Наталья Шагаева
Сделка на любовь

Пролог

Я впервые ее увидел еще год назад. И навсегда запомнил.

Есть просто женщины. Красивые, милые, сексуальные, гламурные, стервы, «хорошие девочки», вульгарные и кокетки. А есть такие, которых видишь и понимаешь, что она одна такая. Таких больше нет. Которые сразу въедаются под кожу, и кровь начинает бурлить. Недоступные, манящие, как навязчивая идея. Когда никого не замечешь, кроме нее, превращаешься в одержимого маньяка, улавливая каждое ее движение, жест, мимику.

Она сидела недалеко, в ВИП-зоне одного из клубов. В шумной компании подруг, которые что-то очень весело отмечали. Слава богу, мужчины рядом с ней не было. Я только увидел ее, и уже приревновал к тому, что у нее может быть. Это как вспышка: окинул взглядом – и по телу прошлась дрожь возбуждения. Черное платье, бретели, завязывающиеся на шее. Я, черт подери, уже рисовал в голове картину того, как дергаю за эти бретели, срывая с нее платье. Черный капрон на стройных ногах, шпильки, оголённая спина. Мысленно я кусал ее плечи, лопатки и ласкал спину.

Эта женщина отличалась от своих подруг, от сотни других вокруг. Статная, ухоженная, нежная, было в ней что-то аристократичное, словно в ее жилах течет королевская кровь.

Нет, в ней было все!

Все, что я хотел в этот вечер, все, что мне не хватало, все, что нужно.

Рядом со мной была женщина… Одна из… Одна из тысячи в моей жизни. Но в тот момент, когда я увидел незнакомку, сидящая рядом со мной стерлась. Как серое невнятное пятно. Она что-то шептала, ластилась, тем самым раздражая меня. Хотелось избавиться от спутницы, хотелось ее придушить, когда отвлекала от изучения моей загадочной блондинки.

Ее подруги пили вино, шампанское, а моя королева – только мартини со льдом и лаймом. Заказал ей еще мартини, клубнику в шоколаде и оправил вместе официантом, чтобы увидела меня, обратила внимание, посмотрела в глаза.

И она обратила…

Только мне совсем не понравились ее надменность, пренебрежение, то, как отослала официанта, не принимая мой подарок.

– Леван, ты охренел? – возмущается моя спутница. – Ничего, что я здесь? Какого ты посылаешь этим, – взмахивает рукой в сторону блондинки, – мартини?

– Напомни мне, Влада, когда мы с тобой побывали в загсе? – выгибаю брови, скидывая с себя ее руку.

– В каком смысле? – хлопает ресницами, не понимая.

– Ты слышала, – допиваю залпом джин.

– Не были мы ни в каком загсе, – фыркает Влада.

– В том-то и дело, я не давал тебе права что-то мне предъявлять.

– Так, может, я здесь лишняя?! – пренебрежительно посматривает в сторону блондинки.

– Может быть, – выдыхаю, откидываясь в кресле. Она, определенно, лишняя. Все мое внимание занимает королева.

Я, в общем, люблю женщин. Я их не обижаю. Я любвеобилен. Только моя любовь живет от силы месяц. Дальше все приедается. Когда в женщине больше нечего разгадывать, когда она отдалась тебе полностью и ты воплотил с ней все фантазии, становится скучно и пресно. Я прощаюсь с одной, заменяя ее новой. Мой формат – потребительские отношения. Последний раз со мной случалось что-то серьезное и долгое еще в юности. Потом я понял: в мире много женщин и не нужно зацикливаться на одной. Я любвеобилен, но не привязываюсь к женщинам, для тонуса мне нужно разнообразие. По этой же причине и не женюсь в свои тридцать пять.

Влада соскакивает с места, с психом хватает сумочку, одаривает меня оскорбленным взглядом и убегает из ВИП-зоны. Усмехаюсь. Признаю, был неправ. Некрасиво, выгуливая одну женщину, западать на другую. Но меня перекрыло. Простая женщина уже неинтересна, когда есть королева.

Блондинка не приняла от меня мартини, но эффект я получил. Обратила внимание. Ей неуютно под моим взглядом. Она постоянно оборачивается. Сжимает губы, хмурится.

Ну извини, я не виноват, что ты такая манящая.

Мне одновременно хочется, чтобы она спрятала свои колдовские зеленые глаза, не разжигая во мне этот пожар, и чтобы смотрела только на меня.

В какой-то момент ей кто-то звонит. В клубе шумно. Девушка берет телефон и направляется в сторону коридора. Вот и мой шанс – вдохнуть ее запах, услышать ее голос и познакомиться ближе.

Прости, королева, нет у тебя шансов сегодня уйти отсюда одной.

Дергаю ворот рубашки, растягивая верхние пуговицы, иду за ней.

Коридор освещает лишь напольная неоновая подсветка. Незнакомка стоит спиной ко мне возле небольшого окна в конце коридора, тихо разговаривая по телефону. В полумраке ее силуэт идеален. Голая спина, плавные изгибы, бедра, ноги, чертова шпилька вдавливает мягкий ковролин. Жарко. Хочу. Не привык себе отказывать. И сейчас не собираюсь.

– Да, я скоро. Уже собираюсь. Нет… Немножко. Я… Ладно. Ладно!

Оправдывается перед кем-то, повышает голос. И я уже ревную, кто бы это ни был.

– Да, десять минут… – скидывает звонок ровно тогда, когда я останавливаюсь позади нее в нескольких сантиметрах. Глубоко вдыхаю.

Да! Умопомрачительный запах. Неповторимый, эротичный, будоражащий, из тех, которым хочется отравиться. Медовая дымка с легкой горчинкой. Сексуально. Заводит.

Медовая девочка.

Наглею, наклоняюсь и вдыхаю ее запах глубже, впуская в себя.

Королева вздрагивает, отшатываясь от меня. Резко разворачивается, распахивая глаза.

– Что вы делаете?

Понимаю, что сейчас веду себя как маньяк, но в ее голосе нет страха. В ее голосе звенящее возмущение. Я посмел прикоснуться без разрешения. Блондинка пытается обойти меня, но я не выпускаю, преграждая дорогу, прижимая к подоконнику, вжимаясь в ее тело.

– Опусти! – шипит, как кошка. Агрессивная.

– Тихо, – наклоняюсь, провожу носом по ее виску, волосам и дурею. Никогда так остро не реагировал на женщину. Я не знаю, что со мной происходит, клинит и все. – Я не обижу.

Девушка застывает.

– Имя?

Хочется знать, как зовут ту, которая так околдовала меня. Мне вообще очень много хочется с ней.

– Если ты сейчас же меня не отпустишь, у тебя будут очень большие проблемы! – угрожает моя королева. Упирается в грудь, пытаясь оттолкнуть. А меня обжигает ее прикосновение.

– Еще не родился тот человек, который может устроить мне проблемы, – ухмыляюсь.

– Слишком самоуверенный, – снова шипит, злится. Горячая, темпераментная. Да. Хочу ее такую. Но я не насильник.

– Прости, не с того начал. Просто впервые так западаю на женщину. Увидел тебя и… – хриплю ей в лицо, хочется впиться в ее пухлые губы, покусать, сожрать, распробовать. – Давай просто пообщаемся, выпьем, познакомимся, расслабимся.

– Ладно, – соглашается она.

Да. Я не проигрываю Я сволочь. Но женщины меня любят. С сожалением отпускаю ее, взмахиваю рукой, пропуская вперед. Блондинка расправляет плечи и идет на выход по коридору, я за ней, любуясь шикарной попкой, рисуя в голове картинки, что я сделаю с ней этой ночью. Я умею грамотно уламывать.

Выходим в зал, блондинка ускоряет шаг и резко сворачивает к лестнице, бежит вниз.

Ах ты, кошка! Провела. Ну давай, поиграем в эту игру. Азартно бегу за ней. Блондинка спускается, мне навстречу выворачивает официант с полным подносом коктейлей. Дёргаюсь вперед, пытаясь обойти, задеваю плечом, и напитки со звоном летят на лестницу, разбиваясь вдребезги. Похрен. Отталкиваю официанта, сбегаю вниз. Блондинка в гардеробе, выхватывает пальто и выбегает на улицу.

– Стой! – догоняю ее на крыльце, хватаю за руку, сжимаю сильнее, чем надо, глотая воздух. Не могу отпустить, потому что больше не найду такую королеву. Я не знаю ни имени, ни телефона, ни ее данных.

– Ты очень навязчив, – фыркает она, пренебрежительно одергивая руку. – Я не для тебя. Отстань! – ошарашивает меня.

Ах вот ты какая, кошка.

– Что же так грубо? – оскаливаюсь.

– Разговариваю с тобой на доступном тебе языке, раз по-другому ты не понимаешь, – кидает она мне.

Я не спускаю женщинам такие вольности. И ей не собираюсь. Но возле крыльца останавливается чёрная тонированная ауди, в которую незнакомка прыгает, торопливо захлопывая дверь. Ауди срывается с места, увозя от меня королеву…

Все это произошло больше года назад. После чего я поменял несколько женщин, но эту дикую кошку не забыл. Моя совершенная память не позволяет это сделать, в каждой блондинке я подсознательно ищу ее. А когда забываюсь, то мозг подкидывает мне ее образ во сне.

У каждого мужчины есть женщина, которую он никогда не забудет. Обычно это первая любовь. В моей жизни это мимолетная встреча, которая отпечаталась внутри навсегда. Как клеймо.

Хочется найти ее. Только теперь не для того, чтобы залюбить. А для того, чтобы наказать…

Глава 1

Яна

– Суд постановил: лишить Ларину Яну Александровну родительских прав по отношению к ее дочери, Лариной Марии Тарасовне. И передать ребёнка под опеку отцу Ларину Тарасу Владимировичу. Решение может быть обжаловано в течение десяти дней!

