# Последняя из живых

Екатерина Близнина

Когда внезапная аномалия выводит из строя купольный город на Проксима-би, юная Анора остаётся единственной, кто может восстановить систему и раскрыть тайну, способную изменить её мир навсегда.

Альфа Центавра.

Когда-то о ней грезили поэты древности. Анора прочитала все стихиру из картотеки про родную звезду, и некоторые ей настолько понравились, что она выучила их наизусть и временами повторяла про себя нараспев: «Ах, Альфа Центавра, родная…»

Не верится, что сотни лет назад на далекой Земле жили люди, которые так сильно любили Альфу Центавра и посвящали ей стихиру… стихиры. Анора спрашивала у родителей, как это надо произносить, но у них были противоположные ответы и временами они менялись. Никто не знал, почему есть стихи, а есть стихиру. Анора любила и просто стихи, но стихиру попадались нескладные и оттого забавные.

Анора выросла на планете Проксима-би, в небольшом закрытом научном городке без названия. Купол сиял в лучах двух солнц, защищённый от суровой разреженной атмосферы пустынной планеты прозрачной оболочкой. Научный город имел в своём распоряжении все необходимые современные технологии. Дроны в центре реновации станции мгновенно решали все бытовые проблемы. Всю систему жизнеобеспечения передового научного центра спроектировали таким образом, чтобы она и развернула себя сама, и поддерживала себя сама, позволяя учёным целиком сосредоточиться на своих научных и творческих достижениях.

Потому что никто не знал, в каком состоянии будут люди, когда выйдут из криосна после векового путешествия.

Анора не помнила этот полёт, хотя говорили, что она родилась в космосе. С самого детства её окружали заботливые взрослые: родители, внимательные наставники и, конечно же, всевидящие системы мониторинга здоровья и успеваемости. Воспоминания о ранних годах жизни были наполнены той особой теплотой, которую подросшая Анора особенно ценила. В детском саду её обучали по индивидуальной программе, разработанной специально для раскрытия её способностей.

Каждый день её детства был наполнен играми и образовательными программами. В любой момент любой из взрослых мог завести с ней беседу о чем-нибудь вроде того, как устроены молекулы или, скажем, зачем гепарду хвост, и Анора в какой-то момент поняла, что без труда способна поддерживать разговор. Даже про гепардов. Да про что угодно. Ей нравилось знать столько интересных вещей, и по улыбкам взрослых она понимала, что им тоже нравится с ней беседовать. Беседы напоминали игру в пинг-понг, которую Анора буквально обожала.

Неважно, кто победит, важно, чтобы белый шарик оставался в игре как можно дольше.

И, кстати, Анора тоже улыбалась: и когда разговаривала, и когда играла, и когда сидела на идеальном газоне, подставляя лицо под моросящие распылители. Когда улыбаешься, то чувствуешь себя гораздо лучше.

Особенно если знаешь, как хороша твоя спокойная жизнь.

Здесь поддерживался мягкий климат, орошения происходили по расписанию, а каждую короткую улочку убирали вездесущие мелкие клинеры.

Ботов выпускали в центре реновации станции, и их накопилось так много, что временами они убирали друг друга по ошибке. Маленькая Анора то подстраивала клинерам ловушки, чтобы посмотреть, как они станут искать выход, то наоборот, спасала из безвыходных ситуаций. Особенно ей жалко было смотреть, как те, что побольше, обижают самых маленьких. Ее подруги, которые бегали за ней с самого детского сада, Келли и Синта, никогда не могли понять, чего Анора добивается.

— Ты исправляешь их алгоритмы, чтобы повысить их эффективность? — озадаченно спрашивала Синта.

— Да нет же! Он просто маленький, ему же больно, когда его едят! — в сердцах объясняла Анора. Ее очень злило, что Келли и Синта не понимают таких простых вещей, пока не предложишь им представить, что будет, если кто-то большой и страшный начнет тебя есть. Тогда они соглашались, что нужно помочь.

Сейчас ей исполнилось пятнадцать, и теперь Анора с улыбкой вспоминала прежние приключения и своё бурное негодование по поводу «хищных клинеров». Теперь она повзрослела, и, если ей хочется, чтобы что-то вызвало у нее неподдельные эмоции, она лучше почитает каталоги самиздата и стихиру. Она больше не сердилась на бедных Келли и Синту, которые были слишком добры к ней, несмотря на то, что Анора прежде часто грубила им обеим. Теперь она думала, как же ей повезло, что у нее есть ровесницы, которые так хорошо понимают её тревоги и сомнения. А ещё дают отличные советы.

Правда, они часто говорили то же самое, что и мама. С теми же интонациями. Легко было поверить, что именно Келли и Синта её настоящие дочери, а вовсе не бунтарка-Анора.

Мама работала на станции и обеспечивала безопасность энергетических систем, а дома была самой мудрой и нежной мамой на свете, лучше и быть не может. Был у Аноры и отец. У Аноры было всё необходимое для того, чтобы быть счастливой.

Она и была.

Жилось немного скучновато и временами Аноре до слез хотелось, чтобы кто-то прилетел и забрал её из-под купола, показал какую-то другую жизнь, наполненную настоящими приключениями, но… скука — это невеликая цена за счастье, не так ли?

Но надо сказать, Анора далеко не сразу поняла, что у счастья в самом деле есть цена.

* * *

Когда девочка взломала защиту единой сети в школе, она начала искать интересное и почти случайно добралась до поистине бесконечных каталогов самиздата древней Земли. Анора с головой окунулась в такие же увлекательные в своей простоте и безыскусности истории, как и стихиры, которые дали ей представление о том, как сложно бывает обычным людям жить в любых других мирах, кроме Проксима-би. Просто страшно подумать, как могло пройти её детство, если бы она родилась где-то в другом мире.

Однажды Анора очень сильно ударилась головой на игровой площадке — тут же появились дроны-медики и отец, который всегда знал, где она находилась. Аноре тогда пришлось довольно долго лежать в постели, но никто не рассердился, что она подвергла свою жизнь опасности.