил себя досуха.

– Завтра новый день, можно будет снова лежать и ничего не делать, а девчонка уйдёт из Харакуна. Всё вернётся на круги своя, магия капля по капле вновь начнёт собираться в теле, к следующему жертвоприношению хватит, а на большее и не надо, – пробормотал мужчина, засыпая.

## Глава 2. Замок Харакун

Лорен

Я проснулась от ощущения, что тело затекло и матрас всё же слишком жёсткий. «Эх, говорил Пашка, что на здоровом сне не надо экономить, а я его не послушала», – пронеслось в голове, но мысль мгновенно растаяла, стоило открыть глаза.

Мир был чётким!

Я увидела даже крошечные трещинки в штукатурке на потолке, а затем с удивлением осмотрела комнату, в которой спала этой ночью. Я видела всё! То есть не просто стол – а тончайшие прожилки в дереве в структуре столешницы, не просто стены – а крохотного паучка, свившего за ночь кривую паутинку под потолком и поймавшего в свои сети несчастного комара. Я с изумлением рассмотрела даже искусный узор на одеяле, показавшемся вчера обыкновенным однотонным спальным мешком. Привычным жестом дотронулась до переносицы, чтобы поправить очки, и осознала, что их нет.

– Чудеса какие-то, – пробормотала я, не в силах поверить в случившееся. Нет, не могли же мне за ночь сделать операцию на глаза… Или могли?

В полнейшем ошеломлении я подошла к единственному окну в комнате. За стеклом открывался живописный вид на великолепные горы со снежными шапками, причудливыми деревцами с витыми стволами и частью замка. Последний имел непривычную для меня архитектуру: изогнутые двускатные крыши с заострёнными краями, узкие мостики и изящные в своей простоте белые колонны. Солнце уже поднялось над горизонтом, и золотые лучи отражались в мелкой красно-бурой черепице крыш. Судя по природе, лето или ранняя осень.

«Но из моего окна вид на парковку и дешёвый супермаркет. В прогнозе погоды обещали мокрый снег и слякоть».

Я попыталась поймать мелькнувшую, словно рыба на мелководье, мысль за хвост, но от этого лишь разболелась голова.

«Так, лучше об этом не думать», – дала я себе установку, поморщившись от громыхающих молоточков в висках. Стоило так решить, как пульсация крови уменьшилась, и даже дышать стало проще, будто кто-то невидимый ослабил железные тиски. Я медленно вздохнула и обвела взглядом комнату ещё раз, примечая то, что не могла рассмотреть накануне.

Вертикальной металлической бочкой с трубой оказалась печь, правда, ни золы, ни поленьев я нигде не обнаружила, да и дверца заела. Спала, как оказалось, я не совсем на полу, а на тоненьком матрасике, постеленном поверх циновки. Я подумала, не поваляться ли под тёплым одеялком ещё немного, но позвоночник протестующе хрустнул. Лежать на твёрдом ему не понравилось.

Что ж, значит, в другой раз.

Я обошла комнату, изучая стены из деревянных перекладин с тонкими бумажными панелями, случайно толкнула одну из них и… оказалась в туалете.

«Где бы я ни была, сантехника здесь вполне приличная», – вынесла вердикт, сделав необходимые утренние дела и приведя себя в порядок. Я уже хотела выйти обратно в комнату, как обратила внимание, что в одну из стеновых панелей вставлена не бумага, а зеркало. Из мозаичной отражающей поверхности на меня смотрела симпатичная брюнетка лет двадцати с острым подбородком, милыми ямочками на щеках, светлой, как фарфор, кожей, зелёными глазищами и густой ровной чёлкой. Последняя обрадовала.

«Всегда хотела иметь чёлку», – мелькнула мысль на задворках, но я уже воспринимала такие соображения спокойно. В конце концов, если уж ты не можешь вспомнить, где находишься и как тебя зовут, то наличие ранее отсутствовавшей чёлки – это меньшая из проблем.

Платье на девушке в отражении оставляло желать лучшего: длиннющие рукава и грязный подол, странная обмотка вокруг талии, сбившаяся набок за ночь, и пережавший желудок пояс. Я размотала последний, а вместе с ним и ещё один кусок ткани, и выяснила, что под платьем ещё одно платье-халат, а под ним – рубашка до середины бедра и симпатичные велосипедки чуть выше колен. Рассудив, что много одежды – это как минимум неудобно, а как максимум может помешать побегу – вдруг всё же понадобится делать ноги, – я отбросила половину тряпок и оставила лишь то, что посчитала удобным: велосипедки и рубашку.

К этому моменту, когда я собралась выйти из комнаты, её всю заливал солнечный свет. Желудок сказал утробное «ур-р-р», на что я со вздохом погладила живот и отправилась на поиски пропитания. Я была уверена, что кто-то в замке быстро поможет и подскажет, в какой стороне находится кухня, или где здесь едят, но коридор за коридором, комната за комнатой – всё оставалось пустынным. Более того, судя по скопившейся пыли на подоконниках и скудному количеству мебели, а также симпатичным восьмиглазым паучкам на стенах, здесь давно никто не жил. Ни хозяев, ни гостей, ни обслуживающего персонала… Странно.

Запустить лифт не получилось ни с первой попытки, ни с десятой, а потому я разыскала лестницу и исследовала этаж ниже. Здесь располагалось множество просторных залов с высокими керамическими кувшинами и фарфоровыми напольными вазами, стеллажами со смешными плоскими чайниками и чашками-напёрстками без ручек и узкими длинными мечами на мраморных пьедесталах под стеклянными крышками. Моё внимание привлекли несколько восхитительных ковров, зачем-то приклеенных на вертикальные перегородки, и изумительные картины тушью по натянутым лоскутам шёлка. Не замок – музей искусств! Однако вся попадающаяся на глаза роскошь выглядела немного поблекшей, потускневшей, будто хозяева давно про неё забыли или она попросту перестала для них что-то значить. Часть предметов даже находилась под чехлами. Я бродила по коридорам от одного к другому, с любопытством заглядывала под пыльные тряпки, шумно чихала и шла дальше.

Здесь были и чудные низенькие столики, едва доходившие до середины бедра, и множество разбросанных по полу подушек, и непривычные тканевые завесы вместо дверей. «Видимо, ткань для того, чтобы поглощать звук, но всё-таки дверь удобнее», – подумала я про себя. Помещения в замке оказались гигантскими, в такие влезла бы вся моя квартира, и ещё бы место осталось (иногда я натыкалась на очень толстые каменные стены), а уже внутри они разбивались на залы меньшей площади с помощью бумажно-деревянных перегородок и ширм. У одной такой я остановилась, внимательно разглядывая нарисованное на ней озеро, плакучие ивы с тонкими веточками и грозную армию мужчин в золотых доспехах, над которой в воздухе вился длинный усатый дракон. Красиво.

В одном из залов я обнаружила несколько стеллажей с запылившимися книгами и свитками. «Вот это да-а-а», – протянула, раскручивая один из последних. Никогда ничего подобного в руках не держала! Увы, испещрённое множеством иероглифов содержание мне оказалось непонятным.

Наконец на первом этаже нашлось подобие кухни: ещё одна огромная металлическая печь-цилиндр, множество хитроумной и совершенно незнакомой утвари, сваленная горой посуда, которой уже лет пять точно не пользовались – большая часть горшков, плошек и необычных прямоугольных тарелок была разбита, а осколки покрылись ржавым налётом, – и каменный – я не преувеличиваю! – хлеб.

– М-да, негусто, – резюмировала я, а желудок издал совсем уж недовольное «гр-р-р». – Ну, по крайней мере, если здесь едят человечину и я числюсь в списке возможных блюд, ни одной чистой вилки или ножа нет. Можно будет уповать на антисанитарию.

С тяжёлым вздохом я решила выйти на улицу. Нет, ну должен же кто-то ухаживать за тем стариком в инвалидной коляске? Не может же он жить здесь один? Наверняка где-то рядом есть сторожка или другое здание, где живёт если не охрана замка, то хотя бы нянечка.

Я толчком распахнула двустворчатые двери и, зажмурившись от яркого солнца, глубоко вдохнула свежий воздух. Он оказался потрясающим! Сама не знаю почему, я стояла и дышала, дышала, дышала… Лёгкие наполнял аромат сосен и шишек, луговых трав, солёной воды, цветов и чего-то ещё – вкусного настолько, что желудок приревновал очередной возмущённой трелью.

– Да-да, я ищу что-нибудь поесть, – пробормотала я и окинула взглядом прекрасный сад.

Впрочем, теперь, когда я могла рассмотреть любую мелочь, этот сад уже не казался настолько восхитительным, насколько я навоображала в сумерках. Половина изогнутых деревьев пожелтела, потому что им элементарно не хватало воды. Декоративные горбатые мостики через песочно-каменные клумбы где-то рассохлись, где-то облупились. Всё, куда падал взгляд, казалось обветшалыми останками некогда неземной красоты, хотя и хранило очарование в необычных формах гладких камней, в отцветших, но пышных кустах рододендронов и в изогнутых дорожках, покрытых похрустывающим гравием.

Колючий ветер дул в спину, беспардонно подталкивая и неприятно холодя кожу. Я гуляла и гуляла по тихому саду и, когда уже отчаялась найти хоть одну живую душу, внезапно увидела юношу, разгружающего телегу с двумя колёсами и нехитрым деревянным каркасом. Он сноровисто и чуть суетливо ставил на ступени замка корзинки с какой-то снедью и что-то бормотал под нос, явно подгоняя самого себя. Ему оставалось перетащить ещё четыре плетёнки, а потому, боясь, что не успею поговорить с единственным встреченным человеком на всю округу, я крикнула:

– Э-э-эй! Погодите, пожалуйста!

Вместо того чтобы воспитанно остановиться, выпрямиться и поговорить с девушкой, этот малый уронил груз. Корзина выпала, из неё покатились огурцы, авокадо, кабачки и пучки спаржи. Наплевав на валяющуюся на ступенях еду, парень рванул к телеге и принялся вынимать оставшиеся короба.

– Да погоди же ты, кому говорят! – крикнула громче, но мои слова подействовали на этого невротика словно удар плетью: он резкими дёргаными движениями принялся сбрасывать корзины прямо на землю.

Я поняла: ещё чуть-чуть, и незнакомец просто убежит от меня! Нет, так дело не пойдёт. Я рванула со всех ног к мальцу и, когда тот схватился за ручки телеги, чтобы удрать, с силой дёрнула его за рукав.

– Стоять, кому говорю! – рявкнула во всю мощь лёгких. Получилось так грозно, что я даже сама немного опешила. Ого, оказывается, как я умею!

Парень, не поднимая взгляда, внезапно бухнулся на землю, подтянул колени к животу и, судорожно всхлипывая, принялся биться лбом о землю.

– Умоляю! Пощадите! Четыре младших сестры, я единственный сын у родителей! Умоляю! Будьте милосердны! Деревня Опавших Цветов должна была вчера преподнести вам щедрый дар! Не гневайтесь, о Лорд Чернильных Небес!

Я кашлянула, слегка отступив от ненормального.

– Да никакой я не лорд, по мне что, не видно? Я девушка.

Впервые за всё время парень догадался посмотреть на того, кто его окрикивал. Очень осторожно, как в замедленной съемке, он поднял голову и осмотрел мои сандалии, затем задержался на голых коленях, шумно сглотнул, дёрнул головой – и наконец-то мы встретились взглядами.

Раскрасневшееся от слёз веснушчатое лицо, короткие и встрёпанные, как у воробья, волосы с рыжеватым отблеском, полоса глины на левой щеке и блестящие глаза с расширенными от страха зрачками. На вид мальчонке лет четырнадцать, не больше.

– А кто вы тогда? – тихо не то прошептал, не то просипел подросток.

Я подумала, что на это ответить. «Сама не знаю». «Потерялась и ничего не помню, но мне кажется, что я не отсюда». «Меня сюда притащила птица-переросток…»

Глаза мальчика всё ещё были размером с блюдца.

«Нет, всё не то…»

Вздохнув, я ответила:

– Меня зовут Лорен. А тебя?

Он шумно сглотнул.

– Ёси. Вы наложница Лорда Чернильных Небес?

Я задумчиво почесала затылок. Вот это словечко, почему с него хочется расхохотаться? Я бы сказала «любовница».

– Вроде бы нет… Хотя вчера толпа что-то кричала про поругание…

– Так вы – дар деревни Опавших Цветов!

– Да, скорее уж жертва, – пробормотала, вспоминая гигантские размеры похитившего меня орнитологического существа и размышления на тему того, сколько червяков надо, чтобы такое чудовище прокормить. Кстати, неплохо было бы найти вольер тварюги и посмотреть, как о ней заботятся. Не то чтобы мне было дело до этой говорящей Морды, но должны же здесь обитать хоть какие-то люди?

Мне казалось, что я сказала последнюю фразу про себя, но судя по реакции задрожавшего и зажмурившегося Ёси, он прекрасно всё расслышал.

– Прекрасная Лорен, пожалуйста, не просите вас спасти! Умоляю! – вновь жалобно залепетал собеседник, бухаясь на колени. – Мама учила во всём помогать девушкам, но если вы попросите, я не смогу отказать, а если я не смогу отказать, то Лорд Чернильных Небес обязательно об этом узнает и сожжёт до пепла всю мою деревню. Только не просите вас спасать!

– Да успокойся уже! Не прошу я ничего такого.

От истеричных криков мальчишки уже ощутимо начали ныть виски.

– Да? – Он оторвал лицо от земли и изумлённо посмотрел на меня. – Точно-точно? То есть вы сейчас не запрыгнете в рикшу, если я побегу дальше?

– Куда-а?

– Рикшу. – Он махнул рукой на двухколёсную тачку, в которой, кстати, оказывается, были ещё коробки и плетёнки. Так-так-так, а вот это уже интереснее.

– Не запрыгну, убегать не собираюсь, – честно обозначила свои намерения. Ёси вздохнул от облегчения, а я добавила: – Но хочу получить от тебя некоторые ответы на вопросы.

– Какие вопросы? – Он проворно поднялся и теперь косился с подозрением.

– Ты кто такой?

– Ёси, – повторил он… как для умственно отсталой.

Я поморщилась. Блин, ну не это я имела в виду. Неужели непонятно?

– Что ты здесь делаешь?

– А-а-а, в замке Харакуне Лорда Чернильных Небес?

«Наконец-то до него дошло!»

– Да-да, – торопливо закивала. – В замке Хара.. Хаку… В замке, короче.

– Я посыльный, доставляю еду и прочие вещи, которые изготавливают в Снежных Вершинах. В Харакун у меня обязанность привозить еду раз в неделю, и непременно чтобы было мясо.

