Катарсис
Виктория Ерух

Иллюстратор Кира Андреевна Логиновских

Дизайнер обложки Кира Андреевна Логиновских

© Виктория Ерух, 2025

© Кира Андреевна Логиновских, иллюстрации, 2025

© Кира Андреевна Логиновских, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0065-3841-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Об авторе

Виктория Львовна Ерух. Автор стихов и прозы. Родилась 02.02.1993 в г. Краснодар. Участник клуба молодых литераторов Кубани при региональном отделении союза писателей России (КМЛК). Специалист по связям с общественностью КМЛК, участник театральной труппы КМЛК, редактор молодёжного альманаха «СловоДар». Автор пяти книг. Публиковалась в изданиях: «Hyperpoem», «СловоДар», «А строки падали капелью», «Качели», «Страна Озарение», «Рифмы живописи», «За мечтою своею идём» и др.

Лауреат конкурса ВсемПоэзии по г. Краснодар (2023), финалистка конкурсов литературных переводов «Берега дружбы» (2023, 2024) и «Сожские берега дружбы (2023), финалистка краевого литературного фестиваля-Конкурса «Цвет памяти» (2023), лауреат конкурса зимних стихов и песен от всероссийского фестиваля-конкурса «СтихоПесня» (2023), Лонг-лист конкурса «Поэтический дебют» от журнала «Аврора», а также участник других литературных конкурсов.

Участник проекта «Страна поэтов» от телеканала ОТР, участник проекта «Рифмы победы» от телеканала «Краснодар».

Живет в г. Краснодаре.

Стихи

Катарсис

Солнце идёт к закату,
Шлейф оставляя в небе.
Ближе к окошку сяду,
Сброшу с сердечка цепи.
Вытру свой грим салфеткой,
Сделаю десять вдохов.
Где-то поют «Ранетки»,
Но не в моей эпохе.

Где-то гитары звуки,
Запах ватрушек пышных,
Мамы и папы руки
Вновь собирают вишню.
Где-то костёр на даче,
Сердце открыто, цело…
Там я смеюсь и плачу
Искренне, как умела.

Путь мой сейчас банален,
Краски смешались в кляксу,
Роршаха тест провален,
Кто-то внутри напрягся.
Внутренний мой ребёнок
В шоке от этой жизни…
Где ему взять силёнок
Не очерстветь до тризны?

Люди, как шелкопряды:
Всюду плетут интриги,
Редко плюются ядом,
Часто меняют лики.
Ткут из своих понятий,
Чьих-то шаблонов ветхих
Личность мою, и кстати,
В цель попадают редко.

Снова внутри зажимы
Их бы убрать оттуда…
Я не хочу быть мнимой,
Штампами жизнь окутать.
В общем устала малость
В душной коробке блочной…
Где-то на полке «самость»,
В Богом забытых строчках.

Тексты мои – лекарства
Лечат от всех страданий.
«Здравствуй, мой друг, катарсис —
Клинер душевных зданий».
Вымыл ты вновь до блеска
Мысли мои и чувства.
Тяжесть и боль исчезла,
Вылилось всё в искусство.

Часть души, что незрима (Маме)

Протянула к тебе – свои нити желаний,
Проложила незримые, тонкие тропы.
И теперь, в полутьме наваждения тайны,
Ты читаешь послания через пустоты.

В них и боль, и тоска, и безумные муки,
И мечты, что в сердечке живут бесконечно.
Пусть к тебе не могу протянуть нежно руки
Чтоб обнять, но в душе ты осталась навечно.

И теперь, по привычке, я снова и снова
В пустоту направляю своё подсознанье,
В этот мир – без начала, без края – без слова,
Всё пытаясь найти где-то там пониманье.

А вокруг – бесконечность: от боли – до счастья.
«Я не брошу тебя» – в детстве мне говорила.
Но коснувшись моих тонких, бледных запястий
Ты ушла, взяв с собой часть души, что незрима.

Тридцать лет рефлексии

Не хотелось с моста нырять во временной кювет, чтобы чувства искать, что гложут уже давно. Но с рожденья стоит под кожей клеймо «поэт», и иного пути наверно мне не дано.

Вспоминает частенько ребёнок внутри меня об истоках своих, о детстве, что словно дым ветром вдаль унесло. Вгрызается как червяк в мой запущенный мир, что кажется всем пустым.

Это кажется только и «планетарий» свой я разбито-заклеенный прячу от разных глаз. Близким людям желаю я просто дарить покой, а не травм своих детских спутанный пересказ.

Но сейчас преднамеренно хочется рот открыть. Тридцать лет рефлексии сдать, словно кольцо в ломбард. Рассказать вам историю или слегка поныть. Это тоже полезно. Вот мой рассказ. На старт.

Родилась я случайно, без спроса и «во грехе», а отца знала в детстве, ребёнком, но, а потом он ушёл в царство скорби, в царство где правит Хель и лет двадцать стоит там его эфемерный дом.

Ну а братец родимый – тридцать лет за бугром. Поднял занавес резко. Раз два три пустота… И неважно зачем, но, важно, что он врагом будет вечно считать меня. Только из-за отца.

Но, наверно, в башке его манка из топора! Говорит отобрала всё, буду всю жизнь мешать… Не любимым со мною стал. Что же за ерунда!? Ну простите, пожалуйста, это не вам решать.

«Нас обоих любили» – думаю часто я. Ну к чему же обиды, да родилась и что?! Лишь один его отрок держит со мною связь. Ну а я всё живу вот здесь, миру его назло…

Мне родиться бастардом попросту повезло, но не это цепляет, только ЕГО «ля-ля». Пусть живёт там, где нравится, верит в добро иль зло, прорастает как розочка или же как сорняк. Но не смеет винить меня в том, что я родилась. Не несёт околесицу про грехи без конца. Я наелась фрустрации с кофе на вечность, всласть. Отпущу эти мысли, буду любить отца…

И в Стихах у Даниловой как-то себя найду, ведь я тоже девчонка с признаком «недолю» … Ни в маразм, ни в депрессию мордою не впаду, есть те люди, что любят и кого я люблю.

Я в супруге порою вижу черты отца. Это очень банально, всё же не буду врать, что касается это не одного лица. Но стихи я рождаю также легко, как мать.

