В. Рутлэсс
Ветшающий мир

Ветшающий мир

Пролог

Если понаблюдать за ними немного, выбрав скамейку недалеко от той, на которой расположились ребята, можно увидеть обычную забавную компанию, на первый взгляд, инфантильных студентов. Но так кажется, пока не прислушаешься к их разговорам.

Молодые люди ведут неспешные беседы обо всем – темы, которые они поднимают, вроде бесхитростны, но злободневны во все времена – зачем живет человек, есть ли вообще какой-то смысл в его существовании. И конечно, вопрос бессмертия обсуждают тоже. Между насущным ребята комментируют только что сданные экзамены, в их репликах: само собой, звучат краткие характеристики тех преподавателей, которые их принимали. А коль сессия позади и впереди целое лето, почему бы не отправиться куда-нибудь, например в Москву? Однако проскальзывают и другие варианты конечных пунктов путешествия. Один из парней с жаром предлагает Калининград – это круто, говорит он, пересечь страну от края до края.

У четверки молодых людей явные затруднения с выбором транспорта. Они горячо спорят, каким способом отправиться в путешествие: поездом, по воздуху или на автомобиле. Пожелаем им остановиться на последнем. Из окна машины все намного доступнее. Тем более всегда есть возможность притормозить и оглядеться. И еще потому, что все, что в скором времени произойдет, будет интереснее увидеть из окна авто.

В группе, несомненно, выделяется блондин. Вся четверка называет товарища по имени так громко, что не запомнить его нельзя. Он среднего роста, худощавый, с лицом скучающего интеллигента. Трое его спутников замолкают, когда блондин начинает говорить. Казалось, при всей авторитетности, он обладал некими комплексами, которые как будто сдерживали молодого человека. Это слишком заметно со стороны. За все время разговора парень ни разу не повысил голос, в нем чувствовался гордец, который, впрочем, тщательно скрывался.

Ну что же, качество не такое уж плохое – желание обуздать гордыню. За ним может скрываться сильная личность. Не исключено, что в преддверии предстоящего именно на него может рассчитывать мир. Люди должны оставаться людьми, несмотря ни на что. Даже если рушится все вокруг…

Может быть, подойти и познакомиться? Пожалуй, надо еще немного понаблюдать. И постараться пока остаться незаметными. Чтобы, как это бывает, ребята не понизили голос, завидев кого-то, кто следит за ними.

Каждый из четверки интересен по-своему. Вот, например, парень со спортивной фигурой. Он будто только что из тренировочного зала, его мышцы играют даже при естественных движениях. Он постоянно и много спорит с блондином, но безуспешно. Кажется наиболее забавным из всех. Паузы в разговоре заполняет отжиманиями от скамейки, причем головой вниз. Его имя еще не звучало, пусть он пока будет «спортсменом».

Он ко всякому случаю вставляет цитаты из Библии. Видно, что молодой человек – большой любитель этой книги. Даже сейчас она у него в руках – маленькое, компактное издание с тоненькими, но прочными листиками. Позже при желании вы сможете сразиться с ним в знании Вечной Книги, если сами являетесь ее знатоком. Но это потом, а пока посидите еще в сторонке со скучающим видом.

И вот этот спец по Библии горячо доказывает блондину, что лучше всего путешествовать поездом. Панорамный вид из окна, селения, города, станции. Некоторые здания вокзалов до сих пор, убеждает он, сохранили первоначальный вид с той поры, как построили Транссиб. Под скептическим взглядом блондина спортсмен сдается и говорит, что ничего не имеет против автостопа. Ну что же ты, парень, так быстро уступил? Ведь твой товарищ еще ничего не сказал. То, что окончательное решение за ним, было понятно сразу. А еще изначально ясно, что своего автомобиля у четверки нет. Если у кого-то есть машина, можно предложить помощь и присоединиться к компании, но только на тех условиях, которые озвучит владелец средства передвижения. Вот только не каждое авто подойдет, учитывая, что, судя по всему, группа увеличится еще на одного человека.

Еще вчера за лидера можно было принять брюнета. Он почти не участвует в обсуждении, как будто ему уже все известно. Но сегодня любой наблюдающий окончательно понял бы, что глава компании – блондин. Ну, конечно же. Только лидер мог так резко сказать – хватит ворковать, голубки. Возможно, фраза неточная, но похожа на ту, что он произнес, по смыслу и интонации. Из-за нее можно предположить, что брюнет и единственная в группе девушка, которым и было адресовано замечание, – пара. Но ненадолго. Если бросить несколько незаметных, но внимательных взглядов в их сторону и напрячь слух, получится понять, что вся «близость» этой «пары» – в математическом смысле – основывается на сходстве взглядов на теорию никчемности земной цивилизации, которой они твердо придерживаются. Оба считали, что роль человечества сводится к банальному воспроизводству себе подобных. Таким тандемом эти двое пытаются убедить спортсмена в истинности их теории. Особенно горячо спорит девушка. В отличие от оппонента, она приводит примеры из известных произведений литературной классики. Не поддерживает разговоры об экзаменах, видно, что тема ей неинтересна. Ее визави периодически отвлекается на беседы о полученных оценках, совсем не отражающих уровень выказанных знаний, а девушка периодически возвращает его в рассуждения о бессмысленности и никчемности бытия, подкрепляя их выдержками из книг Гете и Канта, Толстого и Достоевского. Как известные писатели и философы подтверждали теорию бесполезности, понять тяжело, но это если не быть тем, кто глубоко владеет такой одновременно и сложной, и простой наукой, которую можно назвать «Смысл бытия». Очевидно, спортсмен относился именно к таким, и потому против доводов подруги ничего не может возразить. В коротких спорах-репликах между ним и девушкой Библия оказалась бессильной.

И вот, наконец, кому-то может показаться, что он почти знает этих молодых людей. Минимальные сведения о них известны, а стало быть, пора приступать к знакомству. Тем более, девушка заметила, что кто-то давно присматривается к ним, и уже собралась подойти первой. Кажется, она догадалась, что этот кто-то здесь неслучайно.

Часть первая: Избранные

«Человечество является скорее средством, а не целью.

Человечество является просто подопытным материалом».

Ф. Ницше

Надя

«Этот странный тип второй день сидит на соседней лавочке. Появляется ниоткуда, как только мы приходим». Она одной из первых заметила, что этот парень украдкой посматривает в их сторону. Может, спросить у него, кого он тут выслеживает. Уж не их ли? Она пыталась поймать взгляд незнакомца, однако тот всякий раз отводил глаза в сторону и делал скучное лицо, чтобы его не получилось разглядеть. Из-за своей внешности из разряда «очень на любителя» Надя не обладала даром притягивать к себе мужские взгляды, как это умеют многие другие девушки. В силу этого обстоятельства у нее развилась наблюдательность сверх всякой меры.

Однажды Надя поймала себя на мысли, что в отличие от подруг, никто из сильной половины человечества не пытался даже флиртовать с ней. Ну а чтобы закадрить, об этом не было и речи. Надежда отнесла это странное обстоятельство к своей начитанности, которая отражалась, как она считала, у нее на лице, и потому отпугивала мужскую часть вуза, где студентка проводила почти все время – и учебное, и свободное, оставаясь в институтской библиотеке до закрытия. Но потом вдруг обнаружила, что начитанность ни при чем. Несколько ее подруг, обладающих не меньшей эрудицией, имели массу поклонников. Именно тогда к начитанности добавилась наблюдательность. Надя долго присматривалась к тем сокурсницам, которые были также образованы, но отличались другим – внешними данными и чем-то еще. Даже не очень симпатичным и не особо привлекательным везло гораздо больше, чем ей. Еще внимательней изучив себя в зеркале, девушка поняла: у нее постная рожица, скучная мимика и та самая печать начитанности на лбу. Про лоб, конечно, было образно. Лицо Нади излучало образованность и ум, хотя и не очень глубокий, как однажды сказал ей красавчик-одногруппник. Пару месяцев девушка потратила на то, чтобы хоть как-то понравиться парню, старалась всячески обратить на себя его внимание. Выручала, делая за него контрольные и курсовые, в институтской столовке занимала ему очередь, беря лишний поднос. И таки затащила в койку. Но все усилия оказались напрасны.

После страстной, правда, не для него, ночи, парень заявил, что глубина ума Нади не совпадает… тут ее любовник отпустил грубую шутку. Сказал, что не почувствовал никакого трения. Что ее те самые размеры для него слишком велики, в отличие от умственных способностей. И это после того, как с ее помощью успешно сдал все зачеты. Вот ведь подлец. А как быстро он переключился на других девчонок! После этого девушка возненавидела почему-то не мужчин, а женщин и вычеркнула себя из их круга окончательно.

Может, сказать Андрею насчет незнакомца? Они вместе подойдут и спросят, какого рожна он ошивается рядом. И причем так явно. Ее не проведешь. Она очень наблюдательная. Присоединяясь к парням, руководствовалась только одним параметром – никто из них не был ей интересен. Каждый слишком зациклен на себе. Женька-балагур, как она окрестила его, тыкал чуть ли не в лицо всем подряд маленькую Библию, которую всегда носил с собой. Он вытаскивал книгу каждый раз в любом споре и цитировал из нее те псалмы, которые, по его мнению, должны были убедить собеседника в неправоте. Смешной этот Женька. При любом удобном случае бросался на асфальт и отжимался до потери сознания. На самом деле, он мог бы это делать и после потери. Женя был здоров как мерин. Именно мерин, потому что ничего мужского от него не исходило. Все его рассказы о любовных победах отдавали чем-то фальшивым, Надя не верила в них. Ну разве достойно для парня так легко соглашаться с чужим мнением, прямо на глазах у всех отказываясь от своего. Такой не сможет не то, что уложить в койку, но даже уговорить девушку пойти с ним выпить чашку кофе. Слишком простоват. Вот ее одногруппник… Девушка томно потянулась, вспомнив единственную ночь с мужчиной в своей жизни. Зато Женька сможет напугать, если что. Ну, так, вроде вышибалы в баре.

Надо подойти к незнакомцу. Надя отметила, что он слишком худ. Производил впечатление памирского дервиша, долго-долго шедшего через горы, у которого где-то в середине пути закончились припасы. На лице незнакомца она заметила такую же печать начитанности, как у себя. «Уж я-то наблюдательная», – снова похвалила сама себя Надя. Интересно, что бы сказал Игорь по этому поводу? Девушка обнаружила полное единение с ним во взглядах на жизнь и на мир, а их подтверждения они находили у маститых – писателей, ученых, философов. Про них она говорила, и Игорь всегда соглашался, заявляя, что на то они и маститые, чтобы иногда изрекать умные мысли, тогда как удел остальных – пользоваться этим. Зачем тратить время и силы на то, чтобы придумывать то, что уже давно придумано. Это называется багаж, наработанный человечеством. Остается только его освоить. Как осваивают средства, вложенные, скажем, в строительство. Как и в этой сфере, в результате освоения-изучения вырастает прочный фундамент зрелой личности. Когда Надя так сказала Андрею, то удостоилась скептической усмешки, хотя рассчитывала на похвалу. Ну, что-то вроде «хороший афоризм» или «неплохая метафора». Куда там. Ну и скептик же он все-таки. А может быть, обыкновенный гордец, прячущий это под маской скептика? В любом случае, это у него плохо получается. Игорь ему так и сказал при первой же встрече. Он единственный в компании, кто говорит в лицо Андрею все, что о нем думает. Да, надо подойти к незнакомцу с Игорем. Шагать до соседней лавочки всей гурьбой выглядело бы слишком агрессивно. А одной не хочется, человек может подумать черт знает что. Надя не такая, чтобы про нее думали черт знает что. И вообще она не ищет таких знакомств, от которых могут впоследствии родиться дети. Ну уж нет – эти маленькие непоседливые создания вне ее желаний и жизненных устремлений. По крайней мере, пока. Надя не была слишком уверена в том, когда и где заканчивается это «пока» и заканчивается ли вообще. Где-то очень глубоко внутри она иногда испытывала мимолетные порывы, и в результате рождались разные мысли, мелькавшие нечеткими картинками: незнакомый мужчина, кухня, детское креслице для кормления рядом с обеденным столом, непонятные запахи чего-то кислого. Она никогда не пробовала на них хоть сколько-то сосредоточиться, разглядеть поближе подробности. Однажды в глупом разговоре с сокурсницей девушка попыталась поделиться своими соображениями на сей счет, но та только нехотя отмахнулась: «Значит еще не время для тебя, потом само придет». С тех пор Надя даже не помышляла о том, чтобы пообсуждать с кем-то свое гипотетическое материнство. Придет так придет, а не придет – обойдемся.