Судья выносит вердикт, а мне хочется кричать. Но горло уже охрипло от рыданий. Голова кружится, в глазах темнеет.

Кто все эти люди?

Кто?!

Наша домработница, Тамара Сергеевна. Милейшая женщина. Я лично ее нанимала. Воспринимала как члена семьи. А сегодня она дала показания о том, что я спиваюсь. Я, которая пью только слабоалкогольные напитки пару раз в год. Я, которая никогда в жизни сильно не напивалась.

Наш водитель Дмитрий. Хороший парень. Он возил нас с Машей. Я помогала его матери, когда ей нужна была консультация хорошего эндокринолога. А сегодня он подтвердил в суде, что я неоднократно поднимала руку на дочь. На Машеньку. Я, которая ни разу даже не повысила на неё голос.

Света, моя подруга. Я знаю ее несколько лет. Мы соседи. Часто общались, ходили вместе на разные мероприятия, секретничали за чашечкой кофе после утренней пробежки. Сегодня Света подтвердила перед судом, что я неоднократно выгоняла дочь одну на улицу без одежды, тем самым за что-то наказывая. Я, которая за каждый чих Маши бежала к врачу.

Кто все эти люди?!

Я знала их совершенно другими. Я любила и уважала их. Кричу уже в себя, пытаясь погасить истерику. Я словно оказалась в другой параллели, где все мое окружение отрыло уродливые лица.

Хочется кричать: что вы творите?! За что вы так со мной?

Но я лишь хрипло дышу, глотая недостающий кислород.

Грудь сжимает спазмом. Пытаюсь встать с места, зал заседания начинает кружиться, а стены – расплываться. Меня отравило их ядом и безразличием.

Тарас поднимается с места, шумно отодвигая стул, окидывает меня высокомерным взглядом, триумфально усмехается и направляется на вход, за ним его адвокат, самый лучший в нашем городе. Адвокат, который никогда не проигрывает. Но даже если бы у моего мужа не было адвоката, он все равно забрал бы у меня ребенка. Тарас очень влиятельный человек. Человек, который может купить все и всех в этом городе, купить необязательно за деньги. За покровительство, за протекцию, за давление и за страх.

Мой адвокат тоже не из дешёвых, с большим опытом. Я отдала за его услуги все, что у меня осталось. Но мой адвокат не сделал ровным счетом ничего…

– Вы же обещали мне… – хриплю я, поднимая взгляд на мужчину. – Вы говорили, что сможете ему противостоять, что закон на моей стороне! – с каждым словом мой голос набирает силу. – Где ваш гребаный закон? За что он так со мной?! – снова накрывает истерика.

– Тихо, Яна Александровна, не кричите в суде, тем самым вы еще раз доказываете суду, что вы и правда неуравновешенная, – шипит мне мужчина, хватает за предплечье и помогает подняться с места, выводя из зала заседания. – У нас есть десять дней на апелляцию, – нашёптывает он мне. – Еще не все проиграно. Можно выбрать другую тактику. Можно поправить ваше положение и подать на восстановление прав, – монотонно внушает мне адвокат, провожая к гардеробу.

Ноги ватные, если бы не мужчина, я бы рухнула на пол. Все плывёт, словно в тумане. Все, что я сейчас хочу, – это увидеть Машу. Дочь, которую не видела и не слышала уже два месяца. Я никто без своего ребенка, я словно мёртвая. Все, что меня держало последние месяцы, – это надежда ее вернуть. И сегодня надежда рухнула.

– Почему вы ничего не сделали?!

– Доказательства с их стороны безапелляционные, с вашей – ничего… – отрезает адвокат.

– Ну вы же знаете, что это все ложные показания. В их словах не было и доли правды! Вы должны были это доказать! – снова истерю, чувствуя, как трясутся губы. – Верните мне ребенка!

– Прекратите на меня кричать. Откуда мне знать, что это все неправда? Может, вы на самом деле плохая мать и ребенок вам нужен, чтобы выжать из мужа хорошее обеспечение, – выдает он мне, приводя в шок.

– Все ясно, – истерично усмехаюсь. – Тарас вас подкупил или запугал? – выгибаю бровь, мне хочется вцепиться в лицо этой продажной, трусливой шкуре.

– Не нужно обвинять меня в вашей несостоятельности. Свое дело я сделал. И теперь не уверен, что хочу защищать ваши права дальше, – мужчина натягивает на свой тучный живот пальто.

– Верните мне мои деньги! – внутри просыпается ярость. Это новая стадия моего отчаянья, когда хочется убивать. Всех, кто смеет отобрать у меня ребенка.

– Я свою работу выполнил! – с гордостью заявляет мне эта продажная шкура.

– Ни черта вы не выполнили! Я буду жаловаться, я… – задыхаюсь, понимая, что мои угрозы не пугают этого старого козла.

– Знаете, Яночка, – качает головой, притворно улыбаясь, – среди адвокатов есть негласный черный список клиентов, сейчас вы делаете все, чтобы вас туда занесли.

А вот его угроза существенная.

– Удачи вам, – кивает мне мужчина и покидает здание суда.

Натягиваю на себя пальто, растерянно оглядываюсь, словно мне кто-то может помочь, но вокруг только бездушные, безучастные люди.

Выхожу на улицу: ветер холодный, моросит противный дождь, оставляя грязь на дорогах. Очень подходящая погода для моего душевного состояния. Нахожу глазами Тараса, он стоит на стоянке, разговаривая по телефону, и сверлит меня серыми ледяными глазами.

Семь лет назад Тарас ворвался в мою спокойную жизнь. Мне всего девятнадцать, я наивная девчонка, студентка экономического колледжа, из маленького городка. Училась, жила в общежитии, подрабатывала аниматором в агентстве по организации детских праздников. Вся жизнь впереди и большие мечты о светлом будущем. Мы встретились на детском дне рождении. Состоятельные родители заказали анимацию ребенку в один из ресторанов. Я играла заколдованную принцессу, а Тарас был среди гостей. Он старше меня на двенадцать лет, статный, статусный, брутальный. Мы из разных сословий. Он не сводил с меня глаз. Нет, в тот день Тарас не пытался контактировать. Просто смотрел. Я запомнила его серый пронзительный, заинтересованный взгляд.

Все закрутилось после. Примерно через неделю. Тарас очень красиво и долго ухаживал. Нашел меня, одаривал цветами, подарками, впечатлениями, совершенно не форсируя события. Долго, настойчиво, впечатляюще. И я, маленькая глупая девочка, не балованная мужчинами и дорогим вниманием, не устояла. Вот он, мой темный принц.

Тарас был моим первым мужчиной, моими первыми серьёзными отношениями и моей любовью. Я смотрела на него с восхищением.

Красивое предложение в ресторане, дорогое кольцо, цветы, скрипач и взрывающие аплодисменты посетителей ресторана. Шансов сказать «нет» у меня не было.

Свадьба на сотню гостей, платье от французского бренда; долгое, впечатляющее путешествие и мое безграничное счастье.

Он дал мне все: высшее образование в лучшем престижном институте, развитие и практику за рубежом, работу в самой престижной компании, положение в обществе. Он привил мне вкус, стиль и аристократизм. Он буквально слепил из меня женщину и ввел в высшее общество.

Четыре года я прожила словно в сказке, заглядывая мужу в рот. Мне хотелось соответствовать ему, хотелось отдать ему всю себя. Это только сейчас, оценивая ситуацию трезвым взглядом, я понимаю, что Тарас всегда был деспотичным тираном. Я делала все с его подачи, у меня не было выбора, никогда, он его не давал, контролируя меня во всем. Но я, дура, путала понятия любви и заботы с тотальным контролем.

Мои розовые очки разбились после рождения дочери. Послеродовая депрессия, гормоны, я посвятила себя ребенку. Тарас же продолжал прежнюю жизнь, но уже без меня. Он нанял мне помощницу, няню, психолога, заперев в золотой клетке. Тарас не ночевал дома, уезжал в долгие поездки, а когда возвращался, то игнорировал меня и ребёнка. Он очень изменился. Рождение нашей дочери все перевернуло не в лучшую сторону.

Мой муж был недоволен всем: домом, бытом, работой прислуги и самое главное – мной. Он обижал меня, унижая. Роды изменили мое тело: небольшие растяжки, немного лишнего веса, бедра раздались, грудь, живот не пришел в норму. «Это нормально, все восстановится», – говорили врачи, но Тарас этого не принимал, смотря на меня с пренебрежением, вынуждая ненавидеть себя и свое тело. А мне в тот момент дико хотелось любви, ласки, внимания, понимания, но я получала лишь обвинения, упреки и пренебрежение. Около полугода он даже не брал нашу дочь на руки. Тарас ходил к ней, как в музей: полюбовался, убедился, что все в порядке, и вышел.

Мы скандалили. Да, я закатывала истерики. Разрывало от его унижений и холода. Но все мои попытки выяснить отношения жёстко пресекались.

А дальше началась черная полоса. Полное непонимание друг друга и мои отчаянные усилия что-то изменить.

Я пыталась взять себя в руки, я работала над собой, телом, я пыталась заняться делом, но все мои попытки жёстко пресекались. Тотальный контроль и запреты. Неуместная ревность и очередной поток унижения. Все это длилось долго, но еще тогда я глупо надеялась все вернуть. Пока не узнала, что у Тараса есть любовница.

Мир рухнул окончательно, тогда я впервые заговорила о разводе, и муж впервые поднял на меня руку.

Уйти мне не позволили. На следующий день Тарас просил прощения, каялся, целовал мне руки, оправдывался, и я простила. Думала, что простила… На самом деле обманулась. Ради семьи, ради дочери, ради… не знаю, ради чего поверила. Мне казалось, что я никто без него. Было страшно остаться одной с ребёнком. Тарас стал мягче, позволил вернуться в компанию к работе, к жизни, стал более внимателен ко мне и ребёнку, замазывая свою измену.

Но я не простила.

