Лисса Соллей
Фантасмагория: Полыхающий рассвет

ПРОЛОГ. ПЕЩЕРА В ПРИГОРОДЕ СЕРГРАДА

Выбор между жизнью и смертью скорее мнимый, чем реальный; реальный же человеческий выбор – между хорошей жизнью и плохой.

Э. Фромм

Руку отчего-то неприятно жгло. Это заставило очнуться. Мальчик прижал к себе запястье и огляделся. Стены из тяжелого темного камня покрывали потеки влаги и плесень. Помещение имело небольшие размеры, и близкое расположение стен создавало ощущение давящей тесноты. Под ногами по холодному полу было раскидано сено, что были видны проплешины из булыжника. Всё больше оно напоминало тюремную камеру: решётки отделяли пространство от коридора, низкий потолок склонился в попытке скрыться во мраке, отражал отсутствие тепла и достаточного света. Единственным источником света были две небольшие масляные лампы, из-за копоти на которых по стенам коридора впереди прыгали мерцающие тени, похожие на скрюченных чудищ .

Альберт поежился от холода и почувствовал, как у него замёрз кончик носа и задрожали пальцы. Ему показалось, что он был один в этом удушливом от запаха плесени и затхлости месте, и на пару мгновений мальчика сковал страх, что дрожью пробежался по всему телу, перерождаясь в бешенную панику. Его глаза суматошно забегали по комнате, и он заметил койку из грубого дерева, прибитую к стене на цепи даже без самого худого матраса. От чегото стало ещё больше не по себе. В углу же были свалены тряпки. В одной из них мальчишка узнал платок сестры и её коричневые волосы. Он кинулся к ней, обрадовавшись, что всё-таки не один и тут же принялся приводить в чувство. Мимолетное облегчение сменилось новым испугом. Но уже за сестру. Хватило пару раз тряхнуть детское тельце за плечики, и девочка открыла глаза.

– Ал, – девочка слабо пробормотала имя брата и уронила свою голову на его лоб. – Где тятя?

– Не знаю, – Ал прижал её со всей своей детской силы. В голове мелькнули смутные воспоминания о перевёрнутой карете.

Родители наверняка их уже искали. Ему просто надо вывести отсюда сестру. Он ещё раз оглядел их камеру.

На фоне тишины были слышны отдаленные звуки металлических скрипов, стон ветра где-то сверху и писк крыс. Всё это сильно угнетало, вплоть до чувства отчаяния.

Но старший брат довольно быстро взял себя в руки, ведь теперь ему надо думать не только о себе, но и о сестре. Он помог ей подняться, отряхнул её брюки от пыли. Альберт подошёл к решётке и обхватил ледяные железные прутья своими руками, примеряя проходит ли его голова. Но проём был слишком узкий. Тогда он внимательно изучил петли дверцы.

Как и ожидалось, они были вмонтированы прямо в стенку, благодаря чему гвозди креплений довольно сильно расшатались.

– Аня, – Ал позвал сестру и показал находку, – Помоги мне их открутить.

Крепления довольно легко поддались, благодаря чему они смогли сделать крупную щель, через которую и перелезли. Сам коридор был не таким уж и большим. По левую сторону находилась ещё одна камера, но пустая. По правую сторону оставалось небольшое пространство без мебели, которое вело к дверному порталу. Из последнего скромно выглядывала лестница.

– Ал, мне страшно, – младшая захныкала, а мальчик крепко сжал её ручку. – Я хочу к тяте. Я хочу домой.

– Сейчас мы его найдём, – ответил Альберт, стараясь скрыть от Ани тревогу и дрожь в голосе

«Не подавай виду, что ты тоже боишься, Альберт. Морганна маленькая. Её нужно защитить», – внутри проговорил себе мальчик.

Он снял со стены одну из ламп и пошёл к двери. Перед выходом он специально прислушался ко всем шорохам, и посмотрел вверх и вниз.

Пустота. Темнота.

Он сначала нерешительно и осторожно поставил ногу на первую ступень лестницы. Жёлтый свет от масляной лампы разогнал темноту вокруг него, создавая островок безопасности. Альберт всмотрелся в чёрное пространство наверху, сжал руку Ани в отчаянной попытке подавить свою тревогу и потянул девочку за собой. Он шёл не быстро, но и умеренным его шаг не назовёшь. Альберт ступал по лестнице словно притаившийся зверь, в боязни раскрыть себя – он весь обратился в слух, чтобы сразу суметь защитить сестру. Внизу послышался писк крысы. Мальчик тут же напрягся, и с силой сжав масляную лампу, будто она могла защитить их обоих, он продолжил подъем.

Впереди справа блеснула дверь. Ал ещё сильнее сбавил шаг и буквально подкрался к двери. Секунды хватило, чтобы разглядеть страшную картину внутри и рывком прижать к себе сестру каменной рукой. Она уткнулась лицом в его плечо, и Альберт прижал свою ладонь к её голове, чтобы Аня не вертела ей. Он хотел уберечь её от этого зрелища.

Изрезанные тела их родителей, подвешенные прямо за воротник одежды, болтались за стеклом. Они были все в крови, а лица изуродованы. И словно в насмешку, за их спинами висело знамя их семьи, снятое с кареты – серп с идущими по бока от рукояти двумя линиями. – Ал? – Морганна снова захныкала.

– Здесь страшно. Лучше не смотреть. Пойдём дальше.

Мальчик потянул их спиной вперёд. Спустя несколько ступенек, он отпустил личико сестрёнки, но снова крепко сжал её ладошку. Вскоре они вышли к новой комнате – она собой и закончила лестницу.

Убранство помещения тоже не особо располагало комфортом: несколько книжных полок, стол, стул и лампа. Чернилами был обрызган весь стол, а бумага разлетелась по полу.

Пока сестра изучала листы, Ал искал выход дальше. И, когда спиной почувствовал наблюдателя, вздрогнул и застыл на месте от страха. Что мерзко скрипнуло. В дверях появилась бледнолицая женщина с ярко-красными глазами и чёрными волосами. Ведьма. От длинных рукавов её бархатного платья по полу тянулся алый след капель.

– Какие вы непослушные. Надо вас наказать.

Она сразу оказалась ближе, ощутимо толкнула Альберта, а после нависла над Морганной. Волосы ведььмы вмиг побелели.

– Отпусти немедленно мою сестру! – только вскочив, крикнул Ал.

Шею сдавили её тонкие холодные пальцы, а красные глаза с хладной ненавистью смотрели на ребёнка. Губы ведьмы изогнулись в ухмылке. Аня в её руках ещё пыталась сопротивляться: брыкалась и негнущимися пальцами пыталась сжимать запястья женщины. Стена позади была уже тёплой и мокрой от пота, но малютка отчаянно цеплялась за жизнь.

– Маленькая дрянь, – рассмеялась ведьма и сдула с глаз прядь. – Живучая какая. Такая же как мать – предательница и беглянка! – пальцы сжали бледную кожу ещё сильнее. Девочка захрипела от боли и нехватки воздуха, и заколотила ногами.

– Отпусти её! – раздалось где-то за спиной женщины, и она обернулась – Альберт стоял с её ритуальным ножом в руках. И хотя он был чуть старше своей сестры, тоже дрожал.

– Уходи… у… ди… – еле слышно смогла произнести Морганна, пока ведьма ослабила хватку, отвлекаясь на Альберта.

– А тебя я посажу в клетку и буду медленно отращивать тебе горб, – сквозь зубы процедила женщина и сверкнула рубинами глаз. Она развернулась почти полностью и с насмешкой оскалила улыбку. – Ну давай! Давай, северный агнец!

Альберт сжал нож. Создалось впечатление, словно ребёнок уже много раз занимался подобным, словно для него не ново наставлять на кого-то лезвие. Руку снова зажгло, но теперь ярко чувствовался холод. Он выдохнул и полностью успокоился, а ведьма напряглась. Она сдавила шею его сестры и с силой швырнула её на пол.

Мир в секунду смерк…

– Морганна! – крик брата вывел из странного транса и вернул в реальность с тяжёлой болью в затылке и висках. Веки с трудом разлиплись, а перед глазами появилось испуганное лицо брата с широко раскрытыми от ужаса голубыми глазами. На его щеке был размазанный след от крови, а где-то позади кряхтела ведьма с… ножом в шее?

– Ал… Что ты сделал? – тихо и хрипло произнесла девчонка, взгляд которой то мутнел, то прояснялся, а тельце шаталось. – Я хочу домой… Домой…

– Я отведу, отведу! – он провёл окровавленными руками по щёчке сестрёнки и убрал с них мокрые волосы. – Идём, скорее… Вставай… – Ал помог Морганне встать и почти полностью закинул её на свою спину – сама девочка не могла нормально стоять.

Невовремя ребёнка подвели дрожащие ноги и Ал поскользнулся на свежей крови утихшей ведьмы. Он упал на бок и выпустил из рук сестру, но тут же вскочил и повернулся к ней, но было уже поздно. Губы Морганны, да и всё её личико, были измазаны алой жидкостью. Альберт начал поднимать сестру, но ослабшая девочка облизнула губы раньше, чем её брат нашёл тряпку, чтобы вытереть ей лицо. Девочка застыла.

– Аня? – тихий голос Ала раздался в мертвецки пустой комнате.

Морганна вдруг выгнулась и начала трястись, а её брат тихо вскрикнул. Дрожь перешла в судороги, некоторые мышцы напряглись как каменные. Это длилось ещё несколько секунд, пока в руки испуганного ребёнка не упала поседевшая сестра. Альберт уже не медлил. Он плюнул на усталость и страх, подсадил сестру на спину и побежал ко второй двери, той, откуда веяло холодом. Маленький северянин не прогадал – за ней оказались каменные своды пещеры и снегопад. Морозный ветер проникал под тонкие штаны, забирался за ворот рубашки, но засохшая кровь придала стойкости и сил.

За пределы каменной арки мальчишка выглянул с опаской, но как понял, что, кроме белых холмов, ощипанных деревьев и ёлок, здесь никого нет, то выбежал и стал искать глазами тропу к городу. Она должна была находиться где-то рядом. Обязана.

Но её всё не было. Альберт уже который час петлял по лесу. Ноги еле слушались, спину тянуло, а кончиков пальцев он уже и не чувствовал. Силы покидали его. Жжение уже, казалось, распространилось на всё тело.

– Хель… Помоги… Прошу… – шёпотом взмолился ребёнок.

Вскоре Альберт вышел на дорогу – свежие следы лошадей дали новую надежду. Ал побежал по ним и через несколько минут услышал хруст спереди.

– Здесь дети! Около города дети! – раздался мужской голос. – Оба ранены и замёрзли! Скорее, дайте плащ!

Альберт упал на колени от счастья прямо перед их спасителем. Он не скрывал благодарности перед мужчиной, что наклонился, чтобы помочь ему. Морганна держалась, старалась не засыпать, но как только её взяли на руки, то просто потерялась в скрипе снега.

Поднималось солнце.

ПЕРВАЯ ГЛАВА. ЧЕРНИЛЬНИЦА, МОНЕТА И ЧИСТЫЙ ЛИСТ

Человек – свой собственный Прометей.

Ж. Мишле

Женщина тихо прикрыла дверь в детскую спальню и выдохнула. Наконец-то дочка заснула, а то у неё уже начинали заканчиваться сказки. Она только открыла рот, как заметила задремавшую за столом подругу. Чашка с ароматным отваром чабреца и ромашки сделала своё дело. Она подошла ближе и убрала длинные золотые пряди поверх ушей лентой в хвост.

Тепло в доме шло от тлеющей пары бревен в камине. Женщина обернулась к детской, чтобы проверить, не скрипнула ли дверь в неё, но успокоилась. Взгляд сам скользнул дальше по стене – вот стоит клавесин, накрытый плотной тканью, за ним коридор в кухню и кладовую. Потом окошко, вешалка с плащами и шубкой, тумба с обувью и платяной шкаф. Снова окно, перед которым стоял стол с двумя стульями и диванчиком, на котором как раз и сопела гостья. Полка с книгами и мелочью, камин и лестница на чердак.

Салем очень любила свой домик. Они с дочерью наслаждались жизнью вдвоем, изредка встречая гостей на пороге.

– Марго, – ласковая и теплая ладонь коснулась плеча, и женщина сонно подняла голову с кулаков и столкнулась с ярко-зелёными глазами. Чародейка, что стояла перед ней, улыбнулась. – Ты в порядке?

Она мягко поправила пояс тёмно-изумрудного непышного платья и села рядом. Магией поманила чайник и долила кипятка, после чего сложила руки на груди,.

– Да, всё хорошо, – излишне быстро ответила Морганна, потянулась и надела очки с тихим зевком. Подруга с недоверием оглядела её, а после фыркнула. – Салем?

– Не надо обманывать меня. На пару минут отошла Лину уложить, а ты уже навыдумывала себе всякого и давай спать! – тихо отчитала её подруга. – Рассказывай.

Морганна обняла себя за плечи.

– Я… Я опять думаю про Серград. Позапрошлым летом был второй освободительный поход на город… И он провалился… А что будет, если мы не отвоюем эти территории себе? Потери ресурсов Севера будут огромными! – Марго опустила руки.

– До сих пор себе представить не могу, что вы двое тогда пережили… – с сожалением подметила Салем, а затем встала и подошла ближе, чтобы обнять подругу. – Действительно ли ты волнуешься за ресурсы? – женщина легко отстранилась и взяла в ладони её лицо. – Скажи честно, что тебя тревожит?

Морганна опустила глаза.

– Моё расследование о родителях уже почти два года не сдвигается. Я не смогла найти ни могилы родоначальницы Ингихильд – только Герхарта. Я перерыла всё… Даже бабушкину могилу нашла. Но о родителях… Ничего. Вообще. За что их убили? Я будто стою на месте…

– Ваш отец делал куклы после службы в инквизиции. У него могли быть враги.

Морганна совсем поникла.

– Хель, – Салем вновь вернула себе хмурость и серьезность. – Не закапывай себя настолько сильно. Я понимаю, ты скучаешь по семье, по дому, боишься не успеть ещё раз там побывать, но Мрака ради! Твоя жизнь не заканчивается на вопросе без ответов. Так бывает. Надо просто уметь это принять.

– Я знаю. Знаю, – Марго прикрыла глаза и обняла подругу. Она прижалась к ней как к старшей сестре. – Спасибо, что ты рядом.

– Всегда пожалуйста. Вы, северяне, все одинаковые. Цепляетесь за что-то дорогое, а оправдываетесь общим благом, – Розберри похлопала Морганну по спине, а после отстранила. – Идём. А то чернильница снова будет нас отчитывать. Ах, до сих пор не верю, что вы – родственники! – наигранно вздохнула женщина и закатила глаза. Аня захихикала. – У такого дуба не может быть столь очаровательной сестры! – Салем привычно качнула бёдрами, открыла входную дверь и пропустила Морганну на улицу.

Когда Альберт увидел, что женщины выходят, то поднялся с травы и выплюнул колосок. Прохладный ночной ветерок растрепал его тёмные волосы, а уже довольно длинная чёлка полезла в глаза цвета яркого голубого циркона.

– Да ладно? И рассвета еще не было, а вы вышли! – пошутил мужчина, слегка размяв свои плечи.

– А ты всю ночь собирался тут сидеть? – спросила Салем. – Мог бы и войти.

– Когда я вхожу в дом ведьмы, обычно после этого в живых остаётся только один из нас, – Альберт развёл руки, намекая на победителя подобной встречи. – Вы наговорились?

– Нет, но я могу оставить ее у себя, – съехидничала в ответ Розберри, а после вздохнула. – Будьте просто осторожны. Ехать на задание в ночь – опасное занятие.

– Зато потом отоспимся, – отмахнулся от Салем Альберт и успокаивающе похлопал ее по плечику. Разница в их росте была довольно существенной – головы в две. Во всяком случае, макушка чародейки доставала до мужского плеча.

– Я забыла сумку, – Морганна вернулась в дом.

Салем шагнула ближе к другу и тихо проговорила:

– Постарайся отвлечь её от мыслей о родителях, – ведьма обняла себя за плечи. – Ей снова начал сниться кошмар.

– Спасибо. Я что-то придумаю, – Ал постарался более естественно улыбнуться подошедшей сестре. – Так что не переживай. Тем более, рядом находится парочка деревень и Милград.

– Хорошо. Советую заехать в него. Вечером должна будет начинаться ярмарка Милори. Аманелин ни одного года ещё не пропускала.

– Может, все же поедешь с нами? – Морганна подходит к ступенькам кареты и протягивает подруге раскрытую ладонь.

– Лина все ещё болеет, да и у меня пришла работа из столицы. С Его Величеством Каем тоже сложности. Вас не было два месяца, а тут уже все вверх дном. Ужас! – женщина вскинула руки и выставила их в бока. – Будьте аккуратны.

– Обязательно. Поцелуй от нас Амане, – Альберт помог сестре забраться в карету, а сам сел следом. Их кучер, невысокий худощавый мужчина, убрал ступеньки и закрыл дверцу.

– Поберегите их, Уотсон.

– До свидания, леди Салем, – мужчина поклонился и забрался на облучок.

– Храни вас всех Мрак…

Едва ведьма это прошептала, как экипаж начал движение и вскоре скрылся из виду. Салем нахмурилась, сильнее укуталась в бежевую шаль поверх легкого платья и подняла голову к звездному небу, перекинутому поверх леса:

– Холодно сегодня… Тёмная ночь…

***

– О чём вы разговаривали с ведьмой? – зевнул Альберт и вынул из своей сумки книгу. Он кинул взгляд на сонную сестру и легко пнул носком сапога по её ноге. – Аня, не спим.

– Д-да, прости… Это из-за чая, – попыталась посмеяться Хель-младшая, но не вышло даже слабой улыбки. – Прекрати её так называть. Она ведь не называет тебя «инквизитор»? Нет. Поэтому и ты прекрати. Такое ощущение, словно ты её этим задеть пытаешься.

– Ну-ну, а её «чернильница, крышечку прикрой» меня не задевает?

– В таком случае называй ее солнышком.

– Какое равноценное сравнение! – деланно-низким голосом произнёс Хель-старший и стал наигранно хмуриться. – Чернильница и солнышко!

– Ну хватит тебе!

Альберт прыснул в кулак.

– И всё же, о чем вы говорили? Неужели она тебе всяких слухов наболтала? – инквизитор отложил в сторону книгу и пересел к сестре, после чего обнял её и прижал к себе за плечи. – Что случилось, Аня?

– Я… Та ночь… я снова ее вспоминала. Прошло уже столько лет, а… страшно до сих пор… Да и… ты из-за меня свернул на эту дорогу…

– Мы были детьми, – прервал девушку Альберт и растрепал ладонью ее волосы, собранные в низкую косу. – Северянскими детьми. Бороться за свою жизнь для нас естественно. Пусть… обычно и не таким жестоким способом.

– Ты ведь помнишь, что ту ведьму не нашли? – спросила в лоб Хель, а ее брат на секунду растерялся. – Ты перерезал ей горло, куда она могла деться? Истлеть? Мы даже молитв не читали. А родители? За что их?

– Куда бы она ни делась, вряд ли снова сунется к нам.

– Ведьмы мстительны, Альберт, – Морганна нахмурилась и оттянула белую прядь волос, чтобы пару секунд посмотреть на неё, а после убрать за ухо. – Тем более я болею.

– Ты принимаешь лекарства. Хотя, соглашусь, красные глаза и белые волосы не самый убедительный показатель здоровья, – Ал кивнул, щипнул сестру за щеку и быстро вернулся обратно.

Фантасмагория, которой болела Морганна, не была обычной болезнью. Ею можно было заразиться лишь от ведьм и уже заражённых – достаточно выпить кровь первых или получить укус вторых. Этому недугу всегда сопутствовали бледность кожи, красные глаза и белые волосы – магия лишала их пигментации. Помимо этого больные проходили двенадцать стадий развития болезни и в конечном счёте сходили с ума. Также у больных нередко наблюдались ментальные и физические приступы проявления, но чаще всего человек просто тихо страдал внутри. Но было и лекарство, которое позволяло купировать развитие болезни.

– Интересно, как там Кай? – вдруг задался вопрос в пустоту Альберт. – Он же вроде жениться собирался.

