# Панелька. Квартира 17

Павел Козлов

«Панелька» – это рок-н-ролл в жанре хоррора. Жёсткая, мрачная, безжалостная. Она написана живым, грубым языком, где обсценная лексика становится не просто средством выражения, а частью атмосферы, таким же естественным элементом, как тёмные дворы спального района. Она говорит с читателем честно, без прикрас, потому что страх – это не только выдуманные монстры, а реальность, от которой не спрятаться.

Игорь – студент, которого выгнали из института. Он не захотел возвращаться домой, в серый провинциальный город на Урале, где его ждали разочарованные родители и скучная жизнь, расписанная по чужому сценарию. Москва манила его огнями, безумными возможностями, ощущением, что здесь можно взять от жизни всё, если не упустить момент.

Но жить в столице без денег – это совсем другое испытание. Оказавшись в отчаянном положении, Игорь придумал план.

## Пролог

Панельная пятиэтажка на Пресне будто вросла в землю, сгорбившись под грузом своих лет. Дом-сталкер, дом-призрак. Построенный в конце 60-х, он пережил расцвет и распад, но не сдался – трещины в стенах зияли, как шрамы, а подъезды воняли сыростью и чьей-то забытой смертью. Местные шептались: здесь стены помнят слишком много. В 1983-м в квартире №34 застрелился человек, который каждый вечер гладил старое одеяло на её стороне кровати. В 1999-м студентка со второго этажа выпрыгнула из окна, бормоча о «голосах в радиаторе». В 2015-м пьяный сосед зарезал жену кухонным ножом, уверяя, что её лицо «сдвинулось на затылок».

Квартира Михаила Семёновича Волкова, №17, четвёртый этаж, была тихой лишь на первый взгляд. Он въехал сюда с Ниной в 1972-м, молодыми, полными надежд. Она умерла медленно: рак пожирал её шесть лет, три месяца и четырнадцать дней. Михаил хоронил её в черном костюме, купленном ещё для свадьбы. Сын Алексей разбился на мотоцикле через год после её смерти – врезался в грузовик с надписью «Свежие яблоки». Михаил остался один.

Он стал тенью: шторы вечно задернуты, дверь на цепочке. Соседи слышали, как по ночам он разговаривал с кем-то в спальне. «Нина, ты принесла мои таблетки?» – спрашивал сиплый голос. Вентиляция шептала в ответ.

## Глава 1. Провинциал.

Игорь впервые увидел Москву через мутное окно электрички. Башни «Москва-Сити» резали облака, как скальпели. «Ты же не лох с Урала, – сказал отец, запихивая в рюкзак банку тушёнки. – Вернёшься инженером».

Москва встретила его ледяным ветром, вонью метро и тысячами лиц, которые пролетали мимо, не задерживаясь. Он поступил в институт, но быстро понял, что учёба – это фон. Главное было другое: бары, подъезды, сомнительные друзья. Он пил, курил, пробовал что-то посильнее. Первые сессии завалил, потом забил окончательно. Отчисление не стало шоком. Но возвращаться домой было невозможно. Стыдно. Он хотел жить в Москве.

– Ну чё, гнида, есть идеи, как нам тут не сдохнуть? – Дима завалился на продавленный диван, держа в руке бутылку пива.

– Да хер знает… – Игорь затянулся сигаретой. – Работать на заводе? Спасибо, нахер надо.

– Да ты заебал, на заводе ты хер заработаешь. Я тут схему мутную слышал, – Дима сделал глоток, утирая рот рукавом. – Есть такая херня, типа социальная помощь старикам. Подрубаешься, ухаживаешь за дедами, а потом…

– Потом? – Игорь поднял бровь.

– Ну, если дед безродный, хату можно в наследство оформить, понял?

– Да ну нахер, – Игорь усмехнулся. – Это что, реально так работает?

– Реально, братан. Мне один кореш рассказывал. Главное, найти такого, чтоб без детей был. Там ещё волонтерить типа надо, но это херня, разберёмся.

