Криcтина-Мари Белоу, Анна Барнс
Мирелла Мануш. Помогите, мой кот разговаривает

Christin-Marie Below & Anne Barns

Mit Illustrationen von Anastasia Braun

Mirella Manusch – Hilfe, mein Kater kann sprechen!

© 2020 DRAGONFLY in der HarperCollins Germany GmbH, Hamburg

© Дуденкова М., текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1
Что за безумный сон?

Меня зовут Мирелла. Мирелла Мануш. И мне десять лет. Ну, почти.

В тот поздний вечер я лежала в кровати и никак не могла уснуть. Всё из-за поганого зуба, точнее, из-за верхнего левого клыка, который «шалил» уже несколько дней. Сегодня вечером он наконец-то прорезался сквозь десну, и я постоянно проходилась по нему языком. Больно! Дурацкий зуб!

На часах была половина двенадцатого, почти полночь. Со вздохом перевернувшись на бок, я посмотрела на освещающую спальню полную луну.

Пятнадцать минут спустя я не выдержала. Мама ведь оставила на раковине ту коричневую бутылочку с вонючей жижей на случай, если она мне понадобится. Это что-то вроде масла, помогает против боли, если втереть его в дёсны.

Я выползла из постели и включила маленький фонарик – он всегда лежит на прикроватном столике. В спальне всегда довольно светло. Зато в коридоре, ведущем к ванной, хоть глаз выколи. А до выключателя целых восемьдесят восемь метров. Ладно, меньше! Но метра три точно!

По-моему, темнота – это полный отстой. Хуже только ромашковый чай и комары!

«Мяу!»

Услышав тихое мяуканье своего кота, я вздохнула с облегчением. Пеппин заметил, что я не сплю, и важно зашагал ко мне по коридору.

– Здорово, что ты здесь! Я в ванную. Пойдём вместе?

Пеппин потёрся о мои ноги. Да-да, пусть он всего лишь кот, мне всё равно легче. Не придётся пробираться сквозь мрак в одиночку. Я бесстрашно пошла к выключателю. Под ногами только тихонько поскрипывал деревянный пол.

Раньше я жила внизу, в комнате рядом с родителями, а когда они перестроили чердак, переехала наверх. Теперь моя спальня гораздо больше. Обожаю её! Жаль только, что здесь так темно ночью.

В ванной я на всякий случай внимательно осмотрелась. Вдруг где-нибудь здесь прячется призрак. Да знаю, что всё это глупости. Кто вообще верит в привидения? Точно не я! И не Пеппин, который успел с комфортом устроиться на коврике.

– Мама разозлится, если тебя застукает тут, – предупредила я его.

Она терпеть не может кошачью шерсть в ванной. Увы, Пеппин не понимает человеческий язык и уже с удовольствием улёгся, вытянув лапы.

«Ну и ладно!»

С этими мыслями я взяла коричневый пузырёк и стала разглядывать этикетку.

– Гвоздичное масло, – прочитала я вслух и сняла крышку. – Фу-у!

Воняет хуже ромашкового чая!

Придвинувшись ближе к зеркалу над раковиной, я широко открыла рот и попыталась разглядеть несносный клык. Пока виден только крошечный кончик…

– Лучше поторопись и вырасти поскорее! – потребовала я и, поморщившись, нанесла наконец на десну немного масла.

Краем глаза я заметила, что подскочивший Пеппин смотался из ванной – ему запах, видимо, тоже не по душе. Я быстро поставила пузырёк обратно на раковину и побежала следом за котом. Пеппин поджидал меня у дверей моей спальни. Забравшись снова в постель, я хлопнула по матрасу со словами:

– Что ж, разрешаю сегодня поспать со мной.

Это мама тоже не одобрит, но я считаю, что в ночь, когда болит зуб, можно спокойно сделать исключение.

Запрыгнув на кровать, довольный Пеппин тут же свернулся калачиком рядом со мной. Я почесала его за ушком и пробормотала мамину утешительную присказку:

– Утя, утя, не болей, хвост у котика пышней. Котик хвостиком махнёт – и любая боль пройдёт.

Вот бы уснуть, а утром проснуться уже без боли… Я закрыла глаза и попыталась забыть о зубе. Но вдруг услышала тихий голос:

– Mon dieu! Бог мой! Что за глупый стишок?

Кто это?! От неожиданности я даже села в кровати.

– Мама?

– Она внизу, в спальне, глупышка. Крикни погромче.

– Пеппин? – в полной растерянности я посмотрела на кота и замотала головой. – Нет-нет, быть того не может!

– Чего быть не может, позволь спросить? И что за вонючая дрянь у тебя во рту? Фу, пахнет ужасно. Très terrible!

