# Жезл Будды

Юрий Танчев

Страшные тени прошлого таятся во мраке настоящего... Но когда солнечный луч, подобный молнии, пронзает тьму, тени выходят на свет с обнажённой сущностью. Противостоять ей бывает ох как непросто. *** Эта книга ведёт читателя от "обычной", казалось бы, детективной истории к сложной операции по возвращению в Тибет древнего артефакта, "Жезла Будды". В результате этой операции у Генриха Штайнера, бывшего нациста (хотя, вероятно, «бывших» не бывает), был изъят и возвращён на родину крайне опасный для человечества артефакт, некогда принадлежавший великому Будде, а сам Генрих отправился в ад — по существу, добровольно.

Юрий Танчев

Жезл Будды


Страшные тени прошлого таятся во мраке

настоящего. Но когда солнечный луч пронзает

тьму – тени выходят на свет с обнажённой

сущностью, противостоять которой бывает ох

как непросто…


Глава 1. Следователь от бога

Июньский день щедро дарил всем спешившим по своим делам людям краски безоблачного неба и сочной зелени. Ослепительно жёлтые кисти цветущего барбариса могли поспорить красотой с утренним солнцем, а сама природа манила прилечь на тёплую землю, отложив на потом все дела.


«Лето прекрасное, лето чудесное, ясные тёплые дни…» Инга сдержанно рассмеялась и подумала: ну почему она не поэтесса? Стихи сами растут неведомо откуда… но уж точно не из сора, как у Ахматовой, а скорее из неба, земли и цветов… Эх! Сейчас бы отправиться на дачу, вдохнуть сочный воздух, напоенный разнотравьем и цветами с клумбы, но… это будет возможно только в конце недели, да и то если майор Синявин не заставит работать в выходной, что для следователя совсем не редкость.

Инга Ярцева –"следователь от бога", как однажды ненароком обмолвился её начальник майор Синявин Олег Павлович, – вышла из дома и вскоре оказалась возле кафе «У Палыча». Для коллег и друзей майор был просто Палыч, но к данному заведению он не имел ни малейшего отношения, просто банальное совпадение. Тем не менее, глядя на вывеску, Инга каждый раз улыбалась. А сегодня у неё было для этого две причины: отличное настроение и небольшой запас времени, чтобы выпить чашечку любимого напитка с воздушной пенкой.

"Непременно нужен крепкий кофе!" – мелькнуло у Инги в голове. Она непроизвольно облизнула губы и потянулась к ручке двери. Но планам не суждено было сбыться: из телефона послышалась до боли знакомая мелодия – это Палыч названивал ей с утра пораньше. А стало быть, случилось что-то если уж не страшное, то неприятное точно. Так и вышло: произошло убийство женщины – Елены Корнеевой, проживавшей в особняке на Цветочной улице, на самой окраине города. Эта улица слыла местной «Рублёвкой», населённой далеко не бедными жителями. Инга знала это не понаслышке, так как ещё в бытность свою стажёром участвовала в расследовании убийства врача-стоматолога, проживавшего неподалёку.

– Кто обнаружил труп?

– Соседка. Она пришла спросить о массажисте, который ходил к хозяйке особняка по средам и пятницам. Её племяннику как раз требовался массаж после перелома ключицы.

– Причина смерти?

– Сильный удар по затылку тяжелым пред метом, вероятно, кастетом. Весь дом перерыт, но ничего ценного не взяли, по крайней мере, на первый взгляд. Мотив убийства пока не известен. Её горничная помогла внимательно осмотреть дом, но все вещи и украшения оказались на месте. Встроенный в стену сейф тоже не тронули.

– Ладно, – тяжко вздохнула Инга, – скоро приеду.

Поймав такси, она минут через десять была на месте преступления. Странное предчувствие охватило ее, когда она увидела еще не старую женщину, лежащую у края бассейна. Ее лицо смутно что-то напоминало, но что именно – Инга так и не поняла. На густых каштановых волосах жертвы запеклась кровь. Инга опустилась на колени рядом с телом и ощутила знакомый запах духов – приятный «Кензо». Внезапно ее взгляд упал на левую руку женщины, с кусочком ткани возле неё. Осторожно, в перчатках, Инга подняла часть ярлычка от какой-то одежды с надписью на немецком языке.


– Что там? – спросил майор, слегка прищурив глаза.

– Пока не знаю, – ответила Инга, поворачивая клочок ткани в лучах фонаря. – Часть ярлыка. Видите, буквы… «…erg» и, кажется, «…mann». И цифра – 54.

Майор наклонился ближе, его дыхание оставляло облачка пара в холодном воздухе.

– Немецкий? «Bergmann», что ли? Похоже на фамилию или название бренда. Пятьдесят четвертый размер… Это какой-же по-русски?

Он выпрямился, достал смартфон и «погуглив», вслух прочитал: «Для мужской одежды часто немецкий размер полностью соответствует русскому».

– Ладно, изъяли. Отправляй в лабораторию, пусть исследуют. Хотя толку от этого мало.

– Как сказать…что-то здесь не так, – буркнула Инга, – кстати, в бассейне женщина не была, – добавила она, покосившись на Палыча.

– И что с того? – Майор бросил на неё взгляд человека, уверенного в том, что служить под его руководством – необыкновенная честь и великое счастье. «Значит, придется приложить все силы и еще сверх того», – с горькой иронией подумала она.

***

От допроса массажиста Инга не ждала ничего толкового. Само собой, он здесь ни при чем, но допросить его придется – таков установленный законом порядок.

Массажист Петр Улитин уже сидел в просторной прихожей, неприглядно опустив плечи. Впрочем, одет он был в прекрасный светлый костюм, а кулаки держал крепко сжатыми, будто хотел удержать что-то. Редкие светлые волосы слегка спутались на макушке, а лицо при этом выражало полное равнодушие ко всему на свете. Когда вошла Инга, он резко поднял голову, и она увидела красивые голубые глаза.

– Вы следователь? – Улитин бросил на нее угрюмый взгляд и тяжело вздохнул, определённо сознавая, что он – подозреваемый, если не обвиняемый.

Инга утвердительно кивнула. Хотя ему это и так было понятно, он всё же спросил. Впрочем, все мы иногда спрашиваем то, что и так на виду. Люди, в большинстве своем, существа не очень логичные, их действия порой имеют странный, мягко говоря, характер. Массажист, не дожидаясь вопросов следователя, решил сделать первый шаг и заявил решительным тоном:

Я к ней не приставал! – Улитин при этом мрачно глядел куда—то в сторону и вниз.

Инга вообще не ожидала таких слов и понятия не имела, кто к кому приставал, но, тем не менее, почти ласково произнесла:

– Я разберусь, вы не волнуйтесь так и расскажите все по порядку. Вы ведь уже полгода здесь работаете… работали, не так ли?

– Да, чуть более полугода. Почему я заговорил о приставаниях, горничная – её имя Москалева Вера – наверняка будет врать вам с три короба, что я прямо-таки мечтал соблазнить её хозяйку с корыстными целями! Вот сама точно ко мне приставала иногда, спьяну… я имею в виду хозяйку. Впрочем, и Вера тоже строила мне глазки, уж не знаю, чем я ей приглянулся, внешность у меня заурядная.

«Да, заурядная, точно», – подумала Инга. – «Но глаза… Глаза у тебя ещё те. Как говорится, за красивые глаза…» А вслух опять повторила:

– Я разберусь…

Массажист шмыгнул носом и неопределенно покачал головой, продолжая глядеть исподлобья. Послышались неторопливые, но четкие шаги в коридоре.

– Вот и она, – сказал Улитин, – Вера Москалева собственной персоной. О хозяйке она вам расскажет гораздо больше, поскольку служит у неё без малого девять лет.

Улитин поднялся и, не спросив разрешения, торопливо вышел из комнаты. Инга бросила озадаченный взгляд ему вслед, но ничего не сказала.

– Здравствуйте! – В комнату вошла горничная, стройная женщина лет тридцати. – Мне велели идти к вам.

Инга молчала, внимательно оглядывая Москалеву. «Быстро же ты прибыла…»

– Здравствуйте, – еще раз повторила горничная.

Инга приветливо кивнула. Некоторое время они молчали, глядя друг на друга. На их лицах просматривалось ожидание дальнейшего разговора.

– Я её не убивала! – Вера абсолютно спокойно смотрела на следователя, не отводя глаз. Впрочем, Инга давно перестала доверять взглядам, но вслух спросила:

– Почему вы думаете, что именно вас могут заподозрить в убийстве? Может быть, причина в красивых глазах Улитина?

– Все не так просто, – Вера задумчиво подбирала слова, – у нас были отношения, это верно… и более того, именно он первый начал приставать ко мне, это чудовище!

– Вы сожалеете об этом? – Инга сама не поняла, зачем спросила, ведь и так все было понятно. «Выходит, я сама иногда нелогична, какая досада…»

– Ни капельки! – не моргнув глазом, явно соврала Вера.

– Ладно, хорошо… – Инга встала и прошлась по комнате.

Несомненно, это действительно выглядело странно, все эти полунамеки. Есть ли за ними что-то серьезное или это пустышки, не стоящие внимания? «Посмотрим, дознание набирает обороты, но пока четкого мотива для убийства не просматривается». Из их показаний следовало, что Вера и Улитин не общались после того трагического дня. «Они наверняка подозревают друг друга в чем-то», – усмехнулась Инга. – «Но я не чувствую в них криминала… не чувствую от слова совсем. По-моему, у этой парочки странная мания величия – полагать, что следователь подозревает в убийстве именно их. Знали бы они, что уже совершенно не интересны мне…»

Майор Синявин явно был другого мнения, но не стал перечить своей подчиненной и отпустил горничную и массажиста.

– Ну, Инга, смотри, ты отвечаешь головой, если эта парочка исчезнет из города!

– Никуда они не денутся, – уверенно хмыкнула Инга, – гораздо важнее то, что в бассейне нашли медальон и порванную цепочку…

– Ну и что? – привычно прищурился майор. – Просто случайно порвалась.

– Непросто, ох как непросто, – покачала головой Инга, – мы знаем, что труп женщины лежал у бассейна, а не в бассейне. Кроме того, медальон раскрывается, а там внутри – миниатюрная гравюра дома… точнее, целой усадьбы. Я полагаю, она сама успела сдернуть цепочку и незаметно швырнуть её в бассейн. Это для меня как стрелка мелом на стене, так в детстве мы играли в «казаки-разбойники».


– И что дальше? – Синявин в недоумении уставился на Ингу. – Что собираешься предпринять?

Взглянув на него, Инга улыбнулась.

– Я еду в командировку, – сказала она, немного помедлив. – В село Боровеньки, недалеко от Тулы, где до революции находилась эта усадьба. Жертва убийства всё детство провела там. Я успела пролистать её семейный альбом со старыми фотографиями и созвонилась с тамошним участковым, капитаном Абрамцевым. Он сказал, что усадьбу разобрали на кирпичи после революции, но до того в усадьбе был пожар, и один местный парень, скидывая с чердака вещи, выбросил красивый старинный сундучок, в которых обычно хранили драгоценности. Но сундучок оказался пуст.

– И что было дальше? – майор, похоже, проявил всё-таки интерес к истории.