– Не думаю, что он нас позовёт. Мы давно уже не такие близкие друзья, – раздражённо произнесла Марго, а затем закинула ногу на ногу. – С самой его коронации мы стали слишком разных статусов, он – король, а мы – верные служители Святой Инквизиции у него под руками. Тем более, после его письма… Да и Амане говорила, что у них с Салем проблемы…

– Я уверен, что это шифр. Кай не мог так легко отказаться от нас. Мы слишком много пережили вместе! Он тебя тонущую спас, не забыла, Аня? – Альберт откинулся на мягкую спинку сидения и нахмурился.

– Не забыла. Долг я ему вернула уже давно, не волнуйся, – Хель поджала губы в тонкую полосочку и вздохнула. – Думаешь, я так просто отказалась бы от него? Как только мы прибудем в столицу, я встряхну ему мозги. Он… Всё-таки наш друг.

Повисла неловкая пауза, а брат и сестра просто отвернулись в разные стороны. Альберт рвано выдохнул и достал подушку из-под сидения.

– Ладно. Твоя очередь дежурить, разбуди меня, как проедем рощу, – Ал закрыл глаза.

***

Карета прибавила скорости, подскакивая на кочках. В отблесках фонаря плясали тени, дразня и пугая своими рожицами. Вскоре из-за облаков показалась луна, что до этого прятала свой свет в тучах. Свет продолжал мерцать, бросая тёмные образы на дорогу и дверцу кареты. Кучер уже испуганно осматривал тропу посреди рощи, по которой держал путь. Под колёсами хрустели ветви, шелестели опавшие листья, хлюпнула лужа.

– Ал! Вставай! – Аня, что тоже задремала, начала расталкивать брата и постучала в стенку экипажа. – Останови карету, Уотсон! – воскликнула Морганна, открывая дверцу кареты, чтобы спрыгнуть на ходу. В её руках уже блестела обнаженная сталь меча.

От столь неожиданного приказа старик Бейнер, конечно, несколько растерялся, но быстро затормозил. Марго спрыгнула со ступеньки, приготовила оружие для боя и прислушалась.

– Что такое, Аня? – из экипажа выглянул Альберт, щёлкая и приготовился к нападению. – Мы посреди рощи, ещё рано.

– Я слышала воду, но болото дальше, а дождя на Юге не было около недели, – Марго сверкнула лезвием своего меча, которое заблестело в свете луны. Девушка закрыла глаза и вся обратилась в слух. – Биение сердца. Ведьма рядом.

– Я обойду слева. Будь осторожна, – Ал прижался спиной к карете и прошёл на другую сторону. – Уотсон, сделайте фонарь поярче.

Морганна осмотрела низ экипажа. Ведьмы там не оказалось. В нос женщине ударил настойчивый аромат болотного перегноя, и сильнее он становился ближе к роще.

Венская роща довольно сильно пугала путников из деревни пригорода Вейни, особенно по ночам. А недавно начали пропадать вóроны и детёныши животных, поэтому поступила заявка на исследование этой территории. Ещё в обед был полностью закрыт документариум – дело о преступлении незарегистрированной ведьмы, относящейся к проклятой фракции. Она была виновна.

Хель-младшая сделала несколько шагов к источнику запаха и вовремя обошла лужицу на обочине. Она прошла чуть вглубь, но за её спиной отлично была видна карета. Свет стал увереннее, и когда она заметила дымку в форме костлявых пальцев где-то справа, Морганна медленно вынула из ножен на поясе кинжал и сжала его в ладони. Она с силой кинула меч в сторону ведьмы и услышала визжание. А в следующую секунду Аня оказалась поваленной на спину. На шее сомкнулись чужие руки, и Хель увидела лицо, покрытое отвратной болотной тиной. Ведьма зашипела ругательства и проклятия. Сзади раздались выстрелы Альберта. Ведьма отвлеклась на миг и отпустила чужое горло, но очень зря. Морганна не стала медлить с тем, чтобы ударить в бок. А как только поменяла положение тел, с силой полоснула кинжалом по её шее. Ведьма почти и не мучилась. Хель довела дело до конца сразу – к ногам брата тут же прикатилась голова.

– Болотница. Так и знала, что не просто так нас просили проверить воду в колодцах, – Хель убрала листву с себя и вытянула рукава рубашки. – Вот же… А я ведь не собиралась её стирать. Как жаль, – женщина поднялась, забрала меч и быстро стряхнула лишнюю кровь с кинжала, после чего сразу убрала его в ножны. – Я надеялась, что мне показалось. Она что-то шипела о проклятьях. Ничего нового, но чуднó это всё…

– Странно, согласен… Но и к лучшему – больше поспим, – проговорил Альберт, подошёл ближе и закинул голову в мешок с четверговой солью внутри. – Ничего не забыла? – мужчина кивнул сестре на окровавленное тело. – Ты ее убила, а значит тебе и отпускать ее дух.

– Дай мне пару минут, – пожала плечиками северянка, а после присела на корточки перед телом ведьмы и достала мешочек. Хель высыпала на рану немного соли, сложила руки в замочек, уткнулась в него лбом и произнесла на родном языке: – Покайся в убийствах тобою совершённых и прими свою смерть как благословение.

– Хороший выбор стиха, – кивнул Ал, что уже забрался в карету и наблюдал за сестрой, которая помогала тлеющему телу ведьмы рассыпаться в пыль. – Куда едем дальше?

– Я думаю, Уотсон, вам не составит труда нас подвезти к… Милграду? Да, пожалуй, к нему, – обернулась девушка, убрала меч и надела очки. Её глаза тут же окрасились в синий. – Салем говорила о том, что там сейчас готовится ярмарка.

– Конечно же! – радостно выдохнул старичок и поправил свои шапку и шаль, заботливо связанную когда-то давно Морганной. – У меня там есть родственники, думаю, они будут согласны принять вас как гостей. Южане столь же гостеприимны, сколько и северяне.

– Тогда держите курс в Милград, – произнёс Альберт и помог сестре залезть в экипаж. – К скольки мы приедем?

– К часам пяти, сударь.

– Тогда мы останемся и на праздник, а после пару дней погостим, – легко посмеялась Аня, прикрыла глаза и откинулась на мягкую спинку сидения, после чего устало выдохнула.

– Укрыть тебя пледом, маленькая конна? – спросил Альберт и передал ей с сидения мягкий пушистый плед из шерсти хайнского барса. Мужчина бросил взгляд на сестру и тихо усмехнулся. Он чуть толкнул её в плечо и уложил на сидении. – Похоже, мой вопрос был лишним. Морозных снов, маленькая сестра, – брюнет поцеловал её в нос и, как услышал бурчание, улыбнулся. – И всё же ты никогда не станешь Морганной в моих глазах…

Инквизитор вздохнул, а взгляд его упал на сумку сестры. Кажется, она опять забыла принять лекарство перед поединком, думая лишь о задании. Мужчина вынул упаковку ампул из её полевой аптечки и шприц. Он вставил иглу в пузырёк через пробку, вытащил руку сестры и крепко зажал ногами в одном положении.

– Как я не люблю это дело… – он аккуратно вколол сестре лекарство. Та сдавленно простонала, но не проснулась.

Альберт поцеловал место укола, совсем как в детстве, когда Аня хныкала, во время этой процедуры. Он убрал все вещи обратно, а после кинул взгляд на окно. Начинал медленно полыхать летний рассвет.

ВТОРАЯ ГЛАВА. ЮЖНЫЙ ЦВЕТОК

Стремление быть всегда правым – признак вульгарного ума.

А. Камю

Карету немного потряхивало на просёлочной дороге. Вечернее солнце предательски пробивалось сквозь гобеленовые голубые шторки с вьюжными узорами, из-за чего некоторые лучики мешали вновь опуститься в дрёму. Морганна вздохнула и уже не пыталась снова удобно устроиться на сидении – она поднялась в сидячее положение и легко потянулась. Альберт оторвался от инструмента на своих коленях, улыбнулся сестре и подал флягу с водой.

В руках брата Марго увидела сальту – северянский музыкальный инструмент, формой похожий на лютню, но имеющий четыре тройных струны, на которых играли без плектра. Отец привил Альберту любовь к этому инструменту ещё в детстве. Пускай он и не стал виртуозом, но игра служила особым способом расслабиться.

– Мы почти приехали. Уотсон остановит нас как раз у мэрии, – Ал вернулся к сальте и провёл пальцами по струнам. Марго вздохнула, сделала пару глотков и вытерла губы краем манжеты рубашки. – Ты не голодна? В полдень мы сделали остановку у постоялого двора и пообедали. Я оставил немного второго блюда, не хочешь?

– Не отказалась бы, – Аня кивнула и подняла столик из дверцы кареты, пока брат достал глиняный сосуд с уже прохладной едой и приборы. Губы Хель на миг тронула улыбка, пока он наблюдал за сестрой. Инквизитор чуть подался вперёд и убрал белую прядь за ухо. – М? – Морганна подняла глаза и шмыгнула носом. – Что-то не так?

– Ешь давай, – Альберт откинулся обратно, вновь склонился над инструментом и стал поворачивать колки на грифе. – Вкусно?

– Очень, – Аня довольно фыркнула, подняла горшочек и собирала со дна остатки картофельного пюре с луком. – Южане чудесно готовят овощи, – Марго отставила сосуд в сторону и потянулась за полотенцем. Она вытерла губы от масла и кусочков пищи, после убрала макитру в ящик для посуды, а стол вернула в привычное состояние. – Ты делал мне укол?

– В два часа, всё по расписанию.

– Спасибо.

Воцарилась тишина.

“Кажется, Нишант жил в Милграде? – женщина глянула на свои ногти. – Интересно, как он сейчас? Всё же давно от него писем не было.”

Морганна неловко заломила пальцы, опустила голову, но только услышала звук струн, выдохнула.

– Сыграешь мне что-нибудь? – тихая просьба от сестры заставила Альберта поднять глаза и удивлённо вскинуть брови. – Ты так часто сидишь над ней, вот и стало интересно послушать.

– Даже не знаю… Ты редко просишь меня играть… – Ал пожал плечами и осмотрел женщину перед собой. Её поникший взгляд кольнул совесть, поэтому мужчина вздохнул и выпрямился. – Но я рад. Как насчёт папиной колыбельной?

– Хочешь, чтобы я расплакалась, как малое дитя? – Аня закатила глаза, открыла шторку с теневой стороны и прижалась к окошку лицом.

Альберт коротко хохотнул, потянул руку, чтобы потрепать сестру за щёку, а после вернулся к сальте:

– Тогда пусть это будет фантазия.

Морганна не поворачивалась, лишь привстала, чтобы потянуть стекло вниз и открыть окошко. Хель опиралась на импровизированный подоконник и глубоко вдыхала знойный воздух, наполненный цветочными ароматами и запахом вспаханной земли. С противоположного сидения послышалась лёгкая мелодичная трель. Альберт перебирал пальцами по струнам, а они порождали нежную тихую песню. Она лилась медленно, не спеша, словно кто-то очень маленький прыгал по металлическим нитям – быть может летние духи разыгрались? Аня спокойно выдохнула, расслабилась и полностью окунулась в пейзажи Атмании.

Из открытого окна хорошо было видно зелёные волны пшеничного поля. Пускай сейчас только начало июня, южные поля уже багровели – скорее всего через пару недель злато сменит изумрудные колосья. Уотсон ехал также неспешно, поэтому Морганне удавалось рассмотреть небольшие цветочки: вот синие васильки, а меж ними затесались хрупкие ромашки. Качались маленькие «кашки» – розовый клевер со сладкими лепестками; невысокие стебли поднимающихся колокольчиков – фиолетовых шапочек, что покачивались, когда мимо проезжала карета.

Это всё ещё больше заставляло Хель возвращаться к старым воспоминаниям. В мысли тут же всплыло лицо рыжеволосого юноши с по-особенному горящими зелёными глазами. В руках у него обязательно были небрежно сжаты блокнот и карандаш. Сам он смущённо отводил взгляд, но продолжал ласково улыбаться.

“Нишант, – пронеслось в сердцах. – Пускай Духи приведут нас друг к другу.”

Ещё с самого знакомства во время учёбы, они почувствовали друг в друге особенную искорку. Но за то время, что они были в разлуке – искра не угасла, а лишь… Притупилась обстоятельствами.

Мимо прошагали величественные слоны, на которых восседали загорелые люди, в основном женщины. Мужчины чаще встречались на осликах. Парочку таких Хель разглядела в полях.

Вот он южный цветок – Милград. Маленькая память южан о Северянской княгине Венне, которая помогла им отвоевать выход к морю у западцев.

Нет, родной Север совершенно иной. В Йорнорграде, где они с братом жили и воспитывались, не было такого зноя, не было жгучего солнца и небо темнее. Атмания цветёт – она нежна и свежа, чистое жаркое лето Королевства Арион. И как же красиво она сочеталась с противоположной ему грубой натурной варяжских земель, окутанных туманами и холодами.

Морганна отстранилась от окна и вновь обратила внимание на брата. Его пальцы сделали последний перебой и мягко накрыли струны, чтобы звук медленно иссяк. Альберт откинулся на мягкую спинку сидения и отложил сальту в сторону. Без слов женщина подала ему флягу, из которой инквизитор сделал пару больших глотков и утёр губы. Его взгляд скользнул по сестре, сидению кареты и остановился в окне.

– Мы въезжаем, – Ал указал на мост, по окончанию которого располагались ворота, впускающие в город. – Южане сохранили даже наш орнамент на въезде!

Милград был достаточно старым городом. Великая Эллиорская Резня кровавой войной пронеслась по всему миру ещё полторы тысячи лет назад и завершилась спустя пять столетий, чем огласила начало новой эпохи. А после ВЭР это поселение стало крупной деревенькой, которую обнесли крепостью, но уже к своему рождению, восемь сотен лет назад, город стал важной тыловой точкой, которая снабжала припасами южан и северян во время войны с Западным Княжеством Шуазур. Через него протекали сразу три чистые реки – Кейнар, Вайлирт и Маллиар, поэтому Милград мог похвастаться довольно низкой ценой за водоснабжение в пригородные поселения, а жители города могли пользоваться водой в любое время и бесплатно.

По въезду внутрь карета сразу повернула на дорогу к мэрии – на улицу Розы. Такое название она получила в честь жертвы одной из мэрских дочек – Розелии, которая в голодные годы междоусобицы отдала все свои вещи и накупила хлеба в склады, чем помогла городу выжить.

Марго переглянулась с братом и показала на причудливые для них, северян, дома с округлыми узорами, цветной росписью на стенах и ставнях. Все постройки были с виду мягкими – воздушными и невесомыми, достаточно открытыми и лёгкими. Карета проехала поворот на гостевую центральную площадь, и Хель обратили внимание на достаточно широкую лекáрню – так в Зелёном Княжестве Атмании называли больницы и лазареты. После по центральной улице карета выехала прямо к порогу мэрии.

Альберт уже собрался выйти на улицу, но Морганна его остановила.

– Сиди. Я сама всё сделаю, – женщина притянула к себе куртку и сумку. Она выудила из последней небольшую коробочку и нацепила на правое ухо голубую серёжку с гербом Королевства внутри треугольного камня и свободной цепочкой, струящейся вниз где-то сантиметров девять. – Не забудь, если что, свой ёрерин.

Ёрерином северяне называли особый отличительный знак их инквизиции – серьгу с камнями на цепочках. Чем длиннее была цепь, тем выше звание. Хотя их и надевали лишь на мероприятия или в доказательство должности, каждый инквизитор носил свой знак при себе – в серебряном оплетении мочки был выплавлен особый номер, под которым числился человек.

Ал наклонился к своей куртке и вынул оттуда тканевый свёрток. Он вынул из него аккуратное украшение, обвивающее ушную раковину и с закрепкой на мочке. Вниз с серебряного каффа спускался такой же треугольный голубой камень как у женщины, с такой же длинной цепочкой.

Альберт кивнул, надел, но прямо перед выходом остановил сестру и жестом показал тишину. Кто-то громко хлопнул дверью мэрии и громко ругался на южном. Морганна отметила для себя, что голос был смутно знакомым. Она выдохнула и открыла дверь, после чего вышла к ругающемуся человеку.

Им оказался мужчина, что явно не был гостем – смуглый оттенок кожи является чуть ли не главным критерием, показывающим южное происхождение. Его рыжие волосы были собраны в неаккуратный низкий хвост и ходили ходуном в такт его жестикуляции. За ним из-за двери здания показался смуглый низенький толстячок в зелёном шервани. Сам он был с небольшой каштановой шевелюрой, из которой выделялся стоящий чубчик.

– Дхава Нишант, прошу вас, успокойтесь! – мужчина выставил вперёд ладонь и потёр переносицу. – Вы понимаете, что я не могу дать вам разрешение на подобное? Это не в моей компетенции! Тем более, вы… Вы? – толстячок отошёл в сторону от собеседника и быстренько спустился к карете. – Ох, приветствую вас, авира Хель, в Милграде! Можете звать меня дхава Вивек, – мужчина поклонился и поцеловал руку Морганне, на что та неловко улыбнулась. – Нишант, подойдите.

Хель на секунду удивилась обращению, но Уотсон быстро напомнил:

– «Сударыня» по-вашему.

Рыжий мужчина обернулся и с раздражением цыкнул, но немедленно спустился к ним. Альберт сразу заметил на его груди значок градохранителя.

У каждого региона он был свой, но схожий с другими: северяне, варяжцы, носили треугольник, опущенный вершиной вниз; южане, атманцы, – такой же, только перед углом проходила тонкая линия; западцы, шуазурцы, – такой же треугольник, только вершиной вверх; восточане, вэтельширцы – западный треугольник, но перед углом, как и у южан, проходила линия. Подобное и от глаза Морганны не ушло.

– Здравствуй, Нишант, – она немного смущённо опустила голову. – Нам посоветовали посетить Милори, чтобы развеяться. Вы не против? – женщина миролюбиво улыбнулась, а краем глаза оглядела Нишанта. – Всё в порядке, градохранитель?

– Здравствуйте, – мужчина подошёл ближе и чуть поднял голову вверх. Морганна, будучи северянкой, была чуть выше. Из-за подобной детали, женщине стало неловко, и она спустилась на одну ступеньку ниже. – Если приезжают инквизиторы, значит что-то случилось. Это в у вас надо спрашивать всё ли хорошо.

– Моя сестра уже сказала, что мы приехали отдохнуть. Это плохо? Или мы должны заранее кого-то оповещать? – Альберт всё же вышел из кареты и зачесал волосы назад. Его недовольный взгляд тоже проскользил по Нишанту, на что тот фыркнул и быстро спустился, после чего также стремительно удалился. – У него плохой день?

– Всё в порядке, просто у нашего градохранителя достаточно пламенный характер и обострённое чувство справедливости, – виновато выдохнул мэр, а после кивнул. – Что ж, желаю вам прекрасно отдохнуть. Я занесу в реестр ваш приезд как наблюдение за праздником.

– Благодарим, – Хель опускают головы в уважительном поклоне. Вивек улыбнулся им, развернулся на пятках и поднялся обратно в мэрию. Морганна сняла очки, потёрла переносицу и выдохнула:

– У меня плохое предчувствие, – женщина надела очки и покачала головой.

– Расслабься, – Ал поправил её воротник и повернулся к кучеру. – Уотсон, вы можете уже быть свободным, только отвезите вещи на постоялый двор.

– Как скажете, сударь, – кивнул инквизитору Уотсон, стегнул лошадей поводьями и уехал.

– Пойдём, я угощаю, – мужчина взял сестру под руку и повёл за собой. Морганна кинула взгляд на улицу, в которую свернул градохранитель.

«Как странно. Я точно помню, что Нишант был более дружелюбным. Наверное, он в обиде на меня. »

ТРЕТЬЯ ГЛАВА. ГОРОД У ФОНТАНА

Сильные имеют право быть оптимистами.

Г. Манн.

– Конна? Ты точно в порядке? Он не задел тебя? – Альберт чуть наклонился к сестре, но та лишь отмахнулась. – Тогда почему ты так нахмурилась? Салем предложила нам Милград, чтобы отдохнуть от ужаса в Весанте, а не для того, чтобы тебя огорчали грубияны.

