Елена Чевычалова
Серые сказки

О принцессах, драконах и фокусах

На раскрытой ладони плясал лепесток огонька. Вот просто так ласково тëрся о кожу, бело-рыжим котёнком перебирал лапками и взвивался вверх, ловя что-то.

– Ты меня обманываешь! – ясноглазая девчонка со смешными косичками основательно, по-взрослому, сплела руки на груди и надула губы.

Котëнок обиженно фыркнул, чихнул и рассыпался роем рыжих искр.

– С чего ты взяла?

Мальчишка отряхнул ладони, поскрëб защекоченную  огненными лапками кожу и взглянул на подругу.

– Это фокусы, я знаю. Мне мама рассказывала. А никакой магии не бывает!

– Откуда твоя мама это может знать? Она разве знает всё на свете?

– Нуууууу… Может и не всё, но это всем известно. Никакой магии нет. Ты врун.

Мальчишка сердито тряхнул кудрями и тут же из-за его плеча выглянула ехидная морда дракона. Девочка ойкнула и убежала.

– Все принцессы такие дуры?

Мальчик повернул голову к дракону в ожидании ответа. Ехидная морда хмыкнула, прокашлялась клубом дыма, сдерживая смех и неопределённо развела лапами.

Девчонка метеором ворвалась в дом, прогрохотала скинутыми на бегу ботинками и плюхнулась, наконец, на диван возле матери.

– Мама, ведь правда же магии не существует?

Веснушки на облупившемся от летней жары носике любопытно вытянулись и сложились в ромашку. Женщина пригладила вихры дочери, ни в какую не желавшие стягиваться косичками, и отрицательно качнула головой.

– Конечно нет. Это сказки. И за эти сказки можно угодить на костëр.

– А мне сегодня Ярик огонь показывал на ладони. И дракона…

– Это обычная иллюзия. Фокусы.

Девочка кивнула и убежала в сад играть в салки с кошкой.

Женщина вздохнула, заправила за ухо мешающую каштановую прядь и сложила ладони лодочкой перед лицом.

Тут же между пальцами закрутился водный смерчик, рассыпался брызгами, оставил крошечную русалку болтать ножками на краю ладони. Женщина улыбнулась и, подмигнув русалке, отправилась варить кофе. Ну а чем ещё заняться приличной ведьм… женщине с утра?

Уроки самообороны для начинающих

Проснулась я от скрежета ключа в замочной скважине. Не в той замочной скважине. Надо сказать, что в нашу дверь вырезано три замка, но по факту используется только один самый нижний и хлипкий с виду замочек. Верхний безбожно заедал и мог запросто застрять на полутора оборотах, похоронив надежды покинуть квартиру. Ну, или войти в неё. Но там и ключ был вполне себе особенный, ни с чем не спутаешь. Средний замок весь из себя солидный и пуленепробиваемый на деле вскрывался дамской шпилькой за три секунды. А, нет, за две с половиной. Я засекала, когда Кот в последний раз ужратый в усмерть вернулся среди ночи. Ага, активировал он его совершенно без ключа, который благополучно посеял по дороге, подобранной тут же шпилькой. Благо соседка щедро засевает ими пространство в радиусе пяти метров от себя. Собственно после этого и появился нижний замок.

Ах да, я не рассказала о себе. Ну и Коте заодно. Кота на самом деле зовут Константин, а прозвище прилипло с детства – сестрёнка не могла выговорить ни Костя, ни тем более Константин. Да-да, младшая сестрёнка. На целый пять минут младшая. Как и в любой приличной семье Кот нас обеспечивает, а я создаю уют и красивая. Вот своей красотой неземной и создаю. Меня зовут Мура. Точнее это он так меня называет. И плевать ему совершенно, что по паспорту я Стефания-Алиса-Мария-Карлита (если что, в этот момент я всегда гордо задираю красивый носик и царственно оглядываю публику ярко синими глазами). Сначала он сократил до Маруси, а потом и вовсе до Муры.

Но это так, лирическое отступление. До взломщика (а ни кем другим этот тихо матерящийся за дверью субъект быть не мог) наконец дошло, что с замком что-то не так и он переключился на нижний. Замок щëлкнул два раза. Я вжалась в пространство и почти перестала дышать. Дверь открылась.

В прихожую просочился худосочный тип в чёрной кожаной косухе, кожаных же перчатках с обрезанными до половины пальцами и металлическими клëпками – я такие в каком-то фильме о панках видела. Ну как видела… Кот смотрел, а я рядом дремала. Тип не разуваясь (что возьмёшь с бандита!) прошёлся по квартире, завис на кухне (судя по звукам грабил холодильник, сволочь!) и появился в гостиной с котлетой в зубах. Мало того, эта сволочь по-хозяйски включил телевизор, потыкал жирными пальцами в пульт, выбирая канал, и блаженно зачавкал. Не переношу этот звук! Воспитанный Кот никогда не позволял себе ничего подобного не только в присутствии дамы, а вообще. Хотя, Кота сестрёнка не хило так прессовала по поводу манер за столом и культуры питания, так что это мне повезло. Предел моему терпению наступил, когда после очередной сожранной котлеты бандюга смачно рыгнул. Да, я девушка тонкой душевной организации и не выдержала этого надругательства над прекрасным! К счастью рядом со мной так же тихо притаился горшок со штатным Котовым кактусом. Увесистый такой горшочек, к слову, я еле сдвинула его с места. Дальше уже он сам: по красивой траектории пролетел с полки вниз и рухнул аккурат на черепушку злодея.

Когда бандит пришёл в себя, он нос к носу столкнулся с моей радушной физиономией и почему-то заорал. Я заорала тоже и с перепугу полоснула его своим маникюром по щеке, разодрав её в пять кровавых полос. Он вскочил и с размаху пнул меня куда достал. Ну точнее попытался пнуть. Дальше было как в тумане: он орал, я выла на высокой ноте и полосовала то его кожаную куртку, то лицо, то ноги. Я была в ярости! Ни кто не смеет пинать Стефанию-Алису-Марию-Карлиту Санчес! После нескольких секунд боя бандит с воплями выскочил из квартиры и прогрохотал по лестнице. Судя по звукам раза три он успешно навернулся. Йес!!!!

Кот пришёл вечером не один. За его спиной пугливо жался давешний бандюга с разодранной мордой и ЯБЕДНИЧАЛ НА МЕНЯ! Я девушка мирная, но тут угрожающе двинулась на него. Кот перехватил меня практически в прыжке на визге подранка:

– Убери от меня свою бешеную кошку!!!!