– Что?! Но…

– Это, кстати, по-французски. Означает «просто отвратительно».

– Какой бред, – я вытаращилась на Пеппина. Или кот только что говорил французские слова, или я совсем спятила.

– Ты не умеешь разговаривать. Мне мерещится! – залепетала я.

– Конечно, умею. Вообще, я владею только звериными наречиями. Для человеческих мой язык не приспособлен. Но, судя по всему, ты меня понимаешь. И правда, это полный бред, если выражаться твоими словами. Я тоже тебя понимаю. Ты говоришь по-кошачьи.

– Да-да, конечно, – я ущипнула себя за локоть. – Ай!

– Ты поранилась?

– Нет. Хочу проверить, не сплю ли.

– Не спишь, ma cheri, дорогуша. Во сне ты не разговариваешь. Иногда похрапываешь, да. Временами причмокиваешь, будто только что полакомилась вкуснейшей мышкой…

– Ты совсем, что ли? Я человек и не ем мышей.

А Пеппин – кот. Он мурлычет и мяукает. Невозможно, чтобы я его понимала! А он меня.

Да ладно! Это просто кто-то надо мной подшучивает! Мама? Нет, папа! Точно! Он ветеринар и уже вытворял нечто подобное. На прошлой неделе мы ходили в зоопарк, и папа, спрятавшись за птичьей клеткой, скрипучим голосом сказал, что я самая милая девочка на свете. На мгновение я правда поверила, что со мной говорит попугай.

– Папа? – я скользнула взглядом по спальне, но никого не увидела.

Где-то поблизости ухнула сова.

Я со вздохом посмотрела в окно. Наверное, я просто переутомилась.

– Разве эта полная луна не великолепна? – спросил вдруг кто-то. И этим «кем-то» был точно Пеппин.

Что за безумная ночка?!

Кот запрыгнул на подоконник.

– Кстати, давай кое-что обсудим! Мой ошейник просто ужасен. Да надо мной даже мыши смеются! Раз уж мне нужно в нём ходить, не подыщешь другой? Какого-нибудь красивого зелёного оттенка. А тебе этот розовый подходит, хотя, по-моему, выглядишь немного глупо. Впрочем, ты же девочка.

Я невольно коснулась своего розового локона в волосах. Как же долго я умоляла маму разрешить покрасить его!

– Мне нравится!

– Как знаешь. Делай со своей внешностью что тебе по душе, ma cheri. И всё же я ненавижу розовый. Я ведь кот, а не какая-то там киса. Ещё этот колокольчик! Нет, никуда не годится. Он же звенит на всю округу, когда я крадусь.

– Давай я сниму ошейник, если хочешь, – предложила я и указала на окно. – Открыть?

Прямо перед домом растёт дерево. Пеппин временами лежит на его ветках, подставив солнышку живот, и следит с него за птицами.

– Было бы славно… – Пеппин потёрся мордочкой о мою руку и помурлыкал. По-настоящему помурлыкал, как раньше.

– Хорошо! – я сняла с кота ошейник и открыла окно.

Пеппин прошествовал мимо меня.

– Merci! – мяукнул он. – Это «спасибо» по-французски.

– Да-да, конечно! – на автомате ответила я.

Французский, кошачий… Я просто сплю! Это точно.

– Au revoir, до свидания. Я на охоту!

Ещё несколько секунд я стояла перед окном и наблюдала, как кот ловко перепрыгивает с ветки на ветку и исчезает в саду под покровом ночи.

«До чего же безумный сон!» – подумала я, уже лёжа в кровати. Кот говорил по-французски, я общалась с ним на кошачьем языке. А ещё у меня лезет новый клык, который, к счастью, уже почти не болит.

Я наконец-то закрыла глаза, радуясь, что больше не слышу кошачьих голосов.

Глава 2
Похож на клык вампира

Утром меня щекотно разбудило солнце. Спросонья протерев глаза, я потянулась в постели и громко зевнула. Что за ночка! Что за безумнейший сон!

Я бросила взгляд на дерево за окном. Пеппин лежит на любимой ветке. Я встала и постучала по стеклу. Кот меня проигнорировал.

– Ну и пожалуйста, – буркнула я, мотнув головой.

И приснится же такое: будто Пеппин говорит на французском языке, да ещё хвастается этим!

– «Mon dieu, mon dieu!» – прогнусавила я, подражая Пеппину из сна. – «Это по-французски»…

Произнеся это, я задела клык, превращавший вчера мою жизнь в ад. Он отрос и больше не болел! Смотри-ка, вонючее масло и впрямь помогло!