– Дальше было печально. Еще до войны, в 1939 году, парень, точнее, молодой мужчина, работавший к тому времени учителем в поселковой школе, был арестован и отправлен валить лес на долгие годы по доносу о якобы утаённых от государства драгоценностях. Милиционеры, а затем и чекисты, перерыли его дом сверху донизу, но ничего не нашли. Несмотря на это, Семён Сергеевич Васильев – так звали бедолагу – всё равно пошёл по этапу. Вскоре грянула страшная война, и он добровольно попросился в штрафбат. Сражался каторжанин отважно. Он не только выжил в штрафбате, но и воевал до самой Победы, причем уже со снятой судимостью. В сорок пятом году вернулся в родное село и продолжил учительствовать. Ему даже посвятил четверостишие один из его лучших учеников:

Учитель наш прошёл через войну,

Где каждый шаг – опасность, смерть и плен,

На Родину вернулся, защитив страну,

Чтоб стать легендой, что переживёт и тлен.

Дом, в котором он жил, основательно обветшал со временем, грозя развалиться, а потому в конце 80-х Семён Сергеевич, уже в пожилом возрасте, но еще в бодром состоянии, отстроил себе довольно большой каменный дом, купил машину и дорогое охотничье ружье. Он никогда не охотился, а ружье, вероятно, купил на всякий случай, воры порой пошаливали в окрестных деревнях и селах. Как в воду глядел – воры проникли в его жилище и убили ветерана. Причем не в «лихие девяностые», а пару лет назад. Ружье при этом из дома пропало. Участковый предположил, что из-за ружья его и убили. Следствие велось долго, но безрезультатно, и дело ушло в архив как нераскрытый «висяк».

– Это все интересно, конечно, но ты уверена, что…

– Уверена! – перебила его Инга. – Девичья фамилия убитой женщины – Васильева. А на трупе её отца эксперт зафиксировал следы пыток.


Глава 2. Прошлое рядом


Свой старенький верный «Фольксваген Гольф» Инга оставила у подъезда сельской администрации, где её уже ждал участковый Сергей Абрамцев – не слишком внушительный на вид, среднего роста. Только жилистые руки и широкие плечи выдавали в нём крепкого и сильного парня. Восхитительная летняя погода завораживала Ингу, она с удовольствием глубоко вдыхала свежий сельский воздух. Неподалеку, на крыльце, негромко переговаривались люди, пришедшие в администрацию по своим насущным делам.


Сергей проводил Ингу к большому добротному дому, с почти целым забором и просторным участком. Странно, но дом совершенно не выглядел заброшенным, хотя прошло уже более пяти лет с тех пор, как в нём никто не жил.


– Ключи от дома сохранились? – Инга смотрела на дом с каким-то нехорошим предчувствием, природу которого объяснить пока не могла.


– Да, ключи со мной, – Сергей, смотревший больше не на дом, а на Ингу, открыл большую тяжелую дверь. – Проходите, пожалуйста…


– Сергей, давай уже на «ты». – Инга хотела уже войти, но немного замешкалась. – Подожди пока снаружи, я осмотрю дом, лишние следы там не нужны…


Участковый присел на лавочку и призадумался. Фраза насчёт лишних следов выглядела странно: в доме уже поработала целая толпа народа – опера, следователь из района, эксперты-криминалисты… Конечно, официально все следы уже собраны. Неужели командированный следователь ищет что-то другое?


***

Минуту постояв в раздумье, Инга из сеней шагнула в коридор, откуда можно было пройти на кухню, в спальню или в гостиную, где стоял добротный круглый стол под хрустальной чешской люстрой, роскошный кожаный диван и вместительная «стенка» советского образца, со старинным сервизом с одной стороны и забитая книгами с другой. За стеклом красовалось, в идеальном состоянии, собрание БСЭ – Большой Советской энциклопедии.

«Неплохо жил учитель сельской школы, добротно и основательно», – подумала Инга и взяла в руки фотографию в тёмной деревянной рамке. Стерев пыль со стекла, внимательно пригляделась к снимку и едва удержалась на ногах. На фоне неба, моря и пальм в обнимку стояли владелец дома и ее собственная мать, только очень молодая.

Словно сверкнула молния и ударил гром среди ясного неба! «Мама дорогая, как же так… почему я ничего не знала?» – мысли её путались и не давали сосредоточиться. Это наверняка было в Сочи, мама рассказывала, что всего один раз покидала родной город, когда получила от профсоюза путевку на отдых и лечение в знаменитом на весь Союз санатории (кстати, вся страна видела его в советском фильме про джинна – старика Хоттабыча – с его волшебной бородой).

Инга, на ослабевших ногах, присела на диван, совершенно выбитая из колеи. Подобные ситуации она нередко встречала в кино и книгах, но вот теперь это случилось в реальности с ней, а не с кем-то в детективном или любовном романе.

Но не зря майор Синявин был уверен, что Инга – следователь от бога, хотя в душе наверняка полагал, что от дьявола. Она быстро обуздала чувства, бьющие по сознанию, подобно волнам, атакующим в шторм побережье. История любви в прошлом, а в настоящем – непонятное убийство её сестры по отцу. Отца тоже убили, и вряд ли из-за какого-то, пусть и дорогого, ружья. Нет, тут явно замешаны большие деньги или нечто из прошлого, о чем она пока не имеет понятия. Отец был, очевидно, неопытным в финансовых делах человеком и плохо осознавал опасности, связанные с ними. А смелость часто шагает в ногу с безрассудностью.

– Ладно, – пробормотала Инга, отложив фотографию с родителями в сторону, – эта тварь, или твари, они ответят мне за всё!

Её захватил опасный азарт преследователя диких зверей – она внутренне приготовилась к предстоящему сражению. Последовательность дальнейших действий уже сложилась в голове, намеченная цель была совсем близко. Недаром её профессиональный взгляд сразу выделил из толпы людей у двери сельской администрации троих субъектов, стоявших в стороне и что-то тихо обсуждавших. Похоже, вечером дом отца не будет пустовать… вероятно, в него пожалуют непрошеные гости.

– Сергей! – окликнула капитана с крыльца Инга. Он откликнулся быстро, не сводя с неё глаз. Инга мгновенно поняла каким-то древним шестым чувством, что нравится ему, но не подала вида. Напротив, она слегка грубовато велела ему ехать в район и поднять из архива всю документацию по убийству Васильева. Естественно, Сергею пока необязательно знать, что убитый – её родной отец.

– Я хорошо помню это дело, – с досадой в голосе сказал Сергей, – мне не требуется рыться в архивах!

– Выполняй приказ, капитан! – сурово скомандовала Инга. – И сними мне копию заключения патологоанатома о причине смерти. Завтра утром жду тебя здесь же, в этом доме.

– Вы… (капитан вспомнил, что они на «ты») ты что, собираешься здесь ночевать?

– Собираюсь, Сергей, – Инга опередила его следующий вопрос. – И нет, мне не страшно. Завтра захвати с собой табельное оружие и наручники, пожалуйста.

– Но это же… – начал было Сергей.

– Шагом марш! Разговор окончен! – Полушутя-полусерьёзно гаркнула Инга и хлопнула дверью.

Озадаченный капитан, в голове у которого все чувства перемешались и нахлынули той же штормовой волной, как у Инги час назад, правда, по другой причине, неспешно побрёл выполнять задание. Он не мог понять, что задумала Инга, однако же и он, своим шестым чувством, понял: что-то опасное… и также осознал, что странный шторм чувств – не что иное, как любовь… «Будь я проклят, если хоть что-нибудь понимаю…» – сердито пробурчав, он прибавил шагу.

***

Между тем Инга, оставшись одна, не теряла времени даром, здраво рассудив, что бандитская троица не зря оказалась в этом селе. И цель их – этот дом, точнее то, что спрятано где-то в нём. Инга села на пол и ощупала все половицы, но безрезультатно – крупные тяжелые доски плотно прилегали друг к другу. Она внимательно осмотрела стены и перевела взор на потолок… и вдруг её осенило: «Почему каминная труба такая толстая на выходе из крыши, но такая узкая внутри дома?»

Быстро забравшись на чердак, она протиснулась за трубу и обнаружила небольшую скрытую нишу. В ней стоял достаточно скромных размеров, но оказавшийся очень тяжелым черный «дипломат» – старый советский студенческий чемоданчик. Открыв его, Инга присвистнула: чемодан был набит ювелирными изделиями профессиональной работы, причём явно не ширпотреб. Да за треть этого богатства запросто могли убить – здесь ценностей на миллионы…

Инга достала смартфон и сфотографировала находку. В недоумении она подержала в руках странный серебристый кристалл-тетраэдр. Он показался ей слегка теплым и разительно отличался от прочих побрякушек. Затем Инга вернула чемоданчик в нишу за трубой.

«Это я вовремя приехала», подумала Инга. Охотники за сокровищами тоже не лыком шиты, они вполне могли обнаружить дипломат после скрупулёзных поисков. Странно, что не сделали этого раньше. Вероятно, это небольшая криминальная группировка, работающая по чьей-то указке.

За всеми этими делами и мыслями Инга не сразу услышала легкий скрежет отпираемого замка. «Надо же быть такой невнимательной!» Она с досадой вспомнила, что оставила старинный ключ с длинным стержнем в старинном же замке. Работали явно пассатижами снаружи. «Ну что ж, дорогие гости, добро пожаловать», – Инга зловеще усмехнулась и почти бесшумно, с грацией пантеры, спрыгнула вниз через чердачный проём на покрытый плотным линолеумом пол.

Она замерла в темном углу коридора, возле комнаты, приготовившись к внезапному нападению. Строго говоря, она не была ни секретным агентом, обученным боям без правил и сомнений, ни великой спортсменкой, покорившей ринг и татами, но… она вполне могла бы хоть завтра стать и тем и другим. Её дядя провёл более десяти лет в Шаолине, поднаторев в тамошних боевых искусствах. Однажды, забавы ради, он решил научить любимую племянницу рукопашному бою. Но, к его удивлению, уже через несколько месяцев он с трудом сдерживал невероятно мощный напор ударов тощенькой на вид девчонки. А когда через год она одним ударом размолотила достаточно толстую (пусть и не дубовую, а берёзовую) доску, дядя призадумался, а затем начал потихоньку соблазнять племянницу радужными перспективами большого спорта.

Но тщетно – Инга только смеялась и убегала во двор, к друзьям. Она уже давно решила, что подаст документы в юридический институт, чтобы стать следователем. И точка! Дядя, хотя в глубине души обижался немного, тем не менее, выбор племянницы принял и одобрил. Он свято верил в судьбу и предназначение, это сказались уроки монахов Шаолиня – целостная система самосовершенствования – не только боевое искусство, но прежде всего, искусство жить, а кулак, меч и медитация служат познанию собственной природы и обретению силы.Но силы не агрессивной, а дающей человеку спокойствие и мудрость, путь к познанию себя через дисциплину тела и ума.

И вот теперь она ждала, когда в дом вломятся трое «упырей», как мысленно окрестила их ещё утром. Упыри не заставили себя долго ждать. Один остался на стрёме у входной двери, а двое протопали в комнату мимо притаившейся Инги.

– В рот мне ноги! Какого лешего Батя не разрешил взять оружие… он что, думает, мы на прогулке? – Амбал со шрамом на щеке стоял в центре комнаты и щурился на освещенное солнцем окно.

– Гнилой базар, Чуня! Ты же видел усиленные посты на дорогах… зуб даю – у ментов наверняка план-перехват сегодня. Мы могли бы спалиться сдуру, если б нас проверили. Батя знает, что делает!

