Анна Ледова
Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Пролог

– От это буфера! – оглушил меня восхищённый басовитый рык, едва я сошла на пристань.

– Ля какая цаца!.. – звонко прицыкнул второй.

Я поморщилась, но не столько от прозвучавших грубых пошлостей, сколько от громкости зычных голосов, буквально сотрясших воздух. Это же не глотки, а оружие массового поражения!

– Слышь, командир! А у них там все бабы такие мелкие да ладные?.. Не мог и нам парочку с собой в кармане прихватить?

От дружного одобрительного ржания я вздрогнула, едва поборов желание заткнуть уши. Бедные мои барабанные перепонки… Но совладала с лицом, пропустив мимо ушей очередной сомнительный комплимент. Дикари, что с них взять… Да, непобедимые воины, ярые и неутомимые в бою, безжалостные, беспощадные. Только от животных в развитии недалеко ушли. Вот и сейчас – чуть не прыгают на месте, колотя себя в грудь мощными кулаками (каждый с мою голову размером!) и скаля белые зубы. Ничего, вопрос моей безопасности прописан в контракте отдельным пунктом, и гарантирует её не кто иной, как сам кайара́хи.

Прикрывать эту самую грудь одеждой у дикарей, видимо, не принято. И пока я старательно отводила взгляд от мощных татуированных торсов, дэвры, наоборот, разглядывали меня во все глаза без всякого стеснения. Вот как есть гориллы. Каждый не ниже двух метров ростом, в плечах поперёк себя шире, загорелые, скуластые, все обвешанные золотом и амулетами. Ручищи – толще моей талии! Да не разглядывали даже… Пялились, презрев все приличия!

Впрочем, какие у этих варваров могут быть приличия… Если уж сам их правитель сейчас весело скалится заодно со своими подданными. Ну, хотя бы у их молодой смены ещё есть шанс достойно влиться в высшее общество Вельтарингии. С моей, разумеется, помощью. Детские умы – они-то не в пример гибче. Может, и выйдет толк из их зверёнышей.

Вздохнув, я собрала всю решительность в кулак и, не обращая внимания на окружившую меня толпу воинов-дикарей, обратилась к их главарю:

– Господин Ри́едарс Чёрный Вепрь, пожалуйста, проводите меня к моим подопечным, я бы не хотела откладывать знакомство. Надеюсь, мальчики уже прибыли?

Сначала мне показалось, что началось землетрясение, а одновременно с этим раздался раскат грома в чистом небе… Но нет, это всего лишь толпа дикарей взорвалась в оглушительном хохоте, даже брёвна под ногами задрожали.

– «Господи-и-и-ин»!.. – раскатисто выли они, щедро раздавая тычки товарищам. – Слышь, командир, это ты, что ль?!.. «Риедарс», слышали, ребзя?.. Ой, не могу! Ой, жжёшь, малявочка!.. Ещё пищит-то, как комарик!..

– Да чисто птичка щебечет! И голосок-то нежный какой! Ну-кась, малютка, повтори вопрос нашему Риду-Чернышу, а то «господин», кажись, не расслышал… У-у-и-и!.. Ребзя, я щас живот надорву!..

– А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!! – громогласно рявкнул позади меня Чёрный Вепрь, с лёгкостью перекрыв своим рыком гул подчинённых.

Я и сама вытянулась по струнке, зажмурив глаза. Оглохну, как пить дать. Если раньше эти дикари не затопчут. Не со зла: не заметят просто. Боги, как я вообще согласилась на эту авантюру…

– Так это, тесса Аурелия… – Чёрный Вепрь бросил на дикарей прожигающий взгляд, но сам продолжал весело скалиться. – Вот, собственно, ваши подопечные и есть…

От неожиданности я открыла рот, да так ничего сказать и не смогла. Это что… Шутка?.. Но улыбка у кайарахи уже стала немного виноватой, а толпа варваров притихла.

– Господин Риедарс… – ошеломлённо выдавила я. – Вы хотите сказать… что вот это и есть ваши «мальчики»?..

– Ну… девочками-то их точно не назовёшь… – хмыкнул Чёрный Вепрь и поскрёб свою щетину.

Я прикрыла глаза. Открыла заново. Но нет, два десятка вооружённых до зубов свирепых варваров никуда не делись. Я повернулась к своей компаньонке, что с момента схода на пристань стояла ни жива ни мертва. Позади неё высились наши дорожные тюки и злосчастный рояль.

– Госпожа Имельда, мы возвращаемся немедленно, – решительно сказала я. – Это возмутительно! Мы договаривались совсем о другом!

– Слышь, командир, – несмело подал голос один из дэвров. – Так эт чо, не будет танцулек с чой-то-там-питиями? Чот, кажись, не по душе мы твоей учителке пришлись.

– Тесса Аурелия… – Вепрь проводил взглядом отплывающую «Принцессу Эльжбету». Кадеты королевского корпуса, облегчённо улыбаясь, прощально махали нам с кормы фуражками. Хотя бы их мучения закончились. – Уж не знаю, что вам там наплели, а я изначально насчёт вот этих парней договаривался. Вы уж не сомневайтесь, они у меня способные. Если кто из этих солдафонов приличных людей и сделает, так только вы… Да и обратный корабль в Астеви-Раш только через два месяца будет. Так что? Может, подумаете ещё разок?.. А то сами ж понимаете – государственной важности дело. Поли-ти-чес-кое.

Дэвры жадно вглядывались в моё лицо, обступив плотным кольцом. Я вдруг почувствовала себя букашкой. Ну, Николас… Такой подлости я от тебя не ожидала.

– Что ж, господин Риедарс, – вздохнула я. Кто-то из дэвров снова издал смешок, но быстро получил затрещину от товарищей. – Не уверена, что из этого выйдет хоть какой-то толк… Но исключительно ради того хрупкого мира, что удалось заключить нашим странам…

Новый взрыв одобрительного рёва, переливчатых боевых кличей и звон от бряцания мечами чуть не разнёс по брёвнышку добротный настил пристани. Я всё-таки не выдержала и заткнула уши, отступив на шаг назад. И, уже пожалев о неосторожно сказанных словах, с тоской оглядела двадцать беснующихся крепких лбов, из которых мне за короткое время предстояло сделать джентльменов, что породнятся с дочерьми лучших семей Вельтарингии.

Глава 1

– Таве́ла, – мягким ровным голосом я привлекла внимание девочки. – Не отвлекайся. Умение концентрироваться на одном деле – признак воспитанной и выдержанной леди. Начни заново с до-диез. Тиара, ты вступаешь на два такта позже.

– Тесса Аурелия, у меня уже спина болит, – захныкала Та́ви.

– А всё почему? – я легонько шлёпнула её по лопаткам.

Девочка тут же выпрямилась. С осанкой у Тави до сих пор беда. Зато на Ти любо-дорого посмотреть, да и выдержки ей не занимать. Тавела уже четвёртый раз не может довести партию до конца, постоянно сбиваясь и пытаясь угнаться за сестрой. А Тиара с лёгкостью играет своё, не ошибаясь ни в одной ноте. И партитура-то самая простая, а вот Тавела до сих пор не может научиться вести свою линию и не отвлекаться на другую тональность.

Хоть и похожи внешне так, что человек, с ними не знакомый, близняшек не различит, а характеры разные. Тиара спокойная, послушная, одинаково ровно ведёт себя в игровых учебных ситуациях: будь то встреча с престарелой родственницей или с воображаемым мальчиком её возраста. Зато Тави обязательно поинтересуется, есть ли у родственницы бородавка на носу, как у их тётушки Клодии, и не рыжий ли мальчик. Если рыжий, то «фу-фу-фу!», не станет она с таким ни о чём разговаривать!

С Тиарой заниматься легко, зато с Тавелой весело. Сложная ученица. Люблю таких. И пусть меня порой очень смешит её непосредственность и кривляния, но Тави этого никогда не увидит. А то ещё сочтёт за поощрение и станет совсем неуправляемой. Так что уголки губ на место, а взгляд построже. Не перестараться бы, а то Тиара все промахи сестры на свой счёт принимает. Вот же какая связь между девочками сильная! Нет, достаточно будет искоса посмотреть и чуть-чуть изогнуть бровь. Да, вот так.

Более чуткая Тиара тут же уловила это крохотное изменение в моей мимике и с укором взглянула на сестру: не видит разве, что тессу расстроила?

– Давайте ненадолго отвлечёмся и заодно разомнём пальчики, – смягчилась я. – Тавела, пригласи леди Тиару на бхангру.

Тави подпрыгнула на месте, глаза её вспыхнули диким озорным огнём, она обежала рояль и вновь вернулась к сестре уже с другой стороны. Яростно сверкнув зелёными глазами из-под чёрных ресниц, тряхнув тугими кудряшками, девочка с задорным оскалом до ушей порывисто протянула сестре руку, причудливо изогнув пальцы. Тиара со вздохом приняла её, освобождая мне место за инструментом. А я уже повела мелодию для этого экзотического танца.

Вот танцы давались Тавеле гораздо легче – она девочка живая, раскрепощённая, подвижная. А бхангра будто создана для неё: там каждый танец – импровизация. Музыка то плавная и томная, то рваная, бешеная. И Тави изумительно чувствовала ритм, подстраиваясь под каждую ноту…

Пока девочки дурачились, неслышно приоткрылись двери, а в них мелькнуло озабоченное лицо. Я едва заметным кивком дала понять хозяевам дома, что скоро подойду. Плавно завершила мелодию, следя за тем, чтобы Тавела окончательно успокоилась после выплеска эмоций и дёрганых движений.

– Прекрасно, – ровно похвалила я девочек. – А теперь «облачко» и «пустая голова». Десять минут.

Тавела с размаху плюхнулась на диван, Тиара с достоинством принцессы опустилась в кресло. Но обе прикрыли глаза и замерли, расслабляясь после энергичной нагрузки. Я же выскользнула в коридор.

– Тесса Аурелия, – леди Ригель-Войц, не растерявшая стройных форм после рождения троих наследников, а после и сестёр-близняшек, нервно мяла платок. – Простите, я немного наблюдала за вашими занятиями… Вы уверены, что эти дикие пляски уместны для юных леди?

Странно. За два года, что я работаю в этой семье, Анна-Кристина Ригель-Войц ещё ни разу не усомнилась в моих методах.

– Дорогая, – её супруг взглянул на меня чуть виновато. – Ну, конечно же, тессе Аурелии виднее, чему учить наших девочек. В вопросах воспитания ей нет равных, всё же это одна из лучших гувернанток королевства…

«Одна из»?.. Просто – лучшая. Я хотела было приподнять бровь, но передо мной были уже не мои подопечные, а работодатели. Так что я лишь мягко улыбнулась Анне-Ка, как она сама просила её называть, и подробно объяснила:

– Бхангра – идеальный способ разминки после часовой игры в четыре руки. В их возрасте девочкам нужна резкая смена деятельности, чтобы они смогли переключиться, немного отдохнуть и вернуться к прежнему занятию с новыми силами. Бхангра танцуется только руками и головой, при этом задействуются все мышцы шеи и спины, а пальцы участвуют настолько активно, что никакая гимнастика не справится лучше. К тому же врождённый артистизм и подвижность Тавелы требуют постоянного выплеска, и лучше это будет «дикая пляска» за закрытыми дверями, чем театральная истерика на сегодняшнем званом ужине. Тиара, наоборот, малоподвижна и зажата. Любая активность только на пользу её растущему организму. И, леди Анна-Ка, я позволю себе не согласиться с вашим определением. Эти «дикие пляски» в жаркой Виндее считаются искусством, овладеть которым способны лишь лучшие и благороднейшие девы царства маххереш. В каждом движении мизинца заложен глубочайший смысл, и сам маххенджи, говорят, ярый ценитель этого искусства. И, как я уже сказала, это лучший способ придать гибкость детским пальчикам.

Всю эту педагогическую отповедь я выдала ровным голосом с той же мягкой доброжелательной улыбкой. Стройная мама троих сыновей и двух девочек-близняшек мелко закивала головой.

– Тесса Аурелия! Вы только не подумайте… Вы лучшая! В вашей квалификации никто и не думал усомниться!..

– Леди Анна-Ка, – я деликатно перехватила инициативу. – Прошу вас, давайте на одну минуту отбросим то, чем мы обе владеем в совершенстве. А именно: искусством вуалировать вежливыми словами то, что волнует нас на самом деле. При моей глубочайшей и искренней симпатии к вашей семье и к вам лично, наши взаимоотношения всё же определяет подписанный контракт, а не правила этикета. Поэтому прошу простить за прямоту, но вынуждена спросить: вас ведь беспокоят вовсе не мои методы воспитания, леди?

Анна-Кристина только всхлипнула, зажав узкой ладонью рот.

– Анри, я не смогу!..

Лорд Ригель-Войц тяжело вздохнул.

– Тесса Аурелия. Не скрою, мне тоже тяжело об этом говорить. И без всяких этих… Ну, вы понимаете. Я искренен с вами сейчас: мы вас действительно ценим и очень уважаем. Но, боюсь, контракт мы не сможем продлить. Вы, наверное, слышали, что Вельтарингия заключила наконец мирный договор с Дикими Островами. Меня отправляют послом в земли Дэврети. С одной стороны, это великая честь. Но, с другой, новый статус накладывает на меня определённые ограничения… Наша семья будет вынуждена отправиться туда в строго ограниченном составе – без поваров, без слуг… Я просил за вас, тесса Аурелия! Разумеется, заранее, даже не будучи уверен, что вы согласитесь… На всякий случай. Ведь девочки так привязаны к вам, да и мы за эти годы практически сроднились с вами… Увы, регламент посольского представительства очень чётко определяет состав переезжающих. Тесса Аурелия… Мне очень жаль, но мы будем вынуждены попрощаться с вами по истечении контракта. Увы, уже через неделю. Разумеется, помимо контрактных обязательств, я выплачу вам премию за безукоризненную службу и напишу лучшие рекомендации, хотя специалист вашего уровня в них и не нуждается…

– Благодарю, лорд Ригель-Войц, – я улыбнулась и вновь завладела нитью разговора, пока супруги не знали, куда деться от неловкости. В конце концов, это моя работа. Вести себя так, чтобы собеседник из аристократии не чувствовал себя виноватым. – Я получила несказанное удовольствие, работая в вашем доме, и надеюсь, что новое назначение лишь крепче сплотит вашу дружную семью. Разумеется, я отработаю оставшееся время с прежним энтузиазмом и предоставлю вам, леди Анна-Ка, все необходимые рекомендации по дальнейшему воспитанию девочек с учётом их склонностей и особенностей характера.

– Я не знаю, как справлюсь без вас теперь! – совершенно потеряв контроль над эмоциями, всхлипнула леди.

И даже сжала в порыве мои руки. Я аккуратно пожала их в ответ. В конце концов, такое тоже допустимо, если леди испытывает сильное эмоциональное потрясение. Собственные переживания я профессионально запрятала за непробиваемую броню.

– О, леди, вы прекрасно справитесь, – заверила я её. – А сейчас, если позволите, нам с девочками нужно повторить вальс Ровени́. И не переживайте, я смогу деликатно подготовить их к переезду.

– Вы волшебница, – тихо сказал лорд. – Только вы и сможете.

А я, «волшебница», уже через час рыдала в своей спальне так, что никто не признал бы в этой размазне хранительницу традиций воспитания и знатока всех тонкостей вельтарингского этикета.

* * *

Пока лорд Ригель-Войц заседал в ложе и даже не подозревал о том, как собрание повлияет на его судьбу, под окнами парламента на немыслимой скорости пронёсся всадник. Таких устрашающих четвероногих бестий в Астеви-Раше ещё не видели, хотя король Кервен, ценитель этих прекрасных животных, на ком только не красовался перед подданными. Не конь, а исчадие демонской преисподней! Чёрный, как сама ночь, под лоснящейся шкурой перекатываются бугры мышц, налитый кровью глаз косит на зазевавшегося прохожего, ноздри белёсым паром исходят. Да и всадников таких тут раньше не видели… А потому и слухи гуляли по столице самые разные.

– Я слышала, они похищают женщин, насилуют тех всей ордой, а если та после разродится девочкой, то убивают обеих… Вот только у тех, что родят мальчика, судьба ещё хуже – проходят всё это заново… – шептались сплетницы на рынках и в дворцовых кулуарах.

– Фантазии свои ночные мне рассказываешь? – фыркали другие в ответ. – На тебя ж только дикари и позарятся, что нормальной бабы не видели!

– Да типун тебе!.. Говорят, они огромные, как огры, только волосатые. Это ж ровно что под медведя лечь…

– Ох, а вы всё о своём, о бабском! Я вот слыхала, что дэвры даже огня не знают. Поймает себе такой дикарь козу на обед, да прямо живую и сожрёт, пока та ещё трепыхается… А прежде горло ей перегрызёт и всю кровь выпьет…

– Ой, дуры, много вы понимаете! А мечи свои как бы они ковали, кабы огня не знали? Да за один их меч мешок золота дают, мне дядька кузнец говорил…

– Ага, поди отбери ещё тот меч! А золота у них и так завались… Ох, боги великие, неужели правда, что мир наконец настал? Так эти образины ещё, говорят, со дня на день в столицу нагрянут – мирный договор подписывать. Ох, боязно мне, девоньки. Вы как знаете, а я свою дочурку в подпол запру, чай, на меня, старую, не позарятся. Муж-то добро бы раз в год посмотрит…

Тем не менее «образины» нагрянули гораздо раньше. А страшнее всего было то, что недавний враг заявился в блистательный Астеви-Раш в совсем уж малом количестве. В одном-единственном лице.

Столичных привратников Чёрный Вепрь просто не заметил, вихрем проскакав через весь город; мимо дворцовой охраны пролетел свистящей стрелой. А остановился лишь у подножия широкой лестницы, ведущей к парадным дверям королевского дворца.

– Подарок, – коротко рубанул он, легко спрыгнув с чудовищного скакуна. – Совладаешь – твой.