Игорь

Вступая в ученые дискуссии с Надеждой, в которых он всегда соглашался с подругой, Игорь с каким-то непонятным для себя удовольствием отмечал, что Надя некрасива. Будь она хоть немного привлекательней, Игорь бы отвлекался на это, и ни о какой содержательности в их полемике не могло бы быть и речи. Ему нравилась постановка целевых тем девушкой – что есть жизнь, ее происхождение, как она связана со смертью, в чем бессмертие, если оно есть, вечно ли оно. Иногда их споры казались ему примитивными, иногда заумными. Парню интересен был сам факт таких дискуссий. Независимо от выводов, к которым они приходили, Игорь получал удовольствие, или, как он выражался, пищу для ума. Так музыкант должен периодически играть гаммы, дабы поддерживать слуховой аппарат в надлежащей форме, а спортсмен любую тренировку обязательно начинает с разминки. По выражению Жени, мышцы ржавеют без регулярного напряжения. Игорь мог бы поспорить насчет «ржавеют». Он заменил бы слово на «сдуваются», поскольку именно так говорят спортсмены. Женя обычно настаивает на своем, но почему-то в самый последний момент соглашается с товарищем. И даже не пытается привести в качестве аргумента в свою пользу что-нибудь из Библии, в которой, по его мнению, содержатся ответы абсолютно на любые вопросы. Игорь с удивлением отмечает, что согласие Женьки, в отличие от Надежды, его раздражает.

Игорь заметил, что Надя отвлекается, разговаривая с ним. Игорь кинул взгляд туда, куда смотрит подруга. Ах, вот оно что. Незнакомец. Худ, в простой, немного потрепанной одежде. Что в нем интересного? Ну конечно, глаза. Они направлены куда-то вдаль, как будто не видят ничего перед собой, а наоборот, напряжены от созерцания чего-то вдалеке. Кого он напоминает? Что-то монашеское есть в нем. Надя любит таких. Они, по ее словам, должны составлять бо́льшую часть мужского племени, чтобы не вводить в искушение женщин. Игорь вспомнил, как Надя влюбилась в первый и единственный раз в жизни. Он усмехнулся. В то время, когда он запутался в теме своей курсовой работы и ему срочно нужна была поддержка, Надя закидывала вниманием одного повесу.

В отличие от Игоря, тот парень учился с ней в одной группе. В библиотеке Игорь всячески пытался переключить интерес Нади на себя. Они сдружились, когда заказали одну и ту же книгу. Он уступил, но с условием, что Надя согласится помочь: укажет на самые важные моменты из книги. Девушка согласилась, но тут подвернулся этот красавчик-одногруппник. Игорь находил девушку в читальном зале, благо она засиживалась там до закрытия. Она извинялась, говорила, что очень занята, что у нее сейчас двойная нагрузка. Игорь догадывался о чем, а точнее о ком идет речь, и терпеливо ждал. Он знал, что у Нади нет никаких шансов. И сказал, что она зря теряет время. Надя удивленно смотрела на молодого человека. Это был взгляд женщины влюбленной, но не в того, кто стоял перед ней. Игорь считал, что помогать девушка должна только ему. Ведь не просто так он уступил ей дефицитный томик. Куда там. Хорошо, что через два месяца все закончилось, и остатки неизрасходованной Надиной энергии достались ему. Он убедил студентку переключиться на себя. Ведь они так хорошо вместе цитируют наизусть Ницше и Шопенгауэра. А предыдущий счастливец останется довольным, он свое получил.

О неудавшейся любви Надя рассказала ему все до мельчайших подробностей. А потом попыталась заменить Игорем того, кто посмел ее отвергнуть, но Игорь ограничился курсовой. Хватит с нее и одногруппника. Из-за романтической истории Надя охладела к учебе, взяла академический отпуск, присоединилась к их мужской компании, сыпала умными изречениями направо и налево, стараясь то ли соответствовать, то ли даже превзойти, перещеголять противоположный пол, и, выражаясь спортивным языком, играть на чужом поле, пользуясь его же приемами.

Андрей поначалу без энтузиазма отнесся к идее присоединения к их группе девушки, он вообще скептик. Но Игорь уговорил его. Единственным доводом, на который не распространился скепсис Андрея, была фраза про амортизатор. Игорь придумал ее на ходу, когда убеждал приятеля принять в мужскую компанию Надю. Он сказал, что в любой жесткой конструкции обязательно должен быть амортизатор. А жестче механизма, чем мужская тройка, психология еще не придумала, потому всегда есть угроза внутренних конфликтов. В такой схеме двое будут «дружить» против одного. Хорошо, если расклад окажется неустойчивым, и каждый получит «удовольствие» побыть попеременно и в неуютной роли «меньшинства», и поучаствовать в тандеме против третьего. Четвертый же, тем более девушка, станет громоотводом. Чисто по-женски она проявит жалость, защитит слабого и тем самым восстановит баланс. А баланс в группе – главное условие ее устойчивости.

Игорь удивился тогда, как отреагировал Андрей. Бесспорно, у него есть задатки лидера. Игорь даже не пытался конкурировать с ним. И если бы не гордыня Андрея, он никогда бы не вступал с другом в перепалки. К замечаниям Андрей относился болезненно, Игорь видел это. А еще скепсис. Вот уж скептик так скептик! Таких поискать. Сомнения вперед тебя родились, говорил он Андрею. Но в случае с Надей неожиданно для Игоря его аргументы сработали очень быстро, и тот самый скептический барьер удалось преодолеть. Андрей без колебаний согласился включить ее в команду. Это словечко подкинул Андрею именно Игорь. С тех пор Андрей кроме как «команда» никакой другой синоним не употреблял. «Команда в составе», «наша команда», «всей команде…», «итак, дорогая команда, хочу поделиться…» – он выражался только так и без вариаций. Пусть будет главным, не Женьку же в самом деле за такового считать. В глазах Игоря Женька выглядел легкомысленным. Еще бы, экзамены сдал на тройки и тут же забыл, зачем и на кого учился. Игорь, конечно, посматривал на атлетические формы друга, но изнурять себя так, как Женя, было бы слишком. Если и перенапрягаться, то не в спортивном зале, а в читальном. Он считал, что покорить девушку умом гораздо эффективнее, чем видом накаченных мышц. На умных ведутся красивые, на атлетов – дурочки. Ага, не соглашался Женька, вижу, какая у тебя подружка. Игорь не стал переубеждать. Он вообще старался избегать споров с поклонником Писания. В ответ на какой-нибудь псалом, типа «…ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся…», трудно возразить цитатой от классиков. Они против Священной книги бессильны, особенно, если ей вооружены такие, как Женя. Кажется, Библию он знает наизусть. Иногда друзья смеются над ним, а порой им кажется, что у товарища не все дома. Странное сочетание – девушки, интенсивные занятия спортом и Библия. Что-то тут явно лишнее. Но зато Женя неплохо разбирается в смартфонах. Всем закачал программу распознавания владельцев сим-карт и дешифровки. Это когда идет звонок со скрытого номера. В шпионы никто из команды не собирался, но пригодится. Андрей коротко, но язвительно заметил, что эти программы используют проститутки. Им всегда хочется обезопасить себя. «Нам-то кого бояться?» – бросил Женьке Андрей в ответ.

Андрей прав – каждый из них был открыт этому миру, как дверь покинутого хозяевами жилища. Заходи, кто хочет. Тем более, они не собирались задерживаться долго на одном месте.

Если библией Женьки была… Библия, то библией Андрея считалась «Исповедь» Льва Толстого. Он утверждал, что прочитал ее тридцать два раза.

– Почему именно тридцать два?

– А так получилось.

– Ну значит осталось сделать это еще раз.

– В смысле?

– Я так понимаю, каждое прочтение – это жизнь заново, ты ведь для этого штудировал «Исповедь» столько раз?

– Может быть.

– Тогда прочти в тридцать третий и сравняйся с главным героем человечества, столь любимого Женькой.

– Ты прав, каждый раз я открывал в себе что-то новое, как будто чувствовал себя другим, да и воспринимал текст иначе.

Игорь вспоминал этот диалог с Андреем и рассуждал, смог бы он с таким же терпением пихать в себя Толстого, еще и столько раз. Шопенгауэр и Ницше, Маркиз де Сад и Шпенглер, да кто угодно, но Толстой… Для Игоря он был слишком занудным.

«Если верить Андрею, эта… ладно, назову ее с большой буквы, но только из уважения к приятелю, – Исповедь, перевернула всю его жизнь», – так рассказывал Игорь Наде, когда начал ее знакомить с компанией. И теперь он то и дело предлагал всем заумные цитаты оттуда, как казалось Игорю, чуть ли не в обязательном порядке. Забавно все это выглядело. В качестве основного блюда и на первое подавалась «Исповедь», на десерт – Библия. Попытки Игоря с Надей втиснуть в меню, например, Ницше, были не всегда удачными. Но ребята не особо огорчались. Авторитет Андрея неоспорим, к Женьке относились снисходительно. Каждый в группе занял свою нишу, Игорю было комфортно, в ней он чувствовал себя значительней, чем в одиночку. Вот если бы Андрей пореже цитировал своего Льва: «…жизнь моя остановилась. Я мог дышать, есть, пить, спать и не мог не дышать, не есть, не пить, не спать…» – ну и что-то там еще в этом роде. Что здесь такого, что должно изменить нутро? Андрей говорил, что его нутро преобразилось. «Каждому заходит то, что по его душе». Это все, что он сказал Андрею. Ну, а цитаты, которые товарищ знал почти наизусть, вызывали у них с Надей скорее скепсис, чем благоговение, каковое лезло из Андрея. Его он преподносил как повод прочитать «Исповедь» и побороться с ним в почитании мастера. Только получалось наоборот: слова Андрея про первое знакомство с текстом им с Надей были смешны. Ну, типа перевернуло. Ладно бы дело ограничивалось цитированием. И почему люди считают своей главной задачей убедить других согласиться с ними во что бы то ни стало? Пришлось сказать другу в глаза, чтобы брал пример со спортсмена.

Все же книга напугала Игоря, хотя он не признался в этом никому. На вопрос Андрея: «Что скажешь?» – отшутился, что выбирает второй путь. Это мысль из произведения, чтобы не подумали, будто парень пренебрег чтением. Конечно, больше всего он хотел подыграть Андрею.