В прекрасном настроении я пошла к двери. Суббота, погода отличная! Какое счастье, что день не будет испорчен зубной болью! Сегодня мы с моей лучшей подругой Кларой собирались обставлять домик на дереве, который построили у неё в саду.

Я как вкопанная замерла на пороге своей комнаты, уставясь под ноги. На полу лежала упитанная серая мышь. И не шевелилась.

– Бэ-э, ну что за гадость! Пеппин!!! – сердито крикнула я. – Фу. Отстой.

И тут я увидела его розовый ошейник, валяющийся на пледе рядом с дверью. Выходит, мне не привиделось? Во всяком случае, сном было далеко не всё? Я в самом деле сняла с Пеппина ошейник…

Подбежав к окну, я распахнула его и позвала сладким голосом:

– Пе-е-еппи-и-ин!

Кот даже ухом не повёл.

Я вспомнила о лакричных улитках, которые бабушка недавно принесла из лавки. Несколько штучек припрятаны в тайнике в ящике письменного стола…

– Пе-е-еппи-и-ин! – я помахала в воздухе наполовину скрученной лакричной улиткой.

Сработало! Кот ужасно любопытный – и чрезвычайно прожорливый. Через секунду он был тут как тут. Я захлопнула окно и прошептала:

– Ты понимаешь меня?

Знаю же, что это невозможно! Веду себя как дурочка… Но надо убедиться.

– Прости, но придётся снова надеть на тебя ошейник. Иначе люди не разберутся, кто твои хозяева, если ты потеряешься.

– Мяу!

Пеппин посмотрел на меня большими круглыми глазами.

Не разговаривает! Какое облегчение!

В коридоре послышался скрип деревянных половиц – мама идёт. На пороге она тоже остановилась и вскрикнула:

– Это ещё что?! Мышь? Пеппин!

Я только успела обернуться к маме, стоящей в дверях, как кот быстро вытянул лапу и схватил лакричную улитку.

– Вот подлюка! – выругнулась я, плюхнувшись на пол.

– Мирелла? – мама посмотрела сначала на меня, затем на Пеппина. – Что у вас тут происходит?

Я тыкнула пальцем в вора:

– Он! Он украл мою лакричную улитку! Добровольно я её не отдала бы.

Мне-то известно, что котам нельзя сладкое.

– Плохой мальчик! – покачала мама головой с укором, сделав строгое лицо. Но глаза у неё улыбались. – Как твой зуб, Мирелла?

– Больше не болит. Я ещё раз помазала его той вонючей штукой ночью. – Я потрогала клык большим пальцем. – Довольно острый. Смотри!

Наклонившись, мама заглянула в мой распахнутый рот и… вскрикнула:

– О боже! Нет, не может быть! Это невероятно…

– В чём дело? – Мне стало как-то не по себе. – Мама, что случилось? Всё в порядке?

– Да-да, дорогая, не бойся… Я просто удивилась, что зуб… так быстро растёт, – объяснила она, слегка запинаясь. – Всё хорошо.

Но вид у неё был точь-в-точь как у бабушки Гертруды, когда дедушка случайно поджёг садовый сарай.

Я вскочила и бросилась к гардеробу. На его дверце висело огромное зеркало. Широко открыв рот, я попыталась разглядеть новый клык. Обеспокоенная мама стояла за спиной.

– И правда довольно острый, – тихо произнесла она.

Я согласно замычала и уточнила:

– Он же ещё изменится?

– Нет, – отвечает мама. – Останется таким. Разве что доктор Крюгер…

Я замотала головой. В моём списке любимых вещей стоматолог шёл сразу после темноты и ромашкового чая. Он никогда не сверлил мне зубы, но от одной мысли об этом волосы у меня встают дыбом.

Мама махнула рукой:

– Пожалуй, дождёмся, когда он полностью вырастет.

– А мне нравится. Похож на клык вампира, – произнесла я.

– Именно! – мама со вздохом провела обеими руками по волосам. Она всегда так делает, когда о чём-то напряжённо размышляет.

Теперь мне стало по-настоящему не по себе. В животе забурчало. Но мама вроде не настаивала на походе к стоматологу.

– Возможно, нам следует… – пробормотала она.

В этот миг в окно стукнул крошечный камушек.

– Это Клара! – воскликнула я.

Едва я успела открыть окно, как в меня полетел второй камушек, который приземлился на пол.

– Ой! – внизу стояла Клара. – Я попала в тебя? Куда ты пропала? Уже половина десятого!

– Я сегодня отвратительно спала. Поднимешься?

– Ладно.

– Я впущу Клару, – ответила мама. – А на твой зуб посмотрим ещё раз позже.