– Ну-ну… – Чуня – он же Чунин Олег – неопределенно хмыкнул и начал копаться в письменном столе, швыряя на пол содержимое ящиков. – Жердяй, ты давай вали на чердак и проверь там всё.

– Может, пошлём Толяна? – Жердяй (в миру Михаил Воронков, вор-рецидивист, как выяснилось позже) был тощим и длинным – впрямь как жердь, однако лезть в узкий проём ему очень не хотелось.

– Заткнись и мотай на чердак! – злобно гаркнул Чуня. – Толян на шухере, там от него больше толку, у него чуйка работает лучше. Батя не зря держит его возле себя вместо дворового пса.

– Но мы же всё проверили еще в прошлый заход, когда прикончили старика… кстати, жаль его, если б не кочевряжился и сидел смирно, а не хватался за ружье – был бы жив, нам лишняя мокруха ни к чему. И Батя страшно ругался, что убили… а что было делать? Ветеран пристрелил бы нас, точняк.

– Хватит воспоминаний, иди на чердак, – Чуня тоже как-то немного скис, но продолжил обыск.

Инга в коридоре сосредоточилась. Когда Жердяй вышел из комнаты, она одним точным ударом в челюсть отправила его на пол.

– Жердяй, ты что там, споткнулся, что ли? – заржал было Чуня, но быстро осекся, когда перед ним появилась Инга. – Ты ещё что за шушера?

– По твою душу, урод! – Инга со злорадной улыбкой плюнула ему в рожу, не сумев удержаться от такого удовольствия.

– Ах ты, курва! Ну сейчас… – Что он имел в виду, так и осталось тайной, поскольку амбал рухнул как подкошенный после удара в солнечное сплетение, сломав своей тушей ажурный стул, брошенный им же посередине комнаты.

– Полежи, отдохни, козлиная рожа! – Инга взяла с полки рулон скотча и с профессиональным хладнокровием скрутила руки Чуни в несколько слоёв, затем проделала то же самое с ногами.

Затем она за ноги приволокла в комнату Жердяя и повторила процедуру со скотчем. Выйдя в коридор, она ожидаемо никого не застала. Стоявший на стреме Толян не захотел искушать судьбу, спасая друзей-упырей, и умчался восвояси.

– Ладно, дружок, ваш поганый Батя встретит тебя как полагается…

Она ядовито усмехнулась и отправилась спать в маленькую, но аккуратную и чистую баньку в саду. Ночевать в одном доме с пленёнными упырями ей не хотелось – не из-за опасений, а просто противно было.

***

День выдался пасмурным, хотя с утра и проглядывало солнце. К полудню солнце сбросило наконец с себя белесую дымку – некое эфемерное покрывало. В воздухе витал чудесный аромат цветов и фруктовых деревьев. Инге вдруг очень захотелось оказаться на своей небольшой, но уютной и ухоженной даче. Опустив плечи, она почти поддалась этим мыслям, нахлынувшим после вчерашних событий, но решительно отбросила ностальгию, вышла из машины и села на лавочку возле дома, ожидая Сергея. Он появился быстро, с веселым огоньком в зеленых глазах, и подошел к лавочке.

– Я принес копию заключения экспертизы, – сказал он. – Боюсь, ничего нового, установлена смерть от огнестрела.

– Не сомневалась в этом, – равнодушно ответила Инга. – Ничего нового точно. Но следы пыток… что с ними?

– Это такое мутное дело… они как бы есть, но датируются раньше, – Сергей озадаченно почесал макушку и развел руками.

– Этого я и ожидала, – задумчиво протянула Инга, – значит, это были даже не упыри… были вурдалаки, похоже.

На лице Сергея отразилось полнейшее недоумение.

– Какие еще упыри? Что за х…

– Приготовь наручники и иди в дом, – перебила его Инга. – Там валяется пара отморозков, отвези их в Следственное управление. – Инга, выдержав паузу, добавила: – Это и есть «упыри» – убийцы ветерана войны. Третий мерзавец слинял.

По изумленному лицу Сергея пробежала тень тревоги и волнения, он немедленно кинулся в дом. Через минуту из открытого окна донесся такой отборный мат, что Инга едва не подавилась от смеха. Она встала с лавки и быстро вошла в дом. Сергей накинул наручники на амбала, а Жердяя оставил со скотчем.

– Погоди, капитан, не торопись, – Инга подошла к Чуне. – Ну, упырь, колись, где найти Батю!

– Отвали, шкура ментовская, – сплюнул ей под ноги амбал. И напрасно: удар ногой в зубы был молниеносным. Чуня закашлялся кровью, криво усмехнувшись.

– Всё равно ничего не скажу…

– Скажешь, гнида ползучая, еще как скажешь! – Инга быстро ушла в кухню и вернулась с острым ножом. Подойдя к Чуне, она легким движением проткнула холодным лезвием брюки бандита, и он побледнел, как полотно, почувствовав, как холодное лезвие касается кожи в опасной близости от самого ценного…

Сергей буквально остолбенел от увиденного.

– Инга, это не полицейские методы, – прошептал он. – Нельзя так…

– Я больше не служу в полиции! – бросила ему Инга, чем окончательно ввела Сергея в шоковое состояние. – И сейчас извлеку из этой мрази адрес их бандитской малины.

– Ведьма проклятая! – взвыл Чуня после еще одного движения лезвия. – Батя на даче в Черных Крестах, дом у оврага, в конце деревни, на воротах приделаны металлические цветы…

– Последний вопрос, – она слегка повернула лезвие ножа, но сильнее не надавила. – Кто из ваших ублюдков убил Корнееву Елену?

– Кто это еще такая? – Чуня завыл еще громче. – Не трогали мы никаких баб!

Инга извлекла нож из штанов амбала. Похоже, он не врет; примерно такого ответа от него она и ожидала…

– Вот и славно! Живи пока. Хотя… думаю, недолго тебе осталось, – Инга злобно рассмеялась и опять не отказала себе в удовольствии смачно плюнуть в его физиономию.

Она вышла из дома, а за ней показался Сергей, толкая впереди себя Жердяя и Чуню. Запихнув их в машину, он подошел к Инге.

– Не кажется ли тебе, что пора объясниться? Я должен знать, чёрт меня подери, что творится на моем участке!

Инга ничего не ответила. Мысли ее витали где-то в пространстве, она сосредоточенно смотрела в какую-то точку на горизонте. Потом обернулась к Сергею.

– Да, конечно, ты должен всё знать. Эти твари – убийцы моего отца…

Сергей только потрясённо присвистнул.

– Вот это поворот! Да ты просто амазонка какая-то – уложила бандитов и выжала из них всё. Почище, чем в кино…

– Амазонка, говоришь? Как в кино? Это верно… – От пристального взгляда Инги у него пробежали мурашки по телу. – Но самое интересное и страшное кино ещё впереди. Какая-то нелюдь убила мою сестру по отцу, о которой я только недавно узнала и никогда не видела живой.

Отвернувшись от Сергея, она уставилась в пространство невидящим взором и тихо, но чётко произнесла: «Ну всё, гадёныш, ты попал!»

***

Батя допил чай с любимыми с детства баранками, сидя за большим круглым столом с самоваром и белоснежной скатертью, вытер губы салфеткой и уставился на дрожащего, как осиновый лист, Толяна, к горлу которого приставил нож один из цепных псов пахана. От этого змеиного взгляда Толян окончательно потерял надежду на спасение. Но Батя, похоже, этого не замечал.

– Ну, фраер недоделанный, рассказывай, как ты братков в беде кинул! – Батя хмуро теребил в руке остаток недоеденной баранки. – Говори, пока тебе перо в бок не вставили…

– Батя, я не виноват, это была засада! Проклятая бабёнка уложила пацанов буквально за несколько секунд! Стволы ты не велел брать с собой, а что я мог сделать, когда такие парни не смогли с ней справиться, – Толян почти всхлипывал, не смея глядеть Бате в глаза.

– Ах ты, дерьма кусок, – Батя проговорил это почти беззлобно. Он до конца так и не понял суть произошедшего. Неясно было, откуда взялась баба-костолом и куда делись сокровища…

Батя помолчал и после минутной паузы дал знак своим гориллам убираться из дома. Толян облегчённо вздохнул, ещё не вполне веря своему счастью.

– Рад, сволочь? – Батя достал золотой портсигар и протянул Толяну сигарету. – Кури, гад, успокой нервы. Я сегодня добрый.

– Спасибо, Батя! – Толян глубоко затянулся табачным дымом и блаженно улыбнулся. – Помирать буду – не забуду… А эту гадину я пристрелю, век воли не видать!

– Я тебе пристрелю! – Батя оскалил щербатый рот. – Вы, идиоты, мне уже устроили труп вместо рыжья и брюликов!

– Батя, я не стрелял, это Чуня!

– Да помню я… уроды вы все трое! – Батя тоже закурил, но явно без удовольствия. – Ну да ладно, дело прошлое. Что дальше делать будем?

– Валить надо отсюда, Батя! Девка, походу, отмороженная на всю голову, она вытянет из Чуни и Жердяя всё про нас, зуб даю! У меня чутьё на такие дела…

Батя прошёлся по веранде и остановился перед открытым окном. Он перегнулся вниз и швырнул окурок на некошеный газон. Потом выпрямился и качнул головой.

– Да, Толик, хату пора менять, наша малина теперь плохо пахнет. А с девкой я сведу счёты, но только после того, как найдём наше имущество!

Он повернулся к двери и вышел, не глядя на Толяна, отчего тому стало опять не по себе, он спинным мозгом обречённо почуял – старый вор что-то задумал, а исполнять придётся ему. Но проявить слабость – значит гарантированно сдохнуть, а ему надо выжить любой ценой. Принятое решение придало ему сил. «Чему быть – того не миновать», – он тоже швырнул окурок за окно. – «Но и подохнуть во цвете лет мне как-то не резон…» Он почувствовал внезапную радость от принятого решения, и едва заметная улыбка, впервые за несколько дней, скользнула по его лицу.


Глава 3. На вольных хлебах

«Это что, традиция уже такая – присылать идиотов в дом моего отца?» Инга, выезжая из села, на повороте у пожарной части номер тринадцать опять увидела двоих амбалов, вылезающих из чёрного «Гелендвагена» и направляющихся к дому отца. Ну что ж, пусть себе лезут, все ценности давно лежат у неё в багажнике. «Ага, а вот и третий… знакомая личность опять появилась.» Она увидела Толяна, оперативно слившегося при первом нашествии бандитов. Но Бати среди них явно не было, похоже, он оказался умнее этих дебилов.

Инга быстро набрала номер Сергея.

– Незваные гости опять пожаловали в Боровеньки, – Инга усмехнулась и продолжила, – минут через двадцать можешь их брать.

– А как же ты? – спросил Сергей. – Уезжаешь?

– Дело своё я сделала, а баловство с идиотами мне надоело, справишься сам.

Вопросом, куда она едет, Сергей не стал её беспокоить, усвоив после общения Ингой, что всё узнает в свой черёд. Он позвонил в отдел, вызвал подкрепление и направился к дому Васильева.