– Я не огорчена, – Морганна утешительно подняла уголки губ и чуть ускорилась. – Это Нишант. Он же приезжал к нам в Йорнорград, – Хель вынула из сумки книжку и раскрыла в том месте, где лежал её портрет с мечом на тренировке. – Помнишь, он мне подарил, когда уезжал?

– Помню. Я рад, что ты снова начинаешь взаимодействовать с новыми людьми, пускай и уже знакомыми, – Ал похлопал сестрёнку по плечу и оглядел дорогу перед зданием. – Во всяком случае от нас не убегают.

– Хочешь сказать, что это не самый холодный приём, братец? – с горечью произнесла Аня, поправила очки и осмотрелась. Южный город был достаточно уютным, чтобы инквизиторы немного расслабились. – Кажется, я уже начинаю привыкать к этому месту. Но тут всё такое яркое!

– Согласен. На Севере поспокойнее будет… – Ал кинул взгляд на циферблат своих карманных часов и убрал их обратно. – Только горы, леса… И снег… Почти три трети года.

Сестра тихо прыснула в кулак. Северяне медленно прогуливались по улице Рыцаря Можедель. По южным легендам, он был одним из великих героев, который получил свою силу от Великой Богини Йавати и совершал все подвиги во славу одной из её дочерей – Святой Ситары. Когда-то давно эти сказания передавали из уст в уста как истину, а теперь же детям чаще рассказывают их сказками. Милград был поистине удивительным местом. Как и весь Юг. В этом была их схожесть с Севером – легенды и быль сплетались в единый поток.

Брат и сестра продолжали свой путь в тишине, присматривались к каждому зданию, вывеске. Но а на них было внимания не меньше – северяне всегда были заметны из-за своего роста, да и из-за телосложения – крупные люди с бледной кожей и суженным разрезом глаз слишком сильно выделялись на фоне аккуратных темнокожих южан. Улица Можедель медленно впадала в центральную площадь, где располагались несколько фонтанов.

Мимо них пробежал мальчик со стопкой газет в руках. Едва он затормозил у иноземельцев, как Альберт молча забрал газету и отдал небольшой узелок. Морганна проводила ребёнка взглядом, а после тихо хмыкнула и подняла глаза на брата. Ведь ребёнок вскоре остановился, обернулся и с удивлением посмотрел на молодых людей. В его мешочке лежала горсть золотых монет. Мальчик улыбнулся, громко прокричал «Спасибо!» и побежал дальше.

– Альберт, – Морганна выдохнула и прошла вперёд, чтобы развернуться спиной вперёд. – Ты снова переплатил. Не стоило ли лучше отнести это его родителям?

– Детский труд должен оплачиваться вдвое больше, – пожал плечами мужчина и присел на ближайший фонтанчик. – Если ребёнок идёт работать – он уже гораздо взрослее, чем выглядит. Помнишь, как мы в приюте делали из бумаги игрушки?

– Ты делал прекрасные фрегаты, – Морганна пошутила, взяла газету и сделала небольшого лягушонка. А вот её брату удавалось сделать великолепные кораблики, которые он пускал по тонкой колее, протекающей мимо скучающих ребят. По отсутствию игрушек можно было легко понять – малыши были выходцами из бедных семей, а потому даже элементарного коника из дерева купить не представлялось возможным. Всё же Атмания была довольно дорогим регионом.

А ведь когда-то и Хель были такими же сиротами, пускай и в неплохом приюте. Это был непродолжительный, но не самый счастливый период в их жизни. Аня невольно прокручивала в голове детские воспоминания: как она заново училась ходить, как впервые вышла с братом во двор их приюта, как поймала чей-то мокрый кораблик…

– Что ж… Тогда я упущу разговор о том, что сумма была раз в десять больше, чем ты озвучил, – покачала головой женщина и отпустила последнюю игрушку в воду.

Южные ребятишки с опаской подходили к их месту, побаиваясь бледных великанов. Но как поняли, что угрозы иноземельцы не несут, осмелели и даже проявили интерес к ним самим – подсели на фонтан с другой стороны и принялись разглядывать.

В Милграде было всего семь фонтанов, из которых только у двух было официальное местоположение. Этот был городской – для гостей, он находился на главной площади, и второй питьевой – он стоял в центре района бедняков. Любой мог просто присесть на каменный край и утолить жажду. И, в отличие от столичных питьевых фонтанов, в Милграде за пару глотков не брали ни монетки.

– Не подскажете, в какую сторону идти к торговому ряду? – Альберт приветливо улыбнулся детям и постарался смягчить голос настолько, насколько мог.

– Туда! – малыши тут же подскочили и наперебой стали показывать дорогу. – Мы покажем!

Ребятня побежала вперёд, но постоянно оглядывалась, словно следила, чтобы гости не отставали. Морганна тихо хихикнула и шепнула брату на ухо:

– Дети тебя обожают.

– Но даже так – для кого-то мы останемся бесчувственными чудовищами Варяжья, слепо следующими воле короля, – с горечью заметил Альберт, поднялся на ноги и легко отряхнул штаны. – Это неизменность северянства.

– Да уж, общение с шуазурцами всегда несёт для тебя свои последствия, – Морганна спрыгнула на мощёную камнем землю и пнула небольшой камешек. – Мы не бесчувственные, просто… Просто жизнь нас несколько потрепала. «Выживают зайцы» – ты знаешь.

– Ты права, конна, но на каждого приспособившегося зайца – найдется свой волк, – выдохнул Альберт и пошёл с сестрой за детьми за угол – к ярмарочным палаткам. – Это мировой закон. Но у нас ещё законом предусмотрен отдых, поэтому мы можем позволить себе расслабиться, – Альберт повернулся к детям. – Благодарим вас.

Детвора довольно зашумела, но скоро рассыпалась по ярмарке.

– Хочу прикупить что-нибудь Мэриэль. Поможешь?

– Идём, велли, – Морганна потянула брата за руку и повела к торговой палатке со сладостями.

Ярмарку Милграда «Милори» проводили ежегодно в самом начале лета. Яркие флажки, бумажные фонарики, вкусная выпечка, радужные сладости и куча народу – всё это сделало «Милори» самым тёплым праздником в Арионе. Эти несколько дней были не традиционно южным торжеством, а совместным с северянским. Но многие жители Зелёного Княжества съезжались сюда каждый год, дабы почтить память союзных обычаев. Удивительно, подобные веселья устраивались лишь на Севере, пускай и имели несколько другой характер. Пышные гуляния объединяли всех: и огромных северян, и маленьких торговцев-южан. Прямо как в старые времена.

Морганна и Альберт с удовольствием гуляли по ярмарке, любовались народными украшениями и красотой города. Центральная площадь представляла собой круг, вымощенный булыжником, который дети раскрасили цветными мелками в самых разных местах. Вокруг праздности стояли постоялый двор и несколько квартирных домов, образующие маленькие переулочки, ведущие к краям городка. Морганна как раз проходила мимо одного из таких закоулков, как заметила, что маленькая рыжая девочка подняла старушку, отряхнула ей юбку и что-то сказала. Аня остановилась, прищурилась и попыталась сквозь толпу разглядеть привлёкшую её внимание сцену.

– Ал, я сейчас вернусь, – Морганна сделала шаг вперёд и поддалась течению человеческого потока, в котором через несколько секунд растворилась. Альберт, не успевший и слова против сказать, лишь беспокойно выискивал её белую макушку.

Пробраться через толпу празднующих было трудновато. Люди так и стремились притянуть к своей лавке, угостить чем-то. Хель поймала направление водоворота людей и достаточно быстро добралась до нужного ей места. Но там уже никого не было – лишь рыжая девочка убежала к лекарской лавке с куклой в руках.

Морганна рванула в переулок и глубоко вдохнула носом воздух. Запахи выпечки и благовоний перемешались в общую картину, а потому уловить запах старухи было трудно. Зато легко было почувствовать магический след. Именно по нему Аня и последовала.

Метки колдовские и физические имели разные барьерные ступени – каждую из них Морганна преодолевала с сомнительной легкостью, широко пользуясь своей болезнью. Когда ты болен фантасмагорией, она провоцирует твоё тело – происходит медленное становление человеческого зверя. Того, кто слышит больше человека, видит больше человека, чувствует больше человека.

Магические следы Морганна обычно ощущала, как холодок. Он отличался от северянских морозов – словно определённые пятна на земле начинали замерзать без причин. Подобное действительно было индивидуальным критерием – другие заражённые чувствовали магию иначе.

Преследование ведьмы увело женщину к краю города. Милград все же обладал старой схемой разрастания – строго по кругу. Северянские города не имели привычек расширяться больше установленных границ – рос пригород, сельская местность давала больше дохода.

На одном из поворотов Аня почти схватила беглянку, как та откинула её в противоположную сторону и нырнула в лес. Следовать за ней в одиночку было сродни самоубийству.

– О, духи! – выругалась Хель с парой нецензурных северянских оборотов. – Наверное, у неё там нычка… нужно рассказать Альберту.

Обратно Морганна вернулась по тому же пути – магический след был ещё свеж. Захотелось от обиды пожаловаться брату. Его Хель нашла у первой же столярной лавки.

– Я видела проклятую, – тихо шепнула Аня ему на ухо. – Она ушла в лес в северо-восточном направлении.

– Понял. Жди тут. Я проверю.

Альберт оставил сестру и также быстро скрылся из виду.

– Ух ты! – восхищённо проговорила маленькая девочка, что смотрела снизу на Морганну. Женщина обернулась и тут же приветливо улыбнулась рыжей жертве ведьмы.

«Чем она привлекла её? – Аня глубоко вдохнула носом. – Магией от неё не пахнет.»

А в это время малышка осторожно потрогала белую косу Хель.

– Такие мягонькие! – умилённо пролепетала малютка. Владелица волос кивнула и перевела взгляд на место, откуда должен был вернуться брат. Но Альберта все ещё не было. – Я тоже хочу себе такие красивые волосы! – восхищенный лепет рыжей крохи вывел Морганну из собственных мыслей и заставил опуститься на корточки, широко и приветливо улыбнуться ей. – Кто ты, авира?

Морганна Хель, что во всех смыслах и кругах получила славу одного из самых жестоких инквизиторов уже к своим двадцати трём годам, иногда вела себя неподобающе для профессии. Разве может каратель всех виновных мило улыбаться детям? Аня получила образование на Севере, в далёком Княжестве Варяжье, а поэтому с радостью опровергала данные стереотипы о своей профессии. У них, северян, просто другое мышление – «выживай любой ценой». Чему она и научилась.

Хель взяла девчушку за ручку и наклонила голову.

– Я Морганна, – она пригладила рыжие кудряшки девочки. – Тебе понравились мои волосы?

– Да! Они такие белые! – восхищённо выдохнула малютка с тремя рыжими косичками. – И такие длинные! И мягкие! Прямо как пух тополя! – тут она задумалась. – Но имя такое… тяжелое… Ты приехала с Севера?

– Ты верно подметила, маленькая конна, – засмеялась Морганна, а после указала на центральный фонтан, где освободилось местечко.

Украсили тот, впрочем, как и подобает празднику Юга – зацепили нити с флажками и фонариками, повесили на них ленты и даже кусочки ткани.

Девочка непонимающе посмотрела на женщину. Морганна продолжила:

– Волосы-то длинные, только вот я не умею их хорошо заплетать. Поможешь мне?

– Конечно! – малышка сама потянула Хель за собой и усадила на край.

Морганна вынула из сумки резной деревянный гребешок и протянула малютке, после чего расплела потрепанную косу. Её волосы снежными волнами упали на спину. Журчание воды и гитарные аккорды уличных музыкантов дарили покой и умиротворение, поэтому Морганна сняла очки и расслабленно закрыла глаза.

– Меня зовут Шанти. Шанти Фаввара, – девочка мягко провела по волосам гребнем. – Почему ты назвала меня конной?

– Фаввара, значит. Слышала я такую фамилию. Конна? Это с моего языка означает «сестра».

– Поняла. Конечно же, слышала! – рассмеялась Шанти. – Мой старший братик, главный градохранитель Милграда – Нишант Фаввара!

Морганна сделала вид, что удивилась, широко распахнула алые глаза и резко надела очки.

«Фаввара? Нишант говорил, что у него есть сестра, но она была совсем крошкой. Верно говорят – время не бежит, а летит вперёд.»

Из головы никак не выходила старуха. Но как пауза слишком сильно затянулась, Аня попыталась как-то исправить ситуацию, чтобы не расстроить ребёнка. Как раз она заметила краем глаза незваного слушателя, поэтому улыбнулась краешком губ.

– Как же?! Ты такое солнышко! – воскликнула Морганна. – Такая искорка! А он ёжиком каким-то стал. Да, именно! Ёжик! Мы с братом приехали, а он сразу на нас ругаться начал.

– Сколько о себе слышал, а ежом меня назвали в первый раз, – раздался смешок с другой стороны фонтана. – Даже не знаю – рассмеяться мне или обидеться на вас, авира Хель.

– Братик! – Шанти подскочила и подбежала к Нишанту, что сразу поднял её на руки.

– Сударь градохранитель, подслушивать ой как нехорошо! – с долей упрёка подметила улыбающаяся Хель. – И давно вы здесь сидите?

– С того момента, как авира Морганна представилась, – градохранитель встал, и подошёл к женщине, и опустил сестру. – И вы – инквизитор короля? Не верю!

– Мне сжечь вас на Святом костре? – захохотала Хель, а после погладила девочку по голове и вложила в ладошку несколько леденцов. – Вот такой я безжалостный монстр – детей угощаю, – северянка развела руки в стороны и тоже поднялась.

– Шанти, там разве не твои друзья? – Нишант указал на палатку с флажками.

– Ой, Ритика! – Шанти вернула гребешок и побежала к брюнетке в зелёном платьице. Морганна разочарованно выдохнула.

«Про куклу так и не спросила…»

– Разве монстр? Монстр, которому заплетали косички? – вскинул бровь Нишант и проводил сестру взглядом, а после вернулся к Морганне. – Простите, что я вас так встретил. В округе в последнее время так неспокойно, а глава города отказывается что-то предпринимать.

– Понимаю вас, – Хель чувствовала как между ними с каждым обращением вырастает ледяная стена. – Поздравляю с такой должностью. Градохранитель, а особенно в таком юном возрасте, везде в почёте.

– Это не та история, которой я бы хотел поделиться, – Совсем рядом раздалась плавная музыка, мягко потянувшая за собой толпу. Нишант поклонился. – Что же, авира Морганна, не станцуете со мной разок?

– Если вы не отдавите мне ноги, то я вся ваша, – пропустила смешок Аня и протянула руку градохранителю.

Тот мягко притянул её к себе, положил одну руку на лопатку, а другой сжал её крепкую ладонь. Хель вскинула брови, но ничего не сказала. Фаввара качнул головой и уверенно повёл в танце.

Плавные такты атманского вальса расслабляли и призывали забывать о насущных печалях. Морганна мягко кружила по площади с Нишантом. В какой-то момент она чуть прикрыла глаза. Такие тёплые моменты всегда успокаивали её бушующий из-за болезни разум. Только из-за этого видения мимолётны и незаметны.

– Знаете, Морганна, – Нишант слегка замедлил шаг. – Я бы хотел извиниться и перед вашим братом за то, что ранее был излишне груб с вами.

Хель посмотрела мужчине в глаза. Фаввара стыдливо опустил голову.

– Сейчас пускай и не лучшее время для вашего визита, но это не означало, что я мог вам грубить, – он глубоко вдохнул и продолжил. – Вашей с братом участи можно лишь сочувствовать. Трагедия Серграда навсегда отпечаталась в сердце нашей Богини.

– Я уже приняла извинения, – Хель мягко ушла влево, чем перехватила инициативу направления. – На самом деле, рада вновь с вами встретиться. С обучения в Йорнорграде много зим прошло.

Морганна слегка оступилась, но градохранитель вовремя подхватил её и мягко поддержал.

– Вы ещё на прощание подарили мне портрет. До сих пор храню его в своей записной книге.

– Подаренный вами цветок всё ещё живёт и благоухает. И… Если честно, мне тогда было очень стыдно за этот рисунок, – смущённо улыбнулся Фаввара. – Не очень этично рисовать кого-то без спроса.

Морганна рассмеялась, отстранилась и сделала шаг от градохранителя, после чего хлопнула с правой стороны и повела плечом назад. Нишант же наоборот сделал шаг вперёд и завёл руки слева, сделал хлопок и словно заново предложил руку. Хель принимает её, делает поворот и вновь в паре с градохранителем двигается в общем кругу.

– Но ваши рисунки очень красивы.

– Мне льстит ваша похвала, авира Хель. Но, к сожалению, сейчас я забросил искусство.

– Меня очень огорчают ваши слова, сударь!

– Но я ведь не говорил, что навсегда, – Нишант хитро улыбнулся, но от его ухмылки не повеяло чем-то раздражающим. – Кто знает, возможно, с вашим приездом я изменю свое решение.

– Как вы красиво выкрутились, – рассмеялась Морганна. – Поделитесь тем, как складывается ваша жизнь?

– С удовольствием поделюсь с вами. К слову, вы надолго? Я буду рад, если вы заглянете ко мне в гости и… – начал было градохранитель, как музыка резко стихла, а на площадку вышли егеря. – Это что ещё за художественная самодеятельность? – Фаввара нахмурился, отпустил Морганну и сделал шаг в сторону людей.

Столь резкое прерывание праздника могло спровоцировать панику большого количества народа. Из этих трёх мужчин вышел Альберт. Сам он был несколько поникшим. Морганна сглотнула – что-то неладное. Его исследование дало результат. Поэтому она кивнула Нишанту, чем намекнула ему пойти с ней.

– Наверное, некоторые из гостей что-то не поделили! – воскликнула громко одна из стражниц порядка, на которую градохранитель резко метнул взгляд. – Веселитесь, что случилось!

Страх у толпы потихоньку исчез, что позволило Нишанту без проблем подойти к егерям и инквизитору.

– Что случилось?

– Сударыня Уир была найдена мёртвой у лесной окраины Милграда. На старой дороге, – отчитался Альберт. – А рядом в болоте нашли остатки сударя Тея. Он был найден утопленным полностью. Скорее всего, заживо. А ещё… – Хель глубоко вдохнул, словно попытался успокоить себя. – Их дети исчезли, – Альберт заглянул Нишанту в глаза. – Похоже, заморочки нам, Морганна, а не, остатки отпуска… Нашлась работа.

– О, Великий Хель… – с ужасом выдохнула Морганна. – Это будет неприятное дело, Нишант. Уж поверьте на слово.

Женщина похлопала мужчину по плечу и подошла к брату.

– Я в этом не сомневаюсь, – Нишант пронаблюдал за удаляющимися инквизиторами и повернулся к егерям. – Пригласите Ришаба из инквизиции, найдите офицера Суот и срочно отправьте туда людей из лекарни. Быстро.

– Ты перестарался, велли, – выдохнула женщина и поравнялась с братом.

Ёе лицо измученно скривилось, когда к ним подъехала карета и Уотсон, и Морганна понимала, что пропажа детей несла за собой лавину очередных проблем. А они ведь тоже люди и хотят отдохнуть.

– Народ всё равно ничего не понял, – хмыкнул Ал. – Я не нашёл ведьму. И да, не стоит так сильно доверять людям, Аня. Даже если это…

– Я тебя поняла.

Альберт вздохнул и посмотрел на сестру. Он поправил шпагу у себя на поясе и покосился на горожан, а после сложил руки на груди и покачал головой. Но как ещё раз пробежался глазами по площади, выдохнул и резко встряхнул голову, чтобы отрезвить мысли.

– Идем. Во всяком случае – нам точно стоит поторопиться, – Альберт наклонился и опалил дыханием ухо сестры, после чего тихо зашептал: – Обещаю, мы передадим это дело местным и сразу уедем.

Он отстранился и положил ладонь на плечо Морганны.

«Надеюсь, ты окажешься прав».

ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА. ТЁПЛАЯ ОХРА

Дети делают труд радостным, но неудачи кажутся из-за них более огорчительными.

Ф. Бэкон.

Альберт чуть подтолкнул сестру к карете и покосился на отошедшего в сторону градохранителя, но вновь помотал головой. Он уже открыл дверь транспорта и пропустил внутрь Морганну, как с удивлением заметил, что Нишант подошёл к их карете и посмотрел в глаза Альберту.