Кот ржал. Кот успокаивающе гладил меня по спине. Кот уговаривал не сердиться. Кот обещал вкусняшки и ошейник от блох ("вон тот, красивый, с камушком под цвет твоих глаз"). Теоретически Кот был прощён, но за безопасность ботинок его приятеля я поручаться не буду, ибо нет в мире существ злопамятнее, чем девушки благородных кровей сиамской породы.

Дневник Хранителя

Первый рабочий день

Всё! Экзамены позади! Диплом с отличием греет сердце и карман и все двери для меня открыты!!!! В пределах специализации, конечно. "Хранитель высшей категории с правом принятия решений в экстренных ситуациях без согласования с руководством" – это я. Меня зовут Савелий и я… нет, не алкоголик. Я – ангел. Потомственный Хранитель. Пунктуальный, надежный и дотошный. Как лучшему выпускнику мне доверили судьбу непутёвого, но очень талантливого музыканта. Предыдущий его Хранитель пересчитывал седые волосы и регулярно хватался за сердце, когда рассказывал о том, как подопечный то замирал посреди оживлëнного шоссе, то чуть не рухнул в раскрытый канализационный люк, то его чуть не прибило дверью вагона в метро. Нет, это не он такой невезучий и не Хранитель плохо справлялся. В эти мгновения он прокручивал в голове музыку, подбирал что-то, напевал тихо-тихо, короче был в каких угодно мирах, но не на Земле. Скучать явно не придётся.

Музыканта, композитора я представлял щуплым ботаником, с вдохновенным взглядом, романтическими кудрями в творческом беспорядке и с неизменным блокнотом, разлинованным под нотную тетрадь. На деле вдохновенный взгляд был единственным совпадением. Егор (для друзей – Гор) оказался парнем под два метра ростом, с по-армейски коротко стриженными волосами, вполне себе спортивного вида с абсолютно не спортивными привычками. Вспыльчивый, резкий, бескомпромиссный буян, которому всё прощалось за совершенно детскую обаятельный улыбку. То, что слухи о его рассеянности несколько приуменьшены я понял сразу, как только он попытался войти в закрытую дверь лифта. Пришлось гавкнуть из-за угла, чтоб вернуть в реальность.

Год работы

Гор опять чуть не попал под машину, опоздал на репетицию, но сочинил совершенно потрясающую мелодию. Пол дня её напеваю и не могу остановиться. У парня потрясающий дар! Такое ощущение, что музыку ему кто-то из наших на ухо диктует. Вот так бы и подумал, если бы не знал, что всё рождается в этой светлой раздолбайской голове!

Пару дней назад получил примерное расписание его жизни на ближайший год. На деле всё уместилось в три месяца. На вопрос "а дальше?" мне ответили "а всё!" Я должен по плану окликнуть Гора, чтоб он пришёл в себя на переходе и вытолкнул из под колëс зазевавшегося пацана. Мол, это будущее светило медицины и этот случай даст ему "толчок в понимании того, чем он хочет заниматься".Такой себе толчок, я бы сказал.

Гор сидел на краю крыши высотки и пил. Сегодняшний концерт прошёл "весело": барабанщику прилетело пивной банкой из зала, Гор, конечно же психанул и начистил морду метателю. Тот в долгу не остался, подтянулось подкрепление с обеих сторон и понеслось! Из отделения полиции всех выперли только к утру. С тех пор Гор сидит на крыше, временами ощупывает разбитые скулу и переносицу и пьёт.

– Не стой за спиной.

Его совершенно трезвый голос застал меня врасплох настолько, что я непроизвольно переспросил:

– Что?

– За спиной, говорю, не стой. Напрягает.

– Ээээ… Ты меня видишь?

Ну да, тупой вопрос. А кто б не растерялся? Ни видеть, ни слышать меня без моего желания он не должен. А желания-то и нету! Я проверял.

– На.

Гор протянул мне бутылку и подвинулся. Ага, как будто крыши мало.

– Отсюда вид лучше. Здесь самая красивая музыка ловится.

Осторожно уселся рядом. Даааааааа! Правда очень красиво. В щели между высотками был виден огромный городской парк с блестевшим между деревьями озером. Это настолько было похоже на горное ущелье, что аж дух захватывало! Метр в сторону – и магия исчезала. С удивлением обнаружил у себя в руке бутылку, совершенно не помню как её взял. Водка. Поморщился, но хлебнул. И тут же закашлялся. Гггадость! Гор отобрал ëмкость и приложился сам.

– Тебя как звать, тень?

– Савелий. Можно Сова. Почему тень?

– Куда я, туда и ты. И всё время за спиной жмëшься. Стесняешься за автографом подойти, или что?

– А? Да нет. Просто музыку хорошую пишешь. Мне нравится.

– Мне тоже. И дальше что?

– Ничего. Вдруг кто обидит? Вот, страхую.

Гор посмотрел на меня и расхохотался. Ну да, смешно, конечно, со стороны: здоровый медведь Гор и щуплый, ему по плечо я. Это если не знать моих возможностей.

– Я на САМБО ходил.

– Аааа, – Гор уважительно оглядел меня и кивнул. Типа, ладно, будь, куда ж тебя девать.

– Красиво, да? – он кивнул на ущелье. – Очень на философские размышления наводит.

– Что делать, кто виноват и кому на Руси жить хорошо?

– Почти.

Гор надолго замолчал. Хлебнул ещё из бутылки и кивнул на вид.

– Иногда, когда сижу здесь такое умиротворение накатывает, такое счастье, как будто завтра умирать.

– И не страшно?

– Нет. Страшно бессмысленно жить, а умирать не страшно совсем.

Вот и поговорили.

Домой шли уже в сумерках. Как на дороге оказался тот мальчишка лет десяти даже представить не могу. Вот только что его не было, а вот уже Гор летит наперерез, выдирая его за шкирку из под колёс алой "Калины". Визг тормозов. В сторону отлетает спутанный клубок из тел. Всё. Успел. Из уголка рта бежит солёная струйка. Гор трясëт меня за джинсовку.

– Сова, мать твою! Глаза открой!

– Не тряси его! Вообще положи аккуратно и не трогай! – а это детский голос совсем над ухом. – Дышит. Скорую вызывай, быстро! Чему тебя только в школе учили? Кто ж пострадавшего так трясëт?! Не, прав батя, надо в мед поступать.