– С каких пор ты стал эпикурейцем? – усомнился Андрей. Игорь пожал плечами, но про себя согласился: если по-честному, то ему по душе четвертый – путь слабости. Потому что с момента прочтения книги не было ни одного дня, чтобы он не переставал рассуждать о неизбежности смерти. Как будто влез в шкуру Толстого и теперь только и думал, что проживет жизнь бессмысленно, без понимания, можно ли это изменить. А от такого осознания страх неминуемости кончины был еще ужаснее. Теперь каждый день перед молодым человеком представали картины, одна «краше» другой: вот он в золоченом гробу или в простом, обитом черно-красным ситцем; а вот во фраке с бабочкой и в черной сорочке с белым галстуком; или же в костюме, в камуфляже цвета хаки. Словом, он воображал себя, особенно перед сном, на смертном одре в разных вариациях. Игоря охватывал ужас не только от предстоящего умирания, но и от полного осознания факта своей никчемности, ненужности, бессмысленности прожитых лет.

– Андрей, а вот как ты представляешь жизнь после того, как тебя не станет?

– Никак.

– Ну, все-таки, что случится, когда тебя не будет? Или меня.

– Как сказать. Если немного напрячься, можно предположить: ничего не изменится. Женя продолжит доставать Надю, а она…

– …ага, она так же будет спорить с ним с упрямством капризной девчонки, но уже без моей поддержки…

– Без твоей? – Андрей вдруг посмотрел на Игоря более внимательно.

– Да, без моей. Я пытаюсь представить жизнь без меня.

– Такая простая штука – жизнь без меня. Ваша жизнь. Вы несетесь по ней вперед, а меня в будущем нет. Ищите смыслы и стремитесь к их достижению, а я в этом не участвую. Встречаете на пути кого-то, вступаете в разговоры или молчите, мочитесь и извергаете из себя килограммы дерьма, останавливаетесь, начинаете движение снова и не замечаете, что меня рядом нет. Только изредка вспоминаете, что вас стало на одного меньше. Вы ведь не будете помнить обо мне каждую минуту? Жизнь – она такая, просто идет дальше. И ничего не изменится, когда не станет меня – согласен?

– Зачем я это говорю Андрею? – рассуждал Игорь. – Ведь ясно же, что после такой беседы он, да и все остальные, посмотрят на меня совсем иначе. Я бы и сам глядел также. Короче, понимаю, что произвожу иногда впечатление странного типа, но поделать с собой ничего не могу. Что-то щелкнуло у меня внутри, и теперь лучшие психологи не смогут вытравить оттуда неотступный страх смерти. А вместе с ним осознание полной бессмысленности своего существования. Все из-за небольшой, но, как оказалось, страшной книжки. Это при том, что у Андрея я видел совсем другой расклад. Он сказал, что после ее прочтения обрел настоящий смысл жизни. Звучало высокопарно, но я поверил. В отличие от меня, Андрей имел на этот счет вполне конкретные планы. Он и раньше был уверен в себе, а я лишь пытался дотянуться до его понимания жизни. Брел ли я по ней будто слепец? Развеяла ли эта книжка тьму передо мной? Я не хотел о таком спрашивать Андрея, был уверен, что на эти вопросы, в отличие от меня, он ответит утвердительно…

Женька

А они не так просты, как кажутся. Одной Библией их не пронять, думал Женя, когда в очередной раз попытался сразить умную парочку. Да уж, цинизма им не добавляй, своего хватает с избытком.

Женя долго ждал лета. Он устал от предэкзаменационной суеты, от зубрежки, от самих экзаменов. Устал от учебы. Он знал, что никогда не будет работать по специальности, записанной в дипломе. Считал себя свободным глашатаем истины, которая в зашифрованном виде содержится в Библии. Друзья называют его миссионером, добавляя едкое словцо. Он не против, но это примечание все обесценивает. Он слишком серьезно относится к Священному Писанию. А вот, например, Игорь с Надеждой – излишне поверхностные. Нахватались цитат из классиков. И что у них между собой? Странная парочка. Надю он знает еще с абитуры. Поступали на один факультет. Девушка недоверчиво отнеслась к его кандидатуре. «У тебя не хватает баллов», – прозвучало из ее уст как «у тебя нет шансов». Ерунда, ответил он, у меня разряд по бодибилдингу, а в этом универе пауэрлифтинг в почете.

Где-то в конце второго курса он заманил в спортзал Андрея. «Тебе надо подкачаться», – убеждал Женя. Андрей был слишком тощ. Даже не худ, а именно тощ. Но бабам нравился. Женя ему даже завидовал. Вот бы, как Андрей, одним только взглядом уводить с собой самую красивую девчонку на вечеринке. Ну и взгляд – пронизывающий насквозь, прожигающий внутренности!

Женька, конечно, знал про увлечение Андрея, но относился к нему скорее как к своеобразному хобби товарища. Ведь не может, в самом деле «Исповедь» заменить Библию? Никак нет. Он с удивлением отметил, что парочка на его стороне.

– Андрей, а тебе не кажется, что ты пытаешься создать секту?

– О чем ты, Женя? – Андрей сделал вид, что не понял.

– Ты же сам сказал, что у нас команда. Не делай из нее секту толстовцев. Тем более, у Толстого были терки с попами. Святого Писания из Исповеди не получится.

– Ну, допустим, попы здесь ни при чем, это во-первых. А во-вторых, если у нас команда, то давай спросим всех, – Андрей не хотел сдавать позиции. Женька понял, что к статусу неформального лидера товарищ желал присовокупить и звание убежденного толстовца, за которым должны следовать все.

– Андрей, оставь. Ты слишком серьезен. Женька шутит насчет секты, – неожиданно поддержал друга Игорь, – хотя…

Игорь повернулся к Наде:

– А как ты? Вот, например, «жить или умереть, умереть или жить» – что вначале? А как насчет этого: «живя, умирать, а умирая, продолжать цепляться за жизнь»?

Женька посмотрел на Надю, с любопытством ожидая ее реакции на издевку, а потом на Андрея – «однако, невозмутим».

– Обыкновенная чушь, – предсказуемо фыркнула Надя. – Идея категорического императива сильнее, чем рассуждения о смысле или бессмысленности жизни. Даже такого маститого как Толстой. Умение приготовить борщ гораздо важнее всех этих рассуждений. Ну, это так, к слову.

Женька с радостью подхватил:

– У женского пола осмысление сущего редко доходит дальше создания семьи. Рождение и воспитание детей главнее. Даже у таких, как наша Надя.

– Вообще-то, мое личное нежелание иметь потомство не отменяет необходимость размножения в принципе. Я не против, почему бы нет. Но, чур, без меня.

Теперь уже от Игоря Женька ждал поддержки. Примет позицию Нади, значит, и его. Слишком уж серьезен Андрей. Так недолго и в самом деле оказаться в секте.

Разумеется, Игорь не остался в стороне. Похоже, настойчивость Андрея на эту тему ему не нравилась. Он высказался в своей манере:

– Представим такую картину. Надя на кухне… ах, да, не Надя. Женщина хлопочет на кухне и варит борщ, к ней врывается муж и кричит: «В нашем дворе приземлились инопланетяне, бежим смотреть». Что он услышит?

Игорь обвел друзей глазами. По выражению его лица Женька понял, что поддержка будет, поэтому попробовал закончить:

– Правильно – отмахнется. Типа, борщ поважнее.

– Вот именно. Женщина обязательно ответит что-нибудь этакое: «Ты, дорогой, беги, а я приготовлю еду, накормлю детей и приду».

За шуткой Женька старался скрыть свои опасения. Прочитав по совету Андрея откровения знаменитого писателя, он воспринял их, и не безосновательно, как угрозу:

– Некий вызов Библии. Что до меня, думаю, именно в таком качестве и записывал свои переживания знаменитый Лев. Всю жизнь он противился учению Павла. Толстой считал, и не напрасно, что тот все извратил. Так что, Андрей, извини, но я против. Твоя «Исповедь» только для тебя одного.

– Она не моя, это Лев Толстой. Ладно, я не навязываю, забыли.

Споры по поводу «Исповеди» даром не прошли, и Женька с облегчением вздохнул, отметив про себя, что склонить к некой мини-религии товарищей Андрею не удалось. Во всяком случае, Женьке показалось именно так.

Он вспомнил свое знакомство с Андреем. Их дружба сложилась скорее случайно и была мало похожа на осознанный устойчивый выбор. В спортзале, перед последним экзаменом, Андрей предложил, как он выразился, «прошвырнуться» по стране. «Идет», – коротко ответил Женя. «Со мной? Я не против, но тогда не надейся, поблажек не жди. Будем по дороге развиваться физически». Ответ Андрея сконфузил парня: «А почему ты решил, что будем только мы? Поездка вдвоем – полный швах». Идее путешествия в таком составе он вынес приговор сразу – «Перегрыземся». «И кто, если не секрет?» «Есть тут у меня на примете. Шибко умный, посмотрим, каков он в деле».

Ну а третий привел четвертого, вернее, четвертую. Женя решил, что двое надвое неплохой вариант для такого долгого мероприятия, как поездка по стране. Игорь ему понравился, только тот ни в какую не признавал в нем знатока Библии. Это Игорь прибавил к «миссионеру» словечко. Женя не стал обижаться на «горе-миссионера».

– Посмотрим, вы еще согласитесь со мной и не раз. Все, что в этой жизни происходит и произойдет, уже было.

Вот, например, тот парень, что сидит на скамейке неподалеку. Женька подумал, что он похож на призрака или монаха. Как будто персонаж из древних миров. Что такого в нем указывает на подобные признаки? Чем-то напоминает… очень. Бледное, аскетичное лицо. Ни капли жира в теле. Худ, но, скорее всего, жилист. Не слабак – это точно. Смотрит куда-то. Женьке кажется, что незнакомец сейчас подойдет к компании. «Зуб даю, подойдет».

Отправиться в дорогу согласились все, трудности возникли с конечным пунктом. Игорь предложил решить старым добрым голосованием. Андрей сказал, что подумает, начальника изображает. Разделились трое к одному. Все-таки плохо быть в меньшинстве и здесь тоже. Раз большинство выступило за Москву, Калининград вроде как остался в резерве, в утешение проигравшему. Жаль, что с ним не согласились. По поводу транспорта каждый тянул одеяло на себя. Андрей поставил в этом вопросе точку. «Женя, – спрашивал его Андрей, – колись – кто у тебя в Калининграде, кого ты давно не видел?» Женька отнекивался недолго. У него там школьная любовь. Игорю стало немного жаль простака-спортсмена. «Мы, – сказал он, – встретим столько девушек в пути, что замучаешься любить». После этих слов Надя строго посмотрела на товарища и поддержала желающего добраться до Калининграда. В порядке восстановления баланса в группе. Что ж, значит, он не зря убедил Андрея, что четверка устойчивей, чем тройка. Но, кажется, намечается пятый…

Пикап

«Перемещаться мы должны быстро, поэтому потребуется автомобиль. Необходимо собрать все деньги – уже скоро они вам не понадобятся, и купить какое-нибудь подходящее средство передвижения, способное вместить пять человек и большой запас топлива», – инструктировал Андрея этот странный парень, которому, как оказалось, невозможно не поверить.

Андрей вернулся к вечеру на стареньком, но еще бодром пикапе Мицубиси со вторым рядом мест и вместительным кузовом, который был заставлен канистрами с соляркой. Парни тут же решили опробовать его и забрались в машину – Андрей за рулем, Женька как самый крупный на переднем пассажирском сиденье, Игорь и новый член группы разместились сзади, Надю посадили между собой. Несмотря на предстоящие события, в период тестирования машины на пригодность к долгому пути всем стало весело – молодость будущих путешественников умела отвлечь от неприятных мыслей.

Мицубиси был местами изъеден ржавчиной, но, возможно, ходовые качества были в порядке. Андрей сказал, что пикап два года стоял без дела в отцовском гараже, как забытый рабочий конь, которому еще далеко до заслуженного отдыха.