Теперь все перевернулось во мне. Конструкция моей жизни сломалась. Я привела себя в форму, но секс с мужем не нес больше удовольствия. Полное отторжение этого мужчины. Каждая близость – насилие над собой и отвращение к мужу. Он чувствовал, злится, приходил в ярость и брал меня жёстче, грубее, больнее, словно утверждался в постели, все больше и больше отвращая.

Я не смотрела на других мужчин, не обращала на них внимания. Но Тарасу маниакально казалось, что я флиртую с каждым. Дошло до того, что простая приветственная улыбка коллеге будила в нем зверя. И снова поток угроз, оскорблений, унижений. Я боялась сказать лишнее слово даже водителю. Тарас подозревал всех. Хотя я не давала ни единого повода. Он видел во мне шлюху, что-то накручивая в своей больной голове. Маниакально навязчивые подозрения.

Каждая его вспышка ревности заканчивалась принуждением к сексу.

– Ах ты, сука, не хочешь меня?! Натрахалась уже. Кто тебя драл?! Кто?! – кричал мне в лицо, если я говорила «нет».

Тарас начал пить, много пить, приходил домой невменяемым. Поводом для очередного скандала могло послужить мое новое платье или пятиминутная задержка на работе. В какой-то момент я поняла, что ненавижу этого человека. Моя когда-то искренняя, чистая и восхищенная любовь трансформировалась в лютую ненависть. Последней точкой стали очередные побои и насилие. Тарасу вновь показалось, что я не так посмотрела на его партнёра на приёме. Он унизил меня на публике. В машине меня накрыло истерикой, припомнила ему измену, высказав, что он мне отвратителен. Из машины я уже вышла с разбитой губой, ссадиной на щеке и вывихнутой рукой.

На следующий день я ушла. Сбежала. Ушла в кризисный центр, где меня и ребёнка на время оградили от мужа-абьюзера и тирана. Я точно знала, что он везде нас найдет. Из-под земли достанет, поэтому просила помощи у государства. Мне помогли. Больше всего Тарас боялся огласки и испорченной репутации. Он пошел на уступки и на мое удивление быстро подписал все бумаги на развод.

Но я рано обрадовалась. Мой муж не изменился. Он очень жесток и изобретателен. Его кара и месть оказались очень жестоки. Тарас лишил меня всего: работы, средств к существованию, прав, а главное – дочери. И я на все готова, чтобы ее вернуть. Только я никто по сравнению с Тарасом. Он задавил меня, превратив в ничтожество. Даже когда избивал меня, выворачивая руки, я еще до конца не понимала, какой страшный человек Тарас Ларин.

Глава 2

Яна

– Отдай мне дочь! – не выдерживаю, набрасываясь на Тараса с кулаками.

Нервы сдали, колочу Тараса по груди и кричу, как ненормальная, на всю стоянку. Да, я сошла с ума. Рехнулась от горя. Я могла выдержать все: побои, унижения, оскорбления, то, что он отобрал у меня, вышвырнув на помойку. Но разлука с ребёнком невыносима.

Машенька совсем маленькая. Ей всего три года. Она боится темноты и засыпала только со мной. Она любит, когда я читаю ей сказки, лёжа с ней в кровати. У дочери аллергия на цитрусы и мед. Маше нравится, когда я плету ей косички. Она забавно щурится, когда я целую ее в нос, и целует меня в ответ. Когда я последний раз видела дочь, у нее шатался зуб и она очень боялась идти к стоматологу. Кто сейчас с ней засыпает? Кто следит за ее питанием? Целует, купает, делает хвостики? Что ей сказали про меня? Сердце разрывается, обливаясь кровью. Все внутри холодеет оттого, что меня нет с ней рядом.

– Что ты за чудовище?! За что ты так со мной?! Верни мне ее, – голос срывается. – Умоляю, – всхлипываю. – Хочешь, на колени встану? – цепляюсь за его пальто, начиная сползать на мокрый, грязный асфальт. Это не трудно. Когда падать ниже некуда, когда единственная цель – вернуть ребёнка, гордость умирает.

Коленки на брюках намокают, обтирая твёрдый асфальт. Ко мне дёргается один из охранников Тараса, пытаясь поднять, муж останавливает его взмахом руки, смотря на меня свысока и натягивая ехидную улыбочку.

– Поздно стоять на коленях, милая, – пренебрежительно одергивает мои руки от своего пальто, отряхивая его, словно я грязная. Он всегда так делает, показывая свое превосходство. – Дочь останется со мной.

– А как же я?! Тарас… – не хочу перед ним плакать, но слезы катятся сами собой. Оттого что на нас смотрит его охрана, случайные прохожие, от очередного унижения и полного отчаянья.

– Не захотела жить со мной – будешь на помойке. Все!

– А если захочу?! – медленно поднимаюсь с колен, пошатываясь. Бежевые брюки заляпаны грязью. На самом деле Тарас уже наказал меня. Очень жестоко наказал, оторвав от дочери. Я готова снова окунуться в ад, терпеть его тиранию и побои, делать все, стелиться под него, лишь бы быть рядом с дочерью.

Тарас хватает меня за скулы, больно сжимает, впиваясь пальцами, и тянет к себе.

– Поздно, Яна, надо было раньше думать. Я с помойки не подбираю! – отталкивает меня от себя, почти падаю, но заваливаюсь на машину охраны. Муж разворачивается, открывает дверь своего внедорожника, но я снова кидаюсь к нему, хватая за руку.

– Позволь мне хотя бы видеться с Машенькой! Как она?!

– Встречи с дочкой нужно заслужить, – ухмыляется, садясь в машину.

– Как заслужить? – хватаюсь за дверцу машины, не позволяя закрыть.

– Будешь отрабатывать каждую встречу. Очень долго и одарённо отрабатывать. Сходи на курсы глубокого минета, – противно усмехается. – Ах да, ты же оборванка. Последние деньги потратила на бездарного адвоката, – вынимает из бумажника несколько крупных купюр и кидает их в меня. Деньги рассыпаются по мокрому асфальту. – Позвони, как научишься, может, найду время, – дергает дверь, захлопывая ее.

Один из охранников окидывает меня насмешливым взглядом и тоже прыгает в машину. А раньше они боялись даже поднять на меня глаза. Машина уезжает, а я так и стою посреди парковки, смотря на купюры на грязном асфальте. Ветер поднимается, разнося деньги по парковке, какой-то прохожий мальчишка поднимает одну из них, оглядывается на меня и убегает. Мне все равно, я не собираюсь брать эти деньги. Хочется умереть. Прямо сейчас, выбежать на дорогу и броситься под автобус, чтобы снес меня к чертовой матери, размазав по асфальту.

– Ян! Яна! – сквозь шум в ушах слышу голос Тани. Это моя старая подруга, со времен общежития. Мы почти не встречались последние семь лет. Тарас был против. Он делит людей на сословия и брезгует всеми, кто ниже его. Мы поддерживали редкое общение в интернете. Недавно я убедилась, что такие люди, как Таня, самые искренние и надежные. Она вообще единственная, кто от меня не отвернулся. – Суд уже прошел? Ой, извини, я на работе… – замолкает, осматривает меня, распахивая глаза. – Ты упала?

– Да, на самое дно, – хриплю я, запахивая пальто, пытаюсь прикрыть грязь.

– Все плохо? Да? – Мотаю головой, не в силах ничего сказать. – Ладно, поехали, – хватает меня за руку. – Ты деньги выронила? – Таня присаживается, пытаясь собрать купюры.

– Не трогай их! – кричу как ненормальная. Мне кажется, я и правда рехнулась.

– Хорошо, ладно, – спокойно отвечает подруга, снова берет меня за руку и ведет к своей машине, как ребенка.

***

– То есть на работу ты вернуться не можешь? – спрашивает Таня, подливая мне еще вина. Я не пью, но сегодня глотаю вино как воду, оправдывая статус алкоголички и показания в суде.

– Я не то, что не могу вернуться на свое место, я вообще никуда не могу устроиться. Везде отказывают, услышав фамилию. Или берут, но через пару дней вежливо просят уйти. Он следит за мной, за каждым шагом. И душит, душит, душит… – выдыхаю. – Последние деньги отдала адвокату, продавать мне больше нечего. За квартиру платить тоже нечем.

– Может, лучше в родной город вернуться?

– Нет, не лучше, – отрезаю, допивая вино залпом. Опьянение вообще не чувствую. Тело потеряло чувствительность еще в суде. – Здесь Маша. Я не могу уехать.

Запускаю ладони в волосы и сильно их сжимаю.

– Мне деньги нужны, много денег, чтобы забрать Машу и уехать подальше, в другой город, в другую страну, и потеряться. Я на все готова: убить, предать, украсть, на панель пойти!

– Яна, ну что ты говоришь! – всхлипывает Таня, поглаживая меня по плечу.

– Я серьезно, мне уже все равно. Тарас жизни не даст.

– Может, в полицию? Ну должны же они хоть что-то с этим сделать! – взрывается Таня, хлопая ладонью по столу. – Ты знаешь, у Вани друг в прокуратуре работает, давай мы с ним поговорим.

Такая наивная. Нет, я всё-таки пьяна. Вдрызг. Начинаю истерично смеяться.

– Думаешь, я не пробовала? Все продажные, трусливые твари! – продолжаю смеяться. – Суд сегодня это доказал.

– Ох, Янка, – Таня уже плачет. – Я думала, ты самая счастливая из нас. Так повезло… – качает головой.

– Ага, повезло… Сама виновата, купилась на красивую жизнь. Очень дорого она стоит, Таня.

Подставляю подруге еще бокал.

– Я могу устроить тебя к себе. Сейчас как раз есть срочная заявка на горничную в особняк, с проживанием. Но тебя, наверное, это не устроит…

– Почему не устроит? – немного трезвею.

– Ну там работать надо, полы мыть, комнаты убирать, ванную, готовить… Из зама директора по маркетингу да в уборщицы.