Его королевское величество Кервен, всего за пару минут до этого предупреждённый о досрочном визите дэвров, не мог отвести взгляд от исполинского коня. Новость застала его в постели, так что гостя он встречал в расшитых домашних туфлях и тяжёлой королевской мантии поверх шёлковой пижамы. Камергер, подбежав сзади, спешно надел правителю на взлохмаченную голову корону.

Будто его величество Кервен отступил бы перед таким вызовом! И никто не взялся бы судить, чьи глаза сверкали ярче: демонической твари или короля, чья коллекция наконец пополнилась бы ревэра-хойхо, легендарными и неизменными четвероногими спутниками непобедимых дэвров…

Двор замер, когда его величество вплотную подошёл к коню. Чудовище издало нехороший гортанный рык, обнажило крепкие белые зубы и с фырканьем обдало правителя облаком пара. С минуту они смотрели друг другу в глаза, не мигая, пока король не протянул руку к животному и не похлопал его покровительственно по морде. Ревэра-хойхо оскалился ещё сильнее, переступил с ноги на ногу и хлёстко шлёпнул хвостом по бокам, но и его величество глухо зарычал, а из кармана пижамы появился кусочек сахара. Через минуту Кервен уже вручил поводья подручному, с сожалением проводив новую жемчужину королевских конюшен жадным взглядом: обихаживать своих питомцев он предпочитал сам. Но сейчас не до скребков, не до щёток. Красавцу и без него зададут лучшего овса и кристально чистой воды.

– Ну и славно, – довольно хмыкнул дэвр. – Пожрать-то найдётся чего? Там и побалакаем.

Церемониймейстеры побледнели от такого панибратства. Министры застыли, не зная, как реагировать на нарушение международного протокола. А придворные дамы, стоило дэвру скинуть с себя мохнатую бурку, как одна сползли по ближайшим кавалерам на мраморные ступеньки в обмороке. Разве что старуха баронесса Эйтшпиль-Хайн без всякого смущения окинула дэвра взглядом с головы до ног и прицыкнула языком:

– Ох, хорош…

А посмотреть там было на что, и было от чего смутиться благовоспитанным дамам. Риедарс Чёрный Вепрь был достойнейшим сыном своего народа, иначе не стал бы первым среди дикарей, которые ценили в первую очередь силу, ловкость и удачливость. Мощный, крепкий, выше обычного человека на голову, с рельефными буграми мышц под загорелой кожей – хоть анатомический атлас с такого рисуй!

Дамы понемногу приходили в себя и украдкой из-под трепещущих ресниц рассматривали дикаря. Под овечьей буркой, кроме свободных штанов, ничего не оказалось. Многочисленные искусные татуировки покрывали обнажённый торс и спину, крепкая шея была увешана амулетами на кожаных шнурках, на запястьях позвякивали золотые браслеты. Но и повыше крепкой шеи было на что полюбоваться. Будто высеченная из камня челюсть, гордый нос с заметной горбинкой, ярко-синие глаза, способные как испепелить пронзительным взглядом, так и пообещать истинно дикарскую страсть.

– Уфф… Вот это красавец… – прошелестело вдруг единым выдохом. Вроде никто из придворных дам этого не говорил, но когда все одновременно думают об одном и том же, то оно вроде как всё равно что вслух получается.

Многочисленная дворцовая прислуга проявила чудеса расторопности и к тому моменту, когда высокий гость размашистым шагом дошёл до малой обеденной залы, там уже вовсю метали изысканные блюда на стол. К чести короля Кервена стоит отметить, что с дэвром он шёл на равной скорости.

Такого завтрака ни трёхвековые мраморные колонны, ни многочисленные представители династии Рейнетсдар, безмолвно взиравшие с портретов, ещё не видели.

При виде запечённого поросёнка дэвр довольно рыкнул, с лёгкостью разорвал тушку пополам и протянул королю половину. Уважил хозяина вроде как. И сам с наслаждением вонзил крепкие белые зубы в мясо. Вышколенная прислуга пучила глаза, но боялась пошевелиться, выстроившись вдоль стен. Его величество, незаметно вздохнув и засучив парчовые рукава мантии, осторожно откусил от зажаренного в меду бока.

Через пятнадцать минут к завтраку присоединилась её величество, вплывшая в залу в сопровождении стайки фрейлин. И вот тут дикарь удивил всех. Подскочил из-за стола, наспех вытер рот скатертью и опустился перед королевой Ранией на одно колено, с величайшей осторожностью поцеловав ей руку.

Выдержке королевы можно было только позавидовать. Впрочем, кто бы ещё мог похвастаться таким умением владеть собой в любой ситуации, как не она – эталон благовоспитанности? Эта добродетель истинной аристократии в ней была возведена в высшую степень.

Пока фрейлины стыдливо отводили глаза от полуобнажённого дикаря, королева Рания благосклонно улыбнулась гостю и даже позволила дэвру усадить себя в кресло. Ни для кого не было секретом, что мягкость и деликатность её величества не раз сглаживала углы на самых тяжёлых переговорах. Вот и сейчас король Кервен с надеждой и благодарностью взглянул на супругу.

– Прежде всего позволь выразить искреннюю радость от знакомства с тобой, кайарахи Чёрный Вепрь, – её приятный голос прозвенел мелодичными колокольчиками. – Вельтарингия счастлива приветствовать нового союзника, и, надеюсь, ты тоже получишь удовольствие от пребывания в самом сердце нашей страны, Астеви-Раше. И, может быть, в следующую нашу встречу даже представишь нам свою арохайна ана. Буду рада познакомиться с твоей спутницей жизни.

Его величество облегчённо выдохнул. Рания к любому могла найти подход, а ещё она живо интересовалась чужими культурами, иначе откуда бы взяла эти незнакомые слова, явно польстившие дикарю? Или с чего вдруг начала обращаться к высокому гостю на «ты»? Боги, до чего же ему повезло с королевой…

– Во! – дикарь отвлёкся от пирога с зайчатиной и оживился. – Это ты, прекрасная Рания, золото души моего нового друга Кервена, в самую масть сказала! Нам бы баб.

Молоденькая служанка, что несла очередное блюдо варвару, умявшему всё съестное на своём конце стола, тихо пискнула, и серебряный поднос с грохотом заплясал на мраморном полу.

– Вот эти красавицы вполне сойдут, – кивнул Чёрный Вепрь на застывших в ужасе фрейлин королевы, вновь поднимаясь с кресла. – А ты, малявочка, чего такую тяжесть таскать удумала? Да не трясись ты, не разбила ж ничего… О, курочка! До пяти сосчитать успела? Нет? Значит, и не падало…

Зажаренную до золотистой корочки курицу дикарь поднял с пола, шмякнул обратно на поднос и водрузил на стол перед своим местом. В обеденной зале застыла мёртвая тишина, изредка разбавляемая звуком разгрызаемых куриных костей.

Её величество отмерла первая, перехватила взгляд короля, и они безмолвно условились, что разговор продолжит королева.

– Уважаемый Чёрный Вепрь, – её нежный голос даже не дрогнул. – Позволь также поблагодарить тебя за роскошный подарок его величеству. Любовь Кервена к лошадям известна, и трудно было уважить эту страсть сильнее, чем это сделал ты. Наше уважение к тебе тоже не имеет границ, но всё же… Девушки – это не лошадь и не товар. Мои фрейлины – это дочери знатнейших семей Вельтарингии, и я, как их покровительница, взяла на себя обязательство обеспечить им счастливое будущее и достойные браки…

– То есть эти красавицы пока не замужем? – уточнил дикарь.

– Нет, но… С представителями их круга, как при дворе и принято…

– Ну и отлично, – довольно оскалился дэвр. – У нас, конечно, графьёв-герцогов не водится, как у вас, но парни у меня самые лучшие, это уж не сомневайтесь. Чем надо обеспечат, в обиду не дадут. Бледненькие только они у вас, ну да на свежем воздухе быстро повеселеют, откормим… Кстати, где здесь отлить можно… агрх-рр… в смысле, руки помыть?

Гость, сопровождаемый слугой, вышел, весело подмигнув застывшим от страха фрейлинам.

– Ваше величество Рания!.. – жалобно заголосили высокородные девицы на выданье, позабыв о присутствии короля.

– Дамы! – королева звонко хлопнула в ладони. – Все в сад! И если хоть одна попадётся на глаза нашему гостю – из любопытства или по другой причине – пусть пеняет на себя! Поедет на острова Дэврети первой!

Фрейлин как ветром сдуло.

– Дорогая… – Кервен снял корону и протёр салфеткой вспотевший под тяжёлым украшением лоб. – Это какое-то безумие… Только вы сможете найти слова для отказа, кажется, этот варвар к вам прислушивается, как бы дико это ни звучало…

– И вовсе это не дико, – не согласилась Рания и с лёгким упрёком посмотрела на короля. – Я вас, мой обожаемый супруг, совершенно не узнаю. Ну же, подумайте сами о том, что стоит на кону. Торговые морские маршруты с Баглором и Виндеей теперь сократятся втрое, раз путь через Острова отныне безопасен. А это – дешёвая шерсть, ткани и зерно, в чём сейчас отчаянно нуждается Вельтарингия. Сами дэвры согласны продавать нам свою уникальную сталь и даже обучать наших кузнецов. Они же готовы торговать лесом и открыть свои воды, а вы знаете, что нынешняя прибрежная полоса в полмили для рыбного промысла – это катастрофически мало для нашей страны. Не говоря уж о прекращении набегов… Мы получим гораздо большую выгоду от этого союза, нежели дэвры, поэтому стоит ли преждевременно омрачать настроение нашему гостю до подписания окончательного договора? Дэврети – молодая страна. Да, у них ещё не сформирована аристократия, но с нашей помощью… А впоследствии это может стать сильным рычагом влияния…

– Дорогая… – Кервен изумлённо поднял глаза на супругу. – Вы что, хотите сказать…

– Об отказе не может идти и речи, – уверенно ответила королева.

– О боги… И вам не жалко этих девушек?.. А что скажут их родители? Это ведь верхушка аристократии, оплот нашего государства… Это же грозит мятежом… А вы предлагаете отдать их дикарям, что ночуют в чистом поле и даже не умеют пользоваться вилкой?!.. Да вы хоть знаете, что они с женщинами делают?..

– И вы, мой дорогой, пали жертвой этих кошмарных слухов, – вздохнула Рания. – Вот скажите, любимый супруг, почему на Острова ездили вы лично, а я, сидя во дворце, успела узнать об их культуре гораздо больше вашего? Во-первых, у них есть города, и никто в чистом поле не ночует, разве что воины в походах. Во-вторых, женщин они не неволят, а наоборот: относятся к ним с большим уважением, что наш гость сегодня убедительно продемонстрировал. А в-третьих… Да, они грубы, воинственны, им не хватает воспитания… Но на последних двух пунктах мы и сыграем, чтобы оттянуть эти браки и возможное недовольство знати. И вот что я вам предлагаю…

После изложенного плана король Кервен недоверчиво посмотрел на Ранию:

– И вы думаете, что кто-то из уважаемых наставников на такое согласится? Добровольно поехать к этим варварам?..

– А вот это, мой уважаемый супруг, я возьму на себя. Есть у меня кое-кто на примете…

Тут и дорогой гость вернулся.

Глава 2

– Ари! Ари, пироженка моя сладкая! – замахал мне Николас из-за столика, едва я вошла в кофейню «Корица».

Мысленно воздев глаза к потолку, я только сдержанно кивнула с лёгкой улыбкой. Обуздать свой экспрессивный характер этот человек-праздник не сумел даже к пятидесяти. Но у него и работа творческая: ещё бы – главный устроитель королевских торжеств! Без фантазии, быстрой реакции и толики непосредственности в этом деле никуда. Вот и сам Ник такой же: подвижный, всегда в прекрасном настроении, глаза горят, заряжен оптимизмом, вечно фонтанирует идеями.

Может, оно и неудивительно, что мы сдружились, несмотря на разницу в возрасте – Николас старше меня ровно в два раза. Он очень заводной, зато я в его понимании ужасно скучная. «Ты меня уравновешиваешь, ледышка», – любит повторять Ник. И да, это в обе стороны работает: я тоже люблю иногда от него «подзарядиться».

Первое, что он категорически запретил мне ещё десять лет назад – это обращаться к нему на «вы».

– Привет, дорогой, – я с удовольствием подставила руку под жеманный поцелуй. – Знаешь, я даже сохраню твоё приглашение на чай для своих учеников – прекрасный пример лаконичности и недопустимо ультимативного тона в деловой переписке.

– Ари, ты зануда! – вот Николас не постеснялся демонстративно закатить глаза. – Будет вдохновение – в следующий раз сонет тебе напишу. Но пунктуальна, как всегда!

– Как же я рада тебя видеть, – широко улыбнулась я, присаживаясь за столик. – Так что у тебя за потрясающие новости, не терпящие отлагательств?

– Бзззз! – замахал он руками. – Не здесь! Потерпи немного!

К нашему столику подошёл официант, шепнул что-то на ухо Нику, и тот мелко закивал. А потом схватил меня за руку – всё-таки Николас и этикет несовместимы! – и потащил вслед за работником в неприметную служебную дверь.

Там оказался отдельный кабинет – видимо, для особо важных посетителей, а в уютном кресле за столиком сидела…

Я собрала всю волю в кулак, чтобы ни одним мускулом лица, ни даже неуместным взмахом ресниц не опозорить свою профессию и не выказать удивления.

– Ваше величество, – я присела в реверансе ровно настолько, как того требовала неофициальная встреча с королевским лицом.

Этот поклон ещё называют «кулуарным». На «раз-два» вниз и глаза в пол. Без секундной задержки в нижней позиции в отличие от «придворного» варианта. На «три-четыре» вверх, и только тогда впервые посмотреть в глаза. Ведь если тебя пригласили на тайное свидание и это не случайная встреча, то нужно сразу продемонстрировать ясным взглядом готовность слушать. Во всех других случаях смотреть монарху в глаза дозволяется, лишь когда он сам заговорит с тобой.

– Вы очень похожи на отца, тесса Минци, – рассмеялась королева Рания тихим хрустальным смехом. – Тот же взгляд и та же выдержка. Здоров ли уважаемый теви Минци?

– Это лучший комплимент для меня, ваше величество, – я снова склонила голову, добавив в строго обозначенный регламентом угол наклона смелые десять градусов признательности. – Благодарю вас, у отца всё хорошо.

– Аурелия, верно? А вы, ко всему, ещё и красавица, – одобрительно рассматривала она меня. – Садитесь же. Николас, поухаживайте за нами, налейте всем чаю. Попробуйте печенье, тесса, я часто заказываю его здесь втайне от королевского повара.

Фирменное печенье «Корицы» я тоже любила: воздушное, нежное, хрусткое, присыпанное жжёным сахаром. Одно удовольствие макнуть его в ароматный чай и отправить тающую выпечку в рот. Так все посетители кафе обычно и делали. Но я взяла щипцами хрупкий медальон с блюда, положила на отдельную тарелку, разломив лёгким движением на несколько кусочков. И самый крохотный уже пальцами отправила в рот, едва пригубив после фарфоровую чашку.

Глаза королевы вовсю смеялись. Проверка, как тут не понять. Целиком этот десерт в рот не положишь – кусочки больше двухвелленсовика дамам жевать неприлично, а откусить тоже нельзя – в крошках будут и губы, и платье, и скатерть. А вот я ни крупинки сахара не уронила!

Николас уже занёс печенье над чаем, но со страдальческим видом отложил, наблюдая за моими действиями.

– Бросьте, Николас, – рассмеялась королева. – Я и сама так делаю, когда никто не видит. Тесса Аурелия, обычно мне хватает минуты, чтобы понять, кто передо мной. И я вижу: вы – достойная преемница своего отца. Поэтому я перейду сразу к делу. Как вы, наверное, уже знаете, Вельтарингия заключила мирный договор с Островами Дэврети.

– Эта новость во всех ваших подданных вселила спокойствие и подарила новые надежды, ваше величество, – деликатно ответила я, стараясь не думать о том, что лично меня она лишила стабильной и доходной работы у лорда Ригель-Войца.

– Мы намерены всесторонне развивать и укреплять новый союз. Одним из таких способов нам видится близкое знакомство наших подрастающих поколений. Молодёжи всегда легче найти общий язык. Да, наши культуры очень сильно отличаются… Дэврети – молодое государство, у них иные ценности. Например, благородство у них определяется не происхождением, а личной доблестью. Аристократии нет как таковой. А, соответственно, нет и традиций воспитания, норм этикета…

– В отличие от Вельтарингии, где институт наставничества – неотъемлемая часть для воспитания знати, – мягко продолжила я мысль королевы Рании, когда та специально сделала паузу для моей реплики.

– Помимо красоты и безупречного воспитания, вы ещё и умны, Аурелия. Вы мне нравитесь. Мне кажется, вы бы достойно носили какой-нибудь титул, как носите сейчас гордое звание тессы в таком молодом возрасте…

– Вы слишком добры ко мне, ваше величество, – прилившую к щекам кровь я, увы, контролировать не умела.

– …И знаете, я не вижу в этом ничего невозможного. Если вы, тесса, согласитесь стать посредником в этом деликатном вопросе сближения наших народов.

Если бы мы с Ником были наедине, я бы, наверное, захлопала глазами. А пока чуть-чуть подалась вперёд, выражая предельное внимание к дальнейшим словам королевы, раз конкретного вопроса пока не прозвучало.

– Правитель дэвров – благородный кайарахи Чёрный Вепрь – согласился с его величеством в том, что, прежде чем знакомить нашу младую поросль, стоит их к этому немного подготовить. Просто девочки при дворе такие нежные и впечатлительные, а дэвры известны своей… гм… непосредственностью…

«Грубостью, жестокостью и воинственностью», – перевела я для себя.