– Что-то случилось, сударь? – поинтересовался мужчина, оглядел его сверху вниз и захлопнул дверцу.

– Мне дейс жаль, что я встретил вас в неподобающем настроении, Альберт, – Нишант поклонился. – Но прошу вас не отражать это в данный момент. Дело срочное.

– Хорошо. Что вам надо, градохранитель?

– Появились некоторые сложности, о которых мне сообщил дежурный инквизиции. Я в этом не сведущ, не учился, однако для вас эта информация может быть полезна.

– Садитесь, – Ал протянул ему руку.

Фаввара молча принял помощь, быстро забрался внутрь и сел рядом с Морганной. Северянские кареты были и снаружи больше обычных, а что же говорить о её салоне? Женщина с удивлением оглядела мужчину и перевела взгляд на брата.

– Альберт? Нишант? Что случилось?

– Градохранитель пускай и расскажет.

Фаввара на секунду неодобрительно посмотрел на мужчину и выдохнул, настроился на разговор. И как только экипаж тронулся, начал:

– У нас… Около двенадцати лет назад случилось несчастье в городе. Был городской пожар, в котором погибла молодая семья, жившая на самой окраине, чуть ли не в роще. Сейчас эта часть города уже покрыта лесом. И там прошлой ночью видели свет в домах.

– Незаконное заселение? – неуверенно предположила Морганна.

– У нас за это не наказывают, просто… Там видели детей и женщину.

– Мать одиночка?

– Вы очень простодушны. Это была женщина, сгоревшая двенадцать лет назад.

Повисло молчание. Хель переглянулись. Нишант выдохнул и откинулся на спинку сидения, мягко устроился в углу. Пауза затянулась.

– Давайте проверим на месте? А завтра проверим ту часть города, – первой предложила Морганна, сорвав слова с губ брата. – Извини, Ал. Ночью нельзя по таким местам ходить, градохранитель, если нет точной информации. Это будет очень…

– Опасно, я знаю, – кивнул Нишант. – Мы с вами учились вместе, и кодекс Клевер я немного помню, – он столкнулся со взглядом северянина. – Йорноград, лет восемь назад. Это был курс по военной практике в два сезона.

– Я помню… – Альберт кивнул. – Аня ведь говорила, что голос знакомый. Неужели с рисованием не сложилось?

– Мне было важнее позаботиться о сестре. Вы меня понять сможете.

– Это точно. С Аней всегда…

В свою очередь Хель, как только убедилась в том, что напряжение спало, выдохнула и достала из сумки под сидением роман. Она удобнее расположилась, сняла очки и повесила на ворот рубашки. Тихий шелест страниц стал четвертым попутчиком. А также он привлек и Нишанта. Он тихонько заглянул в страницы, легко прошёлся по парочке предложений и отвёл глаза, тихо прошептал: «Извините».

– Я не против, – Аня миролюбиво подняла уголки губ и чуть опустила книгу на колени. Альберт прищурился.

– Нет-нет. Просто обложка очень знакомая. Читал около месяца назад. Моя помощница обожает этого автора.

– Девушка Ала сказала, что сейчас подобное чтиво на пике продаж. На самом деле мне нравятся учебники. И мемуары. Особенно лекарские. Их маленькие хитрости достойны внимания.

– У нас с Мэри дружеские отношения, – поправил её Ал и помрачнел.

– Мэри? Мэриэль? Та девочка с двумя косичками? Её отец заведовал конюшней, разве нет? – Нишант удивлённо глянул на Морганну, но та лишь покачала головой, чем показала, что эта тема не будет раскрыта.

Хель отвернулся к окну и выглянул на улицу. Приятный кленовый запах немного отвлекал от нехороших мыслей. Но чтобы полностью успокоиться, Ал начал мысленно вспоминать слова из Святых Писаний, которые ему вбивали во время учёбы. Мужчина поморщился, вспомнив старуху наставницу, которая стояла над их группой в городском соборе и строго наблюдала за тем, как они зубрят. А за каждый бунт или намеренное уклонение от занятий дети получали по хребту. И причем даже жаловаться не смели – думали, что заслужили. Правда, это скоро закончилось, и её отстранили, но… Осадок остался.

Небо медленно потемнело, воздух похолодел. Ал опустил шторку и повернулся к парочке. Морганна и Нишант уже довольно давно затихли, по крайней мере от них слышался только шорох страниц, а эти двое, облокотившись друг на друга, просто читали. Альберт покачал головой и лишь сильнее помрачнел. Хотелось быстрее закончить со всеми делами, чтобы к празднику успеть отвезти сестру на Север.

Королевская свадьба, на которую они хотели бы успеть, должна была пройти через неделю–две, а крайний срок как раз был в канун северянского праздника лета Лита. Это был их последний шанс отвезти дядю на Родину. Вряд ли у него есть больше времени.

Их родной дядя был младшим братом отца. И Хель запомнили его как весёлого ответственного взрослого, который в любом месте был горазд на выдумки и игры. Он тоже заболел фантасмагорией. Это случилось во время одной из военных операций, нацеленной на освобождение Серграда. Но, к сожалению, миссия была провалена из-за отравленной воды в лагере. Выжили немногие, и можно сказать, что Юджину Хель повезло быть в их числе. Однако монстры постарались над его лицом.

Последний раз они видели его перед отправлением в Весант. И не хотелось бы, чтобы эта встреча действительно была “последней”.

На самом деле подобные мысли лишь нагоняли печали, ведь однажды такая же медленная кончина подойдёт и к Морганне. Осознание близкой смерти сестры всегда заставляло его лишь сильнее винить себя в том, что с ней случилось. Не удержал, не уберёг, а ведь он – старший, он её должен был опекать и защищать как отец.

«Мы оба были потерянными детьми» – всплыли в голове слова сестры.

Как бы он хотел, чтобы она его ненавидела, срывала на нём все чувства, лишь бы легче было жить, но… Морганна не была такой. Она стремилась быть ближе кого-либо для него, дороже всего на свете. И ей это удалось. Она ведь его маленькая сестра.

Карета остановилась. Лёгкий стук в стенку от Уотсона ознаменовал окончание поездки. Ал снова выглянул, чтобы оглядеть ситуацию.

Первое, что бросилось инквизитору в глаза, – достаточно малое количество полицейских и то, сколько территории они огородили. Но на этом сюрпризы не закончились. Тело было укрыто белой простынёй, ткань неплотно прижали камнями по фигуре, чтобы оградить от лишних повреждений до приезда Нишанта. Второе же – огромное количество фонарей. Казалось – и вовсе не было заката.

– Выходим.

Первым из кареты вылез Нишант и потёр переносицу. Следом за ним выползли и Хель. Градохранитель сразу же подошёл к женщине, которая руководила процессом осмотра места преступления.

– Авира Суот, доложите, что уже удалось узнать? – Нишант снял с себя камзол и подошёл ближе к трупу, параллельно слушая примерную дату смерти и краткую сводку о следах рядом.

– Сударь, подождите, – Альберт по привычке обращается к Фантею, но тут же исправляется: – Вира градохранитель, прошу прощения. Нам с сестрой надо кое-что осмотреть на теле сударыни.

– Камики Камилла Уир, – с долей некой раздражённости произнесла Суот. – Имейте уважение!..

– Это моя констебль, Авира Кейт Суот. Она предоставит информацию о Камики, – Нишант мягко поманил рукой северян к себе. Альберт кивнул сестре и направился за женщиной. Морганна опустилась к телу, пока Фаввара шёпотом проговаривал молитву. – Прошу, Камики Йавати, не суди меня…

– А вы всё также богобоязненны, – подметила словно для самой себя Марго, раскрыла сумку и вынула блокнот и химический карандаш.

– Богобоязненны западцы. Это элементарное уважение к умершей… Не пристало южанину женщину без согласия раздевать.

Хель понимающе кивнула, тихо добавив:

– Не только южанину… Как давно она умерла?

– Прошлой ночью, где-то около полуночи. По крайней мере это самая лучшая версия.

– И никто её не нашёл?

– Эту дорогу должны были завтра закрыть из-за частых затоплений.

Когда полотно было полностью убрано, Морганна помогла расстегнуть платье женщины, что оказалась лежащей на животе, чтобы осмотреть ее. Пока Нишант искал следы на одежде, Хель осматривала каждую родинку и царапинку, изредка поглядывая на брата. Северянка тихонько втянула воздух в нос и поморщилась. Вот они. Следы магии. Чтобы проявить остатки такой давности, был необходим раствор. Морганна потянулась к сумке и вынула оттуда нужную бутылочку – флакончик с распылителем-грушей, внутри хранящий концентрат чертополоха. Пара брызг почти сразу показали алые отпечатки пальцев на шее и левом плече, которые вели к груди.

Альберт внимательно слушал всё, что ему говорил представитель Южной Святой Инквизиции – ЮСИ.

– Вот… И, что ж ещё можно добавить? – небольшого роста мужчина почесал тонкую русую бороду. – Милфорд у нас город спокойный. Такие случаи – редкость. Последний раз – двенадцать лет назад был!

– Есть ли закономерность? Двадцать четыре года назад случалось ли что-то подобное?

– Нет. Хотя, знаете, я лучше подниму архив. Вы сможете подойти завтра в полдень, чтобы встретиться у городского архива? Он стоит на улице Святой Ингвион.

– Да, конечно. Благодарю вас за содействие, Вира.

Мужчина рассмеялся.

– Я женат. Обращайтесь ко мне дхава Ришаб Аджера или дхава Ришаб, – кивнув друг другу, они попрощались, а Хель пошёл к сестре и Нишанту.

– Что-то нашли? – тут же поинтересовался градохранитель.

– Не сказал бы. Но мне завтра к полудню надо в архив.

– Нам с авирой Морганной тоже можно было бы туда заглянуть… – Нишант сдул рыжую прядь с глаз. – Как думаете, это ведьма?

– Однозначно сказать нельзя. Кто-то магический. Я могу её перевернуть?

– Да, конечно.

Северянка аккуратно потянула за плечо женщину на спину и поморщилась. Нишант гулко сглотнул. Вся грудная клетка женщины была разодрана. И кровь не просто пропитала одежду и засохла на коже – казалось, кто-то специально превратил мягкие ткани в мясные ошмётки. Альберт перевёл глаза на градохранителя, словно молча спросил: «Теперь убедился, что это не просто так?».

– О, Камики Йавати… – всё, что выдавил из себя Фаввара.

– Дайте сюда света.

Аня подозвала полицейского и забрала у него фонарь, осветила туловище убитой. Точнее её месиво. Вдруг меж рёбер что-то блеснуло. Альберт молча передал сестре платок, и она выудила из тела резные ножницы.

Это был аккуратный серебряный атрибут, выполненный в виде изогнувшегося журавля. Обычно, такие тонкие и дорогие использовались знатью для вышивки – их концы специально тупили. Всё, что ими можно было сделать – лишь нацарапать что-то на коже. Морганна снова пшикнула из флакона и платком отодвинула верхнюю часть платья в сторону. Магический след что-то вырисовывал среди засохшей крови.

Морганна прищурилась, чтобы разобрать символ, и вздрогнула, когда Фаввара подал ей блокнот с уже готовой копией.

– Спасибо… Ого. Такого я не видела. Брат?

Альберт забрал из рук сестры тетрадь и внимательно изучил. Неизвестный преступник выцарапал узкий ромб, из центра которого выходили вниз ещё два, имея лишь одну общую грань и точку в середине первого. Через неё также проходило основание широкого треугольника, чья вершина была чуть выше первого ромба.

– Нет. Я не знаю. Разве что только по отдельности.

– Ну так и я смогу, – хмыкнула Морганна и тут же объяснила, проведя пальцем по чертежу: – Вот эти три ромба – триединство. Обычно его используют тени. Но… Вот этот треугольник – символ огня. И… Запада. Я не предполагаю, как их можно соединить. Но одно ясно точно – Уир заклеймили. Посмотрите, вот тут рана слишком растянута. Кто-то пытался скрыть знак. Тело надо будет обмыть и повторно осмотреть.

Фаввара схватился за голову, но, вдруг на что-то уставился.

– Не волнуйтесь. Мы это дело не оставим… Градохранитель?

Нишант осторожно подвинулся вперёд и посветил фонарём, отодвинул руку Морганны. Мужчина мягко поднял ладонь Уир и заметил серебряную цепочку. Хель тоже заострила взгляд на подобной детали.

– Рука окоченела. Я сломаю ей пальцы, если буду доставать.

– Дайте я, – Альберт ловко вытянул серебряный округлый предмет из тонкой ладони.

Этим предметом оказались часы – внешне совершенно обычные, только вот от них не было слышно тиканья.

– Наверное, они остановились в час её смерти. Надо проверить, – обернулся Нишант, открыл и заметил ещё один выцарапанный символ. – Это уже начинает меня слегка пугать.

Фаввара показал находку Хель. Отчего-то те тоже помрачнели.

– Это старая эльфийская метка, – Альберт провёл по отметинам пальцем. – Да, определённо она. Это эльфийские часы… Не думал, что от них ещё что-то осталось.

– Но они в прекрасном состоянии, чтобы им было под тысячу лет! Единственное – не ходят, – удивился Нишант, но Морганна возразила:

– Они работают. Просто… Это не то, чем мы могли бы пользоваться. Они и не должны тикать. Насколько я понимаю, когда стрелки стоят, то артефакт находится в течении времени. Но стоит только раз щёлкнуть – и все вокруг либо замерли, либо куда-то побежали.

– Я думаю, можно поискать об этом завтра. Вам следует отдохнуть, – Нишант поднялся на ноги и подал им руки. – Авира, я жду вас как можно раньше у архива.

– А как же Тэй?

– Я его осмотрю позже… Но загляну в морг завтра. Если что – пошлю за вами.

***

Несмотря на все волнения инквизиторов, Фаввара думал совершенно не о преступнике, а о том, как бы ему найти дочурку Камиллы Уир Лайлу и сына Тэя. Он был практически уверен в том, что они живы. Не удивительно, что в своих тяжелых раздумьях он довольно скоро поднялся на лестнице на пятый этаж и зашёл в квартирку. Скинул туфли и запер дверь, мужчина прошёл дальше, в гостиную, и просто упал на диван.

– И что мне теперь с этим делать? – произнёс Нишант и положил на стол эльфийские часы на длинной серебряной цепочке. – Уверен, они не личная собственность Камики Уир, но герб на их крышке и рисунок на её теле… Но тогда я не вижу мотива. О, Богиня, дай мне сил… – мужчина ударил кулаком по колену.

Это была не первая загадка в его жизни, к которой он сразу не смог найти ответ. Но и не последняя. Впрочем эта ситуация неимоверно раздражала, ведь он всегда полагался на логику, факты, улики и прочие данные. А тут… А тут совершенно ничего. Никаких зацепок. А если это кто-то, кто специально нападал ради детей? Сердце Фаввара сжалось от страха за сестру.

Вдруг сзади, со стороны детской, раздались тихие шаги. Нишант застыл. Кроме него в квартире никого не было, ведь Шанти осталась у местной лекарши, с дочкой которой она сильно дружила. И туфель её не было.

– Ниши, ты чего так поздно не спишь? – заспанная Шанти со свечкой в руках обошла диван и поставила подсвечник на столик. Её рыжие косички торчали во все стороны, а длинная ночнушка, когда-то служившая рубашкой Нишанту, волочилась подолом о камни пола. Длинные рукава рубашки свисали с рук, и малышка время от времени их поправляла. – Ты пришёл так поздно, что я уже заснула. Но я поужинала!

– Шанти? – Нишант нахмурился, резко повернувшись к сестре. Девочка выглядела слишком растрёпанной, будто её разбудили прямо сейчас. Но Фаввара был готов в Подземье провалиться, если он не заметил ее туфель при входе… – Что ты тут делаешь? Ты же должна быть у Ритики, разве нет?

– Мы недолго поиграли, и я пошла домой, – почему-то совершенно спокойно ответила Шанти. Нишанту это показалось странным. Чтобы Шанти, эта белочка, и пришла от Ритики до полуночи? Бред. Определённо бред, ведь пока они не заснут, их игра не закончится. Отчасти ещё малышку притягивала и близость с мамой подружки. Шанти тем временем тихонько забралась к брату на диван и обняла его. – Можешь со мной немного посидеть? Пока я не усну. И сказку! Обязательно!

Такой вопрос от Шанти вернул Фаввара в колею. Сестрёнка всегда чутко ждала его дома и не желала засыпать одна.

– Хорошо, но только одну, – выдохнул Нишант и приобнял сестру. – Иди, ложись в постель, а я попью и скоро присоединюсь к тебе.

– Хорошо, – заулыбалась Шанти, спрыгнула на пол и только сейчас заметила побрякушку. – Братик, а ты подаришь мне эти часики? Они такие красивые!

– Прости, но это улика. Я… Хочешь, я куплю тебе такие? Вот и славно. Иди в комнату, – мужчина поднялся и пошёл на кухню. Действительно, в раковине лежали тарелка и ложка, а стул сестры был отодвинут.

«И чего я себя накручиваю? Всё ж ведь в порядке».

Фаввара глубоко выдохнул и, сделав пару глотков воды, направился в детскую – оплот своей гордости старшего брата. Та была просто завалена игрушками: и куклами, и плюшевыми мишками, и музыкальными инструментами, даже была заводная карета с четырьмя жеребцами. Сестрёнка уже лежала в постели и обнимала какую-то куклу.

– Скажи, Шанти, кто дал тебе эту куклу?

– Куклу? – девчонка удивлённо распахнула глаза, а после выдохнула, прижав фарфоровую красавицу к себе. – А, эту. Хельгу мне подарила бабушка. Добрая бабушка с карими глазами. Она сказала, что такой красавице, как я, просто необходима такая замечательная игрушка. Смотри, у неё на платьице есть ленточки! Прямо как крылышки у фей! – Шанти заботливо уложила Хельгу с собой на подушку и устроилась сама. – А расскажи про фей!

– Хорошо, – Нишант устроился на полу, совсем рядом с подушкой малышки, и взял её за ручку. – Давным-давно, под толщей времён, в густых лесах и при деревнях жили феи. Это были маленькие человечки, спинки которых украшали чудесные прозрачные крылья. Это были очень мирные существа, которые всегда помогали плутающим отыскать дорогу домой. Однажды, маленькая дочка кузнеца, по имени Тишани́, пошла по поручению своего отца в лес. Жили они без матушки, довольно бедно. Но никогда не печалились. Каждый год они вместе пекли ей ягодный пирог и оставляли у открытого окна…

– Прямо как мы для родителей? – зевнув, спросила Шанти.

– Прямо как мы, – согласился с ней Нишант, и продолжил: – Но в этот год ягод не было на их кустах, а потому Тишани́ пришлось отправиться в лес. Она всегда слушалась своего папу и шла только по тропинке, у которой росли красные цветы. Но таким красивым оказался в тот день лес, что девочка разыгралась, побежала вперёд и заблудилась. Долго она петляла среди деревьев, пока не вышла на чудную полянку – на траве росли грибы, создавая собой три круга. И только Тишани́ встала в центр, как появилась перед ней фея. А до этого девочка ни разу их не видела.

«Меня зовут Саравати, – сказала ей тогда фея с красными крылышками. – Я знаю, что ты заблудилась. Я помогу найти тебе дорогу домой.»

Но Тишани́ с места не двигалась. Так заворожила её фея. Посмеялась над этим Саравати, да как наполнила корзину девочки ягодами – та еле до дома донесла, всю дорогу фею благодарила. А по левую руку от их дома жила семья, где была девочка Праччи. Её родители постоянно ругались и никогда не пекли всяких вкусностей. Захотелось ей тоже ягод от феи.

Поспрашивала она у Тишани́, где та фею нашла, да ночью и побежала в лес. Нашла полянку, зашла в три круга и стоит. Вылетела к ней одна фея, и говорит… – Нишант так увлёкся рассказом, что только сейчас заметил, что сестрёнка уснула. Улыбнувшись, он ласково поцеловал её в лобик и направился к выходу. У самой двери его прошиб холодок, из-за чего мужчина обернулся. Всё было в порядке.

«Я просто накручиваю себя из-за убийства… Хотя ещё эта кукла… Говорил же у чужих такие подарки не брать… Но с другой стороны, что я к игрушке-то придираюсь?» – подумал Фаввара и вышел в гостиную.

