Елена Княжина
Шипы в сердце в Академии Судьбы

Глава 1. Жених

Замок Честеров постепенно наполнялся звуками. Слуги завершали последние приготовления, стражи, прихваченные папенькой из банка, чеканили шаг у парадного крыльца.

За гулким топотом и шуршащими чарами магов-бытовиков было не слышно пения птиц, еще не покинувших увядающий старый сад. Легкомысленные весенние пташки словно давали имению последний шанс на возрождение.

В детстве мне нравилось тут бывать. Бродить длинными серыми коридорами, изучать царапины на обшарпанных каменных стенах, с ногами забираться в пыльные кресла библиотеки и исследовать портреты предков.

Прогуливаться по саду меж вековых деревьев, с которых лоскутами слезает ветхая кора. Любоваться семейством каменных роз, что отвоевало себе серый валун слева от иссохшего ручья. Кидать задумчивые взгляды назад, на острые свинцово-серые крыши, устало прилегшие на толстые колонны.

Усадьба Честеров и пугала, и манила замершей красотой увядания. Природа вокруг застыла, но не умерла до конца. Будто законсервировалась в памяти, ожидая всех, кто случайно забредет сюда и захочет вспомнить…

Я же всю ночь вертелась в непривычной кровати и старалась забыть.

Забыть!

Мой позор. Мою клятву. Ухмылку Валенвайда. И вчерашний поздний вечер, окончившийся стремительным перемещением сюда.

Тайнария подготовила для меня прежнюю комнату в дальнем конце обжитого крыла. Проветрила, сменила белье, освежила интерьер букетом тугих тюльпанов и даже принесла из дома уютный пурпурный плед. Но все равно спальня ощущалась чужой.

Я сонно клевала носом, встречая рассвет и уговаривая утро подольше не наступать. К завтраку прибудет Он. Мой жених. Незнакомец, с которым меня связала Судьба, магпомолвка и родовая клятва, принесенная матушкой.

Однако утро все-таки наступило. Заставило меня слезть с постели и закутаться в пурпурный плед: от пола тянуло холодом.

Спальню заливало светом, и я заново вспоминала ее интерьер. Старинный шкаф ручной работы с искусной резьбой на створках. Такой же комодик на гнутых ножках, неудобный стул с прямой спинкой, вырабатывающий у юных леди болезненную «идеальную» осанку. И зеркало, в котором отражалась какая-то другая Честер…

Казалось, я смотрю со стороны даже на себя. И девица в белой ночнушке до пят, замотанная в плюшевый пурпур, – незнакомка. Это она, другая, встретится с женихом, чтобы обсудить скорую свадьбу. Она наденет на лицо вежливую улыбку и растянется в реверансе перед темным магом. Она покорно примет судьбу.

Честеры… Вечные наблюдатели, свидетели событий. Меня будто отстранили – от выбора, от семьи, от друзей. Все вокруг меня не касалось. Не желало моего вмешательства! Даже отталкивало, если я вдруг хотела проявить неравнодушие… Отпихивало подальше с фирменной брезгливостью бытия.

Наверное, так себя ощущает трехсотлетний вампир, повидавший всякое. И давно забросивший попытки повлиять, изменить…

Вспомнив об Эрике, я захлебнулась воздухом и привалилась к шкафу.

Забыть… Забыть! Все это неправда. Ночной бред.

Из открытых резных створок на меня глядело платье дебютантки. Старомодное, с кружевными оборками у локтей и по краю квадратного выреза. С легкомысленной шнуровкой на груди и беспрецедентно пышной многослойной юбкой.

Уверена, этот бледно-розовый кошмар, расшитый серебряными нитями и сверкающий магическими кристаллами, выбирала матушка. Так наряжались на первые балы в ее время.

Почему-то она решила, что жених придет в восторг от вида невесты в розовых рюшах. Этакий тортик на выданье, с кружевными розочками и кремовыми завитушками. Наверняка темному магу, возжелавшему жениться, лет восемьдесят.

Сама я лишилась дебютного бала, потому как с легкой руки Аврелии Ланге уже была помолвлена. Но подруги из «Эншантели» рассказывали, что в наше время аристократки выходят на дебют в белом и голубом, без кружева и дорогой отделки. Светлый шелк символизирует чистоту дев и их магических капель.

Вероятно, в мамино время чистоту символизировали розовые рюши.

Я всеми силами пыталась сконцентрироваться на предстоящей встрече. На знакомстве с женихом. Даже задавала себе вопросы и пыталась угадать ответ… Какие будут у него глаза? Быть может, зеленые? Или серые, как у меня? А волосы – светлые, рыжие, седые?

А рост? И, главное, возраст? Он будет старше меня в два раза? В три? В десять? Придется ли мне ходить за ним с совочком и жезлом и собирать сыплющийся песок?

Но пробуждаемый интерес так и не возник: все мысли занимал кровопийца. И было решительно плевать, есть ли волосы у официального жениха.

Перед глазами темнело от волнения, и из черноты снова и снова выплывало петербургское крыльцо. И фигура магистра, прислонившегося к голому заду мраморной статуи. Безлунный вечер, подвывание из леса и… хрип. Пробирающий коварством.

«Всего несколько капель, но они мои».

Судьба-богиня… Да, его. Я ведь сама дала родовую клятву. До чего наивная, доверчивая куколка!

Выходит, я теперь обещана двоим? Один желает руку, сердце и штамп в родовой книге, другой – первую кровь, мою невинность… Как они планируют меня делить? Вряд ли кто-то из двоих отступится.

Для них я будто трофей, приз в странной, взрослой игре… Глупая кукла, связанная магическими клятвами так крепко, что хоть на две половинки разорвись.

Целую ночь я вертелась на отсыревшей подушке, взбивая в мыльную пену простыню… И все думала, думала. Что, если бы я сразу, с первой попытки поняла стыдные условия сделки? Решилась бы я на них? Как понять, какой выбор верный?

Долг перед женихом и умирающая Олив… Ощущение несмываемого позора… и умирающая Олив!

Я чувствовала, что просто так, по доброте клыкастой Эрик мне не поможет. Но все же надеялась отделаться малой кровью.

Хотя да, верно… ее и не будет много. Несколько капель, Монис рассказывала. И они – его.

***

К назначенному часу я сменила сорочку на «выставочный» наряд. С завтрака я стану экспонатом – молчаливым, улыбчивым, послушным. Радующим глаз и изредка отвечающим на вопросы. Если потребуется.

Комплектом к нежно-зефирному платью шли кружевные перчатки с пышными юбочками мажет. Я робко понадеялась, что ажурная ткань скроет отсутствие кольца и золотой оттиск постыдной клятвы. Возвращать колючий талисман на палец не хотелось.

Накрутив жезлом упругие локоны, я собрала волосы в высокую прическу. Попыталась придать бледному лицу задумчиво-отрешенное, истинно кукольное выражение. Я экспонат. Статуя. Невеста на презентации.

Матушка навестила меня за полчаса до выхода. Не затем, чтобы обнять и поприветствовать дочь… Мы не виделись сколько? С Рождества? А затем, чтобы потуже затянуть шнуровку, деловито поправить локон, выбившийся из прически, поджать тонкие губы и снисходительно кивнуть. Мой вид ее удовлетворил не до конца, но был сочтен «сносным».

Сама Аврелия Ланге облачилась в строгое серое платье, отчего внешне стала похожа на бесцветную надменную мышь-переростка. Волосы она зачесала в гладкий пучок, обнажив некрасивый высокий лоб и крупные, но пустые глаза. Она вышла из спальни первой… Ее каблуки еще долго лязгали по коридору – звонко и жестко, как орудия палача, заготовленные для казни.

Я выждала полчаса и вышла следом в безлюдный коридор.

Из главной столовой, в которой даже в солнечный день зажигали тяжелые, налитые хрустальным светом люстры, слышались голоса. Я сбавила шаг и постаралась идти тише, чтобы мягкие домашние туфельки не выдали меня шуршанием.

Можно ли несколько минут растянуть до бесконечности? До черной бездны? Чтобы назначенный час не наступил никогда?

Сердце гулко бухало в груди, корсаж платья натягивался до треска. Мое волнение было заметно даже стенам. И портретам предков, и гнутым перилам лестниц, и серым пылинкам, танцующим в спертом воздухе…

На подкашивающихся ногах я брела вперед, к просвету столовой, чтобы встретиться с Судьбой лицом к лицу. Я не выбирала ее, не желала, но… должна была хоть познакомиться для приличия.

Парой скупых фраз отец в щепки порубил мои надежды. Семья не станет защищать дочь от страшного темного мага. Скорее всего, они в сговоре. Они знают о кольце.

Они заставят меня пройти весь путь до алтаря… Ведь с той стороны ожидает настоящий принц, не правда ли? Чего еще желать Веронике Честер, избалованной кукле, рожденной для единственной цели – продолжить род?

Аврелия Ланге считала это важным. Так учила ее мать, а ту – бабушка… Это великая честь – быть помолвленной с титулованным первокровкой. Надеть на шею медальон рода и обратить его в супружеский талисман, вступив в законный брак. А потом, конечно, родить наследников…

Я не винила матушку. Что еще оставалось Аврелии Ланге, обладательнице кубка «Леди Эншантель», кроме как делать вид, что вся эта чушь имеет значение? Ведь если бы не имела… Тогда всю ее жизнь можно распродать задаром первому рыночному торгашу.

Честь рода, титул, имя, наследники, связи… Это был ее стержень. То, на что она нанизала каждый свой прожитый день.

Может, когда-то давно, лет триста или пятьсот назад, это действительно было значимо. И браки заключались между первокровками не просто так. Соединение «королевских» капель, самых могучих, самых одаренных, давало крепкое потомство. И наследники превосходили силой дедов и отцов.

Но нынче, когда магия повсеместно увядает, а род Честеров истощен проклятием, над маминым брачным энтузиазмом можно лишь посмеяться. Горестно всплакнуть. Да пробудившийся дестин, в котором сила дремала годами, породит куда более крепкое дитя, чем я!

Что до Честеров – это вечная лотерея с плохими шансами на выигрыш. Сколько пустышек и слабых, хворых магов родилось в последнем столетии? Эмилия, Мелисса, Лукреция, Элиас, Эмиль… Некоторых капли убили, кого-то замучили безумием.

Кто бы ни был мой жених, он истинно наивен, если рассчитывает на сильных, одаренных детей. Но если ему лет сто… Может, он не планирует заглядывать в спальню супруги?

Эрик.

Нет-нет, только не сейчас. Забыть. Забыть!

Туфли мягко шуршали по каменному полу, а в голове мерным стуком позвякивало: Э-рик… Э-рик… Имя того, кто в мою спальню заглянуть планирует. С известной целью.

Стиснутая шнуровкой грудь снова заполнилась яростным газом, кипящим раздражением. Насколько низко нужно пасть, чтобы потребовать от помолвленной девушки такое? Чтобы заставить доверчивую студентку дать унизительную клятву? Где хоть капля благородства в этой древней клыкастой твари?!

Э-рик…

Я тряхнула головой, взбив локоны в пух и выбросив из мыслей наглого, эгоистичного вампира. Оправила оборки на юбке, разгладила зефирно-розовое кружево на корсаже… и вошла под ослепляющий свет люстр.

Потоки золотого сияния облепили меня, обласкали, растеклись блеском по коже, впуская в столовую не невесту, а сверкающую фею.

Я застряла в проеме и присела в реверансе, уловив в дальнем конце залы незнакомую фигуру. Мужчина – по виду молодой, чуть старше меня, – сидел в отцовском кресле, изучал рисунок паркета и теребил в пальцах какой-то вялый цветок.

Почувствовав мое появление, жених резко поднял голову, отбросил со лба светлую челку и обворожительно улыбнулся. Порывисто поднялся с кресла и, не сделав шага, протянул руки вперед. Будто мог сжать пространство, скопившееся между нами, и дотянуться издали.

– Моя невеста истинно прекрасна, – заявил он с бархатной хрипотцой и подманил меня длинными музыкальными пальцами. – Вероника… Вы точно ангел, сошедший со старого живописного полотна. Дайте мне вас получше рассмотреть.

Я послушно поплыла вперед, растерянно утопая в синем взгляде. Он поймал меня арканом и тянул, тянул к себе, магнитил неведомой магией.

Размягченное от волнения сознание не сразу подбросило мысль, что мы с женихом уже знакомы. И, боги, даже представлены!

– Вы?..

– Александр, – представился парень, когда я подплыла к его креслу и остановилась в паре метров. – Но лучше просто Алекс.

– Я не забыла, – пробормотала я, снова опускаясь в приветственном реверансе.

Да как это вообще возможно? Я помолвлена… с ним?

– Вы знакомы? Но откуда? – мать нахмурила высокий лоб и поднялась со стула. – Где вы могли встретиться, Вероника?

«На одном запретном мероприятии, маменька, – объяснила я мысленно. – В окружении притесняемых полукровок… Как раз перед тем, как твой сын напал с боевыми заклятьями на невинных людей, вдохновленный новым законом твоего мужа…»

И мы танцевали, да. Подхваченные и закруженные магией дриад. И я тонула в невероятных синих глазах, мечтая, чтобы этот красивый незнакомец подарил мне первый поцелуй.

Потом мы болтали о грехах жестоких отцов и сумасбродных матерей, и я ощущала диковинное родство с парнем, которого вижу в первый раз. А еще – легкость, ясность, теплоту, уют…

Я даже позволила себе непристойные мысли. Рассматривала его, чтобы он мне приснился. А Алекс Расков и словом не обмолвился, что помолвлен. И собирается жениться. На мне!

Моргая от слишком яркого света, я пыталась припомнить: представилась ли ему? Если да, то почему его озадачило мое кольцо? Он не мог не знать имени невесты! Или мог?

Если нет… То почему, будучи помолвленным, он свободно танцевал с незнакомкой на запретной свадьбе? Да нет, нет… Не может же быть так, что его, как и меня, женят насильно?

Я совсем растерялась. Окончательно. Почувствовав, что сейчас его невеста рухнет в обморок, Александр сделал шаг вперед и, ухватив за локти, усадил меня в свое кресло. Это было кстати: столовую залило черным туманом.

– Ника, возьми себя в руки и соблюдай приличия! – рявкнула мать и потрясла меня за плечи, вбивая затылком в подлокотник.

– Ох, прошу… Не сердитесь на дочь, к чему нам эти приличия? Мы ведь почти семья, – смущенно бормотал парень. – Это я виноват. Я не сказал тогда, а она, выходит, переволновалась…

– Вы знали? Знали, что танцуете с невестой? – прохрипела я, глядя снизу, с мягкого подлокотника, на лица столпившейся родни. Среди серых глаз отчетливо выделялись синие.

– Я видел ваш портрет раньше, – признался скованно Расков. – Я… подозревал, да. А когда вы представились, все подтвердилось.

– Вы обманули!

– Вовсе нет.

– Вы сказали, что вам только пора определяться… и что девушек… «расхватали»…

– Простите мне эту маленькую ложь, – он виновато улыбнулся.

Чуть пришибленно, застенчиво, пряча морские глаза под рваной платиновой челкой. И я опять утонула в безбрежном тихом океане, избавленном от штормов.

– Но зачем вы так?

– Это вышло ненамеренно, Вероника. Я не планировал… Я почти никогда не вру, правда. Я растерялся и не смог подобрать нужных слов, – он надсадно закашлялся в кулак. – Надеялся, что смогу произвести на вас впечатление до того, как вывалю новости о помолвке… Хотел узнать вас получше. И чтобы вы узнали меня. Я бы обязательно признался вам после прогулки, но вы убежали.

– Потому что я была помолвлена. Думала… что не с вами. Я не могла позволить себе «прогуливаться»! – пропыхтела обиженно.

Если бы он сразу сообщил, что жених, я бы легко согласилась. Тогда я была очарована случайным кавалером. И очень досадовала на судьбу.

Мы бы вошли в лабиринт вместе. Я не встретила бы Роланда, не получила в подарок заколдованную розу и не угодила бы в лапы вампира…

– И это делает вам честь, – покивал Алекс напряженно. – Правда, я был несколько озадачен, когда одна из ваших подруг потянула меня в сад с неизвестной целью… А там вы и в чужом плаще…

– Это совсем не то…

– О, я уверен, что «не то», – согласился жених. – Тот джентльмен был груб. А вы просто не знали, к кому обратиться за помощью в незнакомом месте.

От него тянуло теплотой понимания. Неужели Валенвайд прав и мою симпатию так легко завоевать? Простой улыбкой, добрым словом, деликатностью, неравнодушной заботой и чистотой прозрачных глаз?

Впрочем, откуда клыкастому знать. Он не пытался.

Мать проворно ослабляла шнуровку на нарядном платье, похлопывала по моим щекам снятыми перчатками и пыталась всеми известными способами привести дочь в чувство. Еще немного – и начнет брызгать водой из жезла.