На последних словах плечи Ёси поникли, а я вдруг присмотрелась к выставленным корзинкам на ступеньках. Что тут у нас? Открыла одну, затем другую, третью. Овощи, рыба, кальмары, мешок с крупой и две корзины с зайчатиной. О, да жить-то тут, оказывается, можно, если знать, откуда еда берётся!

– А почему мяса так мало? – машинально спросила. Я понятия не имела, сколько его должно быть по договору, но в пропорциях ко всему объёму продовольствия его действительно показалось не очень много.

– Охотники не справляются, говорят, крупная дичь уходит глубоко за перевал.

– А-а-а. – Я с умным видом покивала и вновь посмотрела на телегу. – А что там у тебя ещё есть?

– Да ничего особенного, я на рынок после замка Харакуна иду. У меня осталась корзина с травами от монахов, курительные листья по заказу нескольких господ, камни силы для кузнецов, три свёртка тканей для сестёр и наконечники для стрел…

– Стой-стой. – Я остановила перечисления Ёси и подошла к телеге поближе.

Страшно хотелось запрыгнуть внутрь и порыться в местных сокровищах, но я дала слово мальцу, что не стану забираться в рикшу. Еда – это хорошо, но если у парня есть что-то полезное, то это непременно надо взять. Если он приходит всего раз в неделю, важно не упустить шанс.

«Камни силы для кузнецов».

В голове что-то щёлкало и щёлкало, как у бракованного автомата, я пыталась сообразить, что это может быть, и попросила:

– А покажешь поближе?

– Сейчас.

Парень запрыгнул на деревянную часть рикши и пододвинул мешок с разноцветным серо-бело-коричневым содержимым. Я хмыкнула.

– А зачем это надо кузнецам?

– Ну как же! – растерялся Ёси. – Это же камни силы!

Я не удержалась, чтобы мысленно вставить слово «мужской». Вспомнилось, как однажды я путешествовала в Азию и там любого сушеного таракана или прочую совершенно невзрачную вещь обзывали «Вещью Мужской Силы» и… ставили ценник втридорога. Чистой воды маркетинг, но люди-то берут охотнее.

– Из них точильные камни делают, – внезапно сказал Ёси, даже не догадываясь, о чём я только что думала.

– Точильные камни? – разочарованно протянула я, и тут вспышкой озарило, что это может быть кремень. А кремень – это огонь… Определённо, вещь нужная: как включаются местные печи, я так и не разобралась, а ничего похожего на спички или электроподжиг не нашла. – Ёси, а ты не знаешь, от них пламя, если потереть, бывает?

– Пламя? – Мальчишка задумчиво почесал затылок, от чего короткие каштановые вихры заходили ходуном. – Не зна-а-аю, – протянул он. – Но могу спросить у наших.

– Не-не, просто дай мне несколько штук, я сама попробую.

Парень, не колеблясь, зачерпнул ладонью горсть камней и протянул мне. Когда я аккуратно забрала их, то увидела под свертком ткани блеснувшее на солнечном свету лезвие.

– А это у тебя ножи, что ли?

Сразу вспомнилось, в каком ужасном состоянии кухня. Сомнительно, чтобы на ней кто-то готовил, но ведь я есть хочу! Если кабачки ещё можно откусывать, то с мясом что делать?

– Ножи. Кухонные, – подтвердил Ёси, после чего потянулся к месту, где они лежали, и… закрыл их тканью!

– Погоди, дай хоть один, я обязательно тебе чем-нибудь отплачу! – взмолилась я, стоило представить, что посыльный придёт сюда со своей рикшей нескоро. Семь дней сидеть на сырых фруктах и овощах и на том, что можно приготовить без ножа… Ну, такое себе удовольствие.

– Не отдам, даже не проси, Лорен, – внезапно заявил Ёси, сверкнул глазами, спрыгнул с телеги и решительно взялся за длинные деревянные ручки рикши. – Прости, я бы хотел тебе помочь, но ножи не отдам.

– Почему? – опешила я. – Они такие дорогие? Может, самый-самый простой отдашь? Ёси, у меня сейчас денег при себе нет, но я уверена…

– Нет, не поэтому. – Парень посмотрел на меня из-под густых тёмных бровей и нахмурился. – Ты красивая, Лорен, оно и понятно, почему тебя в жертву Лорду Чернильных Небес принесли. Но ты должна смириться со своей участью, в конце концов, благодаря тебе всё предгорье целый год будет спать в тишине и спокойствии, дракон будет удовлетворён…

– Что-о-о?!

– А то. Это твоя Судьба! Ты должна ей покориться. – Ёси высоко вскинул подбородок, а его глаза запальчиво вспыхнули. – Я вначале грешным делом подумал, что ты сбежать из Харакуна захотела, а оказывается, ты вынашиваешь планы убийства Лорда. Плохо это, Лорен, очень плохо. Природа наградила тебя прекрасной внешностью, – он снова посмотрел на мои коленки и покраснел, – но то, что ты задумала, – это низость.

С этими словами, не прощаясь, парнишка дёрнулся и повернул рикшу в сторону леса. Ещё один рывок – и массивные, обитые железом колеса со скрипом повернулись. Ёси побрёл прочь от замка, а я так и осталась стоять с камнями в руках на лестнице среди мешков с провизией и возмущённо хватать ртом воздух.

Не, вы видели?! Значит, как приносить невинных девушек в жертву – так это нормально, а как девушка решает самозащитой заняться – так всё? Фу-фу-фу, мерзость и низость?! Да я поесть хотела! Мне нож нужен для еды!

Под голодные звуки желудка, пыхтя и злясь на Ёси, я резво перетащила все мешки на кухню замка, подумав про себя, что портье, или кто тут исполняет роль носильщиков, надо бы сделать выговор – если бы не я, то еда, между прочим, могла бы и испортиться! Особенно мясо. Вон солнышко уже высоко в небе и припекает, если долго стоять на одном месте.

Всё на той же злости я принялась разбираться с печью. Что взять в качестве топлива, долго не размышляла – так как дров нигде не обнаружила, вышла в сад и сломала первое попавшееся засохшее деревце. Согласна, не очень этично по отношению к хозяевам, но растение, во-первых, все равно умерло, а во-вторых, пока я ломала его, никто не подошёл и замечания не сделал. Дальше я откопала всё на той же кухне стеклянные тары с разнообразной жидкостью и, найдя масло на запах, щедро полила им ветки.

Разжечь огонь с помощью кремня оказалось не так просто, как звучало на словах: то искра не высекалась, то кора быстро сгорала, а веток не хватало, – но с горем пополам удалось и это. Откинув со вспотевшего лба влажную прядку волос, я принялась тормошить запасы провизии и выяснять, чем же могу сегодня позавтракать, хотя, судя по положению солнца на небе, вернее было бы сказать «пообедать». Мясо и рыбу я отбросила сразу – свежевать и готовить долго. Чтобы они не испортились, я сложила их в ведро и поставила в прохладную комнату, которую обнаружила рядом с кухней. Никаких энергетических батончиков, йогуртов, печенек или бананов в мешках от Ёси тоже не обнаружилось, а рис и гречка мне показались неинтересными, зато яйца привлекли внимание.

А сделаю-ка я яичницу с овощами!

Я потёрла ладони в предвкушении вкусного завтрака, нашла более-менее сносную сковороду, кое-как отмыла в раковине и задумалась: яйца-то разобью, а овощи как? Вприкуску? Нож надо всё же раздобыть. И тут мне пришла в голову великолепная идея! Ну конечно же! В одном из залов с коллекциями всякой всячины было множество мечей. Недолго думая я рванула туда, как я запомнила, хранились красивые изогнутые лезвия, схватила клинок, что был почище – под чехлом и прозрачной перевернутой вазой-колбой, – и вернулась на кухню. Ветки выкорчеванного наспех дерева уже прогорали, так что пришлось сбегать в сад снова за импровизированными дровами.

Среди привезённых Ёси овощей помидоров не было, спаржу я не любила, зато огурец, брокколи и кабачок кое-как почистила и кинула в сковороду к яйцам. К финальному блюду добавила ломтики авокадо. Когда я наконец поела, накатило такое блаженство, что захотелось лечь и ничего не делать. Собственно, я и села на ближайший стул, с удовольствием наслаждаясь ощущением сытости, как в голову пришла пугающая мысль: «А где тот инвалид, что вчера показал мне комнату? Вдруг никто о нём не заботится, а он застрял где-то голодный и не может позвать на помощь?»

## Глава 3. Рэйден Аккрийский

Лорен

Я нашла покои инвалида методом исключения на четвертом этаже – единственном, где ещё до сих пор не бывала. Характерные полосы-вмятины от колёс кресла на паркете указали комнаты, где жил вчерашний знакомый. Соблюдая правила приличий, я постучалась разок-другой, крикнула: «Есть кто-нибудь?» – но, не дождавшись ответа, в итоге толкнула створки в разные стороны.

На шикарной деревянной кровати с резным изголовьем в многослойных одеждах в беспокойном сне ворочался мужчина. Во время сна его длинные волосы цвета воронова крыла спутались, на висках выступили капли пота, а один из верхних искусно расшитых халатов заметно перекосился, утягивая за собой нижние. Вчера, видя его в коляске, я была уверена, что передо мной пожилой человек или вовсе старик, а сейчас с изумлением рассматривала красивое породистое лицо молодого мужчины.

Как я вообще могла принять его за старика?!

Да, под глазами незнакомца залегли густые серые тени – очевидно, от переутомления, – но при этом мужчина был красив какой-то фантастической красотой, но не рафинированно-журнальной, а цельной, экзотической и очень сбалансированной. Мягкий миндалевидный разрез глаз уравновешивал прямой нос, густые и пушистые ресницы гармонично сочетались с резким разлётом высоких бровей и острым кадыком. Что-то подсказывало, что мужчин с подобной внешностью я ещё никогда не встречала. Мурашки побежали по коже.

Разворот плеч спящего намекал на отличную физическую подготовку, и тут же вспомнилось, как он бодро крутил колеса инвалидного кресла – для такой скорости надо иметь недюжинную силу.

А ещё узкая талия и ноги…

Сейчас, когда незнакомец, вытянувшись, лежал на матрасе, я по достоинству оценила его рост и эти самые ноги: длинные, утончённо элегантные, безупречные. Дорогая ткань штанов достаточно плотно облегала их и давала чёткий контур мускулатуры и высоких икр. Такие я видела лишь у балетмейстеров. Идеальные пропорции мужской фигуры дополняли узкие лодыжки и совершенный подъём стопы.

Я так зависла на ногах, что не сразу вспомнила, что мужчина-то перемещается на инвалидном кресле. Но если мышцы ещё не атрофировались, то, может быть, не всё потеряно?

Я вновь посмотрела на спящего красавца и только сейчас обратила внимание на тонкий белёсый шрам, тянущийся через шею под одежду. Приплюсовать неработающие ноги – выходит, он попал в ту ещё передрягу. Авария? Катастрофа? Сердце сжалось. Такие ноги не должны не работать, это же преступление! Они должны ходить, бегать, танцевать.

Пока я размышляла, что теперь делать, мужчина встрепенулся во сне, воскликнул: «Нет, нет!» – и забился в судорогах.

– Тише-тише, всё в порядке!

Я бросилась к больному, дотронулась рукой до влажного от пота лба и ахнула: да он горит!

Недолго думая я развязала тугой мужской пояс и попыталась снять с подопечного хотя бы верхнюю одежду. Но где-то просчиталась: раздеть эту внезапно тяжеленную тушу было, во-первых, невозможно, а во-вторых, он засопротивлялся! Кое-как приподняв чужую голову и положив себе на колени, я всё-таки смогла стянуть рукава верхнего халата.

Грива у незнакомца оказалась настолько шелковистой, что я невольно пропустила его волосы сквозь пальцы. Мужчина очнулся и стальной хваткой, совершенно не вяжущейся с недомоганием, молниеносно перехватил моё запястье.

– Что ты делаешь? Кто ты?! – прошипел он с такой злостью, что не лежи его голова на моих коленях, я бы точно отпрыгнула.

– Тебя раздеваю. Я – Лорен, – ответила почти на автомате.

– Ты хочешь зачать от Лорда Чернильных Небес?! У тебя ничего не получится! – Он распахнул огромные чёрные глазища и бросил взгляд, полный презрения. – У меня не может быть детей!

– Э-э-эм… Сочувствую.

Ещё ни один мужчина не признавался в том, что у него ничего не работает ниже пояса, с таким запалом. Видимо, достали его родственники знатно. Даже не знаю, как тут правильно реагировать.

– У тебя жар, – попыталась донести суть. – Сколько ты так лежишь? Может, у тебя старые раны воспалились? Дай я посмотрю.

Я потянулась к его вороту, где торчал край белёсого рубца, но лорд с внезапной проворностью схватился второй рукой за полы одежды, стягивая у горла.

– Нет, всё у меня в порядке! Это общее недомогание.

Вот же упрямый! Ну общее так общее. Разговаривает, взгляд осмысленный, может, там и не всё так плохо. Я пожала плечами и аккуратно переложила голову мужчины на подушку. Волосы явно ему мешали, но трогать их под пристальным колючим взглядом я постеснялась и руки убрала.

– Почему ты не ушла из Харакуна? – внезапно спросил больной и нахмурился. – Неужели ты не боишься, что тебя лишат девственности или съедят?

– Да вроде тут некому лишать. – Я вопросительно выгнула бровь, намекая на то, что обошла весь замок и никого не встретила, а конкретно данный индивид только что признался, что является импотентом.

Щёки красавчика неожиданно окрасились ярко-алым румянцем, он тут же отвернулся. Надо же, стеснительный какой! Сам же признался, что у него по мужской части там ничего.

– А касательно съедения, то тут разве только твоя птичка сожрать может, в это охотно верю. Но вольера я, кстати, тоже не нашла.

– Птичка? – повторил мужчина, с сомнением покосившись на меня из-под длиннющих чёрных ресниц.

– Ну питомец твой, большой такой, нёс меня от самой деревни и швырнул об землю при посадке.

Я рассердилась. Да, у человека температура, всё понимаю, но уж делать вид, что не помнишь невежливого отношения накануне к гостье… ну офигеть!

– Дракон. Это был дракон. Я. Лорд Чернильных Небес, – медленно и чётко произнёс больной, буравя меня напряжённым тёмным взглядом. Словно ожидал, что я сейчас вскочу, бухнусь на колени и начну кланяться. Ага, как же.

«Обычно мужики считают себя выносливыми жеребцами, а этот возомнил драконом. Бывает», – подумала про себя и спросила вслух:

– Как тебя звать-то?