Откатаем на нем всем составом по городу дня два, окончательно для надежности проверим ходовку. Все-таки нас пятеро, выдержит ли. Поменяем масло, фильтры, прокачаем тормоза. Их новый товарищ прав, этот Мицубиси – отличная идея. На нем не то, что до Москвы – и до Калининграда доедем.

С этими словами Андрей улыбнулся Женьке. Тот просиял в ответ, пробормотал что-то вроде: «Сам Бог послал», – и с вызовом посмотрел на Игоря с Надей. Все же два-на-два устойчивее, чем трое против одного. Незнакомец отрешенно рассматривал своих новых друзей. Казалось, тема конечного пункта ему была не понятна. Но это только на первый взгляд. Хмыкнув, их новый товарищ со странным именем с прищуром произнес:

– Можно до мелочей спланировать любое мероприятие, загадать желания, какие душе угодно. Правда в том, что часто мечты рушатся так, будто кто-то решил все сделать по-своему. И совсем не из чувства подлости. Я знаю, такое мнение бытует среди людей, этакое оправдание неудачам. Но в этом мире часто бывает иначе – просто у кого-то прямо противоположные планы и желания. И этот кто-то сильнее во много раз.

Друзья напряженно слушали речь вчерашнего незнакомца. Судя по выражениям лиц, никого не прельщала перспектива нарваться на чьи-то несхожие планы. Они были молоды, неопытны в хорошем смысле слова, то есть не отягощены грузом прошлых неудач, потому не восприняли всерьез слова нового товарища.

– Прорвемся, где наша не пропадала, – оптимистично отреагировал Женька.

– Всякое бывает, но мы же вместе, – философски заметил Игорь, Надя кивком поддержала его.

– Посмотрим, – коротко бросил Андрей.

Чего было больше в его «посмотрим»: сомнений в только что услышанных словах или согласия с тем, что их ожидает что-то, чему они не смогут противостоять? Андрей и сам не знал. Время покажет, решил он, но без лишних споров согласился с незнакомцем, когда тот отвел его в сторону и сказал:

– Два дня для обкатки – слишком много. У нас очень мало времени.

Худощавый произнес это с такой уверенностью, что Андрей поежился. Не только от слов, но и от взгляда – парень уже давно обратил внимание на него, он смотрел на собеседника как будто насквозь, куда-то в пространство за его спиной. Андрей подумал, что надо внимательней относиться ко всему, что говорит товарищ, и все больше убеждался, что этот загадочный незнакомец выбрал их по каким-то пока неведомым ему критериям. И они Андрею были очень интересны. Что его привлекло в их компании? Случайное совпадение или промысел того, кто все за всех решает с самого первого дня. Как сказал бы Женька – со дня Сотворения?

Старый пикап оказался вполне пригоден. Андрей вспомнил, как нахваливал машину отец. Говорил, что она будет на ходу до тех пор, пока не развалится на глазах. «Мицубиси» – военная корпорация, и все, что она производит, имеет тройной запас прочности. Это Андрей твердо усвоил. Отец предпочитал автомобили только этой марки.

После дня обкатки и авто, и команда были готовы отправиться в путь. Двадцать пузатых канистр дизтоплива. Четырехлитровая бутыль масла на замену отработанного после пяти тысяч пробега, тосол для доливки. Незнакомец особенно одобрительно кивнул, показав на палатку – «надо взять обязательно». Шестиместную палатку, обнаруженную на полках гаража, где томился в ожидании боевой конь-пикап, тут же добавили ко всему снаряжению, которое компактно уложили в кузов машины. Запас еды на несколько дней: в основном консервы, крупы, картошка. Казан нашелся у Женьки – «с первого студенческого года. Частенько выручал в турпоходах». И еще очень много чего по мелочи поместили в машину: дорожную плитку для приготовления еды с достаточным запасом газовых баллончиков; чайник и набор пластиковой посуды для обеспечения трехразового питания каждому; несколько теплых пледов, самый толстый застолбила Надя. Всяческие предметы быта, без которых в дороге не обойтись: салфетки и туалетная бумага, лезвия и крем для бритья, тетради и ручки. Спички, свечки, стиральный порошок – для всего нашлось место. А предметы личной гигиены Нади заняли отдельный пакет.

Каждый был активен, никто не пытался увильнуть и скинуть обязанности на другого. Сборы в дорогу к тому же оказались приятной суетой, а еще, чему тоже удивились все, никто не ожидал от себя такой прыти. Ребята с одинаковой энергией включились в приготовления, а после того, как они внезапно почувствовали напряжение, плотность внутри дружеской компании как будто усилилась. Женькиной веселости и беспечности становилось все меньше, а Игорь с Надей стали еще серьезнее, хотя, казалось, разве это возможно?

Каждому что-то передалось от Андрея, невидимое облако опасности окутало команду, хотя пока никто ничего толком не осознал. И только новый член группы оставался спокоен внешне, как будто находился вне компании и в то же время в ней, что-то отсутствующее ощущалось в нем. Взгляд, мимика, то, как он держал себя, не совпадали с поведением его попутчиков. Выражения на их лицах слишком красноречивы, чтобы назвать невозмутимыми. Все, кроме незнакомца, были полны решимости совершить множество самых разных действий. И зачастую они отвлекали от главного – быстрый сбор всего «состава». Студенты затянули с отъездом, им все-таки не хватило суток, и это обстоятельство крайне огорчило Андрея. Он видел, как реагирует их новый знакомый. Тот мысленно подгонял ребят – это было написано на его лице, хотя он не высказал ни одного упрека. Но, в целом, ему понравилось, как действовали его новые друзья. Он правильно сделал ставку на Андрея. Его слушали беспрекословно. Деньги собрали в общий фонд.

– Финансы мне. У кого сколько есть, – без сантиментов объявил Андрей и выложил на капот несколько пятитысячных бумажек.

Все удивленно перевели взгляд с товарища на стопку купюр.

– Откуда столько у небогатого студента? – с небольшой долей зависти спросил Игорь.

– Пришлось потрясти родителя. Уж если скоро деньги будут нам не нужны, – Андрей многозначительно посмотрел на предвестника бед, – то ему тем более.

И добавил:

– У нас с ним серьезные расхождения по жизни. С детства.

Остальные не могли похвастать внушительностью сумм, выделенных на общие расходы, но на все, что запланировали в поездке, денег должно хватить. У Нади была кредитка, которой она пообещала расплачиваться в дороге. Женька продал свою спортивную амуницию – гантели, эспандеры, велотренажер. Все это расхватали обалдевшие от дешевизны покупатели в считанные часы. Игорь пожертвовал домашней библиотекой. Он не стал торговаться: слишком суровым и жестким был Андрей, объявивший сбор средств. Его слова о том, что времени у них в обрез, Игорь воспринял серьезно. Даже не стал спорить с Андреем, хотя частенько вступал с товарищем в пререкания. Ему всегда казалось, что друг больше пытается играть в лидера, чем быть им. Это раньше, но не сейчас. Пусть Андрей будет главным, коль ему нравится. Тем более, незнакомец в основном общается только с ним и почти не разговаривает с остальными.

– Пикап к походу готов. Загружен под завязку, – наконец объявил Андрей, когда все приготовления были завершены. – Если все тоже собрались, едем. Насколько я понимаю, впереди нас ждет много интересного. Не так ли?

Их новый товарищ улыбнулся, сощурил глаза, как будто защищал их от солнца:

– Ну если все готово… А интересное увидите сами. Будет ли то, что вы заметите, на самом деле таким, не знаю. Могу гарантировать, что скучать не придется. Но, кажется, вы этого и хотели.

Игорь пожал плечами. Женька повертел головой и сказал, что он за любой драйв. У Нади заблестели глаза в предвкушении чего-то неизвестного, но приятного. Андрей скопировал выражение лица нового товарища. С некоторых пор он повторял за ним фразы, мимику, жесты.

– Ты уверен в нем? – вопрос Игоря застал Андрея врасплох.

– Что?

– Тебе не кажется, что ты попал под его влияние, и заложники этого теперь мы все? Пойми, Андрей, мы не против… уж я точно, ну то есть, я не возражаю, чтобы ты был… за главного, что ли. Но… мы про него ничего не знаем. Кто он, откуда, почему мы его должны слушать? И вообще, он какой-то чокнутый. И ты как будто чем-то огорчен. Мне не нравится твое состояние. Что он сказал тебе? Пойми, с нами девчонка. А если оно передастся ей?

– Что ты имеешь в виду?

– Если Надя почувствует опасность, то, как любая женщина, пойдет в разнос.

Игорь понимал, что довод слабый, но это все, чем он мог оправдать свою необъяснимую тревогу.

– Ее к нам привел ты. Не так ли? Так что отвечаешь за нее ты. За нее и ее состояние. А насчет новичка ты зря. Может, он и не от мира сего, но я ему верю. Не знаю почему, но верю. Ну а вообще, это элементарная ревность, Игорь. Выбрось ее из головы.

Андрей дружески обнял товарища.

– Не беспокойся, все будет путем. Мне нужна твоя поддержка. И помни о Наде. Женщины такие не постоянные. Короче, пора ехать.

– Итак, друзья, все готово, – объявил Андрей, обращаясь ко всем. – Мы собраны, поэтому – в путь.

Короткая напутственная речь вышла слегка пафосной, Андрей даже немного смутился от этого. Но, с другой стороны, тревожное предчувствие не покидало его с самого первого разговора с парнем, который заставил их пуститься в дорогу, поэтому, вполне может быть, сложившейся ситуации подошло бы что-то более торжественное, чем это короткое «в путь».

Кинув последние взоры на покидаемые окрестности, вся пятерка заняла свои места в пикапе. Андрей вставил ключ в разъем зажигания, повернул, и мотор отозвался легким урчанием дизеля. Андрей немного прогрел его и нажал на педаль. Мицубиси тронулся, лениво набирая ход.

– Едем без остановки до Уссурийска. По новой дороге это не займет много времени. Трасса не хуже европейских автобанов. Ее я знаю как свои пять пальцев, доберусь с закрытыми глазами.

Надя

Сидеть между двух парней было некомфортно. Надя поняла это уже через полчаса поездки. С одной стороны холодный и бестелесный невротик, с другой – теплый, но равнодушный умник. От такого контраста ей стало неуютно, она заерзала на мягком сиденье пикапа. За полчаса никто не проронил ни слова. Все были сосредоточены и серьезны. После лихорадочных приготовлений, беготни в поисках всего необходимого, раздумий о том, что обязательно надо взять с собой, Надя устала и уже никуда не хотела ехать.

Она попыталась заявить, что перед такой дальней дорогой было бы неплохо отужинать в каком-нибудь милом местечке, но неожиданно парни встали в глухую оппозицию. Еще несколько дней назад все прислушивались, когда она что-то предлагала, а сегодня ее мнение было никому не интересно. И все это случилось после того, как к ним присоединился этот.

Надя повернула голову вправо, вчерашний незнакомец со странным именем по-прежнему оставался отрешенным. Он держался так, как будто едет один, и рядом никого нет, а Мицубиси мчится сам по себе, управляемый неведомой силой. Надя чувствовала холод, исходивший от него.

И все-таки она первой заметила его вчера. На соседней скамейке. Она подошла к Игорю и шепнула ему на ухо просьбу подойти к незнакомцу так, чтобы не слышали Андрей и Женька. Игорь согласился, и они направились к этому странноватому на вид пареньку. Они успели сделать только пару шагов, как этот необычный человек опередил их. Покинув скамейку, он быстро пошел к ним. Наде показалось, что он выделил из всех именно ее и движется к ней. Поравнявшись, незнакомец прошел мимо и подошел к Андрею. Девушка растерялась от такого решения. Игорь поджал в недоумении губы. Женька на всякий случай принял оборонительную позу.