Клара – моя самая-самая лучшая подруга. Она живёт в доме № 28, а я в доме № 20. Мы почти соседки. И одноклассницы. Сейчас летние каникулы, но осенью мы обе пойдём в четвёртый класс. Само собой, мы сидим за одной партой.

Клара обожает лакричные улитки, солёный попкорн и ненавидит мармеладных мишек с кислой шипучкой. Прямо как я. Когда у меня насморк – Клара тоже чихает. И сама частенько заражает меня своими болячками. Мы будто близнецы, настолько похожи. Только у Клары волосы светлые, а у меня цвета вороного крыла – за исключением новой розовой прядки, конечно.

Мама однажды сказала, что мы с Кларой – как день и ночь. С тех пор Клара – сестра-день, а я – сестра-ночь. Но различаемся мы только внешне, а во всём остальном совпадаем. Не удивлюсь, если у подруги вскоре тоже вырастет новый клык.

Клара тем временем уже вошла. Она быстро села на кровать, скрестив ноги.

– Рассказывай!

Сев рядом, я открыла рот, демонстрируя новый зуб.

– Вау! – Клара пододвинулась ближе. – Он настоящий?

– А то!

– Огонь! Похож на вампирский клык. Круто!

Я знала, что Клара это скажет. Она ведь моя близняшка.

– Тоже так думаю.

– Он вырос за ночь?

– Лез он уже давно, но вчера вечером прорезался…

И я в деталях описала Кларе зубную боль, вонючую мазь, не опустила и историю с Пеппином. Клара ведь лучшая подруга. Она должна знать обо мне всё.

– С ума сойти! – выпалила она, когда я закончила. – Представь, если бы ты реально понимала язык животных. Было бы та-а-ак круто!

– Не-а, только не это! – запротестовала я. – Пеппин бы всё время изводил меня своими высказываниями. Я кот, а не какая-то киса, ma cheri, дорогуша.

Клара захихикала, похрюкивая, будто поросёнок. Смех у неё был такой заразительный, что сдержаться невозможно, и я тоже прыснула.

Наконец мы успокоились, и Клара спросила:

– Ты как, в состоянии обставлять домик? Папа отдал нам два матраса. Положим их друг на друга, накинем сверху плед, и получится уютный диван. Ещё я раздобыла несколько подушек.

– Я в любом случае в деле.

– Супер! – Клара хлопнула в ладоши. – Будет здорово. Захотим переночевать в нашем собственном доме – просто положим матрасы рядом. Огромная кровать готова!

От этой идеи мне на секунду стало жутковато. Мы с Кларой. Совсем одни. Ночью. В домике на дереве.

– Для тебя поставим там ночник, – заверила подруга. – Что скажешь? И по-тихому переберёмся в мою комнату, если вдруг будет страшно.

– Отличный план. Но сначала мне надо одеться и позавтракать.

Желудок как по команде забурчал.

– Мама испекла блинчики. Хочешь?

– Конечно!

Глава 3
Вот те на!

– Красота! – довольно вздохнула Клара.

Как она права! Закинув руки за голову, я лежала на суперуютном диванчике из матрасов в нашем домике на дереве. До чего же хорошо!

Клара сидела на корточках на полу с кисточкой и голубой краской, рисуя на деревянной дощечке облака и надпись ВОЗДУШНЫЙ ЗАМОК. По части искусства Клара однозначно была талантливее меня.

– Потрясно! – констатировала я.

И уже в двадцатый раз – потому что это очень классно звучит – произнесла название, данное нами домику на дереве:

– Воздушный замок…

– Заночуем здесь сегодня? – Клара посмотрела на меня своими большими голубыми глазами. – В честь новоселья.

Я задумчиво замычала. Не будь я такой трусихой… К счастью, на ум быстро пришла отличная отговорка.

– Не-е-а, не получится. Завтра рано утром мы с папой едем в зоопарк. Мама не разрешит ночевать вне дома.

– Что ж, тогда на следующей неделе! – Клара встала и сунула чуть ли мне не под нос табличку. – Повесим? Краски почти высохли.

– Давай!

Мы приладили табличку над входом.

– Идеально… – протянула Клара.

– Идеальнее некуда! – подтвердила я. – Жаль, что дерево рядом с моим домом слишком высокое. Мы могли бы построить там ещё один домик и назвать его Воздушный замок номер два. Твой, конечно, останется номером один.

Клара на секунду задумалась, а потом заметила:

– Зато у тебя комната больше моей. В холод и дождик будем сидеть там.

– Договорились! – согласилась я.