Ее белый лоб шел багровыми пятнами, что обычно случались на высшей стадии раздражения. Я не оправдала ее ожиданий. Поджатые губы намекали, что если уж падаешь в обморок от вида суженого, то хотя бы делай это красиво и грациозно, а не как вареная картофелина.

– А где твое помолвочное кольцо? – вдруг истерично взвизгнула матушка и уронила кружевные перчатки на пол. Красные пятна сменились черными, и глаза Аврелии Ланге закатились, обещая зрителям два обморока по цене одного. – Ты что, умудрилась его потерять?!

– Я отдала его в чистку, – монотонно повторила привычную ложь.

Кряхтя, я выбралась из кресла, оправила смятую юбку и надела перчатки, прикрыв кружевом унизительное клеймо. Воспитанная леди должна вести себя достойно даже в эпицентре кошмара.

– Это неприемлемо, дорогая!

Матушка была в своем репертуаре. Стряхнув обморочный настрой, она вернулась к желчному недовольству потомством.

«Дорогая» резануло по ушам отравленным клинком. Бесценной я была в прямом смысле – согласно вложениям, которым не мешало бы окупиться. Иногда казалось, что главный банкир в нашей семье вовсе не граф Ланге.

– Ты сказала, что к утру его почистят, – напомнил отец, протирая платком вспотевшую под люстрами лысину.

– Возникли… осложнения…

– Неужели оно загрязнилось настолько, что дочь Аврелии Ланге не смогла оттереть сама? – едко процедила мама. Обладательница трех десятков кубков по «искусной бытовой магии».

– В нем была игла! – не выдержала я.

– Игла? – опешила мать. – Да откуда там игла…

– Оттуда, что это не кольцо, а талисман темного мага, – прохрипела я, сердито поправляя манжеты на левой руке и на правой.

– Глупости, милая… Ты что-то снова себе вообразила, – холодно бросила мама.

Она поерзала в неуютном сером платье, как если бы ощущала вину… Не передо мной, истощенной двойной магической данью, а перед семьей Алекса, выдвинувшей нерушимые условия контракта.

– Зачем ты вообще его сняла? – озадаченно бормотала она. – Я ведь писала… строго-настрого…

– У меня палец распух. Я еле рукой могла шевельнуть… Я вынужденно сняла, чтобы спал отек, а там – иголка!

Я вперила в маму безумный взгляд. Она правда не соображает, какой кошмар со мной творился в последние недели, или так искусно играет роль?

Судя по брезгливости, затянувшей мамины зрачки, она испытывала потрясение. Мной. Своей дочерью, нарушившей правила приема гостей и условия контракта. И так бесстыдно вышедшей из образа «безмолвного выставочного образца».

«С каких пор наша кукла такая разговорчивая?» – было написано и на папином одутловатом лице.

А я вдруг ощутила, как струны, натянутые под розовыми рюшами, наполняются невиданной смелостью. Примерно на один вопрос. Может, на парочку… А потом можно снова сбежать в трусливый обморок: мамино мнение обо мне так и так не улучшится.

– Вы не считаете, что должны объясниться перед невестой, Александр? – степенно уточнила я, сложив руки на юбке.

Гордости во мне не было, лишь обида. И раздражение, что вопрос я задаю не ради себя… а назло одному вампиру, решившему, что я струшу.

– Я попросил родовую реликвию у матери, – развел руками жених. – Игла? Вы уверены? Если так, то простите меня… Я подумал, что вы оцените древнюю вещицу: она хоть и выглядит просто, но весьма ценна.

– Она сделала во мне дырку, – прошептала я угрюмо, чувствуя, как под его теплым взглядом решимость тает. И обвинительный настрой сходит на нет.

Расков был изумлен, искренен, невинен. Как новорожденный голубоглазый сабер, покрытый редким белоснежным пухом. Это… обезоруживало.

– Если вам не понравилось кольцо, вы сможете выбрать то, что по душе, – легко предложил он. – Тем более оно скоро сменится обручальным. Можем завтра слетать в Лондон к одному магу-ювелиру, посмотреть эскизы… Вы просто ткнете пальчиком. Я закажу любое.

Я зажмурилась и отвернулась к окну, сделала несколько шагов, спряталась за шторой. Сейчас я казалась себе глупышкой, надумавшей лишнего. Развернувшей целую теорию заговора из-за ерунды.

За спиной послышались осторожные шаги, и через пару секунд теплая рука неуверенно легла на мои пальцы. Похолодевшую ладонь ласково вмяли в подоконник. Я дернулась с непривычки, но сбрасывать чужие пальцы не стала. Как-никак, это мой будущий муж.

– Не бойтесь меня, Вероника. Я же не какое-то зубастое чудовище, – насмешливо пробормотал молодой маг. – Если желаете что-то спросить – не стесняйтесь. Я открыт.

– Вы практикуете запретную магию? Экспериментируете с Темной материей? Внушение, подчинение, соединение?

– Нет.

Я не видела, но слышала, как он качнул головой.

– Но вы… Вы настроили со мной какую-то темную связь… Из-за которой мне было дурно, – прохрипела я, разглядывая увядающий сад за окном. – Я целый месяц падала в обмороки.

– Нет. Нет, Вероника! – с напором оправдался Алекс. – Я не владею подобной магией. А если бы и владел… Разве посмел бы я вторгаться в личное? Да и зачем мне это?

Я обернулась, выискивая подвох. Яркие, синие, фантастические глаза смотрели недоуменно. Затягивая на глубину и запутывая меня, точно пиратский морской узел.

– Не знаю зачем, – пробормотала в замешательстве. – Подглядывать?

– За вами? Но меня заверили в вашей чистоте и превосходном воспитании, – он тряхнул светлой челкой, рассыпав белое золото по приподнятым бровям. – Я не имел причин не доверять невесте, обучающейся в закрытой школе для девиц.

Я беспомощно бултыхалась в новой информации. В его версии событий. С этой стороны картина открывалась по-новому… Но сердце сковывало необъяснимой тревогой. Будто за показной прозрачностью и искренностью сокрыто второе дно. Темное и опасное.

Хотя кольцо и правда было старинным. Может, какой-то предок Алекса, обладавший высшим даром, наложил на украшение темные чары… и просто забыл их снять? Вот и тянул талисман из меня соки. По старой памяти.

– Я видела красный щит. Там, в ангаре, – проронила шепотом, стараясь, чтобы родители не расслышали нашей беседы. – Это не Сияющая материя, это… что-то на крови.

Когда напали «Сыны», Расков вызвал незнакомые чары, пытаясь защитить гостей от энергетических хлыстов. Я хорошо запомнила щит – яркий, багровый, сочащийся темным… Но вместе с тем – надежный и крепкий. За ним прятались мои подруги.

– Это защитная магия. Мать обучала меня… разному. Но исключительно ради безопасности, – прошептал Алекс так же тихо, заговорщицки склоняясь к прозрачной шторке. – Есть люди, которые желали бы мне навредить. Однако вас это не должно беспокоить, леди Честер… Я не дам свою невесту в обиду.

Замешательство подкашивало ноги. Я была уверена, что жених, тот страшный темный маг, желал мне вреда. Я остерегалась его, опасалась знакомства. Но Александр единственный, кто не опечалился отсутствием кольца.

Судьба-богиня, он не призвал меня к ответу, не возмутился, не расстрелял глазами из-за нарушения контракта! Просто предложил купить новое.

Симпатия, рожденная под дриадскую музыку, снова согревала сердце. Оно билось быстрее от робких взглядов синеглазого мага. Почти приплясывало от его деликатных, неловких прикосновений.

Но было в ярких, сочных, вкусных эмоциях что-то поддельное, наносное. Мы ведь едва знакомы. Еще вчера я боялась встречи, испытывала почти физическое отвращение… Откуда сегодня фонтан теплых чувств? Только ли потому, что Расков понравился мне в свадебном ангаре?

– Сама магия свела нас танцем в ту памятную ночь, Вероника, – уверенно сообщил Алекс, согревая коротким поцелуем кружевную перчатку. – Потому что мы предназначены друг другу… обещаны… и будем отданы.

– И вы не отступитесь?

– Никогда.

– Даже если узнаете о моем нежелании вступать в этот брак?

Я поймала взгляд жениха, чтобы выискать на дне морской синевы его настоящего. Правдивого.

– Значит, я заставлю вас пожелать, – Александр лучисто рассмеялся в штору.

– Магией? – уточнила настороженно.

– Я слышал, что подарки и прогулки тоже неплохо действуют.

Распрямив спину, я вышла из защитного шатра штор и чинно присела на «стул невесты». Великосветский этикет давно решил за меня, где сидеть, что есть и куда смотреть. Для воспитанницы мадам Туше это было легко – неотступно следовать правилам, заученным так крепко, что те отпечатались на костях.

Сейчас муштра директрисы меня спасала. Погруженная в свинцовые, тягостные мысли, я на автомате улыбалась, кивала, расправляла салфетку, аккуратно втыкала вилку в те крошки, что были положены невесте на завтрак…

Даже не вслушивалась в разговоры. Потеряла к ним интерес. Отец что-то обсуждал с Алексом, матушка отрешенно глядела перед собой, а я мечтала, чтобы официальная часть поскорее закончилась.

Затем Расков пожелал осмотреть заброшенные владения Честеров, и мать включила режим радушной хозяйки. Отец, сославшись на срочные банковские дела, заперся в кабинете.

Судя по припаркованному у ворот элитному экипажу, в котором папенька возил ценные бумаги, и по количеству стражей, что патрулировали территорию, граф Ланге не собирался отрываться от работы даже ради помолвочных торжеств. Другие вложения были ценнее.

Я вызвалась навестить Эмиля. Его расположили в верхних покоях, поручив уход за раненым фамильной морфихе. Я не рискнула расспрашивать, почему обескровленного брата не отправили в Эстер-Хазскую лечебницу. Знала, что на правду отец не расщедрится.

От восстанавливающего купола разливалось стрекотание. «Стррр-Стрр-р-р…» – дребезжало по всей спальне, пробираясь мурашками под кожу.

Эмиль спал, источая лицом мертвенную аристократическую бледность. И хорошо… Будь он в сознании, я бы не сдержалась и наговорила лишнего. А так я молча содрогалась от жалости, разглядывая объемную повязку на шее парня.

Валенвайд перешел черту разумного. Законного. Что бы ни натворил мой брат, он не заслуживал настолько жестокой кары.

Посидев час у постели дурака, вляпавшегося во взрослые игры, я вернулась к себе. Стражи в черных и бирюзовых плащах раздражали. Отец половину охраны банка сюда перетащил, словно ожидал нападения!

Хмурые боевые маги патрулировали коридоры, вбивали подошвы сапог в ступени, разнося гул по всему имению. «Бах-бах-бах!» – напористо било в виски. Графу Ланге так было спокойнее, комфортнее. Когда он слышал свою охрану. Я же ощущала себя заточенной в серокаменную темницу.

За ужином мы снова встретились с Расковым. Потянулась вязкая бесконечность пустых разговоров, положенных этикетом. В этот раз беседой руководила матушка, а отец отвлекался на важные бумаги, перебирая папки прямо за столом.

Спина гудела от напряжения. Мне пришлось изображать красивую розовую статую не только за трапезой, но и после, когда мужчины перебрались в библиотеку. Граф отложил документы, наполнил бокалы дымящейся гадостью и принялся о чем-то толковать с Расковым.

А я сидела. И сидела. И сидела… В дальнем кресле, как фарфоровая статуэточка, покрытая зефирными рюшами. С ноющей прямой спиной и затекшей выгнутой шеей.

Сидела лишь для того, чтобы желающие могли раз в десять минут кинуть на меня нетрезвый взгляд и насладиться зрелищем. Мать не позволила даже книгу в руки взять – чтобы я не показалась будущему супругу излишне умной.

За окнами расчернелась ночь, выкатилась округлая сырно-желтая луна. А мужчины никак не могли закончить спор об инвестициях в магическое будущее. Уже и Тайнария ворчливо сообщила, что комнаты для господина Раскова подготовлены. И мать намекнула, что завтра на свежую голову нам предстоит обсуждать свадебные нюансы. И я раззевалась, не скрывая усталости…

Опасаясь нырнуть в дрему и с позором свалиться с кресла, я принялась в который раз рассматривать жениха. Раскову к лицу был синий костюм из гладкой перламутровой ткани. Золотые пуговицы сверкали на парадной одежде, как на кителе морского офицера. И эта солнечная челка, падающая на лоб… Мы будем красивой парой. Только как его разгадать?

Отец, с таким азартом обсуждавший новые законы, не знал, что Александр присутствовал на «запретной свадьбе». Что мой жених стоял в самом центре ангара, без маски и скрывающих чар! Он был шафером, подавал брачный кубок приятелю-полукровке. Его пригласили Карповские… Или Дороховы… А значит, они доверяли парню. Но могу ли я?

Зашуганная интуиция упрямо шептала, что нет. Доверять я ему не могу. Кто бы ни был идейным вдохновителем, это Расков передал родителям опасное кольцо и потребовал, чтобы я его не снимала. Возможно, он лишь оружие в чьих-то темных, липких, грязных руках, жаждавших поживиться пророческим даром… Но где гарантии, что эту роль он исполняет не добровольно?

Наконец бесконечный вечер завершился. Отец даже лицом раскраснелся, так был доволен общением. Мать тоже сменила гнев на сдержанный холод и отпустила меня готовиться к новому дню.

До спальни ноги еле доволоклись. Я висла на перилах, припадала плечами к стенам, шваркала подолом платья по холодному полу – не было сил приподнять пышные юбки. Все, о чем мечтала, – скорее сбросить зефирную чешую и рухнуть в постель. Забыться… и забыть. Лучше бы обо всем на свете.

По комнате носился ветер, запущенный в приоткрытое окно. Я порывисто захлопнула створки, содрогнулась и поискала глазами плед: свежесть была запредельной.

Натыкаясь в полутьме на шкафы и комоды, я добралась до постели и мечтательно застонала. Это случится сейчас, сейчас… Какая-то минута на борьбу с неподатливой шнуровкой платья – и я упаду на подушку.

Нетерпеливо дергая ленты на корсаже, я скинула туфли и вытащила булавки из прически. Кожа на голове ныла, онемевшие пальцы едва справлялись с узелками… А это ведь всего один день. Один день! Из настоящей жизни милых леди. У меня впереди таких целая вечность.

– Помочь, куколка? – прохрипели в ухо, и зефирно-шелковую талию с обеих сторон стиснули чужие пальцы.

Глава 2. Визит

Испуганный визг потонул в жаре вампирской ладони. Эрик зажал мой рот до того, как истошный вопль разлетелся по имению Честеров.

– Тише, Вероника, это всего лишь я, – саркастично пробормотал Валенвайд, склоняясь к уху и обдавая теплым выдохом кожу.

Всего лишь ночной кошмар? Счастливый обладатель купона на мою невинность, тайно вломившийся в девичью спальню? Действительно, к чему разводить панику…

– А будете брыкаться – укушу, – сообщил он коварно, стоило мне пихнуться локотком. И для яркой демонстрации скользнул зубами по шее.

Как он тут очутился? Как понял, где меня искать? И, Судьба, как он влез в покои?

Обычный наш дом был надежно защищен. Как и банк, и папин кабинет, и чудо-транспорт… Но окружить защитными чарами имение Честеров, старое и почти заброшенное, было бы глупым расточительством. Мы бывали тут редко.

Идеальное место, чтобы напасть на графа Ланге или чтобы завершить опустошение Эмиля… Однако этот упырь пришел ко мне!

– Как вы тут оказались? – отчаянно простонала в его ладонь, воздевая глаза к потолочной лепнине.

– Ваш братец рассказал о месте и времени долгожданного свидания.

– До того, как вы его обескровили, или после? – прошипела я на магистра и резко развернулась.

– Дайте вспомнить, ягода… Кажется, во время, – жестко осклабился вампир. Вина его больше не мучила.

Вчера мы расстались на полуслове. Я струсила. Струсила и сбежала портальным вихрем, едва успев подхватить с крыльца тяжелую сумку. Сосредоточенный темный взгляд намекал, что Эрик желает договорить.

Или… или он уже достаточно пришел в себя после пыток, чтобы потребовать первую кровь? Кто-то должен заплатить за все измывательства. За попытку усадить зверя в клетку. Я помнила.

– Я чувствую запах гнили, что шел от кольца… Та же аура. Ваш жених еще в доме? – с хриплым пренебрежением спросил магистр. – Изволил остаться ночевать?

– Какое вам дело?

– Отвечайте, куколка.

– Он здесь, – прошептала еле слышно.

– И даже при имени?

– Александр.

– Из рода?

– Расковых, – выдавила из горла, которое поглаживала и легко оцарапывала ногтями знакомая пятерня.

Задушить Эрик меня не пытался, лишь обозначал серьезность допроса… Или это была странная разновидность вампирской ласки. Щекотная и неуместная.

– Сколько аппетитных магов под одной крышей… – облизнулся упырь.

– Отец привел с собой дюжину банковских стражей, – я угрожающе свела брови к переносице. – Стоит мне крикнуть…

– Тогда постараемся не шуметь, отрава.