На расстоянии трех метров ей было хорошо слышно, как представился незнакомец, обращаясь к Андрею:

– Иисус.

Андрей как будто не удивился. Зато удивился Женька:

– Иисус Христос? Тот самый?

Наде показался дурашливым тон Женьки. Какой еще Христос?

– Просто Иисус, – повторил незнакомец. Если и были в словах Женьки ернические нотки, то парень этого не заметил. Или сделал вид.

– Странное имя, в наше время так никого не называют, – смущенно прокомментировал Женька.

Надя почувствовала, как по ее телу прошли судороги. Она внимательно наблюдала за Андреем. На его лице не дрогнул ни один мускул. «Вот ведь выдержка». Всем присутствующим было понятно, что так, как это сделал неизвестный, никто не знакомится. Тем более с таким именем. В подобных ситуациях всякая сдержанность неуместна. «Приподними хотя бы бровь», – мысленно транслировала она Андрею. И продолжала наблюдать. Пауза затянулась, – все, кроме Андрея, напряглись. Прошло несколько секунд, но каких. Ведь совершенно ясно, что в таких случаях либо отшивают наглеца, осмелившегося ни с того ни с сего приблизиться, да еще с предложением знакомства, да еще с таким именем и необычным внешним видом. Либо проявляют неподдельное дружелюбие и выражают полное согласие сблизиться. Ну и, разумеется, затем представляются в ответ. В какой-то момент Надя даже подумала, а не спектакль ли все это? В последнее время Андрей стал молчаливее, резче в разговорах. Может, они уже знакомы? И все это шоу только для них? Если это так, то зачем? Она ждала, что сейчас Андрей представит чужаку своих друзей. Она была уверена в этом. И тогда все бы встало на свои места. Но ничего подобного она не увидела. Вышло как раз наоборот, – это Иисус попросил Андрея представить ему товарищей.

– Пожалуйста, – также просто отозвался Андрей.

Надежда ожидала, что он начнет с нее. Все-таки единственная девушка в мужской компании. Первым Андрей назвал Женьку, добавив – «большой поклонник Библии, так что не обижайся на "того самого"».

– Надя, наша умница.

«Ну, добавь «красавица», чего тебе стоит. Индюк».

– А это Игорь, любитель спорить.

Представляя Игоря, Андрей улыбнулся. «Молодец!» Надя отметила, как изящно Андрей обыграл своего постоянного оппонента. На несколько секунд девушка даже влюбилась в него. Всего на одно мгновение. Мужчины не стоят женских чувств. Они нужны лишь для того, чтобы человечество не исчезло совсем…

Иисус никак не реагировал на ее косые взгляды. А сейчас, сидя за спиной Андрея, он смотрел вперед., Но создавалось впечатление, что никакой спины перед ним нет, а есть свободное пространство, огороженное лобовым стеклом, но даже оно не было помехой. «Потрясающе! Где он научился так медитировать?» Даже такой отрешенный Иисус мешал ей. Стесняло его присутствие и холод, исходивший от его тела.

Она отвернулась в противоположную сторону. Игорь сидел с умным видом и изредка бросал насмешливые взоры за окно автомобиля, как будто высматривал знакомые места. Здоровяк Женя развалился на переднем сиденье и покачивался в такт движению пикапа. Надя рассчитывала, что место рядом с водителем достанется ей, но Андрей решил по-другому. Не оставил никаких шансов. Как там сказал Иисус: «Если что-то не получается, значит кто-то этого очень не хочет, и этот кто-то сильнее вас». И теперь переднее кресло занимает любитель уличных отжиманий, высматривающий что-то в смартфоне. Наверняка, закачивает какое-нибудь новое приложение.

Ей очень нужна была остановка. Надо сказать, что невтерпеж. Андрей обязательно притормозит. Она любовалась его руками, уверенно лежащими на рулевом колесе. Он джентльмен. Иногда девушка замечала в нем черты своего первого парня: такое же насмешливо-оценивающее выражение лица, умение взять то, что само идет в руки, способность резко изменить свою и чужую жизнь. Как ему сказать, чтобы остановился. Он так сосредоточен на дороге.

– Андрей…

Он откликнулся после тридцатисекундной паузы:

– Ты что-то спросила?

– Мне надо…

– Ну, говори же, – чуть повернув назад голову, чтобы не отвлекаться, коротко бросил Андрей.

– Ты не догадываешься? Я должна это сказать при всех?

– Мы только отъехали, остановка через час. Да и местность неподходящая. На этой новой дороге ограждения тянутся на несколько километров.

– Но зато есть ступеньки вниз. Я видела.

Вместо ответа Андрей кинул через плечо:

– Игорь, у вас там все в порядке?

А причем здесь Игорь? Если она не заставит водителя остановиться прямо сейчас, то дальше будет еще печальнее. Это Наде было уже ясно. Она должна затормозить пикап.

Игорь

Он почувствовал неприязнь к незнакомцу с самой первой минуты. Как только бродяга приблизился к Андрею, Игоря кольнуло в самое сердце. Видя, что они с Надей направляются к нему, парень прошел мимо, не удостоив их вниманием, будто проник сквозь них. А потом Игорь услышал, как тот назвал себя. Кличка или, выражаясь не совсем интеллигентным языком, – погоняло? Наверняка, обыкновенный побирушка, просящий на улице. Просто аскет? Бездомный? Женька, услышавший знаковое для себя имя, тут же подобрал страннику фамилию. Незнакомец оказался не из обидчивых и не обратил внимания на шутку. Это, несомненно, была шутка. У Женьки иногда трудно различить, где он серьезен, а где так, лишь бы что сказать.

На протяжении суток Игоря съедала ревность. Казалось, он уже почти контролирует все, что происходит в группе. Он единственный, кто мог сказать Андрею то, что думает. Андрей прислушивался к тому, что говорит друг. И вот появился этот… Игорь до сих пор не мог подобрать ему образ, ну пусть будет бродяга. Блаженный бродяга. Так вот, когда этот странный парень так неожиданно прибился к ним, Игорь стал сам не свой. Ну что особенного в этом замухрышке, чтобы он, весь такой умный и начитанный, умеющий, как ему казалось, разбираться в людях, вдруг потерял внутреннее равновесие. То самое устойчивое состояние, которое Игорь так долго взращивал в себе, все-таки добился, и благодаря которому занял более-менее достойное место в этой необычной компании, очень скоро ставшей ему дружеской. И вот теперь все труды коту под хвост. Человек со стороны враз понизил его статус думающего умника и почти второго лица в иерархии небольшой группы до обиженного ревнивца. Разумеется, никто этого не сказал вновь прибывшему в открытую. Но новая роль прочно закрепилась за ним.

Игорь ни в какую не хотел мириться с ней, но как бывший умник отчетливо осознавал: новый статус слился с ним если не намертво, то прочно. И должно было произойти что-то экстраординарное, чтобы вернуться на прежнее место. Теперь Игорь мучительно и напряженно думал: а что больше стало тяготить? Внутренний дисбаланс, связанный с появлением незнакомца, или потеря имиджа в глазах Нади? Пусть некрасивой, пусть нисколько не соблазнительной. Но даже такую Игорь не хотел выпускать из своей обоймы. Он только затем и привел ее, чтобы обеспечить небольшое, но очень необходимое дополнение к своему авторитету всезнающего книгочея. Все обрушилось разом, на фоне Иисуса Игорь потерялся, и Надя первой почувствовала это. «Интуиция у них работает на животном уровне». Теперь он сидел слева от девушки и видел, как она морщится и отталкивает его правую руку на резких поворотах, когда парень случайно касался ее. «Вот цена женской дружбы, – уныло думал Игорь и уже вслух хотел добавить, – да не нужна ты мне». А кто нужен? Женька? Пустой болтун, использующий Библию как цитатник Мао. Или этот блаженный? Игорь отчетливо понимал, что сидящий по ту сторону Надежды никогда не позволит ему обрести прежнюю гармонию внутри себя, и не потому, что будет делать что-то назло. Просто у того совершенно другие планы. И он сильнее. Игорь понял это, когда незнакомец прошел мимо них с Надей. Вся надежда была на Андрея. Игорь все еще верил, что сохранил на него влияние, хоть какое-то, совсем небольшое.

И конечно, не мог не думать о том, что вывалил на них Иисус. Какие-то страшилки, не более того. Особенно про апокалипсис, от которого надо было срочно куда-то мчаться. Все это звучало нелепо. Игорю показалось, что всерьез эти россказни никто не воспринял, разве что Андрей… Игорь слушал эту нелепицу вполуха и даже поцапался с Андреем. Но сейчас уже оправдывался перед самим собой и убеждал себя. Внутренний голос нашептывал: «Такое невозможно сначала выдумать, а потом озвучить с твердой уверенностью в своей правоте». Значит, Иисус говорил чистую правду? Уже от одной этой мысли у Игоря поднимались волосы на затылке, а тело покрывалось гусиной кожей. И теперь он, самый неверующий из всех, был в предвкушении того, что уже завтра во всем, о чем им рассказал Иисус, сможет убедиться лично. Но только что это даст? Он извинится перед Андреем, согласится с Иисусом? И если к Андрею он подойдет тет-а-тет, то соглашаться придется при всех, иначе его авторитету, а точнее остаткам авторитета, крышка. Ворваться в их компанию с идеями липового апокалипсиса сможет не каждый. Для этого нужно всех убедить. Вот только попробуй убедить таких, как они. А дальше нужны дополнительные усилия, чтобы внедрить в головы идею вознесения на небеса. Она так себе, для блаженных, но таких среди товарищей нет. Даже Женьку, толкающего постулаты Библии, как беляши на рынке по сходной цене, блаженным никак не назовешь. К тому же этот их новоиспеченный друг мнит себя новым мессией. Нет уж, если и предстоит гибель всему человечеству, то предъяви доказательства. И черт с ним, с человечеством, в конце концов. Сдохнуть под осколками мира – нам не привыкать. На миру и смерть красна, если верить фольклору. Как бы там ни было, о сказанном вчера мы обязательно спросим нашего умника завтра. Мы всегда сможем предъявить ему счет. А пока пусть кидает свои предсказания. Поверить в них – себя насмешить, но объяснения, почему не сбылись, должны быть интересны. Посмотрим, какие доводы он приведет. Но с этим умник пусть справляется сам. Как оправдаться потом – его проблемы, и они никого не волнуют.

Женька

Наконец-то едем, думал Женька, беззаботно глядя на дорогу. Поездом было бы намного интереснее. На худой конец автостопом. Против выступили двое. Таскать тяжелые рюкзаки за спиной отказались наотрез. Чужие машины и разговоры Надя и Игорь считали в столь интимном путешествии, которое они затеяли, противоестественным. Такой чудный дорожный замысел, по их мнению, обязательно полетит ко всем чертям, а еще один посторонний взорвет их изнутри окончательно. Как же надоели ему эти чертовы философы. Хоть бы раз сказали что-то умное. Одни цитаты. А еще насмехаются над ним. Надя и Игорь были, конечно, неплохими ребятами, но иногда их рассуждения несносны. Они никогда не спорили по существу. Препирания с ними утомляли Женьку. А вот Андрей… Дискутировать с ним куда интереснее, чем с умниками. Даже несмотря на то, что в спорах всегда побеждал Андрей. У него все время были неоспоримые доводы, а не какие-нибудь малопонятные цитаты Гете. Андрей убедил их передвигаться на автомобиле. Сказал, что из него лучше обзор. И Женька тут же уступил, впрочем, как и всегда. Даже в спортзале он тушевался, как будто Андрей был инструктором, а не наоборот.