– Танечка, мне уже все равно, слышишь! Полы мыть я умею, я аккуратная, готовить тоже могу. Тарас настаивал, любил, когда я готовлю. Я курсы проходила у лучшего шеф-повара. Там большой дом? Богатый?

– Очень. Люди состоятельные. Хозяин – иностранец, владеет крупной компанией. Платят хорошо. Проживание в специальном домике для прислуги. Я могу и документы оформить не на твою фамилию, чтобы Тарас не нашел. Жилье будет, деньги какие-никакие, а там, может, что решится. И Машка твоя рядом.

– Я согласна, Танечка. Спасибо.

На самом деле это не только жилье и работа, которой я не боюсь. Богатый дом – это мой шанс на преступление. Я так низко пала, что если со дна постучат, я не испугаюсь…

Глава 3

Леван

Всегда полагал, что я бессмертный. Оказалось, что нет. Слишком самоуверенный, сукин сын. Меня подстрелили. Не то чтобы я привык умирать, но выдалась слишком напряженная потасовка. Нет, мы не бандиты. Криминал обходим стороной, все в рамках закона или в рамках того, как грамотно можно этот закон обойти законным путем. Но большой бизнес – это тоже опасно, идут битвы похлеще криминальных. Везде, где крутятся большие деньги, безопасно быть не может. Люди убивают и калечат и за меньшие суммы. Самое большое зло на нашей земле – это деньги. Мы их рабы. И чем их больше, тем опаснее твоя жизнь.

Один из конкурентов не смог смириться в проигрыше в тендере. Могу понять, он вложил в этот тендер все. Все поставил на карту. Но мы с Эмином грамотно его увели. Нервы сдали у мужика. И меня зацепило. Не сильно. Жить буду. Даже полноценно. Но пока очень дискомфортно. Пуля задела мышцы и нервы плеча. От этого постоянно ноет вся рука. Даже под обезболивающим не могу сделать ни одного движения рукой без боли. От малейшего взмаха кажется, что эта чертова пуля влетает в меня вновь и вновь. Простреливая жалящей болью, разрывая кожу, мясо, мышцы.

Меня залатали. Доктора говорят, все будет хорошо. Подвижность восстановится, боль уйдет. Рука в специальном фиксаторе. Но спать я не могу. Во сне забываюсь, задеваю ранение, и «доброе утро» наступает очень рано.

Встаю с кровати. Не выспался. Последние несколько дней у меня хронический недосып. Но, несмотря на это, устал бесполезно валяться в кровати. Мышцы затекли. Хочется привести себя форму. Я люблю спорт и силовые нагрузки. Но, сука, с раненой рукой не могу ровным счетом ничего. Раздражает временное бессилие и неполноценность. Благо плечо задето левое.

Иду в ванную, рассматриваю себя в зеркало. Помят, легкая аккуратная щетина отросла. Бледный, глаза красные. «Красавчик», мать вашу. Кстати, о матери. Она не знает, что меня ранили. И, надеюсь, никогда не узнает. Не могу пока ее навестить. Не нужны ей эти переживания. Я давно вышел из-под ее опеки, но для нее я по-прежнему ребенок. Переживает за меня. Я бы даже сказал, чересчур. Но я давлю в себе психи, связанные с ее гиперопекой. Мать можно понять – я один у нее остался. Сестренка погибла в аварии еще десять лет назад. Все банально – машину занесло на скользкой дороге. Виноват водитель такси, но спрашивать за смерть сестры не с кого. Водитель тоже погиб. Если только к Богу предъявлять претензии. Но что-то мне подсказывает, что он мне все обоснует.

От этого я безбожно лгу матери. Но эта ложь во благо. Ради ее душевного спокойствия. Она очень много не знает о моей жизни. Вот и сейчас, чтобы избежать встреч и не портить её нервы, я снова солгал, что уехал в командировку. Она писала мне вчера вечером, просила позвонить.

Набираю мать. Разговариваю около получаса. Мне совсем неинтересно, что делает ее соседка и какой непутёвый у нее сын, но я выслушиваю, ибо мама хочет поговорить. Снова лгу о том, что у меня все хорошо, о срочных делах, прощаюсь. Заказываю ей на дом доставку цветов, фруктов и дорогих лекарств. Мама будет недовольна. Она любит сама ходить в магазин, но никогда не позволит себе что-то, что в ее реальности дорого. Такой у нее характер. Я могу себе позволить, но не могу внушить это ей. С трудом переселил ее в дом, который построил для нее. Она привыкла отдавать все мне, а принимать мою безграничную благодарность и то, что пришло время отдавать мне, не научилась.

Чтобы принять душ, избавляюсь от фиксатора и бинтов. Быть одноруким сложно, но я справляюсь. Принимаю душ, немного освежаюсь, глотаю очередную порцию обезболивающего. Голова тяжёлая. Чтобы начать соображать, мне нужно просто выспаться. Но пока это нереальная мечта. Сделать полноценную обработку и перебинтовку одной рукой сложно. Просто клею пластырь. Обычно моей раной занималась Эсма. Та еще ведьма. Что-то нашепчет, и сразу клонит в сон.

Натягиваю штаны, белый свитер, провожу рукой еще по влажным волосам и спускаюсь вниз.

Я в доме своего компаньона Эмина. Мы больше, чем компаньоны, мы друзья, почти братья. Из всего своего окружения я доверяю только матери и Эмину. После моего ранения Эмин настоял, чтобы я пожил у него. Во-первых, я временно не совсем дееспособен, а в моей квартире нет прислуги. Не терплю посторонних в своем логове. Мне не нужна чужая энергетика в доме. Это мое убежище, где я отдыхаю и набираюсь сил, лишние там не нужны. Клининга раз в неделю хватает. Во-вторых, Эмин считает, что мне пока небезопасно выходить в люди. Я не белый и пушистый, тоже нажестил, подставив себя под пулю. А дом Эмина – это охраняемая крепость.

Рано еще, только светает. В доме абсолютная тишина. Иду в спортзал, с сожалением смотрю на штангу, силовые тренажёры и турник. Хотя…

Запрыгиваю на турник, хватаясь одной рукой, подтягиваюсь пару раз и спрыгиваю, шипя от боли. Мышцы напрягаются везде и в больном плече тоже.

Сука… В глазах темнеет.

Сажусь на маты, дышу. Нужно быстрее восстановиться. Ненавижу бессилие, мне нужен контроль над телом.

Поднимаюсь, иду на кухню. Кофе хочется покрепче и сигарету. Я ожидаю увидеть на кухне домработницу, супругу Эмина, да кого угодно, но не ту, которую там нахожу.

Блондинка стоит ко мне спиной, моет фрукты. Строгое черное платье ниже колен, ворот под горло, плотные колготки, волосы собраны в тугой пучок – это антисекс, но мое сердце пропускает несколько ударов. Качаю головой.

Сколько мое воображение может искать в каждой блондинке ее?! Ту самую, которая въелась мне в кровь и не дает покоя уже год.

«Может, хватит уже?!» – внутренне кричу своему разуму.

Втягиваю носом воздух.

Но, черт побери. Этот аромат горького меда, очертание фигуры, талия, бедра, ноги.

– Доброе утро, – привлекаю к себе внимание, чтобы девушка обернулась и в сотый раз обломала мой мозг тем, что это не она.

– Доброе, – разворачивается девушка, натягивая улыбку. И ее улыбка медленно сползает с лица, а я вообще впадаю в ступор, жадно рассматривая.

Это она!

Захлопываю глаза, не доверяя своему больному воображению. Вновь открываю…

Это она, мать вашу!

Этого не может быть, но это моя королева. Кошка. Я не спутаю ее ни с кем.

Да, без косметики, прически и дорогих тряпок. Но это она. Моя кошка, которая сбежала от меня, заявив, что я ее недостоин.

Она не должна здесь быть. Не может оказаться домработницей, горничной, прислугой.

Но это она, и она здесь. Мой свихнувшийся по ней мозг сфотографировал до точности ее глаза, губы, родинку на щеке, молочную кожу, фигуру, ее стать, ее аристократизм и транслировал мне эти картинки почти каждую ночь. Кровь закипает моментально, крышу сносит.

– Какая встреча, – агрессивно оскаливаюсь. Мне, бл*ть, хочется схватить ее и наказать за то, что кинула меня, как мальчишку, за то, что снилась и не давала покоя, за то, что въелась в голову, в кровь и не отпускала все это время. А потом воплотить с ней все, что хотел, и даже больше. Разорвать это чертово платье – оно ей не идет, она достойна самого лучшего и дорогого; дернуть заколку, чтобы распустила волосы, искусать эти манящие губы, и чтобы смотрела только мне глаза, а не как сейчас – прятала от меня взгляд. – Неожиданно. Новая горничная? Как ты здесь оказалась? – медленно наступаю на нее. Ну не могу я сдержаться, когда рядом та, что не давала покоя.

– Не понимаю, о чем вы? Вы, наверное, с кем-то меня путаете, – уверенно отвечает она, но вжимается в столешницу от каждого моего шага, продолжая прятать от меня свои зеленые глаза.

Она сейчас серьезно? Я не могу ничего путать. Я слишком помешан на ней.

– Имя?! – голос требовательный, почти рычащий, меня разрывает от эмоций.

– Меня зовут Яна. Да, я новая горничная, – уже не так уверенно произносит она и в страхе отшатывается от меня, закрывая глаза, когда я подхожу вплотную, вдыхая в ее дурманящий запах. – Пожалуйста, держите дистанцию, – в ее глазах просто ужас, словно я чудовище.

Ну что ты, детка, я же ничего плохого тебе не сделал.

Меня приводит в ступор такая реакция, в ее глазах нет пренебрежения и высокомерности, как раньше, там ужас, словно я маньяк. Отхожу от нее на расстояние.

Это что сейчас было?

Я не настолько ужасен.