Эрик оставил в покое шею и предупредительно приложил указательный палец к губам. Моим. Словно не верил, что я закричу по-настоящему.

И я промолчала. Глупая, глупая Веро! Пожалела монстра? Испугалась, что его снова усадят в клетку? И на этот раз найдут цепь покрепче и выдадут ведро побольше?

Вопрос в том, пожалеет ли он тебя.

Магистр оценивающе пробежался глазами по розовым кружевам, обрамлявшим квадратное декольте, и потянул лапы к запутавшейся шнуровке. Самаритянин шурхов.

– Пусти́те!

Я сердито выпуталась из чужих рук, которых по ощущениям было штук двадцать. И все хватали и трогали меня там, где не положено. Оставляли горячие следы, жаркие отпечатки, отчего казалось, что Эрик везде одновременно.

– Я довольно долго сюда добирался. Уж точно не затем, чтобы выпустить из когтей добычу, – сухо уведомил Валенвайд и придвинулся ближе.

Со дна взметнулось все, что я о нем за ночь успела надумать. Об этом коварном, разъяренном, безумном…

– Не трогайте меня, – я выставила перед собой руки, охраняя личное пространство. – Вы чудовище!

– О, и еще какое, куколка…

Он с усмешкой дернул шнуровку на корсаже, и ленты поддались, распустились шелковыми змеями от его напора. Зефирные рукава начали сползать, и желание раздеваться резко меня покинуло. Нет-нет, я еще сутки готова провести в кружевном кошмаре.

– Не смейте… – прошептала, уловив опасный блеск в побагровевших радужках. Вампира раззадорил неутоленный голод.

В хищном порыве Эрик дернул меня к себе, а потом оттолкнул и уронил на взбитую подушку. И сам уронился следом!

– Ммм! – сжала губы, к которым требовательно приникли чужие.

Поцелуй был призван меня заткнуть и успешно справился с задачей. Если открою рот – в него тут же ворвется нахальный язык. Страшнейшая угроза по нынешним временам.

Меня вмяло в простыню всем весом кровососа, прибило к подушкам его терпким, древесно-морским запахом. Я возмущенно заерзала под магистром, пихаясь и толкаясь, щипаясь и царапаясь… Но его это только взбудоражило.

Валенвайд отлепился от неприступного рта и, довольно урча, прикусил за ухо. Отвратительное чудовище! Наглое, бесчувственное, эгоистичное, самовлюбленное…

– Как интересно, ягодка, – Эрик сощурился и надменно задрал подбородок, уворачиваясь от укуса. – Со мной вы боретесь. Шипите, царапаетесь… А жениха посмеете оттолкнуть? Когда он вот так же вломится в вашу спальню?

– Ему я обещана, – пробормотала неуверенно.

Если брак заключен… то какие у молодой жены права? Она отдана. Она обязана покориться.

– Мне тоже.

Я зажмурилась до серебристых искр, осветивших жуткую ночь. Варварство. Лишь мотнула головой несогласно: Эрик выманил обещание обманом. Я не понимала, на что соглашаюсь. Разве по древним магическим законам это не считается поводом для расторжения сделки?

– Хуже того, куколка. Раскову вас пообещали родители. Мамаша принесла родовую клятву. Вы его выбрали? Вы его любите? Вы его желаете? – магистр хрипло накидывал вопросы, с интересом разглядывая старомодный фасон платья.

Как давно он сам не посещал балы дебютанток? Лет двадцать? Больше? Вдруг на его вкус эти розовые рюши – тоже последний писк?

– Причем тут мои желания? – провыла я возмущенно. Он намеренно вдавливал гадости в больное, уязвимое место. – Вас они не волнуют так же, как прочих…

– С женихом вас связали против воли. А со мной у вас, ягодка, сделка добровольная, – строго напомнил вампир. – Взаимовыгодная. Вы свою часть получили: мисс Омирсен жива и румяна, несмотря на вопиющую глупость поступка. Как планируете расплачиваться?

– Добровольная? – поперхнулась я под чужим весом. – Да я представить не могла, что вы захотите в оплату!

Темная рубашка натянулась на его плечах, облепила мышцы. Устрашающий вампирский плащ Эрик забыл в академии. Или же определил на вешалку в шкафу, пока меня дожидался.

– Вы ничего не решаете. Живете чужую жизнь, навязанную обществом и родней. Но эту клятву, Вероника, вы дали сами, – проворчал он с угрюмым нажимом, твердыми губами касаясь росчерка на запястье. – Сами приняли решение, сами поднялись в мой кабинет. Вы искали помощи, вы ее получили… Обещали мне что угодно взамен. Все, что захочу. Или память у вас тоже кукольная?

– Так действуют вампиры? Оказывают услугу и требуют ответную? – пыхтела я под тяжелым телом. – Заключают сделки на крови, чтобы загнать жертву в ловушку?

– Так проще. Удобно, когда условия выгодны обоим, – он пожал плечом и тряхнул головой, сбросив часть каштановых волос мне на щеку. – Меньше разочарований… и никаких нелепых заигрываний на тему доверия.

– Леди Анабель вы тоже принуждали… к такому? – я захлебнулась ошеломляющей догадкой. – Помогли, а потом потребовали от нее исполнения стыдной сделки? А когда она отказалась, силой забрали первую кровь?

– Что-что я сделал? – изумленно закашлялся клыкастый и фамильярно упер локоть в подушку рядом с моим ухом.

Будто заночевать тут планировал!

– Что слышали.

– С Анабель у нас был другой договор, – он нахмурился и озадаченно добавил: – А вас я пока ни к чему не принуждал. И силой ничего не забирал.

– Только позорный штампик на руке поставили.

– Сами дали клятву, не уточнив деталей. Истинно девичье безрассудство…

Горячий палец надавил на мою нижнюю губу и чуть оттянул, словно Эрик желал полюбоваться грозно сжатыми зубами. Будь я не так хорошо воспитана, я бы еще и зарычала.

– Вы знаете, почему я не тратила время на выяснения. Олив умирала! – пробормотала обиженно и отвернула лицо. – Я спешила. Я… доверилась вам, а вы…

– Вот это было ошибкой. Разве можно доверять вампиру? Чему вас учила няня Тайна? Ох, первокровочка… – Эрик осуждающе покачал головой. – Как и прочие, вы считаете себя в безопасности в огромных, пустых имениях. Дюжина стражей? И все? Ни защитных экранов, ни чар запрета… А потом удивляетесь, что голодные монстры свободно разгуливают по коридорам.

– Зачем вы пришли? Почему сегодня?

– Я пришел, чтобы вернуть вас в академию. Там безопаснее.

– Предлагаете мне выбрать из зла, зла и зла? – я нервно усмехнулась, задыхаясь под вампирским телом.

Он избрал самый надежный способ пресечь попытку побега. И отбить у меня всякое желание возвращаться туда, где он преподает.

– Именно, – Эрик устроился поудобнее, ухватил меня за запястья и распял на подушке. Окатил щеку тяжелым многозначительным выдохом.

Следы электрической удавки уже стерлись с его шеи, запекшаяся кровь смылась с обкусанных губ. И даже вздувшиеся вены на висках пришли в норму. Но битое стекло в колючем взгляде заверяло, что вампир не забыл, где и как провел предыдущий день.

Его допрашивали. Пытали ментальной магией целые сутки. Удерживали энергетическими сетями, словно дикую тварь. И кто-то должен за это заплатить…

Не мой отец. Не мой брат. Я.

– Я не готова возвращаться. И знаете, магистр… после некоторых открытий и ваших откровений, – прохрипела обессиленно, – я пришла к выводу, что вы самое страшное зло этого мира…

– Почетно. Лестно. Благодарю.

Эрик нагнулся и с невозмутимым видом ковырнул носом шнуровку, ослабляя тугой корсаж.

– Слезьте с меня. Я не кукла, чтобы одевать и раздевать, – прошептала твердо.

– А как похожи! Все эти ленточки, бантики, рюшечки… Думаете, ваш будущий муж будет играть с вами как-то иначе? – с обидной насмешкой уточнил упырь. – Фабрика парижских леди штампует безропотных и смиренных куриц… Неужели сами не догадываетесь, какое искушение вас сломать? Пресыщенные первокровки… О, я знаю, как они играют. Как ломают, а потом чинят своих куколок, не умеющих дать отпор.

По ключицам заскользили теплые губы, рождая нездоровый трепет.

– За каменными стенами, за черными шторами замковых окон… Рассчитываете, ваш жених какой-то иной? Мечтаете, что он будет играться бережно? – Эрик бесстыдно сдул стаю мурашек с моего декольте и отправил в сторону левого плеча. – Или сразу поставит на колени? Мм, куколка?

– Ваши речи омерзительны, – я зажмурилась от отвращения.

Прискорбно, что черные эмоции внутри вызывали слова, которыми так легко и жестоко разбрасывался вампир. А вовсе не его прикосновения.

– Просто вы еще не поняли, за кого решил граф отдать единственную дочь. Расков… Расков! О, слизняк Ланге считает это ценным вложением? – желчно насмехался Эрик.

– А мне Александр показался достойным молодым магом: заботливым, понимающим и приятным в общении, – назло выдала я и тут же захлопнула рот.

Обсуждать достоинства жениха с Валенвайдом, вмявшим в подушку чужую невесту, было вопиющей бестактностью. Впрочем, как и все прочее, происходившее в спальне.

На задворках сознания зудела мысль, что я могу закричать. Громко, чтобы папины стражи услышали… И тогда все закончится. Эрик почует охрану и сбежит в окно, а я останусь одна. В развязанном платье и растрепанных чувствах.

Но почему-то я не кричала.

– Просто вы не слышали, как его затейник-папаша «играл» с его горе-мамашей… А вот я там был, ягодка, – на висках магистра выступили устрашающие темные вены. – Слух у вампиров хороший.

– Как это были? Где?

– Синеглазка однажды спустилась ко мне… С пустым взглядом и трясущимися коленями… – нахмурился Эрик. – Как думаете, далеко упало гнилое яблочко от той яблоньки?

– Я вас совсем не понимаю.

– Впрочем, вы воспитаны для этого… Даже не так, Вероника. Вы для этого рождены, – шипел он, с голодным урчанием запутываясь носом в кружевах и лентах. – Ублажать прыщавого юнца с кровью аристократа и папиным счетом в банке… Мальчишку, обремененного чужим титулом, который давно ничего не значит. А не упразднен лишь потому, что зваться графом или лордом – это ведь так красиво. К титулам прилагаются пыльные замки, сокровищницы, высокие посты и такие вот куколки. Услужливые, молчаливые…

– Хватит!

– Уверены? – он жарко поцеловал оголившееся плечо, вырвав из тела преступный стон. – А может, леди Честер, я тоже хочу поиграться? Ваш папаша мне задолжал. Кто-то должен платить по счетам.

С содроганием я вспомнила, как «платила по счетам» леди Анабель. Кровью и телом, болью и унижением…

Я затряслась, каждой мышцей ощущая чудовищную вампирскую мощь. Магистр был пугающе сильным. Запредельно острые инстинкты позволяли ему реагировать на каждый шорох, на каждое движение. Предугадывать каждый шаг.

– Хватит, прошу. Вы уже достаточно меня запугали, – призналась ему сбивчиво. – Вы же не собираетесь сделать это сегодня? В день брачной презентации?

– Я дождусь более подходящего момента, – он коротко мотнул головой.

– Вломитесь на церемонию? – догадалась я с нервным смешком. – Выдернете из супружеской кровати в брачную ночь?

– Возможно. Я еще не решил. И рассчитываю полакомиться напоследок невинной кровью… Жидкости девиц, верите ли, имеют изысканный вкус.

– Вы кошмарны…

– А вы приберите свою оттопыренную губу, куколка! – раздраженно бросил Валенвайд. – Этот хорошенький ротик наводит меня на совсем уж дрянные мысли.

Он поднялся, спрыгнул с кровати и спиной отступил к окну. Присев в подушках, я торопливо затянула шнуровку и поправила сползшие кукольные рукава. Подхватила с пола пурпурный плед и замоталась в него аж до ушей.

От слов магистра было зябко, морозно, точно меня окунули головой в ледяной сугроб. И почему-то – нелепость кошмарная! – мне расхотелось оставаться в полупустом замке одной. Наедине с братом, отцом и странным синеглазым женихом.

Только Судьбе ведомо, в какие игры они играют. И какая роль отведена мне.

Тени усадьбы Честеров облизывали строгий силуэт незваного гостя. Налитая силой луна подсвечивала Эрика сзади, создавая затейливый сияющий контур. Даже вековые серебристые пылинки, казалось, магнитились к напряженным мышцам вампирских плеч и вампирских ног.

Убираться из спальни упырь не планировал. Так и стоял, облюбованный мраком, в задумчивом оцепенении. И голодно поглядывал на покинутые подушки.

– Покои леди Анабель располагались этажом выше, – голос Эрика разбил тишину на острые осколки. – Я чуть окном не промахнулся по старой памяти. Успел сориентироваться по вашему дурманящему запаху, отрава.

Убедившись, что шнуровка на груди надежно замотана и завязана на три узла, я повесила плед на плечи и тоже встала. Сидеть на простынях под прицелом блестящих глаз – верх неловкости.

– Выходит, вы здесь часто бывали? Собирали дань с девиц рода Честер? – фыркнула я язвительно. Не столько от смелости, сколько от ослепляющей злости.

После всего, что он сотворил с леди Анабель, он так спокойно рассуждает о гостевых визитах! Они предшествовали «яме»? Или случились позднее?

– Нечасто, – сухо отбил магистр, оторвался от окна и в несколько шагов оттеснил меня к комоду. Навис, уперся локтями в стену, поймав в ловушку из рук. – Ваше беспокойное сердечко сейчас взорвется. Что не так, ягодка?

– А вы сами… сами не понимаете? – задохнулась я изумленно, врезаясь лопатками в стену.

Плед предательски сполз и рухнул к ногам.

– Пока понимаю только, что вас встряхивает от имени Анабель, – магистр приподнял брови. – Что не слишком-то разумно, учитывая, что она двести лет, как лежит в фамильном склепе.

– Не вы ли ее туда уложили?

– Туда точно не укладывал, – Эрик озадаченно тряхнул головой. Просто агнец невинный!

– А куда укладывали? Под пещерные своды? На твердый каменный пол «ямы»? – исступленно воскликнула я. – Или одеяло подстелили?

– В Яме был песчаный, куколка… – равнодушно поправил упырь. – Кхм, откуда вы вообще знаете про Яму?

– Я много чего знаю о ваших бесстыдных похождениях, магистр Валенвайд. О том, как вы предали Лиона Ланге, как нарушили условия сделки и как поступили с бедной, доверчивой Анабель! – я шмыгнула носом, хотя надеялась выглядеть отстраненно. Так, словно меня совсем не волнует, не колышет и не трогает прочитанное в родовой книге. – То, что вы так легко, будто в шутку произносите имя невинной жертвы… Это гадко.

– Я весь дрожу от любопытства, – злобно прохрипел вампир, горячей струей сдувая волосы с моего лица. – Как же я поступил с бедной, доверчивой Анабель?

– Вы лучше меня знаете как…

– Я-то знаю, куколка, – он нагнулся за пледом и подал мне. – Но я бы еще раз послушал рассказ из ваших сладких уст. Уверен, вы добавите сочных красок.

Да он шурхов маньяк! Психопат, как и говорил боец из отряда следователя Шо!

– Вы сотворили с ней ужасное, – я прижала плюшевую ткань к разволновавшейся груди. – Несмотря на сделку и добровольные взносы магов, вы забрали девушку с их половины. Нарушили слово. Выпили ее… и… и…

– И?

– И «взяли дань не только кровью, но и телом, оставив после себя лишь унижение и боль», – монотонным, бесцветным голосом процитировала я.

– Полагаю, вы это не сами придумали? – сдержанно уточнил непрошибаемый вампир. Даже мускул на лице не дрогнул.

– Вопреки записям мадам Туше, у меня не настолько богатое воображение, – пробурчала, почесывая затылок о стенку. Из капкана Эрик меня не выпускал. – Я прочитала это в родовой книге Ланге. В биографических записях графа Лиона. И вам не меньше меня известно, что ветхие страницы нельзя обмануть.

– Но можно ввести в заблуждение, – пробормотал вампир. – И что же потом сделали бравые маги, запертые Блэром в темной Яме?

– Они отомстили за честь леди Честер, – я повторила прочитанное. – Нарушили свою часть сделки, напали на вас и испили… «ценные жидкости». После чего бросили в «яме» одного, за что вы до сих пор мстите нашему роду.

– Чудесно. Столько нового для истории магсообщества, – хмуро процедил Эрик. – Вы поэтому царапаетесь, точно дикая кошка? Так истово чтите память оскорбленной пра-пра-пра… бабки?

Я ошалело распахнула глаза и не сразу нашлась с ответом. Слова не подбирались, звуки отказывались рождаться на языке.

– По-вашему, иных причин вас отталкивать у меня нет? – просипела я в замешательстве.