Моя спальня, и правда, невероятно уютная. Переехав наверх, я получила разрешение самостоятельно её обставить, даже выбрать цвет стен. С левой стороны большая ниша, которую покрасили в розовый. Раньше там стоял шкаф, а теперь стоял мегамягкий диванчик, идеально вписавшийся в углубление. На розовую стену мы с мамой перевели специальную интерьерную татуировку – огромный белый одуванчик. И подпись: «Начинай каждый день с улыбки».

Перед кроватью лежал круглый пушистый коврик моего второго любимого цвета, фиолетового. Пеппину он очень нравился: кот частенько валялся на нём, загорая на полуденном солнышке. Напротив кровати – огромное окно с видом на сад. С другой стороны, рядом с дверью, стоит белый письменный стол с двумя большими ящичками. Сверху фото: мы с Кларой строим наш Воздушный замок. Это мой самый любимый снимок. Здесь же над столом полка, вся заставленная книгами.

Но самое классное, что есть в спальне, придумал папа. Рядом с изголовьем кровати он сделал выключатель. Нажимаешь – и на потолке зажигаются крошечные лампочки, прямо как те, что в гирляндах. В темноте, когда погашен свет, кажется, будто я сплю под открытым небом. Теперь я каждый вечер любуюсь самыми прекрасными звёздными небесами на свете.

Кажется, мы опять заболтались, позабыв про время! В половину седьмого вечера мы с мамой и папой ужинаем. В это время я уже должна сидеть за столом с чистыми руками. Хорошо, что от Клары до моего дома идти три минуты – или две, если бежать. Так что ровно в половину седьмого я, запыхавшаяся, распахнула входную дверь, при этом мельком заметив синий мотоцикл у нашего гаража. У нас гости. И я даже знаю, кто приехал!

– Дома! – крикнула я и, быстро помыв руки в маленькой гостевой ванной в коридоре, ворвалась на кухню. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле.

– А где тётя Элли?

– Здесь, моя сладкая!

У окна стояла тётя Элли, мамина сестра, которая младше её на несколько лет. Она просто невероятно классная. В носу у неё поблёскивает пирсинг. Она темноволосая, как мы с мамой, но всегда выглядит по-разному. Каждый раз приходит к нам в гости с новой причёской: сейчас волосы с одной стороны длинные, а с другой – коротко побриты. И с одеждой та же история. В последний раз мы виделись с тётей на Пасху, и одета она была супершикарно. Сегодня на ней джинсовые шорты с завязками и футболка с драными краями.

Тётя Элли распахнула руки:

– Иди-ка сюда, обниму тебя!

Я подпрыгнула, чтобы её обнять, и она со смехом подхватила меня.

Тётя Элли – моя любимая тётя. Впрочем… других у меня и нет. Но не сомневаюсь, даже если бы были, тётю Элли я любила бы больше всех. Папин брат дядя Тимо тоже довольно милый. Но тётя Элли однозначно круче.

– Розовая прядка – улёт, Мири, – одобрила тётя Элли, отпустив меня. И обратилась к маме: – А тебе бы не помешало немного подкраситься, Тиночка.

У тёти Элли была привычка сокращать все имена. Сама она Элиза, но предпочитает, чтобы её называли Элли. Маму зовут Кристина. В хорошем настроении тётя Элли величает её Тиночкой. И Тиной, когда они ругаются, что происходит редко. А я всегда – Мири.

Мама с улыбкой покачала головой:

– Этого ещё не хватало! Двух сумасшедших в семье хватает за глаза и за уши. – Она задумчиво посмотрела на нас. – До чего же вы похожи.

Тётя Элли приобняла меня:

– Ага!

– Давно ты вернулась? Раскопала что-нибудь интересное? – засыпала вопросами я.

Тётя часто в разъездах. Она археолог, исследует, как люди жили раньше. Путешествует по миру, копается в земле, ища старые черепки, инструменты или кости.

– Я приехала за полчаса до тебя. И нет, ничего значимого обнаружить не удалось. Но зато, как сообщила твоя мама, тебе есть что рассказать! – подмигивает тётя. – Показывай свой зубик. Правда острый?

– Р-р-р! – Я открыла рот.

Глаза тёти Элли округлились.

– Вот те на! – вырвалось у неё.

– Похож на вампирский клык, да? – с гордостью спросила я.

– Не просто похож, это и есть вампирский клык! – с благоговением и совершенно серьёзно ответила тётя Элли.

– Элиза! – одёрнула мама. – Что ты творишь! Мы ведь хотели спокойно обсудить всё с Миреллой.

Тётя Элли скорчила гримасу:

– Прости, я случайно.

Я смотрела то на неё, то на маму.

– Что вы хотели обсудить? – сердце забилось чаще. – Мне надо к зубному?

Мама покачала головой:

– Не переживай, – и показала на кастрюлю: – Предлагаю для начала поесть. Я приготовила рисовый пудинг, ты ведь его любишь.