«Тебя» вырвалось само собой. Вчера, думая, что он старик, я придерживалась уважительного «вы», а сейчас язык не поворачивался выкать. В конце концов, этот несчастный инвалид был моим ровесником.

«Твоим ровесником в прошлой жизни», – заботливо поправил внутренний голос. Он явно знал обо мне больше, чем я сама, но сосредотачиваться на этих мыслях было опасно. Я уже поняла, что стоит целенаправленно попытаться что-то вспомнить, как меня резко накрывает жестокой мигренью.

– Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский, – пафосно произнёс мужчина, подтягивая ворот ещё выше.

– Рэй, поня-я-ятно, – протянула я, вычленяя имя.

– Рэйден! Драконий помёт, женщина, тебя совсем не учили почтению к Сильным Мира Сего?!

Я изумлённо уставилась на собеседника.

– Пф-ф-ф, и кто тут «сильный»-то? Да если бы не я, так бы и лежал в постели и мучился кошмарами.

Он ничего не ответил, но что-то промелькнуло в глазах Рэйдена, отчего мне вдруг стало глубоко стыдно. Блинский блин, я же не в этом смысле… Унижать инвалида – последнее дело.

– Рэй, я не в том смысле, что у тебя ноги не работают, а в другом…

– Уходи, – тихо ответил лорд и даже спорить не стал с тем, что я назвала его уменьшительно-ласкательным именем.

Мне стало не по себе. Надо бы извиниться так, чтобы он понял, что я действительно сожалею.

– Рэйден… Ты пить или есть не хочешь? У тебя вроде бы обслуги в замке никакой, если желаешь, я принесу.

Он упрямо молчал. Я вздохнула и поднялась с кровати… Ладно, если не хочет, то навязываться дальше уже как-то совсем неприлично.

***

Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

«Странная девушка. Почему она не ушла? Что с ней не так?!» – болезненно пульсировало в ноющих висках.

Тело ломило так, будто Рэйден попал в мясорубку и ему переломило хребет. В общем-то, в некотором смысле так оно и было. Магические каналы крутило и выворачивало наизнанку, мужчина чувствовал себя отвратительно, но больше всего пострадала гордость, когда девица ткнула его носом в прискорбный факт, что она сильнее.

Стыд и позор!

Обычная человеческая девушка сильнее, чем чистокровный дракон. Когда-то он был могучим и бесстрашным, а сейчас проклятые неподвижные ноги делали его самым беспомощным существом в мире. Даже младенцы и те самостоятельнее, чем он! А еще этот проклятый жар, из-за которого вечно дрожат руки… Горькое бессилие и выворачивающая душу злость на предавшее его тело – вот что ощущал Рэй. От этих чувств было и тошно, и стыдно.

Рэйден молча откинулся на подушки, мечтая, что девушка, как и все предыдущие, возьмёт что-нибудь из сокровищницы и уйдет восвояси. Он чувствовал себя жалким и в упор не понимал, что Лорен продолжает делать в замке. Неужели деревня Опавших Цветов принесла в жертву эту девушку ужасному Лорду Чернильных Небес не просто так? Предыдущие три девы были смертельно больны, парочка заражена опасными лёгочными болезнями, ещё пять или шесть оказались страшны, как жабьи потроха. Деревенские всегда старались выдать дракону самую больную, косую, страшную и далее по списку девицу.

Лорен была внешне ничего, если не брать в расчёт поплывшее зрение от костра. Первой мыслью было, что она хочет от него зачать. Люди вечно всё переиначивают и доводят до абсурда, не понимая их традиции, а потому он бы не удивился, если бы выяснилось, что Лорен планировала его соблазнить. Ребёнок-полукровка – это определённый вес в обществе людей и возможность продлить свою жизнь за счёт существа более высокого порядка. Но насколько же девушка отчаялась, что добровольно захотела отдать невинность калеке-уроду? Однако слова о том, что он не может иметь детей, нисколько её не задели.

Несостыковка.

Некоторое время Рэй лежал с закрытыми глазами и делал вид, что снова заснул, но тонкий драконий слух улавливал, что странная гостья никуда не делась. Она шумно дышала.

Гнилые болота!

– Почему ты всё еще здесь? – не выдержал Рэй.

– Мне кажется, что тебе надо поесть, – отозвалось это чудо.

Рэй мысленно поморщился. Да, есть хотелось, организму сейчас требовалась любая энергия, но он не в состоянии даже сесть в кресло, не то что добраться до ступеней входа в Харакун, где деревенские оставляют мешки с едой. Ирония судьбы, не иначе. Тот, кто рожден летать, не может даже проползти по земле как червяк. Неужели она пришла, чтобы поглумиться над ним? Любой дракон с четырнадцати лет должен быть в состоянии сам себе добыть пропитание.

– Хорошо, – обречённо произнёс дракон.

– У тебя аллергии или пищевой непереносимости ни на что нет? – тут же активировался звонкий женский голосок.

Лорд Чернильных Небес скрипнул зубами. К чему эти унижения? Очевидно же, что он не может приготовить еду!

– Послушай, Лорен, чего ты добиваешься?..

Он распахнул глаза и вновь повернулся к девушке, которая к этому моменту встала с кровати. Слова застряли где-то в горле.

К хорошенькому личику с милой чёлкой, ямочками на щёчках и озорными глазами прилагались ровные голые ноги и крохотные ступни с беззащитно выступающими косточками и аккуратными пальчиками. Всего этого он не заметил по пробуждении потому, что его голова лежала на её коленях. Обнажённых!

Дракон сглотнул. Кровь побежала по жилам быстрее. Конечно, он видел много женщин без одежды, но то было до ранения, практически в другой жизни.

И…

Девушка в его спальне. Красивая, даже очень. Вчера он этого не рассмотрел.

В том виде, в каком обычно жёны встречают своих мужей.

Абсурд и полный фарс. Если цель не использовать остатки его силы, чтобы попытаться провести ритуал слияния жизни, то зачем она здесь?

«Думай, Рэйден, думай…»

Осознание происходящего вдруг вспыхнуло ослепительной догадкой: она пришла его убить. Ну конечно же! Рэю на миг даже полегчало от догадки. Милая девушка в спальне, раздевшаяся до неприличия и попытавшаяся раздеть его… Кто-то из братьев нанял её, чтобы смыть позорное пятно с рода. Что ж… Можно было ожидать, что это рано или поздно случится. Убьёт, а затем обставит всё, будто он сам пошёл на этот шаг. По крайней мере, посмертно всё будет выглядеть так, что он сохранил честь рода.

Бурлящая злость на миг охватила разум Рэйдена: братья могли бы и сами прилететь и высказать ему всё в лицо, а не трусливо подсылать убийцу! Он бы понял. Однако яркая эмоция гнева почти сразу уступила место глухому бессилию. А может, семья права? Может, хватит уже позорить правящий род своим жалким существованием и пора достойно уйти из жизни?

***

Лорен

– У тебя аллергии или пищевой переносимости ни на что нет? – уточнила я, прикидывая, что смогу приготовить из продуктов, которые оставил Ёси.

Мужчина упрямо смотрел в противоположную стену, но на мой вопрос всё же повернулся.

– Послушай, Лорен, чего ты добиваешься?.. – Он осёкся.

Судя по выражению лица, он только сейчас заметил, как я одета. Выразительные чёрные глаза стали похожи на бездонные озёра.

В голове что-то упрямо щёлкало, будто я упускала маленькую, но значимую деталь из виду. До сих пор мне казалось, что я прилично одета: велосипедки как велосипедки, очень приличные, опять же – рубашка. Но после реакции Его Лордейшества вспомнился взгляд Ёси…

«Это другая жизнь, Лорен. Здесь всё не так», – шепнул внутренний голос.

Чёрт, ещё немного, и я с ума сойду, пытаясь отделить знания из прошлого от знаний отсюда, или наоборот…

– Я согласен, – неожиданно и совершенно иррационально сообщил мужчина. – Только прошу, используй Дарующий Освобождение. Клинок лежит в оружейной коллекции на втором этаже, у него рукоять перемотана чёрной кожаной лентой. Я понимаю, это не по традиции, но мне хотелось бы, чтобы ты его взяла.

– О, там на лезвии ещё гравировка дракона в профиль?! – воскликнула я, моментально сообразив, что за неимением кухонных ножей именно этот меч и прихватила из «музея». Странное какое-то пожелание, чем чистить огурцы к обеду, но что взять с инвалида? Мало ли какие у него причуды? Может, вообще единственное развлечение в жизни – попросить нарезать овощи кубиками или соломкой? Пашка, например, вынимал фарш из пельменей и всегда съедал «кожурки» отдельно, а Ленка никогда не смешивала воду из фильтра и кипячёную, утверждая, что от этого будет болеть живот.

На мыслях о загадочном прошлом я себя поймала и усилием воли заставила вернуться в настоящее. Очередной мигрени ещё не хватало!

Тем временем Рэй торжественно кивнул, как будто средство для чистки огурцов ему важнее, чем составляющие будущей яичницы. А и ладно, приготовлю на свой вкус и принесу. Штаны только позаимствую. Халаты мне не понравились, неудобные, а вот штанишки с завязочками на щиколотках, как у Рэя, – в самый раз. Не обеднеет же он от исчезновения одной пары.

Мужчина, возомнивший себя драконом, снова отвернулся, старательно изображая надменную статую. Я попыталась уточнить, могу ли взять брюки, но в итоге меня послали красноречивым взмахом руки. Я плюнула и просто тихонько зашла в соседнюю комнату, отгороженную деревянно-бумажными панелями. Ох, мама моя дорогая! Да полки просто ломились от разнообразной одежды! Здесь были и рубашки с длинными рукавами-клёш, и расписанные золотой вышивкой халаты, и инкрустированные камнями пояса, и множество брюк различной длины, и просто отрезы разноцветных тканей, и шкаф с одними только носками! Носки из хлопка, носки из шёлка, носки из шерсти, высокие, низкие… Смешные такие, с отделённым большим пальцем. Гардеробная казалась бесконечной. Сделав себе мысленную пометку обязательно вернуться, я отправилась на кухню.

К сожалению, к этому моменту огонь в печи погас, поэтому пришлось повторять процедуру с растопкой камнями силы. Я изрядно попотела, но в итоге яичницу приготовила. Увы, Рэйден не только не сказал «спасибо», но принял её от меня с таким выражением лица, будто я его отравить пытаюсь. Тоже мне… Вот вернётся его сиделка, тогда сброшу всю заботу о больном на неё, посмотрим, как он будет есть её стряпню. Я, конечно, не шеф-повар, да и часть продуктов незнакомая, но тем не менее до ядохимикатов мне далеко.

## Глава 4. Жизнь на новом месте

Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

В тот день Лорен так и не пришла с мечом, чтобы проткнуть его грудную клетку, ни сразу, ни ближе к вечеру. Рэй держался из последних сил, стараясь не показывать боль от магического отката и бушующий внутри ураган эмоций: братья подослали убийцу! Понятно, что из чувства долга перед родом, но всё же… Ужасно осознавать, что ты и есть несмываемое пятно позора. Рэйдену даровали жизнь после его ошибки, но все же понимали, что это пустая формальность. Принцы верховной ветви драконов должны быть примером для всего Огненного Архипелага, а убогий калека, способный перекинуться во вторую ипостась лишь раз в год, – то ещё посмешище.

Рэйден бессильно ударил кулаком по матрасу. Он ненавидел себя за эту слабость, ненавидел свои ноги, но ещё больше ненавидел прошлое. Стоило заговорить о нём, как в памяти вставали ослепительно яркие воспоминания первых дней после того, как нашествие Мёртвых душ было остановлено: жалостливые взгляды тех, кого раньше он считал друзьями, неумело скрытое выражение не то сочувствия, не то презрения на лицах незнакомых. Первые стремились избегать его, словно увечье заразно, вторые же перешёптывались за спиной, что «настоящий воин» поступил бы правильно, намекая, что Рэйдену не место на Огненном Архипелаге, да и вообще среди живых.

Третий принц верховной ветви огненных драконов спрятался в одиноко стоящем замке среди гор на большой земле. Перелёт отнял все силы, так что первые месяцы достойно уйти из жизни просто не получилось бы при всём желании. Впал в спячку от истощения, а когда проснулся, эмоции слегка поутихли. Никого рядом не было, никто не смотрел на него как на убогого… Потом деревенские зачем-то стали приносить ему в жертву невинных девиц, и пошло-поехало. У Рэйдена образовалась обязанность раз в год перекидываться и спасать несчастных. Так себе оправдание, почему он не совершил ритуальный уход из жизни… Братья наверняка посчитали за трусость.

Горечь разъедала душу Рэйдена Аккрийского, погружая разум в пучину тьмы и отчаяния. Была минута, когда он был морально готов перебраться в кресло, самостоятельно доехать до оружейного зала и рассечь себе оба сердца, но, увы, тело оказалось немощным. Природа не дала ему даже этой малости! Она насмехалась над ним! Рэй был слишком слаб, чтобы покончить с собственными мучениями. Порой он думал, что отдал бы всё на свете, чтобы хотя бы на время горения благовонной палочки перестать чувствовать себя жалким.

Ближе к ночи вновь пришла Лорен. Она поставила странную кашу с мясом на тумбу рядом с кроватью и пожелала хороших снов.

Рэй проживал на этой земле не первую сотню лет и был обучен читать между строк. Если девушка желает ему хороших снов, это означает, что она убьёт его во сне. Что ж, значит, всё случится совсем скоро. Очевидно, в еде сильнодействующее снотворное или яд.

Лорен

Три дня на новом месте пронеслись незаметно. Я ходила по замку и изучала всё куда тщательнее, чем в первый раз: обнаружила пустую тумбу в коридоре и втащила в свою комнату. Не фантастическая гардеробная Его Лордейшества, конечно, но для складирования вещей подойдёт. Прошлась снова по второму этажу, набрала красивых картин тушью на шёлковых отрезах и повесила к себе, лазурно-голубую вазочку поставила на непривычно низкий столик и воткнула в неё ветки из сада с миниатюрными пурпурными листиками.

Разумеется, я протёрла пыль везде, докуда дотянулась, смахнула паутину и подмела полы, которые, к слову, оказались неожиданно чище, чем я думала. Пыль раздражала, я всё время чихала, когда убиралась, а ещё по утрам ломило спину от того, что приходилось спать фактически на полу. Но я не жаловалась, в целом замок меня устраивал.