Глава 4

Леван

– Что вы хотите на завтрак? – спрашивает меня блондинка, приходя в себя. Строгая, сдержанная, официальная, даже я бы сказал.

Что она там сказала?

Держать дистанцию?

Реально не помнит меня?

В ее жизни много маньяков, которые подкатывают?

И меня начинает это злить. Выводит из себя тот факт, что я голову потерял, а она не помнит. Я очередной проходящий в ее жизни, который даже не стоит запоминать, а она – та, которая отпечаталась у меня в памяти.

– Да, приготовь тосты с яйцом и кофе. Покрепче, – зеркалю ее тон, включая высокомерие. Сейчас мы в других вводных, и я даже не знаю, хорошо это или плохо.

– Хорошо, – послушно кивает и быстро отворачивается к холодильнику.

– И подай все на террасу! – кидаю ей, разворачиваюсь и ухожу на улицу.

Яна, значит.

Ее зовут Яна.

Прокручиваю в голове это имя, пробуя на вкус. Мне нравится. Мне, мать ее, все в ней нравится, за исключением непринятия меня. И вот, несмотря на то, что мы теперь в разных положениях, она снова транслирует мне, что я недостоин.

Выхожу на террасу, глотаю воздух. На эмоциях забываю про раненую руку и машинально дёргаю ей. Боль простреливает, отрезвляя. Сдалась мне это баба? Ну женщина, ну красивая, эффектная, дорогая, хоть и в дешёвых тряпках, в форме прислуги. Но таких женщин полно. А я запал, как мальчишка.

Замечаю на террасе Алину, жену Эмина. Хорошая девочка, кукольная, приятная. Даже рад, что Эмин на ней женился. Всегда считал, что ему нужна именно такая супруга, а по расчету или по любви – сами разберутся.

(Кому интересна история Эмина и Алины, переходим в роман «(Не) твоя жена»).

– Не спится? – привлекаю к себе внимание, присаживаюсь рядом с ней в плетеное кресло.

Девочка кивает, отпивая кофе, она вообще молчаливая, всегда скованная. Жизнь с Эмином – это тот еще подвиг. Но Алина не знает одного: ее муж надежен, как скала. Что сейчас немаловажно. Если уж он взял ее в жены, то это не просто так, развод не предусмотрен ни при каких обстоятельствах. Я не такой. Нет, в плане бытовых вопросов, помощи, не откажу, в плане верности… Вот поэтому брак исключен из моей реальности. Может, когда-нибудь потом, когда мне стукнет лет пятьдесят и я нахаваюсь вольной жизни.

– Не против, если я закурю? – вынимаю сигарету, зажигалку.

– Нет, не против, – ежится девушка, некомфортно ей со мной. Мне кажется, даже если она против, никогда не скажет «нет». Воспитанная девочка. Вот чем меня такие цветочки не устраивают? Из таких же выходят идеальные жены, матери. Но… мой вкус избалован в сторону пороков.

– Не холодно? – спрашиваю у Алины, чтобы исключить неловкость с ее стороны. Прикуриваю сигарету одной рукой, выдыхаю дым через нос, не выпуская сигарету изо рта. Девушка качает головой. – Эмин спит?

– Да. Как ваше здоровье? – интересуется она.

– Нормально. Жить буду, – усмехаюсь. – Ноет, – морщусь. – Спать не могу.

– Мне очень жаль, что так вышло, – сочувственно улыбается она.

– Да ну брось, – отмахиваюсь, краем глаза замечая, как выходит Яна с подносом в руках.

– Ваш завтрак, – сообщает она мне и составляет чашку кофе и тост на столик рядом. Наклоняется, очень близко ко мне. Ее тяжёлая грудь нависает надо мной. Еще раз вдыхаю этот сумасшедший медовый запах. Сука! Хочу и все. Вроде не пацан. Пубертатный период давно позади, но на эту женщину реагирую, как голодный самец. Словно вечность никого не трахал. Хоть волком вой. Она будит во мне одержимое животное.

– Спасибо, Яночка, – ухмыляюсь. Сдержанно кивает, спешит уйти, но я хватаю ее за руку. Сжимаю, не отпуская. Отдайся мне, кошка. Но снова получаю пренебрежение. Ее брови взлетают вверх, а губы сжимаются. Какие упрямые губы, мне хочется их наказать. Нет, я не садист, наказывать буду сладко, тебе понравится. – Эсмы нет, – сообщаю я ей. – Поможешь с перевязкой?

Полечи меня, кошка. Мне, правда, станет легче. Сними это напряжение. Заглядываю в ее строгие зеленые глаза. Боже, эти глаза колдовские, нереальные, как весенняя листва – яркие, манящие, глубокие. Хочу смотреть в эти глаза, когда буду иметь ее сильно, жёстко, больно.

– Извините, я ничего не понимаю в медицине, – снова отшивает меня. Слава богу, уже без ужаса в глазах, но все равно холодно. Слишком холодно. Дергает рукой, но я не отпускаю, сжимая ее теплую ладонь.

– Не нужно ничего знать, я покажу, что делать, Яночка, – смакую ее имя. – Неужели откажешь больному человеку? – кошу под неполноценного. Но я докажу тебе, моя королева, что я на многое способен, только позволь.

– Думаю, вам стоит вызывать врача или медсестру, – отрезает она.

Да ну, жалко тебе, что ли, немножко внимания и заботы в мою сторону? Что такая непреклонная? Я же по факту не обижу. Тебе понравится.

Отпускаю Яну. Уходит, торопливо скрываясь от меня.

– Ух, какая! – усмехаюсь, провожая взглядом.

– Я могу помочь с перевязкой, – предлагает Алина. Ой, девочка, не ты мне нужна.

– Спасибо тебе, добрая девочка, но, боюсь, тогда Эмин реально сделает меня инвалидом, – наигранно хмурю лицо.

– Да, и правда, не стоит, – смущается Алина, берет свою чашку и убегает в дом.

Смеюсь. Пробую тост с яйцом. Вкусно. Моя королева еще и готовит. Я надеюсь, ты меня не отравила. И меня вставляет мысль, что я ем ее еду, словно прикоснулся к этой женщине.

Девку, что ли, вызвать, напряжение снять, чтобы так не ломало по этой кошке. Только вот я не хочу никого сейчас, кроме нее. Никто не будет есть помои, когда рядом изысканное блюдо. И я хочу свое блюдо.

Допиваю кофе, вынимаю из кармана телефон.

Кто ты такая, Яна?

Реально горничная?

Отчего-то не вертится. У нее руки нежные, кожа лощёная, не может быть она обслуживающим персоналом. От этой женщины веет аристократизмом. Если ее взяли на работу, значит, должны быть документы с данными. Набираю Эсму – она занимается персоналом, узнаю у нее, из какого агентства прислали Яну. Передаю своим людям, чтобы запросили документы. Выкуриваю еще сигарету, крутя от нетерпения телефон в руках.

Кажется, мне не будет скучно на больничном. Я съем свой деликатес. Это уже дело принципа, азарт. Я обязан ее уломать. Или я не буду считать себя полноценным мужиком.

Иду на пост к охране на входе.

Здороваюсь с ребятами.

– У нас есть камеры в комнатах прислуги? – интересуюсь я. В доме камер нет, только по периметру двора. Эмин не делает из своего дома реалити-шоу.

– Есть, но они отключены.

– А какого хера они отключены? – интересуюсь я.

– Так все проверенные, инцидентов не было.

– Новенькая горничная не вызывает доверия. Выведите мне программу по слежению на телефон.

Согласен, некрасиво следить за женщиной. Это личное. Но я повернутый на ней маньяк. Побуду сталкером. Хочу ее личное. Ой, не простит меня королева, если узнает, но она же не узнает – я профессиональный лжец. Хочу знать о ней все: имя, биографию, цвет белья и какая она без белья, что делает, о ком думает. Все. Похоже на болезнь.

Мне заливают программу, активирую камеру в ее спальне. Рассматриваю, с сожалением отмечая, что Яны там нет. Комната как комната. Кровать, шкаф, стол возле окна. Чемодан ещё не разобран.

Прячу телефон в карман, иду в дом.

Алина и Эмин завтракают в столовой, на кухне никого. Поднимаюсь наверх, замечаю приоткрытую дверь в спальню Эмина, заглядываю туда. Яна меняет белье. Останавливаюсь в дверях, облокачиваясь на косяк, наблюдаю. Старательная. Тщательно разглаживает свежие простыни, не оставляя ни одной складочки. Наклоняется, демонстрируя мне свои шикарные бедра. Прикрываю глаза. Не было в моей жизни еще такого испытания, чтобы хотел женщину и не мог взять. Обычно все давалось легко.

Мне очень неприятен то факт, что она горничная. Ну не вяжется у меня эта женщина с обслугой. А даже если так и в элитный клуб она попала случайно, то Яна достойна лучшего, а не мыть унитазы.

– Ой! – Яна оборачивается, вздрагивая, увидев меня, а я продолжаю смотреть, внаглую. – Вы что-то хотели?

– Реально меня не помнишь?

– Извините, но нет, – убедительно отвечает она, но в глаза не смотрит.

– В комнате у меня убери! – кидаю ей, разворачиваюсь и ухожу.

Не помнит… Задевает.

Прохожу в свою спальню. Отвечаю на звонок.

– Ты просил данные по персоналу?

– Да.

– Девушку зовут Яна Старина. Адрес прописки: Лесная, пятнадцать, квартира восемь. В агентстве новенькая. Это пока все.

– В смысле все? Документы мне ее скинь.

– А вот это самое интересное. Нет документов. Копии потерялись. Не могут найти.

– Думаешь, неслучайно потерялись?

– Не знаю, может, и правда. Надавить? Узнать?

– Надави!

Все интереснее и интереснее.

Стук в дверь, а вот и моя фея чистоты.

– Войдите.

У меня, конечно, чисто, но я задержу ее здесь надолго.