– Пользуясь выражением нашего высокого гостя, их стоит немного «обтесать» перед знакомством. Конечно, и десяти лет мало, чтобы обучить дикаря всем манерам, но кайарахи настоял на том, чтобы привезти женихов уже через два месяца. И кто знает… Если моим девочкам они придутся по душе, то, возможно, наши страны скрепят в будущем и кровные узы… Итак. Тесса Аурелия, вы согласитесь обучать нескольких дэвров правилам поведения в высшем обществе?

Вот и вопрос прозвучал. Только у меня встречных оказалось гораздо больше.

– Ваше величество, прошу прощения, вы сказали: «женихов»? То есть это уже взрослые мужчины? Просто я работаю исключительно с детьми.

– О, дорогая, – ничуть не смутилась королева. – «Женихи» – это пока гипотетически, образно. Мальчики, мужчины… Вы, например, знаете, что мужчинами дэвры считаются уже с трёх лет, когда впервые садятся на коня?

– Но почему бы тогда не отправить от нас достойного наставника-мужчину? Видите ли, до сих пор мне приходилось работать только с девочками…

– Именно поэтому, дорогая Аурелия. У дэвров и так слишком много мужчин. Наставник не сможет наглядно обучить всем тонкостям обращения с противоположным полом. Зато вы – воплощение лучших достоинств наших знатных дочерей – станете для них прекрасным примером.

– Это очень неожиданное предложение, ваше величество… Боюсь, мне нужно время, чтобы дать вам ответ.

Королева Рания вздохнула. Очень по-человечески, а вовсе не по-королевски.

– Тесса Аурелия, боюсь, времени для раздумий нет. Простите, но вынуждена вас поторопить и немного подтолкнуть к решению. Корабль с ответной делегацией отплывает через два дня. Насколько мне известно, в данный момент вы связаны контрактом только с лордом Ригель-Войцем, и ваш договор истекает через неделю. Других учениц у вас сейчас нет. Ваш уважаемый отец серьёзно болен, матушка много лет в затяжной меланхолии, а вы единственная, кто обеспечивает семью. К сожалению, я только вчера узнала о состоянии теви Минци, но прощу вам эту маленькую ложь. Ваш отец тоже никогда не позволил бы себе в разговоре со мной упомянуть о проблемах в семье.

Королева Рания помимо ангельской внешности обладала очень проницательным умом. Смотрела она мягко, сочувственно, но оттого правда в её устах звучала ещё горше.

– Теви Минци пятнадцать лет был бессменным наставником наследника королевства, моего сына. Альберт очень расстроен тем, что никто ему не сообщил о болезни теви, – на этих словах её величество с укором посмотрела на Николаса, и тот сжался под её взглядом. – Разумеется, в знак благодарности за верную службу вашего отца обеспечат лучшим уходом, и он будет под наблюдением королевских лекарей. Независимо от вашего решения, тесса Аурелия.

Как бы я ни старалась сохранить лицо в присутствии высочайшей особы, а слёзы сами собой навернулись.

– Ваше величество, ваше великодушие не знает границ. Я… моя семья будет бесконечно благодарна вам за это.

Рания пристально посмотрела на мои увлажнившиеся глаза, на вспухающий нос (самая предательская часть тела!), и вдруг взяла меня за руку. От такого доверительного жеста внутри пронеслась целая буря.

– И ещё кое-что общее есть у вас с вашим отцом. Человечность, тесса Аурелия. Завернись вы хоть трижды в правила приличия, а такой вы мне нравитесь ещё больше. Но я продолжу. Пятнадцать тысяч велленсов – столько вам заплатит корона за первые два месяца службы в качестве посла по вопросам культуры. Это жест нашей доброй воли, так как оплату ваших услуг, а также проживание и обеспечение всем необходимым берёт на себя сторона Дэврети. И оплата не может быть ниже уже озвученной мной суммы, это прописано в контракте наставника. Куда нужно вписать только имя. Кроме того, по достижении определённых результатов – а под ними я подразумеваю хотя бы пять заключённых брачных контрактов – ваша семья получит баронский титул. Да, это может занять длительное время; возможно, годы. Ведь отдельно в нашем соглашении с Дэврети прописано, что браки могут быть заключены только по взаимному согласию, исключая любое давление извне. И последнее. Вы, тесса Аурелия, впишете себя в историю зарождающейся дружбы между нашими государствами. Как ваш дед когда-то стал основоположником Устава Благородства и навеки прославил свое имя.

Королева протянула руку, и в неё легла кожаная папка, поданная Ником. Рания раскрыла её на первой странице, где в трёхстороннем контракте отсутствовало только одно имя.

– Скажите, что вас ещё беспокоит, тесса Аурелия? Спрашивайте без стеснения.

– Сами дэвры, ваше величество, – честно ответила я. – Про них ходит много слухов. Что они похищают женщин. Убивают рождающихся девочек. Что они жестоки и беспощадны. А ехать девушке одной в эти дикие земли без сопровождения… Кто сможет гарантировать мою безопасность?

– Ари, крошечка моя, так ты же не одна поедешь! – встрял Ник. – Ты помнишь мою сестру Мелли? Кошмарнее зверя… в смысле, лучшего сопровождения, чем вдовая особа пятидесяти лет, и представить трудно! Да она этих дэвров по щелчку пальца построит! Ну, хоть меня строить перестанет… О боги! Простите, ваше величество!..

Королева с улыбкой пропустила этот крик души мимо ушей.

– Поверьте, слухи о дэврах сильно преувеличены. Действительно, у них острая нехватка женщин, но по другой причине – девочки там очень редко рождаются. Зато каждую носят на руках. И принуждение – при всей их воинственности – вовсе не в их традиции. Дамы из пограничных земель, – тут королева Рания не сдержала лёгкий смешок, – зачастую сами не против таких «похищений». Более того, у дэвров, я бы сказала, даже некий культ женщин. Хотя свою любовь к ним они выражают своеобразно и даже порой пугающе… Но чаще просто молчат или рычат. Но поверьте, тесса Аурелия, вас там никто не обидит. Более того – кайарахи Риедарс Чёрный Вепрь, правитель Островов Дэврети, пообещал личную защиту всем послам Вельтарингии.

Всё это было так быстро, так неожиданно… Я взглянула на Ника в поисках поддержки, а тот только вскинул брови: мол, чего ещё думаешь? А действительно…

Королева Рания, и так уже прочитав ответ на моём лице, протянула страницу договора. И рядом с замысловатой подписью короля Кервена и неизвестной корявой загогулиной я вывела изящной завитушкой: «Аурелия Минци».

* * *

Двое суток я была сама не своя. То судорожно собиралась, не зная, за какие вещи хвататься, то впадала в какую-то прострацию. Уехать на край света, в чужие земли… Нет, не совсем чужие, конечно. Свой новый контракт я перечитала раз двадцать, вглядываясь в каждую запятую. Срок его действия составлял два месяца с заранее подтвержденным продлением высочайшими сторонами в случае, если я, простая тесса, соглашусь работать сверх обозначенного срока.

Местом моего назначения был избран Ноош-Тейн, прибрежный город на самом юге Вельтарингии. В полумиле от него по морю проходила граница с отныне дружественным нам государством Дэврети. Его, по сути, и государством-то назвать нельзя. Издревле россыпь островов населяли дикие племена, искусные только в мореплавании, набегах и кузнечном деле. На самом крупном из них – Мота Нуи – сложилось централизованное сообщество, которое со временем подмяло под себя мелкие острова.

Постепенно выстроилась и военная иерархия во главе с кайарахи – верховным воином. А стоило островам объединиться под единой властью, как Дэврети быстро стал головной болью для соседних государств. Быстроходные корабли дэвров чётко очертили свои морские границы, лишив Вельтарингию самого короткого пути к южным странам. А ещё были многочисленные набеги, массовые похищения женщин… Не один вельтарингец облегчённо выдохнул, когда наконец был заключён мир.

Плыть мне предстояло в компании семейства Ригель-Войц и ещё нескольких высокопоставленных лиц, и это радовало и убеждало в верности принятого решения. Я не готова была так быстро расстаться с ученицами, а так у нас будет ещё целая неделя! И хотя я останусь в Ноош-Тейне, а лорд с семьёй отправится дальше, на Мота Нуи, но расстояние между нами будет не таким огромным. Может, я даже смогу их навестить в землях Дэврети.

И всё же я постоянно задавалась вопросом: почему я? После того, как королева Рания выскользнула потайным ходом из кофейни, смущённо прихватив поднос с оставшимся печеньем, я прямо спросила об этом Николаса.

– Детка, ты просто лучшая, – без тени улыбки ответил Ник. – Я так и сказал её величеству. А то, что не ты сейчас воспитываешь её внучку… Ну так сама ведь всё знаешь, мне ли тебе объяснять.

Знаю, конечно.

Наша семья Минци – наставники в пяти поколениях. Дед создал единый свод придворного этикета, по этому регламенту дворец и жил последние шестьдесят лет. Мой отец был личным наставником принца Альберта, наследника короля Кервена и моего ровесника. Неудивительно, что я с детства впитала в себя все премудрости этой нелёгкой профессии.

Не знаю, что подкосило отца семь лет назад. Возможно, он всю свою любовь, всю страсть к воспитанию вложил в последнего ученика. Его болезнь началась одновременно с совершеннолетием принца Альберта и окончанием контракта. Её величество Рания была бесконечно добра, когда предложила поистине королевский уход за теви Минци. Но и бесконечно деликатна. Ведь от его болезни нет лечения, и наверняка ей это было известно. Телесному здоровью отца позавидовал бы любой в его возрасте, а вот здоровью душевному…

Теви Минци угасал разумом. Будто весь его жизненный опыт обернулся вспять: отец, всегда такой остроумный и корректный, потихоньку забывал слова. Путал дальних родственников, обладая прежде исключительной памятью. Это поначалу… Сейчас он даже не всегда понимает, что нужно пользоваться приборами за обедом.

По мере того, как отец впадал в детство, мама впадала в отчаяние. А я… Что я. Родители всегда мечтали, чтобы я нашла своё счастье в браке. Я же расторгла помолвку в девятнадцать, когда жених, которого, как мне казалось, я любила, между делом сообщил, что душевнобольным родителям место в соответствующем учреждении.

А в двадцать, шокировав весь преподавательский состав общества наставников Астеви-Раша, уже держала экзамен на звание тессы. И стала ею – самой молодой наставницей за всю историю.

Принц Альберт жениться пока не торопился, а вот принцесса Каролина, его младшая сестра, как раз к тому времени родила дочь. Через три года, уже имея опыт преподавания в лучших семьях королевства, я подала заявку на конкурсный отбор наставницы для королевской внучки.

И проиграла его. Семидесятилетней тессе, что единственным методом воспитания признавала бездумное заучивание правил. А если бы кто позволил применять к королевской внучке розги, она бы использовала и их.

– Ари, – отвёл меня тогда в сторонку Николас. – Ты – лучшая. Но тебе всего двадцать три. И никакой багаж знаний, накопленный в твоей семье, не перевесит взятку, что дала эта кошмарная тётка комиссии. Понимаешь меня? А ещё тесса Нервтениц давила на классику, причём без зазрения совести опираясь на труды твоего же деда. А к твоим новаторским методам королевская семья, боюсь, пока не готова. Так что выбрось из головы. Тем более тобой уже интересуются очень хорошие семьи… Где тебе точно слова поперёк не скажут.

Мы – я и Николас – являли собой некую особую прослойку людей. Не слуги, не простолюдины, но и не аристократы. Мы были профессионалами в своей области, нас уважали, нам хорошо платили, к нам прислушивались. Николас сдружился с моим отцом двадцать лет назад, когда они оба работали во дворце. Я с ним познакомилась в свои пятнадцать, и с тех пор Ник взял меня под своё крыло. А в последние годы и вовсе заменил отца, чей разум сейчас был ближе к разуму ребёнка.

– И всё равно… Что-то меня смущает, Ник. Её величество ведь даже не сказала, сколько этим мальчикам лет, сколько их вообще будет…

– Ари, девочка моя, будто ты не найдёшь общий язык с учениками, – отвёл глаза Ник. – Ну, помладше, постарше – какая разница… Я же знаю, что ты и с трёхлеткой справишься, и с подростком. А за безопасность не переживай – видел я этого Чёрного Вепря. Он лично кулаком в грудь бил, что никого из послов в обиду не даст. А кулачище там такой, что чуть собственные рёбра не пробил…

– А правду говорят, что он один приехал? Даже без сопровождения? Очень смело и самонадеянно.

– Пф-ф!.. Детка, поверь, такой и голыми руками целое войско раскидает…

– Надеюсь, что никогда этого Вепря не встречу лично. Как и прочих дикарей дэвров. Взрослых, я имею в виду. А мальчиков – моих учеников – получается, заранее в Ноош-Тейн привезут?

Ник снова отвёл глаза, но я, взволнованная встречей с королевой, тогда не придала этому значения.

– Ну да… привезут… мальчиков… Ну, может, по пути и придётся пересечься с дэврами пару раз… Ой, Ари! Бзззз!.. Всё! Домой! Собирайся!

За день до отплытия случилось и вовсе из ряда вон выходящее событие. В наш скромный дом пожаловал вместе с королевским лекарем сам наследный принц Альберт. Я в его присутствии всегда тушевалась, да и кто бы на моём месте не растерялся? Неизменно вежливый, деликатный, но с яркой харизмой будущего правителя. Отец несколько раз брал меня во дворец ещё ребёнком, где я могла наблюдать его уроки из-за шторы. Альберт мне всегда нравился. К отцу он относился с большим уважением и даже пригласил почётным гостем на совершеннолетие, где и мы с мамой сидели среди высокородных гостей. В задних рядах, правда, но сам факт.

– Ваше высочество, – я склонилась перед принцем, как только служанка проводила его в гостиную. И еле подавила в себе желание рассмотреть наследника. Семь лет не видела. Интересно, он уже отрастил бородку на манер всех Рейнетсдаров?

– Тесса Аурелия, – мягко ответил принц и только тогда я смогла поднять глаза. Альберт улыбался. Немного подрос. И стал ещё красивее. Любая девушка будет счастлива стать его женой, ещё бы: ведь его воспитывал мой отец. Благородство и так у него в крови, но огранённое тонким искусством теви Минци…

Была ли я в него влюблена? Пожалуй, да. Как любая девушка королевства. Но ни одна аристократка не переживала с ним каждый урок, что отец прежде отрабатывал на мне. А я будто росла с ним вместе. Только он об этом не знал.

– Вы повзрослели, тесса Аурелия. Что неудивительно, учитывая, сколько забот легло на ваши хрупкие плечи. Вы позволите увидеться с вашим отцом?

– Боюсь, ваше высочество, вы не узнаете в нём своего прежнего учителя, – тихо, но откровенно ответила я.

– Он всегда останется им, тесса Аурелия. То, что его сознание претерпело изменения, будет для меня лишь новым уроком: что каждого из нас может ждать печальная участь независимо от наших заслуг или происхождения. Это будет урок смирения для меня. Пускай теви Минци и не способен больше обучать словами, но он научил меня гораздо большему – видеть жизнь во всей её печали и радости. Поверьте, ваш отец и в таком состоянии остаётся лучшим учителем.

Второй раз за двое суток у меня навернулись слёзы на глазах. Непозволительная роскошь для тессы. Непозволительная слабость в присутствии высочайшего лица. Но его высочество этого деликатно не заметил.

– Говорят, вы едете послом в Дэврети, – сказал принц, согласившись на чашку чая, что я не могла не предложить ему после тягостной встречи с отцом. Я по лицу видела, насколько тяжело ему это далось. На эту дежурную вежливость Альберт мог так же деликатно отказать, но неожиданно согласился.

– Да, ваше высочество. Вернее, я еду на пограничье, в Ноош-Тейн. Надеюсь, я смогу быть полезной для королевства.

– Несомненно, будете. В вас верит королева. А я, тесса Аурелия, в вас вообще никогда не сомневался.

Альберт пристально посмотрел на меня. А я снова смутилась. Что это значит? Наверное, просто вежливый оборот, комплимент мне, как наставнице. Вряд ли он до этого визита вообще помнил о моём существовании. Но сказал так, будто хорошо меня знал.

– Знаете, теви Минци ведь часто говорил о вас. Особенно когда у меня что-то не получалось, – улыбнулся принц. – А я всегда думал: ну неужели какая-то девчонка способна запомнить все эти каверзные выверты, а я нет?

– О, так этот метод соревнования он не только на мне отрабатывал, – не удержалась я от тихого смеха, и его высочество присоединился ко мне.

– Но и на заслуженную похвалу он всегда был щедр.

Лекарь уже закончил осмотр и тихо говорил о чём-то с матушкой. Его высочество поднялся из-за стола, я следом.

– Девушка, воспитанная в лучших традициях знатной семьи, достойно представит наше государство на чужбине. Вы посвятили себя благородному делу. Хотя при вашей красоте и уме… Простите за такую дерзость, Аурелия, но я желал бы вам совсем иного счастья, нежели воспитывать чужих детей. Вы заслуживаете большего. Удачи вам на новом месте.

Принц Альберт подхватил мою руку явно для того, чтобы поцеловать её, и тут произошла неловкая заминка. Мы оба прекрасно знали, что со стороны принца такой жест недопустим по отношению ко мне. Я не благородного происхождения, к тому же незамужняя. В моём доме, да ещё в присутствии матушки это равносильно очень смелой заявке и даже оскорблению семьи. Ведь проявление личных интересов у неженатого наследника строго регламентировано. А этот поцелуй означал бы намерение продолжить общение в более тесном кругу, но без обязательств, коих принц простолюдинке дать не мог…

Да, даже для «временных дам сердца» мой дед в своё время написал отдельный протокол.

И пусть порыв этот был искренним, но мог иметь дурные последствия, так что его высочество только аккуратно пожал мне руку и покинул наш дом. Не знаю, что сказал маме лекарь, но сегодня она выглядела на редкость умиротворённой.

– Мам, это ненадолго, – обняла я её. – Если там всё будет плохо, я вернусь уже через два месяца. Прошу тебя, только не думай, что я вас с отцом бросаю…

– Никто такого не думает, милая. Ты прекрасная дочь. А как бы Софус гордился тобой, если бы только способен был понять… Храни тебя боги, девочка моя.