А все-таки Андрей молодец, как быстро и ловко все организовал. И подогнал такой роскошный пикап. Собрались за какие-то сутки. Ну, может, чуть больше: чего он так огорчился? Что такого увидел Андрей в словах Иисуса, чего не увидели или не поняли все? А если так, то неужели безоговорочно поверил? И это такой скептик как Андрей. Но вообще-то, этот парень в белых льняных штанах и такой же рубахе, каких навалом на вещевых рынках Таиланда, вполне прикольный. И настоящий. Запросто подошел к ним. Женьке показалось, что он представился полным именем. Потому и уточнил.

– Просто Иисус, – ответил тот. Сказал как отрезал. Женька понял, что разговор на эту тему больше неуместен. За кажущейся простотой – и во внешности, и в поведении – этот Иисус на самом деле совсем другой. Женька чувствовал в нем скрытую силу, спрессованную в плотный брикет, но способную в любую минуту выйти наружу.

А парочка-то обиделась. Особенно Игорь. Ему явно не понравился новый участник. Да и пускай позлится, ему полезно. И Надя туда же. Ее привел Игорь, и первое время они пели в унисон, дружили против Женьки. Он ничего не мог противопоставить им в группе, отчего иногда хотелось врезать этому типа философу. Хорошо, что Андрей сглаживал вспыхивающие мелкие стычки. Женька не ревновал Андрея, когда тот спрашивал совета у Игоря чаще, чем у Женьки. Но с появлением Иисуса Игорь сдулся, это Женька сразу же почувствовал на себе. Шутки друга стали злее, и он все меньше пускался в споры. Во время спринтерского сбора Женькин вклад от продажи спортивной амуниции был вторым после внушительного денежного пресса, брошенного на капот пикапа Андреем. Женька знал, что у отца Андрея водились деньжата, а еще, что однажды товарищ чуть не отправил на тот свет своего папашу.

Именно поэтому Женьку не удивило предложение Андрея:

– Может, прошвырнемся по стране?

Он тогда ответил коротко:

– Идет.

Он почему-то решил, что Андрей предложил поездку вдвоем. «Святая простота», – посмеялся над собой Женька, когда Андрей, хмыкнув, с ходу отверг эту идею. Сказал, что в двойке исход всегда один. Кто-то обязательно одерживает верх, как бы все красиво и благородно не начиналось. И тогда конец любой дружбе.

– Это почему?

– Закон малой замкнутой группы…

Через полчаса езды Надя отвлекла от дороги. Скучно им там, что ли? Разве сложно занять девчонку разговором? С Иисусом понятно. Тот немногословен с самого знакомства, если не считать его короткого напутствия. Женьку удивили эти слова. Что попутчик имел в виду насчет интересного в пути? Такое впечатление, что он сказал Андрею больше, чем всем остальным. «И когда успел? Или мне это кажется?»

Игорь все-таки оказался обидчивым. Обиженный ревнивец. Только слепой не смог бы разглядеть выражение его лица. Такая штука, братец. Если ты не настоящий, вся шелуха слетает в один миг. Игорь и был таким – ненастоящим, претендующим на второе место в группе. Но после появления Иисуса, по мнению Женьки, он стал жалок, изображая отверженного. Даже Надя поменяла отношение к нему. И не поддерживала его. Уже сутки как на его выпады-уколы из Библии эта парочка интеллигентов не могла найти ничего подходящего из классики.

Размышления Женьки прервала Надя. Похоже, она решила сделать остановку, невзирая на доводы Андрея, что они только отъехали и здесь негде тормозить для тех нужд, которые не хотела озвучивать вслух девушка.

– Останови, – просьба Нади прозвучала нетерпеливо, почти как беспрекословное требование, тон был скорее капризным, нежели вежливо-просящим.

Андрей

Никому не верь, – это его кредо. Его отношение к окружающему миру, выстраданное всей, пусть и недолгой, но насыщенной жизнью, было именно таким. С детства он был дистрофиком – не в буквальном, медицинском смысле, а по расхожему мнению окружающих, которое точно отражало внешний вид ребенка – отчего мать высказывала отцу каждый раз, когда ей нечего было приготовить на обед. То же с завтраком и ужином. Тогда отец почти не зарабатывал денег. Сколько Андрей помнил себя, родитель обещал устроить им с сестрой праздник. Говорил, что скоро они отправятся в путешествие. Из одной точки страны в другую – ого себе планы, тем более для детей, которые до этого не ездили даже из одного конца города в другой! «Это так здорово», – разжигал папа их воображение. После детских вопросов: «А мы возьмем с собой маму?» – отец замолкал, делал паузу, во время которой искал глазами жену, а увидев ее недовольный взгляд, отвечал, что она останется охранять их скромное жилище.

Идея путешествия по стране оказалась подвешена в воздухе на несколько лет и поддерживалась только детскими надеждами, подогреваемыми пустыми обещаниями отца, которые становились все более неуверенными. В это же время мать все сильнее погружалась в безденежье, отчего характер ее портился, что отражалось на отношении к семье и детям, особенно к сыну. Женщина считала его полной копией отца во всем и, значит, таким же неумехой. Со временем ее глухое недовольство перешло в открытую неприязнь, и не было месяца, в котором отец не выгонялся бы из дома.

Ее игра в «уходи навсегда» однажды была дополнена. К «уходи» добавилось «стой, куда пошел», и заканчивалось все «и купи хлеба на ужин». Отец демонстративно хлопал дверью, но неизменно возвращался. Это событие всякий раз обставлялось семейным застольем, бутылкой шампанского и разными вкусностями, которые готовила мать к этому событию. Отец появлялся иногда в тот же день, иногда через день, но редко отсутствовал больше трех дней подряд. А возвращаясь, обязательно приносил то, что от него требовалось.

Может, именно с тех времен у Андрея сформировалось отвращение к хлебу? Он не ел его уже несколько лет.

И все-таки однажды это произошло. Впервые мать ушла от них сама и забрала с собой дочь. В 14 лет Андрей осознал, что ни матери, ни другой женщины, которая бы заменила ее, в их семье никогда не будет.

– Запомни, сынок. Женщина никогда не уйдет, пока ты подогреваешь ее интерес к себе. Будь загадочным, будь графом Монте-Кристо, даже если ты полный ноль. Но учти, – как только она раскусит тебя, ты ее больше никогда не увидишь. Именно поэтому загадка не женщина, а мужское поведение. Ничего непонятного в женщине нет. Тебе всего лишь надо это хорошо уяснить.

Отец становился нелюдимым, мрачным и все чаще стал поднимать на сына руку. Взрослея, Андрей начал задумываться о месте родителя в мире, своем, да и всех остальных людей. В чем был смысл встречи их родителей? Только в том, чтобы родить двух детей и разбежаться в разные стороны, толком не вырастив их? Размножение ради чего?

Андрей постепенно склонялся к простому варианту – размножение ради самого размножения. Ничего другого на ум ему не приходило. Женька бы давно нашел ответ, вытащив из Библии нужный псалом. Если бы все было так просто.

Возможно, он чего-то не знает, может быть, есть какой-то смысл в том, чтобы плодить себе подобных. Желая это понять, Андрей решил поступать на исторический факультет. Изучая то, как появилось человечество на планете и почему именно на этой, как развивалось и как стало тем, чем оно есть сейчас, Андрей думал, что решит свои личные вопросы, которые не давали ему покоя – ведь для чего-то он появился на свет. Не может быть, чтобы не было никакой цели, ради которой он испытал лишения детства, уход матери от них с отцом, с которым так и не проехал по стране из конца в конец. Особенно Андрей увлекся историей путешествий. Здесь он нашел для себя множество открытий, а еще решил, чтобы уйти от себя, от рутины и скуки, человек отправлялся куда-нибудь за три моря-океана, в далекие пустыни, тропики или горы. Что искали для себя Николай и Святослав Рерихи в Индии и чем их манил Тибет? Нашли ли они загадочную Шамбалу? А наткнувшись однажды на дневники Толстого, Андрей прочно подсел на его идеи. Как оказалось, они и легли у него внутри, в его душу как масло на хлеб, став основой жизненной позиции. И сейчас он с некоторой усмешкой посматривал на Женьку, когда тот вытаскивал из Библии цитаты. Женька вообразил себя монополистом и старался никому не уступать первенство идеолога, как только друзья разводили философские споры. У Андрея была своя Библия. Дневники знаменитого Льва – источник знаний для любого, кто ищет ответы на вопросы мироздания. И особенно «Исповедь». Зачем и для чего дана жизнь, если смерть неизбежна? Плыть по течению и сопротивляться ему? И какой результат этого сопротивления? Ради чего прожил отец свою жизнь – чтобы на склоне лет остаться один на один с сыном и, напиваясь, поколачивать его?

Чтобы уберечься от побоев отца, Андрей клал под подушку молоток. Наверно, родитель узнал об этом. Во всяком случае, в какой-то момент он перестал распускать руки и старался сдерживаться. После ухода матери у отца вдруг что-то стало получаться, будто ему бросили вызов. Он заработал денег и вернулся к своей старой идее о путешествии. А через год купил пикап.

Как и много лет назад отец долго и длинно расписывал все подробности предстоящего приключения, но никакого воображения у Андрея эти истории уже не вызывали. И даже наоборот, парень относился к ним все с бо́льшим недоверием.

Может быть, в силу этого или по какой-то другой причине, Андрей превратился в скептика, перестал верить в мечты, верить людям и даже самому себе. Слишком часто он оказывался обманутым, чтобы превратиться в восторженного романтика, наподобие Женьки. Если этот здоровяк и загорался какой-нибудь идеей, то тут же пытался убедить всех в ее уникальности и старался склонить на свою сторону друзей. Андрей не мог позволить себе такую роскошь, как доверчивость, которую считал абсолютно неприемлемой чертой для зрелого мужчины и всегда подсмеивался над таким детским, как он говорил, атавизмом.

Ни в какое «автотурне» с отцом, с сестрой, да и мамой в придачу Андрей так и не съездил, пикап несколько лет простоял в купленном задолго до этого гараже. И вот теперь, когда мечта, казалось бы, могла воплотиться в жизнь, Андрей долго не мог принять решение.

Идея отца вдруг заиграла свежими красками, он поделился ею с ним. Родитель отреагировал вяло. Езжай, сказал он. Ты теперь принимаешь решения, а я уже не властен над тобой. И тихо добавил – и не попутчик.

Андрей стал лихорадочно собирать команду. Женька, который тренировал его в зале уже год и пообещал сделать из дистрофика настоящего ковбоя, был внесен в мысленный список без всяких сомнений. С остальными пришлось напрячь мозги. Как ни крути, а подбор попутчиков в такой длительный автомарафон всегда чреват ошибкой выбрать того, с кем можно проделать весь путь с постоянным желанием перегрызть друг другу глотки. Примеров тому в истории путешествий не счесть.

В читальном зале его внимание привлек брюнет, который как будто не интересовался заказанной книгой. Андрей заметил, что парень настойчиво ищет внимания рыженькой дурнушки. Особа, однако, была занята другим. Ее интерес был направлен на красавчика, который с равнодушным видом слушал девушку, зевал, изредка кивал ей, очевидно, в знак согласия. Брюнет был здесь явно лишний, Андрей не мог отказать себе в удовольствии увидеть, чем закончится эта игра в третьего лишнего.