Игорь задумался. Идея звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но хуже, чем сейчас, уже не будет.

– А ты сам-то как собираешься дальше тут жить? – Игорь сделал еще одну затяжку, бросив взгляд на Диму.


– Да я обнальщиком устроюсь, – Дима лениво потянулся, щелкая пальцем по горлышку бутылки.

– Чего бля?

– Ну, криптовалютчикам бабки в налик переводить. Кореш предложил, типа на первое время норм, а там посмотрим.

– А если хлопнут?

– Да не очкуй, схема рабочая. Главное, не жадничать, а тихонько по-маленькому делать.

Игорь хмыкнул, затушил сигарету в пустой банке из-под энергетика.

– Ну да, ты всегда знал, куда влезть, чтоб без напряга.

Дима усмехнулся:

– Конечно, нахер этот ваш универ. На кой он нужен? Мы че, МГУ закончим и нас на яхты олигархам работать позовут? Вон, столько людей без дипломов бабки мутят, а эти ботаны, блядь, сидят с корочками, зарплату 50к в месяц нюхают.

– Ну, может, ты и прав… – Игорь потер виски. – Хотя все равно странно как-то. Столько лет впахивали в школе, чтоб потом просто… слиться нахер.

– Да херня. Главное, не учёба, а смекалка. Способы заработать.

– Ага, вот только у меня денег осталось на полтора месяца, – проворчал Игорь. – Батя подкидывает что-то, но их только на хавку и хватало, пока в общаге жил. А теперь хату в Чертаново снимать надо, жопа полная.

– Снимай с кем-нибудь, – пожал плечами Дима.

– Да я и думал к тебе ненадолго перебраться, коммуналку пополам делить.

– Не, не, мне это нахуй не надо, – Дима махнул рукой. – У меня тут движуха, братан. Телка скоро переезжает, будем порнуху снимать, зарабатывать.

Игорь чуть не поперхнулся дымом:

– Чего?!

– Ну а че, народу нравится, платят за это. Вон, куча телеграм-каналов, подписки, донаты.

– Ты ебанутый?

– Да пошел ты! – Дима заржал, осушил пиво и кинул бутылку в угол. – Это бизнес, нахер твои стереотипы!

Игорь покачал головой. Кажется, мир вокруг окончательно поехал.

Бутылки опустели быстро. Дима завалился на диван, уставившись в потолок, что-то бормоча себе под нос. Игорь сидел на полу, облокотившись на стену, чувствуя, как алкоголь разливается по телу мутной волной.

– Ну че, братан, допивай и вали, – пробасил Дима, уже проваливаясь в сон.

– Да пошел ты… – пробормотал Игорь, кое-как вставая на ноги.

Он натянул куртку и вышел, громко хлопнув дверью. В подъезде воняло чем-то тухлым, на ступенях валялись окурки и чей-то засранный матрас. Выйдя на улицу, Игорь вдохнул холодный московский воздух, но легче не стало. В голове шумело, мысли слипались, ноги подкашивались. Он покурил, потом еще раз, надеясь, что это хоть как-то поможет прийти в себя.

До метро он добрался на автопилоте, едва не споткнувшись о бордюр. В кармане звякнули монеты – на билет должно хватить.

Тульская.

Он прошел через турникет, спустился по эскалатору, облокотился на перила. Глаза закрывались сами собой. В вагоне нашел место у окна, уставился в темное отражение и вдруг увидел там отца.

– Инженером вернешься, не подведи… – эхом отзывался голос.

Инженером…

Где теперь тот инженер? Где вообще он сам? Отчисленный, пьянющий в стельку, едущий в сраном вагоне к сраной съемной хате в Чертаново.

Деньги кончатся через полтора месяца. Батя присылает, но их всегда хватало только на хавку и общагу. Теперь же хата – его личная финансовая петля на шее. Игорь поежился, хоть и не было холодно.

Нахера я вообще сюда приехал?

Москва. Великая, сука, Москва, где все что-то значат, все куда-то бегут, а ты – пыль, соринка в глазах толпы. Он хотел стать частью этого города, вписаться, но вместо этого оказался отбросом, отчисленным никем, которому даже работать идти впадлу.