Жизнь – это цикл

Кто-то выходит вновь замуж, а кто-то в окно,
В комнате веет прохладой, а в сердце темно.
Жизни проводку замкнуло. Потерян контроль.
Тоненькой строчкою в душу вшивается боль.

Небо рыдает дырявое сизым дождём…
Сердце усталое сковано накрепко льдом,
А в капиллярах асфальта виднеется мир
Тот, что внезапно движения вектор сменил.

Кто-то выходит на финиш, а кто-то в тираж,
Кто-то поймал биполярку, а кто-то кураж,
Танцы весёлые пляшет с улыбкой хмельной,
Только в душе, как и прежде идёт бурный бой.

Позже фонтаном из глаз проливают во мгле
Чёрное море, замкнув сердце в крепкой петле.
Бродят сомнамбулой по неизвестным путям.
Окна надежды разбив то ли здесь, то ли там.

Всё повторяется, счастье, печаль и любовь,
Ток совершает пробег: всё по кругу, всё вновь,
Жизнь – это цикл, а мы, как фигурки в игре
Только с мозгами и силою в чутком нутре.

Чтоб не закрыли вуалью души зеркала,
Чтоб не осталась так рано от жизни зола,
А отражение боли не било, не жгло —
Выйди из зоны комфорта – за дверь, не в окно.

На пыльных полках снов

Там, неглиже, на пыльных полках снов,
Забытые шедевры и заплаты:
Разбитый шкаф, хранивший «сотни слов»,
Картина в паутине – «боль утраты»,
Застывшая над пропастью времён,
С её весьма разительным контрастом:
Где каждый был заботой окружён,
Но чувствовал порой себя балластом.

Там так легко по воздуху плывут
И облака, и птицы, и деревья,
А вдалеке дорога, лес и пруд.
Мне кажется, что детство – лишь мгновенье.
Невольно взгляд скользит туда, назад,
Года бегут, о прошлом вспоминая
Проходит жизнь, и как-то невпопад,
Меня влечёт «живая кладовая».

На стенке – потускневшие рога,
Шкатулки, три сервиза, статуэтки,
Покрытая налётом курага,
Книжонки возле старенькой кушетки.
И, как в бреду, забытая молва,
Подобно той из прошлого, из детства,
Времён, когда ещё была жива
Моя семья. Осталось лишь наследство.

Но сердце будоражит этот хлам!
В кладовке аромат, как в доме ветхом,
Вокруг царит чудовищный бедлам,
Обломки посыпает время пеплом.
Залезу в эту щель, как в щель в полу,
Раскрою много тайн, чужих секретов,
А в дальнем, юго-западном углу
Немало для себя найду ответов.

Там в тишине, в янтарном огоньке,
Как призрак, находящийся на грани,
Мелькает тень в своей ночной тоске,
Но не находит выхода в тумане.
Я – как читатель на страницах книг
Истории, писавшейся веками.
Листаю в мыслях памяти дневник,
И вижу вновь родных перед глазами.

В детские сказки я бросила верить

Призрачным саваном детство накрыто,
Прошлое стало в тот день неликвидом,
Время, как ветер – уносит всё в пропасть,
В сердце оставив незримую повесть.

Кашляют стены трухлявым саманом,
В пол прорастают гнилые подвалы,
Корчатся мухи в тисках паутины…
Всё, что осталось от детства – руины.

Век проживания тьмой заколочен,
Модуль присутствия был обесточен…
Только в углу спит на старом диване
Кукла моя синеглазая – Аня.

К стенам, озябшим прибиты остались
Нервные клетки, а с ними усталость,
Каждое слово, любая оплошность
Ветхого домика жителей прошлых…

В том окаянном и мрачном апреле
В детские сказки я бросила верить.
В жизни почти ничего не осталось: —
Мир и грядущая, хладная старость.

Я на коленях стою у могилы
Детства, что стало однажды незримым.
Лишь за пределом земного пространства,
Сгустком хранится его постоянство.

В памяти детства не ведаю смуты,
Там мне понятны любые маршруты.
В мире, где нет ни конца, ни начала,
Детство всегда будет верным причалом.

Уходят люди в пустоту

Непросто слушать тишину, и никогда не станет
просто…
Уходят люди в пустоту, когда становишься ты
взрослым.
Слеза стекает, как игла, впиваясь в сердце, как в
салфетку
И вышивает там кресты на память об ушедших
предках.
Хочу собрать в коробку боль и отослать её в
Нигдеград.
Я так устала от всего, что в прошлого жилых
проспектах
Меня тревожит каждый день, напоминая
о хорошем,
Но невозвратном. Путь назад мы никогда
пройти не сможем.

На холсте мироздания

Мы лишь точки на тонком холсте мирозданья,
Каждый – маленький камень в мирской
круговерти.
Уготовлены всем на Земле испытанья,
Иногда не хватает «по жизни» эксперта.

Кто-то просто идёт, не имея желаний,
Где во мраке не светят ему даже звёзды.
А иные идут, чтобы стать созиданьем
Для того, кем он был от рождения создан.

В этом мире мы ищем себя постоянно,
Но, порой, выбираем не те магистрали.
Всюду видим различные знаки, но странно
Обретаем не то, что найти так мечтали.

Временами, застряв в лабиринтах Вселенной,
Мы встречаем немало прохожих прекрасных,
Эта встреча порой может стать драгоценной
И внести в нашу жизнь наконец-таки ясность.

На холсте мироздания тропки начертят,
Чтобы мы по пути не упали в болото.
Разбирались в законах земной круговерти,
Заходили плавнее в судьбы повороты.

В этой радуге жизни

Проживала свой век, словно загнанный зверь
Среди тех, кто не видел её глубины.
Но в рюкзак уложив горечь прошлых потерь,
Метко сбросила их в чёрно-белые сны.

Согревала теплом в холод стужи людей,
А они ледяные «дарили» ветра…
Пусть теряла себя, возвращаясь в постель,
К миру чуждому ей оставалась добра.

Заплела в рыбий хвост нити горьких ветров,
И с колен поднялась, чтобы взмыть в облака.
Пусть когда-то с ней был мир жесток и суров,
Но не будет смотреть на него свысока.

Собирала в ладонь золотистые сны,
Раз за разом вплетая в них лунный узор.
Чтоб отдать их тому, чьи зеницы полны
Понимания, и, кто не бросит укор.