– Не припомню, чтобы вы царапались в душевой, куколка.

– С тех пор много воды утекло, сэр.

– А утром в моем кабинете вы так старательно замывали ковер… – не слыша меня, бормотал клыкастый. – Если желали посадить чудовище на цепь, зачем мешали «правосудию»? Найди Шо кровь, я бы из подвалов маг-трибунала не вышел.

– Я же не знала, чья она, – всплеснула руками. – Вы обескровили моего брата!

– Как выяснилось, за дело! – гаркнул Эрик в лицо.

Скривился хищно, но проступившие вены тут же разгладились. Он быстро взял контроль над животной сутью.

– Эмиль был так напуган, что прыгнул с четвертого этажа и чуть насмерть не расшибся!

– Кто-то должен заниматься воспитанием молодежи, – пробубнил вампир. – Сопляку кровопускание пойдет на пользу. Задумается… о вечном.

– А еще вы связали меня унизительной клятвой и намерены… намерены…

Я с мольбой уставилась в залитые багровым зрачки. Может, не намерен? Может, это все дурной сон, взявший меня в плен в какую-то из ночей?

– Еще как намерен. Хуже того, ягодка: вам понравится, – убежденно заявил Валенвайд. – Что до истории Анабель… Вы ведь прикреплены к роду Честер? И так удачно ночуете в старом имении? Так сходите в библиотеку и прочитайте воспоминания «жертвы»! Только боюсь, Вероника, ее версия вам не понравится. И с этим придется как-то жить.

Глава 3. Полет

«Хуже того, ягодка, вам понравится…»

Упырь самонадеянный!

Да меня из кожи вытряхивало, стоило вообразить, как я раздеваюсь перед этим кошмарным мужчиной. И добровольно позволяю ему забрать «первую кровь».

Как он себе это представляет? Мы не женаты. Мы едва знакомы. Я помолвлена, и мой жених свято верит в непорочность девицы из «Эншантели»…

Судя по дымным вулканам в глазах напротив, Эрик все-таки как-то себе это представлял. В красках и деталях. Прямо сейчас.

– Вам нужно уходить, – потребовала я нервно, тщательнее заматываясь в плед. Вампирский рентген через ткань просвечивал.

– Неужели?

– В полночь папина стража активирует сигнальные чары, и никто не сможет покинуть имение. Один из кристаллов установили в этом крыле, прямо за дверью.

Я не обманывала: отец каждый день убирал ценные бумаги в магсейф ровно в двенадцать ночи. Вечно засиживался допоздна – хоть дома, хоть в банке, хоть в старом родовом имении.

– Тогда я застряну тут до утра, – без особого сожаления в голосе догадался вампир.

Мы оба глянули на часы над шкафом. Без десяти.

– Уходите, – настойчиво подпихнула его к окну.

Если он не выпрыгнет сам, видит Судьба, я его вытолкну.

– Из этой глухомани долгий путь…

– Уходите!

Я приглашающе распахнула створки и кивнула на звездную ночь. Над увядшим садом висела круглая луна, обещая чудесную прогулку.

– На рассвете в спальню явится Тайнария. Старая морфиха будет счастлива поднять крик…

– О моей жизни волнуетесь или о своей репутации, отрава? – хмыкнул Эрик и неспешно достал из шкафа шурхов плащ. Тролль прибери, вампир правда воспользовался вешалкой. – Если первое – зря… Я отвратительно живуч. А старушка Тайна не так уж крепко меня ненавидит, как рассказывает.

– Она заклинала меня к вам не приближаться, – пробормотала я, исподлобья поглядывая, как Валенвайд взбирается на подоконник и оставляет на светлом дереве грязные отпечатки подошв.

– Как всякая сердобольная нянька, она думает, я вас испорчу.

Эрик накинул плащ на плечи и всколыхнул багровый подбой.

– А вы испортите?

– Непременно, ягодка. Я же чудовище, – он резко нагнулся, вцепился в запястье и силой втащил меня на подоконник. Босая, я испуганно поскользнулась, пошатнулась и впилась ногтями в черный воротник. – Впрочем, пока вы целы и даже не сильно покусаны… Только шурхова губа опять трясется!

– В-высоковато.

Я с ужасом поглядела вниз. Туда, где сплетались в ажурное кружево серые безжизненные ветки. А еще дальше блестела земля. Виднелась извилистая змейка иссохшего ручья и россыпь валунов.

– Как же вы планируете со мной летать, Вероника, если боитесь высоты?

– Планирую? – задохнулась от удивления, и дрожащие губы тут же согрело прощальным теплом.

Я не успела сориентироваться, но Эрик не стал в этот раз ломать барьеры и впускать в рот невозможный вкус. Оторвавшись от губ, вампир сам спрыгнул с подоконника. И, обласканный лунным светом, устремился вверх.

Проводив взглядом фантастический силуэт в плаще, я осторожно сползла на пол. Наткнулась на туфли и, подхватив их двумя пальцами за застежки, понесла обувку к комоду. Надо раздеться и попытаться уснуть.

Стрелки часов отщелкивали секунды, приближая следующий день. Щелк-щелк-щелк… Два крошечных минутных деления – и наступит полночь.

– Обувайтесь, ягодка. Живее! – рявкнули от окна, и я выронила туфли. – И захватите именной жезл.

Эрик снова стоял в проеме, словно и не улетал никуда. В руках он сжимал картонку теле-маго-граммы и пугал меня безумным кровавым взглядом.

– Если не справитесь за минуту, полетите босиком, – добавил с угрозой.

– Я не полечу… С вами так точно. Никуда-никуда не полечу…

– Вы мне нужны.

– Переживете.

– Это касается Эвер. Быстрее!

Щелк-щелк-щелк…

Последний щелчок вышел особенно громким, и по коридорам замка разлилось мерное «Б-о-о-ом! Бо-о-ом!», знаменующее полночь.

– Без вас я туда не пройду, – напряженно прохрипел Эрик с подоконника, цепляясь за меня взглядом сумасшедшего. Он скомкал записку, сунул в карман и выставил обе руки вперед. Точно ждал, что я с места прыгну в его объятия. – Вероника!

Стоял, не двигался, понимая, что вот-вот включатся сигнальные чары. Имение окутает непроницаемым экраном. Заряжать кристаллы было накладно, и опытный банкир Ланге тратил их только на ночные часы.

Куда Эрик без меня не попадет? Что стряслось за пару минут? И почему это не могло случиться завтра, после того, как я хоть немного высплюсь?

– Я жду! Наши разногласия мы уладим позднее. Они сейчас не имеют значения. Никакого. Вы все поймете… в пути.

Темные вены взбугрились на его скулах и висках, выдавая высшую степень напряжения. Ради сестры Эрик готов на все, даже потребовать помощи от меня. Практически попросить.

Эвер в беде. В беде… Но причем тут я?

– Ладно… Тролль с вами! – выкрикнула я статуе, застрявшей на моем подоконнике. Быстро сунула ноги в туфли, щелкнула застежками и на десятом «бо-о-ом» подала руки Валенвайду.

Он сжал пальцы, дернул, и порывом ветра нас сдуло в темноту.

Стиснутая в объятиях вампира, я сначала падала на садовые валуны, облепленные каменными розами… Но затем взмыла вверх. К слепящей луне. Ни тролля не понимая, куда я лечу, зачем… И когда успела спятить?

В ушах шумел ветер, в ребра вминались жесткие пальцы, а с боков хлопало полотно плаща. Забыв, как дышать и как кричать, я в ужасе глазела на мир под ногами. Неприлично уменьшившийся и ставший почти забавным. Если бы не паника, едкой пеной хлеставшая изо рта.

– Тише, ягодка, не так и страшно, – задуло ветром мне в ухо.

Мы обогнули замок, сделав почетный круг, и на мгновение зависли над крыльцом. Из парадной двери высыпали стражи, позади отряда тащилась опухшая с боков фигура отца. Что происходит? Почему не включили маг-сигнализацию? Куда они всей толпой?

Слава Судьбе, никто из них не смотрел вверх. В темное небо, в котором в идиотской позе зависла юная леди Честер. Подними глаза хоть один из банковских стражей, он имел бы удовольствие полюбоваться моей нижней юбкой и чулками в обрамлении зефирных рюшей…

Петляя меж чернильных туч, Эрик вглядывался в потрескавшуюся землю, на которой раскачивался элитный экипаж. Транспорт готовился к телепортации.

Вот зеркальные двери поглотили пыхтящего графа, вот экраны налились голубым сиянием… Охранный отряд вытянулся по струнке, активировал жезлы и подготовился к синхронному перемещению.

– Похоже, ваш папаша тоже получил теле-маго-грамму, – недовольно процедил Эрик. – Нам нужно успеть первыми.

– Куда? – простонала я, болтая в воздухе шелковыми бальными туфлями.

Как ни пытался Эрик меня всесторонне поддерживать, какая-то из частей тела нет-нет да и провисала. Не имела я способностей к левитации!

– В банк Эстер-Хаза, – пояснил он и резким рывком занырнул в ближайшую тучу.

– Желаете сделать срочный вклад? – рявкнула я не столько от желания съязвить, сколько от ужаса, что захлестывал горечью горло и язык.

Меня крутило и мотало во все стороны, сжимало потоками ветра, разрывало на части на виражах.

– Хочу узнать, какого демона срочный вклад среди ночи делает моя сестра, – прошипел Валенвайд и взял выше.

Простор под нами затянуло облачной дымкой, точно мягким ковром. Смотреть вниз стало не так страшно, но жалко подвывать я не перестала… Это унизительно. В высшей мере унизительно вот так болтаться в лапах клыкастого, осознавая, что он может уронить в любую секунду. Если захочет.

– Да чего вы так трясетесь? – изумился Эрик и развернул меня лицом к себе.

Уверенно подхватил под лопатки и поясницу, скользнул ладонью чуть ниже, выискивая комфортное положение. Которого не существовало. Кто вообще придумал перемещаться попарно?

Юбка то расправлялась колоколом, то пыталась задраться до колен. Ноги отчаянно болтались, не зная, за что зацепиться… И я не придумала ничего лучше, чем одну закинуть на бедро Валенвайда. Так действительно стало удобнее.

Ногтями я остервенело цеплялась за его плечи: утром недобитый кровосос обнаружит под рубашкой россыпь свеженьких синяков.

– Спокойнее, Вероника, – поморщился Эрик. – Летать совсем не страшно!

– Это очень страшно, – заверила его шепотом, радуясь, что сейчас гляжу вверх, в звездное небо, а не вниз, куда нам предстоит упасть в случае неудачи.

– Еще во вкус войдете… А пока долетим до ближайшего заговоренного порога. Раньше рядом была полупустая деревенька с чародеями.

– Чем вас не устроил порог в имении? – прошипела ему на ухо.

В нос влезли растрепавшиеся каштановые волосы, едва не чихнула.

– О-о… У меня, как вы могли заметить, была целая дюжина причин его избегать, – напомнил снисходительно и снова перехватил поудобнее. – Записка в моем кармане. Прочитайте.

Закатив глаза, я аккуратно просунула пальцы в чужой карман и захватила кончик смятой бумажки. Расправила ее перед носом, отплевываясь от душистых волос.

«Там Эвер. Она застряла. Мне не пройти. Ф».

И все, обрыв. Что бы это значило? Муж вампирши был занудно краток, что давало фантазии огромное поле для несанкционированной деятельности.

– Есть вторая, от Карповского. В другом кармане, – прошептал Эрик.

– Издеваетесь? Не буду я рыться в ваших брюках, – ответила возмущенно. – Скажите своими словами, что там написано!

– Вы должны прочитать сами.

Сосредоточенно пыхтя, я влезла во второй карман. От смущающей возни даже подзабыла, что лечу над землями Честеров, над лесами, ручьями, садами…

– Нашла, – неловко призналась, нащупав смятый картон.

Ректор был многословнее. Но не сказать, что от его записки мне стало легче.

«Полукровки напали на банк. Центральный вход блокирован чарами, с площади не войти. Запасной выход занят подоспевшей стражей. Нельзя, чтобы пролилась кровь. Это развяжет Совету руки. А.К».

Нападение? На папин банк? Сегодня, сейчас… в третью ночь полного оборота?!

– Уничтожьте.

– А? – переспросила я. – Как?

Жезл болтался в кармане пышной юбки. Не съесть же мне он их предлагает?

– Пфф… – Эрик вырвал картонки зубами, отпустил в воздух… и метко плюнул. Записки тут же разъело, бумага пошла черными пятнами.

И я целовала вот этот ядовитый рот?

– А еще меня называли отравой, – протянула я сокрушенно. – Не знала, что кровопийцы так умеют.

– Яд есть только в очень дряхлых вампирах, ягодка… В тех, кто повидал слишком много грязи, – задумчиво сообщил Валенвайд и, покружившись над темными крышами домов, начал снижаться. – Я был зол и измотан вчера. Когда встретил вас на крыльце.

– Я заметила, – пробормотала себе под нос и с наслаждением коснулась каблуками твердой почвы. Как мало порой надо для счастья.

– И не сдержан, – добавил Эрик, доставая из кармана жезл и выискивая заговоренный порог. – Я не так грубо и едко планировал преподнести детали вашей беспечной клятвы.

– Чуть ранее вы планировали мне ее вернуть! – напомнила в черную спину, едва поспевая за удаляющимся магистром.

Облепленный сумерками, мир вокруг не давал подсказок: я понятия не имела, где мы высадились. Вблизи имения располагалось несколько деревень, но почти все – заброшенные.

– Люди! – фыркнул Эрик с жесткой усмешкой. – Они так легко заключают контракты и с таким трудом потом соблюдают свою часть уговора… Временами вы истинная Ланге.

– А вы… вы разве соблюдаете? – пропыхтела недоверчиво.

– Всегда, Вероника. Я вампир, а не человек, и слово для меня не пустой звук, – заверил он сухо.

– Вы заставили меня заключить сделку обманом. Мне не триста лет, чтобы знать старые термины! – воскликнула я, не беспокоясь, что кого-то разбужу в глухой деревеньке. Похоже, тут давно все вымерли, как драконы или кентавры. – Вы ведь поняли… поняли, что я введена в заблуждение… но ни тролля не объяснили…

– Слишком сладкая отрава. Я был разъярен… Как можно отказаться? – Эрик резко обернулся и нашел сопящую меня прямо за собой. Выдохнул хмуро и направился дальше. – Вы даже не подозреваете… даже не подозреваете, ягодка…

– О чем? – я перебирала каблуками по неровной грунтовой дороге.

– О том, что своей случайной клятвой спасли многие жизни. Возможно, и мою тоже, – бубнила спина в размашистом плаще.

Эрик ходил от одного дома к другому, прикидывая что-то и вспоминая. Фонари на темной улице не горели, и тени отбирали себе все лучшие пространства. Но вот за одним из окон мигнула полоска света, и магистр быстро направился туда.

– Там, в подвалах маг-трибунала… – неохотно объяснял он, не оборачиваясь. – Я пережил все ментальные пытки только потому, что представлял, какой сладкой будет компенсация. Если так легче, считайте, что благодаря вашей невозможной губе там никто не погиб.

– Да что вы несете? – изумилась я таким откровениям.

– Только мысль о сковавшей вас печати не дала мне выпустить клыки, – проворчал вампир. – Я был отвратительно послушным пленником. Очень терпеливым, Вероника.

Я так опешила, что застряла на каком-то из поворотов к заветному строению с огоньком-маячком. Валенвайд действительно сейчас признался, что не убил никого из стражи, потому что надеялся оказаться в моей кровати?

Да у него на висках вены вздулись от самоконтроля. Он себе губы прогрыз, сопротивляясь ментальному напору следователя Шо… И все – лишь затем, чтобы выйти? И заявиться… в мою спальню?

– Вы там спятили в своих подвалах, – пробубнила я нервно. Вцепилась пальцами в холодный столб.

Валенвайд и впрямь опьянен жаждой мести, раз придумал настолько изощренное наказание. И возжелал его телом и душой.

– Вы будете переставлять ноги, леди Честер? Тут всего пять шагов. Я жду, – недовольно гаркнул Эрик.

Он уже топтался у заговоренного порога, разматывая жезлом магический вихрь.

Да, верно, Эвер… Она заперта в банке меж двух воюющих сторон. И все иное не имеет значения.

Я послушно приблизилась к вытянутым рукам и вошла в портальный круговорот. Позволила Валенвайду уложить ладонь на зефирную талию и притянуть меня к своему животу.

– Как так вышло, ягодка, что меня вы боитесь меньше, чем собственных брата, отца и жениха? – хмыкнул он язвительно.

– Я боюсь вас всех одинаково, – проронила я в замешательстве и зажмурилась, когда телепортационные чары подхватили нас и оторвали от чужого порога.

Через минуту нас выплюнуло на центральной площади Эстер-Хаза, усыпанной стеклами разбитых фонарей. Кто-то недавно тут порезвился, учинил беспорядок, а потом направился ко входу в отцовский банк.