Успел… Очень уж музыка у него красивая…

Ключ от жизни

Первый раз она приснилась ему ещё в детстве. Высокая, красивая женщина в тонкой тëмной накидке поверх белого платья. Он был уверен что красивая. Очень красивая, хотя видно было только половину лица, вторая была скрыта за светло-каштановыми волосами. Она молча стояла рядом и улыбалась ему очень светло и радостно, будто вот теперь, прямо с этого момента всё точно будет замечательно! Протянула правую руку и тонкими белыми пальцами потрепала его по торчащей во все стороны сразу шевелюре. Потом наклонилась и поцеловала в лоб прохладными губами. Это был настолько яркий и красочный сон, что он помнил его в мельчайших деталях: задумчивые синие-синие глаза, тяжёлый посох в левой, затянутой в тëмную перчатку, руке, огненно блеснувшую во внезапной вспышке не то молнии, не то костра прядь волос.

Когда пришло время выбирать путь в жизни после школы, он снова её увидел. Конечно же во сне. И конечно же она не изменилась, только улыбка стала чуть более печальной.

– Где же ты была так долго? Я тебя ждал.

Сам растерялся от этих слов. Как будто и не он сказал. Как будто не собирался. Но вот сейчас прислушался к себе и неожиданно понял, что да и ждал, и скучал по той светлой радости и ощущению покоя.

– Не спеши, я рядом.

Голос тоже был красивым. Родным. Как будто с детства слышанным. Как будто именно этот голос колыбельные пел и за разбитые тарелки пенял.

– Держи.

Она протянула ему на раскрытой ладони чёрное перо. То есть это он сначала подумал, что это перо, а когда осторожно прикоснулся, укололся о чёрную стальную бахрому.

– Это ключ. Целителю без него никак. Считай, что ты читер.

Она озорно улыбнулась и по-мальчишески подмигнула ему.

Он вынырнул из сна, как из глубокого озера, судорожно втягивая в себя воздух. Как будто на дне просидел в два раза больше, чем мог задержать дыхание. Кожа справа на груди не то саднила, не то болезненно зудела. Он неосознанно растирал грудину пальцами, пока не обнаружил на ней рисунок. То самое чёрное перо о которое до крови уколол палец. Кстати, ранка уже не кровоточила, но ещё блестела не подсохшей кровью. Страшно не было. Совсем. Вот теперь было чëткое осознание того, с чем он свяжет свою жизнь и от этого понимания шальная улыбка сама вылезла, изгибая губы изящной дугой.

– Ты умница. Я тобой горжусь!

Она обняла его и поцеловала в лоб как тогда, как в детстве. И он вдруг почувствовал себя совсем маленьким ребенком. Было так… спокойно, что ли. Уютно. Как дома. Как будто давно-давно покинул это место, и потерял дорогу, а сейчас неожиданно нашел и очень обрадовался.

– Можно я уже останусь? Мне так хорошо здесь.

– Ещё не время.

Она улыбалась и гладила его по волосам как ребёнка.

– Ещё так рано…

Пациенты его боготворили. Было огромным счастьем и верной гарантией выздоровления попасть к этому синеглазому доктору. Коллеги шёпотом между собой называли его Сын Смерти, ведь не было случая, чтобы он не помог. Ведь: "Уж с кем с кем, а с матерью он всегда договорится!"

Кот, Яшка и Чудь-Из-Подкроватья

Утро началось с двери. Точнее с грохота, с которым она впечаталась в комод, едва не вывернув петли из косяка. Это было мягко говоря странно, если учесть, что живу я один. Нет, есть ещё кошка Мура (Стефания-Алиса-Мария-Карлита, если полностью), но сейчас она как раз лежала у меня под боком, царственно прикрыв глаза и безмятежно мурча. Даже ухом не повела. Странно. Может почудилось? С трудом выпутался из пледа, но сделать шаг так и не смог – кто-то схватил меня за ногу и с силой дëрнул, да так, что на старом потëртом паркете с остатками лака вдоль стен, наверняка осталась вмятина от моей физиономии.

– Твою ж мать! Не фигово утро начинается.

Я кое-как отклеил отбитую тушку от пола и сел. Под кроватью хихикали.

– Вылезай, шутник хренов!

– Да щаз! – под кроватью снова захихикали. – Что, думал отключил будильник и можно спать дальше? А экзамен кто ссссссссдавать за тебя пойдёт? Я что ли?

Ëкарны бабай! Я натурально схватился за голову. Время к девяти, через час начинается экзамен у Антоновского и если я опоздаю к моменту его появления, он и слушать ничего не станет. Вылечу из универа как миленький!

– Ты кто, благодетель?

Вопрошать в пыльную пустоту подкроватья было непривычно. Я даже Муру оттуда ни разу не выковыривал за шкоды. Хотя, какие шкоды? Порой у меня складывалось ощущение, что это она хозяйка и не просто квартиры, а как минимум ближайших земель на сто вёрст окрест.

– Не сейчасссс, – отрезала пустота и замолчала.

Экзамен я чудом проскочил – сегодня у Лютого отчего-то было преотличное настроение и всем явившимся он выставил оценки автоматом. Остальных обещал замордовать пересдачами до следующей сессии. Дома обнаружилась икебана из пижмы и кленовых листьев в бутылке из под пива. Оно и понятно, других ваз у меня отродясь не водилось. Явно Яшка забегала. Сестрица у меня эстетка: то культурой питания меня мучает, то о моём чувстве прекрасного заботится. В остальном тишина. Как будто не бухала утром дверь (кстати, вмятина от бабушкиного дубового комода на ней осталась), не высовывались из под кровати зловредные корявые лапы. Я придал голосу должной суровости и вопросил пустоту:

– Есть кто дома?

Ти-ши-на.

– Чего орëшь? Не на торгу, небось.

Я подпрыгнул от неожиданности и заглянул под кровать, откуда доносился голос. Из под кровати на меня глядели две пары горящих глаз. Одни поменьше, знакомо синие, вторые раза в четыре больше первых и янтарно-медовые.

– Вылезайте. Оба.

Сначала из темноты гордо выплыла Мура (да помню я, что Стефания-Алиса-Мария-Карлита!), потом высунулась когтистая конечность, утеплëнная серо-лиловой шерстью, поизображала предсмертные судороги, но, видя неодобрение зрителей, снова скрылась в темноте. Плюнув на частичную демонстрацию красоты и нагнетание ужаса, из под кровати попой вперёд вылез… вылезло… Шерстяная помесь гремлина и мастера Йоды в моих потеряных год назад шортах, разномастных носках (тоже моих, если что) и в Яшкиной футболке с саблезубой белкой из "Ледникового периода". Ну воооооот, а Яшка всё меня шпыняла, мол, взял поносить и не вернул.

– Здрасть, – выдало существо.