Глава 5

Яна

Конечно, я его запомнила. Такого настойчивого, наглого, не понимающего слово «нет» и личных границ, невозможно забыть. Высокий, накаченный, широкоплечий. Брюнет. Глаза черные, как бездна. Брутальный, по-мужски красивый и избалован вседозволенностью. Нет, Леван не похож на моего мужа, но деньги и власть портят всех мужчин. Они считают, что им все можно и я должна стелиться под них по щелчку пальцев.

Нет, не должна!

Я никому ничего не должна, кроме своей дочери!

Боюсь таких мужчин. Я в общем не хочу больше никаких связей. Все мужчины для меня звери. Мне никто не нужен. Тарас научил не вестись на красивые слова и деньги. Преподал самый жестокий урок, который вбил в меня силой.

Но я узнала Левана. Сразу, с первого взгляда. Если честно, в глубине души я жалела, что тогда, в клубе на девичнике, не отдалась Левану. Нет, я не шлюха и никогда не изменяла мужу. Но спустя время, сотни унижений и оскорблений, мне хотелось сделать то, в чем меня безосновательно обвиняют изо дня в день. Тарас считал меня шлюхой. Надо было ей стать, получить удовольствие с харизматичным, наглым незнакомцем, чтобы потом меня избивали и оскорбляли за дело. Но тогда я была слишком правильной и еще верила, что все изменится и муж поймет, что я верна и преданна, как собака, которую бьют, а она все рано ждет любви и ласки от хозяина.

Мое новое место работы. Я горничная, обслуга, убираю, готовлю, мою полы, и мне не стыдно и не унизительно. Нет, это не работа моей мечты. Но мне здесь спокойно. Я спряталась в этом большом, чужом доме, как серая мышка, только ради того, чтобы выдохнуть и принять решение. Решиться на преступление во имя дочери. Ну нет у меня выбора и другого варианта. Тарас не оставил мне ничего!

Дом большой, но спокойный. Тихо здесь, уютно, тепло, красиво, дорого. Я жила так же, в роскоши, но в вечном страхе. Хозяин дома очень строгий и властный мужчина, мне заведомо жалко его молодую жену. Она тоже под гнетом и давлением. Может, в их жизни все не так и это самая счастливая пара. У меня теперь психическая деформация. Рассматриваю пары через призму негатива.

Работы не боюсь. Я даже отвлекаюсь за многочисленными делами, напрягает только Леван. Еще не поняла, кем он приходится хозяевам дома, но это неважно. Важно то, что он ходит за мной по пятам. Глаз не сводит, рассматривает пронзительным черным взглядом. А мне хочется скинуть с себя его внимание. Даже когда этого мужчины нет рядом, оглядываюсь. Мне дискомфортно. Я не ищу мужчину и отношения. Я уже наелась этого сполна. Мне не нужны даже серьёзные отношения. Я вычеркнула мужчин из своей реальности.

В напряжении иду убрать в его спальне. Стучу. Получаю разрешение войти. Заношу коробку с бытовой химией. Мужчина в комнате. Сидит в большом кожаном кресле с высокой спинкой. Снова рассматривает меня.

Боже, ну зачем так на меня смотреть, словно трогает меня взглядом. Не просто трогает, а пошло лапает.

Обычно я убираю, когда хозяева покидают комнату. Таня так учила. Быть как можно незаметнее. Прислуга в доме Тараса делала так же. Но Леван не собирается уходить.

– Начну с ванной, – предупреждаю я и топливо скрываюсь за дверями. Глубоко вдыхаю, принимаясь мыть душевую кабину. Очень надеюсь, что мужчина покинет комнату. Но нет, минут через двадцать дверь в ванную открывается. Леван проходит внутрь. Ванная небольшая, и становится тесно.

Натираю створки кабинки, слыша, как мужчина открывает шкафчик, останавливаясь возле раковины; слава богу, быстро выходит, но оставляет дверь настежь открытой. Мою раковину, полы и снова ощущаю его взгляд. Ладно, это можно пережить.

Ванная убрана, нужно выходить, у меня много дел и нет времени прятаться. Чем быстрее я справлюсь с комнатой, тем быстрее избавлюсь от внимания этого мужчины.

Начинаю протирать пыль, которой, в принципе, нет. Освежаю поверхности. Резко отворачиваюсь, когда мужчина снимает свитер.

Ну зачем он это делает?!

– Помоги, – раздаётся его голос. – Пожалуйста, – добавляет, выдыхая.

Разворачиваюсь. Тело у Левана объективно красивое, подтянутое, в меру накаченное, фактурное. Большой мужчина. Взгляд цепляется за татуировку. Большой черный дракон, его голова покоится на плече, чешуйчатое тело тянется через всю правую сторону торса, а хвост уходит вниз под резинку штанов. Красиво, хорошая реалистичная работа, но агрессивная. Левая рука в фиксаторе, плечо заклеено большим специальным пластырем.

– Просто обработай шов и наклей новый пластырь. Мне самому неудобно, – спокойно просит он, указывая глазами на антисептик и новый пластырь на подоконнике.

– Хорошо, – киваю. Простая человеческая просьба. Не могу отказать. Одной рукой ему, и правда, не справиться. Иду в ванную, вымываю руки с мылом. Возвращаюсь, снова бросая взгляд на татуировку. Я не специально, так выходит машинально. Рисунок привлекает внимание.

– Нравится? – насмешливо выгибает брови.

– Что именно? – отвожу взгляд от татуировки.

– Рисунок.

Не отвечаю, пожимая плечами. Подхожу ближе, распахиваю шторы, впуская свет. Прикасаюсь к его раненому плечу, пытаясь аккуратно подцепить краешек пластыря.

– Не жалей меня, кошка, срывай резко. Лучше резкая, мимолётная боль, чем долгая и ноющая.

– Хорошо. Не называйте меня так, – цепляю пластырь и резко срываю. Мужчина морщится, прикрывая глаза.

– А как называть? Как тебе больше нравится? – продолжает флиртовать.

– Мне нравится просто Яна. И только если у вас есть ко мне просьба по моей работе, – отрезаю я, беру тампон и смачиваю антисептиком. Шов не большой, еще красный, но все не так страшно. Я не особо впечатлительная.

– Ну что ты такая холодная? – усмехается мужчина. – Не нравлюсь?

– Вы не должны мне нравиться или нет. Я на работе, – аккуратно обрабатываю рану, стараясь не давить.

– Окей, давай пообщаемся вне работы.

– Нет. Это исключено.

Наклеиваю широкий пластырь, закрывая рану. Собираю с подоконника медикаменты, но мужчина резко хватает меня за правое запястье, рассматривая пальцы. Напрягаюсь, сжимаюсь в страхе. Это побочный эффект от Тараса. Я теперь неадекватно реагирую на резкие выпады мужчин в мою сторону. Тарас меня запугал, выработал рефлекс страха. Застываю в ступоре, повторяя себе, что это не Тарас, жести не будет.

– Ты замужем? – холодно спрашивает Леван. Мы никто друг другу, но тон у него жесткий, с претензией, и это тоже меня ошарашивает, возвращая в прошлое.

– Нет, – сглатываю, вырывая руку из его захвата. – Не трогайте меня больше! – стараюсь говорить как можно убедительней.

– У тебя след от кольца на безымянном пальце.

– Я в разводе! – повышаю голос. – Еще раз повторяю, держите дистанцию! – отрезаю, чтобы этот мужчина, наконец, меня услышал. Собираю медикаменты, отношу их в ванную, складываю в шкафчик, беру коробку с бытовой химией и буквально вылетаю из комнаты.

Оставьте меня в покоя!

Не трогайте меня. Я не хочу! Я не могу! Я боюсь! Мужчин для меня теперь не существуют. Они несут самое большое зло и боль. Нет исключений. Я ненавижу их всех.

Бегу вниз, в комнату для персонала, где расположены прачечная, гладильная и шкафы с предметами для уборки. Закрываюсь там и глубоко дышу, пытаясь справиться с паникой. Ничего страшного не произошло, но меня начинает трясти. Дышу, пытаясь прийти в себя. Тарас оставил во мне много триггеров и психологических травм. Хочется убить его за это, хочется растерзать его собственными руками.

Глава 6

Леван

Впервые со мной такое. Обычно я получаю все, что хочу. Эгоистично? Да. Но жизнь нужно проживать в удовольствие. Она у нас одна, и другой не будет. Нужно брать от жизни все. А здесь взять не могу. Уговариваю себя вот уже неделю, привожу доводы о том, что мне не нужна такая женщина. Женщина, которая пренебрегает. Но ее недоступность заводит еще больше. Мужчины так устроены: чем недоступнее предмет вожделения, тем больше хочется его взять. И я возьму или прекращу считать себя мужиком!

Неделю пытаюсь изучить Яну. Понять, кто она, чем живет и как оказалась в костюме прислуги. Не в своей шкуре, однозначно. Нет, домработница из нее идеальная. Аккуратная, исполнительная, трудолюбивая, услужливая, но… Не прислуга она. Это видно сразу. Слишком статная, лощеная, ухоженная, утонченная. Но жизнь жестока, можно упасть с самой высокой вершины и опуститься очень низко. И мне нужно знать, что заставило, королеву опуститься до прислуги.

Паркуюсь у здания, где находится офис компании по подбору персонала. Выкуриваю сигарету в ожидании некой Татьяны, которая рекомендовала Яну. Могу, конечно, зайти внаглую, напрямую к директору. Но моя цель – не навредить Яне, а докопаться до сути. Поэтому я пока аккуратно добываю информацию.

Из здания выходят сотрудники, посматриваю на часы. Рабочий день закончен. Высматриваю нужную мне женщину. Мне нужна невысокая брюнетка, я изучил ее фото в соцсети. Выхожу из машины.

– Татьяна! – обращаюсь к женщинам, одна из них оборачивается, осматривая меня. – Можно вас на несколько слов? – улыбаюсь, включая обаяние.

– Она замужем! – выкрикивает мне одна из девушек, усмехаясь.