Несколько лет назад из-за повышенной плотности купола-невидимера в столицу можно было попасть, лишь переместившись к главным воротам на том конце города. Оттуда маги петляли до центра промерзлыми коридорами, кутаясь в плащи и проклиная чары, вытягивающие тепло из смертных.

Однако пару лет назад купол истончился. Это все увядающая магия, все она… Отец прав: заклятья слабели повсюду. Всякий, кто не слеп, видел это своими глазами, чувствовал встревоженной каплей.

Укрепить купол не удалось, зато на площади сделали зону общественной телепортации. Теперь любой совершеннолетний маг мог воспользоваться главным столичным порогом и выпрыгнуть напротив величественного банка…

Прямо как мы с Валенвайдом. «Храм добровольных взносов» высился перед нами темной громадой, очертания крыши еле угадывались на фоне иссиня-черных туч.

Центральные двери, вчера днем приглашающе распахнутые, сейчас были наглухо заколочены магией. Хитрое плетение не пропускало ни свет, ни звук… Создавалось ощущение, что внутри пусто. Ни вторженцев, ни припозднившихся посетителей. Но впечатление было обманчивым.

Эрик уверенно сплел свои пальцы с моими и потянул вперед, к банковскому храму, в секретных хранилищах которого собралась вся магия увядающего мира.

Глава 4. Банк

– Зачем вы заставили меня прийти сюда?

С резью в глазах я взирала на разбитые витрины и фонарное стекло, усыпавшее брусчатку столичной площади. Соленая влага скопилась под ресницами. Ранила уже одна мысль о том, что происходит внутри. За закрытой банковской дверью.

Я ведь видела вчера новенькое «крыло для полукровок», слышала стоны от «добровольных взносов». Понимала в глубине, что ни одно существо не стерпит подобного кошмара… И вот итог: их ценная кровь взорвалась протестом.

– Сейчас только от вас зависит, будет ли завтра в Санкт-Петербургской академии топтаться весь трибунал…

– Причем тут я?

– Надо увести магслед. Нельзя, чтобы кто-то из участников этого бардака, поджав хвост, вернулся к Карповским, – заведенно шипел вампир. – И притащил с собой свору голодных ищеек!

Ищеек в Петербурге точно не нужно. Из-за нескольких взбунтовавшихся полукровок под раздачу и проверку оракулами попадут все.

Олив до сих пор восстанавливается в целительском. А самые младшие девочки из Парижа едва научились держать дамские палочки. Но следователи не станут разбираться – потащат в подвалы всех половинчатых созданий. Я своими глазами видела последствия ментальных допросов.

– Даже если мы уговорим их сложить жезлы… Как вы планируете заметать следы? Тут бытовых уборочных чар не хватит, – пропыхтела я, вынимая из розового потайного кармана свою палочку. – Это не ковер в вашем кабинете, а целая площадь и несколько банковских этажей!

Сколько их там? И кто участники? Есть ли в числе напавших мои знакомые из «Эншантели»?

И Ландра, и Монис были впечатлены идеями в мансарде, Дамилье тоже высказывалась воинственно… А на полную луну даже мирные вервольфы звереют. Им только скажи «фас». Ох, Судьба-богиня!

– Не скрипите зубами, ягодка, я взял вас не затем, чтобы вы подметали пол за малолетними идиотками. Объясню по ходу. Пока надо пробраться в банк и вытащить оттуда Эвер, – сообщил Эрик и настойчиво подтолкнул меня в поясницу.

Давно парадное крыльцо папиной вотчины не видало девиц в розовых кринолинах. Возможно, что никогда.

– Вы же читали записку, – засопротивлялась я. – Спереди заперто, сзади стражи…

– Для этого у меня есть вы, леди Честер. Девушка с ценной кровью Ланге в кружевном рукаве, – прохрипел Эрик коварно и резко свернул в проулок, чтобы не попасть под световой прицел единственного уцелевшего фонаря. – Вспоминайте, первокровочка… Как еще можно проникнуть в шурхово здание? Я был тут на днях, но дальше подоконника не прошел.

– Зато успешно вывихнули отцу плечо, – напомнила с укором.

Что за варварские методы? Впиваться зубами, ломать, разбивать… Это голосит звериная суть? Дикая древняя кровь требует крушить все вокруг?

– Не стоило пренебрегать техникой безопасности и стоять рядом с экраном… Поверьте, ягодка, мне тоже досталось от столкновения. Если я не корчусь от муки, это не значит, что не ранен.

– Вы ранены? – застопорилась на повороте и внимательно оглядела мрачного упыря.

– Я быстро восстанавливаюсь. Давайте, Вероника, живее… Думайте. Напрягите свою хорошенькую головку! – Эрик уставился наверх, сощурился… и болезненно сморщился. – Этот слизняк, который папаша, установил в кабинете новый экран… Что там дальше? Как еще можно войти, не разбив ваш прелестный нос об отцовские чары?

– Крыша, – сама от себя не ожидая, выдохнула я. – Лифт едет до самого верха. Я поднималась на этаж отца, но видела прочие указатели.

– Зачем графу выход на крышу? Ланге тайно выкормил ездового дракона? – с насмешкой предположил Валенвайд и пристально оглядел мерцающий в ночи купол.

Я помнила, что там имеется незаметный глазу уступ. В детстве папа проводил мне экскурсию по банку. Увидев помост для телепортации, я тоже первым делом подумала на дракона.

Быть может, раньше, пять сотен лет назад, чешуйчатый ящер и впрямь летал над столицей…

– Там он встречает важных гостей и тайных вкладчиков, – пробормотала с неохотой, понимая, что выбалтываю отцовские секреты первому встречному. Врагу семьи. – Тех, кто не жаждет топать через центральный зал… На крышу можно переместиться только с личной привязкой телепорта, а дальше действует пропуск отца.

– Ммм… Уверен, мы туда без труда замахнем и так, – осклабился вампир и без предупреждения прыгнул в темноту.

Привязанная к нему замком из переплетенных пальцев, я подлетела следом, отставая от Эрика на метр. Рука грозилась вот-вот оторваться, а расстояние – увеличиться.

– Мне никогда это… не п-понравится, – сбивчиво заверила я вампира, когда под ногами вновь оказалось что-то помимо воздуха и темноты.

– Понравится, ягодка. Со мной вам понравится абсолютно все, – многообещающе хрипел Эрик, уже вовсю изучая крышу. Выход к лифтам нашелся за кованой решеткой. – Приложите пальчик, леди Честер… Ну что вы опять застряли?

– Посмотрела бы я на вашу стремительность, будь на вас надето пять слоев кружева и шелка… – прошипела я, протискиваясь пышными юбочными боками через узкий мостик, огражденный с обеих сторон. Он позволял гостям безопасно переместиться с помоста к площадке с лифтами.

Сжимаясь под хищным взглядом, я приложила именной жезл к пропускному кристаллу. Только теперь осознала, зачем Валенвайд всю дорогу тащил меня на себе. Буквально.

С крыши внутрь могут попасть только служащие с высшим уровнем допуска, сам банкир Лионнел Ланге и его ближайшая родня. К примеру, дочь…

В груди взволнованно трепыхалось сердце, выдавая высшую степень нервозности. Хотелось то подпрыгивать на месте, то задевать Валенвайда едкостями и колкостями… Чтобы он в очередной раз раздраженно обернулся и позволил мне вляпаться в свою угрюмую, уверенную мину.

Во что он меня втянул?

Сколько заголовков для завтрашнего «Трибьюн» пропадало зря в моей голове.

«Первокровка из «Эншантели» ограбила банк!»

«Дочь графа устроила вампиру непристойную экскурсию среди ночи…»

«Чему обучали в Париже? Взломам маг-сейфов и краже частной собственности!»

Лифт ехал медленно, бесшумно раскачиваясь на магических тросах. Эрик предусмотрительно нажал на голубенький кристалл, отмеченный стертой «двойкой». И, когда двери расползлись по сторонам, вышел на втором этаже.

– Матерь морфова! – выдохнула я, спешно задвигаясь за колонну всем своим кружевным великолепием.

То, что с площади казалось вымершим, полупустым банком, на деле напоминало разоренный заповедник. Будто Буря пронеслась вдоль клеток! Сорвала затворы с дверей и выпустила в Эстер-Хаз стаю рычащих, скалящихся, озлобленных тварей.

– Видите подружек? – невозмутимо уточнил упырь, пока я прижималась грудью к холодной колонне и царапала мрамор ногтями.

Я нервно выискивала глазами рыжий, «лисий» хвост среди черных, серых и золотистых. На третий день лунного оборота в банк заявились почти все вервольфы маг-сообщества… Но гривы Монис я нигде не наблюдала.

Хотя, конечно, в обороте она могла выглядеть как-то иначе, чем в образе человека. К примеру, быть крупной черной, как вон та волчица. Или серебристо-серой, как тот горбатый вервольф. Но внутри зрела уверенность, что Монис огненно-рыжая во всех своих ипостасях.

– Пока не вижу, – мотнула головой, скользя цепким взглядом по силуэтам внизу.

Полукровки облюбовали центральную залу «приема и выдачи». Тут были не только обернувшиеся волки, но и зеленокожие дриады, крутившие на запястьях тотемные деревянные браслеты. И еще какие-то маги, в которых половинчатая суть проявилась слабо: оперением на плечах, подшерстком на затылке, чешуей на скулах… Они сжимали в пальцах искрящие жезлы и готовились к бою.

Существ было слишком много. Сильно больше, чем в ту ночь на мансарде. Не одна и не две «боевые группы», объединенные общим лидером… Который велел им собраться здесь. В третью ночь оборота, в день моей брачной презентации.

– Еще раз спрашиваю, кто тут главный? – истерично взвизгнула блондинка с чешуйками на носу. – У кого есть пропуск к хранилищам? Мы желаем забрать вклады полукровок.

Ее розовый блейзер что-то напоминал… Позади девицы стоял мощный косматый волк и подрыкивал каждому ее слову.

– Пусть лучше у нас хранятся. Полукровки своих берегут, – согласилась девушка с орлиным носом и крупными золотыми серьгами в ушах. – А затем мы уничтожим все бумаги. Досье, регистрационные карточки, справки о полученных «хазах»…

Те банковские морфы, что не успели телепортироваться в минуту нападения, испуганно сидели под стойкой регистрации и ожесточенно линяли. Часть стражей лежала у парадной двери без чувств: они пострадали первыми.

– И разобьем ваши оракулы! – взвизгнула розовая.

– Агррр! – огрызнулся черный волчара и процарапал лапой пол.

– Эти двое точно из Петербурга, – сообщила я Валенвайду, чувствуя, как его горячие выдохи растекаются по щеке. – И вот эта, носатая, в золотом плаще. Я узнаю их голоса, они были на тайном собрании в мансарде. В масках, но это точно они.

– Пока у них кровь бурлит, – цедил Эрик. – А едва явится основная стража, побегут обратно, поджав хвосты. И притащат беду в дом Карповских.

Я обернулась к магистру: он сам-то иначе действует? Никуда не вламывается, никого не калечит, ведет себя, как добропорядочный гражданин?

– А вы, выходит, намерены оставить их тут на растерзание трибуналом?

– Я планирую вытащить отсюда свою сестру, которая где-то в банке. Только где?

Осторожно высунувшись из-за колонны, я бросила быстрый взгляд вниз, на стол с магическими весами. Старый морф в богатой черной ливрее прятался под медной чашей и пока умудрялся оставаться незамеченным.

Из всех, кто остается в банке после ухода отца, только у главного приемщика есть доступ к хранилищам. Насколько я слышала от папы, морф связан смертоносной клятвой, согласно которой он не имеет права впускать на нижние этажи чужаков.

– Маловато стражи, – прокомментировал Эрик, хищно принюхиваясь и изымая из воздуха только ему видимые нюансы.

– Самых лучших отец взял сегодня в замок, – проронила я, растирая грудь. Под ребрами тревожно сжималось и пульсировало.

– И кто-то об этом явно знал, ягодка…

Я раздраженно тряхнула плечом: подозрения Валенвайда ложились на кожу тяжелыми, колючими волнами. И его выдохи, бившие прицельно то в ухо, то в шею, то под розовые рюши, добавляли тревоге пряный окрас.

Кто-то знал. Знал, знал, знал… Но я не успела сообщить подругам о письме жениха! Никому не называла дату брачной презентации. Да и папино решение взять в замок банковскую стражу стало для меня неприятным сюрпризом.

Но совпадение было слишком явным, кричащим. Полукровки выбрали идеальное время, чтобы напасть. Ни отца, ни бравой охраны. Лишь кучка линяющих морфов и горстка припозднившихся гостей: из-за наплыва «добровольных вкладчиков» банк нынче закрывался после полуночи.

– Кто, Вероника? – прошипели мне в ухо. – Кто устроил засаду графу-слизняку?

– Возможно, вы? – я нервно обернулась и столкнулась с вампиром носами. – Разве бойня в банке – не то, о чем вы мечтали? Чтобы много крови и обнаженных клыков? Чтобы полукровки выгрызали свои права зубами?

– Не тогда, когда тут прячется моя сестра, – поморщился Эрик. Пошевелил ноздрями и кивнул в правый нижний угол. – Она там. За закрытой металлической дверью. Четвертая комната от входа, вторая от нас… Что Эвер тут забыла, ради линялого шурха?

Я проследила за взглядом и, припомнив расположение кабинетов, кивнула. Поняла, что тут делала рыжая вампирша. Какие отдавала долги.

Точнее, чьи… Не свои – его.

– Под нами крыло полукровок. Кабинет брачных решений, – прошептала я, с тревогой заглядывая в побагровевшие глаза. И неоднозначно промычала вдогонку: – Взносы, репутации, регистрации… и все в таком духе…

От век Валенвайда потянулись темные вены. Они закручивались на висках в причудливые узоры и убегали под каштановые волосы, обозначая пробуждение животной сути.

– И что, тролль дери, решила среди ночи зарегистрировать моя неугомонная сестрица?

Оценивающе щурясь, Эрик поглядел вверх, влево, вправо… И вернул взгляд к толстой мраморной колонне с золотыми обручами. Только ее пышные каменные бока отделяли нас от озлобленных полукровок. Закрывали от их колючих, ищущих взоров.

– Полагаю, нерожденное дитя, – произнесла я с осторожностью и подгребла юбку с обеих сторон.

– Дитя?!

– Дитя, дитя… Вашего племянника. Или, не приведи Судьба, племянницу.

С дядюшкой бедняжке заранее не повезло.

Проклятье! Многослойное платье не желало ужиматься. Только чудо и расползавшиеся по второму этажу мрачные тени не позволяли обнаружить взрыв розового кружева наверху.

Заметив мою проблему, Эрик тоже решил поучаствовать: положил руки на мои пальцы и с силой сжал ими упрямую юбку. Она подчинилась. Уменьшилась с боков и спрессованной тканью облепила бедра. Негодяйка.

– Дитя, – повторил Эрик недоуменно. – Я бы знал, если…

– Знали бы. Если бы были чуть внимательнее к Эвер. В ее положении важна поддержка близких, – согласилась с ним, с замиранием сердца вслушиваясь в шум под нами.

Где-то разбилось стекло, истошно зарычал вервольф. Кто-то отшвырнул стул к стене, и раздался хруст деревянной ножки.

Постанывали стражи, сваленные бесчувственной кучей у входа. Жалобно оправдывались морфы. Причитали случайные маги, оказавшиеся в смертельной ловушке, – они ютились внизу, за такими же колоннами, как наша.

Два рослых парня с незнакомыми лицами шаркали по центральной зале. Заглядывали под столы, вытаскивали банковских служащих на свет, тормошили, шепча угрозы… Летела сизая шерсть, иногда вспыхивали заклятья. Воздух в зоне «выдачи и приема» насыщался прогорклым дымом.

Кто-то из лохматых полукровок попытался прогрызть щит, раскатанный перед входом в главное хранилище. Но с обиженным воем отскочил, опалив шерсть на вытянутой морде.

Защиту здесь выставляли лучшие маги из Индийского университета, и каждое утро они лично подпитывали чары. Безопасности отец уделял много внимания. Что он сказал бы, увидев, как черная копоть оседает на отполированной стойке регистрации?

– Вот этот главный! – резкий выкрик прорезал воздух, и медная чаша со звоном слетела с бедолаги морфа. – У него форма тех, что с высшим допуском!

Статный парень в облегающей майке, с рыбьей чешуей на оголенных плечах, за шкирку вытащил приемщика под свет неразбитой люстры.

Морф как-то резко поседел, шерсть с него лезла клочьями. Он лупил огромные глаза на щит, закрывающий проход к хранилищам, и в отчаянии мотал головой.

– Нельзя… смерть… клятва преданности… – бормотал бедняга, мотая в воздухе всеми четырьмя лапами.

– Раньше надо было думать, кому присягать, – сплюнул чешуйчатый маг и зашвырнул морфа вперед по коридору. Точно мохнатый шар для магического боулинга. – Открывай! Мы пришли, чтобы забрать свое.