Полученный аванс и очень щедрую премию от Ригель-Войцев я отдала ей, этих денег хватит на полгода безбедного существования. Несмотря на подавленное состояние, мама оставалась рачительной хозяйкой, и хотя бы за это я была спокойна, покидая родное гнездо.

Глава 3

В день отплытия на пристани было не протолкнуться. Я отыскала «Принцессу Эльжбету», названную в честь первой внучки правящей четы, – самое новое и быстроходное судно на паровой тяге в королевской флотилии. На верхней палубе заверещали Ти и Тави, отчаянно махая мне ручками. Извозчик выгрузил мои вещи, и я немного растерялась, стоя среди снующих людей. Огляделась в поисках носильщиков, но все они сейчас были заняты погрузкой на «Эльжбету» ящика чудовищных размеров, подозрительно тренькнувшего при неосторожном движении.

Так что я сама подхватила тяжёлые саквояжи, набитые в гораздо большей степени книгами, чем тряпьём, но не успела сделать и шага.

– Ар-ргх! – раздался позади грозный предупредительный рык.

От неожиданности я вздрогнула, а чьи-то лапищи уже выщипнули поклажу из моих рук, и что-то косматое и огромное понесло их на корабль. Трап под чеканным шагом великана опасно затрещал. Опомнившись, я поспешила за ним. На палубе неведомое мохнатое существо, не оборачиваясь, указало застывшему юнге на меня пальцем и потащило мой багаж куда-то вглубь судна.

– Тесса Аурелия, до чего же я рада! – поспешила ко мне Анна-Кристина, а девочки без всякого стеснения облепили меня с обеих сторон.

– Леди Анна-Ка, – моя радость была не меньшей. – Да, всё сложилось самым удивительным образом. Если честно, я тоже не была готова расставаться с вами так стремительно. Простите, а вы не разглядели, кто забрал мои вещи? Это матрос с «Эльжбеты»? Мне на мгновение показалось, что я встретила медведя.

– О, дорогая, – округлила она глаза. – А вы не знаете? Это же сам Риедарс Чёрный Вепрь! В Дэврети он возвращается вместе с нами.

– Сам кайарахи? – растерялась я. – Простите, я прежде никогда не видела дэвров.

– Производит впечатление, правда? – присоединилась к нам незнакомая молодая леди. – Интересно, эти дикари словами-то изъясняться способны? Или только рычать? Упаси боги такого ночью на улице встретить… Говорят, они делают с женщинами страшные вещи…

– А вы, дорогая Фиона, кажется, только об этом и мечтаете, – раздался сварливый голос и к нашей компании присоединилась Имельда, сестра Николаса. – Зато если кто и воспитает из их медвежат приличных людей, так только эта тростиночка. Ари, деточка, ты меня помнишь?

Имельду Ризе́ сложно забыть. В отличие от суетливого и вечно взъерошенного брата-близнеца это была величавая чопорная женщина, затянутая в корсет, с высокой аккуратной прической волосок к волоску. Сдержанная и немногословная, на первый взгляд, Имельда тем не менее обладала крутым нравом и очень едким язычком. Рано овдовев и не успев завести детей, Мелли Ризе все силы бросила на то, чтобы сделать из брата «приличного человека». На том основании, что была старше на целых десять минут. «Несносная женщина! – периодически жаловался Ник. – Муштрует меня, словно ребёнка!»

Имельда была старшей дамой над фрейлинами королевы – и девушками, и подрастающими девочками, которых брали во дворец с десяти лет, так что она собственными глазами захотела посмотреть, что за «звери» решили претендовать на её «малюток».

– Госпожа Имельда, – я отвесила ей особый поклон, что предназначался старшим по возрасту.

– Просто Мелли, деточка, – смягчилась она. Мне почему-то повезло оказаться среди тех немногих, на кого её суровость не распространялась. – Так, дамы! Хватит сплетничать! Насмотритесь ещё на своих дэвров! Лучше скажите мне, что это за гроб с нами поплывёт? Он же сейчас всю эту посудину перевесит!

– Это наш рояль, – смущённо ответила Анна-Кристина. – Точнее, тесса Аурелия, уже ваш. Я помню, как вы восхищались этим инструментом, и подумала, что вам он пригодится больше. Надеюсь, вы примете этот подарок. И, возможно, даже скрасите наше путешествие своей великолепной игрой.

– А вот это вы славно придумали, – одобрительно кивнула Имельда. – Николас говорил, что играет Ари – ровно ангелы поют. Только вряд ли варвары способны оценить такой талант.

– Музыка может смягчить самое суровое сердце, – улыбнулась я. – Это изумительный подарок, леди Анна-Ка. Благодарю от всего сердца. И, разумеется, я с удовольствием развлеку вас всех игрой. А с вами, юные леди, мы наконец закончим вальс Ровени.

Тавела издала разочарованный вздох, а Тиара победоносно посмотрела на сестру – кажется, музыкальные мучения Тави доставляли ей удовольствие.

Признаться, я и сама сомневалась, что дэврам, этим могучим воинам, знакомо чувство прекрасного. А ведь это неотъемлемая часть воспитания благородного человека. Что может восхищать этих далёких мальчиков? Точный выстрел из лука? Размер убитой дичи? Победный бой их примитивных барабанов? Способны ли они понять красоту слога или гармонию цвета? А тут я со своей музыкой, стихами и реверансами…

До самого вечера на корабле царило лёгкое возбуждение. Мне отвели небольшую уютную каюту с иллюминатором, а внутри я обнаружила свой багаж, бесцеремонно отобранный дэвром. Я провела день на палубе, греясь на солнышке и составляя план работ с будущими учениками. Заодно присматривала за сёстрами Ригель-Войц, хотя больше не была обязана.

Не считая экипажа и уже названных пассажиров, с нами плыл лорд Анри и трое их старших с Анной-Кристиной сыновей, сильно немолодой герцог Астерби с юной супругой Фионой, а также граф Тобрук с десятью кадетами королевского военного корпуса. Анри Ригель-Войц должен был основать и возглавить консульство Вельтарингии на Мота Нуи. Астерби был министром торговли и ехал заключать новые контракты между нашими странами. Тобрук, офицер упомянутого корпуса, вёз своих воспитанников для обучения воинскому искусству дэвров. Впоследствии этим юношам из благородных семей предстоит занять командные должности в нашей армии.

И, разумеется, кайарахи, что стало для меня полной неожиданностью.

С нижней палубы доносился глухой рык и безнадёжные стоны. Это Чёрный Вепрь лично решил проверить, на что способны лучшие выпускники корпуса. Я посчитала, что смотреть на такое девушке неприлично, зато старшие отпрыски Ригель-Войцев восхищённо комментировали всё, что там происходило. Тави носилась по кораблю, перезнакомившись за короткое время со всеми – от капитана до младшего юнги. Ти устроилась в шезлонге рядом со мной.

На борту меня сразу одолел лёгкий приступ морской болезни, так что от обеда я отказалась, зато за ужином смогла украдкой рассмотреть дэвра со спины. Но сначала, конечно, услышать. Этот раскатистый тембр заполнил весь ресторан. Косматой медвежьей шкурой оказалась всего лишь бурка из чёрной длинношёрстной овчины, а вот тёмная грива из косичек и жгутов, собранная в пучок на затылке, была настоящей. Даже сидя за столом, он на голову превосходил остальных мужчин. Я с удивлением рассматривала многочисленные узоры на спине, но кайарахи, будто почуяв моё любопытство, резко обернулся, и я поспешно отвела взгляд.

Дамы, не сговариваясь, отсели подальше от мужчин, чтобы не мешать им вести важные разговоры. Дети и кадеты ужинали в соседнем салоне. Сравнительно небольшая компания и путешествие с общей целью объединило нас и, несмотря на разницу в положении, Анна-Кристина и Фиона Астерби не позволили мне и Имельде сесть отдельно.

– Он всё-таки говорящий, – Фиону передёрнуло от рыка дэвра, и она покосилась на мужской стол. – Право же, тесса Минци, я вам не завидую. Их дети, вероятно, сущие дьяволы. Такие же дикие, громкоголосые и неуправляемые.

– А тишайшего лорда Астерби, вы, дорогая Фиона, конечно же, выбрали за любовь к чтению, а вовсе не из-за денег, – осадила её Имельда. – Вы едете в чужую страну и говорите о её правителе, так что проявите уважение.

– А вы, госпожа Ризе, больше не моя надсмотрщица! – вспыхнула Фиона. – Я герцогиня Астерби, сами имейте уважение!

– Ума и такта вам, к сожалению, новый титул не добавил, – съязвила Мелли.

Это уже потом я узнала, что Фиона также раньше ходила во фрейлинах её величества. И выбранного ею супруга не одобрила ни королева, ни старшая дама. Слишком велика была разница и в возрасте, и в характерах, и в интересах.

Пассажиры, утомлённые впечатлениями от первого дня, разошлись по каютам, я же решила полюбоваться закатом. Говорят, в открытом море он особенно красив. И действительно, заходящее солнце раскрасило небо в золотые и багровые тона и потихоньку тонуло за горизонтом.

Заворожённая зрелищем, я чуть не подпрыгнула, когда за моей спиной раздался гортанный рык:

– На Мота Нуи верят, что Вайруа-о-те-По, Дух Ночи, на закате льёт жидкое золото в океан, заманивая в него солнце. Оно смотрится в воды, любуясь на своё отражение, пока не опустится слишком близко и не начнёт плавиться от жара. Тогда Вайруа-о-те-По хохочет, что сумел обмануть солнце. И всю ночь Вайруа-о-те-Марама, Дух Света, отливает из золота новое солнце, чтобы с утра запустить его на небосвод назло собрату. Иногда он добавляет в золото медь, и солнце на рассвете получается розовым. А иногда у Духа Ночи не хватает золота на весь океан, и он выливает только одну дорожку, от горизонта до земли. Наши шаманы говорят, что по ней можно добежать до края света и спасти солнце, тогда Вайруа-о-те-По от великой обиды навсегда покинет этот мир и больше не будет зла на земле. Только никто ещё не добегал.

Я обернулась и изумлённо посмотрела в синие глаза дэвра, в которых плескались последние отблески заката. Клянусь, он неподдельно им любовался! А эта нехитрая речь прозвучала так чувственно, так выразительно… Дэвр скосил на меня глаза с высоты своего роста, и я спохватилась, судорожно вспоминая, какой способ выражения почтительности перед иностранным сувереном будет уместнее всего.

– Эй, красавица, а ты чего вдруг загнулась? Живот скрутило? – хохотнул он.

Я резко выпрямилась, кляня себя за то, что не удосужилась узнать, как обращаться к кайарахи.

– Господин Чёрный Вепрь…

– Рид, – весело оскалился дэвр. – А ливерансы эти твои мне ни к чему. Да и другим в Дэврети тоже.

– Господин Риедарс, – возразила я. – Вообще-то именно им меня и попросили обучить ваших подданных. Тесса Аурелия Минци, к вашим услугам.

– О как, – почесал дэвр щетину. – Так это ты, малюточка, моих балбесов учить вашим премудростям будешь?

Я не нашлась, что ответить, благо резко сгустившаяся ночь скрыла моё ошеломлённое лицо. Да, говорили, конечно, что дэвры очень просты в общении, но чтобы настолько… «Ты»? «Малюточка»?!.. А «балбесы» – это, вероятно, сыновья самого Чёрного Вепря?

Культурная пропасть внезапно оказалась настолько велика, что я сочла разумным просто промолчать.

– Аурелия… – задумчиво произнёс кайарахи. – «Золотая». Хорошее у тебя имя, красавица. Дэвры любят золото.

Больше ничего не сказав, Чёрный Вепрь гулко затопал к капитанской рубке. У меня же, удивлённой этим необычным знакомством, ещё долго стояла перед глазами белозубая улыбка и яркие глаза дэвра, одно имя которого месяц назад наводило ужас на всю Вельтарингию. Ничего больше я, к сожалению, рассмотреть не успела.

* * *

На следующий день зарядили дожди, и сопровождали они нас почти всю неделю плавания. Подарок Анны-Кристины установили в малом салоне, и теперь днём его терзали девочки под моим присмотром. После знакомства с дэвром я в очередной раз перечеркала наброски будущих уроков и углубилась в записи отца и деда. Нет, рассказывать этим диким мальчикам, кто в какой последовательности должен заходить в дом и с кем первым здороваться, пока рано. Начать придётся с настолько очевидных тем, что и подумать страшно.

Такие выводы я сделала, исподтишка наблюдая за кайарахи во время приёмов пищи. Тут точно не до десертных вилок или щипчиков для омара. Для начала нужно хотя бы приучить мальчиков к мысли, что далеко не всё можно есть руками… Салфетки. Гигиена за столом. Вероятно, и гигиена в целом… О боги милосердные, он что, рыгнул сейчас? Судя по округлившимся от ужаса глазам Фионы, да.

Однозначно, каллиграфия и искусство ведения переписки (романтической в том числе) тоже подождут. Хорошо бы они вообще умели писать. Или хотя бы читать.

И как за два месяца обучить их искусству «маленькой беседы», когда даже Чёрный Вепрь «тыкает» всем без разбора?

Сам дэвр, несмотря на проливные дожди, часами напролёт немилосердно гонял на нижней палубе кадетов. Граф Тобрук, кажется, крепко его зауважал. Мужчины не вылезали из курительной комнаты, обсуждая политику. Дамы в малом салоне вяло перекидывались в бридж.

– Боги милосердные, это больше невыносимо! Тавела, деточка, тебе действительно медведь на ухо наступил! – не выдержала в один вечер Имельда. – Леди Анна-Кристина, вы уж меня простите, но когда природа чем-то обделила, тут уж ничего не попишешь! Этот ребёнок и музыка не совместимы! Тессе Аурелии, конечно, терпения не занимать, она и медведя танцевать научит, но пожалейте остальных!

– Госпожа Имельда, боюсь, вы правы, – со вздохом признала Анна-Ка. – Причём тесса сама неоднократно указывала мне на то, что девочке стоит развивать другие таланты. Признаюсь честно, я никогда прежде не присутствовала на их музыкальных занятиях. Но теперь вижу…

– А мы ещё и слышим! – негодовала Мелли. – Ари, милая, ты просто обязана теперь усладить наш слух своей игрой! И, умоляю, начни с вальса Ровени, а то, если ты не перебьёшь эту какофонию в моей голове, я не смогу заснуть!

Я и сама утомилась от чтения бисерного почерка деда, так что с удовольствием согласилась. Музыка прекрасно расслабляет голову и очищает мысли.

Я вступила совсем легко, едва слышно, вслушиваясь в стук дождя, вторя ему. Сначала тревожными высокими нотами пятой, затем медленно повела основную тему вальса на малой октаве, успокаивая рваный ритм, заглушая его. Этот вальс быстрый, но я не торопилась, мягко обрывая очередной пассаж, нагнетая это ожидание бури, страсти. Снаружи разбушевалась погода, и я, прикрыв глаза, просто отдалась во власть дикой стихии, слушая её, а не свою игру. Со вспышкой и последовавшим раскатом грома и моя мелодия прорвалась через выстроенные заслоны, потекла полноводной рекой, снося всё на своём пути… Торжественный дикий вальс с каждым громыханием снаружи только набирал обороты, заставляя сжиматься моё собственное сердце, пока стук капель вдруг резко не прекратился, а из-за туч не выглянуло солнце. Я ощутила его даже через закрытые веки. Мелодию я оборвала так же резко, задыхаясь. А потом закончила лёгкой каденцией.

И открыла глаза.

В салоне стояла гробовая тишина. А позади меня нависла гора, бросая тень на белоснежный инструмент. Огромная лапища протянулась из-за моего правого плеча и неуверенно погладила клавиши. Чуть притопила «фа» третьей октавы. Тут же вздрогнула и светлые волоски на загорелой коже встали дыбом. Я, не смея повернуться, чтобы не уткнуться в чужой живот, с удивлением рассматривала многочисленные украшения на запястье дэвра. Какие-то кожаные шнурки с крохотными глиняными фигурками, чьи-то зубы – и вряд ли они принадлежали зверю меньших размеров, чем сам дэвр. Но тут же – штук десять тонких витых браслетов из чистого золота, а один широкий, грубой чеканки. А ещё всё предплечье покрывали искусные чёрные и синие татуировки.

– Вам понравилась игра тессы, господин Чёрный Вепрь? – деликатно поинтересовалась Анна-Кристина.

Вместо ответа слева высунулась такая же крепкая лапища и, захватив таким образом меня в кольцо рук, дэвр содрал с правого запястья самый массивный золотой браслет. Застёжки у него не было – просто широкая полоса драгоценного металла, которую кайарахи легко разогнул одним пальцем. Украшение легло на крышку рояля, а руки убрались.

– Ещё, – рыкнул дэвр.

У меня сердце колотилось, как бешеное. Я судорожно прикидывала, как не обидеть этого дикаря, как отказаться от неуместной платы за то, что платы не требует вовсе. А вдруг я нанесу ему смертельную обиду? Кто знает, как у них там принято… Но дарить золото за простенькую игру?..

– Господин Риедарс, в этом нет необходимости. Я с удовольствием сыграю ещё, если вам понравилось, – еле совладав с голосом, ровно произнесла я.

Дэвр не ответил, всё так же нависая горой позади. И я начала лёгкий полонез в надежде разрядить напряжённую атмосферу в салоне.

Я играла два часа кряду, до поздней ночи. В малый салон набились все наши мужчины, включая кадетов. Все взирали на невиданное зрелище – дэвра, нависшего над роялем, напряжённо ловящего каждую ноту, каждый полутон. Стоило мне откашляться перед очередной композицией, как раздавался гортанный рык в сторону, а ко мне тут же подбегал стюард с чашкой чая или стаканом лимонада.

Когда я, наконец, решительно опустила крышку на клавиатуру, закончив этот музыкальный вечер колыбельной для девочек, что зевали во весь рот, на рояле высилась целая горка золотых украшений и крупный слиток размером с мой мизинец.