– Так я не претендую, – смеюсь. – Я сугубо по рабочим вопросам.

– Что вы хотели? – Татьяна делает пару шагов в мою строну, подозрительно прищуриваясь.

– Я хотел поговорить о Яне Стариной. Вы недавно направили ее в один из домов.

– Ой, знаете, у нас много сотрудников, я всех не помню, – говорит уверенно, но глаза начинают бегать. Уже интересно. Я чувствую запах лжи за версту, сам такой.

– А вы постарайтесь вспомнить, – говорю тише, делая пару шагов в сторону девушки. – Иначе у Яны возникнут проблемы, – подмигиваю ей.

Татьяна оборачивается на своих подруг.

– Я сейчас, подождите, – отмахивается. Отходим к моей машине. – Вы кто? Вы от Тараса, да?! – уже нервно шипит на меня с нотками агрессии.

Все интереснее и интереснее.

– Нет, я не от Тараса. Я начальник безопасности в доме, где работает Яна, – снова безбожно лгу, нагоняя страха на собеседницу. Она точно знает про мою королеву больше, чем я.

– А что случилось? – распахивает глаза Татьяна.

– Я проверяю весь обслуживающий персонал в доме и, к сожалению, не нашел правдивых данных на горничную, которую вы отправили. Мне нужны копии ее документов, которые якобы утеряны.

– А… Эм… – начинает мяться девушка. – Ну так бывает, был сбой в базе. Но, уверяю вас, Яна добросовестный работник!

– Танечка, мне нужны копии документов и достоверные данные Яны. Иначе она не просто вылетит с работы, я устрою такие проблемы вам и вашему агентству, мало не покажется, – понижаю голос, давлю. Некрасиво, но я помешан на королеве и использую все инструменты, чтобы узнать, кто она. Татьяна сжимает губы, начиная подрагивать.

– Вы, правда, не от Тараса?

– Нет, – качаю головой, смягчаюсь. – Поверьте, Таня, я не наврежу вашей подруге и вам тоже. Работая такая.

– Ладно, – кивает, вынимает телефон. – Есть фото ее паспорта.

– Будьте добры, скиньте мне, – улыбаюсь. Обмениваюсь данными с Татьяной, получая фото паспорта Яны. – Спасибо. Да не волнуйтесь вы так. Тарас ничего не узнает.

Я, черт побери, не знаю, кто такой Тарас, но вижу, что он какая-то значимая фигура. Бля, ненавижу шарады, но эту очень хочется разгадать.

Сажусь в машину, открываю фото документов. Вот и моя королева. Строгая на паспорте. Ларина Яна Александровна, год рождения, паспорт выдан… Номер. Ларина, значит. А фамилию вы поменяли для того, чтобы…

И кто такой Тарас, которого вы так боитесь?

Моя строптивая кошка что-то натворила?

Прячется?

А ты не так проста, моя королева.

Отправляю данные Яны людям, которые вытащат ее подноготную, завожу двигатель и еду домой.

Неделю она избегает меня. Нет, буквально шарахается от одного моего взгляда. Убирает, только когда меня нет, общается сухо, официально. Алине и Эмину улыбается, а на меня даже не смотрит.

Почему?

Лицом не вышел?

Недостоин?

Боится?

Так я еще даже не трогал.

Прохожу в дом. Тишина. Иду прямиком на кухню. Яна там, моет посуду после ужина. Сажусь на высокий стул за стойку, складываю руки в замок на столешницу, рассматриваю женщину. Оборачивается, кусает губы.

– Добрый вечер, – холодно здороваюсь, Яна прячет глаза.

– Добрый. Ужин?

– Да, – киваю. Хочется напрямую спросить, кто такой Тарас, но я сдерживаюсь, боюсь спугнуть. Я вообще с ней как на минном поле; любое движение, вопрос – ошибка.

– Хорошо, сейчас подам в столовую, – вытирает руки, начиная суетиться.

– Не нужно в столовую. Я буду ужинать здесь.

– Здесь? – сжимает губы. Да, кошка, ты все правильно поняла, я буду здесь смотреть на тебя. Не сбежишь, у тебя еще много дел на кухне.

– Да, а в чем проблема? – не знаю, откуда эти нахальные ноты в голосе, мне хочется вывести ее на эмоции. Слишком холодная ко мне.

– Нет, ни в чем.

Сервирует для меня стол. Салфетки, приборы, подстановочная тарелка. Мне не нужны эти церемонии, не в ресторане, но я не останавливаю Яну. Хочется ее внимания, хоть оно и вынужденное.

– На ужин тунец и запечённая телятина. Вы что будете?

– Телятину.

Кивает, укладывая на блюдо мясо.

– Рис или овощи?

– Овощи, – прикрываю глаза, и ведь меня вставляет вот эта картина. Вечер, кухня, красивая женщина кормит меня. Есть в этом что-то родное, из детства, когда мама суетилась на кухне, кормя меня. Только женщина не моя… И старается не ради меня, а потому что обязана.

– Салат их запечённых баклажан и феты?

– Да, – киваю, засматриваюсь на ее руки. Пальчики нежные, маникюра нет. Ровные, аккуратные, ухоженные ногти. Хочется ощутить эти руки на себе, чтобы ласкали…

Яна ставит передо мной еду, пахнет вкусно.

– Чай, кофе, морс?

– Чай, зеленый.

Кивает, включает чайник и снова принимается за посуду. Пробую ее еду. Вкусно. Мне нравится все, что она готовит. Или я необъективен и приму из её рук даже яд. Ох, королева, знала бы ты, как меня переклинило…

Пока Яна заваривает чай, на мой телефон приходит сообщение, что все данные по этой женщине уже на моей почте. Потираю подбородок. Скоро я узнаю, кто ты, кошка.

Яна на удивление быстро справляется с посудой, подаёт мне чай, желает приятного аппетита и убегает в кладовую, скрываясь.

Так неприятно в моем обществе?

Хочется пойти за ней, зажать ее в темной кладовой и целовать, ласкать, терзать, кусать, пока не сдастся. Рефлекторно дергаюсь, но торможу себя, что-то подсказывает, что мои маньячные порывы лишь усугубят.

Быстро доедаю, беру чашку чая и ухожу в свою комнату.

Снимаю с себя рубашку. Рука уже почти слушается меня, от допинга в виде обезболивающего отказался пару дней назад. Тянущая боль еще мешает спать, но уже не так критично. Я, в общем, могу покинуть этот дом и больше не пользоваться гостеприимством Эмина, но теперь здесь меня держит женщина.

Устраиваюсь на кровати, облокачиваясь на мягкую спинку, открываю ноутбук, проверяю почту.

«Ларина Яна Александровна. Двадцать шесть лет. Состояла в браке семь лет с Лариным Тарасом Владимировичем. Имеет дочь трех лет Ларину Марию Тарасовну. Место работы ОАО «Аспект», замдиректора по маркетингу. Уволена по собственному желанию. Разведена пару месяцев назад. Лишена родительских прав. Выписана из дома и нигде не прописана…»

Захлопываю ноутбук. Потираю лицо, поднимаюсь с кровати, беру сигареты, распахиваю окно, сажусь на подоконник, прикуриваю, выпуская дым в окно.

В голове, сука, не укладывается!

Ладно, была замужем. Ребенок – неожиданно, но окей. Развелась – хорошо. Свободна. Но бывший замдиректора по рекламе в процветающей компании теперь моет полы?

Серьезно?

Лишена родительских прав?

За что?

Суды при разводе у нас всегда благоволят матерям…

Понятней от этого не стало от слова совсем.

Какого хрена происходит в ее жизни?

Все объяснить без сухих фактов может только Яна.

Но не объяснит же!

Она в глаза мне боится посмотреть!

Сюда устроилась без документов, под чужой фамилией…

Тарас – это у нас, значит, муж…

Ты его боишься, что ли?

Снова вынимаю телефон, набираю своего человека.

– Данные мне скинь на Ларина Тараса Владимировича.

Глава 7

Яна

Эсма вернулась с больничного, и мне дали пару выходных. Идти некуда. Дома своего нет. Я собираюсь увидеться с дочерью. Нет, Тарас не позволит. Но я знаю расписание Машеньки. Я сама ее записывала на танцы. Она очень любит танцевать. И я молюсь всем святым, чтобы ее расписание не поменяли. Мне нужно увидеть дочь. Я сдыхаю от тоски. Каждый день хочется в петлю, держит только дочь. Мне нужно обнять ее, прижать к себе, вдохнуть ее запах, расцеловать, и самое главное – сказать, что я рядом, что я не бросила, люблю ее и скоро заберу. Чего бы мне этого ни стоило.

Я заберу дочь!

Настроение с утра паршивое. Впрочем, как и каждое утро до этого дня. Открываю глаза, и хочется выть от тоски и безысходности. Мне ничего в этой жизни не нужно: ни богатства, ни карьеры, не любви и женского счастья. Мне нужна только дочь, ради которой стоит жить.

Собираю себя, уговаривая подняться с кровати, и иду в душ. Быстро моюсь, сушу волосы феном. Я давно не наношу макияж и не пользуюсь никакой косметикой, только крем на лицо и руки, и то для того, чтобы не сушило кожу. Не хочу быть красивой, мне все равно, как я выгляжу. Это все не имеет значения. Заворачиваюсь в полотенце, выхожу из ванной.

– Ой! – вздрагиваю от неожиданности, стягивая полотенце на груди.

В моей комнате стоит Эсма. Странная, страшная женщина. Коренастая, с черными глазами и заострёнными чертами лица. Алина за глаза называет ее ведьмой, на полном серьёзе. Никогда не верила в эту мистику, но здесь трудно поспорить. От этой женщины действительно исходит аура холода, мрака и чего-то темного. Я до конца не понимаю, кто она в этом доме. Домоправительница. Всей прислугой занимается она. Как только женщина вернулась с больничного, сразу отлучила меня от кухни, она очень ревностно относится к еде и всему, что с ней связано.