С запоздалым стоном я поняла, что меня, как и морфа, не ждет ничего хорошего. Эрик притащил нас в эпицентр ненависти к первокровкам, к «почетным горожанам» и в особенности к семейству Ланге.

Кровь существ, столпившихся внизу, бурлила яростью. Жаждой, голодом. Увидев графскую дочь… Боги, боги, они ведь попросту раздерут ее на куски!

Или, что хуже, решат, что моя кровь может открыть хранилище. Я ведь Ланге. Я дочь их врага.

До боли в суставах я сжала дамский жезл: понятия не имела, что могу с его помощью открыть. Только двери и лифты или что-нибудь мощнее, значительнее?

– Не паникуйте, ягодка. Вас кусать можно только мне, – «успокоил» магистр, заметив, как рвано колышется грудь под розовыми рюшами.

– И вы позволите происходить этому кошмару? – жалобно спросила я, из-за колонны наблюдая, как престарелый морф обреченно ползет к хранилищу.

– Какого бы лестного мнения вы обо мне ни были, но я лишь вампир. Не бог, – пробормотал Эрик и осторожно завел меня глубже в тень. – И что-то подсказывает, что это только начало игры… Правил которой нам не объяснили, Вероника.

Меня окунуло в странное чувство: будто я вновь очутилась на чужой тематической вечернике. Судя по обилию шерсти, чешуи, перьев и зубов – опять на костюмированной. И Веронику Честер сюда не приглашали.

Голоса полукровок гулко возносились под сверкающий купол, потоки порубленного воздуха шевелили кристаллы на люстрах… Подоспевшие стражи Эстер-Хаза, закрывшие задний ход, не спешили нападать. Не вмешивались в это безобразие и петербургские маги.

Мне было бы намного спокойнее, знай я, что где-то поблизости затаились магистр Кесслер, ректор Карповский, декан Осворт и прочие… Но, похоже, мы с Эриком были одни. Одни! Против всех. Между всеми.

Если появится папа со своими лучшими стражами, начнется кровавая бойня. Пострадают все – полукровки, люди, морфы, невинные гости банка. И Эвер с малышом: не станет охрана разбираться, кого из половинчатых созданий атаковать первыми.

Происходящее внизу напоминало ловушку, только моего кукольного разума не хватало понять, кто ее выставил. И против кого.

В сети заманивают отца? Его надеются встретить всей мохнатой, зубастой мощью, что случается лишь три раза в месяц? Но где тогда сам граф Ланге? Почему до сих пор не явился защищать свои главные сокровища?

– Значит, дитя… – заторможенно повторил вампир, выдернув меня из беспокойных мыслей. – Нет, не верю. Эвер не так наивна, чтобы надеяться на…

– Какой же вы слепец, – пробормотала я с укором. – Из-за жажды мести, застилающей глаза, ничего не видите рядом с собой!

– Кое-что все-таки вижу. Так вы уверены, ягодка? – допытывался Эрик, с опасным присвистом заглатывая задымленный воздух. – Эвер ждет потомство? Дитя древней крови?

– У меня было видение: малыш на руках и ее улыбка. И счастье. Много счастья в семье Кесслеров, – призналась растерянно, пожимая плечами. – А потом налетела страшная, черная буря и…

– Никакой «бури» на этот раз. Не сегодня! – процедил Эрик и, больно впившись в запястье, рывком затащил меня за соседнюю колонну. А от нее выдернул на темный лестничный пролет, от которого вниз и вверх уходила узкая эвакуационная лестница.

Путаясь в облаке розового кружева, я пыталась не отставать от упыря. Во-первых, увеличение расстояния между нами грозило оторванными конечностями. Весьма полезными в быту. Во-вторых, за спиной зубастой древней твари я чувствовала себя в относительной безопасности.

Нас связывала непристойная сделка. И Эрик, как никто другой, был заинтересован в том, чтобы сохранить должнице жизнь.

Глава 5. Воля

На лестнице было дымно, и я изо всех сил старалась не расчихаться. Ступени, ведущие в новое крыло для половинчатых созданий, становились у́же с каждым шагом. И наконец я застряла.

– Помогите, шурхи вас прибери…

Наглухо зажатая в застенке, я дернула запястьем, намекая, что рвать куклу на части вовсе не обязательно.

– Бедствие вы, а не куколка, – сообщил Эрик.

Оценивающе оглядев бальную юбку, он вдруг придвинулся и с громким треском сорвал с меня два слоя розовой ткани. Пропорол ногтем шнуровку. Отбросил в стороны жесткие стенки корсажа, высвободив нижний лиф.

Забрался бесстыдной пятерней под платье и выдрал кринолин, придававший наряду величавую пышность. В финале варварского действа Эрик рванул материю у щиколоток, существенно укоротив подол.

– Лучше?

– Ой…

К ногам попа́дали кремовые розочки, оборочки, кружевные ленты, сложенные кольца кринолина… Стало свободнее, легче. Но и стыднее в разы: с пояса свешивались обрывки шелка, едва прикрывая белую нижнюю юбку.

– Считайте это прелюдией, – хмыкнул упырь и с невозмутимым видом развернулся.

– Вы предлагаете мне бегать по отцовскому банку в таком виде?

– На вас до сих пор больше тряпок, чем на мне, – протарахтел Эрик и пинком открыл ближайшую дверь.

За ней, сжавшись в зеленовато-серые шерстяные комки, испуганно сидели пять морфов. Судя по мятой форме – обычные бытовики, что прибирают банк после ухода вкладчиков.

Табличка на двери гласила, что мы незаконно вторглись в хозяйственную зону, закрытую от посещений. Чуть позади, в глубине коридора, располагались архив и кабинет «коррекции репутационных значений». А впереди начинались «пыточные», где регистрируют детей, разрушают семьи и отбирают ценные жидкости.

Захлопнув дверь перед носами перепуганных морфов, Эрик дерганным шагом подошел к табличке с «брачными решениями». Одними глазами уточнил «тут»? Втянул ноздрями серый дым и сам себе кивнул: тут.

Вдавил плечо в деревянное полотно и с силой нажал. Прошипел что-то про троллей: с той стороны дверь блокировали.

– Пусти! – шикнул в щель и яростно дернул ручку.

Со второй попытки дверь поддалась, распахнулась настежь, явив кошмарное зрелище. Перевернутый стул, россыпь порванных в клочья документов и… бездвижное тело молодого мага, уронившего жезл и достоинство. На шее банковского служащего мерцали две темные отметины от зубов.

– Матерь морфья, – я схватилась за горло, пытаясь справиться с приступом тошноты.

– Живой. Несмотря на славный аппетит, моя сестра никогда за собой не доедает, – прокомментировал вампир, втискиваясь в кабинет. И втаскивая меня в шурхов кошмар.

Я думала, бесконечный вечер не может стать ужаснее? О-о-о, он явно решил меня впечатлить!

Забившись в темный угол, на полу сидела Эвер. Она успокаивающе гладила себя по плечам и делала глубокие вдохи. Под ногтями вампирши запеклась кровь, несколько брызг отметилось на светлой кофте, сползшей почти до локтя.

– Эрик! – вскрикнула она, когда мы попали под прицел огромных, сверкающих безумием глаз. – Я не знала, дойдет ли Фриду теле-маго-грамма… Я так ждала… Их так много… Эти волки совсем одичали!

Не дожидаясь, что брат сожмет ее в объятиях, девушка подскочила и в затяжном прыжке повисла на шее Валенвайда.

– Так ждала, что решила заесть стресс? – ворчливо уточнил Эрик, косясь на обкусанного мага. – Чтобы мисс чесночный конфитюр было, чем себя занять, пока мы ругаемся?

– Я перенервничала. Мне… мне нельзя волноваться, – виновато призналась Эвер.

– Поэтому ты захотела поволновать меня? – прохрипел вампир, раздраженно похлопывая повисшую на нем девушку по лопатке.

– Эрик, я… боюсь.

– Чего?

– Я боюсь, слышишь? Всего! Как маленькая девчонка! – обиженно прохныкала Эвер. – Я давно должна была проломать путь зубами, но испугалась, понимаешь? Это какой-то нелепый инстинкт. Он запрещает мне рисковать – и собой, и малышкой…

– Малышкой?! – подавился вампир.

– Вот только не делай такое лицо, будто стухшей крови хлебнул! – она крепче сжала шею брата в удушающих объятиях, не планируя отпускать. – Неужели я теперь все время буду бояться? Трястись от любого шороха?

– Пройдет… как родишь… наверное, – бубнил Эрик в спутанные огненные волосы, красными лентами рассыпавшиеся по белой кофте. – Это все слабая, никчемная человеческая половина, все она… Не удивлюсь, если дитя родится обычным магом.

– Эрик!

– Ты слишком очеловечилась, сестра. Великий род Валенвайдов оборвется на трусихе Эв…

– Перестань! Не то укушу! – разъяренно зашипела вампирша, но с чужих плеч не слезла, так и висела в воздухе.

– Ты успела?

– Что?

– Зарегистрировать продолжение нашего великого рода, Эвер! – гневно пояснил Эрик и, подхватив сестру за талию, не снимая ноши прошел к столу.

Оглядел бумаги и, найдя нужную, плюнул в нее всей накопленной желчью. Досье леди Валенвайд задымилось, зашипело и покрылось черными пятнами. Через пару секунд на столе лежала желтая дырявая картонка с неразборчивыми кляксами.

– Мой отец всегда делает копии, – сокрушенно прошептала я, без всякой охоты протискиваясь между перевернутых стульев.

– Какое счастье, что его тут нет, – фыркнул Эрик, не понимая еще, что ситуацию не спасти.

Мой отец. Всегда. Делает. Копии.

И хранит их не в архиве, нет… Перевозит в чудо-мобиле, в защищенном чарами кофре. Потом перекладывает папки в маг-сейф и врубает сигнализационные кристаллы, а рядом выставляет лучшую охрану.

Еще бы! Эти бумажки, печати, векселя – вся его жизнь. Не я и не братья, даже не матушка.

Осознав, что жезлом помахать все же придется, я устало поплелась к обескровленному клерку. За мной волочились обрывки юбки, после всех надругательств заимевшей печальный вид. Не представляю, как объяснить матери, каким испытаниям подверглось платье дебютантки.

Сглотнув горькую муть, я принялась затирать магический след. На много истощенной капли не хватит. Но есть шанс, что утром никто не узнает, что здесь была Эвер Валенвайд. И что юноша сделал добровольный взнос на благо славного вампирского рода.

– Копии есть. Я была тут раньше, в день твоего задержания, – призналась девушка. – Сдавала жидкости, повышала репутацию. Я зарегистрировала дитя не сегодня. Тогда. Мне так велели, и я подчинилась, чтобы они тебя… чтобы…

– Эвер…

– Когда я пришла в Совет, они…

– Аггрхх! – исторгли сжатые губы Валенвайда.

Его взгляд заметался по кабинету, словно хищник, запертый в клетку.

– Я нашла Огнию. Привела девчонку к Шо, чтобы она забрала медальон, – сбивчиво призналась Эвер, вжимаясь в старшего брата хрупким, подрагивающим телом.

– Огния здесь? – Эрик нервно заозирался, точно мог сквозь стену увидеть призрака прошлого, чуть не стоившего ему свободы.

– Ну… не здесь. Где-то, – Эвер виновато повела плечом. – Упорхнула, как обычно.

– Пускай летит. Мы давно в расчете, – великодушно отпустил Эрик. – Что ты делала тут сейчас?

Я немножко завидовала вампирше. Тому, с какой нежностью она смотрит на клыкастое чудище, что прорвало заслоны и прилетело ее спасать.

Обрадовалась бы я своим братьям? Ждала бы от них защиты? После всего – едва ли.

Окажись я в смертельной ловушке, никто бы не прилетел. Разве что Валенвайд… Но лишь для того, чтобы стребовать должок.

– Это простые формальности. Я принесла слепок ауры Фрида, чтобы подтвердить отцовство. И ждала, пока тот хилый растяпа… – Эвер гневно зыркнула на валявшееся в углу щуплое тело, стыдливо прикрытое мышино-серым пиджачком. – Пока он оформит все в должном виде и выдаст подтверждение, что наш брак одобрен Советом.

– Агхххрррр! – вновь отбилось от стен.

Эвер сползла с хмурого брата и достала из кармана сложенный в четыре раза документ. Улыбнулась нервно: мол, ожидание того стоило. Бумагу она заполучила, но какой ценой…

– Надо вывести тебя отсюда, – прошипел вампир и за локоть потащил сестру к двери.

Досадно: окон в этой части банка не имелось.

– Все блокировано! Я выходила посмотреть… и решила остаться тут, – шепотом пояснила Эвер, поправляя сбившуюся кофту. – Повсюду спятившие полукровки, у черного хода засели стражи. Я чую их потный дух. Там штук пятнадцать магов Совета, они будут бить на поражение.

– Уйдем, как пришли, – велел Эрик и вытащил нас обеих в дымный коридор. – Лифтом на крышу и в темную ночь…

– А потом? – я встревоженно глянула на центр зала, затянутый черным смогом.

Старый морф медленно возился с дверью хранилища, растягивая время. Я видела через просвет в ширмах, как он потирает печать на мохнатом плече. Преданность Ланге будет стоить ему жизни.

– А что случится потом, вас, ягодка, не касается, – мрачно заверил вампир, сунул пальцы под шелковый поясок и потащил меня вперед, как упертую кобылку.

Мы шли медленно, осторожно, стараясь не шуметь и не делать лишние вдохи. У вервольфов на полную луну отличный нюх, и даже гарь от заклятий не спасет нас надолго.

Миновав подсобку, Эрик подтолкнул сестру к лестнице и велел ей идти первой. Несмотря на усталый вид, Эвер грациозно порхала со ступени на ступеньку, приземляясь на носок, точно балерина.

Меня запустили второй, и я попыталась повторить танцевальный этюд вампирши. Милая леди должна быть изящна всегда. Даже когда грабит банк, нарушает закон, предает доверие отца и спасает случайных заложников…

– В склеп вы меня сведете, ягодка. Сильно раньше положенного, – пробубнил Валенвайд, замыкая шествие куда ближе, чем следовало.

Его обжигающие выдохи шевелили волоски на затылке, намекая, что в тот неведомый склеп мы отправимся вместе. И вампиру будет плевать, песчаный там пол или каменный.

Смущенная его недвусмысленным присутствием в моем личном пространстве, я промахнулась ногой и оступилась.

– Осторожнее, куколка, – Эрик поддержал под поясницу и вернул мне равновесие.

Чтобы не обольщаться его заботливыми жестами, я напомнила себе, с кем имею дело.

Этот мужчина обескровил моего брата. Вывихнул плечо отцу. Тролль знает что сотворил с леди Анабель. Связал меня стыдной клятвой и угрожал забрать «первую кровь» там, тогда и так, как пожелает.

А где и как он пожелает – и вообразить страшно! Представляю, сколько мстительных фантазий родилось за двести лет в голове древней твари.

Судя по жару, с которым его взгляд прожигал розовые лоскуты на бедрах, Эрик был близок к тому, чтобы пожелать этого здесь, сейчас и… как угодно. Хоть на банковской крыше, к которой мы подбирались по эвакуационному лазу.

– Надеюсь, наши мысли сходятся, моя пыхтящая отрава, – насмешливо выдал упырь. – Несмотря на то, что мы с вами по разные стороны баррикад, есть в этом противостоянии и аппетитные моменты…

– Вам стоит сдерживать свой аппетит, – процедила я, застопорившись перед решеткой. Дальше третьего этажа лестница не шла, и нам пришлось вывалиться на площадку с лифтами. – Он неуместен.

На третьем было темно. Из-за плотных экранов, стоявших по периметру кругового балкона, сюда почти не доходил свет с первого этажа.

До лифтов осталось немного, и я побежала вслед за рыжей копной, смутным алым пятном размазывающейся по темноте. Вампирша уверенно прокладывала себе путь, надеясь поскорее покинуть страшное место и оказаться в безопасности.

– Эвер, стой! – не таясь, вдруг окрикнул Эрик. Его голос сорвался: – Назад!

– Ааа! – истошно взвизгнула Эвер. – Нет, нет, не смейте, только не…

Она отпрянула от теней, что строем выплыли с другого конца, но было поздно. Темный коридор затянуло запахами карри и миндаля.

Неведомой волной меня заарканило и оттянуло в черноту, к стене. Словно магический хлыст два раза обернулся вокруг талии и дернул назад. Тут же на губы легла жаркая ладонь: мне велели молчать.

– Не двигаться! – рявкнули из мрака, и вслед за словами очертилась фигура мага в длинном индийском одеянии.

За ним изменчивым миражом выплыли еще двое. Пока первый говорил, остальные монотонно вели гипнотический напев. И в уши заползало «не двигайся, не двигайся»…

Судьба-богиня, они будто ночевали в папином кабинете!

– Подчинись!

«Подчинись… подчинись…»

Эвер застыла. Не прыгнула, не оскалилась, не обнажила клыки. Просто стояла, как затравленный зверь, глядя на индийцев.