***

Майор Синявин был в шоке, когда Инга положила перед ним на стол рапорт на увольнение из органов. И это еще мягко сказано… будь у него больное сердце – инфаркт был бы обеспечен. Он так надеялся на повышение, раскрыв с помощью Инги несколько громких дел, и вот теперь «следователь от Бога» покидает его… «Гуд бай, мой мальчик, гуд бай, мой миленький…» – ни к селу, ни к городу прозвучала в голове мелодия старой песни. Короче говоря, майор был ошарашен. «А как же я?» – хотелось спросить ему, но он не решился. Понятное дело, никто не обязан заботиться о его карьерном росте. Жертвовать ради этого своими планами Инга уж точно не станет.

***

Еще несколько лет назад «дядя из Шаолиня» частенько размышлял о способностях своей племянницы и её невероятных возможностях. Эта пигалица наносит удар практически с силой тяжелой кувалды, что противоречит физическому закону импульса… либо означает невероятную скорость удара. Но главная загадка – в неё практически невозможно было попасть никаким хитрым ударом.


Кунг-фу она освоила в совершенстве, развив силу ног, устойчивость и выносливость. Растяжка и гибкость у неё были на высоте от природы. Дядя научил её выполнению сложных техник, ударам руками и ногами, блокам и перемещениям. Также он помог ей отточить координацию движений и научил контролировать силу удара – удивительно немалую. Инга также освоила цигун – работу с "энергией Ци": специальные упражнения, сочетающие плавные движения, дыхание и концентрацию внимания, научившись накоплению и правильному направлению внутренней энергии силы. И, наконец, дядя преподал ей уроки ментального и духовного развития, ибо без этого шаолиньское кунг-фу банально превращается всего лишь в спорт.

Любопытно, что сама Инга даже не задумывалась о природе своих способностей. Она просто как бы «видела» удар противника заранее, за сотые доли секунды до самого удара, и этого времени ей вполне хватало, чтобы тело само отреагировало рывком в сторону или резким приседанием. Вероятно, она могла бы драться даже с завязанными глазами, но это никогда не проверялось, да и просто не приходило ей в голову в то время. Но когда она начала это понимать? Возможно, с первым ударом, от которого ее дядя изумленно присвистнул, или с последним на тренировке перед ее отъездом на учебу.

Поэтому Сергей ошибался, предполагая, что Инга страшно рисковала, вступая в бой с бандитами. Это бандиты рисковали – ужасно рисковали. Просто Инга не собиралась их убивать, не узнав всей правды. И не убила, предав закону. Но убийцу сестры она щадить не собиралась, лишь бы удалось найти подлеца.

Работа только мешала интенсивному поиску злодея, поэтому Инге пришлось уволиться. Было очень жаль расставаться с любимой работой, но она твёрдо решила нести выпавший на её долю крест – лишь бы он не оказался пластмассовым, как некогда писали братья Вайнеры.

«Делай, что надо, и будь что будет», – сказала она себе.

***

Сергею она, наконец, рассказала всё без утайки. Он, без колебаний, тоже уволился из органов вслед за подругой. Долго без дела «следователь от Бога» не могла оставаться. Она продала часть сокровищ и купила небольшой, но уютный дом на окраине города, затем оформила лицензию и открыла детективное агентство "Синг" – сокращенное «Сергей и Инга».

Сергей с энтузиазмом занялся немногочисленными пока клиентами. Работа была относительно простая: поиск пропавших родственников, охрана при дальних поездках, выявление фактов неверности – в общем, разнообразная. Инга участия в этом пока не принимала, разве что изредка помогала советом, сосредоточившись на деле об убийстве сестры и отца. Со смертью отца ясности не прибавилось, да и гибель сестры так и оставалась окутанной туманом. Инга интуитивно понимала, что кто-то зловещий скрывается за всем этим, кто-то гораздо более опасный, чем засветившиеся бандиты. Она долго размышляла и осознала, что некий факт из минувших событий или окружающей обстановки постоянно ускользает от её внимания. Но теперь она – вольная птица, а значит, может тратить время, как заблагорассудится. И значит, пора провести анализ и реконструкцию всей известной информации об её отце. Отец, похоже, постоянно бывал в центре разных, не очень хороших, событий. И вероятно, будут ещё неприятные сюрпризы…

***

Она как в воду глядела… Оставив Сергея «на хозяйстве», Инга отправилась в Боровеньки на своем стареньком «Гольфике» (собиралась как-нибудь купить себе мощный внедорожник, но так жаль расставаться со своим железным другом). Дом отца встретил её шорохом осенних листьев под ногами и легким скрипом половиц.

Инга принялась методично пересматривать содержимое ящиков письменного стола. Никакого порядка в документах не наблюдалось – ранее, после бандитского «шмона», Сергей сгрёб всё в ящики на скорую руку. Теперь Инга вытаскивала письма, старые счета, еще более старые фотографии. Одна из них привлекла её внимание, явно отличаясь от прочих изрядно пожелтевших снимков. На фото был запечатлён величественный замок с высокой центральной башней, утопающий в зелени, на берегу большой реки. Перевернув фото, Инга прочитала на обороте: «Бург Маус», 1945 год. Название ей ничего не говорило, о «мышином замке» раньше никогда не слышала. Она отложила фотографию в пустую папку, найденную тут же в шкафу.

Вечернее солнце заглянуло в слегка запылённое окошко, будто из любопытства. Чем закончатся поиски чего-то неизвестного? Инга чувствовала – что-то должно было найтись… Одновременно, чувствам вопреки, Инга полагала, что для неё эти поиски, вероятнее всего, бесполезны. Хорошо искать, когда знаешь, что ищешь. Озарение пришло само собой – она провела рукой под столешницей и нащупала конверт, приклеенный скотчем.

«А искала-то не зря», – Инга рассматривала старый немецкий конверт, абсолютно чистый, без адресов и штемпелей, которые так любят коллекционеры раритетов. Она подошла к окну и вынула из конверта фотографию. На ней, на фоне готического замка и красивого пейзажа с высокими деревьями, стоял мужчина в ботфортах и добротном охотничьем костюме, с ружьём подмышкой. На голове у него была серая тирольская шляпа с небольшим пером. На обратной стороне неровным почерком было написано: «Семён, запомни: жезл Будды у Генриха Штайне. Я тяжело ранен, лежу в госпитале Кёнингсберга. Если не выживу – не дай ему вывезти жезл в Южную Америку. Помни о нашей клятве. Максим Крылов, 5 мая 1945 года».

Инга застыла у окна с фотографией в руке, холодок побежал у неё по спине. На мгновение она как будто взмыла к облакам и с высоты увидела чужую землю, широкую реку и замок, утопающий в зелёных зарослях… и себя, крошечную, стоящую у стены замка.


Наваждение быстро улетучилось, но неизгладимый след в душе остался…


***

Вернувшись домой, она расцеловала Сергея, разбиравшего дело об очередном исчезновении родственника заявителя, и ушла в свой кабинет. «Откуда вообще взялся этот жезл?» – мелькнула в голове мысль. Включив компьютер, Инга загрузила чудесную нейросеть – DeepSeek – мощное детище Ляна Вэньфена. Вводными данными была достаточно скудная информация, добытая в Боровеньках. Но нейросеть не подвела. Оказалось, что про жезл Будды практически никто в мире ничего не знает, даже в Индии и Китае. Только в Шаолине, и то лишь посвящённые. Жезл Будды – не монашеский атрибут, а «дар богов» дающий силу внушать праведные мысли и продлевать жизнь его обладателю. И совсем уж мало кто знал, что это была палка о двух концах…

Инга вообще-то немного знала о Будде, о том, что это достигший просветления индус из богатого рода – принц, ставший странником. Он получил при рождении имя Сиддхартха Гаутама (на санскрите это означало «потомок Готамы, тот, кто достиг своей цели»), но позже стал известен как Будда Шакьямуни – дословно «Пробуждённый из рода Шакья». Духовный учитель, указавший путь к нирване миллиардам последователей, сумел достичь просветления не только сам, но и показал дорогу к избавлению от череды перерождений и суеты бытия всем, имеющим позитивное сознание и желание совершенствоваться. Некоторые уж очень «продвинутые» специалисты на голубом глазу берутся утверждать, что единственное, чего не может мозг человека, – это не учиться, не решать трудных задач, не думать и не анализировать. О том, что это утверждение в корне неверно, доказали достигшие нирваны последователи Будды, да и любой человек, взявший себе за труд освоить искусство медитации. Впрочем, это уже совсем другая история…

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем бывшему фашисту Генриху Штайне «внушающий» жезл. Возможно, это не легенда, и тогда становятся понятны некоторые события современности – от варварского разрушения отреставрированной Пальмиры в Сирии до воинствующих нацистов Украины.

Выяснилось, что Маус Кастл (Бург Маус) расположен на высоком холме на правом берегу Рейна. У Инги были оформлены заграничный паспорт и ещё не просроченная туристическая виза. Она быстро заказала билет на самолёт до Франкфурта-на-Майне. Сергей, по обыкновению, был поражён очередным шагом своей возлюбленной, но стойко принял временную разлуку как должное.

– Инга, я счастлив! – он нежно смотрел на неё, блаженно улыбаясь.

– Счастлив, что я улетаю? – она шутливо сделала страшные глаза и погрозила Сергею пальцем.

– Счастлив, что ты есть у меня!


Глава 4. Мышиный замок

Ещё в самолёте Инга познакомилась с соседкой по местам, молодой немкой Изольдой Карлштейн. Инга отлично говорила на немецком, сказались годы учёбы в классе с углублённым изучением иностранных языков, где она была одной из лучших учениц. Кроме основного, немецкого языка, она факультативно освоила «инглиш» и вполне сносно могла изъясняться на нём.

Как оказалось, Изольда живёт в районном центре Санкт-Гоарсхаузен, расположенном в земле Рейнланд-Пфальц на берегу Рейна, от которого до «мышиного замка» – цели путешествия Инги – буквально рукой подать. Из разговора Инга узнала, что Изольда давно и деятельно участвует в движении «антифа», а в Россию приезжала по линии отслеживания нацистских преступников, в группе движения «Без срока давности». Её дед – Арнольд Карлштейн – был антифашистом, прятал евреев от нацистских погромов, и за это подлые молодчики Гитлера убили его в 1937 году. Изольда пригласила Ингу к себе, погостить, и отвела для неё одну комнату в своей просторной квартире. Оставила её «на хозяйстве», а сама умчалась в штаб «антифа», доложить об итогах своей командировки в Россию.

Инга осталась одна, осмотрела квартиру (не особенно опрятную, кстати, для немецкой хозяйки) и ушла в свою комнату. Она достала из своей внушительной дорожной сумки мягкую циновку, расстелила её на пол и приняла свою любимую позу – стойку на голове, закрыла глаза и погрузилась в размышления о прошлом и настоящем. Эта поза полюбилась ей ещё со времён ранней юности. В те безмятежные, счастливые времена она около трёх лет довольно усердно занималась йогой. Вероятно, она без особого труда вошла бы в знаменитую книгу рекордов Гиннесса, так как даже «натуральные» йоги из Индии вряд ли смогли бы тягаться с ней в длительности стояния на голове. Но Инге, как всегда, рекорды и победы были абсолютно безразличны. А может, она просто интуитивно чувствовала свои необычные способности и считала нечестным состязаться с обычными спортсменами или йогами, хоть в боевых искусствах, хоть в стойке на голове.