– Виделись, – я сурово свëл брови.

– Мяу, – добавила Мура.

– Вот и познакомились, – Йодо-гремлин развёл лапами и попытался вернуться в подкроватье.

– Не так быстро, молодой человек. Будьте любезны представиться по всей форме.

Яшкина дрессура не прошла бесследно. Вон как монстрик засмущался и заковырял пол ногой с риском вскрыть когтями паркет.

– Чюдь. Можно просто Чудо.

—… вище.

Оно само как-то вырвалось, честно не планировал ляпать. Чюдь надулся, сурово сложил лапы на пухлом пузике.

– Сам дурак! – он показал мне фиолетовый язык и нырнул под кровать. Я, было, сунулся за ним, даже пошарил рукой где-то там в темноте.

– Эй, я же в шутку! Ладно, ладно. Чудо, так чудо.

– … вищщщщщщщще, – прошипел Чудь из темноты, а в следующую секунду оттуда мне в лицо рванулись клубы пыли, огрызки яблок, фантики от конфет (это не я, это Яшка!) и считавшийся унесенным ветром с балкона мой носок. Понятно. Обиделся.

Всю следующую неделю я пытался помириться и задобрить Чудика то конфетами, то пряниками, то молоком, то колбасой. Безуспешно.

Сегодня договорился встретиться с Яшкой, может присоветует чего – она у меня умная. Вот чайку-кофейку с пирогом навернëм и покумекаем.

До парадной не дошёл каких то пару метров, как компашка чистых гопников вырулила из-за угла со стандартным наездом "закурить-позвонить-дать-на-пиво". Драка завязалась быстро и так же быстро рассыпалась после удара ножом в бок и короткого: "Шухер!"

Как добрался до квартиры не помню. Помню визг звонка, испуганное Яшкино лицо, метнувшуюся под кровать Муру. Кажется, упал я прямо там, в прихожей. А потом, вроде, тащили куда-то. Вроде, Яшка плакала. Вроде, Чудь шипел что-то успокоительное. Вроде, под кровать запихивали и везли куда-то то ли на лодке, то ли на санках.

***

Месяц резанул по глазам хлеще солнца, даже сквозь веки жог глаза. Хотел прикрыть их ладонью, но рука не поднималась. Глубокий вдох вместо успокоения отозвался болью, будто прошили от правого подреберья до ключицы. Затошнило. Выдохнул с присвистом.

– С возвращением, витязь.

Тихий голос раздался совсем рядом, будто на ухо шепнули. Скосил глаза за лучом лунного света,что лился из оконца над лежанкой, но никого не увидел.

– Ох и прыток ты. Насилу догнала да возвернула, так к Моране поспешал.

Говорившая вынырнула откуда-то из-за изголовья и склонилась надо мной. Прислушалась к дыханью. Вроде и светло от луны, а лица не видно. Одно тёмное пятно в обрамлении тëмных же волос. Накрыла узкой ладонью мои глаза и свет перестал терзать их. Ладонь пахла травами.

– Спи. До свету далеко.

Я провалился в сон сразу, как будто выключили тумблер.

В следующий раз я попал удачнее и проснулся утром. Ничего не болело, дышалось легко и без последствий, руки слушались, ноги тоже. Голова только кружилась. Яшка, когда увидела меня сидящим на постели (то ли лавка, то ли топчан – я не разбираюсь в этих извращениях), аж охапку трав выронила, которую затаскивала в избу с улицы. Как мы оказались в этой самой избе и зачем, я собственно и поинтересовался у сестрицы и Чуда за завтраком. Хозяйку дома звали Власта и она вполне оправдывала своё имя – одним взглядом могла подковы гнуть и пожары тушить. Женщина неопределимого возраста (и двадцать лет ей легко можно было дать и сорок), черноволосая с прозрачно-голубыми, нездешними какими-то глазами. Так вот, она выставила на стол крынку с молоком, мëд, каравай хлеба да кашу, предложила угощаться и выплыла из избы на вольный воздух.

– Что, скорую вызвать не могли? Чего вас понесло меня под кровать запихивать? Здесь доктора лучше, что ли?

– Как ты узнал про кровать? – Яшка отложила ложку и уставилась на меня не мигая. Чудь потупился и теребил край льняной скатерти. Только Мура безмятежно сопела на лавке, привалившись к моему боку.

– В смысле откуда? Помню. Видел.

– Ты не мог этого видеть. Ты не дышал. Пульса не было. Скорая только констатировала бы смерть.

Вот тут я офигел.

– Но я же помню и как ты плакала, как тащили, как везли…

– Ты не дышал уже когда я открыла дверь. Власта не просто выхаживала тебя неделю, она тебя с той стороны вывела. У самого Калинова моста перехватила да вывела.

Ох и мать! Так не бывает! Не бывает так никогда.

– Ну да, ну да, конечно не бывает, – поддакнули моему мысленному воплю справа от меня. Я медленно повернул голову и уткнулся в строго глядящую на меня Муру.

Как и стоило ожидать, проводником из Нави в Явь Власта не просто так подрабатывает на досуге. Задание нам выдали – будь здоров! Не дров нарубить, да огород вскопать, а сущую безделицу: разыскать пропавшую невесть куда внучку. Я аж закашлялся на этих словах, но Власта так полыхнула огнём из глаз, что высказываться поостерëгся.

В дорогу нам был выдан узелок с солью, немного крупы, да пирожки с грибами. Ещё выдали меч. Мне. МЕЧ! На вопрос на кой фиг он мне нужен Власта снова полыхнула глазами, едва не подпалив шерсть на Чудике. Пришлось брать.

***

Костëр трещал и рассыпал искры, украшая подкрадывающиеся сумерки маленькими фейерверками. Мы особо не спешили, так как не определились даже с направлением. Вот уж послала, так послала! Что называется – поди туда, не знаю куда. Кого искать тоже не слишком понятно. Ну девушку, ну черноволосую, ну черноглазую. Мало ли таких бродит по миру? Яшка махнул рукой (мол, образуется, мол, главное ты жив, а остальное приложится) и улеглась спать на мягкий мох. Чудь растворился в сумерках. То ли на охоту отправился, то ли так ему уютнее. Только Мур… Мария мурчит рядом. Две царапины на щеке и прокушенный палец наглядно продемонстрировали, что клички дворовых котов она терпеть больше не намерена. Из всего заковыристого поименования сошлись на Марии, хотя Стефания ей нравилось больше.