Обычно ради пудинга я готова на всё. Но сейчас аппетита как не бывало. Что-то здесь было нечисто.

Мама улыбнулась, но как-то неискренне.

Сев за стол, я скрестила руки на груди и заявила:

– Вы ведёте себя странно. Пока не узнаю, в чём дело, есть не стану.

– Хорошо, – сдалась мама и строго посмотрелп на сестру. – Но говорить буду я, Элиза!

Та молча кивнула.

Теперь мы втроём сидели молча за кухонным столом.

– Мирелла… – начала мама. – Ты знаешь, дети часто похожи на родителей. У тебя чёрные волосы, как у меня, зелёные глаза, как у папы. Всё это ты, так сказать, взяла от нас… Но унаследовать можно не только физические черты, но и некоторые особенности. Иногда они передаются от бабушек с дедушками… или даже от прабабушек с прадедушками. К чему я веду… – мама вздохнула. – Мы думаем, что зуб ты получила от нашей с Элизой бабушки. То есть от своей прабабушки… Дракулины.

Мою прабабушку зовут Дракулина? Ну да, конечно! Раньше в разговорах упоминалась прабабушка Лина. Может, мама ещё намекнёт, что мой прадедушка – сам граф Дракула? Да они с тётей Элли меня разыгрывают! И делают это со вчерашнего вечера, никаких сомнений.

– Понятно, почему ты здесь, тётя Элли! – я тыкнула в неё пальцем. – Пробралась вчера в спальню и болтала со мной. А я, глупая, подумала, что общаюсь с Пеппином.

– Ты говорила с котом? – хором спросили мама с тётей.

– Вот те на! – снова сказала тётя Элли.

Она всегда так делает, когда удивлена или в шоке. Звучит не наигранно. Но больше я не дам себя провести.

– Вы меня разыграли. Долго тренировались? – допытывалась я.

– Клянусь всем, что мне свято, вчера ночью ты говорила не со мной, Мири, – тётя Элли перевела взгляд на маму. – Можно мне?

И, дождавшись маминого кивка, продолжила:

– Думаю, ты и правда общалась с котом. Раньше все женщины в нашей семье умели это делать. Теперь же это дано немногим.

– Ха, ну да, конечно! – хмыкнула я. – А папа у меня – Санта Клаус. Зимой он катается по небу на санях, запряжённых оленями, и раздаёт подарки.

– Твой отец – совершенно обычный человек без особых способностей, – успокоила тётя Элли. – А вот мы с тобой нет.

Щёлкнув языком, она открыла рот.

– Вот те-е-е на-а! – протянула я.

Во рту тёти сверкало два огромных острых вампирских клыка.

Мама придвинулась и взяла меня за руку:

– Не бойся, Мири. Они не опасны.

Бояться? Я и не боюсь! Только не тётю Элли.

– Прикольные, – похвалила я. – Как ты их сделала? Выглядят как настоящие.

– Они настоящие! Потрогай, – предложила тётя Элли, открывая рот ещё шире.

Я осторожно коснулась клыков, сначала правого, затем левого. Крепко приделаны.

– Улёт! – я провела языком по своему клыку. – Значит, у меня будет второй такой же?

– Не сомневаюсь, – усмехнулась тётя Элли. – Первый вампирский клык у меня вырос в двенадцать лет. А тебе всего девять, ты слишком маленькая.

– Почти десять, – поправила я. День рождения через два месяца. И тут до меня наконец дошло, что говорила тётя Элли. – Вампирский клык?!

Да она не шутит!

– Твоя прабабушка была настоящим вампиром, – пояснила тётя Элли.

Я посмотрела на маму. Тётя Элли частенько надо мной подшучивает, но мама – никогда.

– Всё верно, Мирелла, – мягко подтвердила она. – Наша мама – твоя бабушка – и я это не унаследовали. А Элли – да. И ты… кажется, тоже.

Клыки тёти Элли так и блестели. И мне в голову пришла жуткая мысль.

– Ты что же, пьёшь кровь? – ужаснулась я.

Она громко захохотала.

– Нет, не переживай. Но благодаря им я разговариваю с Игги, моим хорьком. У каждого вампира есть животное – защитник. Полагаю, у тебя это кот. Поэтому вчера вы друг с другом общались.

– Сегодня утром я перестала понимать кошачий язык, – немного разочарованно возразила я. – Наверное, я всё-таки не вампир?

Тётя подумала секунду и потом сказала:

– Ты одна из нас, это точно! Ты понимаешь кота только по ночам, потому что пока у тебя только один вампирский клык. После заката наши способности гораздо мощнее, чем при свете дня. Мы даже можем превращаться в летучих мышей.