Двери вагонов открывались и закрывались. Станции мелькали, будто кадры черно-белого фильма.

Южная.

Еще немного.

Пражская.

Блять, как же голова гудит.

Улица Академика Янгеля.

Последний рывок.

Аннино.

Игорь кое-как выполз из вагона, поднялся по эскалатору и оказался на пустой ночной улице. Свет фонарей резал глаза, ноги плелись сами по себе.

Подъезд встретил его запахом мочи и прогорклого мусора. Лифт не работал уже неделю – кто-то обоссал кнопки, и они закоротили. Пришлось плестись по лестнице. На втором этаже его обдало кислым перегаром – местные алкаши снова устроили посиделки у мусоропровода.

Третий… Четвертый…

Дверь в его студию открывалась со скрипом, словно протестуя. Внутри пахло сыростью и чем-то тухлым. Крошечная комната на тридцать квадратов была обставлена самым дешёвым барахлом: продавленный диван, облезлый стол, разваливающийся шкаф. На полу, как всегда, ползали тараканы – они тут были хозяевами.

Игорь швырнул куртку в угол, стянул джинсы, носки. В душ идти было лень. Всё равно там плесень, холодная вода и этот грёбаный грибок, который так и не выводился. Он рухнул на диван, уткнувшись лицом в наволочку, пропитанную потом и сигаретным дымом.

Вертолёты начались почти сразу.

Комната поплыла, закружилась, стены наклонились, как в дешёвой декорации. Он закрыл глаза – стало только хуже.

Твою мать.

Отгоняя дурноту, он перевернулся на спину и уставился в потолок. В голове мелькнула мысль: а если дрочнуть? Может, хоть это его отвлечёт, поможет заснуть.

Он закрыл глаза, представил себя богатым. Москва-Сити. Пентхаус с панорамными окнами. Под ногами мягкий ковёр, пахнет кожей и дорогим виски. Внизу суетится сраная толпа, но он – выше всех. Феррари. Красная, как кровь. Он мчит по ночному городу, ветер хлещет по лицу, в колонках что-то громкое, качающее.

Он сжал член.

Ничего.

Тишина.

Пустота.

Он попытался сильнее вжиться в картину, добавить деталей: элитные клубы, дорогой алкоголь, дорогие женщины. Он успешный, уверенный, всемогущий.

Член даже не дёрнулся.

Игорь вздохнул, швырнул одеяло на себя и повернулся к стене. Ну и хуй с ним. Завтра будет новый день.

## Глава 2. Волонтёр.

Игорь проснулся с тяжелой головой. Глаза слипались, рот пересох, а желудок скручивало в узел. Чёртова дешёвая водка. Он с трудом разлепил веки и посмотрел на потолок, на котором бегала какая-то сраная мушка.

В комнате воняло перегаром, потом и шаурмой, оставленной на столе. Вчера вообще ел? Воспоминания путались, но всё равно было мерзко. Он с трудом поднялся с дивана, сел, почесал грудь.

– Блять…

Таракан, услышав звук, шмыгнул под холодильник.

Игорь взял пачку сигарет со стола, трясущимися пальцами достал одну и закурил прямо в комнате. С первого затяга его чуть не вывернуло наизнанку, но вскоре организм принял дозу никотина и стало легче. Для полного счастья не хватало кофе.

Он кое-как встал, поплёлся к кухонному уголку – если эту грязную тумбу с микроволновкой можно было назвать кухней. Достал растворимый кофе, насыпал две ложки в треснутую кружку, залил кипятком из скрипучего чайника. Кофе пах дешёвой горечью, но бодрил.


Закончив утренний ритуал, он направился в туалет. Там было всё как обычно – облупившиеся стены, грязная плитка, ржавая вода из крана. Он встал перед зеркалом, посмотрел на себя. В отражении – бледная рожа с мешками под глазами, недельная щетина, взгляд загнанной крысы.