– Что вы здесь делаете? – возмущаюсь я.

– Ты плохо почистила ковер в гостиной. Переделай! – распоряжается она. Да господи ты боже мой! Там стерильный ковер. Невозможно плохо его почистить супермощным современным моющим пылесосом.

– У меня выходной, – стараюсь говорить спокойно, но выстраиваю границы.

– Выходной у тебя начнётся, как только ты доделаешь дела. Почисть ковер еще раз прямо сейчас! – настаивает она.

Сжимаю губы, чтобы не послать ее матом. Не могу я прямо сейчас. Танцы у дочери заканчиваются через час, мне нужно успеть купить ей подарок. Нет, моя дочь ни в чем не нуждается. Тараса нельзя обвинить в скупости. Но мне хочется, чтобы у Маши что-то было от меня, что каждый день будет напоминать ей, что я не забыла, не бросила и очень ее люблю.

– У меня важная встреча, я могу опоздать. Я почищу ковёр еще раз вечером.

– Ну если встреча дороже, чем работа, – взмахивает рукой и покидает мою комнату.

Женщина, которая получает власть в какой-то сфере, беспощадна. Я не знаю за что, но Эсма невзлюбила меня с первого взгляда. Я все делаю не так и переделываю по несколько раз. Вчера я стирала белье три раза. Потому что ей оно показалось недостаточно чистым. И невозможно объяснить, что стираю не я, а машинка и средства, которые мне предоставили. И уволиться тоже не могу. Мне пока некуда идти.

Быстро одеваюсь, натягивая черные брюки, персиковую блузку, наспех собираю волосы вверх, закидываю в сумку телефон, кошелек, накидываю пальто и выбегаю из комнаты. Бегу назад в хозяйский корпус, по дороге вызывая такси.

Нахожу Эсму с пылесосом в гостиной. Оцениваю загрязнённость ковра и ничего не нахожу. Он как новый.

– Пожалуйста, дайте мне шанс переделать все через пару часов. Мне с дочерью нужно встретиться, – по-человечески прошу ее я. Женщина сжимает губы, задумываясь.

– Привет, – к нам выходит Алина, супруга хозяина. – Что происходит? – прищуривается, посматривая на Эсму.

– Ничего, – тушуюсь. Я не привыкла жаловаться. Мне не нужна ничья жалость.

– Иди, – разрешает мне Эсма, кивая. Выдыхаю.

– Спасибо, хорошего дня, – киваю Алине и убегаю.

– Яна, стой! – идет за мной Алина. Оборачиваюсь.

– Достает тебя ведьма? – шепотом спрашивает она.

– Ну… Мне кажется, она мной недовольна, – пожимаю плечами.

– Не обращай внимания. Если что, говори мне. Она не имеет права тебя уволить, – хитро улыбается Алина. – Ты мне нравишься и единственный человек в этом доме, который мне по душе.

– Спасибо, – киваю. – Я очень тороплюсь. Такси приехало, – мне неловко, но время идет.

– Да, конечно, беги, – улыбается Алина. Мы хорошо общаемся. Супруга хозяина милая, добрая девочка, немного наивная, но в этом возрасте ей положено быть такой.

Убегаю. Сажусь в такси, пытаясь выдохнуть.

Выхожу возле студии танцев, посматриваю на часы, у меня есть еще двадцать минут. Забегаю в ближайший детский магазин, рассматриваю игрушки. Машка любит мягкие, она спит с ними, обнимая, укрывая одеялом. Покупаю забавного длинного, как сосиска, кота, со специальным наполнителем, с которым удобно спать, обнимая, закидывая ноги. Ей понравится. Запаковываю его в подарочный пакет, выхожу. Дышу. Волнуюсь. Сердце колотится в панике. Дочь для меня – все, но неизвестно, что ей наговорил про меня Тарас.

Я бы хотела посмотреть, как танцует моя дочь, но в студию меня не пустят. Строгий пропускной контроль из списка, которого меня исключили. Прохожу в здание, присаживаясь в холле. Жду. Еще пять минут, и я увижу Машу. Самое страшное – не встреча с дочерью, а отпустить ее после.

Глотаю воздух, как загнанная собака, не в силах справиться с волнением.

Из залов начинают выбегать детки с мамами или нянями. Я всех их знаю, я часто приводила сюда дочь сама. Все таращатся на меня с удивлением, кто-то сочувственно кивает, кто-то цокает с пренебрежением. Это все последствия развода. Меня вычеркнули из этого общества. Тарас постарался очернить меня как можно публичнее. Но мне все равно на их косые взгляды, глубоко плевать, кто я в их глазах и во что они верят, главное, чтобы мне поверила дочь. Ищу глазами Машу. Она копуша, долго собирается, поэтому выходит самая последняя. Рядом с ней женщина. Не знаю такую. У нас была другая няня, которую нанимала я. Эта же намного старше. На вид строгая, чопорная.

– Машенька! – поднимаюсь с места, бегу к дочери.

– Мама! – дочь сначала тормозит в растерянности, а потом кидается в мои объятья. Хватаю ее, поднимаю на руки, прижимая к себе, целую в волосы, висок, щеки, носик.

– Машенька, маленькая моя! Девочка моя! – стараюсь не плакать, не пугать ребенка, но губы дрожат.

– Мама! – только и повторяет Маша, обнимая меня крепче, цепляясь в меня ручками.

– Я так соскучилась, – всхлипываю, пряча лицо у нее в волосах. На нас оглядываются люди, косится охрана здания, и застыла как вкопанная новая няня.

– Мама, смотри, – показывает мне браслет с бабочками на руке.

– Очень красиво, – прижимаю ее к себе и никак не могу отпустить.

– Женщина, – няня выходит из ступора. – Отпустите ребенка! – требует она.

– Это моя дочь! – в голосе истерика и угроза, которая заставляет отойти от меня женщину на пару шагов.

– Если вы ее сейчас же не отдадите мне, я вынуждена буду позвать охрану!

Не обращаю никого внимания. Отхожу с Машей к диванам, сажаю ее, опускаюсь к ней на корточки, целую пальчики.

– Я тебе кота принесла, – отдаю ей пакет. Дочь ловко вытаскивает игрушку, складывая губки буквой «о», обнимает игрушку.

– Как его зовут? – спрашивает Маша.

Теряюсь.

– Тиша, – выдумываю на ходу, краем глаза замечая, как няня выбегает на улицу, а это значит, что у меня очень мало времени.

– Поехали домой? – зовет меня Маша, и сердце разрывается.

– Тебя обижают? – с тревогой смотрю ей в глаза.

– Нет, – мотает головой, откидывает кота, повисая у меня на шее. – Поехали домой! – повторяет дочь, начиная всхлипывать.

– Послушай меня, Машенька, – торопливо шепчу ей. – Домой я не могу, но я обязательно тебя заберу, очень скоро. Понимаешь? – шепчу, стискивая ребёнка в объятиях.

– Я хочу сейчас, – начинает плакать дочь.

– Машуля, девочка моя. Я очень тебя люблю.

Все, сама рыдаю, слыша позади себя шаги.

– Маша, потерпи немного, я очень скоро тебя заберу, – повторяю ей, боясь посмотреть ребёнку в глаза. На самом деле отпускать не хочу. Это моя дочь! Моя! Я никому ее не отдам. Ни за что!

– Отпустите ребенка! – на мое плечо опускается давящая рука охранника. Не обращаю внимания, цепляясь за дочь.

Ну не могу я.

Не могу!

Собираюсь, оборачиваюсь. Над нами возвышаются няня и два охранника. Я их знаю. Прихвостни Тараса.

– Пожалуйста, позвольте нам пообщаться, погулять здесь рядом, в парке. Совсем немного. Часик. Тарас не узнает.

– Женщина! – шипит на меня няня. – Вы в своем уме?! Тарас Владимирович приказал не подпускать вас к ребёнку вообще! Вы не имеете права!

– Да кто вы такая, чтобы говорить мне о моих правах?! – взрываюсь, тоже шиплю. Хочется орать, оттолкнуть их всех, схватить Машу в охапку и бежать. Я хоть и помешалась, но еще понимаю, что у меня ничего не выйдет. Отберут ребёнка насильно, чем напугают Машу. – Еще хотя бы полчаса, – с мольбой обращаюсь к охранникам. – Я заплачу, – спешно открываю сумку в поисках кошелька. Денег у меня не так много, но я готова отдать все.

– Нет, Яна Александровна, – качает головой охранник. – Простите, сами понимаете. Нам работа дороже, – в голосе жалость. Он меня знает и все понимает. – Давайте вы просто отдадите нам ребёнка. Не будем травмировать Машу.

Оглядываюсь на дочь.

– Маша, маленькая моя, – сжимаю ее ладошки. – Я очень скоро тебя заберу. Я обещаю. Тиша будет с тобой, – отдаю ей кота. – Все рассказывай ему, он предаст мне.

Маша кивает, обнимая кота. Еще раз целую дочь, улыбаясь ей, чтобы запомнила меня такой, а не рыдающей.

Поднимаюсь на негнущихся ногах, хватаю сумку и ухожу. На выходе оборачиваюсь, наблюдая, как няня одевает дочь, посылаю ей воздушный поцелуй, а она мне в ответ.

Вылетаю на улицу, глотаю воздух, но вдохнуть не могу. Глоток недостающего кислорода застрял где-то в горле. И это не метафора, мне реально нечем дышать. Накрывает приступом паники, сердце колотится, в голове шум, и нечем дышать.

Иду через дорогу к парку, там падаю на ближайшую лавочку, сгибаясь пополам, начинаю рыдать, кусая кулаки.

– Яна.

Вздрагиваю, дергаюсь, когда чувствую, как на мои плечи ложатся мужские руки. Поднимаю голову. Леван. Серьезный, хмурый, осматривает меня черными взволнованными глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.