Впрочем, теперь её мысли были совсем в другой плоскости. Она размышляла о том, как Изольда помогла ей, сначала опознав по фотографии фашиста Генриха Штайне, а затем оказалось, что она живёт рядом с «мышиным замком», более того, её бойфренд Карл Майер, по договорённости с владелицей замка – баронессой Матильдой фон Бускэт —водит туда экскурсии и знает замок и его окрестности как свои пять пальцев. Это и обрадовало Ингу, и насторожило – фашист вряд ли оставил бы артефакт такой могущественной силы в общедоступном месте…

Её медитацию прервала Изольда, вернувшаяся с огромными пакетами с едой и напитками. Инга вышла в коридор и улыбнулась в ответ сияющей улыбке Изольды.

– Не стоило так тратиться, Изольда, – сказала Инга, забирая тяжелую ношу у неё из рук.

– Нам надо как следует отметить наше знакомство, – засмеялась в ответ Изольда, – кроме того, я выяснила, что проживающая в замке баронесса Матильда фон Бускэт – родная тётка Генриха Штайне. Если старуха ещё не выжила из ума – мы сможем разузнать что-нибудь о её племяннике.

Инга кивнула головой.

– Попробуем, хотя верится с трудом. Особы, подобные Генриху, не оставляют свои координаты даже близким родственникам.

Они прошли на кухню и занялись разбором продуктовых пакетов. Особое умиление у Инги вызвали баварские колбаски и пиво. «Хорошо, что не свиные ножки», – мысленно усмехнулась Инга.

Послышалась заливистая трель дверного замка, и в квартиру вошёл друг Изольды Карл Майер с огромным букетом алых роз. Он смачно чмокнул Изольду в розовую щёчку и галантно поцеловал руку Инге. Вскоре все трое сидели за столом в гостиной, воздавая должное густо намазанным баварской горчицей вайсвурстам, запивая баварским же пивком.

– Просто удивительно, что случай свел нас, – сказал Карл, – дед Изольды Арнольд Карлштейн предвидел угрозу Гитлера для всего мира и понимал значение движения антифашистов, необходимость установления прочных связей с Советским Союзом. Но в те лихие времена лишь немногие из сопротивляющихся фашизму могли установить контакты с русскими.

– Нельзя повторять ошибок прошлого, – добавила Изольда, – надо держать постоянную связь с Россией и вовремя реагировать на происки неонацистов. Я имею в виду не только Германию, но и бывшие республики великого социалистического Союза.

Инга только утвердительно кивала головой, но наконец решилась и рассказала Карлу и Изольде про жезл Будды. В комнате повисла звенящая тишина. Немецкие друзья переваривали не только еду с пивом, но и услышанную от гостьи информацию.

– Нет, невозможно, чтоб ему сдохнуть! – воскликнул наконец Карл. С возмущением он качал головой, встряхивая густую копну светлых волос.

– Что невозможно – то и вероятно, – уныло произнесла Изольда.

Инга опять внутренне улыбнулась, услышав знакомую фразу из поэмы великого Гёте. Интересно, Изольда читала «Фауста» или фраза родилась у неё из жизненного опыта… спрашивать было как-то неудобно, да и какая, в принципе, разница. В данном случае Изольда вряд ли собиралась блеснуть образованием, слишком серьёзную тему затронули за столом.

Было уже довольно поздно. Карл поднялся из-за стола, попрощался с дамами и пошёл к машине. Жил он довольно далеко, в небольшом особняке на другом берегу Рейна. Изольда вышла проводить его и вскоре вернулась в квартиру. Она принесла Инге в комнату свежее постельное бельё и пожелала спокойной ночи. Инга долго не могла заснуть, перебирая в голове возможные варианты разговора с баронессой из «мышиного» замка. Сон пришёл как-то внезапно, как провал на льду.

Проснулась она также неожиданно, как будто жар от пионерского костра окатил её. Мозг был свежий и абсолютно не сонный. Инга была готова к самым невероятным событиям. Она поднялась с кровати и раздвинула тяжёлые серые шторы. Постояв пару минут у окна, вышла из комнаты.

Глава 5. Две Матильды

На престарелом лице баронессы Матильды не было и тени удивления вопросам Инги о её племяннике, как будто она давно ждала этого, сидя у камина в большом кожаном кресле, с красивой белой кошкой у ног – как оказалось, тоже с именем (точнее, кличкой) Матильда. Кошка Матильда внимательно оглядела гостей и широко зевнула во всю пасть с острыми зубками, свернулась клубком и прикрыла глаза, показывая полное своё равнодушие ко всему миру, кроме своей любимой хозяйки. Обе Матильды были хотя и в преклонном возрасте, но при этом в здравом уме и совершенно без признаков альцгеймеровой напасти.


– Генрих вырос в этом замке, – баронесса печально вздохнула и добавила, чуть помедлив, – потом связался с нацистами и стал редко здесь появляться. Родители его давно погибли в автомобильной аварии, у меня детей не было, и я взяла его к себе на воспитание. Но итог печален – мерзавец Гитлер своей отравленной пропагандой перечеркнул все мои благие начинания…

Она некоторое время с грустью смотрела то на Ингу, то на Изольду, потом тихо спросила:

– Скажите, он опять влип в нехорошую историю?

– Да, в очень плохую… и для него, да и для всего мира, – Инга интуитивно решила играть с почти открытыми картами. – В его руки попал древний артефакт с огромной силой внушения – своеобразное оружие коллективного помешательства. А некоторые недавние трагические события – настолько странные и страшные – наводят на мысль о значительной вероятности его неоднократного применения…

– Очередное оружие возмездия? Остатки старых нацистов, да и начинающих, до сих пор просто помешаны на нём, – Матильда сжала сухой кулачок и злобно погрозила им в пространство кому-то видимому только ей. – Вы убьете Генриха?

Баронесса теперь смотрела каким-то жалобным и беззащитным взглядом, теперь уже только на Ингу. Врожденное шестое чувство не покинуло её до сих пор, и она интуитивно поняла, что у этой женщины из России самые серьезные намерения. Инга собралась с мыслями и ответила быстро и чётко:

– Даже и не знаю, госпожа Матильда, что Вам ответить… Честно говоря, многое будет зависеть от вашего племянника. Если добровольно отдаст то, что ему не принадлежит – я умываю руки и оставляю его с Богом, – тут Инга покосилась на Изольду, сурово нахмурившую брови. – Я полагаю, ему все равно не уйти от наказания. Если не человеческого, так Божьего суда он не избежит однозначно. Все мы знаем, что движет светлой душой: вера, надежда, любовь. Но есть и скрытые, тёмные состояния, подчас неописуемые, и именно они определяют жизненный путь немалого, к сожалению, числа людей, в том числе и Генриха, увы…


– Благодарю за вашу откровенность, – баронесса встала с кресла, давая понять, что разговор окончен, – надеюсь, у него хватит ума не противиться вам. Напоследок скажу только, что Генрих, скорее всего, скрывается в Англии, там есть почти точная копия моего замка. Но где это место – мне неведомо, уж простите пожалуйста, ничем больше не могу помочь вам. И помните: мой племянник – один из лучших стрелков в мире, поэтому его и взяли к себе нацисты в совсем юном возрасте. Будьте осторожны при встрече с ним.


– Спасибо, – Инга благодарно кивнула старушке и добавила, – здоровья вам и надежды на благополучный исход.

***

Покинув древний замок старой баронессы, Инга и Изольда направились домой, чтобы немного перекусить. Подъем к замку и спуск от него отняли немало сил, одолевать крутой склон было непросто, и подруги изрядно проголодались. Солнце изливало свой неугасимый свет на серые воды Рейна и утопающие в зелени окрестности, но любоваться красотами природы земли Рейнланд-Пфальц им совершенно не хотелось. Осадок от разговора с Матильдой давил на сознание, но у каждой по-своему.

Едва переступив порог квартиры, они услышали быстрые шаги на лестнице, а спустя несколько секунд появился Карл собственной персоной с букетом роз, как обычно, но на сей раз другого, нежно-кремового цвета.

– Есть хочу! – с улыбкой заявил Карл, доставая из пакета бутылку красного вина.

– Так есть или пить, – засмеялась Изольда, размещая роскошный букет в хрустальной вазе на подоконнике.

– Всё хочу! – расплывшийся в улыбке парень – и есть, и пить, и тебя хочу… поцеловать!

– Ишь ты, сколько желаний, – Изольда подставила щеку для поцелуя, который незамедлительно получила.

Минут десять троица молча, дружно и с аппетитом ела, запивая еду вином, затем так же дружно замерли, уставившись друг на друга, ожидая, кто первый начнет разговор.

Изольда подробно пересказала своему возлюбленному разговор с баронессой Матильдой. Он слушал, не перебивая, но как только повествование дошло до замка Генриха в Англии, Карл воскликнул:

– Я знаю, где Генрих! Баронесса сказала правду – есть еще один «мышиный замок».

– Да иди ты! – Изольда недоверчиво глядела на него.

– Забавно, – задумчиво сказала Инга, – еще в России, в доме моего отца, глядя на фотографию замка, я непроизвольно подумала об Англии… уж очень давно эта страна славится своим двуличием, еще со времен русско-турецких войн, если не раньше.

– Точно, – отозвался Карл. – Воткнут нож в спину в самый ответственный момент.

Инга глубоко вздохнула, хотела что-то добавить, но… так и не произнесла ни слова, лишь кивнула головой и одарила Карла благодарной улыбкой.

– Спасибо за помощь, Карл! – Инга заметно повеселела. – «Мышиный замок» в британской версии ждёт нас…

***

Как оказалось, Генрих и в самом деле обитает в Англии. «Маус Кастл» – поместье среди болот Девоншира, за Дартмуром. Мало кто даже в Англии слышал о нем, настолько это уединенное место, с незапамятных времен пользующееся дурной славой. В графстве есть не только страшные болота, но и дольмены – мегалитические загадки из эпохи неолита. Зачем древним людям (и людям ли из рода Homo Sapiens?) понадобились эти сооружения возрастом около пяти тысячелетий, среди которых особенно примечателен "Камень Дев" – пока неясно. Как всегда, первым делом на ум приходит версия о погребениях и надгробиях. А как на самом деле – никому пока неведомо.

Карл знал про это место по причине того, что его родная сестра Марта уже аккурат три года работала там кухаркой. Он достал смартфон и показал Инге фотографию Марты.

– Какая волевая и, очевидно, решительная женщина, – произнесла она, приглядевшись к снимку, – с такой можно хоть в разведку.

– Как ты поняла это по фотографии? – Карл удивлённо посмотрел на Ингу. – Да, в самом деле, она такая и есть, я бы даже сказал, излишне решительная… Порой даже побаиваюсь её, хотя знаю с детства.

– Я и сама не знаю, откуда знаю, – рассмеялась Инга своей тавтологии, – просто почувствовала, и все тут.

Как правило, Марта раз в год навещала брата во время краткосрочного отпуска. Она рассказала ему о замке и его окрестностях. Попасть в замок можно либо пробираясь через трясину, либо на вертолете, благо площадка для него расположилась у западных ворот, на скальном образовании уже изначально достаточно плоской формы, а после небольшой доработки получилось вполне приличное место для посадки. Только крайне важно, чтобы в момент посадки не было густого тумана, который не редкость в тех местах. В тумане вертолету приземляться проблематично, мягко говоря.

Инга, узнав обо всех этих заморочках, и глазом не моргнула. У нее в голове уже созрел примерный план дальнейших действий, но её размышления прервал телефонный звонок оставленного дома «на хозяйстве» Сергея.