Жизнь говно.

Сходив в туалет и сполоснув лицо холодной водой, он вернулся в комнату и уселся за свой ноутбук.

Старый «Асер» запускался с характерным скрежетом винчестера, как будто у него внутри драли кошку. Экран тускло мигнул, загрузился рабочий стол, заваленный иконками. Половина из них – левые программы, установленные вместе с торентами. Среди них: «МайнКрафт Кряк», «Калькулятор ГСЧ на ставках», «Как трахнуть телку ВК 2020».

Игорь открыл браузер. Реклама казино замигала перед глазами. Он её закрыл. Потом ещё раз. Потом ещё, пока не сдался и просто открыл новую вкладку.

Социальные фонды Москвы. Наследство. Как ухаживать за стариками за деньги?

Он начал читать. Суть была простой: есть госпрограммы, где можно ухаживать за одинокими пенсионерами. Формально – просто помогать, приносить еду, лекарства. Но если старик без родственников, можно втереться в доверие, оформить завещание, а потом… ну, потом просто ждать.

Хм…

Он записал адрес ближайшего центра, закрыл ноут.

Оделся быстро: футболка без запаха, более-менее чистые джинсы, куртка. Взял двести рублей на проезд, вышел во двор.

Улица встретила его по-обычному – холодом, грязью, шумом. Он втянул воздух, закурил новую сигарету. Сегодня что-то изменится.

Игорь доехал на метро до нужной станции, поднялся по эскалатору, щурясь от серого зимнего света, и, выйдя наружу, закурил. Он натянул капюшон и огляделся.

Фонд находился в типичном советском здании – серый бетон, облупившаяся краска на окнах, железная дверь с надписью «Благотворительный центр помощи пенсионерам». Ирония, конечно.

Он вошел внутрь. Запах старого линолеума, дешёвых освежителей воздуха и мокрой одежды ударил в нос.

В приёмной было многолюдно. Школьники в одинаковых жилетах с логотипом фонда стояли группами, о чём-то тихо перешёптываясь. Среди них мелькали студенты, одетые просто, но ухоженно – ботаники, активисты, волонтёры.

Игорь скривился.

Сука, какие же они правильные.

Ещё недавно он был таким же – ходил в школу, отвечал у доски, получал пятёрки. Батя гордился. А потом? Потом что-то сломалось. Учёба канула в лето, друзья сменились, пятёрки превратились в трояки, потом в пары.

Он посмотрел на этих детей и почувствовал что-то странное. Зависть? Презрение?

Да нет, обычное раздражение.

Он вспомнил, как такие же в школе стучали на него учителям, если он списывал. Как староста в универе, отличница с тугим пучком на голове, постоянно жаловалась куратору, что он не посещает пары.

Сука, такие, как вы, всегда мешали нормально жить.

Он отвернулся и направился к окнам регистрации.

За одним сидела стройная ухоженная женщина лет тридцати. Волосы уложены, лёгкий макияж, серьёзное лицо. Она внимательно смотрела на очередного студентика, который заполнял анкету.

Во втором окне – другая картина.

Толстая баба с огромными сиськами, скрюченными пальцами, утыканными длинными акриловыми ногтями, и нахальной рожей. Она смотрела что-то на телефоне, периодически хихикая. На бейджике имя Света.

Игорь даже не думал.

Подошёл ко второму окну, уселся на скрипучий стул и сказал:

– Здрасте. Я по поводу волонтёрства.

Тётка даже не подняла глаз от экрана.

– Паспорт есть?

– Ага.

Она протянула жирную руку, забрала документы и, чавкая жвачкой, начала вбивать данные в компьютер.

– Чё, ухаживать хочешь за дедами?

Игорь кивнул, не зная, что ответить.

– Благородный ты, конечно, – усмехнулась она. – Только сразу говорю, если просто так пришёл халявить, нахер тебя выпрут.

– Я понял.

Она посмотрела на него внимательнее, прищурившись.

– Ну, ладно… Заполни анкету.

Женщина сунула ему мятую бумажку и ручку.