– Что?!

Сил сдерживаться больше не было. Я захихикала:

– Превращаться в летучих мышей, ага!

Но тётя была по-прежнему серьёзна:

– Сегодня солнце зайдёт без пятнадцати девять. Давай попробуем превратиться и немного полетать?

Не успела я ответить, как вмешалась мама:

– Никаких полётов! Хватит того, что раньше я постоянно беспокоилась о тебе, Элиза, когда ты летала ночью по округе.

– Да брось, Тиночка, – засюсюкала тётя Элли.

Мама пригладила волосы:

– Даже не знаю…

Зато я знала!

– Нет уж, ночью я никуда не полечу! Ужасно боюсь темноты! – признаюсь я.

– Можем полетать у тебя в спальне, – предложила тётя Элли. Не дожидаясь моего ответа, она перевела взгляд на окно. – Твой отец вот-вот вернётся. Через две минуты будет дома.

Я всё не решалась спросить, нет ли у неё дара ясновидения. Уже ничему не удивлюсь. Но тётя как будто услышала мои мысли:

– Слух у меня острее, чем у обычных людей. И интуиция отменная. Я предугадываю, что должно произойти. Поэтому я сейчас и здесь, – она усмехнулась. – Это моя особая суперспособность.

Я принюхалась:

– Тогда моя суперспособность – отличное обоняние. Пудинг горит.

– Вот чёрт! – подпрыгнула мама.

– Как поступим с Томасом? – поинтересовалась тётя Элли.

Мама поспешно убрала кастрюлю с плиты:

– Расскажу ему всё сама. Дайте мне немного времени. Договорились?

– Договорились! – Я уже ни с чем не спорила.

Вот бы увидеть, как родители будут обсуждать всю эту вампирскую тему. Папа точно покатится со смеху.

Глава 4
Настоящие коты – прирождённые охотники

– О-о, у нас гости, прекрасно! – зашёл радостный папа на кухню.

Он поцеловал маму, обнял тётю Элли, потрепал меня по голове и спросил:

– Как там твои дела, бедный мышонок? Полегчало?

Я была в полной растерянности, все мысли крутились вокруг историй с вампирами.

– Мирелла? – нахмурился папа и озабоченно взглянул на меня. – Всё в порядке? Или зуб по-прежнему болит? – он коснулся моей щеки.

Тётя Элли пнула мою ногу под столом.

Ай-ай! Поняла-приняла!

– Гораздо лучше, почти не больно, – выпалила я.

– Ну-ка, покажи, – подмигнул он. – Я ведь врач, пусть мои пациенты – животные.

И что прикажете делать? Выбора не было! Я стала медленно открывать рот. Но стоило ему наклониться, как мама с грохотом поставила на стол кастрюлю.

– Ой, поскользнулась! – пожаловалась она. Соврала! – Еда готова. А для медицинского осмотра время ещё найдётся.

Я подхватила:

– Да, у нас на ужин рисовый пудинг. В нём много-много корицы и вишни.

Сработало! Папа уселся за стол. Тётя Элли вздохнула с облегчением.

Мама начала раскладывать пудинг по тарелкам, а я засыпала папу вопросами о животных из зоопарка, которым он сегодня помогал.

– Как дела у карликового бегемотика? А у его мамы?

– У обоих всё прекрасно, – вид у папы был таинственный. – У бегемотика теперь есть имя.

– Правда? – Я сгорала от любопытства. – Какое?

– Больше всего директору зоопарка понравился наш вариант. Малышку назвали Яминой.

– Круто! – я радостно захлопала в ладоши. – Получается, что мы с Кларой теперь крёстные мамы бегемотика?

– Точно! – подтвердил папа.

Я была в восторге. На прошлой неделе в газете появилась заметка, что новой жительнице зоопарка требуется имя. Тот, кто предложит самый лучший вариант, автоматически станет крёстным.

– Когда её нарекут? – спросила я. – Клара чокнется, когда узнает!

Хотелось бросить всё и побежать к подруге с новостями. Нет, нельзя! Еда на столе. Тётя Элли в гостях. И эта суматоха с вампирским клыком – совсем о нём забыла, слушая папины истории о зоопарке.

Умяв вторую порцию пудинга и наевшись до отвала, я случайно заметила, что рюкзак тёти Элли шевелится. Она оставила его вместе с мотоциклетным шлемом на комоде в коридоре. С моего места было отлично видно, как что-то живое возится под тканью. Я заворожённо разглядывала появляющиеся то здесь, то там холмики на рюкзаке. Что это могло быть?