«Алло!» – Инга оглянулась на Карла, который уже направлялся к выходу, и на прощание помахала ему рукой. Карл по пути поцеловал Изольду и отправился по своим текущим делам.

– Алло, – грустно отозвался Сергей, – Инга, я тут ужасно скучаю по тебе. Как у тебя дела?

– Дела идут хорошо, я тоже соскучилась, – Инга улыбнулась и продолжила, – я рада, что ты позвонил. Есть какие-нибудь новости?

– Есть, – помедлив несколько секунд, ответил Сергей. – Бандитского "Батю" нашли мертвым в машине в Боровеньках, в овраге слева от плотины водоема, с удавкой на шее.

– Я говорила, что он долго не протянет, – равнодушно хмыкнула Инга. – Чувствую, у него страшный хозяин, которому ни к чему лишние свидетели, посвященные в его тёмные, очень тёмные дела. Тем более что молодчики Бати грубо напортачили, убив моего отца. Это не входило ни в планы «пахана», ни в планы его таинственного нанимателя.

Сергей на том конце мобильной связи некоторое время помолчал, затем сказал:

– Инга, при нем нашли странную фотографию, предположительно из дома твоего отца. Я сейчас перешлю её тебе, решай сама что с ней делать. Похоже, твой отец имеет… имел родных людей не только в России, но и в Англии… Всё, целую, пока!

Сергей отключился, а вскоре Инге пришла фотография, от которой у неё снова случились головокружение и сердцебиение: с пожелтевшего снимка смотрела практически она сама… Надпись на задней стороне гласила: "Дорогой Семен, наша дочь Анна выходит замуж за лорда Ричарда Блэра. У нее скоро будет ребенок, врачи говорят – мальчик, наследный лорд. Люблю тебя и помню всегда. Навеки твоя, София Кляйн. Сомерсет, поместье Бредли Хаус."

Изольда, увидев, как побледнела и пошатнулась Инга, бросилась к ней, вопросительно и испуганно глядя на нее. Но Инга быстро пришла в себя, улыбнулась Изольде и сказала:

– Закажи мне, пожалуйста, на завтра билет в Англию, аэропорт Бристоль…


Глава 6. Мать лорда

– Здесь что, не самолет, а самокат? – в сердцах чертыхнулась Инга, когда лайнер ощутимо тряхнуло на воздушной яме.

Только что ей снился чудесный сон – разговор с Буддой среди огромного зелёного луга под ночным звёздным небом. Пока её расслабленные мышцы медленно приходили в тонус, она с усилием выпрямила спину, и неприятное ощущение, будто она падает в лифте, наконец исчезло. По салону неспешно катила тележку с напитками молодая стюардесса:

– Вам чай, кофе, сок или минеральную воду?

Инга выбрала минералку, хотя была еще довольно сонная и обычно предпочитала кофе. Но вода так приятно побулькивала пузырьками газа, что Инга быстро пришла в себя.

Самолет заметно сбросил скорость, начинался заход на посадку. Стюардесса быстро проверила, все ли пассажиры пристегнуты ремнями, и тоже пристегнулась, заняв свое место.

Лёгкий толчок – и самолёт, постепенно замедляя ход, покатил по взлётной полосе и вскоре благополучно остановился. Пассажиры дружно зааплодировали, не жалея ладошек, после чего началось неспешное движение к выходу в терминал прилета Бристольского аэропорта. Инга, следуя за переговаривающейся толпой, вошла в здание на первом этаже, затем поднялась по довольно узкой лестнице на второй. Аэропорт оказался достаточно большим: пассажиры, покинувшие борт, шли долго и, наконец, снова спустились на первый этаж. Вскоре, пройдя небольшую очередь на паспортном контроле и заглянув в туалетную комнату, Инга оказалась в зале выдачи багажа, где благополучно забрала свой светло-коричневый чемодан на колёсиках.

Перекусив в небольшом кафе возле аэропорта, Инга взяла такси до деревни Мейден-Брэдли. Она решила не заявляться сразу в поместье для знакомства с сестрой – матерью лорда – и её племянником, который, собственно, и являлся этим самым лордом. Вместо этого она предпочла немного прогуляться по живописным сельским окрестностям.


Дольменов здесь Инга не увидела, зато повсюду встречались курганы, выглядевшие достаточно древними. Так и оказалось: встреченный по дороге местный житель поведал ей, что в XIX веке здесь раскопали курган бронзового века, внутри которого обнаружили скелет и различные артефакты. Всё найденное, как и полагается, передали в музей, включая золотую монету, датированную железным веком.


Затем Инга полюбовалась фамильным домом герцога Сомерсета – красивым двухэтажным особняком, окружённым стрижеными лужайками. Он ей понравился, хотя в сравнении с «мышиным замком» выглядел довольно скромно. Наконец, после получасовой ходьбы, она добралась до поместья Блэр Хаус, притаившегося в густых зарослях старых дубов. Здесь ей предстояло познакомиться с сестрой и племянником.

***

Сообщив по домофону невидимому собеседнику о цели своего визита, Инга приготовилась ждать, но впустили её быстро. Дверь открыл благообразный высокий дворецкий, который молча отступил в сторону, давая понять, что гостью ждут, и можно войти в дом. Интерьер, отделанный дорого, но со вкусом, без аляповатой позолоты, произвёл на Ингу приятное впечатление. Широкая лестница с добротными деревянными ступенями и ажурными ограждениями тоже пришлась ей по душе. Она уже собиралась рассмотреть старинные портреты на стенах, как вдруг увидела свою сестру – ещё более похожую на саму Ингу, чем на фотографии. Некоторое время они смотрели друг на друга, а затем бросились в объятия. Слёз не было – видимо, сестра оказалась таким же «крепким орешком», как и сама Инга.

– Я так рада, что ты приехала! – мать лорда широко улыбнулась, встряхнув головой, и густые чёрные волосы рассыпались по её обнажённым плечам.

– И я счастлива, что нашла тебя, – тихо ответила Инга. – Это настоящий праздник для меня.

Они уселись за небольшим круглым столиком из красного дерева. Анна позвонила в колокольчик, и вскоре горничная Эмма Морган, крепкая деревенская девушка, принесла чай с пирожными. Она поставила блюдца перед хозяйкой и гостьей, затем удалилась, прижимая поднос к боку.

– Теперь, дорогая, —Анна, сияющая от счастья, подвинула к сестре чашку, – расскажи, что занесло тебя в наши края? Наверняка есть что-то помимо желания увидеть сестру и племянника?

– У меня очень важное дело здесь, в Англии, – ответила Инга. – Именно оно привело меня к вам.

Они переглянулись, и Инга начала свой рассказ – одновременно скорбный из-за гибели отца и сестры, но и увлекательный – о её пути из глубины России в английскую деревню.

– Ну и ну! – восхитилась Анна. – А ведь могли и никогда не встретиться. Страшно подумать…

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел мальчик – точная копия Анны и, разумеется, похожий на саму Ингу. На миг он замер, разглядывая незнакомку, затем подошёл к матери и прижался к ней, не отводя вопросительного взгляда от женщины, так похожей на его маму.

Инга поднялась и направилась к нему. Ребёнок без страха, с одним лишь любопытством, ждал объяснений. Анна взяла его ладошку в свою – изящную, с длинными пальцами. Неожиданно для себя Инга прижала их обоих к груди, и сестра ответила ей тем же. Несколько секунд они стояли в тесных объятиях. Затем Инга нежно поцеловала мальчика в чистый высокий лоб и сказала:

– Я сестра твоей мамы, Артур, – а потом, улыбнувшись, добавила: – Сэр лорд Артур…

Мальчик, до этого сохранявший серьёзное выражение лица, наконец улыбнулся и тихо произнёс:

– Значит, ты – моя тётя…

После небольшой паузы Анна пригласила всех в столовую. Инга так увлеклась прогулкой и знакомством с роднёй, что не заметила, как настало время обеда.

Внизу, в просторной комнате с современной мебелью, их уже ждала Эмма. Хотя дом Анны считался знатным, хозяйка не устраивала для прислуги жёстких правил и не обременяла её непосильной работой – в отличие от нравов старой Англии, например, при короле Эдуарде. Не верьте фильмам о безмятежной жизни слуг в те времена: им приходилось несладко, к тому же нередко случались и домогательства со стороны хозяев. И кто знает, возможно, в некоторых поместьях такое происходит до сих пор…

Анна была доброй хозяйкой, и Эмма с радостной улыбкой принесла горячее. Стол ломился от угощений и выглядел по-праздничному: цветы и большие витые свечи дополняли картину. Эмма быстро зажгла их и вышла за напитками.

Инга ненадолго вернулась к прерванному разговору, а затем принялась за еду.

– Как же мы вырвем жезл Будды из лап фашиста Генриха? – Анна перестала есть и смотрела на Ингу. Маленький лорд тоже уставился на тётю, которая нравилась ему всё больше.

– Мы? – улыбнулась Инга. – Ты тоже хочешь участвовать в этом опасном деле? С фашистами шутки плохи…

– Это верно, но я не оставлю сестру, которую обрела невероятным образом, одну с опасным врагом.

Минута молчания показалась часом. Инга пыталась не потерять самообладание – непоколебимая решимость Анны тревожила, ей очень не хотелось втягивать сестру в опасную авантюру.

– Штурмовать стены мышиного замка мне будет сподручнее в одиночку, – развела руками Инга. – Мне только нужно раздобыть верёвку с крюком и мощный арбалет.

– Можно, я скажу? – в столовую снова вошла Эмма и взволнованно продолжила: – Арбалет не нужен, и на стены лезть не придётся! Мы с Джеком, моим братом, в детстве облазили все окрестности замка. Там есть потайной ход, о котором, кроме нас, никто не знает! Мы тогда жили неподалёку от тех болот, а в Мейден-Брэдли перебрались позже.

Анна с одобрением посмотрела на служанку. «Деревенская девчонка, но толковая и сообразительная – говорит дельные вещи».

– Эмма, тогда завтра покажешь мне этот ход? – попросила Инга.

– Могу, но нужно позвать Джека, – часть хода затоплена. Я никогда не пробиралась до конца, а брат проплывал под водой и знает, куда он ведёт.

– Значит, понадобятся акваланги, – заметила Анна. – Сегодня уже поздно, а завтра с утра начнём готовиться к штурму. Эмма, договорись с братом на завтра, а пока проводи Ингу в её комнату. Всем нужно как следует выспаться – предстоит трудный день.

Эмма, необыкновенно гордая тем, что её взяли в такое интересное – почти что квест – предприятие, погасила свечи и повела Ингу в спальню, прихватив для неё графин с апельсиновым соком.

Они поднялись по лестнице до двери в комнату Инги. Эмма повернула ручку и первой вошла в уютное помещение со старинным комодом и новым туалетным столиком. Поставив графин на столик, она достала из комода свежее бельё и застелила кровать. Пожелав Инге спокойной ночи и приятных снов, девушка быстрыми шагами спустилась вниз, всё ещё находясь под впечатлением от сегодняшних событий.

Инга нашла в комоде симпатичную «ночнушку» почти своего размера и с наслаждением растянулась на большой кровати, раскинув руки и ноги. Вскоре сон мягко окутал сознание путешественницы.