Игорь заполнил анкету, выдавил корявую подпись и протянул её Свете.

– Всё, – сказал он, откинувшись на стуле.

Света забрала бумагу, бегло пробежалась по ней глазами и забила данные в компьютер.

– Так, ну и чего ты хочешь-то? – спросила она, не поднимая взгляда.

– Одинокого старика. Без родственников. Чтобы ухаживать за ним, как внук. – Игорь усмехнулся. – Ну и, в перспективе, получить наследство.

Света застыла.

– Ты дурак? – наконец выдала она, повернувшись к нему.

– В смысле?

– Ты охренел мне это в лицо говорить? Ты вообще мозгами двигаешь?

– Ну а что такого? – пожал плечами Игорь. – Вопрос спроса и предложения.

Света выдохнула, потерла лоб.

– Ну ты и сука наглая… – пробормотала она, но в голосе уже не было возмущения. Скорее, удивление.

Игорь молчал.

Света задумалась, потом вдруг хмыкнула:

– Знаешь, вообще-то у меня раньше такая схема работала. С сыном. Но теперь проверки частые, палево. Самой лезть уже опасно.

Она потянулась за телефоном, полистала экран.

– Как раз есть один дед. Михаил Семёнович. Очень добрый, безродный. Уже полгода ищем ему помощника.

Игорь ощутил, как внутри приятно екнуло.

– Беру.

– Да не всё так просто, красавчик, – ухмыльнулась Света. – Половина хаты мне.

– Охренела? – фыркнул Игорь. – Это же я с ним возиться буду, лекарства, уборка, вся херня. Я рискую, а вы просто номер мне дали.

– Ты рискуешь? – она издала смешок. – Ты просто у деда будешь сидеть, а если он и правда тебя в наследники запишет, то это я документы организую. А знаешь, какие сейчас проблемы с этими делами?

Игорь помолчал, понимая, что баба тоже не лыком шита.

– Четыреста. – Он посмотрел на неё прямо.

– Шестьсот.

– Пятьсот.

Света закатила глаза, но махнула рукой.

– Ладно, хрен с тобой. Пятьсот.

Она достала из ящика стопку бумаг и сунула Игорю.

– Заполняй.

Пока он водил ручкой по документам, Света набрала номер.

– Алло, Михаил Семёнович? Добрый день, это Светлана из фонда. Мы наконец нашли вам помощника, хороший парень. Зовут Игорь. Да, да, уже сегодня зайдёт к вам.

Она что-то ещё говорила, улыбалась, кивала. Игорь дописал последний пункт, протянул бумаги.

Света бросила трубку, достала лист с адресом, сунула ему.

– Вот, держи. Михаил Семёнович живёт на Костикова. Поедешь прямо сейчас.

– Понял.

Он уже вставал, но Света вдруг схватила его за рукав.

– Слышь, герой, если вздумаешь меня кинуть, я это не стерплю.

Игорь усмехнулся.

– Да ладно вам, не волнуйтесь.

– А ты не нарывайся, – зыркнула она. – У меня сын молодой, я прекрасно знаю, кто такие «спортики».

Игорь только отмахнулся и, сунув адрес в карман, направился к выходу. Вот так дела делаются.

## Глава 3. Михаил Семёнович.

Игорь брёл по тёмному двору, пнув носком ботинка пустую бутылку. Ветер шевелил старые деревья, фонари тускло моргали, будто вот-вот погаснут. Костикова, квартира 17.

Он остановился у подъезда, посмотрел вверх. Обычный пятиэтажный дом – облупленный, с решётками на окнах первого этажа, с заклеенными объявлениями дверями. Дыра, но ему ведь не жить здесь вечно.

Толкнул дверь, прошёл внутрь. Лестница крутая, стены в разводах, пахло сыростью и старым железом. Поднимаясь, он машинально считал этажи.

Первый. Второй. Третий…

На нужном этаже остановился, посмотрел на облезлую табличку. 17. Постучал. Дверь почти сразу же открылась, будто его ждали. На пороге стоял дедушка.