Нишант подхватил часы и запер их в верхнем ящичке в своей комнате, после поплёлся в ванную, но в прихожей замер, глядя в кладовую. Незаконченный портрет сестрёнки только сильнее начал его тяготить. Быстро облив себя водой, градохранитель просто рухнул на кровать. Расположившись на ней удобнее, мужчина тихо помолился о помощи Богине, зажёг свечу и закрыл глаза, старательно пытаясь поскорее уснуть.

ПЯТАЯ ГЛАВА. СТРАХ

Вечно надеяться, никогда не отчаиваться – таково свойство человека большой души.

Лиций Флор

Уже утром Нишант был готов поклясться, что поспал он минут пять – разбудил его грохот самодельного будильника. Если эту свечу с шариками можно было так назвать. За ночь мужчине не удалось нормально отдохнуть. Весь сон занимали короткие кошмары, а жара только добавляла мучений.

Фаввара поднялся с кровати, снял с себя тонкую мокрую рубаху и встряхнул её. Он поморщился и утёр ею пот с лица, а затем закинул её на дверь. Он достал из подсвечника остатки фитиля и воска – последний был грязно-бежевым с цветными разводами – белую вощину Нишант размечал красной краской. После уборки мусора Фаввара отправился на кухню и посмотрел в окошко на городские часы. Шесть утра. Сам собой взгляд упал на белый цветок в горшке, в который Нишант тут же влил стакан воды.

Наскоро Нишант смыл ночной пот и переоделся, а после этого он заглянул к Шанти и поправил её подушку.

«Как же ты сладко спишь», – он улыбнулся и поцеловал сестрёнку в лобик, а краем глаза увидел новые рисунки на столике. Фаввара подошёл ближе, вздохнул и провёл пальцами по своему изображению, как вдруг мужчина резко вздрогнул, словно от взгляда в спину. Он обернулся и заметил рядом с малышкой вчерашнюю странную куклу. Мужчина аккуратно вытянул её из рук девочки и подложил вместо зловещей игрушки мягкого котёнка. Он оглядел фарфоровое чудо со всех сторон и тихо посадил на полку.

Кукла была удивительно похожа на свою хозяйку. Рыжие локоны в два хвостика лежали на плечах, зелёные глазки обрамляли тёмные реснички. Головка её наклонилась вправо, легко улеглась на плечико. Платьице на ней было атманским – золотая юбочка с зелёными вставками и такая же короткая кофточка. А вот взгляд этого близнеца был направлен ровно на Шанти. Это насторожило мужчину, поэтому он мягко развернул игрушку спиной и отшагнул.

Если бы Нишанту платили столько, сколько платят столичным градохранителям, он давно бы переехал из этой квартирки в нормальный дом. В их родовой дом вайш Фаввара. Может, тогда бы он и подумал о женитьбе, о детях. Шанти уже давно хотела бы понянчить каких-нибудь малышей – постоянно с Ритикой и Маахиром, потому что у них есть младшие сёстры и братья. А у Фаввара? А у Фаввара остались лишь они сами – нелепая случайность сделала пятнадцатилетнего Нишанта и крохотную Шанти сиротами.

Впрочем, все жалобы на зарплату были просто обыденным ритуалом. На жизнь в служебной квартире хватало – и ладно. Конечно, хотелось выкупить право на наследство, но оно уже не стоит той цены, которую за него выставили. Родительское дело с магазином игрушек давно в руках более состоятельных людей, а дому нужен будет хороший ремонт. Да и от новой школы тот район далековат…

Нишант часто проходил мимо их старого жилья. Что-то неизвестное манило его зайти в родные стены, пройтись по комнатам, порыться в старых шкафах. Сам же Фаввара окрестил это чувство тоской по родителям. И как же его радовало, что Шанти не помнит их, не спрашивает, не скучает… Словно всё знает и понимает.

Нишант резко встряхнул головой и посмотрел на сестру. Ей он обязательно обеспечит лучшую жизнь. Всё, что угодно, только бы малышка никогда не знала горя.

Фаввара вернулся на кухню и приготовил завтрак. Порции сестрёнки он накрыл платком, чтобы та сразу поела, как проснётся. Сам он наскоро перекусил и вернулся в комнату, где достал из шкафа новую рубашку. И только когда он начал её поправлять на себе, то заметил на манжетах замытые капли краски. Фаввара тяжело вздохнул. Дурная привычка рисовать при малейшем всполохе вдохновения, что досталась от отца, постоянно несла за собой грязную одежду. А потратиться сейчас на вещи, когда Нишант вот-вот выдадут лист закупок для школы, будет ужасно расточительно, особенно когда почти половина зарплаты уходит на оплату жилья.

Разумеется, квартира, в которой они жили, была выдана Нишанту как служебная, но он не выкупил право собственности, когда начал работать, поэтому приходилось оплачивать её съём и соответствующие счета.

Хотя Нишант старался никогда не давать повода и думать о том, что у них проблемы с деньгами, сестра не была особо требовательной. Новые вещи просила по мере надобности, игрушки на праздники (и очень сильно их берегла!), а радовалась она сильнее всего дням, когда Нишант готовил сладкое стекло. А если он ещё и красители находил – восторгу сестрёнки не было предела. Им обоим достался в наследство от отца талант к искусству, потому и цветные леденцы были самых разных форм и размеров. А однажды Шанти сделала настоящий сладкий витраж.

Мужчина улыбнулся своим мыслям, всё-таки надел несчастную рубашку и два раза завернул рукав, сверху надел жилетку из хлопка светло-зелёного оттенка, которая была однотонной, без излишеств, с металлическими пуговицами. Нишант прицепил градохранительский значок и снова заглянул к сестрёнке. Девочка тихонько сопела, одеяльце сбила под ноги и растянулась по всей кроватке. Волосы в косичках растрепались, а ленточки слегка развязались. Он укрыл Шанти, ласково провёл по её щёчке большим пальцем и с необычайной нежностью разглядывал личико ребёнка.

– Пусть Йавати любит тебя, пусть оберегает и осчастливит твой сегодняшний день, – мужчина прошептал в тихую молитву, поцеловал девочку в лобик и вышел из комнаты. Он осторожно прикрыл дверь детской и секунду помедлил.

Нишант уже закончил обуваться, как ему захотелось заново оглядеть своё небольшое жильё. Взгляд зацепился за открытую дверь кладовой. Фаввара вздохнул и вернулся, чтобы закрыть помещение, но остановился в проходе. Иной раз мужчина использовал кладовку в качестве своей мастерской. Это возвращало в детские воспоминания: их отец работал в такой же набитой всем мастерской; разница была лишь в том, что его рабочее место наполняли вещи, а не принадлежности творчества. Несколько готовых работ стояли под полками с тёплыми вещами, небольшая тетрадка, полная этюдов, свисала с этажерки. Мужчина подошёл ближе и уложил её выше, чтобы та не свалилась совсем, но задел остальные, и те с тихим шорохом рассыпались по полу. Нишант тихо ругнулся, присел на корточки и сгрёб все альбомы в кучку, чтобы быстро уложить их на место, но… На глаза попался один из старых дневников, совсем потрёпанный, с разводами от мокрых пятен, обложка которого была вся изрисована разного рода снежинками.

В нос тут же ударил яркий запах горящей ели, на языке появился сладкий вкус варенья из сосновых шишек, а кончики пальцев на секунду стали слегка холодными. Нишант помотал головой, чтобы отогнать наваждение, и встал. Он уложил старые работы обратно на стеллаж, но эту находку оставил в руках.

Фаввара очень хорошо помнил, как купил эту тетрадь перед поездкой на север, специально дал маленькой сестрёнке нарисовать на ней эти маленькие белые звёздочки. Поездка была дополнительным годом обучения в академии. Он давал возможность сразу после выпуска идти на работу в ветку констебля. А при успешной карьере претендовать и на должность градохранителя. Кем он сейчас и был.

В целом система арионского кýстоса, хранителей правопорядка, была поделена на офицерскую часть и рядовую часть, а последняя в свою очередь делилась на управляющих и подрядовых. В главную, офицерскую часть, входили арионские командоры, княжеские командующие, секторные командующие и градохранители. Рядовая часть же состояла из трёх равных отделений, что южане называли ветвями: ветвь воинов города – констебль (его подрядовыми были районники и участовики); ветвь хранителей города – главный городской страж (за ним числились две равнозначные группы ночных и дневных стражей); ветвь искателей истины – детектив (что имел в своём управлении следователей и поисковиков). Нишант в своё время шёл по ветви воинов, решив стать военным, а потому и был отправлен в один из самых суровых краёв Ариона – Варяжье. Стражи обычно дополнительный год проводили в Вэтельшире, а искатели в Медиане. Шуазур южанам посещать было не рекомендовано – уж очень сильными были их расхождения в мировоззрении.

Мужчина пролистал пару страниц дневника, хмыкнул и улыбнулся. Маленькие рваные записи с датами казались по-юношески очаровательными. Каждый день дикая усталость валила с ног, но огромное количество впечатлений не давали уснуть. На самом деле, после отъезда Нишант очень сильно жалел, что не смог проводить много времени с курсантами Святой Северянской Инквизиции, с той же Морганной, а ведь они многое для него сделали.

«990/12|1.

Сегодня начинается праздничная неделя Шан–У–Кке. Она проходит первой частью большого праздника Шам–Вер–Ну. Не уверен, что правильно записал – северянский язык довольно трудно записать на родном атманском. Северяне празднуют мир между людьми и шаманами. Оказывается, в древние времена, некоторые, получив силы от их духов, пытались захватывать власть. У праздника очень глубокая история, связанная с одним из варяжских моров. Одна авира, что учится в инквизиции, пообещала мне рассказать вечером легенду о празднике. Авира Морганна очень милая и открытая. Я нарисовал её на тренировке. Надеюсь, ей понравится и она не рассердится на меня.»

– Ох, точно! Морганна, наверное, уже заждалась меня, – Нишант тихо воскликнул и захлопнул пожелтевшие страницы, а после поднялся с пола.

Мужчина отложил дневник обратно на этажерку, вернулся в свою комнату и вынул из тайника часы. Фаввара секунду помедлил, помотал головой и положил их в сумку. Он покинул квартиру, по привычке закрыл дверь на ключ, спустился по лестнице и вышел из дома. Когда он оказался на свежем воздухе, то глубоко вздохнул и расплылся в улыбке. В нос ударил яркий запах корицы – судя по всему главная булочная в конце их квартала уже начала работать.

Нишант шустро зашагал вниз по улице Святой Ингвион – в конце стояло огромное здание библиотеки, в которой размещался и городской архив. На порожках уже сидела Морганна. Она положила сумку под блокнот и что-то писала. Женщина, как заметила мужчину, поднялась и отряхнула свободные брюки тёмного цвета. Рукава её зелёной рубашки были закатаны до локтей, а на вороте пара пуговиц сверху расстёгнуты.

– Доброе утро, Авира Хель. Извините, что задержался, – Нишант склонил голову, слегка опустил глаза в виноватом жесте и прижал руки под грудью. Хель неловко улыбнулась и мягко коснулась его плеча.

– Здравствуйте, – Морганна кивнула. – Всё в порядке. Пожалуйста, Сударь… Вира, поднимите голову, – Хель опустила взгляд на свои ноги и заодно поправила кинжал на поясе. – Вы не так сильно задержались, чтобы кланяться, – она подняла глаза на часы, словно искала повод сменить тему приветствия. – Выспались? – на губах женщины мелькнула лёгкая улыбка.

– Буду честен – не очень. Постоянно ворочался, – Нишант вздохнул и кивнул на блокнот в её руках. – Уже есть мысли по поводу Камики Уир? Я пытался вчера вечером поразмышлять над этим, но не вышло. Мои рассуждения, боюсь, куда приземлённее, чем ваши.

– Я расскажу о своей версии в архиве, – Морганна отошла чуть в сторону, чтобы Фаввара вошёл первым. – У столь талантливого человека действительно нет догадок?

– Да ни единой мысли, – Нишант сделал шаг и остановился: – Проходите первой. Южанину не пристало вперёд женщины заходить, – Фаввара протянул руку, словно пригласил Морганну, пропустил её внутрь и сразу предъявил свой пропуск. На секунду Хель зацепилась за его ладонь взглядом, но ничего не сказала.

Они двинулись глубже, зашли в тёмную лакированную дверь. Помещение архива представляло собой огромный двухэтажный зал, который был условно поделён на секции цветом флажков стеллажей и надписями с маркировкой. Также в нескольких местах, в основном у окон, стояли столы с подставками.

Южане обычно делили книги по контексту работы, а у каждого автора был свой символьный код из старого языка, который можно было легко отследить. Поэтому поиск необходимой литературы в атманских библиотеках был настоящим удовольствием.

Морганна вспомнила, как во время обучения проводила часы за вычиткой книг одного автора, чтобы найти те, которые ей смогут пригодиться. И, если не брать во внимание то, что в целом читать она любила, подобные задания казались настоящей пыткой.

– Могу ли я теперь узнать ваши доводы? – вырвал Нишант Хель из раздумий.

– О, разумеется, – Морганна взглядом прошлась по всем секциям и двинулась к публичной литературе. – Но прежде я могу взглянуть на кое-что?

– Пожалуйста, – кивнул Нишант. – Я пока найду ту статью, о которой говорил вчера.

Он пошёл за Морганной, но остановился у полки газет и начал поиск сборника за прошлое десятилетие.

Аня прошла чуть дальше, повернула влево от прессы, прошагала мимо естественно-научных работ и подошла к стеллажу с символикой. Она потянулась к верхней полке и достала папку-книгу с названием «Барды».

– Я нашла, – Морганна прервала затянувшуюся паузу. – Как ваши успехи, вира Нишант?

– Почти закончил. Я сейчас подойду, – раздался голос, что слегка заглушил шелест листов.

Хель взяла находку удобнее в руки и осторожно принесла к столу. Через минуту–другую подошёл и Фаввара с газетой. Первым начал он.

– Вот, – градохранитель указал пальцем на первую полосу.

Там расположились несколько иллюстраций, каждая из которых показывала определённый сюжет. Две из них как раз шли к статье про пожар в доме семьи, что не так давно переехала на Юг. Нишант вслух зачитал отрывок:

«В старом районе Малый Джангал произошёл пожар. Почти у самого леса в конце улицы сгорел дом… Этот пожар лишил жизней Гриньетту Малиналь Вланд, её мужа Салазара Закериуса Фауса и их общего сына Ричарда, которому не было и года от роду».

– Вот как, – задумчиво хмыкнула Морганна. – Приму это к сведению.

– Вы обещали рассказать свои догадки, авира Хель, – Нишант показал на книгу на столе. – Зачем вам реестр одарённых магией?

– Я заметила на вашей руке тёмный след. Работа требует чувствительности к подобным вещам, – Хель повернулась к нему, сильно нахмурилась и спросила в открытую: – Вы не выкинули куклу, которую Шанти принесла вчера домой?

– Нет. Зачем же выбрасывать игрушки? – Фаввара с искренним непониманием посмотрел на свои ладони. – Да, не спорю, она довольно жуткая, но и такая стоит денег. Откуда вы вообще узнали об этом?

– У вас следы на руках. И они от куклы. Я видела, как Шанти её вчера подарили, – женщина покачалаа головой. – У нас в Варяжье каждый ребёнок знает, что нельзя дарить и принимать в дар кукол. Особенно с лицами. Их можно лишь покупать или делать самим. Хорошо бы и в других регионах распространить кодекс Клевер…

– С этим вы должны идти к главе нашей Инквизиции, – Нишант покачал головой и напомнил: – Так зачем вам книга?

– Обычно в таких сборниках должны быть собраны и магические знаки, – Морганна удобнее уложила папку на столе и сдула лишнюю пыль. – А если они вырезаются на мёртвых, то находятся… – Марго сразу открыла на последнем разделе в самой его середине, – здесь. Раздел семь, глава четыре: «Знаки, символы, руны. Их трактование».

Страницы, которые оказались открытыми, действительно содержали много символов с подписями их значений и пояснений. Некоторые из них были написаны цветными чернилами, какие-то обведены, подчёркнуты, а некоторые и вовсе зачёркнуты.

Глаза Нишанта распахнулись от изумления.

– Откуда вы… – он не успел договорить – улыбка Морганны оборвала его на полуслове. – И этому тоже вас учили?

– Да. По законам Инквизиции в каждом архиве эта папка обязана быть заполнена по общей форме, – Аня кивнула и быстро пробежала по знакам взглядом и пальцем. – Для удобства инквизиторам. По сути своей… Дайте часы, пожалуйста, – Аня осторожно открыла крышку и сверилась с похожей руной. – Нет, тут петля круглая, а здесь треугольная…

Нишант неловко заглянул за её плечо.

– Могу как-то помочь?

– Да. Мне нужен чертёж, который вы вчера сделали на месте преступления. Я нашла один похожий символ.

Хель указала на точно такой же символ, что и у Нишанта на значке, отличавшийся лишь тем, что из вершины внизу шёл закрашенный ромб. Внизу было аккуратно подписано на непонятном языке: «Ключ к №? : №? %№».

– Если честно, то не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – слегка стыдливо признался градохранитель. – Я всё-таки с обычными гражданскими работаю.

– Ничего. Суть тут в чём, – Морганна указала на его значок и на знак триединства с таким же символом в навершии, – этот знак обозначает магическую стихию «земля», это символ триединства Ночи и детей Её – Мрака и Тьмы, а этот чёрный ромб называется амберти. Это старый ключ от фенестры.

– Что такое фенестра?

– Это портал, с помощью которого во времена ВЭР организовывались тайные дороги. Но все проходы к ним сейчас закрыты и находятся под управлением Долины Рэй, – Морганна нахмурилась и быстро накинула набросок какой-то кривой серёжки. – Это клавис – современный ключ от фенестр.

– Но зачем кому-то рисовать старый? Или этот символ имеет другое значение?

– Честно? Не знаю. Это всё выглядит не как посмертное клеймение, а как… – Марго вдруг замерла и сглотнула, – как… Как… Как метка! О, Духи! Её могли пометить! Не только ведь я чувствую магические следы!

– Пометить? Для чего?

– Для чего угодно! – Морганна резко захлопнула книгу и убрала бумаги в свою сумку. – Даже для того, чтобы поставить условную галочку в списке, что собрали кровь в определённом месте или у определённого человека.

Нишант нервно постучал по столу двумя пальцами.

– Метят только такими символами?

– Нет. Я вам уже говорила, как узнала о кукле, – Хель сделала паузу, – магией тоже могут пометить. Но обычно такое происходит через подклад.

– Морганна… А Шанти могли пометить?

Ответить Хель не успела. Со стороны окна раздался оглушающий грохот, за которым последовала небольшая тряска. Нишант побледнел и переглянулся с Морганной. Не обмолвившись и словом, они оба как по команде рванули к двери, сталкиваясь с Альбертом на пороге.

– Там мой дом… Шанти! – Фаввара тут же сорвался с места и побежал вверх по улице.

Хель кивнули друг другу и направились за ним. С каждым шагом всё отчётливее слышался запах гари – загорелись верхние этажи жилого дома, и пламя вот-вот грозилось перекинуться на другие дома. Толпы простых прохожих, как обычно бывает в столице, инквизиторы не увидели. Зато они приятно удивились, когда увидели двух женщин, которые организованно помогали другим жильцам выбираться из многоэтажного дома. Нишант же настойчиво пытался пробраться внутрь.

– Эйха! – градохранитель хлопнул, чтобы женщина его выслушала. – Камики Мадху, Шанти ещё там!

– Я проверила всех – твоей сестры, вира Нишант, не было в огне. Ваша квартира была открыта, когда я пришла, а голос Шанти был внизу. Я видела, как какая-то престарелая Камики её уводила.

– У этой женщины был на голове платок? – вдруг резко влезла в беседу Морганна, а её брат что-то внимательно высматривал в другой стороне.

– Да, – совершенно спокойно ответила женщина и, похоже, лишь сейчас задумалась над происходящем. – Хотя с чего ей быть в нём?

– Куда они пошли?

– Туда, – женщина показала в сторону переулка, что шёл прямой дорогой в лес.

– Ал, дождись местной инквизиции. Я её выслежу, – Хель рванула в проход.