Глава 7. Засада

Утром следующего дня завтракала та же дружная компания. Даже любивший поспать подольше Артур на этот раз изменил своей привычке – никто его не будил, он проснулся сам необычно рано и спустился в столовую уже умытым и причёсанным. Надо отдать ему должное – для него это был почти подвиг.

– Джек привёз акваланги, – сообщила Анна, – а гидрокостюм я тебе дам свой, у меня их несколько.

– Мне, пожалуйста, цвета морской волны, – шутливо улыбнулась Инга.

– Без проблем! – Анна ответила вполне серьёзно. – Я люблю серый, а тебе отдам цвета морской волны – такой у меня есть.

Полушутя-полусерьёзно они обсудили планы за завтраком и, оставив лорда Артура «на оперативной связи», Инга, Анна и брат Эммы Джек – невысокий крепыш, очень похожий на сестру, – отправились на джипе к болотам, окружавшим замок Генриха. При ясном солнце и почти безоблачном небе замок выглядел совсем не зловеще – его башни и стены гармонично вписывались в зелёный пейзаж.

– Вход находится внутри колодца, – пояснил Джек. – Нужно спуститься на верёвке, и через полтора метра будет узкий лаз. Дальше он расширяется, можно идти почти в полный рост.

Инге стало не по себе, когда она заглянула в чёрную прорубь колодца. Но, взяв себя в руки, она нарочито бодро сказала:

– Главное теперь – пробраться через эту чёрную дыру в «Мышиный замок» живыми…

– Ничего страшного, я больше десяти раз пробирался туда – и всегда живым, – Джек заливисто рассмеялся собственной шутке.

Инга с облегчением улыбнулась в ответ улыбающемуся парню.

– Многообещающее начало, – усмехнулась Анна, уже облачённая в серый облегающий гидрокостюм.

– Кстати, предупреждаю: вылезать придётся через такую же узкую щель, а потом карабкаться наверх из такого же колодца, – сказал Джек, протягивая Инге и Анне акваланги.

Сам он был уже полностью экипирован, с арбалетом в руках. Выходит, Эмма заблуждалась насчёт арбалета – крюк для выхода из подземного хода всё же понадобился. Да и в схватке со злом оружие никогда не помешает, особенно когда дело принимает серьёзный и непредсказуемый оборот.

Троица спустилась в мрачный колодец и втиснулась в узкий коридор. Темнота заползала в душу ядовитым змеем, особенно после солнечного простора наверху. Но все трое были тертыми калачами и быстро справились с неприятным, мягко говоря, состоянием. Упорно продвигаясь вперёд, они добрались до затопленного участка, опустили маски и сжали зубами силиконовые загубники. Анна была дайвером со стажем, а вот Инге раньше не доводилось дышать через акваланг, но после утренней тренировки она справилась вполне сносно. Джек же чувствовал себя как рыба в воде.

Наконец тоннель закончился, и они снова протиснулись через узкую щель в выходной колодец. К счастью, он оказался сухим, и было невероятным блаженством наконец выпрямиться во весь рост. Человеческая психика способна на многое, но какое счастье – осознавать себя живыми после жуткой «кротовой норы», которая в любой момент могла обрушиться и похоронить всех троих. Даже привыкший к темноте Джек радостно потирал затекшие руки и тряс головой, выгоняя воду из ушей. Затем он взял арбалет и метким выстрелом зацепил крюк за край колодца.

– Уважаемые леди, прошу наверх! – Джек широко улыбался, явно довольный своей точностью.

– Джек, разве не лучше тебе подняться первым и помочь нам? – Анна с недоумением смотрела на стрелка.

– Нет, я всегда пропускаю дам вперёд, – снова улыбнулся он. – Я всё-таки джентльмен, как-никак…

Анна, всё так же недоумевая, полезла по верёвке.

«Моя сестрица в хорошей форме…» – подумала Инга, любуясь уверенными движениями Анны. Когда же подошла её очередь, нахлынуло странное предчувствие – такое же, как когда-то в доме отца в России. Но она отогнала волнение и, ничуть не хуже сестры, быстро взобралась наверх.

Они с Анной стояли, осматривая местность и постройки неподалёку. Огромный серый камень в нескольких шагах загораживал часть зданий, и они двинулись в сторону, чтобы увидеть полную панораму. Но внезапно что-то серое обрушилось на них, и не успев сделать даже шага, они рухнули на землю, спутанные прочной сетью, похожей на те, что используют для отлова животных.

– Засада, – тихо произнесла Анна. – Похоже, мы влипли.

Инга ничего не ответила – в голове метались мысли о предательстве Джека, который спокойно стоял у колодца, сматывая верёвку с крюком. Затем так же тихо она сказала:

– Засада, подготовленная заранее… Джек предупредил Генриха о нашем визите.

Генрих отдал короткую команду – и двое его сообщников с винтовками «StG 44» освободили ноги пленниц от сети и повели их перед собой. Предатель Джек с арбалетом шагал сзади.

Пока они шли, начал накрапывать противный мелкий дождь – «дризлинг», как говорят англичане, или «грязлинг», как мысленно назвала его Инга. Вскоре её и Анну доставили в замок и заперли в подвальном помещении, заставленном старинными книгами. Анну просто связали и посадили в кресло, а Ингу привязали к креслу ремнями.

– Мне докладывали, как ты расправилась с бандой Бати в Боровеньках, – с кривой усмешкой сказал Генрих. – Так что для тебя – особые почести в виде крепкой верёвки. И если хочешь остаться в живых, ты отдашь мне тетраэдр из коллекции твоего отца. Не строй удивлённые глаза – ты прекрасно поняла, о чём речь. Остальные безделушки можешь оставить себе. Даю сутки на размышление, после этого вы с Анной пожалеете, что родились на свет. Даже костоломы моего тёзки «папаши» Генриха Мюллера, покойного группенфюрера СС, ужаснулись бы тому, что я с вами сделаю…

Инга недобро усмехнулась, глядя ему в глаза:

– Генрих, тебе лучше бы вспомнить, что говорила мудрая тётушка Матильда… Ты плохо кончишь, если забудешь её слова!

Генрих изменился в лице, злобно взглянул на Ингу и стремительно вышел. Дверь заперли – судя по скрежету– на засов.

Сёстры остались наедине со своими невесёлыми мыслями. Обе храбрились, стараясь скрыть леденящий душу страх.

Впрочем, Инга не слишком испугалась. Она мысленно возвращалась к прошлому – к своей работе следователя, к самой себе. Она всегда с улыбкой читала детективы о якобы гениальных сыщиках – от Холмса и Пуаро до Насти Каменской. Все подоплёки этих историй становились ей ясны уже ко второй-третьей главе. В реальной жизни любой преступник признался бы ей во всём максимум через час – у неё всегда находились свои методы, не совсем законные, но действенные. Та же Каменская тратила уйму усилий на то, что Инга делала за несколько часов. Но она не гордилась своей гениальностью «сыщика от бога», как однажды назвал её майор Синявин – слегка туповатый, но упорный и честный начальник. Она понимала: её заслуг в успехах следствия было немного, это природа одарила её особыми способностями. И та же Каменская заслуживала куда большего уважения за свой труд. Потому Инге и в голову не приходило хвастаться – она знала цену своим успехам и никогда не преувеличивала заслуг, прекрасно понимая, откуда что берётся.

Но у Инги был свой путь и свои трудности, избежать которых не всегда удавалось даже с её врождённой интуицией и физическими возможностями. И нынешняя ситуация с засадой и пленением – яркое тому подтверждение.


Глава 8. Марта из ЦРУ

Женщины сидели без движения, их занемевшие тела ныли и чесались, как от комариных укусов. Попытки пошевелиться ни к чему не привели – связали их со знанием дела, на совесть, если она вообще когда-либо была у этих человекоподобных. В голове Инги внезапно всплыла щемящая мелодия Таривердиева о решающих секундах человеческой жизни из советского сериала «Семнадцать мгновений весны», и её охватила ностальгия по далёкой России и верному мужу Сергею, готовому пойти за ней хоть в адское пекло.

– Похоже, нам крышка, – печально, в тон настроению Инги, произнесла Анна. – Нас не выпустят отсюда живыми.

Казалось, Инга не слышала этих слов – настолько она была погружена в раздумья. Но это было не так. Она повернула голову в сторону сестры.

– Ещё не вечер, – ободряюще улыбнулась Инга, отбросив удручающие мысли. – Генриху нужен кристалл. Пока он не у него в руках – мы будем живы и здоровы, я уверена.

– Что это за кристалл? И как он оказался у тебя?

– Это долгая история, – Инга снова попыталась пошевелиться, но верёвки впились в тело, заставив её смириться. – Как-нибудь расскажу. Ясно одно: кристалл и жезл взаимосвязаны, вместе они обладают страшной силой. Думаю, когда жезл Будды оказался у Генриха, он не знал о кристалле. Скорее всего, кто-то из уцелевших в гитлеровской организации «Аненербе» открыл ему эту тайну. А тому, в свою очередь, проговорился один из посвященных тибетских монахов. После этого Генрих организовал настоящую охоту за кристаллом.

Инга помолчала с минуту и продолжила:

– Генрих, вероятно, уже испытал силу жезла для разжигания военных конфликтов и узнал, что тетраэдр многократно усиливает его мощь, возводя её практически на планетарный уровень. А вот откуда ему стало известно, что тетраэдр был вывезен из Германии именно моим отцом вместе с другими трофеями, – это остаётся загадкой. Впрочем, не столь это и важно. Главное – не дать фашисту использовать полную силу жезла. Надо как можно скорее отнять у него этот опасный артефакт. Он должен вернуться в Тибет и храниться в тайном месте… только я пока не знаю, в каком.


– Если мы выживем, – тяжело вздохнула Анна и повторила, – если выживем…

***

И дольше века длится день… Инга наконец поняла смысл этих слов, хотя вряд ли Чингиз Айтматов согласился бы с её трактовкой. Впрочем, размышлять об этом ей пришлось недолго – скрежет засова вывел связанных сестёр из оцепенения. Дверь распахнулась, и в помещение быстро вошла высокая женщина в джинсовом костюме, с ножом в одной руке и чёрным тубусом для чертежей – в другой. Инга с удивлением узнала в ней ту самую «решительную Марту» – сестру Карла Майера, чьё фото он показывал совсем недавно. Марта быстро и молча перерезала путы пленниц, и те принялись усиленно разминать затекшие руки и ноги. На это ушло не более трёх минут, затем Марта знаком велела идти за собой, и все трое один за другим вышли в большой холодный коридор.

– Держитесь рядом, здесь небезопасно, – тихо сказала Марта.

Сёстры заметили у неё в руке пистолет с глушителем.

– Я работаю на ЦРУ, – так же тихо пояснила Марта, заметив удивление на их лицах. – Мой брат ничего об этом не знает. В замке я везде установила прослушку, поэтому так быстро вышла на вас. Скоро здесь будет английская полиция, а им совсем ни к чему знать про жезл Будды.

– Но откуда… – начала Инга.

– Оттуда, – улыбнулась Марта. – Сейчас не до объяснений… Нам надо «рвать когти», как говорят преступники и пленники обстоятельств.