Худощавый, в тёмных трико и сером свитере с вытянутыми рукавами. Домашние тапки на босую ногу. Лицо – усталое, с сетью глубоких морщин, но светлое. Чисто выбритое. Глаза – голубые, тёплые, будто у ребёнка.

– Проходи, проходи, сынок! – обрадовался он и тут же отступил вглубь коридора, махнув рукой. – Ты, наверное, Игорь?

– Да, – кивнул тот, заходя внутрь.

В квартире пахло старым деревом и валидолом. Пол выскобленный, без мусора. Обычные обои в цветочек, ковры на стенах, громоздкий сервант с фарфором. Советская чистота.

– Сейчас чайку поставлю, погреешься, – дед уже шёл на кухню.

Игорь последовал за ним.

Кухня была небольшая, но уютная – деревянный стол, аккуратно выложенные стопки газет на подоконнике, стеклянный шкаф с чашками и жестяными коробками из-под конфет.

Михаил Семёнович суетился у плиты, ставил чайник.

– Ты знаешь, как я рад, что мне наконец-то кого-то прислали, – заговорил он, присаживаясь за стол. – Всё один да один… Скучно, сынок. Совсем скучно.

– Понимаю, – кивнул Игорь.

– Вот раньше, знаешь, всё по-другому было. Люди дружнее, соседи заходили, дети во дворах шумели… А теперь… – старик вздохнул. – Старость – штука тоскливая.

В этот момент в кухню зашёл кот.

Рыжий, толстый, ленивый. Потянулся, фыркнул, сел у ног деда и принялся умываться.

– Барсик, – с улыбкой сказал Михаил Семёнович. – Это мой друг.

– Неплохой у вас дружок, – усмехнулся Игорь, разглядывая животное.

– Знаешь, рыжие коты – самые добрые. Они умные, ласковые… – дед опустил руку, погладил Барсика по спине. – С ним и поговорить можно, и просто рядом посидеть.

Кот потёрся об его ногу, зевнул и, будто подтвердив слова хозяина, забрался на стул рядом.

Игорь молчал, пил чай, слушал старика. Он был доволен. Начало хорошее.

Михаил Семёнович, улыбаясь, жестом пригласил Игоря пройти дальше.

– Пойдём, покажу тебе мою мастерскую, – сказал он, поправляя старый вязаный кардиган.

Игорь прошёл за ним в дальнюю комнату. Она была забита инструментами, книгами, чертежами. На столе – куски металла, паяльник, какие-то платы. На стене – полки с пожелтевшими от времени журналами «Техника – молодёжи» и «Наука и жизнь». В углу – массивный верстак, весь в царапинах и пятнах масла.

– Я всю жизнь инженером проработал, – начал Михаил Семёнович, ласково проводя рукой по столу. – В КБ был, станки проектировал, автоматы. У меня даже несколько патентов есть!

Он подошёл к полке, порылся в папке и вытащил пожелтевшие бумаги. Игорь взял один из листов, скользнул взглядом по сложным схемам, ничего не понял, но кивнул с уважением.

– Ты, может, не поверишь, но я когда-то даже на Байконуре был! – продолжил старик, глаза его загорелись.

– Да ну? – Игорь с интересом посмотрел на него.

– Да-да! Это ещё в семидесятых было. Наше КБ помогало с деталями для одной ракеты. Нам тогда дали командировку, я чуть ли не в первом ряду сидел, когда «Союз» запускали! Как грохнуло тогда… у-ух! В груди так отдавало, будто сердце в пятки ушло!

Михаил Семёнович рассмеялся, вспоминая.

Игорь, казалось, даже проникся. Не просто какой-то дед, а с историей.

Он лениво окинул взглядом комнату, затем всю квартиру. Трёшка. Просторная.

Советская мебель, но в хорошем состоянии. Огромный дубовый шкаф с хрусталём, серванты, ковры. Если всё сложится, можно будет это продать, выручить нормально.