Их темные загорелые лица почти не просматривались в полумраке. Лишь поблескивали глаза и белые зубы, и драгоценные края нарядов расползались по ночи причудливыми золотыми змеями.

– Иди к остальным, полукровочка! – зычно велел главный.

«Иди к остальным…»

Маг взмахнул кистью, облепленной перстнями. И оцепеневшая кукла, ранее известная как Эвер Валенвайд, пробив лбом защитный экран, сорвалась с балкона.

– Нет! – глухо взвыла я в горячие пальцы, и те судорожно впились в челюсть.

В ухо вторгся приглушенный рык, в плечо исступленно вгрызлись зубы, разорвав рукав и добравшись до кожи. Я дернулась от боли, задышала быстро, тяжело в чужую ладонь.

Слышала, как в спину вламывается вампирское сердце. Бухает, грохочет громом, будто хочет пробиться к моему.

Даже жмурясь, я «видела», как вздуваются от напряжения жилы на висках Эрика. Он шипел в укушенное плечо. Шипел от боли и ужаса, захлебываясь кровью, слюной и розовыми кружевами.

Смаргивая с ресниц соленые капли, я разглядывала разбитый экран, служивший надежным ограждением банковского балкона. Эвер исчезла прямо за ним! Нырнула в осколочную дыру света и каменной статуей рухнула вниз. Никто из гипнотизеров не велел ей «расправить крылья» и аккуратно слевитировать.

Наверняка она там, на мраморном полу зоны «выдачи и приема».

Теперь сквозь трещины экрана пробивался свет, мрак рассеивался. Появились голоса… Они сливались в единый беспокойный гул. Полукровки застряли под разбитыми люстрами, так и не попав в хранилище.

«Не двигаться… Подчиниться… Всем стоять на местах…»

Гипнотический напев усиливался, и теперь ничто не защищало от чужой воли, ядом втекающей в уши.

Какая сила, какая дикая, сокрушающая власть над тремя десятками умов… Я не подозревала, что индийский гипноз способен контролировать полукровок. Не одну, не две… целое маленькое воинство!

И Эрика Валенвайда.

Его раздирало желанием броситься за Эвер, но гипнотический напев велел стоять. И вампир стоял, заглушая звериные рыки моей кожей.

Эрик боролся. С пожиравшей его яростью, с приказом мага в драгоценном балахоне. С очередной ментальной пыткой.

И наконец скинул с себя чужую волю.

Точно бешеная летучая мышь, ослепленная фонарем, он, сшибая углы, рванул к лестнице. Вбился лопатками в угол, крутанулся черным вихрем, свалился вниз, прокатился по ступеням. Еще прыжок, следующий… Подбитым ястребом он метался от стены к стене, забыв, что зацепил меня невидимым арканом и тащит за собой.

А может, это входило в его план – собрать мной половину банковских стен. Закрутить в немыслимом танце. И рухнуть на нижние ступени почти в обнимку.

Мы вновь были на первом. Среди опавших розочек и зефирных рюшей, сброшенных леди Честер, точно то было не бальное платье, а змеиная чешуя. С мученическим стоном я выбралась из лап Валенвайда и, не поднимаясь с колен, проползла вперед.

На меня гипнотический напев не действовал. Вся магия индийцев была направлена на половинных созданий, мои же руки и ноги (точнее, то, что от них осталось) вяло, но шевелились.

Дорвав нижнюю юбку о кривой шип, торчавший из каменного пола, я добралась до двери «хозяйственной зоны». Грудь грело предательским жаром, велевшим спрятаться. Найти укромный уголок и затаиться, пока в банке творится страшное.

– Нет, ягодка, не туда, – злобно прошипели сзади и, скрутив кулаком подол, потянули обратно. – У меня на вас другие планы.

– Намерены моей кровью выторговать себе проход? – с горечью хмыкнула я.

– Возможно. Вы ценный капитал, – заявил он, не поднимаясь с колен.

Какая полезная игрушка попалась магистру! Идеальная разменная монетка. Он мог предложить меня любой из сторон. В зависимости от того, к кому в лапы угодила Эвер.

– Или, может, собираетесь прикрываться мной, как живым щитом? – предположила с истеричным присвистом в голосе.

– Если понадобится. Уверен, по графской дочурке эти ублюдки бить не станут.

Чудовище!

– А если станут?

– А если станут… если станут, Вероника… – разъяренно хрипел Эрик, борясь с гипнозом каждую секунду. Вены на его висках вздувались, каждое движение давалось с трудом. – То мне плевать!

– Вам правда плевать?

– Не знаю. Сейчас я дурно соображаю. Эти любители карри не вылезают из моей головы.

– И почему меня всякий раз удивляет ваша жестокость… – прошептала я, пытаясь унять трясущуюся губу.

– Там моя сестра, – ядовитыми брызгами слова выплевывались через стиснутые зубы. – Она ранена. У Эвер в утробе – продолжение моего рода. И целого вида!

С необъяснимым чувством вины я выглянула за ширму, отделявшую нас от центрального зала. Фигура хрупкой рыжеволосой вампирши нашлась в нескольких метрах. Сразу за косматым черным вервольфом и его оцепеневшей «розовой» напарницей.

Эвер лежала без движения, щекой на полу. С уголка ее побледневших губ катились капли бесценной крови и шлепались на светлый мрамор.

– Вы ведь верите в Судьбу, леди Честер? Самое время молиться богине, – Эрик яростно проскреб ногтем дорожку в полу. – Молитесь, Вероника, чтобы дитя Эвер оказалось моего вида, а не вашего. Крепкого и живучего, а не слабого и уязвимого. Молитесь, чтобы они обе были целы… Чтобы мне не пришлось принимать сложных, горьких решений, за которые я, возможно, никогда себя не прощу.

Глава 6. Жертва

Слезы скатывались по щекам бесконтрольно. Грудь тянуло тупой болью – от обиды, от чувства обреченности, от беспокойства за рыжую леди, что так боялась за нерожденную малышку. Они с магистром Кесслером заслужили крошечное счастье.

Не верилось, что мой род положил начало войне. Кошмару, в котором гибнут надежды.

– Э-э-эвер-р-р…

Язык Эрика заплетался. Волосы взмокли и черными лезвиями чертили по лицу, завешивая нос.

Вампир пытался двигаться – на локтях, на коленях, по-звериному, – но выходило медленно и неловко. Толкал себя вперед с животными рыками. Чем ближе он подбирался к проходу в зал, тем сильнее кривился. Мотал головой, вытряхивая чужой напев из ушей.

Эрик застыл у ширмы и вперил темный взгляд в центр, прикипел к поникшим красно-рыжим волосам. С маниакальной жаждой ожидал малейшего движения. Хоть пальца, хоть уголка губ.

Монотонный речитатив, водопадом льющийся с третьего этажа, из щели в разбитом экране, велел не шевелиться. И полукровки, застигнутые индусами врасплох, стояли осклабившимися статуями. Лишь шерсть вздыбливалась на холках волков, слюна капала из раскрытых пастей да тотемные браслетики дриад беззащитно крутились на упавших руках…

Может, Эвер не двигается, потому что тоже попала под действие гипноза? Не будь приказ так четок и громок, она давно бы встала и успокоила наши грохочущие сердца?

Я уселась на пятую точку, поджав под себя ноги, и потрогала саднящее плечо. Ощущалось, будто Валенвайд забыл во мне парочку клыков. Рана была неглубокой, однако упрямо кровила, пачкая остатки кружевного рукава.

Затем, ухватившись за край ширмы, я подтянула себя вверх и приняла вертикальное положение. Ноги подламывались в коленях: я могла стоять, лишь вцепившись в металлический прут с натянутой тканью.

– Ей нужна помощь. Поднимайтесь, попытайтесь встать, – велела Эрику. И, вцепившись в черный воротник, настойчиво потянула мужчину к себе. – Нужно перетащить ее сюда, к лестнице. Там вам было легче бороться?

– Перетащить… Если бы я мог шевелиться, куколка, я бы давно был рядом с сестрой! – злобно зашипел монстр, обнажая белые, отполированные чужими шеями клыки.

– Вы древняя бешеная тварь… Потомок высшей расы… Вас не пробить гипнозом трех хилых магов…

Пальцы уже сводило от попыток поднять неподъемное.

– Их больше трех. Вы не всех слышите, – пробурчал упырь и с воем толкнул себя вверх, в том направлении, в каком я тянула за воротник. – Ваш папаша сюда половину Индии переселил!

Ширма скрипнула под нашим весом, когти Эрика прорвали ткань.

Вдруг в экранах четвертого, пятого и шестого этажей открылись заглушки, и воздух наполнился звоном люстр. За каждым проемом стояли загорелые маги и тянули, тянули кошмарную песнь, усиливая нажим… Напев отскакивал от кристаллов и хрустальным дождем рассыпался по залу.

И Эрик, как подкошенный, снова рухнул на колени.

– Богиня милостивая! – задохнулась я шепотом.

Дверь хранилища распахнулась, но не внутрь, а наружу, отбросив полуживую морфью тушку в центр зала. И из подвальных недр посыпались искры.

Вслед за боевыми заклятьями выскочили маги в служебной униформе. Точно сами были ценными ингредиентами и до этой минуты спали на полочках банка. А за дюжиной статных, плечистых фигур из круглой сейфовой двери вывалился… мой отец!

– Папа… – беззвучно пошевелила губами.

Он все-таки пришел защищать бесценные накопления. Но как, как? Он не спустился лифтом, не вошел черным ходом с эстер-хазской стражей, не проломал защиту на парадном крыльце.

Личное «войско» графа Ланге, его лучшие боевые маги, сыпали заклятьями без остановки. Перед собой, вверх, по сторонам… Люстры трещали, искры отскакивали от стен и расшибали стойки. Чтобы все это прибрать, понадобится сотня девушек из «Эншантели» и лично мадам Туше.

Часть заклятий попала по живым целям, тут и там раздавался вой и визг. Заскулила поджарая волчица – ей в ногу угодила яростная голубая молния. Упала навзничь девица в розовом. Несколько серых вервольфов отлетели к центральному входу и застыли рядом с кучкой банковских стражей.

Пространство затянуло дымом и искрами. Сквозь грязно-серый туман едва просматривалось, как бойцы основательно «зачищают» зону выдачи и приема… А полукровки, окаменевшие под действием гипноза, смиренно принимают поражение. И не могут дать отпор.

– Кровь не пускать! – проголосил отец, отмахивая дым от одутловатого лица. – Тише, тише… Аккуратнее. Не проливайте ценные жидкости.

Стражи в коротких черных плащах опустили жезлы и рассредоточились.

– Великие господа, раз уж ингредиенты сами, добровольно пришли в наш банк… Успокойте их дикий, беснующийся разум, – зычно велел отец, и индусы «сменили пластинку».

Теперь они напевали что-то бессловесное, бессмысленное, но от монотонной мелодии глаза полукровок затягивало белой пленкой. Их погружали в транс. А потом…

– Нет, нет… – промычала я, зажимая рот ладонью.

Два стража подхватили под мышки того парня в майке и чешуе – он стоял ближе всего к двери хранилища. И, бесчувственного и безвольного, затащили внутрь. В огромный банковский сейф, охранявший магию мира.

Другая пара бойцов обмотала энергетической сетью осоловевшего белого волка. Тот лишь сонно поскуливал, даже клыки не обнажал.

– Какие щедрые добровольные взносы, – нахваливал отец, потирая платочком вспотевшую залысину.

– Па!.. – тихо вскрикнула я, вжавшись щекой в ширму.

– Не глупите! – Эрик дернул меня за колено.

– Я должна остановить безумие.

Полукровок просто забирали! Без суда, без допросов, без обвинений в нападении. Не ссылаясь ни на один закон магического сообщества! Где эстер-хазская стража, где следователь Шо?

– Неужто думаете, что папаша устыдится и остановится, заметив собственное дитя посреди пепелища?

– Пусть знает, что я здесь. Тогда он…

– Тогда он завтра же выдаст вас замуж за Раскова, чтобы не мешались под ногами, – процедил Эрик, прорывая когтями пол. И вновь погружаясь в транс, из которого с трудом выплывал на поверхность.

– Ааа!

Моей щиколотки коснулись чужие холодные пальцы. Я чуть на лестницу не взмыла от ужаса, когда они сжались на ноге.

Попыталась нервно стряхнуть женскую кисть в золотом браслете, но та не отпускала. Девушка лежала с другой стороны ширмы, и ей больших усилий стоило пропихнуть руку под ткань.

«Не ори», – птичьим свистом впорхнуло в мысли.

Я замерла. Перестала скакать на одной ноге, истязая порванную опору.

«Замри, Честер! Я едва пробилась».

Это был не индийский гипноз, голос принадлежал девушке. Я даже узнала ее: мы стояли рядом в мансарде, на ней был золотой плащ и клювастая маска.

«Ты была на собрании. Ты человек. Чистая. Ты можешь принести жертву».

– Да почему все хотят моей крови? – задохнулась я и отступила на шаг, когда ладонь полукровки безвольно соскользнула с щиколотки.

«Нужно золото и невинная кровь. Сюда. Живее», – птичья трель забивалась в уши.

– Куда сюда? – переспросила у распахнутой ладони.

Девушка сжала пальцы в кулак и ногтем пропорола кожу в сплетении линий.

«Сюда. Мы должны их защитить. Всех их. Таково предназначение. Найди золото, принеси жертву».

Всех их…

Она имела в виду полукровок, что под действием гипноза собрались в кучу под уцелевшей люстрой и принялись раскачиваться на ногах и лапах.

Я бросила взгляд на Эрика: налитые кровью глаза затянуло туманной пленкой. Он не видел ничего и не слышал… Пытался не раскачиваться, но мощное вампирское тело так и норовило затанцевать под речитатив. Толпа загорелых магов пробила его оборону.

Совсем скоро папины стражи доберутся сюда. Схватят и Эрика, и беременную Эвер, и девушку в золотом. Затащат в страшные подвалы – не магтрибунала, нет. Банковского хранилища. Отнесут в раздел наиболее древних ценностей.

«Быстрее, Честер!»

Золото и кровь, кровь и золото… Я вынула из ушей фамильные серьги, которые надела еще утром на знакомство с женихом (оно будто в другой жизни было). Потерла пальцем рану под рукавом и обмазала металл красным. А потом осторожно вложила окровавленные украшения в центр чужой ладони.

Пальцы сжались, заграбастав подношение, и банк прорезал нечеловеческий крик. Пожалуй, так орет на рассвете журавль… Целая стая журавлей, усиленных магически и размером с откормленного хеккара.

То был крик боли и освобождения.

Ладонь под ширмой забилась в конвульсиях, пальцы удлинились, загнулись… и превратились в птичьи когти. Кожа на запястье пошла желтыми пятнами, потом черными точками… А следом, с новым душераздирающим воплем, из каждой отметины на свет выбилось золотое перо.

Матерь морфова… Это еще что за тварь?

***

За сегодня я увидела массу причудливых магических трансформаций, свойственных половинчатым созданиям. В некоторых существах осталась лишь тень древней крови, она выражалась в чешуйках, наростах, странных оттенках кожи. Но такое чудо – золотое, пернатое – я и вообразить бы не смогла!

Гигантская птица с двумя длинными хвостами и клювастой орлиной мордой взмыла вверх и издала такой визг, что полопались экраны. У индусов закровили глаза, маги схватились за головы. Птица вцепилась когтями в люстру под куполом, повисла и принялась раскачиваться, точно на качелях. Продолжая орать, как невменяемая.

Банковские стражи вскинули жезлы вверх и синхронно выпустили ловчие чары, но крылатая увернулась, закружила вдоль пятого этажа. Она раскидывала в стороны гипнотизеров, драла когтями их балахоны, выкрикивала что-то гневное прямо в лица.

Напев оборвался, оставив после себя интригующую недосказанность. И со всех концов банка разнесся угрожающий гул – рык, рев, хрип, лай… Полукровки пришли в себя и ощетинились на стражу.

Началась бойня. Жуткая, дикая, в которой шерсть забивает воздух, а гарь становится обычным запахом.

Часть полукровок отступила назад. Испуганные опытностью магов, они попытались штурмом взять собственный щит, блокирующий центральную дверь. Прогрызли в нем дыру и, быстро перебирая лапами, вырвались в черную ночь столичных улиц.

Остальные приняли бой, навострили жезлы и зубы. А над всем этим безумием парил, роняя золотые перья, неведомый крылатый зверь ростом с человека.

– Кто это? – я ошалело уставилась на птицу с мощными когтистыми лапами.

Горделивая, статная, величественная. Какую рисуют на гербах древних магических родов вместо драконов и львов. Она с высоты будто бы подмигнула мне, сощурив сапфирово-синий глаз с узким зрачком.

– Г-гриф-ф… – закашлялся Эрик на полу, приходя в себя. – Гр-риф-фон.

– Это не сказки? Они существовали?