Пока приводила в порядок новое жильё, в голове постоянно возникали образы дымящих автомобилей и труб, грязи на дорогах и зданиях, вечная необходимость стоять в пробке на трёхдверной салатовой машинке с помятым бампером и дышать едкими выхлопными газами. В памяти мелькали серые панельные дома, шум транспорта и низкие сизые тучи. Я сравнила эти обрывочные воспоминания с тем, что видела вокруг, и чётко поняла, что замок Харакун не может находиться в той же стране, где я жила раньше. Я не слышала о голубых горах, вид на которые открывался из моего окна, я не видела растений с розовыми и охровыми листьями, а уж архитектура замка не вписывалась ни в одно воспоминание. И ещё одна странность заключалась в том, что я говорила на местном диалекте – и Ёси, и Рэй понимали же меня без проблем! Может, это не страна, а мир другой? Стоило подумать об этом чуть подробнее, как тут же начинала кружиться голова и гудеть виски, словно невидимая сила предупреждала: «Не надо копаться в прошлом. Живи настоящим».

Я и жила.

К сожалению, ни сиделка, ни сторожа замка не объявились, а потому забота об инвалиде полностью легла на меня. Я взяла обязанности по готовке на себя, раз уж помощников не нашлось, а мужчина перестал спрашивать, когда я наконец покину Харакун. Кажется, у нас установилось что-то вроде перемирия.

Рэйден продолжал хмуриться, фыркать и кидать полные подозрения взгляды из-под длиннющих угольно-чёрных ресниц, и он был очень милым в этом необычным поведении. Как маленький мальчик, который старательно изображает взрослого дядю. А ещё когда я пыталась рассмотреть шрам на шее, его щёки приобретали густой розовый оттенок, словно я делала что-то ну очень неприличное.

Порой я замечала, как он морщится от боли, когда думает, что я не вижу. Эти моменты меня волновали особенно сильно. Я перерыла все комнаты, где, на мой взгляд, могли храниться лекарства, но не нашла никаких обезболивающих средств. У замка был сад, и на заднем дворе я нашла заросшие грядки с сорняками и несколько видов трав, но, увы, кроме бамбука и имбиря, вообще ничего не смогла распознать – слишком непривычно выглядели растения.

То, что я готовила, Рэй ел полностью, аппетит у него был отменный. И всегда так пафосно благодарил за трапезу, что невольно пробивало на хихиканье, которое я с трудом сдерживала до собственной комнаты.

Правда, сами продукты вызывали сомнение: приправы оказались безумно острыми, лапша – тёмной, как соевый соус, а жидкость из банок, которую Ёси назвал молоком, на вкус напоминала орехи и была скорее прозрачной, чем белой. Я попробовала сварить гречку с молоком – получилось так себе. Каша из измельчённой кукурузы вышла ароматной, но ничего общего по вкусовым качествам с кукурузой не имела, а картошка и вовсе оказалась возмутительно сладкой.

Ещё через четыре дня на ступенях замка вновь появился Ёси с рикшей. Он-то мне и объяснил, что лапша специально окрашивается чернилами каракатицы, так она становится более полезной, и от неё быстрее растут мышцы. Молоко миндальное, потому и пахнет орехом. А какое я ожидала увидеть? Претензий к крупе мальчишка не понял, огорошив тем, что вообще-то это крупа киноа.

Забавно, но в этот раз подросток вновь спутал меня с Его Лордейшеством. Стоило показаться на ступенях, как он тут же бухнулся на землю, вновь уничижительно подтянув колени к животу, и принялся биться лбом о землю, причитая, что не смотрел на его наложницу, и умоляя «не выжигать адским пламенем наглые очи».

«Вот это зверские порядочки здесь заведены…» – хмыкнула про себя и окрикнула паренька, чтобы встал. Заплаканный и перепуганный Ёси косился на мои штаны с не меньшим ужасом, чем неделю назад на мои коленки, но стоило объяснить, что брюки временно экспроприированы у хозяина замка, как его поведение мгновенно изменилось. То ли Ёси не расслышал, то ли не понял слово, но внезапно слёзы на веснушчатой мордашке высохли так же быстро, как и появились.

– О-о-о, то есть это подарок? – воскликнул подросток и радостно хлопнул в ладоши. – Вот это пода-а-арок, – повторил он, оглядывая мои штаны. – Теперь понятно, почему вы не носите кимоно. Тогда, конечно-конечно, носите, леди Лорен.

Так как Ёси к этому моменту разгрузил уже половину плетёнок, я не стала заострять внимание мальчишки на штанах и переключилась на обсуждение продуктов. В этот раз Ёси привёз из Снежных Вершин чуть больше мяса, чем неделю назад, и это не могло не радовать: Рэйден явно его любил. Обсуждая тему еды, как-то так вышло, что я пожаловалась:

– Чёрт побери, не умею я готовить из этих продуктов совершенно! Да и вообще готовка – точно не мой конёк.

– Так это нормально, – пожал плечами Ёси. – Приготовление пищи – высокое искусство. Чтобы научиться готовить еду, которая удовлетворяет голод не только физический, но и душевный, надо быть кокку[1].

– Кем?

– Поваром с многолетним опытом.

Мальчик отошёл назад и на этот раз окинул меня пренебрежительным взглядом. Класс, ещё десять минут назад бился головой о землю и умолял не выжигать глаза, а теперь считает себя умнее, потому что знает какое-то мудрёное слово. Ладно, проехали…

– Ясно. – Я кивнула, напуская на себя важный вид. – Я действительно раньше… другим занималась. А в Снежных Вершинах кокку нет свободных?

Ёси задумчиво ковырнул ботинком камешек на земле.

– Почему же нет? Есть, разумеется. Но тут понимаешь, в чём дело. Все же знают, что последние пятьдесят лет у Лорда Чернильных Небес э-э-э… плохое настроение.

«Сколько-сколько?! Да ему на вид двадцать восемь от силы», – чуть не ляпнула я, но вовремя придержала язык.

– Люди боятся идти работать в Харакун. Опять же, девушки из деревни Опавших Цветов исчезают… Мы договорились отдавать долг за защиту и покровительство едой и радуемся, но на этом-то всё. Кто работать за бесплатно будет? Да ещё в самом Харакуне!

– Ну я же не за «бесплатно» предлагаю, – фыркнула, перебирая в памяти вещи, которые нашла на втором этаже, про себя окрестив его музеем. – Сейчас покажу.

И, пока Ёси не вздумал уходить, я метнулась за первой попавшейся кривоватой вазочкой в позолоте на пыльный второй этаж. О том, как отнесётся Его Лордейшество к моему самоуправству, в этот момент как-то не думала. В конце концов, замок большой, комнат предостаточно – на целую ораву людей хватит, и всё равно встречаться на этажах не будем, а вазочкой больше, вазочкой меньше – хмурый хозяин замка вообще не заметит её отсутствия.

– Вот! – радостно тряся предметом и сбегая по ступеням, крикнула издалека. – Как думаешь, сколько такая стоит? Оплата товаром пойдёт?

– О-о-о… Тончайшая слоновая кость с золотым напылением! – благоговейно отозвался Ёси. – За такой сосуд любой профессиональный кокку полгода будет радовать Лорда изысканными блюдами.

О как!

Я остановилась и перехватила вазочку покрепче. Хм-м-м… Если эта кривобокая столько стоит, во сколько же оценивается та, что я взяла в свою комнату? Действительно аккуратная и красивая.

Мы договорились с Ёси, что он поспрашивает в деревне, не хочет ли кто-нибудь пойти работать в замок в качестве кокку. Я вовремя спохватилась, что в замке пыльно и было бы неплохо ещё и уборщицу нанять. Подросток покосился на меня так, будто я ляпнула что-то неприличное, но подумал и в конце концов уточнил:

– Ладно, я скажу, что это воля Лорда Чернильных Небес, хорошо?

– Разумеется.

«Да хоть гномов-переростков», – пробормотала еле слышно. Мне казалось, что я договариваюсь на вполне конкретные услуги за деньги (вернее, ценный товар), но упорно складывалось впечатление, что мы с Ёси говорим на разных языках. Вот вернётся хозяйка замка или управляющий – кто тут инвалида с неработающими ногами в опустевшем здании бросил, – я всё ему выскажу! Кошмар! Окна в разводах, пыль и паутина везде, стены снаружи вон посерели, камень отмыть не помешало бы…

Однако, чтобы Ёси точно кого-то нашёл, пришлось пообещать помимо оплаты труда, что Его Лордейшество не будет гневаться, а если всё-таки придёт в ярость, никого не испепелит.

– Да не волнуйся, если он решит кого-то съесть, то я всё равно в списке закусок первая. Все, кто попадёт в опасность, будут иметь время убежать, – мрачно пошутила я, вспоминая несостоявшееся жертвоприношение. На удивление, именно эта фраза уверила Ёси в серьёзности моих намерений.

К тому моменту, когда подросток разгрузил все корзины и взялся за раму рикши, чтобы уйти, я вспомнила о дровах. Засохшие деревца в саду – это, конечно, прекрасно, но такими темпами я все их уничтожу.

– А дрова можно попросить привезти?

– Дрова?! – На меня вновь посмотрели как на ненормальную. Увы, к этому моменту я уже начала привыкать к изумлённо-огромным глазищам собеседника.

– Да, мне для печи на кухню. Еду-то на чём-то готовить надо.

– Ах, на ку-у-ухню, – пробормотал Ёси и закивал каким-то собственным мыслям. – Да-да, конечно, как же я сразу не догадался. Да, будет вязанка дров.

Он подхватил порядком опустевшую тачку и, не прощаясь, побрел прочь от замка, а я так и замерла на ступеньках Харакуна. Природа вокруг была волшебной – пурпурно-розовые деревья, охровая трава, лазурно-лиловые шпили гор с пушистыми белоснежными шапками… Но впервые мне пришла в голову странная мысль: цветов-то я не видела, а яркие цвета растений там, где я жила раньше, говорили о начале осени. Может быть, скоро холода? Странно, почему тогда Ёси удивился просьбе о дровах? Печка-то есть и в моей комнате. С заевшей дверцей, правда, но есть…

Постояв на каменных ступеньках и подышав восхитительным воздухом, я всё же пошла внутрь – Его Лордейшество пора кормить!

[1] Kokku – одно из слов со значением «повар» в японском языке.

## Глава 5. Человек солнца

Лорен

Я бесшумно опустила поднос с супом из чечевицы на крошечный столик у кровати мужчины и замерла, обратив внимание на то, что сегодня волосы у Рэя влажные, да и халат хоть и такой же чёрный, но с иной вышивкой, нежели вчера. Получается, он сам перебирается в кресло и добирается до ванной, это плюс. Я стеснялась уточнить этот момент ранее: первые дни у него держался жар, а потом он стал ещё более хмурым и неприветливым, но раз сегодня Рэй помылся и переоделся, имеет смысл поговорить с ним о травме.

Иногда ворот халата Его Лордейшества чуть-чуть сползал, и я видела, как тонкая белёсая нить, берущая начало на шее у острого кадыка, утолщается ближе к груди. Интуиция подсказывала, что это не единственная отметина на теле. От чего бы ни было основное увечье – неработоспособность ног, – мне хотелось посмотреть на него поближе. Очень часто бывает, что после серьёзных травм «едет» позвоночник или таз у жертв, отчего появляются болевые синдромы, у некоторых защемляет нерв, а уж про неправильное срастание костей и мышц я и вовсе не говорю. Как бы там ни было, судя по словам Ёси, передо мной мужчина с многолетней параплегией, а значит, ему требуется реабилитация и массаж для стимуляции работы мышц и улучшения кровообращения. И эспандеры для рук тоже не помешали бы. Последнюю неделю Рэйден не выходил за пределы своей комнаты, а гиподинамия очень плохо сказывается на всём теле. Когда пойдут дожди и на кресле нельзя будет покататься в саду, эспандеры заменят физкультурный зал.

Пока я обо всём этом думала, обычно молчаливый Рэйден внезапно встрепенулся, пронзил меня острым тёмным взглядом и бросил:

– Мне надоело это, Лорен. Хватит издеваться. Просто сделай это, и всё!

– Что «это»? – Я так и замерла. Неужели он заметил, как я украдкой рассматриваю его тело? Чёрт, неудобно получилось. – Эм-м-м…

– Прекрати, мы оба знаем, зачем ты здесь! Где Дарующий Освобождение?! Почему ты медлишь? – тем временем продолжал злиться Рэй. – Мне надоело гадать, будет ли в этой пище отрава! Имей хоть каплю уважения, сделай это открыто!

– Что? Отрава?

Я изумлённо уставилась на Его Лордейшество. Я тут пытаюсь готовить из непонятных продуктов на кухне, совершенно для этого не оборудованной, а он возмущён качеством блюд?!

– Ну, сонная трава, или что там ещё ты планировала добавить, – процедил Рэйден презрительно, а затем неожиданно рванул ворот кимоно, распахивая его так, что стало видно и литые грудные мышцы, и несколько бугристых шрамов, уродливыми росчерками перечеркивающих торс мужчины. – Думаешь, я не замечаю, какие взгляды ты бросаешь на меня всякий раз, когда заходишь в эту комнату?! Тебе заплатили за то, чтобы ты нянчилась со мной подольше, а я поверил, будто моя жизнь хоть сколько-то сносна? Актриса из тебя ужасная. Режь горло – и покончим с этим!

Несколько бесконечных секунд смотрела в безупречное, но злое лицо Рэя и пыталась сообразить, что здесь происходит, а затем реальность накрыла мешком. Таким же тяжёлым и пыльным, как очередной куль сладкой картошки, привезённый Ёси на рикше.

– Ты считаешь, что я хотела тебя убить? – пробормотала потрясённо.

Руки непроизвольно задрожали. Я тут переживаю за его здоровье, чищу замок от паутины как могу, персонал наняла, договорилась с Ёси о дровах, изобрела огниво из местных «камней силы», готовлю без Гугла из неизвестных продуктов, а он… он…

Обидно стало до жути, в носу подозрительно защипало.

– И почему ты так решил?

– Очевидно же, что тебя подослали мои братья, – зло бросил Рэйден, сузив красивые миндалевидные глаза. – Я не идиот. Только не могу понять, который из них обладает таким чувством юмора, что попросил вырядиться в мою одежду. Или это твоя личная инициатива, порождённая скудной фантазией?

«Скудной фантазией».

Слова ужалили так сильно, что защипало где-то за грудиной.

Тем временем Рэйден лишь набирал обороты:

– Нравится рассматривать убогого? Смакуешь удовольствие от осознания, что жизнь лорда в твоих руках? Что он, жалкий и беспомощный, зависит от тебя? Давай же, убей!!!