Долго шла и увидела тысячи лиц,
На прощанье, с тоской, улыбалась в ответ.
Отыскала друзей средь деревьев и птиц,
Повстречала подруг среди звёзд и планет.

В этой радуге жизни – есть радость и боль,
Но однажды затих в её царстве минор,
Ведь сумела увидеть от счастья пароль
И любви бесконечной сияющий взор.

Растворилась печаль, одиночества нет
Вновь сияет заря и поют соловьи.
Изменился судьбы чёрно-белый портрет,
Излучают блаженство её янтари.

Сильным даётся слабость

Сильным даётся слабость,
Слабым даётся сила.
Грустным даётся радость,
Радостным грусть с текилой.
Смелым даются страхи,
Трусам даётся смелость.
Верных казнят на плахе,
Дарят иудам верность.

Гердам даются Каи,
Каям даются Герды.
Лёд от огня растает
Только огонь не стерпит,
Если в него так часто
Лить ледяную воду
И находить в прекрасном,
Только дурное что-то…

Мудрым даются слёзы,
Глупым большое счастье,
Смех через боль серьёзным,
Только не настоящий…
Трудности в дар беспечным,
Чтобы не расслаблялись.
Все мы не безупречны,
Но не с проста рождались…

Юным даётся время,
Старым даётся память,
Память, что душу греет
Или смертельно ранит.
Жизнь – это круг огромный,
Только не бесконечный.
В прах превратится скромный,
Лучший получит вечность.

Что я за зверь?

Мама учила быть гибкой, папа и брат – бить
в лицо,
Муж выражаться в скандалах красным и острым
словцом.
Бабушка – быть дружелюбной, тетя открытой, как
дверь.
Что получилось, скажите? Что я в итоге за зверь?

Вечный ребёнок мой спутник вместе с бабулей ста
лет, —
Часто решают, кто будет лезть из душонки на свет.
В крайности часто бросаюсь, только мне нужен
баланс.
Быть человеком хорошим в жизни один только
шанс.

Хочется верить мне в сказки, хочется верить
в добро,
Выбросить в мусорку маску, вымыть до блеска
нутро.
Срезать под корень болгаркой острые иглы свои,
Чтобы не ранить любимых тем, что растёт изнутри.

Только, как двигаться дальше, точно не знаю
порой,
Слышу в чертогах сознанья чей-то пронзительный
вой.
Сбилась с дороги похоже, что же мне делать
теперь?
Кто я такая, скажите? Что за диковинный зверь?

Взрослость

Облачный атлас уже не рисует картинок,
Замков воздушных, фигур и чудесных аллей.
В глаз мне попала реальность, а может рутина.
Видимо, всё потому что я стала взрослей.

В комнате веет какой-то нелётной погодой,
Кофе остыл, печенюшки засохли в шкафу.
Хочется быть мне порою наивною шкодой,
В эти моменты я правда на свете живу.

Только вот взрослость по гулким и затхлым
подвалам
Тащит за волосы, сточной водою пои́т.
Кушать фрустрацию мне говорит и авралы,
То, чего в жизни любого из нас профицит.

Счастье моё секвестировал кто-то там свыше,
Или не вижу его я сквозь толщу проблем.
Если сейчас кто-то эти роптания слышит
Пусть меня вытолкнет пендалем в личный Эдем.

Взросление

Социальные сети детства —
Это задние парты в школе,
Это бабушка по соседству,
Проживавшая с тётей Олей.
Как ютуб «двор» смотрели раньше
Вместо стримов по киберспорту.
Были мы беззаботней, младше,
А душа не была протёртой,
Как штаны, что бронёй служили
При катании с зимней горки…
Да, тогда было всё на чиле,
А сейчас только привкус горький.
Привкус кофе, чего покрепче,
Недосып, интернет-скитанья,
И потоки словесной желчи,
В этом жизненном океане.
Переливы мелодий старых,
Шёпот ветра в забытых письмах,
Фотоснимки, судьбы удары
В этой или «минувших жизнях»,
Что похожи на диафильмы…
Потому что идём наощупь,
Ведь картинка-то «мыльней-мыльной»,
Но с годами всё станет чётче…

Я могла бы

Я могла бы быть просто паинькой
Всем поддакивать и молчать.
Не водить хороводы с паникой,
Наложить на мечты печать.

Быть серьёзной и взрослой женщиной
С ипотекой, тремя детьми,
Толстым мужем. Не странной, сдержанной,
Приходящей домой к восьми.

Только внутренний мой ребёночек —
Синеглазый чудной малец
Просит лёгкою быть, как облачко,
А не словно густой свинец.

Иногда нести околесицу,
Песни петь и стихи читать
Все ступеньки считать на лестнице,
И желанья писать в тетрадь.

Наслаждаться цветов побегами,
Жарить хлеб в языках костра.
Только в паспорте цифры бегают,
Говорят, что уже стара…

Пусть и дальше бегут, предатели!
Буду спорить опять с судьбой.
Пролетят клише по касательной,
Я останусь сама собой.

Измени свою жизнь

Я смотрю на тебя сквозь глазницы прохожих,
Наблюдаю за тем, как свернул не туда.
Пусть не стала тебе я подругой хорошей,
Но мне жаль, что на сердце твоём маета.

Каждый вечер – по барам знакомой тропинкой,
Как Есенин находишь душевный покой
Ты с брюнеткой, шатенкою или блондинкой
И конечно же, рядом твой друг – алкоголь.

Но не вытащить силой тебя из Нирваны,
Только сам сможешь сделать ты это, смелей!
Опустели твои от гулянок карманы,
А в ушах слышен гул: «Принесите коктейль!»

Опускается ночь, опускаются руки
И Вселенная схлопнулась резко внутри…
Не возьму я тебя, милый друг на поруки,
Но прошу, не тускней, не тускней, а гори.

Дух бродяжий в стихах по души хрупким струнам
Продолжает пусть ёрзать как будто смычок.
Ты услышь меня, друг, этой ночью безлунной,
Измени свою жизнь, наконец, дурачок.

Орнитолог

Если собрать меня по частицам
Вызовет это тревожный хохот.
С виду орла горделивей птица,
Ну, а внутри воробей, что плохо
Ладит с людьми, объективным сущим,
Верит в добро и Грааль волшебный,
Но залетает в события гущу
И оперение сразу крепнет…
Что я за птица – совсем не ясно,
Сто Альтер эго внутри чирикнет
Там же друг друга и передразнят,
Ну, а потом: «Добрый вечер, бзики!»
Так и живу с этой стаей дружной,
Их изучаю, как орнитолог,
Думаю, что с ними сделать нужно,
Чтобы не лезли из разных щёлок?