И лишь она скрылась в тени домов, Морганна глубоко вдохнула, но внезапно сбилась. Тонкий запах ведьмы перебил аромат человеческой крови. Хель обернулась на градохранителя.

– Я с вами, – ответил на её немой вопрос Нишант и прошёл чуть вперёд. – Тем более я знаю дорогу, – он кивнул в сторону и повёл за собой.

Благодаря этому они смогли пройти самым коротким путём к выходу к лесу. На руке Нишанта Аня заметила слегка кровящую ссадину. Это достаточно сильно отвлекало от того, чтобы полностью сконцентрироваться на магическом следе. Впрочем, этого и не потребовалось. Ведьма словно ждала, что погони не будет. Но Хель точно увидела, как из-за дерева горели два алых глаза.

– Я её вижу… – тихо произнесла Морганна и медленно потянулась к рукояти кинжала. Некто заметила это и зашуршала, а красные точки пропали. – Не отставайте.

Морганна сделала два шага и с рывком скрылась в лесу. Нишант едва ли поспевал за ней. Периодически впереди мелькали те глаза в попытках скрыться в тёмной листве деревьев. Неизвестное существо петляло и путало дорогу, а голова Фаввара уже начинала кружиться от столь резких поворотов. Вдруг Хель резко свернула влево, а Нишант не смог вовремя сориентироваться, поэтому повернул чуть позже. Инквизиторша ушла далеко вперёд, но мужчина осознал это довольно поздно: когда добежал до солнечной полянки и понял, что не слышит звук чужих шагов.

Он огляделся по сторонам и постарался прислушаться. К сожалению, южане были прекрасными врачевателями и, словно от природы, разбирались именно в травах и растениях. А если точнее – в их эффектах для человека. А вот дело слежки за зверем давалось труднее. Долгое время охоты в Атмании в принципе не существовало – люди заменяли мясо бобовыми и орехами.

Нишант присел на одно колено и хорошенько вгляделся в землю. Трава была слегка примята, но это не было похоже на следы погони. Крохотные цветочки примяты не были, напротив – человек осторожно их обходил. Фаввара поднялся и медленно пошёл вперёд по следу. То, что они с Морганной разделились, не означало, что он мог пренебрегать своими обязанностями.

Примятая трава вела к лесной тропе, которая уходила дальше вглубь. Хель он также не слышал. Вокруг простирались сосны, пара дубов и берёзы. Фаввара остановился. Тишина сильно давила, а шорох под ногами, казалось, раздавался на всю округу. С удивлением Нишант отметил, что не слышит ни одного животного. Птицы не стрекотали, не было звуков даже с верхушек деревьев.

Погоня казалась такой быстрой, но градохранитель чувствовал, как на него наваливается усталость. Будто бы он бегал несколько часов. Он выдохнул и покачал головой, но глазами всё ещё искал женщину.

Вдруг дальше за деревьями мелькнула знакомая белизна. Нишант тут же сорвался с места и побежал к ней. Но, к его удивлению, Морганна не остановилась, а также куда-то рванула. Это оказалось Нишанту очень странным. Он слегка прибавил шагу, почти сравнялся с Хель, но та внезапно оттолкнула его с такой силой, что он не удержался и покатился по земле.

– Морганна! – громко вскрикнул Фаввара и сразу поднялся с травы.

Женщина остановилась, но Нишант уже не был рад этому. Что-то в её фигуре было не так. Градохранитель пригляделся и сделал шаг назад. Нет. Что-то точно было не так.

– Вы не Морганна.

Фаввара ещё раз шагнул назад. Все это уже ему не нравилось. Женщина не ответила. Меж ними оставалась все та же пугающая и уничтожающая собою тишина.

– Где авира Морганна? – градохранитель медленно вытянул из-за пояса меч.

– Я Морганна, – страшный голос раздался словно отовсюду.

Он был одновременно и мужским, и женским, Нишант уловил даже разницу в возрасте. Женщина пошла в его сторону, но её лица он не мог разглядеть за волосами. С каждым её шагом тело мужчины словно наливалось свинцом, отходить назад было непосильной задачей. И когда меж ними осталось несколько шагов, градохранитель понял, что его смутило.

«Морганна» была ниже него. Это сразу не бросилось в глаза, ведь бежали они на расстоянии.

– Я Морганна, – повторила женщина и подняла голову.

Нишант вскрикнул и шарахнулся назад. К сожалению, он тут же упёрся спиной в дерево. У неё не было лица. Вернее, было его страшное подобие – улыбка, буквально растянутая от уха до уха, но при этом скулы ярко выделялись будто бы обтянутые кожей кости; её глаза напоминали две вертикальные чёрные щели, в которых вверх-вниз катались белые пустые шарики глаз.

– Что ты такое… – едва выдавил из себя Нишант.

– Я Морганна, – повторило существо. – Я Морганна.

С каждым повторением голос больше и больше начинал походить на женский. Градохранитель попытался найти глазами пути отступления и даже дёрнулся в сторону, но путь тут же преградили длинные бледные тонкие конечности. Руки женщины непропорционально вытянулись, а пальцы нетерпеливо стучали.

Мужчина сглотнул и прижался к дереву ещё сильнее, словно то могло сейчас впитать его в себя.

«О, Йавати… О, Наша Богиня… Что же будет с Шанти…» – пронеслось в голове Фаввара.

Вдруг существо замерло и шарахнулось от него и даже отошло назад, сгибаясь в животную стойку. Нишант своими глазами увидел, как из женской фигуры сформировалось звероподобное существо. Оно резко оскалилось на что-то слева.

Там показалась ещё одна Морганна. Нишант был готов просто сползти на корни дерева, чтобы хоть как-то скрыться от этого находящего ужаса, но, казалось, существо боится женщину сильнее, чем он.

Тем временем Хель вышла на поляну и молча остановилась. Она не произнесла ни единого слова, но когда встретилась с взглядом Фаввара, то быстро показала ему глазами направление за собой и кивнула. Он не стал мешкать и резко рванул в сторону Морганны.

Существо инстинктивно дёрнулось за ним, но Хель быстро подскочила и резко чем-то ударила его в грудь. Оно взвыло и отпрыгнуло на ближайшее дерево. Морганна сделала пару быстрых шагов к существу, но то рывками поднялось выше и с хрустом веток скрылось где-то впереди.

Нишант уже не хотел идти дальше. Он просто упал на колени и тяжело задышал.

– Вы в порядке, Нишант? – Морганна села рядом и вздохнула, когда мужчина слегка шарахнулся. – Всё в порядке. Я не фантом.

Морганна сильнее смягчилась и вынула из сумки флягу. Она миролюбиво, но не широко, улыбнулась и протянула её Нишанту.

– Извините, – несколько отстранённо произнесла женщина и потёрла переносицу под очками. Нишант нерешительно взял сосуд и попытался открыть дрожащими руками. – Этот фантом сильно вас напугал?

– Кто? Простите уж мне моё незнание, но я не знаком с такими существами.

Хель качнула головой и сама вынула пробку, а затем аккуратно помогла мужчине сделать глоток. Он тут же удивлённо уставился на неё.

– Мята, чабрец и ромашка. Дедушка приучил всегда брать этот чай. «И жажда оставит и легче станет», —женщина встала и протянула руку, чтобы Фаввара смог подняться.

– Спасибо, – Нишант сглотнул и кивнул. – Мне всё же стоило остаться в городе.

– Вы пошли за сестрой. Это нормально, – Морганна спокойно зашагала вперёд. – По крайней мере это нормально там, откуда я родом, – она качнула головой и повернулась к Нишанту. Он едва ли плёлся за ней.

– У не помню, чтобы у вас в Варяжье везде такие чудовища водились.

– О, нет. Я просто привыкшая. Моя работа обязывает всё-таки, – Хель остановилась и вынула из сумки кусок хлеба. – В незнании подобного нет ничего постыдного, – заметила Хель. – Возьмите шанежку и пойдём дальше.

– Что, простите? – Нишант окончательно растерялся.

Но Морганна тут же забавно порозовела.

– Булочку, – она улыбнулась, и Фаввара уже спокойнее выдохнул и всё-таки взял предложенное угощение. – Иногда заговариваюсь и получаются такие северянские оговорки. В столице это считают дурным тоном.

– Нет ничего дурного в любви к своему родному языку, – покачал головой Нишант и активнее зашагал за женщиной.

– Надеюсь, однажды так будут думать все люди, – пошутила Морганна и осторожно подняла свой кинжал с земли. Фаввара только сейчас обратил внимание на то, что ножны были пусты.

– Так что это было за существо? – Нишант откусил кусочек и заметно воспрял духом. – Как вкусно!

– Приятного аппетита, – кивнула Хель. – Фантом – это существо, способное принимать любое обличие, будь то зверь, растение или же человек. Хотя собственного вида или тела не имеют, – объяснила женщина. – До Великой Резни вместо фантомов были инежарто. Это раса существ из Подземья, которые могли передвигаться с помощью зеркал. Они, кстати, и открыли проходы Внеземелья, на основе которых были построены фенестры.

– Как интересно, – Нишант шутливо выдохнул и попытался ещё больше разрядить атмосферу. – Теперь я жалею, что не находил время на то, чтобы посещать занятия авиры.

– Будет вам, – засмеялась Морганна и посмотрела вглубь леса. – Если появился фантом, то у него обязательно будет неподалёку хозяйка.

– Мы можем проверить тот сгоревший дом, – Нишант указал рукой в ту же сторону, куда сбежал фантом. Малый Джангал находится в той стороне.

– Хорошо. Тогда пойдём туда. Сейчас день, – Морганна достала часы на цепочке и сверилась с солнцем. – Время асталлии, проклятые менее сильны.

– Что такое асталлия? – Фаввара остановился и подождал, пока Хель последует за ним. – Надеюсь, мы ушли не так далеко.

– Мы сделали крюк во время поворота влево. Я подозреваю, что ведьма тогда и поменялась местами со своим слугой.

– Что ж, это было бы хорошо, – Нишант прошёл дальше через кусты и вышел на тропу. – Йавати благоволит нам.

– Ваша Богиня?

– Она самая, – кивнул Нишант. – Так что такое эта асталлия?

– Это первородная частица для благородной магии. Точнее… забудьте, я неправильно начала, – Хель помотала головой и глубоко вдохнула. – Есть один общий источник магических частиц – Астрал. Он… М… Представляет собой бесконечный водопад с двумя реками, – Морганна жестами дублировала свой рассказ и сейчас развела сложенные руки в стороны. – Первая – это асталлия, она рождается под прямым светом солнца. Вторая – эфир. Он появляется от искажённого света – света луны.

– И вы определили, что сейчас время асталли?

– Да. пока луна на небе, время эфира. Во время заката и рассвета эфир особенно силён: луна отражает наибольшее количество солнечного света, – Морганна потянулась и выпрямила спину. – Кажется, я что-то вижу впереди.

ШЕСТАЯ ГЛАВА. МАЛЬЧИК ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ

Люди не всегда бывают тем, чем кажутся.

Г. Лессинг

Среди верхушек деревьев показалась старая крыша, часть которой была обильно покрыта мхом. Черепица местами обвалилась, а образовавшиеся дырки были покрыты чёрной копотью, которая спускалась вниз.

Морганна и Нишант подошли поближе, но из-за дерева выглянуть не решились, поэтому пошли вокруг остатков деревянного забора в поисках дыры. Территория около дома выглядела ужасно запущенной, настолько, что слегка примятая тропинка к порогу ярко выделялась среди зарослей. Привычный южный садик из скромных цветов разросся до разноцветных кустов со всевозможным переплетением ветвей. Деревья стояли в окружении травы и гнивших плодов у корней. Каменные бордюры сада местами оплели вьюнки, чьи стебли красиво спускались по деревяшкам забора.

Морганна присела на одно колено и осторожно сорвала маленький цветочек. Розовые краешки воронки-лепестка белели к серединке, из которой торчали несколько тёмных пятнышек.

– Этот дом пустует десять лет, да? – Хель подняла голову и слегка покрутила цветочек в пальцах. Нишант кивнул ей и внимательно вгляделся в окна домика. – У нас в Варяжье эти цветы называют бесхозяи. Там, где у земли нет хозяев, где даже духи не селятся, растут эти малыши.

– У нас похожий смысл. Мы зовём их кхали джамин – пустая земля, – Нишант не отводил глаз. Морганна тихо покачала головой и оставила цветочек на одном из уцелевших столбиков.

Это здание внешне очень сильно было похоже на традиционные атманские дома, однако даже отсюда были заметны медианские мотивы. На стенах, покрытых трещинами, кое-где отлетела глиняная штукатурка и были видны деревянные основания. Вряд ли кто из южан в их влажном климате стал бы делать своё жилище из дерева, ведь оно рисковало просто сгнить в таком дождливом климате, как атманский.

Но такие особенности могли быть заметны лишь вблизи. Внешне дом словно старался быть максимально южным: на стенах, пускай и запылилась, а всё же была видна национальная роспись – толстые зелёные лозы обвивали круги жёлтых цветов с несколькими кругами лепестков и спускались вниз, расписные красные бутоны набухали на каждом стыке стен, синие лепестки словно застыли в полёте, обвязанные бело-голубым кружевом.

Морганна выдохнула и отвлеклась от разглядывания дома. Нишант напряжённо сощурился и вдруг вздрогнул. Хель слегка выглянула и тоже заметила тени в слюдяном окне. Она наклонила голову в сторону дома, и градохранитель согласно кивнул. Он довольно легко протиснулся в дырку и быстро перекатился в кусты.

«Мне легче перешагнуть этот забор», – промелькнула мысль в голове Ани, но она всё же отмела её.

Кое-как женщина протиснулась сквозь камни и тут же подползла к своему напарнику. Они вместе устроились рядом с деревом, за которым была стена.

Морганна подняла голову к окну, и ей сразу в глаза бросилась типичная центральная резьба: края ставень изнутри украшали вьющиеся тонкие стебли, что постоянно переплетались меж собой, а на уголках выпускали обоюдно вытянутые бутоны, в то время как внешняя сторона была также украшена ярким орнаментом. Портал входной двери также хвастался деревянным барельефом с изображением нескольких всадников, хотя на самой двери и были вставки-углубления, как и требовала южная архитектура. Порог дома также был непривычно узким, а его открыто отличали перила, расположенные по каждую руку, балясины которых представляли собой разрастающиеся деревья.

Изнутри послышались шаги, и Морганна согнулась ниже, вынула из ножен кинжал и сглотнула, глазами дав знак подойти ближе. Она гуськом подкрадывалась к переднему окну, стараясь не попасть в обзор из рамы, а Нишант же следовал за ней. Женщина внутри стояла спиной к стеклу и беседовала с кем-то ещё. Её фантома не было слышно, но Хель чётко ощущала запах крови. Также не слышалось и плача Шанти. Зато Фаввара приметил детскую тень напротив камина.

– Ты уверена, что за вами не было хвоста? – у Морганны подкосились ноги, она с тихим шелестом упала на колени, в ужасе распахнула глаза и зажала руками рот.

Этот голос она навсегда запечатлела в своей памяти. Хель мелко затрясло, а дышать стало очень трудно. Нишант удивлённо уставился на неё, как-то попытался помочь, но его попытки привести дыхание женщины в ритм не увенчались успехом. Морганна задыхалась так, словно чужие пальцы сейчас сомкнулись на её шее.

– Не должно, моя госпожа. Были два человека, но они отстали от меня ещё у города, когда вышел фантом, – уже другая женщина почтительно отозвалась в ответ.

Нишант попытался как-то прижать к себе Хель, но вместо этого его рука зацепила трещину, из-за чего с шорохом отвалилась часть штукатурки. Голоса стихли, но кто-то внутри словно отошёл от окна.

– Что там шуршит на улице? Гриньетта… – с явным раздражением снова прозвучал тот голос, а слезы сами покатились из глаз Морганны. Фаввара лишь беспомощно бросал взгляд то вверх на окно, то на Хель, которая отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Ричард, проверь, – в ответ Гриньетте раздался детский голосок, пытавшийся воспротивиться. – Я сказала тебе выйти и проверить! – после звонкой пощёчины и детского всхлипа вздрогнул уже Нишант.

Тихие детские шажки затопали к входной двери, и кто-то медленно её открыл. Из проёма выглянуло мальчишеское личико с горящей щекой. Он покрутил головой по сторонам и застыл, заметив пару. Всё, что смог сделать Нишант, так это приложить палец к губам и моляще посмотреть в глаза ребёнка.

Это был мальчик лет шести на вид. Его волосы были такими же белыми, как и Морганны, а глаза тускло-красного цвета. Малыш закусил губу и наклонил голову. Вдруг в его глазках загорелась какая-то странная искорка и он выглянул весь. На нём была только длинная грязная рубашка непонятного цвета, едва ли доходящая до середины икр босых ножек. Он выглядел ужасно хрупким и маленьким, а розовая щека с отпечатком ладони только сильнее заставляла сердце сжаться.

– Что там, негодник? Почему ты застыл? – снова заговорила Гриньетта. Её голос слегка дёргался, и создавалось ощущение, что она ужасно нервничает перед некой «госпожой».

Морганна, наконец-то смогла взять себя в руки и сделала тихий вдох, буквально уронив голову на плечо Нишанта. Он обхватил её двумя руками и снова глянул на мальчика.

– Ничего. Это просто бельчата, – вдруг ответил Ричард и отвернулся. – Они играют.

– Тогда возвращайся и не страдай ерундой! – рявкнула женщина внутри. – Простите, госпожа… У этого ребёнка в голове земля! Мало того, что его отец был человеком, так ещё и этот мальчиком родился…

– Так ты сама в этом виновата. Надо быть разборчивее в мужчинах, леди Вланд, – последние слова были произнесены с яркой каплей яда. Раздалось дребежжание чашки о блюдце. – Ты принесёшь мне их хвосты, Ричард?

– Я не могу, – мальчик невзначай махнул рукой, но Нишант понял знак – им нужно скорее уходить. – Они ведь маленькие.

– Ты вообще не занималась его воспитанием? – по звукам «госпожа» встала и направилась к двери, а потому Нишант сильнее потянул Хель на себя и в сторону, быстро затащив за угол. Морганна всё ещё дрожала, хотя и держалась более уверенно. – Где часы, которые я тебе давала?

– Похоже, я потеряла их ночью. Мне жаль, госпожа.

– Ни в тебе, ни в ребёнке нет ничего достойного, – «госпожа» просто оттолкнула Ричарда, и тот едва ли не кувыркнулся со ступенек, но удержался за балясину. – Мне даже обидно, что именно ты готовила жертв. Мне следовало поручить это другой, более подходящей ведьме, – она вздохнула и процокала каблуками по крыльцу. – Я вернусь за девочкой после полуночи. Надеюсь, на то, чтобы просто подержать в своём доме одного ребёнка, у тебя мозгов хватит.

– А те двое, которых вы забрали ночью?

– Это тебя уже не касается, Вланд.

Теперь Нишанту удалось самому увидеть загадочную «госпожу» – это была довольно высокая женщина с тёмными волосами и ярко-красными глазами в длинном тёмно-синем платье, поверх которого лежал чёрный плащ, зацепленный на какую-то брошь. Она огляделась по сторонам, накинула капюшон и быстро скрылась из виду.

– Это всё из-за тебя, паршивец! – Нишант вздрогнул от восклицания Гриньетты, которая, судя по всему, снова ругала сына. – Госпожа Финис возложила на меня такую миссию! Такую ответственность! Если бы ты был талантливее и послушнее! Ах, если бы родилась девочка, всё было бы куда лучше! А ты… Что б без часов не возвращался, понял?!

Она с силой толкнула ребёнка и с силой захлопнула дверь, после чего все окна также громко закрылись. Морганна наконец-то смогла выдохнуть и вдохнуть нормально. С помощью Нишанта она отползла обратно за забор и тихо прокашлялась. Правда вот, за ними увязался маленький хвостик – Ричард тихонько попытался пролезть сквозь кусты к их дырке. Его пыльное личико выглядело ещё более хрупким, но большие красные глаза с интересом и любопытством разглядывали пару. Он словно смущённо отвёл глаза и протянул кинжал Морганны, который та выронила.

– Я и не заметила… – она тихо и с большим трудом прошептала и благодарно кивнула, принимая оружие из детских рук. Ричард сразу спрятал ладошки за спину и потупил взгляд в землю. – Ты не порезался? Могу я посмотреть?