И хотя его лицо напоминало скорее восковую маску, тёмные глаза полыхали такой ненавистью, что пробирало до дрожи. Часть меня понимала, что изолированный на долгое время в замке калека с сильными болями вряд ли имеет здоровое психологическое состояние и слова Рэя надо делить минимум на три, но… он умудрился задеть самую уязвимую часть меня – он засомневался в искренности моих намерений. А я даже толком ничего не могла сказать в свою защиту, потому что не помнила себя прошлую.

Меня вдруг прорвало:

– Слушай, знаешь что?! Я вообще-то твоей сиделкой или поваром не нанималась, твоя птица меня похитила. Меня, а не тебя! Я понятия не имею, куда идти и что делать, живу как получается и пытаюсь здесь всё наладить! Рядом с четырнадцатилетним пацаном чувствую себя полной дурочкой! До костра ничего не помню… Когда у тебя был жар, я хотела помочь, а получила в ответ лишь оскорбления, сейчас – такая же картина. Замок опустевший, на кухне приличной посуды нет, ни в одной комнате – нормальной кровати, и что?

Стоило мне начать выплёскивать всё накопившееся, как лицо Его Лордейшества приняло озадаченное выражение, а из глаз пропала нездоровая ярость, но меня уже было не остановить.

– И что? – произнёс он эхом.

– И то! – Я ткнула пальцем в его сторону. – Характер у тебя омерзительный, поэтому все, наверное, от тебя и сбежали! Я знать не знаю, о каких родственниках ты говоришь, но я тебя отравить не пыталась и тем более убить!

Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

Распахивая кимоно, Рэйден втайне тешил себя надеждой, что Лорен испугается его уродств и убежит, но вместо этого она стояла напротив, сверкая блестящими зелёными глазами, несла совершенную околесицу и беззастенчиво тыкала в него пальцем. Она продолжала утверждать что-то о похищении «птицей», хотя Рэй чётко ей сказал, что является драконом. Затем девушка пожаловалась на проблемы с памятью, а после заговорила про посуду и кровать.

Последнее и вовсе потрясло Лорда Чернильных Небес. Кто в здравом уме пожалуется на отсутствие кровати?! Ему приходилось пользоваться этим предметом мебели, и Рэй ненавидел его так же сильно, как и проклятое механическое кресло, но спать на полу на футоне[1], как нормальные воины и высокородные драконы, не мог физически. Кровать и несколько соломенных матрасов, которые пришлось положить на деревянный каркас друг на друга, чтобы добавить высоту, стали символом его беспомощности. Только больные и изнеженные старики используют специальное ложе для сна!

От мыслей о кровати отвлекла очередная дикая фраза: «Характер у тебя отвратительный, поэтому все, наверное, от тебя и сбежали!»

Кто от него сбежал?

После того как Рэйден ослушался приказа и попал в магические силки, он сам принял решение улететь с Огненного Архипелага на большую землю. Ловить на себе сочувствующие взгляды оборотней было невыносимо. На большой земле ближе к морю в основном проживали люди, и Рэйдена никто не смел прогнать – как-никак дракон, Лорд Чернильных Небес.

«Я знать не знаю, о каких родственниках ты говоришь…»

Будь Лорен издалека – с эльфийских земель или краев Смешанных Эпох, что пролегают западнее гномьих болот, – он бы ещё поверил в эти слова, но близ Огненного Архипелага все знают о семье правящих драконов.

Мысли в голове скакали как раззадорившиеся жеребята на поляне.

– А где Дарующий Освобождение? – зачем-то уточнил мужчина.

Ведь было же очевидно, что Лорен точно понимала, про какой клинок шла речь, в прошлый раз даже гравировку узнала.

– Где-где! – всплеснула руками девица в мужской одежде. – На кухне, разумеется! Я им огурцы чистила.

После этих слов девушка внезапно оглушительно всхлипнула и бросилась прочь, а Рэйден потрясённо замер.

Чистить овощи родовым клинком?! Этот меч выкован и заточен так, чтобы разрезать тончайшую ткань мироздания! Чтобы отправлять Мёртвые души на перерождение!

Нет, братья точно не могли подослать к нему такую убийцу…

Только если…

Внезапная догадка накрыла Рэйдена с головой, и он чуть не рассмеялся от облегчения. Ну конечно! Такие, как Лорен, рождаются время от времени. В землях Смешанных Эпох их называют сумасшедшими, но близ его родины им дают другое название – люди солнца.

Чем дольше Рэй думал об этом, тем быстрее успокаивался и находил всё больше и больше аргументов, подтверждающих его догадку. Все странности Лорен – её манера одеваться, приход в его спальню практически голой, затем маскарад с мужской одеждой, использование родового меча в качестве кухонного ножа, странная еда, непонимание драконьей сути и основополагающих вещей – всё идеально укладывалось в эту картину! Теперь становилось понятно, почему деревня Опавших Цветов принесла в жертву именно эту девушку. Что ж, если всё так, выходит, Лорен досталось от жизни ещё больше, чем ему, он должен о ней позаботиться. Говорят, люди солнца – самые безобидные существа, боги обделили их способностью гневаться, и потому их души чисты, как слёзы ангелов, но они совсем не приспособлены к этому жестокому миру. А может быть, это последняя воля богов, чтобы он помог хотя бы такой душе, раз не в состоянии больше защищать Огненный Архипелаг?

Не успел Рэйден додумать мысль, как яркая зеленоглазая девушка вновь ураганом ворвалась в его спальню.

– Знаешь, что я подумала?! – сказала она непривычно громким и командным голосом. – Раз уж ты всё равно обо мне плохого мнения, раздевайся!

Лорен

Обида тонкими противными иголочками вонзалась под кожу. Я мчалась по пустынным длинным коридорам Харакуна и чувствовала, как ещё немного, и взорвусь.

Целую неделю я старалась убедить себя, что всё в порядке. Да, не помню прошлого, но что с того? Зато нашла неплохое просторное жильё, разжилась одеждой, и владелец замка перестал выгонять меня на улицу. Кстати, мужчина очень симпатичный, ему явно здесь одиноко, и я могла бы составить несчастному в будущем отличную компанию. Место, опять же, красивое, вид из окон потрясающий, а о чистоте воздуха я вообще не говорю. С работой пока не определилась, но прошла лишь неделя. Вспомню как-нибудь, что умею, а если не вспомню – ну и ладно, научусь чему-то новому, не беда. Я старалась поддерживать оптимистичный настрой, но сегодня… что-то пошло не так.

Жестокие слова Рэйдена, в которых он заподозрил во мне убийцу, легли внахлест с ростками страха и неуверенности в себе, которые я впервые почувствовала в этом мире. Да, то, что это иной мир, а не мой собственный, я внезапно поняла с особенной ясностью.

Каждое утро я смотрела на отражение юной симпатичной брюнетки и чувствовала, что не было у меня ни озорных ямочек на щеках, ни фарфорового цвета кожи, ни чёлки в прошлой жизни. Целую неделю я загоняла этот страх как можно глубже, стараясь не думать, кем я была и как выглядела раньше, за какие грехи меня переместили сюда. Я ничего не могла вспомнить – и это пугало. Уверенность же Рэя в том, что я плохой человек, и вовсе ранила.

Его Лордейшество мне понравился. Да, у него постоянно был мрачно-надменный и тоскливый взгляд, но я искренне думала, что он будет не против моего временного пребывания в замке. А тут выяснилось… такое!

Шмыгая носом и вытирая непрошеные слёзы, я забежала в выделенную комнату, схватила одеяло, под которым спала, связала противоположные концы узлами и принялась набивать его одеждой из тумбы.

Уйду из Харакуна – и всё тут.

«Куда пойдёшь? Ничего, что у тебя даже собственных штанов нет? Получится, что ты не только несостоявшаяся убийца в глазах Рэя, но ещё и воровка. Может, ты и в прошлой жизни была не самым хорошим гражданином?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

– А знаешь что?! – в сердцах крикнула на него. – Вот ничего подобного! Я уверена, что я делала что-то достойное. И оказалась здесь не за грехи, а потому что так получилось. По случайности! А одежду я отработаю!

Злость на саму себя захлестнула как внезапное цунами. Бросив одежду и одеяло на пол, я вновь крутанулась на пятках и полетела обратно в сторону спальни Его Лордейшества. В голове пульсировала одна-единственная мысль: я докажу, что я не такая. Я могу ему помочь. И помогу! Даже если он будет против. Мне надо отработать одежду, еду и проживание в замке, уж как минимум спазмы мышц точно смогу снять.

– Знаешь, что я подумала? – воскликнула с порога, глядя на хмурого мужчину. – Раз уж ты всё равно обо мне плохого мнения, раздевайся!

Рэйден так и замер.

Я была уверена, что последуют очередные неприятные выражения, но нет – он молчал, глядя на меня как-то… затравленно? Не было ни времени, ни желания разбираться в тонкостях эмоций на лице, на котором практически отсутствовали мимические морщины, кроме вертикальной над переносицей, – решимость могла улетучиться. Не мудрствуя лукаво, я забралась на просторную кровать с другой стороны и принялась вытряхивать Рэя из его многочисленных одёжек.

Как следовало ожидать, он заупрямился, забормотав что-то вроде:

– Лорен, не надо, тебе будет противно. Я же урод.

Тонкие длинные пальцы вцепились в рукав.

– Никакой ты не урод!

Дёрнула затрещавшую ткань на себя.

– Лорен, прекрати!

– Нет!

– Хватит, не трогай меня!

– Дай посмотреть!

– Не дам!

Пришлось закинуть ногу на этого упрямца и сесть сверху, чтобы справиться с ним. Несмотря на парализованную нижнюю часть и общее плохое самочувствие, Рэйден оказался очень сильным. Но я-то ловчее и проворнее! Мне надо осмотреть его тело, чтобы понять, с чем придётся работать.

В неравной схватке мы вцепились в один и тот же клочок шёлка. Рэй дёрнул край на себя, я – на себя. Раздался оглушительный треск ткани.

Пола нижнего и самого тонкого халата разошлась пополам по вертикальной линии как по надрезу. Взгляду открылось тело – абсолютно гладкая, без единого волоска выпуклая грудь, сухой каменный пресс и ярко выраженные косые мышцы, что уходили за пояс широких штанов. Штанов, на которых я, кстати, сидела.

У-у-ух…

Что-то подсказывало, что я уже видела множество мужчин без одежды, но с таким идеальным телом без грамма лишнего жира – впервые.

– Что и требовалось доказать, – внезапно совершенно бессмысленно и опустошённо пробормотал Рэйден. Он опустил изящные кисти на покрывало, повернув голову вбок, и уставился стеклянным взглядом в стену. Очевидно, не хотел на меня смотреть.

Совесть ощутимо куснула… Рэй вёл себя так, будто я над ним надругалась. Нет, конечно, я поступила не очень хорошо, да ещё и нашла с кем мериться ловкостью… Ну и ладно… Главное – я раздела его. Зачем я, кстати, его раздела?

Ах, точно, шрамы!

Загнав некстати проснувшуюся совесть поглубже, с независимым видом я слезла с мужчины и принялась за осмотр.

Как я и предполагала, рубцы различной ширины, цвета и длины покрывали рельефный торс Рэя. Некоторые из них были бледными и почти незаметными, другие – чуть более яркими и выразительными, словно отметины от совершенно разных случаев – одни как шрамы от тонких лезвий, другие – не смейтесь, но я поверила бы в существование огненных мечей. Когда рану прижигают сразу же, она даже со временем выглядит немного иначе. В районе рёбер след на коже и вовсе напоминал отпечаток звериной пасти. Всё это выглядело весьма и весьма удивительно, но, кстати, в глаза не бросалось. Судя по всему, прошло уже действительно много времени с момента ранения.

Подрагивающий, расчерченный на идеальные прямоугольники живот нет-нет да и отвлекал от исследований.

– Как это случилось? – спросила, собравшись с мыслями.

– А тебе это обязательно знать? Того, что ты меня раздела, разве недостаточно? – огрызнулся Рэй, но мне показалось, что в этой фразе было зашито больше страха, чем настоящего нежелания рассказывать, как он всё это смог заработать. Как будто бы он боялся, что, если расскажет правду, я его осужу. – Ты, конечно, человек солнца, тебе многое простительно, но я не хотел бы об этом говорить.

В другой раз я поблагодарила бы за комплимент, но, увы, сейчас была слишком сосредоточена на том, что не могу собрать анамнез. Пациент категорически отказывался сотрудничать, вид у него был такой, словно мы обсуждаем его похороны. Это удручало.

– Основная рана на спине, – спустя минуту молчания буркнул Рэй.

– А, да, точно. – Я кивнула. Логично. Если не работают ноги, значит, был задет спинной мозг. – Перевернёшься?

– Ты хочешь, чтобы я перевернулся? – Чёрные брови изумлённо поднялись на лоб. – Говорю же, там всё ещё более уродливо. Если тебе интересно…

– Нет, блин, я хочу, чтобы ты обернулся драконом! – не выдержала я.

Неужели снова с ним придётся сражаться? Ёлки-палки, почему говорить с местными ребятами так сложно?! Что Ёси, что Рэйден…

– Боюсь, это невозможно… – начал собеседник, но я прервала его:

– Перевернись. На живот. И помолчи немного. Ещё десять минут назад ты был согласен умереть, а я тебя прошу показать лишь спину. По-моему, это многократно лучший расклад.

С ворчанием, в котором повторно прозвучало что-то о солнечных людях, он всё-таки перевернулся.

Подобно полотну художника, спина параплегика отражала картину его жизни. Среди множества мелких хаотичных рубцов один – огромный, неравномерный по толщине и кривоватый – пересекал поясницу поперёк над самым крестцом.

***Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

Рэйден Аккрийский боялся.

С тех пор как попал в магические силки, он проходил множество унизительных процедур, привык к отвращению на лицах и даже к презрению от собственной невесты… Казалось, за годы, проведённые в инвалидном кресле, он смог перебороть это отношение к себе и смириться. Но когда Лорен потребовала перевернуться на живот, ему действительно стало страшно, что девушка уйдёт из Харакуна.

Да, она прожила в замке всего неделю, и всё это время он думал, что она хочет его убить, но даже за такой короткий промежуток времени Рэй в глубине души был ей благодарен. За годы добровольной изоляции он даже не представлял, что на самом деле так сильно соскучился по общению. И пускай Лорен была всего лишь обычной человеческой девушкой (заметно уступающей по красоте драконицам и эльфийкам), с её приходом в Харакуне как будто что-то изменилось.

Семь дней она была с ним под одной крышей, таскала абсолютно пресную и несъедобную еду, но явно не потому, что издевалась, а потому, что у человека солнца вполне себе могут отсутствовать вкусовые рецепторы или быть совершенно иными.

Поправляла ему подушку.

Не ради того, чтобы посмотреть на шрам на шее и поглумиться, а потому, что ей казалось это правильным.