Дэвр, поняв, что концерт окончен, одобрительно рыкнул и покинул салон.

– Лорд Ригель-Войц, – растерянно обратилась я к Анри. – Простите, но это дикость какая-то. Прошу вас, ответьте как наш посол в Дэврети: что мне теперь с этим делать?

– Тесса Аурелия, – вздохнул лорд. – Как вы понимаете, я сейчас такой же опытный посол Вельтарингии, как вы – заслуженная тесса дэвров. Боюсь, их традиции нам придётся познавать на собственных шкурах, уж простите мне это выражение. Я рекомендую вам принять эти украшения. В конце концов, и в нашей истории были случаи, когда высочайшие лица награждали актёрскую труппу или выдающихся оперных певцов… Не серьгой из уха, конечно, а орденами. Считайте, это тот же орден. Просто из чистого золота, а не из стали, как принято в нашем королевстве. Думаю, кайарахи польстит, если вы станете носить хоть что-нибудь из этой груды золота.

– Чёрный Вепрь только за запечённую свиную ногу вчера одарил нашего кока самородком, – подал голос капитан «Эльжбеты». – До того повар угадал со специями. Господин кайарахи предпочитает подкрепиться на камбузе до того, как присоединиться к вам в ресторане. Я так понимаю, чтобы не шокировать дам своим аппетитом.

– Это подтверждает мою теорию, – кивнул лорд Анри. – Так уж у них принято. Тесса Аурелия, думаю, вы должны принять эти подарки. Не думаю, что они вас к чему-то обяжут, но вернуть их будет равноценно оскорблению. И, если честно, я даже представить не мог, что кайарахи настолько впечатлит музыка…

Будто кто-то мог!

На следующий день я по совету Ригель-Войца надела на запястье самый тонкий и скромный браслет из подаренных. И рекомендация эта оказалась очень уместной, потому что дэвр за завтраком сам подошёл к нашему женскому столику и одобрительно рыкнул, заметив украшение.

– Боги милостивые, – прошептала Фиона. – Ну, зверь же, как есть. Ни «доброе вам утро, дамы», ни «приятного аппетита». Просто пометил вас, тесса Аурелия, и теперь глаз со своей добычи не сводит. Не стоило вам на него вчера за ужином коситься.

– Дорогая Фиона, ну что вы такое говорите, – Анна-Кристина укоризненно посмотрела на молодую леди. – Тесса Аурелия не давала ни малейшего повода, мы все были свидетелями.

– Уж у Ари-то совесть почище будет, чем у некоторых благородных дам, – пробурчала Имельда. – Ешьте свой омлет, герцогиня Астерби, да не обляпайтесь.

– Кайарахи просто немногословен и воспитан в совсем других условиях. Быть может, и он чему-то научится, когда тесса Аурелия займётся его мальчиками. Зато граф Тобрук считает, что умение говорить коротко и прямо – без наших словесных изяществ, без обиняков – признак сильного мужчины и хорошего военачальника. А ещё – роскошь, какую знать Вельтарингии не может себе позволить.

– Наверно, вы правы, леди Анна-Ка, – согласилась я. – И не просто роскошь – свобода. Дэвры не стеснены запретами, в отличие от нас. Мы, конечно, не рабы, как те бедолаги в цепях, что привозят торговцы из Виндеи, но тоже закованы: в условности. Мы невольники чести.

Подозрения Фионы не оправдались, когда Тиара, очень достойно отыграв не самую простую пьесу, также удостоилась внимания дэвра. Анна-Кристина заметно напряглась, когда в малый салон после завтрака вновь зашёл Чёрный Вепрь, видимо, привлечённый звуками музыки.

– Вот же… букашечка совсем, а тоже за душу берёт, – пробурчал он.

Дэвр уже потянулся к очередному украшению, но Имельда тихонько кашлянула, поэтому он сначала вопросительно посмотрел на леди Ригель-Войц. Анна-Ка перевела тревожный взгляд на меня. Я успокаивающе ей кивнула. Девочки уже научились многому, и сейчас самый подходящий случай, чтобы продемонстрировать воспитание.

– Тиара, – мягко улыбнулась я. – Господин кайарахи впечатлён твоей игрой и желает тебя отблагодарить. Пожалуйста, ответь ему достойно.

Ти зарделась, но слезла с круглого табурета, изящно склонила головку и пропищала:

– Уважаемый Чёрный Вепрь, ваша похвала – уже награда. И тесса нам говорила, что до соври… соврше… совре-шен-летия драгоценные украшения могут дарить только родственники. Но… – тут она растеряла весь апломб и громко прошептала в мою сторону, – тесса Аурелия, а ракушки ведь не драгоценные украшения?

Дэвр коротко хохотнул и стянул с груди шнурок с причудливой белой спиралькой. Затянув на нём несколько хитрых узлов, повязал Ти на запястье.

– Вы очень любезны, благодарю вас, господин катаракта! – выпалила окончательно смущённая Ти.

– И мне, и мне ракушку! – не выдержала Тави.

Задребезжали стёкла в иллюминаторах – это кайарахи разразился громовым смехом.

– А тебе, букашка, я всё морское дно готов подарить! – хохотал дэвр. – За то, что сегодня играть не будешь!

Тавела тоже обзавелась нехитрым украшением. Я от стыда за подопечных спрятала лицо в ладонях. Но Анна-Ка уже сама смеялась. Всё-таки девочек можно понять – столько новых впечатлений, незнакомые лица, непривычная атмосфера… Да и, в конце концов, они просто дети.

А дэвр уже быстро сверкнул глазами в мою сторону, раздумывая, что ещё может с себя снять.

– Господин Риедарс! – я опередила повторение вчерашней неловкой ситуации. – Маленькая леди права: у нас не принято одаривать за дружеское времяпровождение – будь то приятная беседа, чтение стихов или игра на инструменте. Вы очень щедры, но достаточно и простых слов.

– Не очень-то я словами умею, – буркнул дикарь.

– Чтобы выразить восхищение или просто уважение к собеседнику, не обязательно владеть ораторским искусством. Достаточно, например, обращения на «вы»… – забросила я пробную удочку. – Да, господин Риедарс, я знаю, что у вас не принято обращаться к одному человеку в плюральной форме… Ну, то есть, как если бы перед вами было несколько людей… Но у нас это считается хорошим тоном. Думаю, все присутствующие дамы были бы вам благодарны.

– Что, и букашек тоже на «вы»? – недоверчиво кивнул он на довольных близняшек.

– Бука… о, боги. К девочкам в таком возрасте можно на «ты». А моих будущих воспитанников я в первую очередь начну учить принятым у нас обращениям, если они хотят произвести впечатление даже на таких юных леди. И вы, господин Риедарс, могли бы стать для них достойным примером. А вечером, разумеется, приходите – я с удовольствием поиграю для всех снова.

– Добро, – хмыкнул дэвр. – Вот малявочка вы, тесса, а своё, посмотрю, гнуть умеете.

И он протянул мне огромный сжатый кулак. Это ещё что за жест? Мысленно извинившись перед отцом и дедом, я легонько стукнула по нему своим кулачком. Дэвр пророкотал дамам: «Леди. И букашки». И вышел из салона. Места сразу стало в два раза больше.

– А я вам говорила: эта девочка и медведя научит танцевать, попомните мои слова, – заявила предовольная Мелли. – А уж его медвежат и подавно!

Глава 4

Наше с Имельдой путешествие подходило к концу: капитан сообщил утром, что к обеду судно прибудет в Ноош-Тейн. Всем остальным предстояло плыть дальше, на Мота Нуи.

Дамы задались целью поразить кайарахи и другими изящными искусствами Вельтарингии. У Фионы Астерби оказался красивый и хорошо поставленный голос, Имельда Ризе пылко и страстно декламировала целые страницы из поэм. Но ни пение, ни стихи, ни даже чувственный танец четы Ригель-Войц под любимый всеми вальс Ровени дэвра не впечатлили. Громогласный Чёрный Вепрь замирал, только когда я опускала пальцы на клавиши рояля.

К счастью, золотом он больше не швырялся, но порой вёл себя так, что мне становилось не по себе. Например, после особо удачного отыгрыша молча мог так сильно ударить себя кулаком в грудь, что другому на его месте переломало бы рёбра. Или тихо зарычать. Ну, как тихо: это яростное клокотание в груди слышали все. А ещё порой смотрел так, что страх пробирал. И сразу вспоминались жуткие истории про похищенных дев…

Так что окончание пути я восприняла даже с некоторым облегчением. Переносить рояль дэвр матросам не позволил, в одиночку взвалив на широкую спину полюбившийся инструмент. В Ноош-Тейне нас уже встречали. Когда все наши вещи уже высились на пристани, и мы с Имельдой сошли на берег.

А там…

– От это буфера! – оглушил меня восхищённый басовитый рык, едва я сделала последний шаг с трапа.

Еле подавив в себе глупое подростковое желание сгорбиться, я поморщилась, но не от базарных эпитетов, а от громкости дэвров. В этом они Чёрному Вепрю ничуть не уступали. Природа щедро одарила меня выдающимися спереди прелестями, несмотря на невысокий рост и общую хрупкость сложения – таковы уж были все женщины в нашей семье. К наследственности также шла в довесок осиная талия, а вкупе с идеальной осанкой потомственной тессы это часто вызывало восхищённый свист на городских улицах. Благо матушка с появлением у меня этого богатства на корню обрубила мои попытки сутулиться и прятать своё добро. Да и платья я носила исключительно закрытые, под горло, как благопристойной наставнице и положено…

– Господин Риедарс… – ошеломлённо выдавила я. – Вы хотите сказать… Что вот это и есть ваши «мальчики»?..

Сюрпризы на этом не закончились. Отрядив на борт «Эльжбеты» одного из своих подручных, сам кайарахи, кажется, плыть на Мота Нуи не собирался.

– Присмотрю тут пока за обалдуями, – коротко пояснил он.

«Обалдуи», распугивая прогуливающихся по набережной горожан, с улюлюканьем взвалили на себя наши вещи. Рояль дэвр никому не доверил. Мы с Имельдой переглянулись. Но со вздохом пошли вслед за ватагой дикарей.

Небольшой отряд остановился у какой-то казармы на огороженной территории, и я начала переживать, что «проживание и обеспечение всех удобств» по контракту в понимании дэвров вполне может обернуться сараем, полевой кухней и отхожим местом на улице. Но нет, нам с Имельдой отвели небольшой двухэтажный домик здесь же, а внутри нас встретила местная жительница – домработница и она же кухарка.

Заняв по спальне наверху и немного освоившись, мы с Мелли встретились в гостиной.

– Ари, девочка… – деревянным голосом произнесла дама. – Клянусь тебе, если бы я только знала… То-то Ник всё юлил. Я-то подумала, что он женщину опять в дом приводил, вот глаза и бегают…

– Прошу вас, Мелли. Вы не должны винить брата. Хотя, знаете… Я вот сейчас тоже припоминаю тот разговор. И, да, Мелли, кажется, вы правы. Я, конечно, не собираюсь ни в чем подозревать её величество, но Ник как давний друг нашей семьи…

– Ну, задам я этому сопляку трёпку! Пляшет сейчас от радости, поди, что меня спровадил… Ох, милая, а как же ты с этими образинами управишься? Есть у тебя мысли, как дальше-то быть?

– Боюсь, все мои подготовленные планы обучения стоит порвать и выбросить. Знаете, Мелли, пожалуй, начнём мы просто со знакомства. А там как пойдёт…

Сначала я проинспектировала территорию, что город выделил варварам по договорённости с короной. Гостиная в домике была уютной, но совсем небольшой. Для учебного класса не подойдёт: три-четыре дэвра – и тут дышать будет нечем. А у меня учеников целых два десятка. Боги милостивые, их учениками-то язык назвать не поворачивается. Да и захотят ли они ещё ими быть…

Между домиком и длинным одноэтажным бараком был утоптанный плац с непонятного вида приспособлениями. Врытые в землю брёвна, верёвочные лестницы, ко́злы… Видимо, для физических занятий. Ну, хотя бы об этой стороне развития подопечных не придётся думать. Для своих учениц я считала достаточной нагрузкой танцы и лёгкую гимнастику, а для мальчиков у теви обычно была своя программа: фехтование, конные прогулки и те же танцы.

Справа от площадки был длинный ряд столов с лавками, возможно, здесь дэвры принимают пищу. Ну что ж, занятия на свежем воздухе благотворно влияют на цвет лица. Тут тогда и будет моё новое рабочее место.

– По нраву дом, малявочка? – пробасили у меня за спиной. Я вздрогнула, но удержалась от того, чтобы подпрыгнуть на месте. Наверное, ещё не скоро привыкну к их громкости и обращениям. – Ежели там переставить чего надо, так Юну скажи, эт я мигом.

– Благодарю вас, дом чудесный. А вы, значит, и есть господин Юн, верно?

– Да кто ж «мы» то? Один я тут такой, – совсем молодой варвар с длинной светлой гривой только было хохотнул, как сразу осёкся под тяжёлым взглядом подошедшего кайарахи.

– Так эт… да… Юн я, ага, – пробасил блондин.

– Аурелия Минци, рада знакомству. Спасибо за любезно предложенную помощь, господин Юн, она будет весьма кстати. Но я попрошу вас о другом. Пожалуйста, соберите своих товарищей на этом месте ровно через полчаса.

Тут уж Чёрный Вепрь хохотнул. Я недоумённо посмотрела на кайарахи.

– Так он самый молодой тут, красавица, – пояснил дэвр. – Так и пойдёт ведь от своего имени собирать, а кто ж салагу послушает… Короче, парням скажешь, что это тесса велела, усёк, малой? Ну, так метнулся кабанчиком, чего стоишь!

Юн что-то обиженно прорычал под нос, но сломя голову бросился исполнять, метнув напоследок восхищённый взгляд в мою сторону.

Дети любят быть полезными, и опытный наставник через простую просьбу, которую никому больше доверить нельзя, – ведь никто лучше именно этого ребёнка не справится! – легко устанавливает первый контакт с подопечным. Только этот «детинушка» был выше меня на полторы головы и шире раза в три. Безусый разве что, да на щеках пушок едва пробился, что и выдавало в нём подростка. А вот надо же, и на нём сработало – только глаза сверкнули. Потом обязательно нужно будет закрепить новую связь похвалой.

Взаимоотношения и иерархию в этом странном милитаризованном обществе, где правителя по-свойски называли «Рид-Черныш», а сам он к подданным относился, как к младшим братьям, мне ещё только предстояло понять. Я же пока задала Чёрному Вепрю один деликатный вопрос, что беспокоил меня больше остальных.

– Господин Риедарс, прежде чем я приступлю к работе, хотела бы уточнить. Умение определять время по циферблату, – я кивнула на столб с уличными часами. – Как и умение читать и писать… Ваши… эм-м… товарищи этим владеют? Просто этими науками с нашими детьми обычно занимаются отдельные учителя…

– Вы уж, тесса, моих парней совсем за идиотов-то не держите, – ухмыльнулся кайарахи.

Очень неудобно вышло. Но ведь и о дэврах в Вельтарингии почти ничего не известно! На свои острова они прежде никого не пускали, а из увезённых девушек ещё никто обратно не возвращался… Да, говорят, они знатную сталь куют, а без точных знаний в этом деле высот не достичь. Но какой у них общий уровень развития – никто не знает.

– Да не трясись ты, красавица, – Риедарс вдруг снова перешёл на «ты». – Стимул у них что надо, авось чему и научатся.

Только на это я и надеялась. На достаточную мотивацию у моих «учеников».

Ровно через полчаса двадцать огромных варваров, что даже в таком малом составе спокойно могли завоевать какой-нибудь небольшой городок вроде Ноош-Тейна за пару часов, собрались на лавках. Я, мысленно попросив помощи у деда, села не во главе стола, а прошла к его середине, вежливой улыбкой заставив дэвров потесниться и освободить мне место.

Перед детьми нужно сразу обозначать свой непререкаемый авторитет. Но у этих дикарей он уже есть – кайарахи Чёрный Вепрь. И второго они не примут. Нет, примут, конечно, не будь я тесса… Но не сразу. Но и я не тороплюсь. Это я у отца вычитала насчёт избалованных или уже слишком взрослых учеников: когда понимаешь, что не сможешь сразу завоевать авторитет – сначала войди в доверие, подружись.

Мелли с ужасом смотрела, как я, подобрав длинную юбку, перешагнула скамью и спокойно устроилась за столом посреди дэвров. Знала бы она, как у меня тряслись поджилки…

– Меня зовут Аурелия Минци, – ровным негромким голосом представилась я и с удовлетворением отметила, как вытянули шеи дэвры с дальних краёв стола, ловя мои слова.

– А́урем менс! – восхищённо рыкнул кто-то, а остальные одобрительно подхватили. – Аурем а́на… Вот так имечко! Вот же свезёт кому-то!

Этих слов я не поняла, но продолжила:

– Вас я попрошу обращаться ко мне «тесса» – так в нашей стране называют наставниц. Вероятно, вы уже знаете, зачем я здесь?

– Так это… жёнок нам обещали, – охотно откликнулся один.

– Ага. Только бабы у вас дурные, – хмуро ответил второй. – Мужика просто нормального не видели. Вот Чернышу и заблажило, чтоб, значится, по доброй воле те сами пошли. А я тебе, малявочка, так скажу: какая баба с Кнырой ночь проведёт, так той никаких этих ваших приседаний и не надо боле, сама уж не отлепится.

– Верно, Кныра, толкаешь!

– Уж что есть, то есть!

– Ишь, учить нас баб ублажать! От выдумали, а!

– Да я штаны сдёрну – дамочки ваши сами прыгнут!

– И то дело, Рид! Привёз бы сразу этих их дворцовых фифочек, мы б им тут и показали! Чай, оценили бы: кто настоящий мужик, а кто блоха напомаженная… Ишь, с бабами нас учить обращаться! Это ты, малявочка, Юна учи – он один тут пока сладкого не нюхал!