Чадо бумажного века

Век наш бумажный на принтере
Times new romа́n напечатан.
Я у руля исполнителя —
Века бумажного чадо…
Этот поток информации
Сводит с ума потихоньку,
А на стене аффирмации,
Только вот нет от них толку.
Время, как орбит без сахара —
Тянется долго и нудно.
Я, как рабыня припахана
К бюрократичному судну.
Вновь эти люди бумажные
И города будут сниться…
Вместе со злой великаншею —
Властной, «печатной» десницей.
Взгляд на часы… До семнадцати
Я дожила. Это счастье
Только вот цифровизации,
Крикну опять завтра: «Здрасьте!»
Ну а сейчас можно выдохнуть,
Трогать траву очень долго,
Снова из книг непрочитанных
Опыта стебли надёргать…
Смайликом сложены рученьки…
– Ну наконец-то я дома!
Трогаю щёки колючие,
Глажу кота озорного.
Планы, как прежде провалены…
– Здравствуй кровать и подушка!
– Эй, великанша, проваливай! —
Ладно… Не злись уж, подружка.

Дьявол скалится

Разрывает пространство криками,
Чёрный дым разрезает душу.
Дьявол скалится. Многоликий он,
По инерции судьбы рушит…

«Прадо», «Гуччи» им может носится,
Может нет. Как его узнаем?
– Когнитивную шлёт эрозию.
По каким распознать деталям?

Отравляет умы жестокостью
И сердца безразличьем стылым.
Это чудище тёмноокое
Верных слуг своих в мир впустило.

Планетарий мой рассыпается
Исключительно втихомолку,
Но в момент нарастанья хаоса
В тишине я не вижу толку.

Как же хочется стать волшебником
И от зла белый свет очистить.
Окропить гниль водой целебною,
Смыть кровавые напрочь мысли.

Только магия не работает, —
Дьявол лезет из разных щёлок.
Это чудище криворотое
Тянет за руку тех, кто дорог…

Чёрным вороном вьётся-стелется
Дым клубящийся над планетой.
В зло не веровать я умелица,
Но, увы, происходит «это».

Разрывает пространство криками
И меняет наш мир оттенок…
Верю, ангелы светлоликие
Смоют зло с земли, непременно!

Дождливое нутро

Вот такое наше мирозданье….

Жизнь меняет лик и силуэт.

До свиданья, друг мой, до свиданья.

А тебе, депрессия, привет.

Здравствуй, дофаминовая яма,
Здравствуй, дофаминовое дно.
Я сейчас, как ёжик из тумана
Или недомытое окно.
Мир какой-то сизый, монохромный,
Пыльный город давит на виски,
Над макушкой каркает вороной
Древний дух печали и тоски.
Снова вглубь души моей бездомной
Залетел предательства снаряд!
Может быть попал туда рандомно,
С чувствами сыграв в игру «три в ряд?»
Это вряд-ли. Гору оправданий
Для Иуды нечего искать…
Снова взгляд печалью затуманен,
Грабли машут ручкой мне опять…
Да, Иуд не мало я встречала,
Для кого-то «им была сама».
Нет у дружбы точного лекала,
Но конец – бетонная стена.
Часто воскресала, словно феникс
Из золы разрушенной души,
А сейчас как старый неврастеник,
Ведь огонь мой кто-то затушил.
Многих ампутировать внезапно
Без наркоза из судьбы пришлось
С кем-то связь со временем ослабла
И неважно вместе мы, иль врозь.
Кто-то, как простая папиллома
Отвалился и забылось всё.
Кто-то мир разрушил, как саркома
Мне оставив падаль и гнильё.
Всё пройдёт когда-нибудь бесследно
В сердце станет солнечно, светло.
За весной придёт, как прежде лето.
Но пока дождит моё нутро…

О мнимых мирозданиях

Бывает сон, как явь, а явь, как сон,
Бывает – дни в прострации проходят,
И я, накинув толстый капюшон,
Иду туда, где разум мой свободен.

Тот мир рождён из льда и из огня,
Моей судьбы в нём фабула хранится.
Как солнца свет, миряне ждут меня,
Даруют чувств прекрасных вереницу.

Я там дышу, как будто бы живу,
Хотя и знаю – это не взаправду.
И, если вдруг, нет счастья наяву,
В том микрокосме нахожу отраду.

Но час настал в реальность повернуть.
Она важнее радужных мечтаний…
Пускай тернист начертанный мне путь,
Я удалюсь из мнимых мирозданий.

Размышления

Порывы цепкой памяти во снах
Мелькают в голове, подобно вспышкам.
Я вижу дни, когда была малышкой,
Когда искрились радостью глаза.
Тогда ещё не знала, что мне ждать
На Богом уготовленной дороге
И об какие камни в кровь я ноги
(Не только ноги) буду разбивать.

К каким вершинам птицей я взлечу?
Каких светил коснусь пытливым взором?
Какие роли будут точно «впору?»
Тогда не знала, что мне по плечу…
Да и сейчас не дан сценарий, план…
Ведь наша жизнь, как рукопись с сюрпризом,
В которой каждый шаг и день расписан,
Начало, основная часть, финал…
И каждый «ход конём» там нами вписан.

Время движется вдаль

Время движется вдаль по различным путям,
магистралям,
Как со скоростью света, не дав насладится
годами.
Иногда в наших мыслях стираются чёткие грани,
И флэшбеки проводят по прошлого тонким
спиралям.

Через фото-порталы мы видим себя очень разных:
Тихих, смелых, кичливых, простых, хитроумных,
наивных.
Как растительный жмых, время выдавит всю
деструктивность,
И оставит внутри только золото пряного масла.

Время движется вдаль, ускоряясь с годами
немного,
Мы бежим марафон, только медленно, как
черепахи,
Ведь на финише ждут совершенно другие нас
страхи,
Неизвестно что там, за пределами мира земного…

Масочный режим

Отменили масочный режим,
Только сняли маски единицы…
Ведь носить её у нас мейнстрим
И собой безудержно гордиться.