Принц Аккрийский ожидал, что Лорен упадёт в обморок или пронзительно завизжит от страха, когда увидит его спину, но не произошло ни того, ни другого. Более того, девушка принялась его тщательно щупать, что лишний раз подтвердило – она человек солнца. Любое нормальное существо не захотело бы его касаться и за большие деньги, а эта девушка положила ладошки на кожу прямо туда, где находились застарелые раны, и начала ими водить вдоль позвоночника, бубня что-то бессвязное вроде «эм-эр-тэ» и «ка-тэ».

Бедная… У него повреждены только ноги, а у неё-то – разум.

– Так что-то чувствуешь? – спросила девушка.

– Да. – Мужчина вздохнул. – Лорен, зачем ты это делаешь?

– Так надо. Не отвлекай.

Её пальцы спустились ниже, к самому крупному шраму. Надавили.

– А так?

Прикосновения человека солнца совершенно иррационально волновали дракона. Если бы он был здоров, то сейчас бы уже вскочил с кровати, подхватил кимоно из самой плотной ткани и выставил девицу за порог спальни! Может, она в силу своих особенностей не понимает, что творит, но на его-то разум боги не влияли!

Если бы он был здоров…

– Тоже чувствую, но хуже. Лорен, пожалуйста, оставь меня. Я понимаю, что ты хочешь помочь, но даже сильные исэи[2] оказались бессильны.

– Кто такие исэи?

Ах да, люди солнца рассеянны и забывчивы, иногда даже путают значения слов.

– Лекари, – коротко пояснил дракон.

Он хотел добавить, что в качестве исэи к нему приходили и человеческие знахарки с Огненного Архипелага, и эльфы северных земель, и даже одна могущественная ведьма из Тирваля, но всё это потонуло в громком болезненном стоне, стоило тонким пальчикам нажать куда-то под лопаткой.

Боль пронзила грудную клетку не хуже разящего острия катаны. На миг у Рэя всё заволокло пеленой гнева перед глазами. Инстинкты оборотня взвыли, потребовав перевернуться и убить ту, что, глумясь, причинила боль, но одна из заповедей ушедших богов вовремя всплыла в голове: «Люди солнца будут приходить и уходить из вашего мира. Относитесь к ним как к растениям. Они дружелюбны, как дети, и не способны на поступки со злым умыслом».

И, словно подтверждая эти мысли, слуха коснулся бодрый и журчащий, как горный ручей, голос:

– Вот, теперь хорошо, а то у тебя было перенапряжение на правой стороне. Там, где мышцы рассекли, они срослись, но, к сожалению, укоротились. Это закономерно для повреждённого мышечного волокна, в этом месте оно теряет свою эластичность, а значит, амплитуда растяжения снижается. Многие считают, что позвоночник является основой нашего тела, но на самом деле всё работает в тандеме. Никакой скелет не будет держать тело, если не заниматься мускулатурой. Мышцы с помощью сухожилий крепятся к костям, и именно качественная мышечная ткань поддерживает организм здоровым. Если постоянно наблюдается перекос и перенапряжение в каком-то месте, то постепенно начинают ехать позвонки, где-то может защемить нерв, из-за которого будут боли, появятся компенсаторные движения, которые со временем сделают тело ещё более асимметричным.

Нежный голос Лорен звучал словно расслабляющая музыка, пока её пальчики бегали вверх и вниз, разгоняя боль. Рэйден уткнулся лицом в подушку и даже закусил уголок, чтобы не застонать. Он испытывал воистину мазохистское удовольствие от прикосновений человека солнца. Может, их так и называют, потому что он несут с собой тепло?

Лорен сделала ему больно, но при этом последующие её движения вкупе с голосом действовали гипнотически приятно. Рэй был бы готов поклясться, что перед ним ведьма, если бы не проверил ауру Лорен ещё у жертвенного костра. Человек, самый обычный человек… Точнее, не самый, если брать во внимание её разум, но это уже нюансы. Девушка трогала его спину именно так, как его тело, оказывается, мечтало. Тепло распространялось по спине, и Рэй прикрыл глаза. Время от времени из-под человеческих пальцев проскакивали болезненные молнии, вторая ипостась внутри недовольно ворочалась и ворчала, но больше не порывалась перехватить контроль.

С одним из движений ладоней Лорен у Рэя голова закружилась – разгоняя кровь, девушка невольно активировала и один из закупоривающихся после оборота магических каналов. Мужчина не сомневался, что она это сделала случайно, ведь люди не способны увидеть ауру драконов.

В тот момент, когда Рэйден подумал, что, несмотря на необходимость лежать с обнажённой спиной и периодически разбегающиеся по нервным окончаниям колючие молнии, в целом процедура ему, скорее, нравится, чем похожа на унижение, женские ладошки как ни в чём не бывало спустились на ягодицы, сжали-разжали и возмутительно погладили бёдра через тонкую ткань штанов.

Горячая кровь мгновенно ударила в голову, щёки запылали. По ранней молодости – после первого этапа взросления – у Рэя, конечно же, были женщины, но после попадания в магические силки от него отвернулась даже Саяка. А ведь с ней он планировал провести ритуал Слияния Жизни! Он прекрасно понимал, что является уродом и теперь на него не посмотрит ни одна уважающая себя драконица. Так зачем Лорен всё это делает?! Чтобы лишний раз напомнить, что он изгой среди своих же? Ах да, она же человек солнца… Существо скорее бесполое и наивное, как ребёнок. Не понимает, что творит.

– А так чувствуешь что-нибудь? – невозмутимо уточнила Лорен, и, скрипнув зубами, Рэй соврал:

– Ничего.

***

Лорен

Он лежал на кровати весь напряжённый, поэтому я сделала самый щадящий массаж, какой умела, чтобы разогнать лимфу и снять совсем уж сильные мышечные зажимы.

Стоило увидеть спину мужчины, как пальцы зажили своей собственной жизнью. Они сами начали обводить безупречный рельеф, поглаживать, надавливать и отпускать, чередуя быстрые движения с ритмичными.

Разогреть тело всей поверхностью ладоней, затем задействовать более глубокие ткани: чем больше мышца – тем сильнее давление. Размять и растереть основанием ладони, ближе к позвоночнику – подушечками пальцев. Периодически лёгкими похлопывающими движениями возвращаться к проработанным участкам, а затем вернуться к тому, с чего начинали, – к поглаживаниям, но теперь не с целью разогрева, а чтобы успокоить возбудившуюся нервную систему, расслабить после сложной процедуры.

Это было похоже на танец, где невидимый партнёр направлял мои движения, хотя я чётко осознавала каждое из них. Всё выглядело так, словно кто-то стоял рядом и направлял мои руки, при этом я чётко знала и понимала, что делаю. Я перестала замечать шрамы и рубцы, зато видела великолепную мужскую спину, где восходящая часть трапециевидной мышцы гармонично перекрывала большую ромбовидную и сплеталась с широчайшей. Внутри что-то подрагивало и звенело от восторга, потому что, несмотря на все зажимы и спазмы, это была самая совершенная спина, которую я когда-либо видела: не было дряблого подкожного жира на лопатках; не было неестественно перекачанных изолированных групп мускулатуры, чем грешат бодибилдеры; не было горба из-за слишком сильной груди, но нерастянутых плеч…

Конечно же, я нащупывала спазмы и зажимы у Рэйдена и мягко снимала их, но при всём при этом могла бы поклясться – не будь травмы поясницы, у него было бы идеальное тело. Да в принципе оно и сейчас поражало своим совершенством, что удивительно при том, что Ёси оговорился о якобы пятидесяти годах инвалидности Рэя.

Да и как ему может быть пятьдесят, когда он такой молодой?

Спустя некоторое время каменная спина Рэйдена начала расслабляться. Около крестца я работала особенно мягко, стараясь принести мужчине как можно меньше боли. Для начала хватит и этого, а для видимого и продолжительного эффекта от массажа – любого, будь целью похудение или реабилитация, – как правило, всегда нужно несколько десятков сеансов. Лучше двигаться по чуть-чуть, но в верном направлении и с заданным темпом, чем ввести тело в стресс.

Смотря на Рэя, я невольно вспомнила его брошенную в запале фразу: «У меня не может быть детей!» В голове сам собой возник занудный лекторский голос: «Любой человек сам по себе неповторим, а уж с травмой – тем более. Возьмите его историю, историю его тела, какие мышцы он задействовал в жизни больше, какие меньше, занимался ли спортом, если да – то каким, чем питался. Наложите на это, как на трафарет, индивидуальные особенности организма и наконец желание самого человека вылечиться – вы получите абсолютно уникальную ситуацию. И не забывайте, что любая реабилитация должна быть комплексной. Массаж во многом играет ключевую роль, но и мы не всесильны. Обратите внимание, что у некоторых параплегиков проблемы с потенцией не из-за физических травм, а из-за психологических…»

Задумавшись о том, насколько сильно у него пропала чувствительность ног, я провела руками по его бёдрам и спросила, что он чувствует. К сожалению, Рэйден ответил, что ничего.

Остаток массажа он провёл тихо-тихо, лишь сопя в подушку и ничего не говоря. Я хмыкнула, подумав, что всё-таки, видимо, где-то переусердствовала с нажатием и сделала ему слишком больно, но он стесняется об этом сказать. Закончив массаж, я накинула на него одеяло:

– Пожалуйста, полежи так хотя бы полчасика.

Ответом мне было что-то неразборчивое.

Уже закрыв дверь в спальню Рэя, я подумала, что надо всё-таки будет выяснить, при каких обстоятельствах он получил травму, а ещё я сделала мысленную пометку, что у Ёси надо заказать масло для массажа.

В свою комнату я буквально летела на крыльях: я не делала ничего плохого в прошлом мире, я совершенно точно помогала восстанавливаться спортсменам. Ну а почему меня переместили сюда и память возвращается лишь частями – ещё узнаю.

[1] Футон – матрас небольшой высоты, предназначенный для сна прямо на полу.

[2] Исэи – стандартное название для медицинского работника в современной Японии.

## Глава 6. Новые постояльцы замка Харакун

Лорен

Ёси не забыл о моей просьбе и не обманул: на следующий день наутро к ступеням замка подошли двое. Женщина неопределённого возраста в элегантном тёмно-синем платье на запàх то и дело поправляла незаметную заколку-штырь в волосах, придерживая огромную холщовую сумку. Импозантной внешности мужчина стоял рядом, высоко вскинув подбородок с седеющей козлиной бородкой. Его пальцы были усеяны серебряными кольцами, а вышивка на поясе кимоно подходила тон в тон к бижутерии и смешным ботинкам, которые в области пальцев были разделены на две симметричные половинки, словно обувщик делал модель не на человека, а на лапу верблюда.

Я, зевая, смотрела в окно на утренний сад и не сразу сообразила, что это те самые люди, которых я наняла через подростка с рикшей.

«Ох, черт! Они же ждут меня!» – пронеслась отрезвляющей сиреной в голове мысль, и я принялась стремительно выпутываться из одеяла. В последний момент перед выходом из комнаты я вспомнила кидаемые на мои штаны выразительные взгляды Ёси и Рэйдена, а потому скрепя сердце напялила поверх ещё и кимоно – то самое, в котором меня похитили. Я умудрилась кое-как отстирать его от земли, сажи и травяных разводов, и теперь оно выглядело вполне сносно. Наскоро соорудив хвостик и умывшись, я рванула вниз.

«Мне надо понравиться этим людям. Мне надо, чтобы они остались жить и работать в замке», – крутилась лихорадочно мысль в голове, пока я бежала по ступенькам. Вспомнилось, как Ёси брал с меня клятву, что тут никого не съедят. Интуиция подсказывала, что если я провороню этих двоих, то ещё надолго могу остаться без хорошего повара и уборщицы. Нет-нет, у меня аллергия на пыль, снимать паутину надоело, да и в продуктах я не разобралась… Хочу помощников по хозяйству!

Лестница, коридор, холл…

– Интересно, сколько нам ещё здесь стоять и ждать? – раздался недовольный, чуть скрипучий мужской голос из-за ссохшейся входной двери. – С восхода солнца стоим. Хозяин замка мог бы уже и принять нас.

Я аж притормозила от удивления: ничего себе, какая прекрасная слышимость в этой части замка! С восхода ждут? Что же они не постучались-то в дверь? Или я так крепко спала?..

– В терпеливом ожидании сердце обретает мудрость, Кайто, – ответила ему женщина ровным тоном. – Подождём ещё немного. Нам нужна эта работа.

На последних словах я приободрилась, глубоко вдохнула, выдохнула и толкнула дверь, торжественно объявив:

– Здравствуйте, рада вас видеть в замке Харакун! Меня зовут Лорен. Можете оставить обувь и сумки в холле, давайте я всё покажу. Надеюсь, вам у нас понравится.

На меня с недоумением уставились две пары глаз. Тот, кого назвали Кайто, скользнул придирчивым взглядом сверху вниз: по моему кимоно, наспех повязанному поясу, штанам и сандалиям на босу ногу – и невозмутимо продолжил диалог так, будто меня здесь нет:

– Сатоши, я не уверен, что нам не придётся здесь стоять до заката. Крылатые, говорят, весьма надменны и любят напоминать, что они существа более высокого порядка.

О-фи-геть! Нормально вообще?

– Эй, аллё, я здесь стою! С вами разговариваю! Приглашаю, говорю, в замок.

Мужчина с козлиной бородкой поднял взгляд на чистое лазурное небо и шумно вздохнул:

– Как жаль, что Лорд Чернильных Небес настолько занятой господин. Может быть, он снизойдёт и пошлёт к нам своё доверенное лицо? Как думаешь, Сатоши?

Хамское игнорирование разозлило конкретно. Не успела женщина что-то ответить, как я щелкнула пальцами перед лицом наглеца, привлекая внимание, и процедила:

– Значит так, Кайто, или как там тебя звать. Я нормальным языком пригласила вас в замок. То, что вас никто не встретил раньше, – извините, но звонить гхм-м-м… стучать в двери надо. Мысли читать не умею. Мне, конечно, повар в замке позарез как нужен, но унижаться перед тобой я точно не буду, а владелец всего этого великолепия, – я бросила выразительный взгляд на многовековые каменные стены, – как ты верно отметил, очень занят, чтобы заниматься наймом прислуги. Так что выбирай: или ты отбрасываешь в сторону своё ханжество и нормально со мной разговариваешь, или отправляешься обратно в деревню. Кстати, зарплату тоже платить буду я.