Я примирительно подняла руки, но утихомирил дэвров не мой жест, а гортанный рык Чёрного Вепря. Я благодарно ему кивнула.

– Господа. Да, именно господа, не смейтесь. Хотите вы этого или нет, а я буду обращаться к вам именно так. Что ж… Я выслушала ваши ответы на свой вопрос. Но решение приняла ещё раньше, как только сошла на берег. Так вот, спешу вас успокоить, уважаемые дэвры… Я не собираюсь вас ничему учить.

Эффект вышел ровно тот, что я и ожидала. У некоторых варваров вытянулись лица, другие удовлетворённо рыкнули, победоносно посматривая на более лояльных товарищей. Чёрный Вепрь нахмурился. Имельда вскинула брови.

– Так это чо ж… Жёнок нам теперь не видать?

– Почему же? – очень натурально удивилась я. – Вы обязательно увидите этих девушек. Это записано в соглашении между Дэврети и Вельтарингией: через два месяца вас всех ждут в Астеви-Раше. Поверьте, разочарованными вы не останетесь – девушки Вельтарингии славятся своей красотой и кротким нравом. А благородные девушки – ещё скромностью и талантами.

– То есть они такие же, как ты, малявочка?

– Тесса она, – шикнул на дикаря уже знакомый мне Юн.

– Я простая наставница и не могу служить примером, – с улыбкой ответила я. – Наши благородные леди отличаются исключительной грацией, умом, добротой, деликатностью. Они станут подлинным украшением для будущего мужа. Их с рождения учат любить и уважать супруга. Увы…

Я сделала паузу, и дэвры придвинулись ко мне, нахмурившись.

– Вы прекрасные сильные воины, и любая, простите, «баба» из Ноош-Тейна сочтёт за счастье разделить с вами судьбу, но те девушки, к сожалению, не для вас. Ведь ваше первое свидание с ними, скорее всего, станет последним. Если вы их не впечатлите – а вы, уважаемые дэвры, их просто напугаете! – то следующих встреч не будет. А ещё наши девушки хранят себя для супруга, так что поразить их вашими статями и… хм… другими размерами до свадьбы тоже не выйдет. Поэтому я и не собираюсь вас ничему учить – это бессмысленно. Господин Риедарс, мне очень жаль, но для Дэврети породниться с Вельтарингией на высшем уровне мне представляется совершенно невыполнимой задачей. Так что повторюсь, господа дэвры: я не собираюсь ничему вас учить. А сейчас позвольте пожелать вам хорошего дня, и более я вас задерживать не смею.

Дэвры притихли и задумчиво чесали бороды, недоумённо переглядываясь.

– Так это что получается… Это нам типа красотку навроде тебя охмурить слабо́, хочешь сказать?

– Выражаясь вашим языком, господин Кныра, – да. Слабо́, – с сочувственным вздохом ответила я. – Госпожа Имельда, я собираюсь прогуляться по городу, вы составите мне компанию? Всё же по контракту я буду вынуждена провести здесь два месяца; надо придумать, чем занять свободное время.

Я решительно поднялась, одарив дэвров сострадательным взглядом. На обоих концах длинного стола поднялся гул, но я уже подхватила Мелли под локоть, уважительно поклонилась Чёрному Вепрю, шепнув ему пару слов, и покинула собрание.

* * *

– Ари, девочка, – горячо зашептала мне Имельда. – Я, конечно, согласна с тобой, варвара только могила исправит, но так категорично отказываться? Даже не попытавшись? А контракт? По нему ведь у тебя обязательства…

– Дорогая Мелли, – улыбнулась я. – Вы действительно подумали, что я так сразу опущу руки и сдамся? Да разве наставник сможет пройти мимо такого вызова? Вот и пришлось сначала бросить свой ученикам.

– Так ты это не всерьёз?.. А даже я поверила… Тебе, конечно, как тессе виднее. Но как по мне – метод больно сомнительный…

– Не переживайте, дорогая. Не позднее следующей недели эти дикари уже будут разучивать слова «здравствуйте» и «рад знакомству». А вы, господа, – я остановилась, подождала и обернулась на двоих дэвров, что Чёрный Вепрь коротким свистом отрядил нам в охрану, – пожалуйста, не преследуйте нас тенями, вы пугаете горожан. Лучше составьте дамам компанию.

Топающих позади на коротком расстоянии великанов и тихие визги прохожих сложно было не заметить.

– Согните в локте правую руку и предложите её мне с лёгким наклоном головы, – подсказала я одному.

Дэвр, кажется, немного опешил, но уже в следующую секунду мне чуть по носу не заехала татуированная громадная лапища, а сверху завис грозный оскал.

– Благодарю, – я невозмутимо уцепилась пальчиками за это полено. – В сопровождении такого доблестного и бесстрашного джентльмена гулять даже по незнакомому городу – одно удовольствие. Скажите, здесь всегда такая чудесная погода?

– Так это… Распогодилось, стал-быть, – растерянно пробасил мой кавалер. – А так-то дожди были.

– И как чудесно, что именно к нашему приезду закончились. А на островах Дэврети, говорят, царит вечное лето?

– Ага, – буркнул дикарь.

– Поразительно! Это так интересно! Ах, вы просто обязаны рассказать мне о природе ваших мест! Уверена, она очень живописна… Но ведите же, прошу вас.

Дикарь с ужасом осмотрел свою руку, на которую будто села редкая трепетная бабочка, и, кажется, боялся ею пошевелить. Но размашисто зашагал вперёд, заставив меня мелко перебирать ногами, чтобы не упасть. Я чуть сжала пальчиками разрисованное предплечье, дэвр тут же вздрогнул, округлил дикие глаза, а уши его стали багровыми. Но замедлил ход. Я благодарно улыбнулась ему.

Рядом семенила близкая к обмороку Имельда, держа под руку закаменевшего спутника. Городок оказался очаровательно провинциальным, дома невысокими, а улочки пестрили зеленью и цветами.

Я вела непринуждённую светскую беседу, вполне удовлетворяясь односложными ответами, а то и просто отрывистым рычанием мужчин. Вскоре выяснилось, что наших провожатых звали О́йтал Лютый и Кайва́и Медоед.

– Это так мило, – робко решила вставить слово Мелли. – Верно, вы очень любите мёд, господин Кайваи?

Её кавалер что-то неразборчиво рыкнул, зато немного оттаявший Ойтал пояснил:

– Медоед – это зверь у нас такой водится. Отбитый на всю бошку. Вот и Кай у нас такой же, – заржал он.

Мелли бросила на меня испуганный умоляющий взгляд. Зато я была очень довольна: всё шло по плану. И снова начала болтать о самых разных вещах, вовлекая дэвров в нехитрый диалог.

– Так это, тесса… – вдруг неуверенно пробасил Ойтал Лютый. – Ежели тебе, такому цветочку, вот так на людях ходить с нами не запад… не стыдно, в общем… Так и те ваши леди, может, не испугаются? Так-то оно очень здорово с такой красоткой под ручку гулять.

Я улыбнулась и загадочно промолчала. Часовой променад подошёл к концу, мы вернулись на территорию казармы. На плацу стоял невероятный гомон и лязг оружия – это воины развлекались тренировочными боями. Зато стоило нам появиться в воротах, как все занятия прекратились. Наши же кавалеры приосанились, с превосходством поглядывая на товарищей.

– Благодарю за приятную компанию, это была увлекательная прогулка и очень познавательная беседа, господин Лютый, – я чуть присела перед своим спутником.

– Эта. Завтра пойдёте куда – свистни, – сурово ответил Кайваи Медоед. – Чо вам одним-то по чужому городу шляться.

– Непременно воспользуемся вашим предложением, – обрадовалась я. – Хорошего вечера, господа.

Я потянула Имельду к домику, мило улыбаясь настороженно застывшим дэврам. А обернувшись у двери, заметила, как наших кавалеров окружили товарищи, с жаром и завистью в глазах расспрашивая о чём-то.

Ужин мне показался роскошным, хотя кухарка подала всего лишь жареную рыбу, запечённые под сыром мидии и овощной салат. Это в столице дары моря очень дорогие, не часто себе можно позволить, а тут это основная пища.

– Клара, а ты готовишь для дэвров тоже? – поинтересовалась я у кухарки, поблагодарив за вкусную еду.

– Нет, госпожа, тут уж они и сами горазды. И то сказать: до пяти поросят да мешок картошки им за раз сготовь… С хозяйками-то беда у них, вот и наловчились сами все бабские дела делать.

– Они тебя не пугают?

– Немного есть, госпожа. Дикие они, конечно, но женщину не обидят, это уж всякому на побережье известно. А что пошлости всякие рычат вслед да глаз не сводят, это уж вы не обращайте внимания – мужланы, что с них взять.

– Да, своё восхищение они выражают весьма своеобразно, – поджала губы Имельда. Ей тоже ещё на пристани прилетел сомнительный комплимент от одного матёрого немолодого дикаря. И «ягодка» и «самый сок баба» там было самое безобидное.

Не успели мы устроиться с чаем в гостиной, как раздался стук в дверь. Клара проводила в комнату мнущегося подростка с льняной гривой.

– Да, господин Юн? – хитро улыбнулась я.

– Тесса Аурелия, – он крутил в лапищах измочаленную полоску кожи, бывшую, видимо, ещё недавно ремнём или поводьями. – Я это… Жениться хочу. Чо скажете?

– Боги милостивые, не на мне же?

– Нет! – округлил он глаза. – Ну, то есть да! В смысле, вы ж тесса, я в вашу сторону и смотреть не смею… А вот те ваши леди из большого города… Я что подумал. А вдруг приглянусь кому?.. Только вы уж меня научите, чего там им говорить надо да как смотреть, а? Юн-то в долгу не останется.

– А вы не боитесь, господин Юн, что собственные товарищи вас за такое решение засмеют?

– Дак поржала уже парочка, – хрустнул он шеей. – Бегают вон, подпояски себе новые ищут, штаны теряют. А коли с жёнкой вернусь, так и остальные заткнутся. Кликуху нормальную дадут. Так-то я Тийге вообще-то. Это меня сейчас Юным кличут, малой ещё типа.

– Знаете, господин Тийге, только за одно это решение – такое взрослое и взвешенное – я бы уже дала вам новое прозвище. Что ж… Госпожа Имельда, вы не возражаете, если наше дамское чаепитие сегодня вечером украсит своим присутствием один будущий джентльмен?

– Как раз в серванте подходящую чашку видела, – хмыкнула Мелли. – Ещё думала, ночной горшок по ошибке поставили.

Не успел смущённый Юн втиснуться в кресло, как в дверь постучали ещё раз, на этот раз требовательно. Я открыла сама и обнаружила хмурого дэвра с наливающимся кровоподтёком на скуле и скошенным носом. Матёрый, немолодой, весь в шрамах, в косичке на бороде седина серебрится.

– Значит, так, – рыкнул он. – Мы тут типа жребий бросили. Медоед с Лютым отдыхать, значится, завтра будут. Пока рёбра не заживут. А в город выгуливать вас другие будут. Так Ягодке и скажи – Ванга́пу Ярый за ней завтра присмотрит, чтоб, значит, не волновалась.

– Непременно передам, господин Вангапу, – кивнула я. – Простите, а на следующие дни график прогулок между остальными дэврами уже согласован? И кто завтра будет сопровождать меня?

– Там видно будет, – грозно сверкнул он чёрным глазом. – За тебя там ещё рубилово не закончи… Голосуют пока, в общем. И это, тесса… Чего там Ягодке говорить-то завтра, чтоб, значит, отмякла? А то кабана к утру приволочь ей могу, они тут жирненькие, вкусные.

– Не стоит, – я поспешно избавила Мелли от таких сюрпризов. – Господин Ярый, вы поразите мою компаньонку до глубины души, если завтра станете обращаться к ней на «вы» и по имени. Её зовут Имельда Ризе. Можно Мелли, но только если она сама вам это позволит.

– Мелли… – хмыкнул дэвр. – «Медовая». Ну, вот же, нормальное имя, а то навыдумывают Мельд всяких…

– Только если сама разрешит, – непреклонно подняла я палец вверх. Ответом мне был довольный неразборчивый рык.

Далеко от двери я отойти не успела. На этот раз пожаловал сам кайарахи. Перед прогулкой я лишь попросила не вмешиваться в мою работу, но сейчас, наверное, стоит объяснить свой категоричный отказ. Но, кажется, Чёрного Вепря интересовало вовсе не это. Он с порога широко оскалился и выглядел разгорячённым и очень довольным собой.

– Господин Риедарс? – склонила я голову.

– Я тут чего подумал, тесса Аурелия. Вы бы инструмент-то проверили. Тащил я его аккуратно, но мало ли чего…

Что ж, достойный повод для визита. Да и Юну не помешает настроиться на нужный лад. А после обсудим, какими словами уместно будет похвалить игру леди, если та решит проявить свой талант при знакомстве. Окна в гостиной, куда мы вернулись, были распахнуты настежь, и мне почудилось в кустах снаружи какое-то подозрительное шевеление. Юн при виде кайарахи подскочил вместе с креслом, застрявшим на бёдрах.

– Господин Юн, – успокоила я детину, – я собираюсь немного поиграть, а вы пока сосредоточьтесь на том, какие чувства вызывает эта музыка в вашем сердце. После мы с вами постараемся облечь это в слова, и это будет вашим первым уроком. Наши благородные леди сильны в изящных искусствах, и правильная реакция на их талант сильно повысит ваши шансы им понравиться.

– Ага, – жалобно произнёс юноша. – А вы, тесса, можете попроще говорить? Я чот не всегда догоняю, чего вы там щебечете.

Вздохнув, я просто села за рояль спиной к окнам, попросив Юна подвинуть кресло так, чтобы я могла видеть его реакцию. И она превзошла все мои ожидания. С первыми звуками «Вечерней сонаты» юный дикарь закаменел, а подлокотники затрещали – с такой силой он в них вцепился. Надо будет выяснить, какие музыкальные инструменты в ходу в Дэврети и почему у дикарей такая реакция на струнно-клавишные.

С последних аккордов прошло уже секунд двадцать, а Юн так и сидел каменным изваянием, выпучив глаза. Наконец лапища его потянулась к уху, и не успела я возразить, как Юн с тихим рычанием сдёрнул серьгу из мочки. А следом из раскрытых окон звенящим градом на пол гостиной посыпалось золото. От гортанного рокота снаружи затряслись стены.

Впервые позволив себе такой непедагогический жест при учениках, я всё же не удержалась и закрыла лицо рукой, качая головой.

Наутро два десятка дэвров молча выстроились под дверью домика.

Глава 5

– Доброе утро, господа, – невозмутимо поприветствовала я толпу. – Чудесная погода, вы не находите? Хорошо ли вам спалось? Морской воздух, говорят, способствует прекрасному сну и улучшает настроение.

Ответа я, конечно, не дождалась. Дэвры хмуро переминались с ноги на ногу, переглядываясь. Половина мужчин была изрядно помята, многие сверкали свежими синяками. Чёрный Вепрь сидел поодаль и ухмылялся. Наконец вперёд выпихнули Юна.

– Здаров, тесса, – смущённо пробасил юноша.

– Здравствуйте, господин Юн, – улыбнулась я. – А вы как нельзя более кстати. Мы с госпожой Имельдой собираемся завтракать и надеемся, что вы к нам присоединитесь.

– Дак мы это… пожрали уже. Но второй раз я завсегда горазд, – довольно осклабился Юн.

– Замечательно! Значит, голод не отвлечёт вас от поглощения и некоторых правил поведения за столом. Прошу.

Я посторонилась, пропуская молодого дэвра в дом.

– Э-э, – неуверенно пробасили в толпе.

– Да, вы что-то хотели сказать, господин Кныра? – невинно поинтересовалась я. Толпа снова замялась. – Нет? Ну, тогда хорошего всем дня.

– Малой, ты чо, опух совсем? – возмущённо рыкнул Вангапу Ярый. – Договорились же!

Я вопросительно посмотрела на своего ученика, но довольный Юн, показав товарищам непонятный, но, кажется, очень обидный жест, уже проследовал внутрь. По толпе прокатился зубовный скрежет, но никто так и не осмелился сказать что-то ещё. Я с самой милой улыбкой закрыла перед дикарями дверь.

Вчерашнее золото я наотрез отказалась принимать. Благо Чёрному Вепрю во второй раз ничего объяснять не пришлось, а уж с какими словами кайарахи вернул эту груду украшений дикарям – мне было неведомо.

– Ари, девочка, ты их совсем не боишься? – спросила вчера Имельда, впечатлённая прошедшим днём и первым близким знакомством с дэврами.

– Очень боюсь, Мелли, – честно призналась я. – А знаете, кого я боялась ещё сильнее? Леди Маурицию Ангольт. Белокурого пятилетнего ангелочка, мою самую первую ученицу. Так вот, после неё уже ничего не страшно. Да и папенька всегда говорит, что теви – это тот же укротитель зверей. Покажешь свой страх – разорвут в клочья. Ну… говорил.

– В чём-то ты права, – кивнула Имельда. – Сама пока не пойму, к кому эти дэвры ближе – к диким зверям или к невоспитанным детям. Ох, и работа у тебя, девочка. Мне-то своих барышень учить ничему не надо, знай только присматривай, чтобы глазки всем подряд не строили да честь блюли.

– Работа у меня самая лучшая, – улыбнулась я.

– А за отца не волнуйся, – посерьёзнела дама. – Будто я не вижу, какая у тебя тень на сердце. Братец у меня та ещё бестолочь, конечно, но за твоими на совесть присмотрит.

Я только вздохнула. Прощание с отцом вышло особенно тяжёлым: он в последнее время принимал меня за собственную старшую сестру, мою тётю Вейелу. Учитывая, что у них пятнадцать лет разницы, отец, глядя на меня, мнил себя десятилетним ребёнком.

При виде накрытого стола Юн оживился. То, что дэвры отличаются завидным аппетитом, я поняла ещё на корабле, когда выяснилось, что кайарахи перед приёмом пищи в ресторане обычно ещё наведывался на камбуз. Не удивлюсь, если и после.