Важностью людей простых шпынять,
Пафосно рассказывать о брендах,
А в ночи, найдя свою кровать,
Вспомнить вдруг о «лишних сантиментах».

Почему так страшно быть собой
И незаурядностью гордиться?
Масочный режим ушёл в простой,
Но не носят маски единицы.

С чистого листа

С чистого листа, меняя почерк,
Филигранно напишу грядущий день.
Модуль пессимизма обесточен,
Чтобы не пошло всё набекрень.

Отыскав в столе ключи от счастья,
Выдерну из мрака мизансцен
Бледные, холодные запястья
И отправлюсь в царство перемен.

Посмотрю на вязанное небо,
Бисером усыпанную даль,
И пойму, что счастье – не плацебо,
Главное с умом закрыть гештальт.

И тогда, получится однажды
Жизнь начать с чистейшего листа.
Радость приносить начнёт вдруг каждый
День, и канет в лету пустота.

Заменяя буквы в слове

Люди в нашем быте – буквы в алфавите
Кто-то важный очень, кто-то не совсем…
С кем-то, улыбаясь, часто говорите,
Для кого-то стали попросту никем.

Люди в нашем быте – буквы в алфавите
Можно заменить их, только как в словах:
Смысл станет новым или, посмотрите, —
Он совсем исчезнет, превратившись в прах.

Люди в нашем быте – буквы в алфавите
Но язык фортуны иногда не прост…
С кем-то будем вечность вместе на репите,
Не меняя буквы в слове «микрокосм».

Как раньше

Как раньше – уже не будет,
Как раньше – уже не надо.
Кто любит – пускай и любит,
Кто нет – пусть не будет рядом.

Длиннее на теле юбка,
И глубже на сердце шрамы.
Душа быть не хочет губкой
Для жизненных мелодрамок.

Когда прогнивают зубы,
Их лечат мне Айболиты.
Но если прогнили люди —
Вхожу я в режим защиты.

Для этих кидков и хамов
Других вариантов нету:
Бросают друзей, как дамы
На свадьбах в толпу букеты.

Сидят на дырявом троне,
Бегут за эфирным златом.
В картонной чудной короне
Находят свою усладу.

Всё это – увы не норма,
Но лишь для меня, для них же
Привычная аксиома
Такая. Она им ближе.

Но мне раздавать советы
Уж точно другим не нужно.
Кому-то важней монеты,
Кому-то любовь и дружба.

Одно навсегда запомню:
Добро принимать за слабость
Не стоит вот так нескромно —
Не красит такая гадость.

Вращается судьбы колёсико

Вращается судьбы колёсико, как старенький
гончарный круг,
А в небесах замкнуло дроссели: сегодня враг,
а завтра друг.
Циклично всё: вперёд-назад – сегодня друг,
а завтра враг.

Вращается судьбы колёсико, летят эпохи,
словно дни,
Живём как листья мы до осени, а после мёртвые
внутри.
То реверсом, то вновь вперёд. Воскреснем, как
растает лёд.

Вращается судьбы колёсико. Теряем близких.
В сердце боль.
А кто-то маленькие носики, целует облик видя
свой.
Циклично всё, вперёд-назад —на землю – в рай
или же в ад.

Вращается судьбы колёсико. Война и мир царят
везде:
Когда кого куда забросило и на какой он стороне.
То реверсом, то вновь вперёд, порой блуждает наш
народ.

Вращается судьбы колёсико. Остановить его
нельзя.
Идём по собственной мы просеке: от января до
декабря.
И время отмотав, свернуть не выйдет…
Вот такой наш путь.

Что есть яд, а что просто лекарство?

Что есть яд, а что просто лекарство? Эта жизнь так
сложна и проста!
Люди сами рисуют пределы, но какая моя высота?
Где любовь, ну а где пантомима? – не всегда
разбираемся мы.
Кто нам друг, кто нам враг, кто прохожий?
Кто спасёт беды и сумы?

Мы идём по огромному миру слепоглухонемыми
людьми,
Рвутся нервы, как струны гитары…
Боль пытается нас вразумить.
Мчимся рысью на поиски счастья, забывая, что
счастье – внутри
Ждём порой перемен и отчасти, что судьба нам
присудит гран-при.

Идеалы свои словно кости мы ломаем с вершины
упав,
Но с течением времени в сердце появляется опыта
сплав.
И тогда нам становится проще понимать, что
лекарство, что яд.
Возрождаемся фениксом дивным. Ввысь летим под
сердечный набат.

Нам всем порой полезно помолчать

Нам всем порой полезно помолчать,
Когда мы в шторм стоим на остром шпиле,
Когда нутро смогло дождаться штиля.
В любой момент полезно помолчать.

Нам всем порой полезно помолчать,
Когда наш разум ласково, иль матом
Твердит, что снова в чём-то виноваты,
А сердцу не дано это принять…

Нам всем порой полезно помолчать,
Сквозь линзы фонарей, столь одиноких
Взглянуть на мир людей и их тревоги,
Взбодриться и себя суметь понять.

Нам всем порой полезно помолчать,
Проблемы скрыть от глазок любопытных,
Людей непонимающих, ехидных.
Заклеить рот и наложить печать.

Нам всем порой полезно помолчать,
Когда душа болит, а в башне «праздник»,
Когда вокруг творится несуразность,
Полезно сесть и просто помолчать.

Душа, как скиталец

Размазалась ночка по улицам снова,
Сквозь щели времён проступила тоска.
Она отзовётся когда-нибудь словом,
И выйдет из русла молчанья река.

Луна и все звёзды глядят очень строго
На сад, где блуждает мой призрачный мим.
Я снова молчу и сжимаю чертоги
Души, чтоб не схлопнулся внутренний мир.

Пурпурные дали, как крик небосвода,
Звучали, пока кисти чёрной тоски
Не начали грязную делать работу,
А память мои не сдавила виски.

Как будто капкан за больное хватает,
Артерии памяти рвёт на куски
И заново в сердце, как леску, вплетает,
Терзает, сжимает, взрывает мозги.

Душа, как скиталец, теряется в далях —
«Вселенной no name», где мой вечный причал.
Скользит без ответа, узором вплетая
В пространство миров нити прошлых начал.

На сердце тоска запорошена пудрой.
Брожу грустной тенью в истлевшем плаще.
Хотела быть доброй, хорошей и мудрой,
Но краски смешались, и стала я чем?