Как и ожидалось, зевающий спутник дурнушки через месяц исчез, и его позицию занял брюнет. Все то же самое продолжилось с ним, но брюнет уже не зевал, а слушал внимательно и иногда что-то записывал. Забавная девушка и ее забавные парни. Если первый испарился, не оставив никакого интереса к себе, то второй Андрею показался тем, кого можно взять в команду, если тот терпеливо и ненавязчиво дождется своего часа. С таким можно ехать хоть куда, такой не сдаст позиции легко и сразу. «Ну, значит, запишем его в свой мысленный блокнот». Фул-контакт с брюнетом не заставил себя ждать, он был предопределен. Недаром Андрей сидел на лекциях по психологии, считавшихся факультативными. После незначительного вопроса, который Андрей задал брюнету, проходя мимо стола, где тот внимал то, что лепетала рыженькая, Андрей уже знал имя парня, его увлечения, и, главное, что он готов хоть сейчас броситься в путь, но лучше после экзаменов. Что до них, то Андрей был только «за» – дипломированный спец с филологического был в самый раз. Он станет отличным противовесом библеисту-миссионеру.

Неожиданно для Андрея брюнет привел с собой ту самую рыжую «красавицу». Убедил, что она станет амортизатором в случае конфликта среди парней. Или стабилизатором. Амортизатор-стабилизатор для противовеса – это забавно, подумал Андрей. Ну, если учесть физические параметры, то спортсмен вполне сойдет за двоих. Габариты одного против габаритов веселой Нади и брюнета Игоря. Итак, команда готова. Осталось обсудить с ними способ передвижения. Два дня на скамейке в парке ушло на то, чтобы обсудить этот вопрос. Андрею даже показалось, что за ними внимательно наблюдают.

Андрей для себя уже все решил, он всего лишь хотел соблюсти приличия. Его новые друзья по увлекательному шоу под названием «Тур де Родина» не должны чувствовать себя ни в чем ущербными и кем-то вроде второго сорта. У каждого должно остаться ощущение сопричастности и совместно принятого решения. Игорь позволяет себе больше, чем Женька и Надя. Хорошо, пусть умничает. А вот каков он в деле – это всегда эксперимент с непредсказуемым результатом. Это интереснее, чем зубрить про Пунические войны, эпохи Великих открытий или разбираться, чем отличается морфология от синтаксиса. На самом деле открытия ждут их здесь и сейчас, и, конечно, никаких поездов. А что касается конечной точки, то все может быть, и Калининград всегда в запасе. А пока до Москвы. Пикап застоялся в гараже и давно бьет копытом. Пусть отец знает, что мечты не умирают. Как мертвые души они переселяются из одного тела в другое. И вот теперь мечта отца переселилась в сына…

– Иисус.

Андрей удивился тому, как просто подошел к ним этот странноватый паренек. С виду он обыкновенный бездомный, со следами былого лоска – умное лицо, осанка, походка.

Андрей уже хотел назвать себя, но бродяга опередил его:

– Твое имя я знаю. Я наблюдаю за вами уже два дня.

– Ну, тогда тебе наверняка известны наши планы. Если хочешь присоединиться к нам, то скажу сразу – все решения мы принимаем только после общего обсуждения и на основе полного консенсуса, – Андрей постарался тут же очертить рамки.

На лице Иисуса ничего не отразилось, и Андрей спросил:

– Надеюсь, ты знаешь, что такое консенсус.

– Знаю.

– Ну, тогда… – Андрей повернулся к Женьке, стоявшему сбоку, и представил его незнакомцу.

Еще через минуту представил Игоря и Надю, назвал Игоря своим постоянным оппонентом, добавив, что это не мешает. Наоборот, иногда скрестить словесные шпаги бывает полезно. Да и скучать в дороге не придется, драйв обеспечен.

По поводу драйва Иисус коротко обронил – его будет достаточно и без устных баталий. Андрей выслушал Иисуса так, будто давно ждал какого-то напутствия, отмашки бокового судьи, разрешающего старт, объявить который никак не поворачивался язык. Одно дело предложить идею совместного путешествия, найти для этого средства. И совсем другое взять на себя ответственность, обеспечить безопасность в дороге, остановки, ночевки. Андрей никогда не думал, что простая, на первый взгляд, затея может выстрелить кучей вопросов. Их надо решить сейчас. Да и потом, в пути, тоже не отвертеться. Он не мог сказать друзьям, что идея его, а реализация их. Заявить так, значит угробить идею на корню. И тогда полный швах, все перегрызутся за право быть первым. Закон малых замкнутых групп. Лекция по психологии номер пять.

Если бы не Иисус, они собирались бы не два дня, а три и даже больше. Иисус тихо, но твердо сократил процесс до минимума. Они почти уложились. Но даже если сборы заняли бы больше, чем сутки или двое, Андрея не сильно бы это огорчило. Что-то промелькнуло в голосе Иисуса такое, что насторожило Андрея. Смутная, пока еще легкая тревога. И больше ничего, что заставило бы расспросить Иисуса подробнее – что ждет их? Что он имел в виду, когда говорил, что следует включить форсаж? И почему сказал это только ему?

Ответы Иисуса были слишком туманны. Если он делал это умышленно, то он ловкий манипулятор, от таких Андрей всегда держался подальше. Но если этот парень и сам смутно представлял себе все, о чем говорил и о чем предостерегал других, то следовало быть настороже. Похоже, второе. Тогда предупреждения Иисуса странным образом ложились на его собственные ожидания чего-то необычного, каких-то глобальных перемен. Их он определил для себя как сигнал, который боялся пропустить. Красивые выражения придумали эзотерики – откройся Вселенной и получишь то, что выбрал внутри себя. И все же путанные объяснения Иисуса вносили хаос в мысли – какой конец мира? Срочно куда-то ехать, но зачем? Разве можно убежать от надвигающегося конца? Можно, но только если он будет с ними? Какой-то бред или блеф. Поверить во все это – быстрое перемещение, нигде не останавливаться подолгу, успеть поучаствовать в зарождении нового мира? К этому трудно отнестись серьезно, если бы не его собственные внутренние ощущения перемен. Допустим, Иисус прав, и надо срочно выдвигаться, но откуда ему все это известно? Не принимать же, в самом деле, за правду слова Иисуса о некоем высшем разуме? «Если я верю ему, то надо это как-то объяснить всей команде». А вот поверят ли они? Андрей был в больших сомнениях. Наверняка услышит от товарищей, тут Андрей подумал об Игоре, что этот хитрец смог узнать про их планы и решил прибиться. Легче выжить. Не исключено, что преследует какие-то свои цели. Ну что ж, скажет он друзьям, объяснение вполне разумное. Хотя лично он был другого мнения – это совпадения, которые давно преследовали его. Это явление имело свое название – «синхроничность, синхронизация», как не скажи, смысл один и тот же. Недаром его всерьез принялись изучать ученые, философы, социологи, а после сошлись в одном – такие совпадения в жизни не случайны. Затем все это подхватили эзотерики – замечаешь в своей жизни такое, значит Вселенная (ни много ни мало) посылает сигнал, который нельзя игнорировать, нужно следовать ему беспрекословно. Короче, это знаки судьбы и точка. По крайней мере, против эзотериков молчит даже церковь. А раз так, то остается им только верить. Ведь не просто так прибился к ним этот шальной. Тем более, парень был очень убедителен. Только проверить его слова они смогут лишь в дороге. А пока поверят. Следует убедить в этом всех.

А пикапчик-то молодчина. Андрей готов был дать ему имя. Немного обкатав, они забили машину под завязку всем необходимым, чтобы им, современным пилигримам, не знать и десятой доли тех неудобств, что испытывали когда-то их средневековые предшественники. Сейчас он смотрел и видел, что на передних колесах совершенно лысая резина. Странно, но на обкатке казалось, что с шинами все в порядке. И как он не заметил? Игорь первым обратил внимание. Опять ткнул носом. Любит подчеркивать ошибки другого. Ладно, дорога великолепна и ничем не уступает европейским хайвеям, ну, может быть, с небольшими минусами, которые видны только профессионалам-дорожникам. И через каждые сто-двести метров ступеньки вниз. Так что до Уссурийска доедут без проблем, а там огромный авторынок – попробуем поменять резину там.

Они ехали только полчаса, когда на заднем сиденье подала голос Надя. Черт возьми, придется делать остановку.

Игорь
Дорога в Уссурийск

Владивосток все еще был в легкой дымке, несмотря на то, что утро почти закончилось. Туман не давал запомнить красоты родного города, который прощался со мной нехотя, с огорчением, как будто не желал оставаться в моей памяти, сердился на меня. Ну что же, он вправе назвать меня предателем. Я и впрямь чувствовал себя им, почему-то был уверен, что никогда сюда не вернусь. Выехать из города у нас получилось намного позже 12 часов при том, что собирались отправиться ранним утром. Мы рассчитывали попасть на авторынок Уссурийска к обеду. Задерживаться там дольше, чем на час, в наши планы не входило. Все-таки Андрей молодец, четко обозначил маршрут. Он сказал, что подходящую резину найдем без труда. Дальше рывок до Хабаровска с небольшими остановками, чтобы сделать кому что приспичит. Ну да, поддакнул я, ведь с нами девушка. Я сказал это нарочито громко, чтобы Надя услышала. Все-таки дружба она такая – любит подтверждения.

Новая, недавно построенная дорога, располагала к тому, чтобы развить хорошую скорость. Через два часа съехали с А-370. Не прошло и 20 минут, как мы увидели первые признаки того, о чем вчера говорил Иисус. Может, мы и не сочли бы за странность все, с чем столкнулись в пути, и отнеслись бы к его словам без всякого внимания, если бы спустя еще минут десять эти странности не стали бы приобретать все более тревожный характер и не выглядели бы как предупредительные знаки, не сулящие ничего хорошего. Нам всем стало ясно, что они, в отличие от дорожных, были сигналами новых для нас угроз, причем настолько явных, что заметить их мог любой внимательный человек безо всякого труда, даже не предупрежденный, как мы. А еще я подумал, что история с шинами выглядела загадочно.

Сразу после обкатки пикапа Андрей сказал, что с машиной все отлично, но уже через минуту ситуация стала иной. Я обратил внимание, что на передних колесах резина напоминает череп, освобожденный от волос и кожи – без намека даже на малейший рельеф.

– Андрей, резина впереди гладкая как яйцо. Вряд ли мы на ней далеко уедем, – кинул я приятелю, как только он объявил о полной готовности пикапа, и увидел его недоуменный взгляд…

На выпад Нади: «А куда он смотрел», – Андрей спокойно велел садиться в машину. Почему я увидел, в каком состоянии шины на колесах, когда Андрей подкатил к нам на отцовском пикапе, а хозяин авто – нет? Торопился? Ну, это странно только теперь, для меня. Сначала я решил не делиться своими подозрениями с Андреем. Слишком они подтверждали его намеки на то, что им следует слушать все, что говорит Иисус. Но тогда какого черта я так отговаривал Андрея взять в компанию Иисуса? Получается, что странности уже присутствуют, и мои опасения насчет него – это просто опасения ревнивца. А коли так, то надо расспросить Андрея поподробнее, если уж признавать верховенство этого чудака Иисуса.

Нам все чаще попадались автомобили, – как во встречном, так и в попутном направлении, двигавшиеся со скоростью, неуместной на этой трассе, как будто был сильный туман, и водители осторожничали, чтобы не допустить столкновения при плохой видимости. В действительности же никакого тумана не было, и обзор был отличным.

Мы продолжали путь в гипнотическом молчании, которое первым нарушил Андрей. Сидя за рулем, он не мог больше делать вид, что не замечает странностей на дороге.

– Асфальт слишком мягкий. Машина плывет, – резко выпалил он. После этого друг неожиданно спокойно сбавил газ и припарковался на обочине. За исключением Иисуса, все вышли и стали всматриваться в дорожное покрытие. И тут же обратили внимание, что были далеко не первыми, кто остановился. Наверно, другие водители тоже тормозят, чтобы посмотреть на трассу.