– Вам доводилось прежде пользоваться приборами, господин Юн? – прямо спросила я. И пояснила в ответ на недоумённый взгляд. – Вилкой и ножом, я имею в виду.

Дикарь облегчённо оскалился и вытащил из-за пазухи здоровенный нож. Клара побледнела, Мелли закатила глаза, я вздохнула.

– Что ж… Тогда просто смотрите и повторяйте за мной. И запомните сразу: оружию на столе не место. И ещё: я не смею указывать вам, в каком виде ходить, но за этот стол я впредь попрошу вас садиться полностью одетым.

Я очень переживала, что варварам придётся прививать навыки гигиены – всё же это очень деликатный вопрос, а дэвры уже взрослые мужчины. Но чистоплотность, кажется, вполне отвечала их полувоенному укладу жизни. По крайней мере, я не почувствовала неприятных запахов от наших вчерашних спутников, как и от Юна сейчас. А от Чёрного Вепря и вовсе пахло чем-то древесным, как будто бы даже дубовой корой.

А вот одежда… Не слишком ли я категорична? Да и сложно представить этого великана в сорочке с запонками на манжетах и жилете. Но хотя бы рубахи у них в ходу? Ниже пояса дэвры предпочитали носить широкие штаны до середины голени, больше похожие на юбки. Их ещё можно было быстро затянуть хитрым шнурком, чтобы не мешали в бою или на тренировке. Ладно, что-нибудь придумаем. Верно говорят: не одежда красит человека. Но верное и другое: что по одёжке встречают… В Астеви-Раше так точно.

– Не садитесь за стол, пока вас не пригласят сами хозяева или их прислуга, – объясняла я банальное вежливое поведение гостя. – Боги милостивые, и не набрасывайтесь сразу на еду! Дождитесь, пока не начнёт трапезу хозяин дома или тот, кто пригласил вас, если дело происходит в ресторане. Если вы обедаете наедине с леди, то тоже только после неё. Пожелание приятного аппетита в тесной компании будет весьма уместно, но на больших званых приёмах не стоит кричать это на весь стол, допустимо говорить такое только своим соседям.

Юн страдальчески воззрился на вилку и нож. Приборы в его кулачищах смотрелись игрушечными. Он одним движением ножа рассёк пополам глазунью из десятка яиц (Клара, видимо, побоялась обидеть дэвра меньшим количеством), подцепил шмат на вилку и потянул в рот. Я предупредительно поцокала языком.

– Кусочек не больше, чем длина зубцов вилки. И не торопитесь.

– Остынет же, – жалобно пробасил юноша. Кажется, близость пищи и невозможность съесть её немедленно причиняла ему невыносимые страдания.

– Как и интерес леди к вам, когда она увидит такую невоздержанность, – не пожалела я его чувства. Да, поведение за столом определённо стоит отрабатывать только на сытый желудок.

Кое-как изрубив яичницу на куски, Юн с хлюпаньем втянул в себя желток, а после громко рыгнул.

– Боги милостивые, – вздрогнула Мелли.

– Господин Юн, – мне видеть такое было не впервой, так я что отреагировала спокойно. С Тавелой я тоже изрядно помучилась, прежде чем решила, что девочки готовы сидеть в столовой вместе с взрослыми. – Пожалуйста, никаких посторонних звуков за столом. Ни чавканья, ни хлюпанья, ни причмокивания. Пережёвывайте еду исключительно с закрытым ртом. Представьте, что вам невкусно, а потому ешьте с некоторой неохотой.

– Так вкусно же, – промычал дэвр с набитым ртом. – И скорлупа не хрустит, как у нашего Потрошилы. Чай, если те ваши леди так же вкусно стряпают, так и сами, поди, не дуры пожрать…

Мы с Имельдой только переглянулись. Да, работы мне предстояло немало… А к вечеру, по моей скромной оценке, и ещё десяток дэвров уже должен «дозреть».

* * *

– ВЫ! – рявкнул на Имельду Вангапу Ярый, едва мы собрались на прогулку после завтрака и сообщили об этом дэврам, оцепившим наш дом. – Гулять!

Затем он сверкнул чёрным глазом (а вторым, заплывшим, и не смог бы), с хрустом ударил себя в грудь и сунул в лицо компаньонке ручищу, согнутую в локте. И ещё с гордостью посмотрел на меня: вот, тесса, как велела к «ягодке» обращаться, так и сделал.

Впечатление на Мелли он произвёл, ничего не скажешь. А вот я всерьёз заволновалась за госпожу Ризе – дама она всё-таки немолодая, хоть и крепкая духом. Шутка ли – жить с неугомонным и заводным Николасом под одной крышей. Я бы не смогла.

Мелли побледнела, но с достоинством выдержала этот натиск, даже не отпрянув. Только с ужасом оглядела громадного дэвра. Я не бралась судить, сколько ему лет, раз даже семнадцатилетний, как выяснилось, Юн не уступал в размерах и силе взрослым мужчинам. Но Вангапу явно был матёрый воин, побывавший не в одной битве. Его косичку на подбородке перехватывали аж четыре золотых кольца (у кайарахи и то было два), многочисленные татуировки его выцвели под южным солнцем, густые брови срослись в одну, в пучке чёрных волос серебрилась седина, а на любезно предложенной руке змеился безобразный старый шрам.

– Очаровательно, – еле слышно процедила Мелли в мою сторону с явным сарказмом, перейдя на «вы». – Тесса Аурелия, а можно меня как-то исключить из вашего воспитательного процесса?

– ВЫ! – ещё раз требовательно прорычал Ярый.

– Госпожа Имельда, – умоляюще прошептала я. – Прошу вас, ещё только один раз. Поверьте, этот дэвр к вам со всем уважением! Ну, насколько способен… Я просто не стала вам вчера говорить, как ещё он мог к вам обратиться, но «вы» – это поразительный прогресс…

– Ари, деточка, да это животное затопчет меня по дороге и не заметит…

– Имельда, дорогая…

– М-мэльда, – рыкнул Вангапу. – Вы. Гулять.

Обречённо вздохнув, Имельда чуть поморщилась, двумя пальцами опустила нависший перед ней локоть и пристроила на нём руку. Потом ещё раз с укором взглянула на меня и натужно улыбнулась дэвру. Ярый оскалился во все зубы, что, вероятно, означало ответную улыбку, и довольно зарычал, с превосходством посматривая на товарищей.

Долго гадать, кто станет моим сопровождающим сегодня, не пришлось. Мне доводилось бывать в королевском зоопарке Астеви-Раша и наблюдать там за привезёнными из Виндеи обезьянами – отец водил. «У них в стае, – объяснял опытный теви, – очень жёсткая иерархия. Но вожаку мало один раз заявить о себе; конкуренция среди самцов такая, что он каждый день вынужден подтверждать своё главенство».

Так что когда сам Чёрный Вепрь, разогнав одним грозным взглядом остальных дэвров, подошёл ко мне, я не особо удивилась. В конце концов, это ничего не значит. У такого прославленного воина точно нет недостатка в женщинах, а моё внимание как тессы ему тоже ни к чему – он-то ко мне в ученики не записывался. Просто ему по статусу нужно было показать себя главным, раз уж вчера случилась небольшая заварушка из-за невинной прогулки. Но польстило, что уж скрывать…

* * *

– А знатно вы, тесса, моих парней вчера озадачили, – весело ухмыльнулся кайарахи. – Местные-то бабы на золото падкие. А тут взад всё вертать пришлось.

– Надеюсь, господин Риедарс, вы сумели донести до своих товарищей мысль, что в случае с нашими благородными леди с помощью золота им не добиться успеха? Эти девушки и так богаты, украшениями их не удивить. И, боюсь, ваши первые подарки я тоже вынуждена вернуть…

Чёрный Вепрь резко остановился, повернувшись и нависнув сверху. В гневных ярко-синих глазах чуть ли не молнии сверкнули:

– Кайарахи от сердца дарит, – глухим голосом, почти не разжимая губ, пророкотал он. – Обидеть хочешь, красавица?

И тут я действительно испугалась. За два дня с дэврами и неделю на корабле с их предводителем я как-то позабыла, что эти дикари ещё недавно держали в страхе всё побережье. Мелькнула ещё мысль предложить ему зачесть это золото в качестве оплаты по контракту, но я вдруг поняла, что разозлю его ещё сильнее. Хотя это золото уже втрое превышало стоимость моих услуг.

Ответа он, кажется, не требовал, да и я не смогла бы сейчас найти правильных слов. Слишком велика была разница между нашими культурами. Это в Вельтарингии все вежливые слова прописаны в Уставе Благородства: всегда знаешь, куда может зайти разговор и как поддержать беседу. А когда на тебя зверем смотрит дикарь, что за минуту голыми руками способен раскидать отряд солдат, становится не по себе. И никакие слова тут не помогут. Но что-то он всё же прочитал в моих глазах и смягчился:

– Ежей-то местных, поди, не ела?

Боги… Ежей?!.. Вангапу Ярый тоже оживился. А то торжественно топал по мостовой с диким остекленевшим взглядом, изредка косясь на такую же застывшую Имельду.

К моему облегчению, под «ежами» в Ноош-Тейне подразумевались колючие морские гады, чья икра считалась деликатесом. А то я уже представила себе запечённых лесных обитателей, пищу отчаявшихся бедняков…

Как это есть, даже я, потомственная тесса, не представляла. Нет, конечно, все виды вилок для рыбы, щипцы для омара, пинцет для улиток – этим я владела в совершенстве… Но впервые увидела что-то, что до Астеви-Раша в силу его отдалённости от морского побережья не могло добраться в свежем виде. В реке, на которой стояла столица, такого не водилось. А дэвры на набережной уже быстро сторговались с местными рыбаками, раздобыли где-то лимон, и Вангапу Ярый лихо разделал первую колючку, предложив её содержимое ошарашенной Имельде.

– Вкусно, – прорычал он, щедро сбрызнув сомнительное содержимое лимонным соком.

Имельда и так была на грани обморока, так что я, чувствуя ответственность за то, что навязала ей сомнительную компанию, первая приняла из рук Чёрного Вепря половинку морского ежа в холстине. Кайарахи с шумом всосал содержимое, показывая мне пример. Я, зажмурившись, сделала то же самое. Видел бы меня сейчас отец… Но ради того, чтобы найти с дикарями общий язык, тоже иногда придётся идти на уступки.

– Госпожа Имельда, – придя в себя от необычных вкусовых ощущений, обратилась я к компаньонке. – Поверьте, это определённо стоит попробовать…

Десертная ложечка, сделала я себе пометку в голове. И заодно попросила Чёрного Вепря разыскать посудную лавку, где приобрела набор столовых предметов из мельхиора на двадцать четыре персоны. Ну, как приобрела. Хозяин лавки любезно подарил. Кажется, он готов был всю лавку отдать, едва туда ввалились два хмурых дэвра. Золотой слиток кайарахи на прощание всё же оставил.

– Господин Риедарс, в Дэврети не в ходу деньги? Я имею в виду чеканные монеты или ассигнации.

– Ты про бумажки эти ваши, тесса? Какая им может быть вера? – удивился Вепрь. – А талы чеканят, да. И стальные, и из никеля.

– Позор, когда кайарахи и его хойя железо в карманах таскают, а не на поясе, – внезапно подал голос Вангапу. – С железками пусть торгаши возятся, а мы сталью берём, а платим золотом. Слышала, ВЫ?

Ярый вскинул брови, рыкнул и самодовольно покосился на Имельду: мол, поняла, каков я кавалер? Боги, а ведь это их рычание – действительно отдельный язык, раз уж я его оттенки различать начала. Мелли бросила на меня умоляющий взгляд, и я больше не стала мучить компаньонку дневным моционом.

Клару я попросила обед на меня не накрывать, а, дождавшись, пока к столам на плацу приволокут несколько котлов с заманчивыми запахами, вышла к дэврам. Видимо, где-то в казарме была оборудована кухня, но есть воины предпочитали на открытом воздухе.

И какими бы невоспитанными эти дикари ни казались, а военная дисциплина сильно сказывалась. Роли были распределены очень чётко: одни принесли готовую пищу, другие миски, третьи встали на раздачу, четвёртые после собирали посуду. Слаженно, без ругани. А все остальные выстроились в очередь. К концу которой и я пристроилась, прежде оставив коробку с новыми приборами на столе.

Дикари как один уставились на меня, а тот дэвр, за кем я встала, вдруг пошёл пунцовыми пятнами.

– Аурем менс, – пробасил он. – Ты эта… Чего?

И подвинулся, пропуская меня вперёд. От подошедшего Ойтала Лютого доброхоту тут же прилетело в челюсть.

– С какого она твоя аурем! – рявкнул Лютый. – Эта… Здрасьте, тесса.

– Доброго дня, господин Ойтал! Рада видеть вас в добром здравии. Слышала, вам немного досталось вчера и сожалею, что невольно стала тому причиной.

– Чо?.. А, да, помахались чутка… Слышь, Мохнатый, ты тоже ледю то пропусти.

Впереди стоящий дэвр тоже отодвинулся.

– Вы очень любезны, господин Мохнатый, – улыбнулась я. – Прошу извинить моё любопытство, но скажите: вы сами выбрали это прозвище или вас им наградили товарищи? И могу я узнать ваше первое имя?

– Сам, – рыкнул дэвр. – Эхра я. Эхра Мохнатый.

– Какая тонкая самоирония, – восхитилась я. – У вас прекрасное чувство юмора, господин Эхра. Вы определённо будете иметь успех среди дам.

Похваленный дэвр смущённо зарычал. Эхра Мохнатый был лыс как коленка – даже на груди ни волоска не росло.

Как-то сама собой очередь передо мной исчезла. Дэвры сделали шаг в сторону, а подбадривающий рык, видимо, был приглашением пройти вперёд. В этом, по крайней мере, её величество оказалась права: дэвры действительно с уважением относились к женщинам. Хоть и неспособны были выражать это словами.

– Ты чо, тесса, жрать это будешь? – недоверчиво занёс половник над пустой миской ещё один дэвр.

– И с большим удовольствием, уважаемый Потрошила. Это ведь вы здесь повар? Мне очень интересно попробовать вашу национальную кухню. Мне четверть порции, пожалуйста.

А ещё я хотела понять, насколько применим к ней наш привычный столовый этикет. Потрошила плюхнул мне в одну миску густого супа, а в другую наложил тушёных овощей и сверху припечатал их килограммовым стейком. В похлёбку мне также воткнули деревянную ложку, больше похожую по размерам на черпак, и булку хлеба.

Пристроившись с краю стола с самым невозмутимым видом, я разложила на коленях захваченную льняную салфетку, выудила из коробки приборы и принялась за обед.

Боги, и этот рыбный суп был великолепен!..

Крепкий насыщенный бульон с незнакомыми специями, нежное филе трески, вываренные в кашу томаты, мидии, креветки, ещё какие-то дары моря… До чего же велик был соблазн склониться над миской и быстро-быстро выхлебать всё, а потом ещё протереть свежим хлебом донышко! Дэвры так и делали, но я с сожалением отложила деревянную глубокую ложку и взяла металлическую.

– Приятного аппетита, господа, – кивнула я застывшим дэврам.

Кусок мяса был устрашающих размеров, но такой же вкусный: сочный, с аппетитной корочкой, в меру перчёный. Глядя на то, как ловко я орудую ножом и вилкой, отрезая крошечные кусочки, жующие дэвры по соседству хмуро уставились на меня, но терзать мясо зубами, держа куски в руках, перестали.

– Слышь, малявочка, – не выдержал уже знакомый мне Кныра. – Ты тут не надо нам штучки свои. Аппетит весь портишь.

– Да, – рыкнул его сосед. – И без твоих заковырок проживём.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, господа. Прошу вас, не обращайте на меня внимания. Но если вас так смущает моя компания, только скажите, и следующие два месяца я носа не покажу из дома.

– Э-э!.. – обеспокоенно шикнули на Кныру остальные. – За всех-то не свисти! Ты сиди, сиди, тесса. Вкусно тебе?

– Ничего вкуснее ещё не доводилось пробовать, – искренне ответила я. – Господин Потрошила заслуживает высших похвал. И отдельно хочу отметить, что, несмотря на кажущуюся простоту блюд, ваша кухня, господа дэвры, отличается удивительно тонким и сбалансированным вкусом. Уверена, так она отражает ваши собственные пристрастия и высокие требования к пище.

– Эт да, вкусно пожрать мы не дураки, – заржали довольные дэвры. – А чего, все ваши леди как птички клюют?

– Открою вам тайну: только на людях, – доверительно подмигнула я и открыла им некоторые секреты ответственных застолий. – Если садиться за стол в высшем обществе, заранее плотно поев дома, то соблюдать все эти «заковырки» оказывается совсем не сложно.

– Выдумали же – зубочистками такими есть, – хмыкнул Медоед. – Да я её двумя пальцами сломаю.

– Не сомневаюсь, господин Кайваи. Да, эти приборы требуют определённой сноровки. Жаль, что у вас слишком большие пальцы, чтобы орудовать ими. Но вообще это не сложнее, чем заплести такие тонкие изящные косички, как у вас… О, или дэвры не сами себе их плетут?..

Кажется, с очередной провокацией я немного прошлась по грани. Возможно, у этих косичек и жгутов был какой-то сакральный смысл, пока мне неизвестный, но я попала в самую точку – Медоед заскрежетал зубами. Кажется, предположить, что эти косы мог заплести кто-то другой, было для дэвров обидно.

– Дай-ка, – раздражённо кивнул он товарищу на коробку с вилками. – Ну-кась, покажь, малявочка, как держать-то.