Вопросы корнями уходят в торфяник,
Душа застывает, боясь утонуть.
В бессмертной печали не вечен романтик —
Надломы зовут изменить снова путь.

Ищу я просвет, рву пространство на клочья
И временем склеить хочу лоскуты.
А там, за кулисами чёрными ночи,
Луна продолжает глядеть на сады.

Туманность звенит золотистым эфиром,
А тени скользят, заставая врасплох.
Чтоб общий язык отыскать с этим миром,
Пройду лабиринт своей жизни эпох.

Плетётся узор неразгаданной правды,
По сферам Вселенной блуждает душа.
Пока всё запутанно, зыбко, туманно,
Но знаю – пройду этот путь неспеша.

И, выйдя на свет, проращу в сердце семя —
Утихнут осколки чужих голосов.
Сместятся в сознании души измеренья
Из линий контрастных, пространных основ.

Единство они обретут, и однажды
Меж светом и тьмою размоется след.
Пройду этот путь, обещаю, отважно —
Найду я утраченный свой силуэт.

Капкан памяти

Размазывать буквы по улицам —
дело привычки.
Сквозь окна пурпурные дали
уже не видны.
В кармане мои сигареты
и мокрые спички.
Как клинья, вонзались печали
в реальность и сны.

Мой голос опять прорывался
наружу упрямо,
Сквозь трещины дней, где застыла
на век моя суть.
Капкан стиснул душу так ловко,
умело и рьяно.
Устала. Иссякли все силы,
и не разомкнуть
капкан-мышеловку…

А ты… Ты слышал,
как я разорвала пространство
и время?
Как я
размешала палитру эпох?
Кисть чёрной тоски
не сломала, но верила —
я в сбыточность сказок и снов…

Да, память —
дробила на части артерии
в ритме, сжигавшем мосты.
Но я
сплетаю в жгуты две нити
и верю,
что рядом с тобой будем мы…

Луна и звёзды смотрели
на сады,
на выжженные цветы и на
деревья за холмом —
их гордые чертоги, стволы,
что словно стражи,
не тронутые тревогой.

Так,
где застыла на век моя суть?
Кто знает?
Душа бродит по сферам вселенной,
меняет маршруты —
как комета, нервно
узор вышивает
большой, полноценный,
придуманный некогда нами…

Здесь —
противоположности сплетают венок:
тьма и свет
переплелись,
как части песни,
как кровь и песок.

А ты?
Смотри! —
там золотистая туманность!
Смотри! —
в толще торфяников скрыты секреты!
И мы —
углём по стеклу,
мы —
голосами на старых монетах…
Мы —
из космической силы
вырежем слово:
слово – гранит,
слово – огонь,
слово – основа.

Так шагай —
через ночь, через кровь, через ветер.
Звёзды
также светят на небе,
грызут нашу память
и вновь отпускают узду…
Я – здесь.
Искрами слов – спасу,
переплавлю любовь
в бессмертие.
Просто верь, мой сиамский близнец,
просто верь мне…

И если за чёрные кулисы ночи
шагнуть мне суждено,
пусть останется свет,
рождающий вечность —
сквозь боль, сквозь тревогу,
сквозь тихий ответ…
Привет…

Свобода

На крыльях ветра отважной птицей лети,
Туда, где звёзды, где неизвестны пути,
Не зная края в своих стремленьях благих,
Свободы грани искать не нужно в других.

Свобода – вихрь в сердцах обычных людей!
Лети как ветер, не зная точный предел!
Лети к вершинам и даже, если мандраж,
Будь сильным, смелым, лови за хвостик кураж.

За горизонтом светило слепит глаза,
Свобода – солнце, а заточенье – гроза!
На лунной нити седого ветра она…
Души свобода – реальность, а не мечта.

Она сияет звездою яркой в ночи,
Даёт нам в руки от счастья чудо-ключи,
От бед спасает и смысл жизни даёт.
Расправь же крылья и продвигайся вперёд.

Будь сильным, смелым, скажи: «Прощай» дню
сурка…
В сердцах свобода – огня большого искра,
Как птица-феникс, чьи крылья светят во тьме,
Зовут с собою и машут нам в сизой мгле.

Плохая

Я, наверное, очень плохая!
Оттого, ко мне тянутся люди,
Оттого, я кого-то спасаю,
Вижу счастье своё не в валюте.

Я, наверное, очень плохая,
Оттого, что порою ругаюсь,
Что немножечко странной бываю,
Что собою я быть не стесняюсь.

А другие хорошие очень
Ходят в ярких, сверкающих масках
Учат жизни других и пророчат,
Что лишь с ними всё будет, как в сказке.

Вот поэтому очень плохою
Я останусь. Но главное, честной,
Настоящей, смешной и живою.
И с собой будет мне интересно.

Мне неважно, что скажут другие.
Угодить всем, увы, невозможно.
А на ложь у меня аллергия…
От такого «косплея» мне тошно…

Синдром Питера Пэна

В душе мне ещё шестнадцать
Бунтарства полна душонка
И хочется бить порою
Словесно не в бровь, а в глаз…
На вид мне слегка за двадцать,
А паспорт кричит – девчонка,
Чего же ты врёшь, зимою
Тебе тридцать два, смеясь.

Но хочется паспорт спрятать
В какой-нибудь дальний угол,
Чтоб больше со мной не спорил
О цифрах. Они – ничто.
Потом на коленки падать,
Бороться с хандрой и скукой,
И рок слушать громче втрое,
И выглядеть вновь чудно.

Но только проклятый статус
Серьезной и взрослой тёти
Мешает мне быть собою
И снова чудить, как в старь.
Теперь повышаю градус,
Я лишь кипяточком в кофе,
Гляжу на себя с тоскою,
Открыв артефактов ларь.

Но выйдя из зоны риска,
Оставшись с собою вместе
Я снова могу буянить,
Прочувствовав детства вайб.
И верить наивно близким,
Чтоб в жизни безумном квесте
Не вымереть на диване
Как мамонт, смакуя чай.

Ложь

А ложь – большой, смертельный грех,
Восьмой, но всеми позабытый,
Камнями каплю недобитый,
Ползущий через сотни вех.

Сосёт он кровь и жизни сок,
Друзьяшек сталкивает лбами,
Играет мастерски словами,
Преподавая нам урок.