Я не осмеливалась спросить вслух. Вдруг в рюкзаке какие-нибудь вампирские штучки, о которых папе знать нельзя. Я попыталась незаметно пнуть тётю Элли, которая сидела напротив, под столом. Увы, ноги у меня были слишком короткие. Вдруг молнию рюкзака будто расстегнула невидимая рука – и наружу выглянул пушистый зверёк, нечто среднее между огромным хомяком, мышью и белкой. Поверить не могу! Тётя Элли привезла с собой своего хорька. Это же Игги!

Хорёк покрутил головой влево-вправо, принюхался и выпрыгнул из рюкзака.

Дальше всё происходило стремительно…

Пеппин с громким мявком выскочил из гостиной и бросился на Игги. Хорёк зашипел. И в следующую секунду они сцепились.

Тётя Элли с папой одновременно вскочили из-за стола и помчались в коридор. Папа схватил Пеппина, тётя Элли – Игги.

– Простите, – она виновато поглядела на папу. – Должно быть, Игги выбрался из рюкзака.

Папа приподнял одну бровь – он всегда так делает, когда чем-то недоволен.

– Ты держала бедного зверя в рюкзаке? Хорьку там не место!

Тётя Элли покраснела, как перезрелый помидор, и залепетала:

– Обычно ему там комфортно…

Папа бегло осмотрел Пеппина:

– Небольшая царапина за ухом. Сама заживёт, – заглянув коту в глаза, он посадил его на подоконник. – Веди себя прилично, дружок!

– Лучше отвезу Игги домой и вернусь позже, – решила тётя Элли.

Я заметила, как она что-то шепнула Игги. Интересно, он её правда понимает? Хорёк тотчас забрался обратно в рюкзак.

Пеппин делал вид, будто это его не касается. Он наблюдал за жужжащей за окном мухой.

– Игги храбрый малый, – похвалил папа и снова обратился к коту: – А ты нет, приятель. В доме охотиться нельзя, ясно?

На мгновение мне стало жаль кота.

– Пеппин просто хотел нас защитить, – вступилась я за него. – Он неожиданно обнаружил в коридоре хорька и напал, это нормально! Такова его природа, папа, ты ведь сам постоянно об этом твердишь! Настоящие коты – прирождённые охотники.

Папа улыбнулся:

– Ты права, – он тяжело вздохнул. – У меня просто нервы немного сдают. День был напряжённый. Как насчёт уютного вечера у телевизора?

– Чудесная идея, – одобрила мама, поцеловав его в щёку. – С попкорном и солёной соломкой.

– Тогда приеду завтра утром, – быстро поменяла планы тётя Элли. – Мне ещё нужно разобраться с кучей дел.

– Ну уж нет! Приходи сегодня! – попросила я.

Будь моя воля, вообще не отпускала бы её. Умру ведь от любопытства, пока придётся ждать подробностей о вампирах.

Но тётя Элли была непреклонна:

– Нет-нет. Сегодня у вас троих уютные посиделки.

Но при прощании она наклонилась ко мне с улыбкой, продемонстрировав свои потрясающие вампирские клыки, и шепнула на ухо:

– Приоткрой на ночь окно…

Глава 5
Сэр Ланселот

Без пятнадцати девять вечера я открыла окно в спальне. Если верить тёте Элли, солнце должно было вот-вот зайти. Но на улице было ещё светло. На дереве бодро чирикали птички. По стволу вверх карабкалась белка. «Хорошо, что Пеппина поблизости нет», – обрадовалась я про себя, но в следующий же миг увидела крадущегося по саду кота. Хорошо, что белка тоже его заметила. Она замерла, принюхалась и мигом исчезла в кроне дерева. Я перевела дух. Наверху Пеппин её не поймает. Ветки слишком тонкие для тяжёлого кота.

– Эй, Пеппин, – тихо позвала я.

На этот раз он меня не игнорировал, а наоборот, в мгновение ока взобрался на дерево и без колебаний прыгнул на подоконник.

– Добрейшего вечера, ma cheri!

– Отпад! – я cела на кровати по-турецки. – Я снова тебя понимаю, хотя солнце ещё не зашло.

– Зашло, – возразил Пеппин и запрыгнул на кровать. – Можно?

– Конечно, устраивайся поудобнее!

– Сумерки бывают городские, навигационные и астрономические. Сейчас городские сумерки, когда верхний край солнца ещё виден на горизонте. По-настоящему темнеет позже. Однако с твоими горизонтами это понять тяжело, – Пеппин провёл лапой по носу и несколько раз чихнул.

– Будь здоров, – сказала я.

Пеппин снова чихнул. Или… Подождите!

– Да ты не чихаешь. Ты смеёшься надо мной! – догадалась я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.