– Я и сейчас мастерю по мелочи, чтобы руки не забывали, – продолжал Михаил Семёнович. – Вот, например, часы сам переделал, теперь идут без батареек. А вот эту штуку – видишь? – он указал на непонятный механизм с рычагами. – Это я когда-то как прототип делал. Хотелось автоматизировать некоторые процессы на заводе. Но так и не внедрили, бюрократы…

Старик вздохнул, махнул рукой.

– А ты, Игорёк, кем быть хотел, пока учился?

Игорь усмехнулся.

– Да не знаю… Деньги зарабатывать хотел.

– Деньги – это важно, не спорю. Но знаешь, самое ценное – это оставить след. Чтобы не просто жил и умер, а что-то сделал.

Игорь кивнул, но в голове у него вертелось другое: главное – чтобы эта хата в итоге стала его.

– Слушай, Игорёк, раз уж ты тут… не сходишь в аптеку? – Михаил Семёнович протянул ему мятый листок. – Лекарства нужны, сам уже ходить особо не могу, спина не та…

– Да без проблем, – пожал плечами Игорь.

Дед полез в старый кошелёк и отсчитал пять тысяч, протянул их вместе со списком.

– Вот, тут всё написал, не ошибись.

Игорь кивнул, сунул деньги в карман и вышел на улицу.

Магазин аптекарских ужасов встретил его белыми стенами и навязчивым запахом хлорки. За прилавком стояла девушка в белом халате, уставшая и безразличная.

– Мне вот это, – Игорь протянул бумажку.

Фармацевт начала набирать лекарства по списку.

– Ацетилсалициловая, аспаркам, лоратадин… – пробормотала она, укладывая упаковки в пакет.

Игорь не особо вникал, просто кивал. Всё шло гладко, пока не дошли до последнего пункта.

– Милдронат, – сказала девушка, сканируя штрихкод. – Тысяча сто двадцать рублей.

Игорь внутренне дёрнулся. Тысяча с лишним? Да пошло оно.

Он быстро прикинул: у него ещё оставались деньги, но эта штука явно не входила в его планы.

– Давайте без него, – сказал он, стараясь выглядеть равнодушным.

– Вы уверены? – девушка вскинула брови.

– Да, да, дед сказал, что это не обязательно.

Фармацевт пожала плечами и пробила чек.

Остаток денег жёг карман. Тысяча с лишним – это уже четыре литра пива, да ещё еды можно взять…

– Вот, держите, – Игорь выложил пакет с лекарствами на стол.

Михаил Семёнович открыл его, пересчитал коробки.

– А где Милдронат?

Игорь тут же включил наглую уверенность:

– Подорожал сильно. Полторы тысячи просят.

Дед тяжело вздохнул и покачал головой.

– Совсем с ума посходили, твари… грабят стариков.

Он сел на стул, устало потер виски.

– Спасибо, что сходил, Игорёк. Вот, держи… – Михаил протянул ему ещё две тысячи.

Игорь быстро спрятал их в карман.

– Да не за что, Михаил Семёнович, всегда рад помочь.

Попрощавшись, он вышел из квартиры и отправился домой, представляя, как вечером, лёжа на диване, будет потягивать холодное пиво. Игорь купил себе пару банок, пару бургеров на ужин и довольный сел в такси. Дела идут хорошо.

## Глава 4. Прогулка.

Прошёл месяц. Игорь втянулся в свою новую «работу». Три раза в неделю он наведывался к Михаилу Семёновичу, покупал лекарства, сидел с ним на кухне, слушая рассказы из его молодости. В остальные дни он валялся дома, пил пиво, смотрел сериалы, играл в игры. Жизнь шла спокойно и приятно.

– Слушай, Игорёк, а давай прогуляемся? – однажды предложил Михаил, когда Игорь уже собирался уходить.

– Да без проблем.

Дед натянул старое, но тёплое пальто, надел вязаную шапку, аккуратно взял Барсика на руки. Рыжий кот недовольно мяукнул, но сопротивляться не стал. Они вышли на улицу, в промозглый весенний день, и направились в сторону ближайшего парка.