Спать не хотелось. Наверное, я на полжизни вперёд выспался. К моему удивлению не болело ничего. Совсем. Даже шрам на боку тонкой белой ниточкой ни как не напоминал недельной давности рану. Так не бывает. Мур… Мария фыркнула в усы и отвернула мордочку к костру. Ночь подбиралась всё ближе. Вот уже и звëзды высыпались на тëмно-синий мох. Резко похолодало, будто где-то за спиной открыли портал в Арктику. Ничего себе перепады здесь! Кошь вдруг подобралась, вскочила, напружинив лапы и зашипела в темноту. Из темноты доносился только тихий хруст, будто тонкое стекло крошилось под чьим-то ногами. Вот оттуда вынырнула белая дорожка и замерла у самого костра. Костёр зашипел почти как кошь и испуганно подобрал язычки, втянул искры. Притих. Затаился. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не ткань и не ковёр, как мне показалось, а вмëрзшая в мгновенно заиндевевшую землю трава. Настолько покрытая инеем, что зелени под этим слоем и не видно было вовсе. Это что ж за Дед Мороз такой шалит здесь???

Хруст становился громче, шаги приближались. Вот уже видно высокую фигуру, укутанную в длинный плащ. Тонкость и изящество намекали скорее на Снежную Королеву.

– Ну здравствуй, Привратник. Наконец мы встретились.

– Вы обознались, – губы как будто смëрзлись, язык едва ворочался выталкивая слова. Один взгляд угольно чёрных, казалось, совсем без зрачков глаз замораживал на месте. Не холодом, так страхом. Гостья отвела от лица белоснежную прядь волос и хрустально засмеялась.

– Я никогда не ошибаюсь.

Она шагнула ко мне ближе и Мура снова зашипела, кинулась между нами встопорщив шерсть.

– Угомонись, не за ним пришла, – гостья не повысила голос, но кошь прижала уши и приникла к земле. – И не за тобой. Сегодня никого не уведу. Всех с тобой оставлю.

Маруся шумно выдохнула и юркнула мне за спину.

– Тебя слишком рано вернули, не свиделись за мостом. Поспешила сестрица. Ну да к лучшему. Поспеши, Привратник, впереди тебя ждут.

– Кто? Где впереди?

– Время придёт – поймёшь. Иди к истоку, – она наклонилась, прижала ледяную ладонь мне к груди в районе сердца, до самых костей пробирая холодом. Коснулась лба неожиданно мягкими и горячими губами. Так мама в детстве меня целовала перед сном, говорила, ставит печать, чтоб кошмары не пробрались в сон. – Пользуйся с умом.

Гостья развернулась и скрылась в темноте.

– Это что было? Что за Снежная Королева такая? – голос дал петуха. Пришлось откашляться.

– Олух, – фыркнула Мария из-за моей спины. – На Калиновом мосту был, а Морану не признал.

Утром о гостье напоминала только почерневшая полоса травы. Сестре соврал, что заморозок полосой прошёл (ага, в середине августа!). Чудь хмыкнул, но возражать не стал.

В дорогу собрались быстро – очень уж меня подгонял вид мëртвой травы. Сусаниным решила поработать Маруся и через полчаса вывела нас к реке. Ну что ж, к истоку, так к истоку.

***

– Кот, ты совсем оборзел? Какого фига ты тирана строишь?

Яшка пыхтела как сердитый ëжик и пыталась обойти меня, чтобы с кайфом плюхнуться в воду. Я стоял насмерть. Едва в пределах видимости появилась река, как вместе с ней появился мерзкий черный туман над водой. За край берега он не заходил отчего-то, потому был вдвойне подозрителен. Как оказалось, туман кроме меня ни кто больше не видит.

– Марьяна, я тебе русским языком говорю, нельзя лезть в эту воду. Ни пить, ни плавать.

– Ну ты мне ещё про микробов, бактерий и про их вредоносное влияние на организм лекцию задвинь! Кто там их открыл, не подскажешь? Или вы с Тимохой эту лекцию в "Готику" прорезались?

– Как кто открыл? – подал голос Чудь. – Академик Светоэль Дуболистный и профессор Ива Рощина. Это известно каждому образованному существу. Эльф и дриада дали толчок мощному прорыву в науке и технике. Им даже памятник поставили лешие. Ну как поставили – вырастили.

Мы с Яшкой переглянулись, но спорить не стали – мало ли что бывает в Подкроватье. Между тем моя настырная сестрëнка отступать не собиралась. Она вообще больше восьми часов без душа плохо переносила, а уж летом тем более.

– Прислушайся: здесь даже птицы не поют! Нету их. Это ни о чём тебе не говорит?

Яшка заозиралась, узрела ворону и ткнула в неё пальцем, привлекая моё внимание. Ворона открыла было клюв, чтоб опровергнуть мои измышления, но рухнула с ветки замертво, когда я гневно на неё зыркну. Челюсть уронили все, кроме Марии. Чудь отодвинулся от меня подальше и прикрылся лопухом.

– Это ж просто совпадение, – проскрипела сестрёнка, переводя взгляд на реку. По тëмной мутной воде тем временем проплыла здоровенная рыбина брюхом вверх. На неё я обличительно и кивнул.

– Это тоже совпадение?

– Да! – Марьяна слегка отошла от шока и стояла на своëм. – Обычное совпадение. Так бывает.

Между тем на наше обозрение выплыла утка вверх лапами, безвольно распластав крылья по воде.

– Да ну нафиг. Что-то я передумала. Вода вон какая холодная. И грязная.

Краем глаза я уловил какое-то шевеление под деревом. Это очухавшаяся ворона по-пластунски отползала в чащу, помогая себе крыльями. Фух! Отлегло! Я уже испугался, что взглядом пришиб беднягу. Это ж не взгляни ни на кого! Ворона, между тем, заметила, что я её вижу и поползла активнее.

Спасибо Чудю, который отыскал нормальный чистый ручей, где мы и расположились с комфортом. Никаких туманов, дохлых рыб и птиц в обмороке я не видел, потому совсем не мешал Яшке устраивать себе спа-процедуры после дневного перехода. Здесь вода была действительно холодная, не до конца прогретая пробившимся сквозь ветки солнцем, но разве ж это остановит человека жаждущего смыть с себя пыль.

Разбудили меня тягучий, мучительный, будто из кошмара стон Яшки и гортанный вой Муры. Кошь орала и полосовала когтями черноту, пристроившуюся на груди Марьяны. Это нечто впилось в сестру щупальцами на висках и грудине и с каждой секундой разрасталось и плотнело. Пока я осмыслял происходящее, оно уже значительно вдавило тело сестры в мягкий лесной дерн. Когти Муры причиняли ему некоторый дискомфорт, но значительного вреда не наносили. Я попытался было отодрать его от жертвы, но рука завязла в каком-то мерзком киселе, кожу обожгло будто кипятком. Заорал очнувшийся Чудь и кинулся выпутывать из тряпок ведьмин меч.