Ломает судьбы, ждёт похвал
И с лицемерием танцует.
Тандем, как у коня и сбруи,
Спешат они вдвоём на бал.

На бал известнейших грехов,
Таких же точно недобитых,
Столь мерзких, гнусных и немытых —
Из наших самых страшных снов.

А как убить их – не пойму…
Не вывести заразу эту
Ни пемолюксом, ни газетой,
Ни добрым словом по уму.

Так и живём, идя ко дну:
Лжём людям и себе, конечно,
А жизнь, увы, не бесконечна,
И слишком много на кону…

Рабочие будни

Работаешь долго, потом —
Ты посредственность.
Простите, но это —
Всего лишь последствия
Того, что ты делаешь долго,
Безудержно много.
И думаешь:
«Этой иду по итогу дорогой?»
Сидишь, покрасневший,
И дым из ушей летит.
Вскипает мой чайник…
А нет, он уже кипит.
Но это не чайник —
А нервы танцуют свинг…
Ты вол? Чудо-девочка?
Или же фея Винкс?
А может быть, хватит?
Попей матча-чай и спи.
Иль просто на воздух
Сходи погулять, сходи…
Вдох, выход, катарсис,
Кроватка, котей, рутуб,
Колючие щёки —
Вернулась туда, где ждут.

Подделочки «мэйнд ин чайна»

С годами улыбка шире
И мир стал немного проще:
Уютно в своей квартире
И старой, зелёной роще.
А кто-то меняет маски,
Чтоб было с собою легче:
На лик выльет тонну краски,
Накинет и пух на плечи.
Отправится есть омаров
И будет давать советы,
Ведь в бытности их кошмарной
Не видно совсем просвета.
Пространные эти девы —
Подделочки «мэйнд ин чайна»:
Хоть с виду и королевы,
Но внутренний мир печальный…
Не в смысле, что очень грустный,
А в плане – гнилой и мерзкий
Умеют польстить искусно,
Накинуть понтов и блеска.
Наденут себе корону,
На жизнь нарисуют смету,
Прилипнут кормою к трону
И будут вариться в этом.
Но только айфон последний
И масочка из тоналки
Не сделает первой леди
Из опытной маргиналки.
Нам в жизни нужна опора,
Но только от лжи не легче!
Кому-то трудиться в пору,
Взвалив свой мирок на плечи,
А кто-то от пуха рухнет
Без денег и мнимой власти.
Как творог на солнце стухнет,
Исчезнет в гордыни пасти.

Раскладывая карты в пустоте

Раскладывая карты в пустоте
Смотрю на жизни разные я грани
И прошлое своё переживаю
Я при свечах, в бездонной полутьме.

Кем родилась, и кем пришлось мне быть,
Что радость вызывало, а что слёзы,
Когда, как платье я метаморфозы
Примерила и в них осталась жить.

Сквозь карты вся история моя
Читается по символам и знакам,
Не нужно быть колдуньей или магом,
Чтоб осознать свой смысл бытия.

Но важно безошибочно понять
Себя и разорвать тугие путы,
И в жизни отыскать свои маршруты,
И верное решение принять.

Я останусь

Я останусь отрывком стихов,
Проходящим свой путь через вечность.
Маломальской частичкой миров,
Проникающей в душу беспечно.

Я останусь на стенах домов,
На страницах, в потрёпанных книгах.
В текстах песен известных хитов,
И в картинах, пропахших черникой.

Я останусь в глазах у людей,
У животных, у птиц между перьев,
В аромате пшеничных полей,
Под корою у старых деревьев.

Пусть однажды исчезну во мгле,
Затерявшись в просторах Вселенной.
Я оставлю свой след на Земле,
Поделившись мечтой сокровенной.

Мне не важно, закончу, когда,
Сколько лет я творить ещё буду,
Но, как только уйду навсегда, —
В строках, выцветших сыщете чудо.

Я останусь лишь в памяти той,
Что сквозь вечность меня не осудит.
А потом проплыву над землей,
По дороге, которой не будет.

Та, душа, что горит

Столько разных людей на пути мы встречаем,
И у каждого в сердце есть свой микрокосм.
Чей-то радостей полон, а чей-то печалей,
Но любой человек, априори непрост.

Кто-то в южных горах зацветает шафраном,
Кто-то – алыми маками в поле цветёт.
Только в каждом из них есть душа и изъяны,
И в душе этой чувство земное живёт.

Та, душа, что горит, как цветок на закате,
Не боится ни боли, ни горя, ни лжи.
Просто тихо живёт, видя в каждом собрате
Человека, с которым мечтает дружить.

Дарит людям тепло и мечтает согреться.
Пред такою душою своей не криви!
Кто не верит в неё, тот не знает и сердца,
Что в груди у него бьётся в ритме любви.

Пусть она всё горит, и горит неустанно,
Хоть под гнётом камней, хоть под бурей ветров.
Но она не умрёт никогда. Будет тайной
Как живёт, не старея в пространстве веков.

Летят стихи

Вздохнёт душа, хлебнёт ветров —
Поэзия взмывает в высь
И тянет душу в царство снов,
Где тени в небесах сошлись.

Там юг пылает – свет и зной,
Там горизонты так чисты,
И в мир сливаются живой
Стихи из мыслей на листы.

Хлебнёт весны – глоток цветов —
Летят стихи, как птицы в путь.
Душа от сна и от оков
Теперь готова отдохнуть.

Но вновь зовёт дорога в даль:
Лечу в незримые миры,
Где знойный юг. И строчек шаль
Стихи рождает из искры.

С натуры

Пиши стихи, как будто бы с натуры,
Слова найдут покой в них и приют.
Как ноты в отголосках партитуры,
Мелодию для сердца создадут.

Слова дождём прольются на бумагу,
В душе заполнив чёрную дыру,
Спасут от бед заправского писаку,
Не дав в мученьях сгинуть поутру.

Избыток пылких чувств и размышлений
Набатом в строчках жизни прозвучат.
Избавят стихотворца от волнений,
И сердце прокричит ему: – «Виват».