Хель протянула дрожащую ладонь ребёнку. Ричард не сразу сообразил, что от него хотели, а потому сначала дёрнулся, но всё же потом дал осмотреть свои пальчики. Как и думала Морганна, он всё-таки поранился – в двух местах были неглубокие порезы. Хель осторожно вынула липкий бинт из сумки и аккуратно заклеила ранки.

– Давайте возьмём его с собой? Прошу вас, Морганна, – тихо произнёс Нишант, когда Ричард сел между ними и принялся разглядывать «подарок». – Она его убьёт.

Морганна только кивнула. В горле была ужасная сухость. Теперь уже Фаввара помог ей сделать несколько глотков. Он пускай и не решался спросить у неё, что только что произошло, а всё же был рад, что женщине стало легче.

– Пойдём, – она осторожно поднялась, несколько покачиваясь. Нишант тут же подставил ей своё плечо и взял мальчика за ручку, но Хель отрицательно покачала головой. – Он босой. Возьмите его на руки. Боюсь, я его только уронить сумею, – и тихо добавила. – Альберт будет явно не в восторге.

Фаввара кивнул и, дав опереться напарнице о дерево, присел на одно колено. На удивление ребёнок оказался даже слишком лёгким. Настолько, что Нишант засомневался, действительно ли это – двенадцатилетний мальчик. Никак он не был похож на свой возраст. Даже Шанти выглядела гораздо больше и старше рядом с ним.

До города им было рукой подать, поэтому, как Хель окончательно пришла в себя, они довольно скоро вернулись к дому, где жили Фаввара. Альберт ходил кругами вокруг парадной, пока не заметил пару. Морганна облегчённо выдохнула и помахала брату. Нишант поправил мальчика на своих руках и кивнул вперёд. Ал подошёл к ним и сурово оглядел сестру и градохранителя с ребёнком. Но а Ричард в свою очередь неловко прижался к градохранителю и почесал нос костяшками ладошки.

– Аня, – Ал глубоко вдохнул, чтобы не повысить голос при ребёнке, – когда мы переехали на Север, ты принесла из леса зайчонка, и я подумал, что ты очень жалостлива. Потом нашла волчонка, и я решил, что собака в лагере не помешает. Потом ты притащила медвежонка, и насторожился дедушка, благо быстро нашли лесника, который взял зверёнка. Затем наступило затишье, и я подумал, что ты переросла этот возраст, – он многозначительно посмотрел на сестру. – Но потом во время нашего дежурства ты привела из леса Салем. Тут насторожился уже я. Теперь, ты нашла мальчика. В лесу, – Альберт заглянул сестре в глаза. – Я попрошу дедушку запретить тебе работать в лесах. Потому что ты обязательно кого-то оттуда приведёшь.

Ал выдохнул, а Морганна виновато опустила глаза. Хель перевёл взгляд на Фаввара.

– При каких хоть обстоятельствах вы его нашли?

– Он сын ведьмы.

Альберт просто молча взял мальчика из рук Нишанта. Тот застыл в одном положении, словно окоченел – так сильно напрягся.

– Почему я не удивлён? Идём. Нас ждёт дхава Ришаб. Я нашёл следы заклинания на крыше. И будь добра мне объяснить: как ты вообще оказалась в лесу у ведьмы?

– Значит, пожар, всё же, не был настоящим? – Морганна тут же выпрямилась и поравнялась с Алом. – Нишант, вы с нами?

– Да, иду.

Фаввара всё же решил идти несколько позади северян. За это утро он увидел столько, что ему просто хотелось это переварить. А вот, кажется, Морганна была другого мнения на этот счёт – она с большим количеством подробностей описывала брату то, как проходило их преследование. Но как только повествование дошло до того, что случилось у дома, Хель вдруг резко запнулась и поджала губы, сглотнув. Альберт, судя по всему, не так сильно на неё и злился за внезапную находку, либо же отчитал для приличия, ведь второй рукой крепко обнял её за плечи и поцеловал в висок, бросив что-то на их родном языке.

Нишант молчал. Все его мысли занимала лишь Шанти. Как она там? Успела ли позавтракать? Не холодно ли ей? Не смела ли эта ведьма ударить её? А вдруг фантом мог принять её внешность? Он бы не смог ни смотреть на убийство, ни пустить Хель убивать этого монстра. Хотя он и был искренне благодарен Морганне за то, что она спасла его, в душе себя искренне корил за слабость. Если он ничего не знает о том, что это за существо, какие вообще опасные существа бывают, то как может такой человек быть главой защитников города? Зачем тогда было ехать в Варяжье, если, по сути, он провалил главный урок великих северян?

Фаввара поддел свой значок двумя пальцами и сжал в ладони так, что костяшки побелели.

А хотел ли он вообще быть таким человеком? Принадлежит ли ему то место, на котором он стоит. Даже в ситуации, когда он был обязан спасать, ему словно сама Йавати протянула руку помощи в виде добросердечного ребёнка. Разумеется, государственная служба была одной из самых высокооплачиваемых работ, но какой от этого толк, если ты живёшь не в своём доме? А жильё в Атмании самое дорогое в Арионе. Если Нишант отправится на поиски своего «Я», что будет с Шанти? На что она будет есть? На что над её головой будет тёплая крыша?

Быть может, это только проблемы самого Нишанта? Он недостаточно трудился для своего положения. И теперь это вышло ему боком.

«Если бы Шанти была старшей сестрой, у неё бы не было таких проблем. Она бы справилась куда лучше меня».

– …шант. Нишант! – звонкий голос вырвал из собственной пучины.

И Фаввара благополучно врезался в крепкую спину Альберта. И он, и его сестра сейчас стояли и смотрели на него, а глаза Морганны особенно беспокойно осматривали его. Нишант растерянно поднял взгляд на Ала, минуя интерес младшей из дуэта.

– У вас всё хорошо? – неожиданный вопрос окончательно выбил мужчину из колеи. – Нехорошо же вам сегодня пришлось.

Хель так и стоял на месте, не сдвигаясь, но стоило только градохранителю поравняться с ним, как он пошёл дальше.

– Я подозреваю, вы впервые столкнулись с изнанкой нашей работы? – продолжал налаживать разговор Альберт. Ричард на его руках благополучно задремал. —

– Моей ошибкой было не интересоваться подобными вещами, – покачал головой Нишант и слегка подёргал прядь из своего хвоста. – Если бы я был…

– Если бы да кабы, да во рту росли грибы, то был бы не рот, а целый огород, – тут же отозвался Альберт и, чуть нахмурившись, покачал головой. – Прошу вас, без самоистязаний. У нас сейчас ситуация хуже некуда.

– А грибы тут при чём? – только и смог выговорить Нишант, выпустив волосы из пальцев.

– Не знаю.

– У нас дедушка так говорил, – объяснила Морганна. – Он так шутил, когда мы оправдывались за свои ошибки, но не пытались признать их и исправить.

– Однако, – перебил её Альберт, – ваших ошибок тут нет. Вы не инквизитор, не обязаны столько знать. Я вот мало что знаю из законодательства и процесса делопроизводства. И, знаете ли, мне это абсолютно не вредит. Есть люди, которые делают это за меня. Потому что это их работа. Моя работа – взять дело, разобраться с ним и сдать результаты. Всё. Остальным занимаются другие. Если ваша работа предполагает то, что вы работаете с обычным людским миром, зачем же вам необходимость знать всё?

Нишан потупил взгляд. Альберт в какой-то степени был прав. Фаввара не инквизитор. Хель мягко потрепал его по плечу, а затем растормошил Ричарда.

– Вообще, это изначально было дело не градохранителя, а Инквизиции. То, что оно вас так затронуло – это уже личное отношение к преступлению, а не рабочее. И сейчас мы как раз это подтвердим.

Здание Южной Инквизиции напоминало южный храм: четыре купола возвышались с каждого угла крыши, а в центре был высокий барабан с самым большим пятым куполом. Здание было выполнено полностью из белого камня. Основа здания представляла собой непонятную геометрическую фигуру: два прямоугольника сложили друг на друга и добавили в каждый внешний угол по квадрату. Карнизы крыши были выполнены словно резные перила: их вершины украшали несколько слонов. Оконные своды украшали причудливой формы арки с вершинами-лотосами, а каждый угол – колонна. Над дверями стояли прозрачные слюдяные стёкла, через которые были видны лестницы, а сам вход украшала арка, в вершине которой вырастало дерево, а её опоры держали два слона. Перил на крыльце не было – ступени были невысокими, а по их бокам шёл цветник.

По квадрату территории также стояли четыре башни, чьи окна были украшены похожей резьбой. Сами строения обвивали лестницы с каплевидными балясинами. От линии башен и до самого порога шла пожелтевшая плитка, которую украшали простые узоры по углам.

Хель вошли первыми, а за ними уже и Фаввара. Внутри было гораздо прохладнее, чем снаружи, и благодаря этому потребности в открытых окнах не было, и они были скорее декоративно-осветительными элементами. Они вошли в большую залу, где был расположен центральный указатель отделов. На полу была выложена шахматная мозаика.

Нишант глазами нашёл направление в отдел расследований, но Хель вдруг отправились в медицинскую зону. Он не стал перечить и просто последовал за ними. Внутри лазарета их четверых уже встретил Ришаб Аджера, заместитель главного инквизитора Милграда.

– Вы говорили, что похитили девочку, вира Альберт, – заметил он и слегка поклонился градохранителю. – Здравствуйте, вира Нишант.

Фаввара только и смог, что кивнуть.

Альберт молча посадил мальчика на кушетку и кивнул лекарше. Эта женщина была хорошо знакома Нишанту, ведь Шанти крепко дружила с её младшей дочерью Ритикой. Саму лекаршу звали Анурадха Толани. Семья Толани всегда славилась своим талантом врачевания, а также с удовольствием сотрудничала с расследованиями.

Анурадха мягко погладила Ричарда по голове, пускай тот и вздрогнул, перебрала волосы пальцами, а затем подняла двумя руками его личико. Она потрогала щёчки, осмотрела глаза, проверила зубы. После этого Толани осторожно проверила его ручки и ножки. Затем велела лечь. Ричард стушевался, но послушался. Она бережно провела по его икрам и стопам пальцами, слегка задрала рубаху и осмотрела живот и спину. А по окончанию всех манипуляций передала Фауса обратно в руки Альберта.

– Как я и подумала, – произнесла она, – у мальчика фантасмагория. Но… Эта форма такая странная, – женщина снова погладила ребёнка по щеке. – У него нет побочных эффектов в виде загноений, только следы от побоев.

– Он прóклятый-полукровка, – произнесла Морганна.

– Это объясняет то, почему его тело не отторгает ведьмовскую кровь, – покачала головой Анурадха и взяла пару скляночек с полки. – Боюсь обычное лекарство ему не подойдёт. Хотя по его состоянию и не скажешь, что оно ему нужно. Малыш, – она наклонилась к нему. – Ты принимал какие-нибудь зелья?

Ричард прижался к Альберту, зацепившись за его рубашку маленькими пальчиками и отрицательно покачал головой.

– Тогда стоит показать его врачам в столице или в Варяжье. Боюсь, что мои лекарства могут ему навредить. Накормите его и дайте отдохнуть. Но прошу вас проследить за тем, чтобы ребёнок не переел. Он очень худой, его тело может просто не справиться с большим количеством пищи. А так, для пятилетнего, он относительно здоров.

– Ему около тринадцати, – заметил Нишант.

***

В квартире семьи Фаввара было спокойнее. Нишант, сразу как пришёл, предложил гостям пообедать у него, а Хель отказываться не стали. Альберт решил начать с куклы Шанти, а вот Морганна с Нишантом пошли купать Ричарда. Уже чистым ребёнок выглядел ещё более маленьким, а синие пятна на нём просто горели. Его укутали в плотное полотенце и посадили сохнуть на диван, дав листать один из этюдников градохранителя. Последнего же Морганна посадила залечивать раны. Особо Нишант не покалечился, но пару синяков и царапин заработал. Он послушно сидел, пока Хель размазывала по больным местам очень пахучую зелёную массу, которую потом тщательно втирала в кожу. На удивление, она даже на открытых царапинах не жглась.

Когда Ричард полностью высох, врачебная забота Морганны переключилась и на него. Всевозможных побоев было столько, что глаза разбегались. Но Нишант с частью из них помог, после чего ушёл на кухню, чтобы разложить разогревшийся обед по подносам тхали. Они с Альбертом одновременно вошли в общую комнату.

– Я проверил ваши опасения, Нишант. Вы были правы, – Хель положил на стол куклу, где был выведен ромбовидный глаз. – За Шанти и вправду следили.

– Я думал, она потеряла эту куклу! – вдруг вытянулся из полотенца Ричард. – Кукла красивая, а ведь она сделала её всего за день!

– Тем более, – кивнул Альберт. Я провёл обряд, и теперь это просто игрушка. Но… Рекомендую всё же её сжечь. Куклы опасны в любом случае.

– Хорошо, займёмся этим позже, – кивнул ему Нишант и поставил на столик четыре тарелки.

Все спустились с диванчиков на ковёр, расположившись по каждой стороне. Это был атманский обычай – есть на полу, ближе к земле.

Ежедневный рацион южан не включал в себя мясо. Можно сказать, что они были вегетарианцами, но нет – на общие с Варяжьем праздники мясо, прошедшее определённые обряды, употреблялось в пищу.

Вот и сейчас Нишант угощал чечевичным супом дал, аромат которого уже успел заполонить комнату, несколькими слегка тёплыми лепёшками пури, овощной нарезкой. Дополнили блюда пара ложек соуса карри. Также на тарелках стояла прохладная масала. А у Ричарда ещё и лежала пара кусочков варёного мяса.

Хель оказались довольно непривередливыми в еде и даже напротив – очень расхвалили кулинарные навыки Нишанта. Даже Ричард, который сначала с опаской поедал, к концу чуть ли не вылизал тхали. Он настолько хорошо поел, что Морганна даже запереживала, не перекормили ли его. Однако и она, и Ал были благодарны, пусть и негласно, за то, что Нишант положил Ричарду немного мяса. Аня считала градохранителя человеком глубоко верующим в их богиню, почитающему её пожелания людям – своим детям, а потому представляла, что значило для него готовка мяса и предложение его гостю.

Нишант же сделал это из разумных побуждений – детям надо питаться хорошо и правильно, пускай это и противоречит учениям.

К концу трапезы Ричард облизнул все десять своих пальчиков – каждый с удовольствием смаковал. Хель заметно радовались за мальчишку – в их голубых глазах прямо-таки горела гордость за ребёнка, пусть тот и измазался снова. Фаус потянулся, довольно зажмурившись, растопырил пальцы и забавно мурлыкнул.

– Вкусно? – Нишант осторожно погладил по спинке малыша и, не дожидаясь ответа, встал с пола и пошёл в ванную, откуда принёс мокрую тряпку и протёр личико Ричарда.

– Очень! – воскликнул ребёнок и причмокнул. – Гораздо вкуснее моего супа из коры и корешков! – похвастался мальчишка.

Улыбки тут же слетели с губ северян. Слова Ричарда вернули в жестокую реальность. Он всё ещё был ребёнком ведьмы, которой и сам не особо был нужен. А вот Шанти наоборот – зачем-то очень сильно понадобилась ведьмам. Негласно было решено пока не втягивать в это Фауса.

Поэтому ему выдали старые вещи Нишанта, а точнее снова нарядили в рубаху, но на этот раз красиво завязали ленту на поясе и закатали рукава, после чего посадили обратно на диванчик.

И уже теперь взрослые сели за обсуждение спасения Шанти.

И хотя Морганна предлагала сразу идти к ведьме и спрашивать с неё, брат её идею не поддержал.

– Ты не понимаешь. Меня очень беспокоит то, что ей доверили эльфийские часы. Нишант, они у вас? – разговор располагал к неформальным общением без обращений.

Фаввара вынул из сумки круглую железную коробочку с цепочкой и вложил в ладонь Альберта. Он многозначительно кивнул.

– Не доверяют такие вещи абы кому. Возможно, это был аванс, а может даже и вся сумма для оплаты поручения. Понимаете, о чём я? Шанти не просто так привлекла внимание. Я объясню, – он положил куклу перед ними. – Конна, тебе эта работа ничего не напоминает?

Странная игрушка была в зелёно-оранжевом южном платье и с ярко-рыжими волосами. Стеклянные глаза куклы были выкрашены в зелёный, и будто смотрели в душу. Воинственный настрой Морганны сразу куда-то ушёл. Она поджала губы и упёрла взгляд в пол. Нишант помотал головой, глядя то на брата, то на сестру.

– Наш отец делал куклы, – объяснил Альберт и снова указал на заклинание слежки. – Эта кукла называется «двойняшка». Отец делал их только на похороны детям – чтобы у ребёнка был проводник по миру. Но если мы повернём ситуацию… Проклятые используют близнецов для того, чтобы ребёнок отдал в куклу некоторую часть себя. Чтобы кукла была соизмерима с его жизнью. Например, нужна магия молодой одарённой. Кукла вытягивает из хозяйки всю магию и покидает её. После обряда с куклой ребёнок умирает.

– Но тут забрали напрямую хозяйку куклы, – вмешалась в рассуждения брата Морганна. Нишант рвано выдохнул. – Боюсь, её хотят использовать во время Чёрного Полудня.

– Что такое Чёрный Полдень?

– Это особая ночь, в которую луна отражает столько света, что становится светло как днём. И, собственно, эфира, о котором я говорила, тоже становится гораздо больше. По сравнению с магией, эфир более чистая энергия, а потому открывается возможность для проведения достаточного сильных и мощных ритуалов, – пояснил Альберт.

Фаввара уронил голову в руки с тяжёлым выдохом.

– А я знаю, – Ричард помотал ножками. – Она говорила про этот праздник. А ещё говорила, что только в его канун отдаст Госпоже Фан книгу, которую нашла на старой земле!

– Что за старая земля? – Нишант нахмурился.

– Она говорила про какую-то статую в центре, но не называла, – Фаус зевнул.

Фаввара больно кольнуло внутри.

– Это Старый Район Ансары Исхак, – произнёс градохранитель, а про себя добавил: «И там наш старый дом».

– Предлагаю сделать так, – Альберт отложил игрушку и вернул Нишанту часы. – Ричард вернётся домой до полуночи и разыщет внутри Шанти. После этого кто-то из нас идёт внутрь, а кто-то ждёт снаружи. Как только дети вышли, те, кто будут снаружи, берут их и возвращаются в город. При необходимости местная инквизиция разрешила применять бой насмерть. Будем тянуть жребий?

– Никакого жребия, – отрицательно покачала головой Морганна. – Нишант и я пойдём за Ричардом в дом, чтобы сразу его поддержать. Ты понесёшь детей в город, потому что в случае чего сможешь отбиться. Нишант не готов к встрече в лесу. А мы вполне.

– Не лучше ли тогда ему пойти с тобой ждать, а мне одному в дом? – поднял бровь Альберт.

– Нет. Один ты туда не пойдешь.

– Ладно, хорошо. Ричард, – он повернулся к ребёнку на диванчике. – Ты нам поможешь?

Ричард снова кивнул, но тут же сладко зевнул.

– Нам стоит отдохнуть перед возможной битвой, – Нишант поднял мальчика на руки. – Я уложу Ричарда у себя, а вы пока располагайтесь на диванах.

Кровать Фаввара пускай и была жестковата, но всё равно показалась Фаусу куда мягче пола и земли. Он с удовольствием зарылся в простыню, укутался как бабочка в кокон и удобно расположился на подушке. Нишант лишь посмеялся и сел на край.

– А кто такая Ансара Исхак? – Ричард поднял глаза на Нишанта и взял его за руку.

– Ансара? Ансара она не одна, их несколько, – начал рассказ Фаввара. – Давным-давно у Богини жизни Йавати родились три дочери: старшую она нарекла Исхак – смех, она создала искусства и культуру; среднюю назвала Кафатат – истина, и она создала письменность и счёт, всевозможные науки; а самую младшую свою дочь она назвала Рашми, что значило «земля», она пошла по стопам Йавати – породила детей стихии земли – дриад, существ, которые способны обращаться в растения. А ты знаешь, сколько рук у Йавати?