Андрей нагнулся и без всякого труда вытащил большой кусок покрытия в районе боковой разметки. Все с удивлением смотрели, как он пальцами крошил его, и тот материал, который все еще казался асфальтом, теперь мелкой черной крошкой сыпался обратно на проезжую часть. Каждый не преминул провести собственное исследование – кто-то стучал ногой по дороге, кто-то по примеру Андрея ковырял ее рукой. Эксперименты по исследованию асфальта закончились словами Андрея. Как всегда он сказал их в своей манере – резко и отрывисто:

– С асфальтом покончено. Его нет, – и пробормотал едва слышно.

– Сбывается.

Мы не совсем поняли, что он имел в виду. До меня окончательно дошло, что вчера Иисус намного больше сказал Андрею, чем нам, и теперь я ждал, когда и мы обо всем узнаем. Слова о разрушении, исчезновении всего, которые я услышал от Иисуса, нуждались в расшифровке.

– Не пойму, в чем дело, но асфальт как будто изменил химический состав, – задумчиво продолжил Андрей. – Такое впечатление, что он утратил один из своих компонентов. А может даже…

– …потерял все свойства? – с тревогой закончил за него Женька.

– Да, такое бывает, когда асфальт совсем старый. Но эта дорога построена относительно недавно.

– Трещин или ям на ней не наблюдается, – попробовала высказаться Надя. – Ведь должны же они появиться, если асфальт постарел на несколько лет и стал чем-то другим.

– Ну, если бы по такому покрытию ездили машины несколько лет… да хоть несколько дней… – я попытался развить мысль Андрея. – Если верить Иисусу, то теоретически мы на пути к тому самому разрушению из-за резко ускорившегося хода времени…

– Какая уже к черту теория? Это теперь суровая действительность, – хмуро перебил Женя.

– Да я просто рассуждаю и отвечаю на Надины мысли вслух. Похоже, что временны́е изменения произошли разом, но вот следов их воздействия на окружающую среду или человеческую деятельность пока, кроме этого участка асфальта, не ощущается.

– Ты не прав, Игорь, – не подтвердил мои догадки Андрей. – Это не отдельный участок асфальта в таком состоянии. Думаю, дальше будет то же самое. А если точнее, то еще хуже.

– Значит, скоро дорога окажется разбита машинами окончательно. И к бабке не ходи, – Женька все больше впадал в пессимизм.

– А вот как раз машины ее не разобьют – их нет больше, – возразил Андрей и показал на дорогу, а точнее на ее край. Тут мы тоже обратили внимание, что движение на трассе практически прекратилось, зато вся обочина, сколько мог охватить глаз, была заполнена автомобилями. Но почему-то особой активности их пассажиров не наблюдалось – никто не рассматривал полотно и не ковырял асфальт по нашему примеру, хотя поначалу мы подумали, что все остановились по той же причине, что и мы.

– А что это наш Иисусик из машины не вылез? Ему неинтересно? – язвительно высказалась Надя, и все разом посмотрели через лобовое стекло нашего авто на сидящего на заднем сиденье парня. В глубине салона видно его было плохо, но все равно заметно, что он смотрел на нас безучастно и без всякого интереса.

– Именно об этом он и говорил вчера. Так что до нашего любопытства ему нет дела, – бросил Андрей и коротко помахал Иисусу.

Тот в ответ приподнял растопыренную пятерню, а я приготовился требовать разъяснений. К своему любопытству я всегда относился с уважением и никогда не скидывал его со счетов.

– Мне надо позвонить родным, – сказала Надя и направилась к машине. – Блин, хотела же это сделать вчера, а вы меня отговорили. Я советую поступить также, кстати. Мне это подсказывает женская интуиция, если кому-то интересно.

В этот раз возражать никто не стал, и все двинулись следом за ней.

– Мда, к тому же ехать пора, пока еще хуже не стало, – обронил банальное Андрей. – Это оно? – зачем-то спросил он Иисуса, едва залезши на водительское сиденье.

Прозвучало с упреком, будто вчера не он был главным защитником иисусовой неправдоподобной истории. Иисус, как обычно молчал, не произнес свое привычное «да», а лишь посмотрел в глаза Андрею.

– Ясно, – подытожил Андрей. Похоже, они стали понимать друг друга без слов. В это время Надя уже достала свой мобильник и безуспешно пыталась позвонить. Мы с Женей тоже засуетились в поисках телефонов. Иисус повернулся к девушке и глянул на нее так же, как минуту назад смотрел на Андрея.

– Ну, ответьте же хоть кто-нибудь, возьмите трубку, – бормотала Надя. Она глядела на экран, лихорадочно нажимала кнопки и прикладывала аппарат к уху. На ее глазах стали выступать слезы. Похоже, она была в отчаянии.

– Успокойся. Просто пока нет связи, – я попытался приободрить ее. – Скоро появится.

Насчет того, что связь скоро появится, я был не прав. И понял это, когда внимательно посмотрел на свой «Самсунг». Смартфон показывал полное отсутствие сигнала.

Андрей не стал изображать из себя джентльмена. Он сказал просто:

– Связи нет и больше не будет. Мужская интуиция.

Я напрягся в ожидании Надиных воплей. Не только я, но и все мы с недавних пор увидели ее с совершенно другой стороны. Вопли не заставили себя долго ждать.

– Черт, я не могу поговорить с матерью. Ни с ней, ни с сестрой. Ни с кем. Мои подруги тоже ничего не знают, я не успела им сказать. Мы так быстро уехали.

Надя была близка к истерике. Надо как-то успокоить ее. Вот только как это сделать после слов Андрея? Мне и самому не помешали бы успокоительные. Еще немного и психану вместе с Надей. Я совсем не ожидал такого развития событий и уже пожалел, что не внял словам Иисуса, не догадавшись перед отъездом позвонить родным. Напротив, вчера деятельно поучаствовал в отговаривании от этого Нади: «Зачем раньше времени разводить панику». Я произнес это вслух, чем еще больше усугубил ситуацию. И совершенно зря зачем-то обвинил во всем Иисуса:

– А что, разве нельзя было нам сказать прямо, если ты такой проницательный?

– Интересно, а они живы? – Женькин вопрос был обращен к Иисусу вразрез моему, и от того остался без ответа.

– Думаю да. Скорее всего, да. Но вы можете попрощаться с ними мысленно, – Иисус ответил спокойно, не обращая никакого внимания на общую нервозность. – Ничего изменить уже нельзя. Мы не успеем ни к одному из ваших родственников, даже если прямо сейчас отправимся к кому-нибудь из них на максимальной скорости.

– Жаль отца, очень не хочется оставлять его в одиночестве. Хоть он и заслужил, – медленно и нарочито жестко произнес Андрей.

Из всех нас он единственный, кто сохранял самообладание, или, по крайней мере, пытался делать вид. Я подумал, что, знай я такой расклад, может быть никуда бы и не поехал. И тут же хмыкнул про себя: «Ага. А не я ли первый ему не поверил?»

Я посмотрел на Женьку. Интересно, какие мысли в голове у нашего спортсмена? Может спросить прямо?

– А что думает наш библеист? Есть ли в Священном писании что-то на этот счет? – Я не хотел поддеть его, но мой вопрос прозвучал как издевка. Так получилось. Наверно, хотелось увидеть, что колени трясутся не только у меня. С Надей все ясно. Она оказалась сильно напугана и готова была на любую выходку.

– Не беспокойся. И не надейся, никакого апокалипсиса не будет, – Женька старался держаться оптимистично, но голос выдавал его – там явно проскальзывали дрожащие нотки.

Ну, вот и все. Мы заложники всей этой кутерьмы. И никто из нас не знает, что будет дальше. Я посмотрел на Андрея. Он продолжал строить из себя супермена – типа, ничего не боится, плевать на все, и будь, что будет. Ну-ну, поглядим.

– По местам, – скомандовал Андрей. – Едем.

Мы едва тронулись, как мимо нас по встречной полосе промчался блестящий черный «Геленваген». Он чуть не врезался в нас. «Мерседес» был настолько заметен, что мы проводили его взглядами и еще долго смотрели, как он удаляется на большой скорости, пока совсем не скрылся из виду. А заметен он был потому, что никакого автомобильного движения на дороге больше не было. Проезжая часть оказалась абсолютно пуста, такого здесь не бывает ни глубокой ночью, ни в четыре часа утра. Только припаркованные авто по обочинам. Ни единой машины не наблюдалось ни в одну, ни в другую сторону.

– Странно, он несся по встречке и мог запросто снести нас еще до… – Андрей осекся, посмотрев сначала на Иисуса, потом на нас.

– Может быть, он уснул, – высказался Женька. Спортсмен пытался копировать самообладание Андрея.

– Он сумасшедший, ха-ха! Конечно, чокнутый. Лететь на бешеной скорости прямо на людей.

– Да, уснул и всего делов. Небось, выехал ни свет ни заря, – продолжал отстаивать свою версию Женька, глядя на меня. И уже прямо мне в лицо произнес, – ты бы поосторожнее… – и кивнул в сторону Нади.

Лучше бы он этого не делал. Надя тут же вспыхнула, выдав то, что было у всех на уме:

– А может он умер? Ну да. Конечно, умер! Прямо за рулем, окочурился.

После этого в салоне повисло тягостное молчание. Оно придавило нас, мы продолжили путь в полной тишине, слушая размеренное урчание двигателя. «Мицубиси» был абсолютно безразличен к нашим страхам. Это Надино заявление, хотя ничем и не подтвержденное, высветило еще одну непреложную, тягостную и неизбежную истину, актуальную на данную минуту – люди начали умирать. И символом того был промчавшийся на безумной скорости «Мерседес». Хотя еще вчера такое происшествие никого бы не удивило – вот есть очень дорогой автомобиль, а значит, с большой степенью вероятности, за его рулем присутствует кто-то, кто ничуть не заботится о безопасности окружающих. Но сегодня все было по-другому.

Андрей ехал медленно, и мы наблюдали все ту же картину – множество припаркованных авто на обочине, с той лишь разницей, что все чаще стали встречаться и те, что остановились прямо на проезжей части. Внутри еще живые, но, кажется, уже не вполне нормальные люди. В лучшем случае многие сидели с безучастными лицами и даже вяло разговаривали между собой, не обращая внимания на то, что происходит за стеклами их автомобилей. Кто-то уже спал, кто-то только собирался, пристраиваясь на неудобных сиденьях. Другие – и водители, и пассажиры, находились в каком-то ином, измененном состоянии – сидели или полулежали с закрытыми глазами. Про них наверняка можно было сказать, что они обречены. Похоже, они находились на пути в мир иной, но желания проверить и убедиться в том, что, может быть, они все-таки спят, ни у кого из нас не возникло. Я был уверен, что и Андрей, и спортсмен, и Надя версию со сном отмели, как и я – неестественные для этого позы только подтверждали наши догадки насчет того, живы люди или нет. Мы оказались придавлены увиденным. Я посмотрел на Иисуса – в отличие от нас, его лицо не выражало никаких чувств.

Ехать стало сложнее не только из-за плохого асфальта. Движение все больше затрудняло огромное количество брошенных посреди дороги автомобилей, но до окончательного коллапса и полной непроходимости для езды вперед их, слава Богу, было недостаточно.

– Дальше станет попроще, – обронил Иисус, как бы отвечая на повисший в воцарившемся молчании, но не произнесенный вопрос. Мы поняли его, а потому не стали спрашивать «почему».

Впереди показался Уссурийск, со стороны которого со времен черного «Геленвагена» не проехало ни одного автомобиля, а потому мы спокойно перестроились на встречку, чтобы не утруждать себя объездами попутного транспорта, водители которого заглушили моторы на последней в их жизни стоянке. Из-за такого дисбаланса – попутного транспорта стало больше, чем встречного – рождалась догадка: там, дальше, могло случиться все что угодно, и это, наверняка, произошло со многими.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.