– Держи скорее! Рассеки тварь, иначе она сожрëт Яшу!

Железяка, которую я двумя руками-то мог до этого только уронить, на адреналине лёгким прутиком хлестнула по черноте, развалив её на две, вмиг обросшие плотью, половины. Теперь у моих ног рычал и скрëб землю когтями то ли волк, то ли пëс.

– В огонь его.

Маруся мотнула головой, указывая кого именно имела ввиду, но это было излишен. Пока я подпихивал останки монстра к костру, Чудь метнулся в лес и вернулся с охапкой веток.

Лагерь свернули быстро, монстра втолкнули в огонь и завалили ветками, которых с избытком натаскал тяжело дышащий с перепугу Чудь. Я подхватил Марьяну на руки и тронулся вслед за спутниками в чащу от разгорающегося кострища.

***

Яша не просыпалась весь день. Я и Чудь несли её попеременно, не останавливаясь на привал – очень уж хотелось подальше отойти от жуткого места. Кисть, которой я хватал монстра выглядела отвратительно: кожа вздулась волдырями ожогов, кое-где начала отслаиваться. На удивление ничего не болело. Совсем. Был нарастающий зуд и с каждой минутой всё больше хотелось разодрать эти волдыри. Когда стало совсем невтерпёж, я поддел краешек отслоившейся кожи.

Она отошла легко, как перчатка снимаемая с руки, обнажая под собой совершенно здоровую розовую кожу.

Почти весь день накрапывал дождь. Сначала слегка, потом начал усиливаться, постепенно набирать силу и к сумеркам уже напоминал ливень. Хорошо что незадолго до этого, мы набрели на заброшенную избушку. То ли это было обиталище лесника, то ли охотники пережидали здесь непогоду, но сейчас было видно что в ней давно никого не было. Притолоку входной двери украшала надпись: "Будь как дома, путник!"

– Неожиданно, – засомневался Чудь.

– Не привередничай, зато крыша над головой, и стены от всяких там… волков.

– Не нравится мне здесь, – Чудь развëл лапами, но больше возражать не стал.

Внутри было пыльно и пусто. Посреди единственной комнаты стоял большой пыльный стол, в дальнем углу примостился здоровенный, в человеческий рост сундук. Чудь, конечно же, сунул туда нос и выудил из недр хранилища большой и тëплый даже на вид тулуп. Его мы расстелили на сундуке и уложили туда Яшку. Маруся примостилась возле сестры. Сначала она неотрывно наблюдала за Марьяной, потом прикрыла глаза и улеглась, но вскидывалась на каждый шорох и на любую смену ритма дыхания.

– Всё хорошо, не бойся. Она просто спит, последствий не будет.

Я не просто успокаивал Марусю, я точно знал, что это так. Откуда? Не знаю. Знал и всё.

Мерзкий вой дверного звонка больше не терзал слух. На лбу наверняка останется след от кнопки. Да, именно лбом я его и зажал, поднять руки было невозможно: левой я зажимал рану на правом боку, а правой вообще шевелить не мог. Дверь открылась и я рухнул вниз. Точнее моё тело. Видел как сестра зажала рот ладошками, чтоб не закричать. Как из прокушенной ладони по её запястью струйкой побежала кровь. Она рухнула на колени рядом с моим трупом и тонко завыла на одной ноте. Дрожащими руками перевернула тело, с трудом, трижды промахиваясь поймала язычок собачки молнии и расстегнула ветровку. Было тихо. Сердце не билось.

– Костя. Костечкааааа. Коооооот, – её голос я узнал с трудом, так он осип. Подскочила Мура, заорала на Марьяну кошачьим матом требуя собраться и бороться, грозя крайними мерами. Сестра в шоке даже не услышала. Маруся с размаху полоснула когтями по предплечью Яшки, впилась зубами до крови приводя в себя. Из ниоткуда вынырнул Чудь.

– Помогите мне его дотащить. Ещё можно успеть. Ещё есть время.

И вот уже в четыре руки и одну кошачью пасть мой труп волокут в темноту.

Иду по полю. Вокруг много вереска. Просто море вереска. Где-то впереди журчит вода и мне непременно туда нужно дойти. Меня ждут. Ускоряю шаг. Вереск цепляется за ноги, будто просит не спешить, обдумать всё ещё раз, но мне очень нужно туда, у меня столько вопросов. Вот уже берег. Через реку перекинут бревенчатый мост, основательный и надежный, на века. На другом берегу меня ждут. Вижу женщину с длинными белыми волосами, высокую и статную, она улыбается мне. Улыбаюсь ей в ответ. Я так давно не был здесь, соскучился. О стольком поговорить нужно, столько рассказать. Я уже почти ступил на мост, когда ветер донес далекий голос.

– Костяяяяяяяяяяя!

Марьяна…

Я шумно вдохнул и резко сел, хватая ртом воздух, пытаясь отогнать сон. Ночевать я устроился на полу возле сундука на котором спала сестра. В избушке тихо, только слышно как сопит Яшка, да помуркивает кошь. Фух, отпустило. Приснится же такое. Марьяна перевернулась во сне, подставив тонкую руку под лунный луч из окна. От локтя до запястья на её руке красовались три уже зажившие, но ещё заметные борозды от кошачьих когтей. И зализанный виноватой Мурой шрам от кошачьих зубов. А на ладони чуть ниже большого пальца почти такой же шрам от зубов человеческих. От Марьяниных.

Утром всех переполошила Яшка. С криком она вскочила с сундука и тыкала пальцем в тулуп.

– Он… он… он шевелится! Монстр!

Тулуп очень удачно притворялся просто шкуркой, но после такого обвинения не выдержал: сел, сердито сложил рукава на груди и встопорщил воротник.

– Чего сразу монстр? – вступился за оскорбленный тулуп Чудь. – Очень милый и полезный… эээээ… тип.

Тулуп закивал подтверждая и кинулся Яшке в ноги. Та взвизгнула, как от вида мыши и с ногами вскочила на сундук.

—…ал разразился на приёме в дриадском посольстве.

Приглушенный крышкой голос доносился из сундука. Тулуп тут же был забыт и четыре любопытные морды впихнулись внутрь хранилища в поисках источника звука. Источник обнаружился сразу же: поверх груды тряпья лежал чеканный поднос с яблоком. По всем канонам яблоко нарезало круги по периметру подноса, а из середины посудины вещала зеленоволосая журналистка, перемежая рассказ видеорядом.