Полуспящий Ричард мотнул головой.

– Четыре, – продолжил Нишант. – В верхней левой руке у неё зажаты лекарственные травы, а в верхней правой краски и музыкальный инструмент. А вот в нижних руках у неё жестокие вещи: в левой щит, а в правой кинжал. Но эти руки у неё были не всегда. Она специально их отрастила, когда вероломный западный бог Файсаль захотел украсть Рашми в жёны своему сыну Камалу.

Заглянувшие Хель улыбнулись вместе с градохранителем.

Ричард безмятежно спал.

СЕДЬМАЯ ГЛАВА. СПАСИБО

Я не боюсь смерти. Значит, жизнь – моя.

В. М. Шукшин

Чья-то тёплая рука коснулась головы и ласково провела по спине. Ричард дёрнулся, перевернулся на другой бок и зевнул. Как же не хотелось вставать из мягкой и уютной постели. Он приоткрыл один глаз и недовольно поглядел на Альберта. Но тот лишь улыбнулся ему и снова погладил. Фаус постарался сдержаться и усидеть на месте.

– И всё же, Нишант, я не понимаю, почему ты так отказываешься от помощи местной инквизиции, – произнёс Хель. – Они решили бы эту проблему без тебя.

Ричард, казалось, пропустил момент, когда взрослые перешли на ты.

– Вот именно. Без меня, – градохранитель поднял голову и выпрямился. – Я хочу участвовать. Ты как старший брат можешь меня понять.

– Но мою сестру… – Альберт вдруг запнулся. Он как-то растерянно замолчал, но тут же повертел головой. – Забудь. Я зря начал.

Нишант пожал плечами и вернулся к своему делу. Однако разговор продолжил.

– Если южная инквизиция приступит к открытым действиям, то Милори скорее всего отменят. Наша инквизиция не может работать тихо, – Фаввара поднял глаза на Альберта. – Отмена второй части праздника может серьёзно затронуть отношения Варяжья и Атмании. Ваша Венна справедлива, не спорю. Однако… Из-за смерти нашей Зянире и юности Зиры Индрани Юг в слабом положении.

– Не думаю, что западный хан настолько глуп, чтобы лезть в северо-южный союз, – из дверного проёма показалась Морганна. Один её рукав рубашки был закатан выше, а на предплечье был обвязан бинт.

Она села рядом с братом и поставила на колени блюдо, которое держала в руках. На расписанной цветными мандалами тарелке лежала нарезка из свежих фруктов. Ричард тут же уселся и, подпихнув подушку, подвинулся ближе к женщине. Он подтянул сползшие рукава и уже намеревался полезть за долькой яблока, как Хель мягко подняла её и поднесла к его рту. Ричард тут же откусил ее и зажмурился, обхватив щёки ладошками.

– Как вкусно! – он сразу доел дольку и сам тоже схватил парочку.

– Подавишься ведь! – по-доброму засмеялся Альберт и погладил мальчика по волосам. – Не спеши. Никто у тебя не отбирает.

Нишант тоже улыбнулся и посмотрел на счастливого ребёнка.

– Тогда закончим разговор на том, что я понял твои намерения, – Хель потянулся и посерьёзнел, повернувшись к ребёнку. – Ричард. Мы сейчас должны будем выходить для исполнения нашего плана. Повтори его, пожалуйста.

– Я иду в дом с часами и травами, за которыми меня посылали, – Ричард загнул пальчик. – Альберт стоит на улице, Морганна и Нишант заходят в дом после меня. Я должен найти Шанти и помочь ей сбежать через окно. А потом я должен найти Морганну и Нишанта, чтобы они меня спасли. А точно спасёте?

– Обещаю, – Аня протянула мизинец, и Ричард, как зачарованный, повторил за ней. Они пожали пальцы.

– Какой ты молодец, – Ал потрепал его за щёку, и Нишанту этот жест показался очень значимым – появилось ощущение, будто северянин признал в этом ребёнке маленького брата. – Но у каждого человека должно быть и его ласковое имя. Такое, чтобы ты мог почувствовать себя беззащитным, но защищённым.

– Это как? – мальчишка утёр рот запястьем и прижал к себе ножки. – Можно мне ещё яблока? Пожалуйста.

Морганна протянула ему ещё один фрукт.

– Вот меня зовут Альберт. Но меня могут назвать и Ал, и Берти. Хотя, честно сказать, последним меня звала только наша мати.

– Кто?

– Мати – это «мама» по-северянски, – пояснила Морганна, а Нишант добавил:

– Это равносильно нашему южному «маата».

Фаус нахмурился совсем по-взрослому и спросил:

– А как тогда будет «папа»?

– В южном языке «питаа».

– А у нас «тятя».

– Видели бы вы, как конна в детстве за отцом бегала, постоянно крича «тятя-тятя», – Ал рассмеялся, а потом сразу добавил. – Конна – значит «сестра». А «брат» будет велли.

Фаус многозначительно кивнул.

– Значит, Альберт это Ал. А Морганна?

– Аня. Хотя, моя подруга постоянно называет меня Марго.

– А Нишант – это Шанти? – додумал Ричард, а Фаввара рассмеялся.

– Нишант – Ниши.

– Как всё сложно, – надулся малыш, а после резко погрустнел. – А меня ласково никто не звал. Как будет «Ричард» ласково?

– Дай-ка подумать… – Ал на секунду замолчал, а потом резко улыбнулся. – Риччи. Пусть будет Риччи.

***

Ричард ещё раз оглянулся на взрослых и сжал в руках травы и часы. Ему совсем не хотелось снова возвращаться к своей «маме». Альберт кивнул ему и повернулся к сестре, которой выразительно махнул рукой. Морганна показала брату какой-то жест в ответ и вернулась к наблюдению за мальчиком.

– И что это было? – донёсся шёпот Нишанта, который сидел ближе к забору.

– Альберт попросил идти к дому сразу, как Ричард зайдёт, – она не глядя повторила движение брата: быстрый тычок вперёд указательным пальцем, а затем выкинула три последующих пальца. – А я ответила, что согласна, – она раскрыла ладонь и сжала её, отставив большой палец.

Нишант многозначительно кивнул и придвинулся к дыре ближе.

– Госпожа! – Ричард громко произнёс и постучал в дверь кулачком.

Не сразу, но ему открыли. Фаввара мелко вздрогнул, когда заметил человекоподобное существо на пороге. Он до побеления костяшек сжал тальвар – южную саблю. Она была полностью сделана из чистого серебра, а на рукояти поблёскивали небольшие янтарные капли. Морганна с лёгкой завистью глянула на янтарь – она обожала эти камни, но их было трудно инкрустировать в массивные северянские мечи. Хотя, возможно, симпатия и была связана с тем, что раньше её глаза были такого же цвета.

Ричард сжался, но быстро юркнул внутрь дома. Однако фантом за ним не последовал. Существо наклонило голову и уставилось в ту сторону, где сидели Морганна и Нишант. Последний гулко сглотнул, а его руки задрожали. Хель же прижалась спиной к забору и чуть пригнулась, вдруг раскрыв сумку. Фантом медленно спустился на своих белых конечностях по ступенькам, прошёл мимо яблони и подошёл к забору.

Фаввара почувствовал, как сердце катится в пятки, и прижался лбом к холодному камню.

Фантом перекинул одну лапу к ним, едва ли не задев ногу Хель, пока она копалась.

«Вот и всё», – пронеслось в голове Нишанта. Что-то просвистело прямо над головой, с хрустом воткнулось куда-то, после чего вдруг меж ними рухнула туша чудовища. Она похрипела несколько секунд, дёрнулась и замерла.

– О, Йавати… – только смог произнести Фаввара, на что Морганна сразу сунула ему в руки свою фляжку. Нишант принял её и глянул на фантома. Его голова была насквозь прострелена толстой стрелой с объёмным острым наконечником. – Почему вы?

– Я что? Не испугалась? – Хель хихикнула в кулак. – Так брат же рядом. Чего бояться? Пейте, и идём.

Она аккуратно поднялась на корточки и пригляделась к окнам, подняв ладонь. Резко указательный и средний пальцы согнулись слегка вбок. Этот жест Нишант уже объяснять не просил – понял сам. Они идут.

***

В родном доме всё казалось ещё более мрачным. Хотя стены были выкрашены в тёплый оливковый цвет, ткань обоев уже местами поотрывалась, а красно-золотые геометрические узоры на ней побледнели.

Прихожая выглядела так же, как и утром. Ничего нового. Камин справа с подсвечником всё так же был до ужаса холодным. Всё тот же тёмный деревянный пол, который Ричард несколько раз в неделю мыл, такие же три колонны. Одна стояла вместо столба и на себе имела объёмную горящую лампу, вторая по левому углу и поддерживала путь вверх, а третью от второй отделяла дверь в кухню и служебные комнаты. За третьей колонной было окно почти на всю оставшуюся часть стены.

Ричард дрожал, глядя в окошко за шагами фантома. Честно сказать, Аюша он побаивался, хотя тот сам по себе ему не вредил. Да, бывало, поколачивал, если попадался ему под ноги, но… Но и не любил. А вот брат и сестра из Варяжья и Ниши его любили. Вернее, полюбили. Он только в картинках старых книжек видел, как люди любят с первого взгляда. Но не особо этому верил. Пока не увидел такие глаза вживую.

Аюш сам поплатился за то, что полез к инквизиторам. И его расплатой стала стрела Альберта.

Мальчик прижал к себе травы и быстро глянул на лестницу, которая стояла на пару уровней выше, чем основная комната. К самому небольшому помещению шли тонкие порожки, а по обеим сторонам висели массивные синие шторы, покрытые дырками. Меж той, что вела на пролёт и закрытым косоуром стояла дверь подвала, на полу перед которой лежал коврик. Гриньетта всегда закрывала её на замок, однако сейчас та была приоткрыта.

Ричард сделал шаг вперёд. Холод прошёлся по всей ступне, однако это не остановило ребёнка. Он ещё раз шагнул и сделал глубокий вдох.

«Морганна и Нишант меня спасут. Я не должен бояться», – и Фаус смело подошёл к лестнице, шелохнув штору.

По лестнице он не шёл – бежал. И поэтому столкнулся с матерью сразу, как закрыл за собой дверь второго этажа. Её серые глаза прямо-таки сияли злобой и ненавистью. Чёрные волосы выпали из плетёной прически рядом с ушами, простое бордовое платье с передником уходило колоколом в пол.

– Ты где весь день шлялся?! – она больно толкнула его, из-за чего Ричард больно стукнулся головой о столбик лестницы. – И как ты смел явиться ко мне с пустыми руками?!

Мальчик завертел кружащейся головой. Дрожащие ручки протянули Гриньетте часы и несколько трав.

– Я нашёл их в траве рядом со старой лощиной, – Ричард задрожал.

«Спасут… Спасут, ведь?»

Вланд оглядела Ричарда с ног до головы и фыркнула. Она не ударила, даже отошла на шаг назад и облегчённо выдохнула.

– Наконец-то от тебя появился толк… – женщина сжала в руках часы. Однако её милость длилась недолго. – Эта рыжая девка сбежала. Аюш должен найти её в лесу и привезти сюда. Но я знаю, что она где-то тут… Её ореол – я его очень хорошо чувствую! Чем ближе, тем сильнее чувствуется слабость, – Гриньетта от нетерпения царапнула деревянную стенку.

– Ореол? – Ричард тихонько спросил и тут же пожалел – Вланд снова скривилась в гримасе отвращения.

– Ты настолько бесполезный и бездарный? – она тяжело вздохнула. – За что мне такое наказание?

Ричард поник, склонив голову под её взглядом. Гриньетта была права. Он бездарный. У него есть только хорошее сожительство с болезнью. Но… Ему очень хотелось спросить кое-что у неё.

– Госпожа, а вы меня любите?

Ведьма застыла, а следом громко расхохоталась, запрокинув голову. Ричард задрожал и поджал губы.

– Кто тебя полюбит? – Гриньетта смахнула с уголков глаз влагу. – Приказала б тебе найти такого, да только ж ты снова получишь.

«Меня любят. Любят!» – Фаус шмыгнул носиком и потёр глазки. – «И меня спасут. Мне пообещали. Морганна мне пообещала!»

Вдруг он на секунду заметил, как из шкафа рядом с окном показалась рыжая прядь. Это произошло за спиной Вланд, а потому незнакомка осталась незамеченной.

– Твоё место – на Алтаре Рессы. Какая гадость, что эту важную роль возложили на тебя! И на эту девку. Я должна подготовить всё к приходу Госпожи Фан. Найди беглянку.

Гриньетта развернулась и направилась в дальнюю комнату по коридору. Стоило двери за ней закрыться, как мальчишка тут же тихо зашлёпал к шкафу и приоткрыл дверцу. Два зелёных испуганных глаза уставились на него, и Ричард удивился, как девочка сдерживалась от плача.

Фаус протянул к ней ладонь и ласково взял за руку.

***

Только ребёнок мелькнул в окне, Морганна и Нишант тут же пересекли забор и медленно подбирались к входной двери. Они сели под передней стеной, чтобы перевести дух.

– Скажи, Морганна, – внезапно произнёс Фаввара, чуть тронув напарницу за плечо. Женщина обернулась к нему. – Мне вот стало интересно. Вы ведь почти всю жизнь в инквизиции. Сколько же тебе было, когда ты казнила своего первого преступника? Именно ты, а не вместе с братом.

– Ох… – Хель на секунду задумалась и тут же нахмурилась, вздрогнув. – Я очень хорошо помню тот день. Мне тогда было пять лет, – Аня вытащила кинжал и вгляделась в своё отражение в лезвии. – И Ал в тот день впервые пустил кровь. Ему было шесть. Наши родители погибли в тот день, – она очень тяжело вздохнула. Нишанта сильно уколола за это совесть, но прервать напарницу он не посмел. – И не только они. Напали на весь Серград. Не знаю, как мы бы выжили, если б не Альберт.

– А что он сделал? – аккуратно заглянул в глаза Хель Фаввара. Пускай линзы её очков и показывали радужку голубой, а всё же не могли передать, сколько боли и тоски скопилось в этих чистых алых зеркалах души.

– Он пронёс заражённую меня на своей спине до города, босиком по снегу. Велли почти рухнул в руки вождя, который ждал подкрепления. А я помню лишь его бормотание о том, что он сделает всё для того, чтобы найти помощь, и плач, когда он прижимал меня к себе. Знаешь, всегда, как вспоминаю, в носу появляется запах горелой хвои.

Хель замолкла.

– Что же, логику проклятых нашему разуму не понять, – вздохнул градохранитель, поднялся на одно колено, после чего туже перевязал свои лохматые волосы. – Впрочем, нам и их обряды тоже невдомёк.

– Что есть, то… – хотела произнести Морганна, как вдруг резко села прямо и воткнула перед собой кинжал. – Нет. Как раз их мы можем изучить, – внезапно Хель даже заулыбалась. Ричард говорил, что той госпоже Фан нужна была книга, которую нашла Гриньетта Вланд, так?

Нишант кивнул.

– Детей Тэя и Уир похитили, и к этому причастна Вланд, ведь сударыня Уир пыталась отбиться и даже забрала часы. Госпожа Фан уже забрала детей, значит, первое – та книга, которую держит при себе Вланд – гарантия того, что Фан вернётся к её услугам. А второе…

– А второе – там может быть описан ритуал, для которого нужны дети, – закончил её рассуждения градохранитель. Он и сам до конца не верил, что всё так удачно складывается. – Но ведь тогда вам придётся забрать дело в Арисну!

– Верно. Но я настою на том, чтобы дело оставили нам, а столичное отделение просто выдавало расширенные разрешения. Но это позже. Идём, Ёжик, – Морганна поднялась в полный рост, подхватив кинжал, и уже молча двинулась ко входу.

Нишант закатил глаза, но улыбнулся и после кивка пошёл за женщиной. Входная дверь была менее тяжёлой, чем он ожидал. Но а вот прихожая действительно не была похожа на заброшенную. Создавалось ощущение, будто за этим зданием просто периодически ухаживают. Фаввара сразу обратил внимание на камин – даже подошёл ближе и пригнулся, чтобы осмотреть каменное нечто. В Атмании он такое видел впервые.

– Вы решили попробовать прикинуться огнём? – пошутила Морганна, а Нишант от неожиданности немного стукнулся головой о каменный свод.

Пускай удар и не был сильным, а всё же из-за него с полки упал какой-то сосуд. Градохранитель сумел его схватить в последний момент, но жидкость всё равно растеклась по полу к шторам. Мужчина аккуратно положил бутылёк в камин и поднялся к напарнице.

– Нет, я, конечно, знал, что у меня волосы рыжие, да и сам я неплох лицом, но делать из меня розжиг уже слишком.

Морганна улыбнулась и покачала головой.

– Эта дверь закрыла. Открыт лишь подвал. Но я чувствую свежий запах Ричарда выше.

***

Шанти побоялась сразу вылезти, а потому с минутку подержалась за руку Ричарда и с его помощью выбралась. Личико её уже было заплакано, а сама она едва держала себя в руках, хотя и была выше своего освободителя на полторы головы.

– Ты кто? – тихо пролепетала девочка и с опаской огляделась по сторонам. Она вытерла щёки тыльной стороной ладони и теперь смотрела на Ричарда. – Почему ты не позвал ту авиру?

– Я Ричард, Риччи, – Фаус заулыбался ещё шире, показывая доброжелательность, и сжал сильнее ручку Шанти. – Я пришёл, чтобы спасти тебя, – прошептал мальчик и потянул девочку к окну.

Ричард опёрся на подоконник двумя руками, подождал, пока так же сделает Шанти, и мягко отворил деревянные ставни. Мальчишка помахал куда-то в лес, и, к удивлению Фаввара, из-за дерева выглянул мужчина, что ходил с Морганной во время праздника!

– Это Альберт, – шепнул новой подруге на ушко Ричард. – Он старший брат Морганны. Она и твой старший брат меня заберут.

Альберт огляделся по сторонам и, убедившись, что никого нет, подошёл ближе. В опускающемся сумраке заката его голубые глаза горели ярким огнём. Шанти боязливо подвинулась ближе к краю и повернулась к Ричарду. Тот кивнул ей. Хель прикинул расстояние и встал прямо под окно, вытянув руки.

Шанти аккуратно подвинулась ближе и глубоко вдохнула перед прыжком.

– Мерзавец! – визг Гриньетты раздался, казалось, по всему дому, а её башмаки зацокали по полу.

Ричард просто выпихнул Шанти из окна и потянулся выпасть сам, но его успела схватить длинная бледная рука. Последним, что он увидел, было то, как Ал прижал к себе пойманного ребёнка и быстро скрылся за забором.

– Да как ты посмел?! – женщина с силой швырнула его об пол. Ричард сдавленно вскрикнул, на что ведьма пнула его в живот и потащила за волосы в комнату. – Паршивец! – новый удар пришёлся по голове уже в помещении. Из носа ребёнка хлынула кровь. – Дрянь!

– Помогите! – заплакал Ричард, а после пинка по спине заскулил и сжался в клубочек.

***

Услышав крики, Морганна и Нишант почти влетели на второй этаж. Окно было распахнуто, а лучи заката проливали алый свет на деревянный коридор, стены которого были покрыты различными обветшалыми гобеленами. Прямо у подоконника стоял распахнутый шкаф, а на полу следы слюны. Хель быстро осмотрела проход, и её взгляд зацепился за приоткрытую дверь.

– Туда! – она выставила кинжал вперёд и в пару шагов дошла до комнаты.

Она нетерпеливо оттолкнула дверь, да так, что та просто слетела с петель вбок. В середине застыла ведьма, которая еще секунду назад пнула ребенка, что лежал у нее под ногами.

– Да как ты смеешь поднимать руку на ребёнка?! – Хель бросила кинжал и обнажила меч.

«Они пришли», – пронеслось в мыслях Ричарда.

– Хватай его и вон отсюда, – практически прорычала Морганна и, поудобнее ухватив рукоять, занесла клинок над головой.

Секундной паузы хватило Нишанту, чтобы убрать оружие, дёрнуть к себе мальчика за ногу и поднять на руки. Ричард прижался к нему из всех своих детских сил. Фаввара что-то шептал ему, но Фаус просто слушал его голос и плакал, отвечая лишь одной фразой: «Спасибо».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.