Через несколько минут почти все дэвры за столом соревновались в том, кто быстрее и мельче нарежет еду. А я мысленно поблагодарила отца и деда за их дневники. Всё-таки они делали упор на воспитание мальчиков, это я в своей практике с маленькими леди больше опиралась на собственное чутьё. В работе с девочками важна дисциплина, размеренность, чёткий временной план. А вот мальчики – это хаос, вечный вызов, дух соперничества, испытания. И, как оказалось, неважно, сколько этим мальчикам лет. Зато на похвалу я решила не скупиться, хотя дед будущим теви этого не рекомендовал. Но я-то была тесса. А эти воины женским вниманием не избалованы. И самый крошечный комплимент из моих уст вызывал в этих дэврах такую бурю эмоций, что я порой замирала в страхе. Рычание уже стало привычной для меня реакцией, но ведь они не стеснялись проявлять эмоции и по-другому – дикими воплями, топаньем, спонтанными драками…

Я ни на чём не настаивала, памятуя, что ученик у меня пока один – Юн. Остальные пока согласия не давали и ни о чём меня не просили. Просто повела себя так, что этим дикарям самим стало интересно вообразить себя на званом обеде. И когда баловство с приборами подошло к концу, поблагодарила за приятную компанию, поднялась из-за стола и направилась в домик.

– Э, тесса, – быстро догнали меня несколько дэвров. – А ты ещё расскажи чего-нибудь про ваших баб. Вродь не так оно и страшно – с такой фифочкой за одним столом сидеть. Жри поменьше – и все дела. И вот ещё что…

Тут уж дикари совсем замялись, но на то я и тесса, чтобы угадывать нехитрые желания своих учеников. Пусть они ещё и не готовы были признавать себя таковыми.

– Расскажу. А вечером с удовольствием для всех поиграю, – улыбнулась я. – Но потом попрошу оплату. И, нет, пожалуйста, не хватайтесь снова за браслеты! Вам это ничего не будет стоить.

Глава 6

Приехавшие в Ноош-Тейн два десятка дэвров были не рядовыми воинами, а хойя. Ближайшие соратники кайарахи, военная элита Дэврети – это если равнять на привычные понятия. Самого Риедарса они без стеснения звали «командиром» или Ридом-Чернышом. И, хоть относились к нему с уважением, но запросто могли подначить обидным словом или шутливым ударом. У дэвров это вообще в порядке вещей было. Зато стоило Вепрю повысить голос или чуть изменить интонацию рыка, как толпа этих забияк в мгновение ока превращалась в слаженный смертоносный отряд. Упаси боги увидеть таких в бою…

Были среди них и совсем молодые мужчины, как Юн, и опытные воины, вроде Вангапу Ярого, но большинству навскидку было от двадцати до сорока лет. И попадали в хойя не по протекции или дружбе, а исключительно за личную доблесть. Мне даже интересно стало, чем это Тийге Юн сумел выделиться в таком молодом возрасте.

Непривычные на слух имена я запоминала довольно легко благодаря прозвищам – ими дэвров награждали очень метко. А стоило узнать историю необычной клички, так человека её носящего уже сложно было забыть. Так что на второй день я перезнакомилась с остальными дэврами, обращаясь к ним с непроницаемым выражением лица, что порой было непросто:

– Господин Сопля… Господин Вайранги Дубина… Господин Потрошила… Господин Хеми Весенний Барсук…

А Тийге Юн ещё расстраивался, что у него такое глупое прозвище! Видимо, чем кровожаднее звучало имя, тем почётнее оно считалось.

Что ж, стратегию я выбрала верную. Дэвры действительно были крайне заинтересованы в том, чтобы вернуться из Астеви-Раша с жёнами. И самое удивительное, что двигали ими вовсе не естественные мужские потребности. Для их удовлетворения в каждом портовом городе южной Вельтарингии имелись дома терпимости, куда дэвры охотно хаживали что во время войны, что сейчас, в мирное время. Это меня Клара просветила. Платили таким легкодоступным девицам они по привычке золотом, и я ещё раз мысленно похвалила себя, что наотрез отказалась принимать их дары. В качестве спутниц жизни и матерей своих детей дэвры, конечно, их не рассматривали. Зато иметь «жёнку», то есть «свою собственную» женщину считалось очень престижным. А уж дети были самой большой гордостью.

Видимо, очень разительный контраст являла я собой в сравнении с теми девицами. Как ни расписывала я красоту и утончённость наших благородных барышень, они стабильно уточняли: «То есть как ты, тесса?». Задумку королевы я поняла: им действительно нужен был наглядный пример. И тот образ возможных невест, что они каждый раз проецировали на меня, дэврам, кажется, очень понравился.

Как было этим не воспользоваться в воспитательных целях?

Демонстрируя постоянную доброжелательность и крепкую выдержку, я собиралась потихоньку приучить их к мысли, что расположения и одобрительной улыбки от дамы можно добиться лишь соответствующим поведением.

Вот только не учла одну вещь, до этого работая только с детьми. Некоторые дэвры, кажется, захотели понравиться именно мне, а не воображаемым невестам… Я, совершенно не воспринимая этих дикарей как мужчин, а исключительно как учеников, даже поначалу не поняла, где совершила ошибку.

Вежливость, искренние улыбки, добрые приятные слова – всё это было настолько привычно в высшем обществе Вельтарингии, что я даже не задумалась, что такое же поведение среди дэвров вызовет совсем другую реакцию…

И ведь сама бы не сообразила, если бы чуть более опытная в этих делах Имельда не отвела меня в сторонку:

– Ари, милая, ты девочка искренняя и незамутнённая, – смущённо сказала она. – И дикари эти, кажется, к тебе со всем уважением. Вот только некоторые чуть с большим… Ты бы им заранее обозначила, что в число невест не входишь. Нет, если, конечно, тебе кто-то самой приглянулся…

Я только округлила глаза. Но пометку в голове сделала. Выдумывать себе жениха, пожалуй, не стоит – кто поверит, что он отпустил бы меня одну? Но свою неприкосновенность действительно стоит обозначить. Впрочем, кайарахи по контракту и так обязался ее обеспечить, стоит ему только намекнуть.

С того момента, как я впервые пообедала с дэврами, прошло два дня. Официально кроме Юна ко мне в ученики так никто и не попросился, но интерес дэвров к новым знаниям был очевиден. Я играла им по вечерам, ещё пару раз ела с ними за одним столом. Как бы невзначай, по ходу дела, они спрашивали разные вещи, что сводились, по сути, к одному: «Чего этим вашим красавицам надо».

Что ж, в форме простой беседы воспитание может быть не менее эффективным…

Рояль на второй день вытащили наружу, дикари сколотили над ним беседку, а то под напором дэвров домик грозил развалиться. Заявленную мною плату за развлечение я обернула в своего рода игру, памятуя о соревновательном духе среди «мальчиков». Всего лишь объявила, что тот, кто выразительнее всех отзовётся о музыке, тоньше всего прочувствует её настроение, и станет моим сопровождающим на следующей прогулке по городу. А то это «голосование», устраиваемое на кулаках, мне не понравилось, и после променада с Вангапу и Вепрем я наотрез отказалась выходить в город с такого рода «победителями». Поубивают ещё друг друга, не приведите боги.

Среди невнятного глухого рыка и одобрительных ударов в грудь победила эта характеристика нетленной фуги мэтра Дивельстера от варвара по имени Мохайя Дичок:

– Ну, эта… Ваще! Круть. А в конце ещё это «тара-та-та-та» – ну вот как горчички к маринованной говядинке плеснули, прям в самую масть зашло!

Судя по согласному рычанию, Мохайя Дичок этой ёмкой фразой выразил общий восторг всех слушателей.

Впору было рассмеяться, но нельзя.

– У этого яркого произведения очень чувственный финал, – согласилась я, чётко проговаривая эпитеты. – Действительно, темп поначалу очень сдержанный, но он потихоньку набирает обороты, заставляет ожидать большего, волноваться… И вишенкой на торте или, как вы выразились, острой приправой к выдержанному мясу, в конце звучит кода. Вы очень тонко прочувствовали эту композицию, господин Мохайя. А что бы вы сказали самой исполнительнице, если вам так понравилась игра?

Мохайя зарычал, потянувшись к массивной золотой цепи на груди.

– Словами! – взмолилась я.

– Так это… прям кишки все наизнанку вывернула, тесса, – серьёзно сказал Мохайя.

– «Ваша игра затронула меня до глубины души», – аккуратно переиначила я.

– Агась, – рыкнул дэвр. – Вот прям туда, в самую, мать её, душу; эт ты верно, тесса, балакаешь.

– А мне это… Ну… Как манукоми́хи на нос села и трепещет себе крылышками, аж вдохнуть боязно, – неуверенно добавил Юн. – Ну, манукомихи – это птичка такая крохотная. Это я щас типа музыку вашу с птичкой сравнил, всекли, да, тесса? Вот прям такая с пальцев спорхнула и на нос села, ага.

– Браво, господин Юн, – удивилась я. – Какое поэтичное сравнение! Это очень красивый комплимент: сравнить порхание пальцев девушки над клавишами с трепетом крыльев, а саму композицию – с полётом птицы. Прошу вас, обязательно его запомните!

Юн оскалился и с превосходством оглядел собравшихся вокруг рояля дэвров, а особенно своего конкурента по изящной словесности – Мохайю. Судя по тому, как Дичок помрачнел в ответ и хрустнул пальцами, свой пьедестал победителя в ораторском искусстве он отдавать не собирался, причём вербальное соревнование грозило перейти в драку.

– Господа! – я поспешно вмешалась. – Вы оба прекрасно справились! И раз у нас два таких вежливых ценителя музыки, то и госпожа Ризе, надеюсь, тоже не откажется от прогулки…

Я умоляюще взглянула наверх, где Мелли из окна своей спальни наблюдала за этим великосветским суаре. Моя компаньонка ожидаемо покачала головой, закатила глаза, но всё же со вздохом кивнула. Видимо, компанию Юна сочла приемлемой. А то последние два дня она пряталась в доме, и тому была причина. Вот она – глухо зарычала так, что кусты затряслись. Кажется, Вангапу Ярому такой расклад пришёлся не по душе. И я поспешила смягчить это недовольство лёгкой весёлой сюитой.

Когда же догорели свечи, а на небо высыпали звёзды – целая драгоценная россыпь, не чета скудным блёсткам в Астеви-Раше – кайарахи разогнал своих бойцов спать. Я ещё немного полюбовалась яркой картиной под пение проснувшихся цикад, но тоже опустила крышку рояля. И только собралась идти в дом, как к стулу меня пригвоздил тихий рык позади.

– Как такое словами хвалить, тесса… Когда грудь как обручем сковало, аж вдохнуть не можно… Когда сердце просто берёшь в свои пальчики крохотные – и то приласкаешь его, а то до боли сожмёшь. Не инструмент этой твой играет – это ты сама, тесса, то плачешь, то смеёшься. Лицом не показываешь, а душой-то слышно. Вот какова твоя музыка: острее меча, звонче стали, ярче солнца, нежнее поцелуя матери…

Меня от этих неожиданно глубоких слов дрожь пробрала. А рычание кайарахи я бы ни с чьим другим уже не спутала.

– Благодарю вас, господин Риедарс, – тихо сказала я, не оборачиваясь. – Таких проникновенных и красивых слов мне даже в Астеви-Раше не доводилось слышать. Жаль, ваши товарищи этого не застали, какой прекрасный пример…

– Не для чужих ушей это, аурем, – негромко пророкотал Вепрь, склонившись сзади.

А для чьих, стало понятно, когда горячее дыхание обожгло нежную кожу ушной раковины, а раскатистый тембр влился внутрь, прокатившись мурашками по спине. И снова это непонятное «аурем». Меня уже несколько раз так называли другие дэвры, каждый раз вызывая бурное недовольство у товарищей, если к слову ещё добавлялось «менс». Но будь это что-то обидное, сам кайарахи, наверное, не стал бы его использовать?

– А хитро́ вы с парнями придумали, – одобрительно хмыкнул дэвр, отстранившись и вновь переходя на «вы». – Вроде и не заставляете все эти ваши ажуры учить, а те вон сами уже малого караулят – узнать, чего вы там ему нового сегодня говорили.

– Надеюсь, вас не смущает мой неторопливый подход к обучению, – улыбнулась я. – Да, времени мало, но качество знаний мне кажется сейчас важнее их количества. И, конечно, желание ваших подданных. Я могла бы согласно контракту читать лекции с утра до вечера, но не люблю учить из-под палки. И, боюсь, для военной муштры, к какой они привыкли под вашим началом, у меня просто громкости не хватит.

– Да уж и без того очень ладно своё гнёте, – довольно согласился Вепрь и вдруг рассмеялся. – Так чего, тесса, обошёл я малого с Дичком? Мне-то награда полагается?

– Несомненно, обошли – смутилась я. – Вот только взять вас в сопровождающие завтра я, простите, не смогу. Раз уж не для всех ваши слова прозвучали…

– А чего до завтра тянуть, – весело оскалился дэвр. – Хочешь посмотреть, красавица, как Ранги, Небо-отец, в океане свой звёздный плащ полощет?

* * *

Когда я пробралась в свою спальню, Мелли ещё не спала, а дверь к ней была открыта. Компаньонка лишь удивлённо посмотрела на меня, потом на часы, но ничего не сказала. А я так и не сумела стереть улыбку и мечтательное выражение с лица.

Много чудес хранит природа, и в каждом уголке света они разные, но увидеть такое… Чёрный Вепрь привёл меня на берег, на невысокий утёс. От красоты и так захватило дух: усыпанное звёздами небо, огромное серебряное светило, лунная дорожка на волнах и бескрайний океан. Но кайарахи подвёл меня к самому краю обрыва.

– Гляди, красавица.

Я опустила глаза и обомлела. Всё побережье, насколько хватало глаз, густо мерцало голубыми искрами. Они сияли, перекатываясь на волнах, будто на берег неведомая щедрая рука плеснула россыпь сапфиров.

– Что это? – зачарованно спросила я.

– Фанау-марама, дети Уру. Когда сыновья земли и неба силой разлучили своих родителей, то в утешение Танги подарил матери-Венуа зелёное платье и украсил его цветами и яркими птицами. Уру же подарил Ранги-отцу три плаща: голубой, красный и чёрный. Днём и на закате Ранги выглядел великолепно, и Венуа с гордостью любовалась мужем, но ночью очертания его тонули во мраке. Тогда Танги приколол ему на грудь луну-Мараму, а Уру позвал своих детей, Блёсток, и приказал им украсить чёрный плащ Ранги. Когда Ранги-отец ворочается, то фанау-марама сыплются из складок плаща в океан, и великий Моана, брат Венуа, каждую ночь омывает их волнами, чтобы те сияли ещё ярче на радость супругам…

– Какая красивая легенда…

Наверное, вид у меня был совершенно растерянный, так что Чёрный Вепрь пояснил.

– Жучки это такие, тесса, – хохотнул он. – Как светлячки, только в воде обитают.

– Знаете, господин Риедарс, а первое объяснение мне нравится больше, – улыбнулась я. – Какие удивительные предания хранит ваш народ… Прошу вас, расскажите ещё что-нибудь.

– Не мастак я сказки сказывать, – рыкнул дэвр. – Но слушай, тесса…

И я слушала, очарованная сиянием ночного неба и воды. Слушала под музыку океана и пение ласкового бриза это тихое рычание, повествующее о диковинных вещах. Целый удивительный мир разворачивался перед глазами, такой красочный, такой непостижимый… В этих поверьях на каждую травинку, каждую птицу имелась своя басня, мир дэвров был населён духами и демонами, полон добра и зла, колдовства и чудес.

Конечно же, я понимала, что эти примитивные верования рождены от недостатка научных знаний, но как это было красиво… Более всего меня поразила близость их народа к природе, ведь в этих легендах звери и птицы были говорящими, а дэвры приходились им сыновьями и братьями. Могла ли я представить, до чего богаты представления о мире у этих варваров…

Я даже задумалась о том, чтобы записать эти мифы. Вельтарингия обязательно должна познакомиться с этой удивительной культурой!

Наутро наш домик сотряс громогласный рёв под окнами:

– М-МЭЛЬДА!.. ВЫ!!..

– Боги милостивые! – вкатилась в мою спальню госпожа Ризе. – Опять это чудовище! Ари, умоляю, с этим что-то надо делать! Я пожалуюсь кайарахи! Я буду писать её величеству! Что ему опять от меня нужно?!..

– Мелли, дорогая, – спрятала я улыбку, а то перепуганной компаньонке явно было не до смеха. – А вы не думали… Ну… Что, кажется, просто понравились Вангапу Ярому?

Имельда подняла на меня глаза, полные ужаса и негодования.

– Ари, деточка, ты в своём уме?!.. Я приличная дама! Вдова! Да как этот варвар смеет! Да за кого он меня принимает?!..

– Быть может, за интересную и красивую женщину? – подмигнула я. – Право же, Мелли, почему вы думаете, что не можете понравиться мужчине? Ник вот тоже говорит, что вы слишком рано поставили на себе крест.

– Этот обормот просто избавиться от меня хочет!

– А, может, он просто желает вам счастья?

– Ари!.. – ошеломлённо взглянула она. – Но не с этими же монстрами! Да как тебе в голову такое вообще могло прийти! Этот варвар и двух слов связать не может, а ты предлагаешь принять его сомнительные ухаживания?..

– Но ведь его внимание вас ни к чему не обязывает… Мне кажется, оно любой даме лестно, от кого бы ни исходило.

– Аурелия, только посмей кому-то рассказать об этом, когда мы вернёмся в столицу! Не дай бог, во дворце узнают, что меня домогался какой-то грязный варвар! А ведь я даже не давала повода! И, знаешь, дорогая, а ведь это полностью твоя вина! – всё сильнее распалялась Имельда.

– А, может, у него самые серьёзные намерения? В любом случае, вы должны что-то ответить на эти притязания, Мелли. Мягко откажите Вангапу, дайте понять, что вам неприятно его внимание и что он не может рассчитывать на взаимность. Но невежливо избегать поклонника, пусть даже он варвар. Кстати, с «грязным» вы погорячились: позади казармы устроен летний душ и купальни, а чистота тела в понимании дэвров рука об руку идёт с честью воина…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.