– Эльфийский посол был ритуально и заковыристо послан послом орков. В ответ эльфийский посол направил в посольство орков ноту протеста на семи свитках. Орки поблагодарили и тут же применили свитки в гигиенических нуждах.

Мы переглянулись и тихо закрыли сундук.

***

– Отстань от меня! Не возьму я тебя с собой! – Яшка скакала на одной ноге по домику. За вторую ногу цеплялся тулуп, пытаясь уломать несговорчивую девчонку забрать его отсюда. Сестрёнка отбивалась с самого утра, с момента как первый раз обнаружила тулуп, пытающийся впихнуться в её походную торбу. После третьего выдворения тулупа из сумки Яшка психанула и зацепила сумку за сучок, торчащий из мощной потолочной балки. Вот с тех пор тулуп и "уговаривает", мол, дарëному тулупу в швы не смотрят.

– Отстань! Не потащу я такую тяжесть на себе через весь лес неизвестно куда! Вот платьишко ещё взяла бы, а тулуп мне зачем????

Только она это сказала, тулуп взвился под потолок и смерчем закрутился там сметая паутину и расшугивая пауков. От неожиданности Яшка села прям там где стояла. Через секунду смерч замедлил пляску и выплюнул из паутинного кокона очень миленькое платье по местной моде, расшитое по подолу и рукавам затейливыми узорами. Яшка сграбастала его ещё в полёте и с восторженным писком рванула мерить куда-то за печь. До нас доносились фразы типа:

– А юбочку можешь?.. А джинсы?.. А костюмчик вот такой?.. Ооооооооо!

Стало понятно, что бывший тулуп сестрица не променяет ни на какие сокровища мира.

К реке мы старались не подходить близко, лишь бы не потерять из виду направляющую нить. Но комарам это совсем не мешало пытаться подзакусить нами. Даже Чудь и Маруся не остались без внимания: у Чудика распух глаз от покушения местного гнуса, а Маруся периодически облизывала раздутый розовый нос. Марьяна соорудила себе из шнурков и небольшой коряжки импровизированное кадило, чем и оборонялась от обитателей низшей ступени вампирской эволюции. Чтоб не быть загрызенными заживо, спутники старались держаться к ней поближе. Меня кровососы облетали десятой дорогой, видать, не по Сеньке шапка.

Когда "боевые ранения" спутников из разряда "ля, какая фигня прикольная (гы-гы)!" перешли в категорию "ох нифига себе, кошмар какой!", решил полечить народ. По дороге нашёл несколько листочков подорожника, растëр в кашицу и примотал к пострадавшим местам. Так отряд партизан обзавелся одним настоящим Кутузовым и одной китайской подделкой. Через полчаса страдальцы не вынесли наших с Яшкой приколов на эту тему и содрали примочки. Ну что могу сказать? Помогло. Опухоли истаяли, как снег на сковороде.

Конь был хорош. Полностью чёрный жеребец как будто из элитных конюшен. Такой легко представлялся под седлом какого-нибудь злодейского принца, или Тëмного Властелина. Сейчас место принца занимал конопатый мальчишка лет семи поминутно шмыгавший носом и время от времени утиравший сопатку рукавом с размахом от запястья, до локтя. Мальчишка хохотал и шпынял коня пятками в бока, чтоб тот прибавил шагу. Конь на провокации не поддавался. Он вообще нëс себя с королевским достоинством. Только иногда косил на наездника шальной веселый глаз.

Что обычно делают мальчишки летом у реки, да ещё с конëм? Купаются конечно! Наскакавшись по лугу и накувыркавшись в густой траве, непоседа потащил спутника к воде. Конь упёрся насмерть. И за узду его тянули, и сзади пытались сдвинуть, уперев кулачки в лоснящийся лошадиный круп. Без толку.

Легче было, пожалуй, сдвинуть БелАЗ мухе, чем этого зверя. Единственное чего удалось добиться от коня, это хвостом по морде. В конце концов, красный как переспелый помидор пацан плюнул на спутника и с радостным гиканием рванул к реке в одиночку. Я перехватил его уже у самой кромки воды. Чудь быстрее меня, конечно, но… решил не шокировать публику своей красотой.

По сведениям из условно достоверных источников мальчишка жил в деревне за рощей. Звали его Горыня, матушка кликала Горушкой. А купаться в реке ему было запрещено по причине "прохудившегося носа", то бишь насморка. После пятого утирания носа рукавом Горыня получил по рукам и мой носовой платок с напутствием сморкаться только в него и вообще больше не сопливеть.

Деревня стояла на притоке вот этой вот чёрной речки и сюда обычно ни кто не ходил. А после того, как здесь пропала вся живность в окрестностях и подавно. Шкода Горыня удрал сюда купаться, чтоб "матушка не заругала". Родительский подзатыльник бедовая головушка всё же отхватила, а так же была оттрëпана за ухо до покраснения и увеличения лопоухости. Нас как и положено в баньке попарили, ужином накормили и спать на сеновале уложили. В бане я обнаружил сюрприз: на груди, в том месте где Морана ладонь прикладывала появился рисунок. Тонкий, как будто старая полустëртая татуировка, контур. То ли дерево, то ли ключ, в полумраке не разобрать.

Она сидела среди вереска и плела венок. Один уже красовался на её голове, живой короной обхватывая белоснежные волосы. Её пальцы ворожили над цветами, а звучный голос выводил:

Звезд не видно огни,

Мутны воды реки,

Затуманили думы мне очи.

То как кровь солоны,

То полынно горьки

Мне недолю опять напророчат.

Но сияющий лик

Явит миру Заря,

Хорс впрягает коней в колесницу

Путы дум в этот миг

Полыхают, горят

И душа вьется огненной птицей.

Под моей ногой хрустнул стебель, ставя точку в песне. Морана подняла голову. Доплетëнный венок она водрузила мне на голову.

– Вереск будет помнить тебя всегда, Привратник. Храни его.

И снова ледяные пальцы опалили грудину.

***

За время пути река всë отчётливее покрывалась чернотой. Если раньше она тонким слоем смога клубилась над водой, то теперь обволакивала мазутной плëнкой всю поверхность. Даже вороны пропали. Да что там вороны?! Комары не жужжали под ухом. Ощущение, что время на исходе нарастало и давило. Причём не только у меня: Яшка всё торопила на привале, Маруся беспокойно металась туда сюда, а Чудь мрачнел с каждой минутой. Так что, когда я прибавил шагу, ни кто не возражал. От дневного отдыха тоже отказались. Перекусили на ходу пирогами, которые насовала нам матушка давешнего сопливого чичероне (насморк у него таки прошёл волшебным образом уже к вечеру).