На последнем моменте я слегка слукавила, всё-таки зарплату изначально платит Рэйден, и неплохо бы было всё с ним согласовать, но сделаю, как подвернётся удобный момент. За всю неделю он из своих покоев и не выходил, так что шанс, что в ближайшее время встретится с новыми постояльцами, – минимален, а про деньги… вазочкой больше, вазочкой меньше – что он, заметит разве? Мужчины на такое внимания не обращают.

Я выдала всю тираду на одном дыхании и уставилась в растерянное лицо наглеца. Ответила мне, что удивительно, женщина. Она медленно и грациозно поклонилась, соединив ладони перед собой, и тихо сказала:

– Приятно познакомиться, Лорен-сан. Кокку здесь я, а это мой муж – Кайто. Он обычно занимается уборкой помещений и чисткой платьев. Мы очень благодарны за предоставленную возможность поработать на господина.

Мужчина – уборщик?! И это столько гонору от какого-то уборщика? Даже не от повара?!

Я настолько удивилась, что не придала значения суффиксу «сан» после имени. Потом разберусь, что это значит.

Я перевела взгляд на мужчину снова, но он лишь вскинул подбородок выше, продолжая демонстративно меня игнорировать.

– Кайто, – обратилась дама к мужу, – мне кажется, господин крылатый прислал нам своё доверенное лицо, мы просто не поняли этого. Я слышала, что они не всегда выбирают мужчин, иногда это и женщины. Обрати внимание, какие штаны на Лорен-сан. Это явно подарок Лорда Чернильных Небес.

Кайто искоса посмотрел на меня, а я даже ногу выставила вперёд, чтобы брюки было заметнее. Ума не приложу, как они поняли, что это не мои штаны, а Его Лордейшества, но, если от этого зависит, будут ли у меня помощники по хозяйству, я готова даже колготки на голову напялить и назвать это подарком Рэйдена. Он, кстати, меня в своих штанах неоднократно видел, но ничего не сказал. Зыркал, конечно, возмущённо, но формально – его всё устроило.

Штаны оказались лучшей визитной карточкой, чем вся заготовленная приветственная речь и доброжелательная улыбка в начале. Явно нехотя Кайто тоже поклонился:

– Мы очень благодарны за предоставленную возможность поработать на господина, – повторил он слово в слово фразу жены.

Я облегчённо вздохнула и махнула рукой внутрь.

– Проходите. Обувь можно оставить вот здесь, и сумки тоже, потом донесёте, когда выберете комнату. Вначале я покажу замок целиком… – бросила я, разуваясь.

– У доверенного лица господина очень красивые стопы, – совершенно некстати вставил Кайто, чем на секунду сбил меня с мысли.

– Э-э-э… спасибо. Итак, вот здесь направо, и мы окажемся на кухне. Есть некоторая проблема с ножами и посудой, но я уверена, что в ближайшее время мы сможем заказать новую…

– Вы совсем издалека, да? – на этот раз в мой монолог вмешалась Сатоши.

Я осеклась. Ну-у-у… Для Его Лордейшества я буквально из соседней деревни, но в целом-то да. Издалека. Я кивнула.

– С эльфийских земель? Гномьих болот?

– Ещё дальше, – аккуратно ответила, понятия не имея, где находится всё то, что перечислила женщина. А названия какие интересные…

– А, тогда понятно, ещё западнее – из краев Смешанных Эпох, – сама себе ответила Сатоши, слегка улыбнувшись. – Что ж, у них действительно совсем другие правила этикета и обычаи. Мой муж хотел сказать, что… гхм-м-м… вам требуется надеть таби[1], чтобы не простудиться.

– Таби?

– Ох, Сатоши, видно же, что она совершенно невоспитанна и не умеет читать воздух! – внезапно взорвался Кайто. Лицо его приобрело свекольный оттенок, как будто я его оскорбила. – Даже дети читают воздух, советую и вам научиться в ближайшее время. На мне таби, – он указал на свои носки, которые были разделены швом между большим и остальными пальцам точно так же, как и его смешная обувь, напоминающая верблюжью лапу, – на жене домашние тапочки. – Его палец переместился на обувку Сатоши. – Вы тоже должны что-то надеть! В конце концов, это неприлично – щеголять перед посторонними с голыми щиколотками!

О-о-о…

О-о-о!

Наконец до меня дошло. «У доверенного лица господина очень красивые стопы», – это был такой тонкий намёк, чтобы я посмотрела себе на ноги, но я не поняла, а потому его жена сказала чуть более открыто: «Вам требуется надеть таби, чтобы не простудиться», – не желая меня ставить в неудобное положение. Очевидно, обнажать стопы прилюдно – это какой-то местный пунктик о приличиях. Ну и, вишенка на торте, «читать воздух» означает «читать между строк». Эта супружеская пара явно думает, что я глупее ребёнка, но если Сатоши пытается быть деликатной, то Кайто я чем-то раздражаю.

Я быстро надела первые попавшиеся шлёпки, объявив их домашней обувью, и поставила себе мысленно ещё одну заметку, что Его Лордейшество надо грабануть на носки. У него, помнится, их много, и есть не только эти верблюжьи лапы, но и вполне себе нормальные, человеческие. Что ж, буду ходить по замку в носках, если без них это ужас ужасный.

Дальше знакомство с Харакуном прошло практически без эксцессов. Я показала Кайто и Сатоши первый этаж, рассудив, что подниматься выше им не понадобится. Спальную комнату они выбрали общую и достаточно далеко от входа в замок. Я уже заготавливала про себя небылицу, почему во всём замке отсутствуют кровати, но, к моему удивлению, пара даже не заикнулась на этот счёт. Тонкие матрасы, которые они вскользь назвали футонами, поверх циновки их более чем устроили. Ну а кто я такая, чтобы подчёркивать не самые выгодные условия при найме сотрудников?

Когда я показала Кайто, что нарезала обветшалую гардину на тряпочки и убирала ими пыль и паутину, он вновь посмотрел на меня как на таракана, поиграл серебряными кольцами на пальцах и сообщил, что всё будет убрано, чтобы я не беспокоилась.

Сатоши мне понравилась. Мы уединились на кухне, и она начала расспрашивать, что любит господин, как питается. К сожалению, я понятия не имела о вкусах Рэйдена (могла лишь сказать, что он исправно ел всё, что я готовила сама), но неожиданно для себя выдала:

– Давайте белка как можно больше. Белок – главный строительный материал для тканей и органов, включая мышцы, он необходим для регенерации и восстановления, а также лежит в основе ферментов, гормонов и нейромедиаторов.

– Хорошо. – Сатоши выглядела слегка удивлённой, явно не распознав часть слов, но кивнула. – Я могу готовить крылатому господину по целой курице на обед.

– Нет-нет. – Я отрицательно покачала головой, внутренне ужаснувшись этой идее. – Питание должно быть максимально сбалансированным, столько белка за раз не усвоится. Лучше давайте три раза в день, но небольшими порциями и необязательно белок только животного происхождения. Вводите чечевичный суп, красную фасоль, нут… только постепенно. И каждый приём пищи не забывайте про клетчатку.

– А относить еду будете вы или это делать мне?

От мысли, как может прореагировать Рэйден на чужого человека на своей территории, стало слегка дурно.

– Это моя обязанность. Не беспокойтесь. Просто оставляйте всё на этом столе, я буду забирать.

– А для вас что готовить?

Впервые за долгое время вопрос Сатоши поставил меня в тупик. Я почувствовала, что женщина хочет подчеркнуть: несмотря на наши различия и моё явно «неместное» поведение, она относится ко мне хорошо. Интуиция подсказывала, что традиционная местная еда может мне не понравиться, я не придумала, что ответить.

– Да готовьте то же самое пока что, а там дальше я выберу и скажу, что мне больше нравится.

[1] Таби – традиционные азиатские носки и обувь с отделённым большим пальцем.

## Глава 7. Кайто и Сатоши

Лорен

Кайто и Сатоши нежданно-негаданно идеально вписались в жизнь замка. Кокку готовила необычную еду, которая мне иногда нравилась, иногда – не очень, но она всегда предлагала что-то на замену, если блюдо было слишком острым. Так я перепробовала массу удивительных сочетаний продуктов: салат из водорослей и тофу, жареных кальмаров в кляре, несколько видов супов на рыбном бульоне с ферментированными соевыми бобами и диковинные жареные морепродукты, названий половины из которых я не слышала. Зато у последнего я выучила общее название такой еды – темпура[1]. Очень вкусной оказалась та самая чёрная паста с курицей, говядиной и соевым соусом. Нам обоим с Рэйденом понравилось блюдо, и это был отличный шанс рассказать ему о новом кокку в замке, когда у него было хорошее настроение, но, увы, я его прохлопала ушами, а потому всё ещё ходила по замку на цыпочках и обдумывала, как бы так выдать правду, чтобы на меня не сильно рассердились за самоуправство.

Сатоши оказалась чудесной! В следующий приезд Ёси она сама вышла на улицу и обсудила с мальчиком, что надо доставить в Харакун ещё, даже договорилась на комплект новых ножей. Я вмешалась в разговор в самый последний момент, крикнув:

– И нам бы новую посуду! – На что повар повернулась и удивлённо вскинула брови:

– А зачем?

– Как зачем? – Настал мой черёд удивляться. – У нас же совсем ничего нет, я Рэйдену ужин на доске носила!

Сатоши громко расхохоталась, отчего вокруг глаз собралась тонкая сеточка морщинок-лучиков:

– Так это суши были и мясная нарезка, у них сервировка такая. – И, обернувшись к подростку, добавила: – Всё в порядке, Ёси, ступай, это всё.

Стоило мальчику скрыться, как женщина пояснила:

– «Снежные вершины» поставляют продукты на определённую сумму, такая договорённость, и я бы не хотела, чтобы Ёси уменьшил количество мяса или рыбы в угоду каким-то блюдцам. Насколько я понимаю, Лорду Чернильных Небес уже давно нездоровится, и хорошая еда – это то, что ему поможет. А касательно посуды – не переживай. Я всё-таки разок поднялась на второй этаж и взяла сервиз для господина. Вы несколько раз носили еду в нём, разве сами не заметили?

– Вы что?!

Вот тебе раз!

Я-то думала, что супружеская пара исполняет мои указания чётко. В памяти всплыли всевозможные пыльные вазочки-скляночки, странные вытянутые тарелки и цветастые горшочки. Всё это я мысленно окрестила «музеем» и туда не совалась после того, как взяла меч для чистки овощей. Меч, к слову, теперь хранился в моей комнате. Не то чтобы я планировала им пользоваться дальше или учиться драться, просто он мне нравился внешне: узкий, длинный, чуть изогнутый, очень изящный…

При взгляде на него перед мысленным взором возникало хмурое лицо Рэя, и на душе становилось отчего-то спокойнее. Возникало ощущение, что рядом с этим мечом я буду в безопасности. Странные, если разобраться, чувства – владеть-то я им не умею, лишь огурцы чистила.

– Но это же сервиз для крылатых господ. – Сатоши покачала головой и мимолётно улыбнулась. – Не могла же я ему подавать еду в том, из чего простые люди едят…

Я медленно переварила информацию.

– А-а-а, то есть посуды нет у нас?

– Почему нет? Кайто всё отмыл, можно пользоваться. Конечно, было несколько пиалок с трещинами и отломанными краями, тут ничего не поделать, пришлось выкинуть, но в целом-то большая часть в отличном состоянии.

Я вспомнила гору грязной посуды в раковине, когда оказалась в замке первые дни, запах сырости и плесени, ржавчину… Да я сама ела из сковородки, так как смогла отмыть для Рэя лишь одну пиалу! М-м-м, ну если Кайто очистил всё, то я пересмотрю своё отношение к нему. Прямо-таки маг-волшебник какой-то!

Как выяснилось, вся кухня к этому моменту сверкала чистотой и пропахла такими ароматами, что я не поверила, что это то же самое помещение, которое ещё не так давно навевало тоску. У Сатоши всё получалось как-то легко и просто, она даже печь разжигала за секунды, правда, для этого пользовалась не «камнями силы», а каким-то приборчиком, высекающим искры. В тот момент, когда она показала его, в голове сам собой проснулся тот самый ехидный голос, что сопровождал меня с момента попытки сожжения на костре: «Индукционных плит здесь ещё не изобрели». Я тряхнула волосами, и голос замолк.

Оказалось, что Сатоши прекрасно разбирается в травах и готова привести в порядок грядки на заднем дворе. Она даже ничего не стала заказывать у Ёси, сославшись на то, что любой уважающий себя кокку при переезде берёт необходимые семена с собой. «В травах хранится вся мощь земли», – сказала женщина, засеивая одну из грядок.

Я аккуратно выспросила у женщины информацию про лекарства и пришла к выводу, что местные ничего не знают ни о таблетках, ни о суппозиториях, ни об инъекциях. Засушить травы, растолочь и приложить на марлю на манер пластыря или же смешать со спиртом и получить настойку. О кремах и мазях Сатоши тоже имела представление, но весьма расплывчатое. Пару раз она упоминала, что у исэи свои методы лечения и какие-то там «силы», но я лишь отмахнулась. На что мне местные врачи, если они не помогли Его Лордейшеству?

Я планировала сделать домашнее обезболивающее средство для Рэйдена, но, когда принялась расспрашивать женщину, выяснила, что ни мяты, ни розмарина, ни лаванды здесь не растёт. Лаванду, мол, иногда доставляют купцы из краев Смешанных Эпох, вот только очень редко, и идти за ней надо аж за деревню Текущей Воды… С пчелиным воском, который используется для загущения крема, тоже могут возникнуть проблемы в это время года, так как не за горами уже месяц белых деревьев.

Информации от Сатоши было так много, что начала пухнуть голова. В итоге мы договорились, что она сама будет делать обезболивающий чай и постарается через Ёси раздобыть мазь на основе имбиря, эвкалипта и той самой загадочной силы исэи.

Она продолжала общаться ко мне на «вы», хотя была явно старше меня. Сколько именно ей лет, я так и не определилась, потому что порой её звонкий голос звучал как у молодой девушки, а порой она могла вскользь пожаловаться на боли в суставах из-за возраста.

С её мужем у меня установился вооружённый нейтралитет. Увы, мои слова вообще не являлись для него авторитетом. Точнее, он вроде бы кланялся, соглашался, глядя при этом так, будто я в лучшем случае научилась ходить… а потом делал всё по-своему. Это страшно раздражало! Так же, как и Сатоши, он, оказывается, зашёл и на второй этаж, а затем и на третий…

Честно говоря, когда я запрещала подниматься, то преследовала несколько целей: во-первых, люди, хоть и наёмные работники, всё-таки новые, всё самое ценное – в музее, на втором, а значит, туда им не надо. Обокрадут ещё, потом я виноватой окажусь. Во-вторых, кухня на первом этаже, кладовка – тоже, спальня там тоже есть, зачем им выше? Да и площадь первого этажа огромная, этого с головой для работы на одного человека хватит. Ну и в-третьих, я так и не рассказала Рэйдену о новых жителях замка… За всё время он так ни разу и не вышел из спальни, что уже тревожило не на шутку, но я планировала всё же вначале рассказать ему о маленьких изменениях в Харакуне, а уже потом познакомить с людьми, а не наоборот.