– Триста лет назад в Петербурге была целая стая, куколка, – хрипел вампир, дергая головой. – Маги платили им золотом за охрану и ценное перо… По легендам, горные эльфы даровали гриф-фам возможность оборачиваться в людей. Но эта облезлая курица… конечно… «с-смесок»…

Абсолютно разумная, с проницательными синими глазами, птица то поднималась, то спускалась. Парила над столами приема и выдачи, склевывала шерстинки с испуганно линяющих морфов, раскидывала пинками стражей. Сгустком солнечного золота сверкая в сером тумане.

Потом она вновь взмыла ввысь, заметив, что часть индийцев вернулась к пению. Зависла над солирующим трио, замахала крыльями, осыпая магов перьями. И те на глазах окаменели, обратились в замковых горгулий.

– Надо это прекратить… прекратить… – исступленно бормотала я, раскачиваясь без всякого гипноза. – Я пойду к отцу.

Казалось, если выбежать вперед, в самую гущу битвы, все остановится. Папа прикажет воинам сложить оружие, полукровки успеют сбежать, банк опустеет…

Или не прикажет. Когда на одной чаше весов столько ценных ингредиентов, тут и дочерью можно пожертвовать.

Перед ширмой пролетела зеленая плеть, выпущенная кем-то из дриад, но тут же завяла и рассыпалась пеплом.

– Пойду. Пойду туда. А вы заберите Эвер, – предложила я, совсем не ощущая внутри хваленой храбрости и решимости. – В щите на входе приличная дыра, вдвоем вы пролезете… наверняка…

Уверенность в том, что Эвер пойдет на своих двоих, растаяла, стоило посмотреть на рыжую девушку. Она все так же лежала, не шевелясь. Хотя с прочих полукровок гипноз спал давно.

– Стойте тут, – Эрик поднялся с пола и поправил на плечах смятый плащ. Бросил на меня короткий взгляд истерзанного, измученного борьбой человека. – Не убегайте. Не заставляйте меня принимать неверные решения. К Ланге я вас не отпущу.

– Как это не отпустите? Я пытаюсь помочь!

– Пока вы моя пленница, – хмуро пробормотал упырь. – Я должен спасти свой род… А вы – тихонько посидеть за шурховой ширмой.

– Какого тролля вы просили меня о помощи? Говорили, что я нужна? – устало всплеснула руками. – Я пошла с вами добровольно, а не потому, что вы угрожали. Я не меньше вас хочу спасти Эвер!

– Тогда стойте за ширмой, шурхи вас раздери! – рявкнул Эрик и с нажимом добавил: – Вы нужны. Мне. Здесь.

И, не объясняя более ничего, черным вихрем вырвался в центральную залу. Танцуя смертоносной темной материей, взрывающейся и вгрызающейся, Валенвайд отбросил нескольких стражей. Скрылся в дыму, выпрыгнул с другой стороны… Еще два мага упало, выпустив из рук палочки.

Укрытый одеялом черного смога, он кружил, исчезая и появляясь. На губах Эрика выступила кровь, явно чужая. А затем на его руках обнаружилось хрупкое тело в белой кофте, сползшей с острых девичьих плеч.

В том же диком танце он проскользнул сквозь туман боевых чар, увернулся от нескольких зеленых вспышек и, обогнув ширму, просочился в крыло полукровок.

– Вперед, – скомандовал глухо, прижимая к груди рыжую головку с закатившимися глазами.

Намертво примагниченная к этим двоим, я побежала следом за Эриком вверх по лестнице.

Гул в ушах, сотканный из птичьих воплей, волчьих рыков и щелчков заклятий, не позволял услышать свои мысли. Поэтому я просто догоняла вампира – с той скоростью, с которой могла.

Мы вывалились на площадке второго этажа, там, где стартовала кошмарная ночь. Эрик прислонился лопатками к толстой колонне и сполз на пол, не выпуская сестру из рук. Склонился над ней, коснувшись мокрыми волосами кончика носа. Зашептал что-то, морщась и кривясь от невидимой боли.

– Это был лишь третий, Эвер. Маленькая высота для вампира. Вспомни, вспомни… Ты не человек, тролль подери! – причитал Эрик, качая девушку на руках. Баюкая ее, как спящую кроху. Стирая губами красные дорожки с щеки и шеи.

– Ей надо к целителю. Отнесите ее к Анне Николаевне, – я присела рядом. Захлебнулась ужасом: что, если они обе не пережили падение?

Тогда и я его не переживу. Но сейчас я меньше всего беспокоилась за свою шею, в которую вот-вот вонзятся мстительные клыки обезумевшего от горя зверя.

Эрик поднял багровые глаза, встретился с моими.

– К лифтам, Вероника. Живее, – велел он пропесоченным, севшим голосом. Подхватил сестру, поудобнее устроив в коконе мощных лап. – Вы должны знать. Должны. Если с дочерью Эвер что-то случится… если с моей… с моей…

– В отместку вы отберете у графа Ланге его дочь. Я уже поняла. Жизнь за жизнь, древняя вампирская традиция, – пробормотала я отрешенно, прикладывая жезл к пропускному кристаллу. Двери лифта послушно распахнулись. – Выдернете мне сердце, выпьете кровь, а ошметки разбросаете перед лужайкой имения Честеров… Как-то так, да? Чтобы отцу стало так же больно, как вам?

Эрик молча уставился на меня, обрисовывая колючим взглядом линию губ. Не кивал, не издавал звуков. Будто был потрясен моим смирением с жестокой судьбой, в которой я за всех плачу по счетам.

Но кто-то ведь должен? Может, для того граф Ланге и завел трех детей, чтобы на все долги хватило?

– Только вот в чем загвоздка, – почти беззвучно, одними губами договорила я, когда лифт начал подъем. – Ему не станет. Думаю, отцу вообще все равно. П-приехали…

Двери распахнулись, выпустив нас на свежий воздух. Над крышей синело небо, рваная дымка облаков затягивала бледный диск луны. Казалось, вот-вот начнет светать. И солнечными лучами утро вырежет память о мрачной ночи.

Эрик захлебнулся ветром и подошел к краю помоста. Погладил сестру по волосам, взвыл глухо.

Застывшая в его ладонях, Эвер казалась необычайно хрупкой, уязвимой и прекрасной. Чистой, никому не желавшей зла, лишь защищавшей свое.

– Вот что будет, если полукровки обнажат клыки… Я вам говорила, что пострадают невинные, а вы насмехались над моей глупостью и безвольностью, – произнесла я, вконец охрипнув от беззвучных воплей.

– Эвер оказалась в числе пострадавших лишь потому, что согласилась играть по правилам. Примирилась с новой реальностью, – едко процедил Эрик.

– Она делала это ради вас. Выплачивала ваши долги.

– Всегда кто-то должен платить, – угрюмо прошипел вампир. – Я дал Эвер слово, что отомщу за ее боль.

– Отомстите, – спокойно согласилась я. – Вы не человек, и слово для вас не пустой звук.

Отчего-то его боль, чувствующаяся на расстоянии, и меня выворачивала наизнанку. Словно мы в какой-то момент сроднились, срослись, и мучительный ток перебегал из одного тела в другое. Слишком сильные эмоции, они потрясали разум.

Но несмотря на острое, болезненное единение, мы вернулись к тому, с чего начали. К истокам непримиримой вражды. Нас снова разделяла пропасть. Неистовая река, напитанная ненавистью, обидами и предрассудками. Потерями и страданиями, за которые кто-то должен ответить.

Я вновь лицезрела перед собой монстра, Эрик же видел во мне лишь средство отмщения. Парижскую куклу, которую он с истинно вампирским хладнокровием пустит в расход. И мускул не дрогнет.

Или все-таки дрогнет? Нет-нет, не стоит и помышлять, что в древнем чудище осталась человечность. Способность привязываться и любить.

– Сейчас я для вас очень опасен, леди Честер… Опаснее чем когда-либо, – Валенвайд тяжело дышал, выбирая удобный приступ для прыжка в черноту. – Эвер права: в последнее время мне паршиво дается самоконтроль.

– Я заметила, – проронила я и потерла обгрызенное плечо.

– Я очень близок к бездне. К дну, с которого зачерпывается лишь мрак. Один шаг – и сорвусь безвозвратно, – бормотал Эрик, чернея лицом. Его щеки заплело багровыми венами, кожа побелела, а волосы приподнялись у корней. – Вот тогда вы увидите настоящее чудовище. Зверя. Вряд ли вы сможете убежать, ягодка… Но попытаться стоит. Внизу полно стражи, вас защитят. Не ждите моего возвращения.

Сама от себя не ожидая, я робко протянула руку и коснулась его судорожно сжатого кулака. Загнанный взгляд – дикий взгляд существа, отравленного болью, – переметнулся ко мне. К губам, к глазам, к скулам.

– Я не побегу, – сглотнула, сжимаясь от рухнувшей на меня дикости. Ярости. Страха потери.

Эрик ничего не ответил. Поджал губы, дернул челюстью и, примостив Эвер на груди, прыгнул в столичную ночь.

А я осталась на крыше. Одна, замерзшая на ветру, израненная и измотанная… Потому что летать Честеры не умеют. Только падать и расшибаться о горькую действительность.

Глава 7. Возвращение

Я никогда не рассматривала Эстер-Хаз с высоты драконьего полета. Вереница темных, причудливо изогнутых улиц, мощеных булыжником и лишь кое-где освещенных фонарями. Кривая острых и покатых крыш, обрамленная полумраком. Мерцание кованых оград, глянец шпилей, далекое шарканье теней, еле слышное стрекотание купола…

Слева виднелись палатки базара и острая маковка главной аптеки. Еще левее, так далеко, что глаз едва улавливал блеск витражных окон, просматривался старый храм. Все маги проходили там регистрацию, идентификацию и единение с именными жезлами.

Впереди внушительной громадой чернело здание Верховного совета. Совсем уж далеко, по правую руку от меня, чудились серые горы Заповедника.

Утром на площади начнется суета. Толпа магов будет продираться сквозь друг друга, оглушать гомоном, слепить пестротой одежд, пугать спешкой… Но пока Эстер-Хаз утопал в благостной тишине.

Лишь изредка кто-нибудь, по самый нос укутанный в плащ, выходил из общественного портала и темными тропами шел к рынку. Терялся за углами, прятался в тенях… Видимо, это были постоянные клиенты черных торговцев. Или анонимные жертвователи ценных жидкостей.

Главный город магсообщества был красив и величав, но холоден. Чем ближе к куполу-невидимеру, тем менее комфортно, а я забралась на самую макушку. Защита от обнаружения крутила жилы и вытягивала соки.

Ежась на ветру, я глядела в ночь. Передо мной открывались лишь два пути. Остаться на верхнем пике «храма добровольных взносов» и надеяться, что Эрик вернется. Возможно, чтобы убить. Взять с семейства Ланге плату за прерванный древний род.

Или спуститься вниз, сдаться отцу и его воле. Найти защиту в лице стражей, что с таким азартом избивают полукровок крепкими боевыми заклятьями…

Оба варианта вызывали в душе протест. До старости тянуть существование милой леди, делить постель с малознакомым мужем, держать спинку и начищать фамильное серебро Расковых… Стоило представить наш семейный уклад, в горло врывалась тошнота.

Но и помереть на крыше от зубов обезумевшего мужчины… От того, кто так… Кто мне…

– Никто. Эрик Валенвайд тебе совершенно никто, глупая «ягодка»! – прошипела я в столичную тишину, карябая ногтями зудящую ранку на плече. – Выбирая из родной сестры и чужой «первокровочки», он даже не вспомнит, как тебя зовут. И будет прав… Ты – никто. Монета, которую давно пора разменять.

В темноте разбитых фонарей, там, внизу, в зоне общественного телепорта, проступили две тени. Одна принадлежала статному мужчине в черном, вторая – мохнатому зверю, доходившему магу до колен. Эта странная парочка вызвала нездоровый восторг. Радостной, шипящей пеной тот захлестнул внутренности и растекся по венам.

Князь Карповский! Это был он, точно он… Он не выпускал ситуацию из прицела черных глаз, но не вмешивался открыто, стараясь не навлечь беду на академию и ее обитателей. Я понимала ректора… В отличие от сглупивших студентов, сам он не мог ворваться в главный столичный банк. Это потянуло бы за собой много неприятных последствий для невиновных.

Но кто рядом с ним? Я сощурилась, пытаясь разглядеть цвет шерсти. Золотая, с серебристой проседью… Декан Осворт, муж тети Мэл! Они оба пришли сюда и непременно помогут, спасут, если подать знак, если…

Если вывести остальных на крышу!

Захлебнувшись нездоровой идеей, я отступила к лифтам и судорожно ткнула жезлом в пропускной кристалл. Кого-то еще можно увести отсюда живым. Наших, петербургских, юных и дерзких… Эрик прав: они попали под влияние вскипевшей древней крови. Трудно идти против природы, когда внешний мир заставляет оскалиться.

Лифт лихо принес меня на второй этаж. Оттуда проторенной тропой я рванула вниз по эвакуационной лестнице, в крыло полукровок.

Обстановка тут изменилась. Укрывшись за порванной ширмой, в коридоре сидела блондинка в розовом. Она дрожала и плакала, вжимая острый подбородок в колени. Рядом с ней, тыкаясь черной мордой в светлую макушку, поскуливал верфольф.

За ширмой дымило, летели перья и шерсть, сверкали голубые молнии, прорезая простор… От стен откалывалась плитка, по полу шли трещины. Надежно защищенный, банк не был создан для битв.

– Тсс! – прошипела я и приложила палец к губам, когда волк поднял косматую морду. – Я выведу вас отсюда.

– Ты-ы-ы… – обиженно протянула блондинка и громко шмыгнула носом. – Девчонка в маске вампира… Ты нас всех сдала!

– Да откуда бы я узнала, что вы собираетесь напасть на банк? Я хочу помочь.

– Ах-х-рр… Как поможеш-шь? – дыхнул волчара, на глазах меняясь в более человекоподобное создание. Глаза из желтых стали серыми и более разумными, вдумчивыми. – Вых-ходы… блокир-рованы…

– У меня есть ключ от лифтов, выйдем на крышу, – прошептала я, усаживаясь рядом с девушкой. – Оттуда как-нибудь. Дождемся помощи или сами.

Справа и слева от ширмы то и дело мелькали вспышки, и меньше всего хотелось подставиться под боевой залп.

– Ловуш-шка? – недоверчиво прошипел вервольф. – Думаеш-шь, мы в нее попадаемся? На крыше нас ждет стража?

– На крыше пусто, – мотнула головой. – Я застряла тут так же, как вы. Но вместе мы выберемся.

– Не вер-рю… Останемся здесь, Лив, и попытаемся прорваться к выходу, – предложил он подруге.

– Тут вы, конечно, в куда большей безопасности! – вспыхнула я раздражением. И добавила словами Валенвайда (тролль знает, в чем их сила, но на меня-то подействовали). – Наши разногласия мы уладим позднее. Они сейчас не имеют никакого значения.

Лив, так звали блондинку в мятом розовом блейзере, повернулась и внимательно оглядела меня. Особенно ее привлекли разодранное плечо и порванный корсаж.

– Надо вытащить остальных. Наших, – она кивнула и скривилась виновато. – Это мы с Эзрой их притащили на шурхову бойню.

Она проморгалась, и чешуйки на щеках пропали. Втянулись в кожу, явив обычное востроносое личико, покрытое копотью.

«Уведи… уведи, я задержу… отвлеку», – птичьим криком вонзилось мне в разум. И мимо нас, задев ширму двойным золотым хвостом, пролетел грифон. Грифонша. Грифониха.

В когтях она осторожно несла добычу: абсолютно голую девушку с остатками волчьей шерсти на ногах и руках. Полная луна скрылась за рассветной дымкой, и трансформация полукровки закончилась.

Вспомнив про слои бальной юбки, оставленные на лестнице, я на полусогнутых добежала до ступеней. И, вернувшись с тряпками, помогла старшекурснице замотаться в зефирный шелк. Лицо волчицы было отдаленно знакомым, мы сталкивались на завтраках в Петербурге.

– Кто еще из ваших застрял? – спросила я, одним глазом выглядывая в зал.

Парижанок я не приметила, многие полукровки выглядели старше и на учеников не тянули. Хотелось верить, что абсолютно все милые барышни из «Эншантели» сейчас отсыпаются в уютных кроватях.

– Тр-рое сбежали через дыр-ру в щите, – тускло прорычал черный волчара. Он все еще был шерстяным, но фигурой больше напоминал человека. Плечистого высокого парня, сгорбившегося над полом. – Остались Тейт и Эзра.

Он бросил благоговейный взгляд вверх – туда, где в завораживающем танце кружила золотая птица.

– Я за Тейтом! – быстро оценив остановку, вервольф выскочил в зал.

Мы замерли в ожидании. Юная волчица, постанывая, заматывала кружевами окровавленную ногу. Блондинка-активистка с моей помощью пыталась встать.

Наконец парень вернулся – поддерживая плечом второго, настолько зеленого, что тот больше походил на гоблина, чем на человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.