После полудня по реке проплыл громко матерящийся водяной в импровизированной лодке из здоровенной тыквы. Он костерил чокнутых некромантов, воительниц недоделанных, палящее солнце и вообще всё, на что падал его взор. Солнце возможно и палило, но за плотным слоем облаков лично я этого не ощущал. Яшка хотела было спросить где тот раздобыл такой громадный овощ, но передумала. Она в географии слабовата, а маршрут ей водяной расписал бы серьëзный.

Небольшая гора (или это был большой холм?) вынырнула из-за макушек деревьев неожиданно. Вот только что её там не было, а вот она уже нависает над лесом. Реку уже видно было издалека. Мëртвые деревья совершенно не перекрывали обзор. Почерневшие листья хрустели под ногами как глиняные черепки. Река маслянисто блестящей змеëй вырывалась из тëмного зëва пещеры и вольно растекалась в проторенном русле.

Запаслись факелами, обмотав коряги разодранной рубахой, одолженной мне Властой, и сухими травами вперемешку.

В тоннеле было сыро, но на удивление светло, а сквозняк намекал на существование световых шахт. К счастью в воду лезть не пришлось, между рекой и стенами тоннеля было достаточно места, чтобы пройти цепочкой по одному. Только один раз пришлось перебираться по камням, выступающим из воды.

Яша хотела было взять Муру на руки, но та сердито фыркнула и с ворчанием, мол, она ещё не настолько стара и не разучилась прыгать, первая заскакала по валунами. Ещё пара шагов и от непонятной тревоги затошнило.Так мерзко на душе не было никогда. Хотелось развернуться, бросить всё и уйти, чтоб не видеть больше никогда ни эту реку, ни пещеру. Странно, никогда не боялся ничего, да ещё так, чтоб внутренности от ужаса в узел завязывались и через горло выскочить норовили. Какие-то чужие мысли. Яшка шла тоже хмурая, насупив брови. Сначала замедлила шаг, будто поддаваясь неведомому уговору, потом тряхнула рыжей шевелюрой, зло сплюнула в чернильный кисель реки и упрямо двинулась вперёд.

С каждым шагом тоннель становился всё шире, а русло реки всё уже. Да и не река уже это была, а широкий ручей. Тревога исчезла так же неожиданно, как и появилась, вместе с ней ушла тошнота.

Пещера была большой. Свод терялся где-то высоко в темноте. Посреди этого футбольного поля лежал большой белоснежный камень, из под которого толчками выбивалась вода. А на камне…

– Кот… – сестра сипела так же, как тогда в моëм сне, когда плакала над трупом.

– Вижу.

А на камне лежала девушка. Рассыпав по белоснежной поверхности угольно-чëрные волосы и раскинув руки, она, казалось, спала. Обмануться не давал черный меч, прошивший насквозь её грудную клетку и глубоко засевший в камне. От раны тонкой неиссякающей струйкой бежала кровь, стекала по рукам и алым дождем смешивалась с ключевой водой, превращая её в чёрный поток. Глаза девушки были закрыты, но готов поклясться чем угодно, что они были чернее ночи. Похоже, мы нашли пропавшую внучку Власты.

– Она жива, – Маруся прикрыла глаза и прислушалась. – Сердце всё ещё бьëтся на лезвии.

– Конечно жива.

Чужой голос раскатился по пещере, эхом испуганно отскочил от стен и заметался по тоннелю позади нас.

– Она будет жить пока мне будет нужна её кровь.

Лица в темноте за камнем было не различить, но я был уверен, что он усмехался.

– Зачем тебе это? – сестра кричала, зло сжав кулаки.

– Что это? – удивился голос.

– Мëртвая вода, мëртвые леса, мëртвая земля.

– Девочка, всё просто, – говоривший шагнул на свет и откинул с лица капюшон. Седые волосы, седая жиденькая бородка. Совершенно безумный взгляд старика многое объяснял. – Яви давно пора слиться с Навью и породить новый мир! – пафосно возвестил он воздев руки. И эта кровь открывает врата, стирает границы! Оооо! Я долго искал. Долго подбирал. И всё не зря!

Безумец расхохотался, в конце смазав пафос кашлем. Как будущий медик могу сказать, что такой кашель не к добру. С этим нужно было что-то делать, иначе и до летального исхода недалеко. Только я подумал об этом, как целый пласт сталактитов откололся от свода пещеры и рухнул вниз, похоронив под собой безумца. Эхо снова заскакало по пещере. Не к добру.

– Ходу! – скомандовала Яшка. Я выцарапал меч Власты из ножен и рванул к камню. Ещё на бегу замахнулся и отсек рукоять меча, что пригвоздил девчонку к этому алтарю. Она не вздохнула, не пискнула, когда я снял её оттуда, будто бабочку с булавки, но кровь остановилась. Сердце больше не билось.

Из пещеры мы вылетели пулей. Стадом горных коз проскакали по камням, бежали наперегонки с ветром и обвалом, который с каждой секундой нагонял и уже наступал на пятки. Дважды получив по черепу мелкими камнями, я решил, что ещё один намёк будет излишним и прибавил скорости, выжимая из организма последнее.

Остановились мы только отбежав (если честно, то скорее отползя) от горы на порядочное расстояние.

– Если это чокнутый сможет вылезти из под такого слоя полезных ископаемых, то я отдам тулуп первой попавшейся моднице, – заявила сестра. А потом оглянулась и увидела мою ношу. – Кот, положи её. Ей уже не поможешь. Она умерла.

– Нет, – я осторожно уложил девчонку на траву. – Время ещё есть. Я чувствую.

Сестра покачала головой, но отошла и не стала отговаривать.

Каким чудом меч снова оказался в ножнах не представляю. Я четко помнил, что оставил его где-то там в пещере возле алтаря, но… Это к лучшему. Вытянул лезвие из ножен, рассек кожу ниже локтя и обильно залил своей кровью дыру в груди девушки. С этим всё. Теперь главное. Сел рядом, по турецки скрестив ноги и тихо запел. Это была колыбельная. Не помню где слышал её. Кажется во сне…

Вокруг снова вереск. Полной грудью вдыхаю его аромат. Впереди журчит вода и я снова спешу. Впереди меня несётся тонкая фигурка, ветер треплет чёрные волосы, вереск цепляется за подол её платья пытаясь притормозить. Догнать получается только возле самого моста.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.