Кайто оказался себе на уме. Он постоянно ходил, высоко задрав подбородок, поглаживая куцую бородку и звеня серебряными кольцами.

Стоило мне показаться где-то в зоне его видимости, как он тут же отвешивал комплименты. «Какая уникальная вышивка на вашем кимоно» переводилось как то, что я не отстирала какое-то крошечное пятно и Кайто считает мой внешний вид верхом неуважения к Его Лордейшеству. «Правда ли сегодня изумительная погода? Таким видом можно любоваться вечно», – говорил он, когда я шла с подносом к Рэю и невольно останавливалась напротив громадного окна, откуда открывался восхитительный вид на лазурно-лиловые шпили гор. Слова Кайто означали, что он считает меня ленивой нерасторопной барышней, которая вместо того, чтобы выполнять работу, залипает на местные красоты, из-за чего поданная господину пища будет не идеальной температуры.

Кайто вообще оказался тем ещё занудой, который очень быстро научил меня читать воздух, а иногда красноречиво закатывал глаза, когда я спрашивала что-то очевидное, на его взгляд. Порой дёргался глаз от его замечаний, но в то же время я не могла не отдать должное: свою работу он выполнял великолепно. Не только первый этаж, но и второй, и третий избавились от пыли и паутины, гардины были перестираны и отутюжены, мебель отполирована, всевозможные статуэтки и фигурки засверкали, в холлах запахло свежестью. До четвёртого уборщик, к моей удаче, пока что не добрался. И при всём при этом я ни разу не видела Кайто выполняющим свои обязанности – то есть кверху попой с половой тряпкой или шваброй или развешивающим перестиранное бельё. Когда бы я с ним ни сталкивалась в коридорах, он просто ходил с надменным видом.

Ну… я рассудила так: главное – результат, верно? Результат был. Это как у программистов – вроде бы ходят целый день туда-сюда, болтают, играют в бильярд или настольный теннис, а потом оп – и код написан, всё работает.

***С Рэем отношения складывались… странно.

С нашего первого сеанса массажа прошло несколько недель.

Он как будто и был рад меня видеть, но при этом много хмурился, отрицательно реагировал на любые предложения прогуляться и предпочитал молчать. С другой стороны, я видела его спину и понимала, что, скорее всего, мужчина испытывает сильные боли, о которых предпочитает молчать. Добавить сюда реабилитационные массажи, эффективность которых я постепенно наращивала, и вот он, результат.

Одно радовало – Рэйден больше ни разу не проявлял возражений. То есть я видела, что он всё так же смущённо снимает кимоно и нехотя переворачивается на живот, подспудно ожидая, что я начну охать и ужасаться его шрамам, но самое тяжелое – заставить ежедневно проходить через не самую приятную процедуру – получилось само собой. На вторую нашу встречу, когда Рэй вновь завёл старую шарманку о том, что даже исэи не справились, я ответила:

– А мне будет приятно, если ты не станешь сопротивляться и попробуешь мне довериться.

– О, человек солнца, откуда у тебя вообще мысли, что ты можешь мне помочь? – проворчал Рэй, но с тех пор вполне себе слушался.

Я всегда старалась принести ему обезболивающий чай за час до процедур, а в конце завершала сеанс расслабляющими движениями и укрывала мужчину тёплым одеялом.

Мне нравилось касаться Рэя. Стоило увидеть его рельефную спину, как пальцы сами собой зудели от желания почувствовать тепло его кожи. Да, из-за шрамов внешне она выглядела далеко не так эстетично, как фотографии моделей в журналах, но для меня она была по-своему прекрасна. Я чувствовала руками Рэя, его тело было отзывчивее, чем любимая скрипка музыканта. Одного прикосновения к Рэю обычно хватало, чтобы уловить, в каком состоянии духа он находится, хорошо ли спал, перебирался ли сегодня в кресло, чтобы проехаться хотя бы по спальне, или так и лежал в кровати.

Рэй обычно был молчалив, но отвечал на какие-то вопросы, однако стоило начать расспрашивать о ранении, как он замыкался, становился очень хмурым, почти злым. Слово за слово, сеанс за сеансом я только и смогла вытянуть, что основная рана на спине – след от необычной ловушки, в которую он попал, когда велись военные действия, а другие – оружие неприятеля. Все травмы были получены в один промежуток времени, пятьдесят три года назад. Я несколько раз уточнила, подумав, что ослышалась, но нет – пятьдесят три, всё верно.

– А сколько тебе лет? – переспросила на автомате всё же.

– Триста тридцать четыре, – без запинки ответил Рэйден, бросив на меня косой взгляд из-под пушистых ресниц.

«А, ну, наверное, тут по-другому летоисчисление идёт», – отмахнулась я про себя.

[1] Темпура – панировочная рисовая мука для обжарки продуктов во фритюре. В азиатской кухне эту муку используют для приготовления кляра, в котором обжаривают морепродукты: кальмары, креветки, рыбу и различные овощи, а также готовят горячие роллы.

## Глава 8. Принцы Аккрийские

Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

Лорен действительно была солнечной во всех смыслах этого слова, с её возникновением в Харакуне жизнь дракона как будто стала ярче. Рэйден мысленно покачал головой и усмехнулся тому, что изначально принял эту девушку за подосланную убийцу.

За всё время пребывания в Харакуне она чудила, зачем-то набрала одежды из его гардеробной и кучу церемониальных носков – чёрных, которые любили драконы, но не люди, – делала на голове необычные прически, ежедневно приходила к нему в спальню, чтобы сделать массаж, и искренне верила, что может помочь. Ему! Дракону с пятидесятилетней травмой, который накапливает магию и оборачивается во вторую ипостась раз в год! Его даже брат Широ, выбравший стезю исэи, осматривал и развёл руками, сказав, что ничем не может помочь.

Стоит отдать должное, массажи Лорен действительно нравились Рэю. Да, они часто были весьма болезненны, но в конечном счёте Рэй чувствовал, что после каждого сеанса его тело благодарно. И удивительнее всего в этом было не то, что обыкновенный человек без артефактов и магии видел и работал с его магическими каналами, а тот спектр эмоций, который испытывал сам Рэйден. Несмотря на то что всякий раз боялся увидеть на лице Лорен брезгливость и не без опаски оголял торс, её руки касались его и восполняли чашу тактильного удовольствия, которое, как он думал раньше, уже никогда не получит.

Удовольствие, правда, оказалось противоречивым, потому что совесть в такие моменты шептала, что он бесстыдно пользуется человеком солнца. Если бы Лорен отдавала себе отчёт, что перед ней урод, ни за что бы не стала его трогать.

В дверь коротко постучались и крикнули: «Эй, Рэй, можно к тебе зайти?» Рэйден мысленно фыркнул: так поступала только Лорен. Зачем кричать, когда у драконов отличный слух?

– Да, входи. – Он привычно отозвался, откладывая книгу в сторону. Это был древний справочник о людях солнца на драконьем языке, за которым Рэй ночью специально съездил на механическом кресле до старого кабинета.

Девушка с двумя короткими хвостиками, какие делают разве что детям, и очень ярким румянцем на щеках вихрем залетела в спальню, поставила поднос с едой на тумбу, едва бросив взгляд на книгу, и обернулась к дракону. При этом её зелёные глаза сияли так, что Рэй задумчиво склонил голову к плечу, разглядывая гостью. Обычно такое выражение лица означало, что она что-то задумала.

В первый раз она вошла к нему с подобным блеском в глазах, когда в замке появились люди. Рэй понятия не имел, каким образом Лорен заманила их, но люди были. Факт. Это подтверждало и его чутье, и драконий слух… и стены Харакуна. Как владелец замка, он почувствовал людей ещё на восходе солнца в тот день, когда они пришли на порог.

Лорен долго с ними говорила, а затем впустила внутрь, значит, они ей зачем-то были нужны. Ещё не так давно Рэйден сам запугивал людей драконьим рыком, чтобы к нему никто не совался, но сейчас ради разнообразия решил потакать безобидным капризам человека солнца и посмотреть, что из этого выйдет.

– Это обед, но есть можно только после массажа. – Звонкий голос Лорен выдернул Рэя из размышлений. Девушка поставила поднос на низкую тумбу, чтобы мужчина его точно не задел, а затем с жестом, каким русалки достают из потайных карманов жемчужные бусы, вытянула из штанов длинную плоскую тёмно-серую веревку. – Смотри, что я для тебя заказала у Ёси!

– У того мальчишки, что раз в неделю доставляет еду? – Рэй удивлённо приподнял бровь и взял из рук Лорен верёвку.

При ближайшем рассмотрении верёвка оказалась заметно воняющей сажей лентой, на ощупь подозрительно смахивающей на подошву обуви, которую люди надевают в сезоны разлива рек.

– Обработанный каучук! Он будет отличным эспандером. – Тем временем девушка начала суетиться, схватила один конец верёвки и привязала к кроватному столбику у ног.

Рэй к этому моменту уже привык, что человек солнца придумывает свои слова, а потому наблюдал за её активностью с лёгкой снисходительной полуулыбкой. Так смотрят на шаловливых питомцев, спуская им с рук даже сгрызенные любимые туфли.

– И для чего нужен этот эспандер?

– Как для чего? – искренне возмутилась Лорен и взялась за свободный конец верёвки, натягивая через всю кровать. – Чтобы ты тренировался! Я видела твою спину, ты в прошлом был спортсменом. Надо восстанавливаться.

Рэй вздохнул. Всякий раз, когда ему напоминали о прошлом, настроение портилось безвозвратно.

– Лорен, послушай. Да, я был воином, но не могу махать мечом…

– Конечно же не можешь. Гантели, да ещё и такие тяжелые! Я потому и заказала у Ёси эспандер! Знаешь, сколько усилий мне стоило объяснить ему, что требуется? Вот, возьмись.

Она всунула ему конец верёвки в руку, ни разу не задумавшись, что отдаёт приказы не просто дракону, а принцу. Рэй мысленно усмехнулся – если поначалу такое поведение человека солнца раздражало, то теперь он находил его даже в чём-то оригинальным.

– Потяни… Нет, не так, да, локоть крепко фиксируем второй рукой у головы. – Она с азартом завернула его тело в мудрёную позу. – Что чувствуешь?

Рэйден понятия не имел, что ответить девушке. С одной стороны, расстраивать её не хотелось, с другой – ну как какая-то верёвка из подошв обуви может помочь в его состоянии? Раньше эти руки с лёгкостью превращались в лапы и могли выдрать столетнее дерево с корнями. Раньше эти руки активировали Дарующий Освобождение и развеивали самые плотные Мёртвые души. А что теперь?

Однако ответ явно не подразумевался. Лорен с энтузиазмом принялась щебетать:

– Эспандеры лучше гантелей! Они дают сопротивление на протяжении всего движения, которое растёт с увеличением амплитуды. Железом ты можешь навредить себе, перенапряжение в твоём состоянии опасно – до фасцикуляции недалеко, лента значительно лучше. Она, по сути, ведёт себя как стабильная эластичная мышечная ткань. Ко всему, я всё никак не пойму характер твоей травмы…

Рэйден недоверчиво покачал головой на выдумки человека солнца.

– Лорен, зачем тебе это всё?

– Ну-у-у, мне так хочется. – Девушка неожиданно смутилась и спрятала руки за спину. – Тебе же не сложно, а вдруг поможет?

– Не поможет. – Он резко нахмурился, но не из-за ленты, сделанной из подошв обуви. Стены замка Харакун тонко завибрировали. Такой звук улавливали лишь оборотни. Если сейчас будут хлопки и дрожь земли…

– Я уверена, что поможет, главное – это настрой. Ах да, Рэй, я тут хотела тебе ещё рассказать. Понимаю, что немножко припозднилась, но тебе же нравится еда в последнее время…

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

За вибрацией стен последовала едва ощутимая дрожь земли. Ну точно, драконы прилетели, и Рэй даже был готов поклясться, что точно знает, кто именно из братьев его решил навестить.

– Лорен, поговорим позднее. Иди в свою комнату или на кухню.

***

Лорен

Я совсем не понимала Рэйдена. Его настроение постоянно скакало. Я знала, что у людей с хроническими болями в любой момент может проснуться неадекватная ситуации злость, но так грубо меня ещё никогда не выставляли.

В полной прострации и подавленных чувствах я зашла в свою комнату, взяла меч, потрогала гравировку (мне нравилось это делать), потопталась и на автомате отправилась вниз – на кухню.

С Сатоши в последнее время мы много общались, чего не сказать о Кайто, и потому захотелось спросить у неё совета. В это время она обычно убирала кухню, напевая что-то из местных песен, или засушивала травы и с радостью выслушивала мои вопросы. Однако в этот раз кокку не заметила моего прихода. Она энергично скакала по помещению, одновременно закручивая колбаски с водорослями и нарезая несколько видов красного мяса и рыбы. Кайто, предпочитавший в дневное время удалиться в спальню и дремать хотя бы полчаса (когда я впервые возмутилась такому поведению в рабочее время, он с гордостью ответил, что дневной сон – признак трудолюбивого работника), тоже был здесь и активно помогал супруге, выставляя на поднос многочисленные готовые блюда.

– Что здесь происходит? – спросила я, ошарашенно наблюдая, как всегда спокойный и чуть ли не надменный уборщик суетится и нервно поправляет палочками кусочки маринованного имбиря на тарелке, выкладывая из него бутон. – Я отнесла обед Рэйдену, нам не надо столько еды.

– Лорен-сан, вы очень возвышенный человек, но сегодня особенный день. Думаю, вы согласитесь, что его стоит отметить прекрасными блюдами, – отозвался Кайто в своей манере «чтения воздуха».

Эм-м-м…

Вроде мужчина не сказал ничего плохого, но всё равно я с нарастающим раздражением почувствовала себя котёнком, которого взяли за шкирку и во что-то ткнули носом.

Чёрт, ну по-нормальному же спросила! Кстати, суффикс «сан», как я выяснила, давали всем, к кому хотели обратиться в уважительной форме, но почему-то, когда я сказала «Сатоши-сан», та расхохоталась и ответила: «Ну какая из меня сан?» Рэйден, к слову, тоже был «лордом» или «господином крылатым», но не «саном». Для него этот суффикс недостаточно уважителен.