Я марала три ночи бумагу

Кто-то ходит к шаманам и магам
Кто-то к критикам в чудо-ЛИТО.
Я марала три ночи бумагу,
Рифмовала неведомо что.
Не забыла поставить три точки,
Чтоб загадкой остаться для всех
Я в конце каждой ломаной строчки,
И теперь меня ждёт лишь успех.
Не забыла о пафосе, штампах,
И добавила в текст роз-мимоз,
В самых крупных и дерзких масштабах,
Чтоб никто не сдержался от слёз.
Отнесла все стихи куда надо,
Пусть попробуют там не издать.
Знаю, стану я очень богата
Так, когда мне успешности ждать?

Печатные миры

Мой шкаф хранит упорно плеяды разных слов,
Героев и злодеев, историй и миров,
В которые порталы сокрыты под обложкой,
Куда я отправляюсь, чтоб отдохнуть немножко.

Одни спасать умеют от грусти и забот,
В других хранится мудрость, а в третьих
круглый год
Ищу искомый вектор и голос между строчек,
Который мне подскажет, как обрести свой почерк.

В «бумажных турагентствах» печатные миры
Порой приобретаю, вручаю, как дары,
Но чаще оставляю себе на перспективу,
И с ними повышаю духовные активы.

Мой шкаф хранит упорно плеяды разных слов,
Порой несовместимых, но множество тонов
Имеет жизнь мирская, поэтому и книги
В моём уютном доме настолько многолики.

Выгорание

Пахнет муза палёной проводкой,
А слова испарились, как дым.
Я дружу со своей сковородкой,
Мужа радую блюдом мясным.

Дома чисто, постираны вещи,
На подушке уснул сытый кот.
Всё прекрасно, покой мне обещан,
Нет мадридских страстей круглый год.

Нет стихов, убежали куда-то
К тем, чьё сердце безумно стучит.
В чём, скажите мне, я виновата?
Что любви у меня профицит?

В том, что я не страдаю безмерно?
Не по чёрной иду полосе?
До сих пор со стремянки карьерной
Не упала, потратив энзэ.

Ведь творцы не всё время несчастны,
Не всегда пишут стих под бокал.
Словно радуга мы разномастны,
И не каждый из нас маргинал.

Вот поэтому музе капризной
Нужно срочно ТО провести:
Прогуляться в местах живописных,
А не лайкать природу в сети.

Впечатлений набраться побольше,
И тогда выгорание вмиг
Перестанет быть тяжкою ношей,
Станет нормою творческий бзик.

Навзрыд и на разрыв

Навзрыд и на разрыв рождаются слова,
Под кожу проникают паршивою личинкой
И душу нагло жрут, хотя она черства.
Пытаются найти какую-то лучинку.
Пытаются сказать: «Ты в мире не один!»
Есть много разных судеб трагичных и печальных.
Поэтому живи, ты сам себе админ!
И к людям будь добрей, ведь их сердца хрустальны.

Усталость

И стихи всё не пишутся кипами, и душонка
картин не рисует,
И не пахнет уютом цвет липовый, не кричится о
вечности всуе.
А мечтается всё об обыденном, бытовом,
всеизвестном, рассказанном.
Том, что маркером жёлтым не выделить, что как
свитер меня греет вязанный.

Надоели мне маски, ну что же вы! Отменили
ковид, их снимите!
Не люблю маскарад, мне за что же он? Для чего он
стоит на репите?
Надоели софиты слепящие и в ладоши хлопки
бесконечные,
Люди, что не всегда «настоящие», звёзды что не с
пути пали млечного.

Но и в лес уходить неохота мне. Не смогу без
вай-фай, игрушек.
Без стихов, соцсетей и работы мне будет скучно,
тоскливо и душно.
Нужно просто немного расслабиться,
перестать душу рвать, как бумажечку.
Вот тогда всё, наверно, наладится
и не хватит внезапно Кондрашечка.

Девочка с блокнотом

Зашоренная девочка с блокнотом
Просеивает мысли через сито,
По улицам размазывает ноты
В мирах, что из фантазий были сшиты.
В фантомных измерениях блуждает,
Впадает в сплин, стремится к переменам,
Из сердца информацию вбирает,
Что в памяти её струится венах.
Глядит на обезумевшие звёзды,
Рассказывает им свои секреты,
Любуется на крылья птичек пёстрых,
Пытается найти внутри ответы.
Несбыточных идей вдыхая воздух,
На выцветшие смотрит гобелены
И ищет музы малые отростки,
В художественных этих мизансценах.
Но там их нет, найти не удаётся
И в мудрости старинных фолиантах.
Так день за днём. Идёт к закату солнце,
Оставив ей короткий шлейф таланта.

Как рождаются стихи

Граниты наук
Разгрызала, как зверь,
Писала ночами сонеты.

Сложила в сундук
Горечь прошлых потерь,
В чертогах запрятала где-то.

Но только поэт
Так не может, увы!
Он вечно чего-то там пишет.

Встречает рассвет,
В сердце штопая швы
Словами, что свыше он слышит.

Опять достаю
Из чертогов души
Букетики рифмосплетений.

Навеки союз
С музой наш нерушим,
И в этом моих нет сомнений.

Приходит как сон,
Очень часто не в срок
Диктует свои мемуары.

Глядите, там он
Мой стишок между строк,
Зачёркнутых ручкой упрямо.

История здесь
И эмоции в ряд
Есть буквы, слова, запятые.

Он вылизан весь,
Звонко строки звучат
Ведь стали сегодня живыми!

Мальчики и девочки

Мальчики любят тихо,
Девочки любят громко:
Будят беспечно лихо,
Ходят по грани тонкой.
Мальчики долго терпят,
Чувства в коробку прячут.
Девочки им по нервам
Бьют, словно нервы – мячик…

Юнош куют из стали,
Девушек ткут из ситца.
В детстве нам рассказали
Всё о принцессах/принцах.
Только не уточнили:
Выглядит всё иначе —
Нет идеалов в мире,
Есть совпаденье качеств.

Девочки все – корыстны,
Мальчики все – гуляки.
Мной этот бред не признан,
Знаю, что это – враки.
Юзать¹ друг друга смело,
Флексить² не тем, чем нужно —
Это удел незрелых
Или людей бездушных.

Мальчики тоже плачут,
Девочки тоже шутят,
Это одно лишь значит —
Все мы, по факту – люди.
Нет одного лекала,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Юзать – использовать, с целью получения выгоды

Вернуться

2

Флексить – хвастаться (выпендриваться), с целью привлечения внимания к себе.

Вернуться