Инга и Анна послушно «рванули когти» вслед за шустрой Мартой и пробежали через лабиринт узких коридоров на вертолётную площадку, где стоял наготове пятиместный Hill HX50. Марта быстро открыла дверь, сестры юркнули в кабину, следом полетел тубус с «божественным» жезлом. Инга поймала его и аккуратно положила на заднее сиденье. Из двери замка уже выбегали двое дюжих охранников с автоматами, но Марта двумя выстрелами уложила их и подняла вертолёт в воздух. «Слава богу, не придётся снова ползти по тёмному мокрому подземелью», – мысленно содрогнулась Инга. Выбежавший с опозданием Генрих сделал несколько выстрелов из винтовки с оптическим прицелом вдогонку, но вертолёт уже набрал высоту, и вскоре замок скрылся за зелёными холмами.

Они приземлились в сельской местности, неподалёку от Плимута, на небольшом лугу. Марта зашла в ближайший ангар и выкатила оттуда чёрный джип «Чероки». Вскоре они добрались до аэропорта «Плимут-Сити».

– Прощай, Инга! – Марта передала ей тубус с жезлом. – Ты знаешь, что делать дальше.

– Спасибо, Марта! Но как же твоё разведывательное управление? ЦРУ – серьёзная контора, тебя не погладят по головке за утрату жезла…

– Перебьются! – усмехнулась Марта. – Они не знают, что жезл вообще был в замке. Он ни к чему этим чёртовым янки – их намерения немногим лучше, чем у оголтелого нациста Генриха. Русские любят говорить, что «англичанка гадит», но и верхушка США мне не внушает доверия. Сегодня там как будто вменяемый президент, но кто знает, что будет завтра. А всему миру может грозить страшная опасность…

– Но ведь полиция может узнать от Генриха про жезл…

– Вряд ли, – снова усмехнулась Марта. – Во-первых, Генрих им не по зубам, а во-вторых, он наверняка уже вне досягаемости. Тот ход, которым вы пробрались в замок, не единственный, и скоро он, полагаю, окажется где-нибудь в Латинской Америке.

Несколько минут они молча стояли в тяжёлых раздумьях. Затем Марта передала Инге смартфон с номером электронного билета и посоветовала перед аэропортом выбросить тубус, а жезл использовать как костыль – тем более он внешне напоминал толстую трость. Так можно будет избежать лишних вопросов при посадке.

Инга пожала руку Марте и крепко обняла Анну.

– Поцелуй за меня лорда Артура! – улыбнулась она впервые после освобождения.

– Непременно! – с такой же улыбкой пообещала Анна. – Доброго пути, сестра!

***

Полет прошёл гладко, без происшествий. Сергей встретил любимую в Шереметьево с цветами в одной руке и тубусом в другой, как она и просила. Инга окунула лицо в букет, вдохнув чарующий аромат, и вернула его мужу. А вот тубус она не выпускала до самого дома, бережно убрав в него жезл, который весь перелёт изображал костыль «хромоножки». Сергей не обиделся на такое отношение к цветам, которые так тщательно выбирал. Инга есть Инга – она всегда полна сюрпризов, и он давно это понял и принял. Главное – они снова вместе. Переведя взгляд с дороги на жену, он блаженно улыбнулся. Наконец-то они вместе. Но надолго ли это счастье?


Глава 9. Дворец Потала

Точное время медитации Инга не знала, не соизволив взглянуть на часы и погружаясь то ли в транс, то ли в сон. Впрочем, возможно, и то, и другое, ведь за окном была уже поздняя ночь, а уставший за день частный сыщик и верный муж Сергей давно сладко посапывал в спальне. Выйдя из странного состояния – вне времени и пространства – она наконец взглянула на часы. Было уже начало третьего, за окном брезжил ранний летний рассвет.

Спать не хотелось совершенно. Инга направилась на кухню варить, как всегда, крепкий кофе, уже точно зная, куда вскоре отправится с невероятным жезлом и загадочным кристаллом.

***

Китайскую туристическую визу Инга получила быстро – отношения между Китаем и Россией, благодаря их руководителям и народам, сейчас более чем хорошие. В субботу был очередной рейс авиакомпании China Eastern Airlines из Москвы в Лхасу. Сергей забронировал место в самолёте, как всегда без лишних расспросов. Инга есть Инга: она быстро принимает решения, порой не слишком понятные окружающим. Сергей узнал лишь, что конечный пункт – гора Кайлас. «Лишь бы не вздумала на неё карабкаться, с неё станется…» Из передач он знал, насколько это опасно. Угроза не только в том, что для местных это святотатство, да и не в сложных погодных условиях дело. Есть мнение, причём не на пустом месте, что Кайлас – место мистическое, там происходят явления, не имеющие научного объяснения. Самое известное – быстрое старение в «петле времени». Сергею очень не хотелось бы жить со старушкой… Он печально усмехнулся: они только начали по-настоящему наслаждаться друг другом, а с Кайласа элементарно можно не вернуться живым.

Лететь пришлось больше 18 часов, однако полёт прошёл на удивление гладко. Кормили хорошо, в салоне никто не пьянствовал и не хулиганил, как порой случается с нашими согражданами, да и не только с нашими, честно говоря. В 15:30 самолёт рейса MU 9696 мягко приземлился в Лхасе, точнее – у посёлка Гьязулинг, уезда Гонггар, на ровном берегу реки Ярлунг-Цанпо в Тибетском автономном районе. Это один из самых высокогорных аэропортов мира. Инга полюбовалась видами горных хребтов – по-своему красивыми, но однообразными.


От аэропорта до Лхасы предстояло преодолеть около 97 километров – вроде бы немного, но и немало, учитывая горную дорогу. Инга решила ехать на автобусе, заплатив за билет 45 юаней. Можно было взять такси, но существует риск нарваться на мошенника или лихача. Автобус в этой ситуации казался спокойнее. В итоге до Лхасы она добралась без приключений. Впереди был куда более долгий путь – больше тысячи километров до Кайласа. Казалось бы, не так уж много, но не стоит забывать: это Тибет, а не Краснодарский край.

Опасности здесь не ограничиваются только лишь горной болезнью. Подстерегают и стихийные бедствия: случаются оползни и обвалы, а сильные снегопады могут в мгновение ока лишить ориентиров. Но, пожалуй, самая непредсказуемая опасность – двуногая, о которой известно мало. Говорят, туристам в Тибете ничто не угрожает. Но важно различать: одно дело – официальное отсутствие преступлений против туристов, и другое – реальные риски для тех, кто отправляется к Кайласу с целями, неугодными «аборигенам». Слава богу, у Инги помыслы чисты – нет ни малейшего желания оскорбить нравы местных жителей.

«Время меняет мир, время меняет нас», – поёт Денис Майданов. Может, оно и так, но Ингу время лишь закалило, не изменив её внутренний мир. Ненависть ко всему мерзкому и злому, как и любовь к чистому и человечному, она пронесла с детства. И продолжит свой путь – сколько будет отмерено богом, кармой или тем, кто правит балом жизни во Вселенной и на этом маленьком цветущем шарике. Шаги Инги на этом пути будут тверды, а сердце—подобно камертону – задаст верный тон её поступкам. И пусть этот, зачастую безумный, мир порой весьма опасен, а на пути, как на войне, ждут смерть и тлен—она никогда не свернёт с намеченного пути.

***

Лхаса встретила Ингу солнечной погодой, хотя дул довольно сильный ветер – для «города богов» явление, в общем-то, рядовое. Воздух был прозрачным, разреженным, но насыщенным густым ароматом можжевельника. Солнце подогревало её решимость, а ветер свистел в ушах, как призыв в избранный путь. Она шла по улице, взглядом скользя по лицам паломников, потрескавшимся от солнца и ветра, под монотонное гудение мантр. Здесь, на крыше мира, она сама была частью сурового и вечного пейзажа, не терпящего суеты.


Инга изрядно проголодалась и направилась к ближайшему ресторану. Ей было без разницы, какая там кухня – тибетская, гималайская или традиционная европейская – с гамбургерами и пиццей. Но оказалось, это ресторан «Лхаса кухня» со всеми перечисленными вариантами. Меню на английском языке порадовало относительно невысокими ценами.

Она села за чистый отполированный стол на террасе с видом на горные хребты. Иного пейзажа тут и не было, так что Инга любовалась суровой красотой, пока ей не принесли щедрую порцию тушёного мяса с овощами и большую пиццу «четыре сыра». Запив еду свежим кофе, она почувствовала себя полной сил и готовой к оставшемуся пути до великого и ужасного Кайласа.

Но сначала Инга решила посетить духовный центр Тибета – дворец Потала. Её дядя много рассказывал о впечатляющей красоте этого символа Лхасы, где Его Святейшество Далай-лама проводил время в учёбе, медитациях и созерцании. Ждать вечера с подсветкой и фонтанами ей было некогда, но и днём дворец дарил потрясающие впечатления.


Каким ветром Ингу занесло на восточный склон дворцовой горы – она и сама не помнила. Просто брела, пьянея от окружающей красоты. Воздух здесь был густой, как мёд, обволакивая её и замедляя шаг. Она чувствовала каждый камешек под ногами, слышала шелест хвои древних сосен. Солнце, пробиваясь сквозь густую хвою, отбрасывало на землю блики, подобные россыпям золотых монет под ногами, и она ступала на них. Мысли, ещё недавно метавшиеся, как испуганные птицы, вдруг утихли, сложившись в чёткий, стройный узор. Всё окружающее – горный склон, проплывающие над головой облака, да и она сама – отражалось на великом полотне жизни, а где-то там, за гранью осязаемого мира, незримый гений своей рукой соединял всё в единую и совершенную гармонию. Инге чудилось, что идёт не по тропе, а вдоль страниц древней мудрой книги, написанной запахами цветов и звуком горного ветра. Её словно сопровождала молчаливая мудрость камней, накопленная с начала времён.

Но вскоре наваждение горной красоты улетучилось в заоблачные дали. Используя жезл как трость, Инга осторожно спустилась по крутым ступеням на небольшую площадку с маленькой статуей сидящего Будды. На руке у него был золотой браслет в виде свернувшейся змеи. Именно он и блеснул в лучах солнца, привлекая внимание Инги. Странно – зачем браслет на статуе, и почему его никто не заметил и не унёс? Неожиданная мысль молнией пронзила сознание: это ловушка! Но было поздно. Четверо странных людей, по виду монахов, но в зелёных одеждах, отлично скрывавших их в кустах, перекрыли обратный путь.

Один из них рванулся к Инге, пытаясь выхватить жезл. Молниеносным ударом в грудину она отбросила нападавшего под ноги остальным. Те в ужасе попятились к ступеням, даже не пытаясь повторить попытку. Похоже, Инга практически насмерть сразила сильнейшего в группе – тот лежал на земле, корчась от боли. Ему никто не рискнул помочь.

– Браво, фрау Инга, – раздался знакомый голос. – А теперь медленно и аккуратно положи жезл на землю и отойди назад, к этим тибетским обезьянам.


Генрих держал в руке «Вальтер», направленный на Ингу. От тётушки Матильды и из досье она помнила: он не просто отличный стрелок, а один из лучших в бывшем рейхе. Поэтому аккуратно выполнила приказ и неспешно подошла к «тибетским обезьянам», которые в страхе прижались к ступеням.

Генрих, не отводя от неё глаз, поднял жезл и продолжил:

– А теперь кристалл. Живо!

Инга молча смотрела на него, не двигаясь.

– Я сказал – кристалл! – злобно пролаял Генрих и нажал на спусковой крючок. Пуля просвистела у самого уха Инги, а позади неё вскрикнул и с глухим стоном рухнул один из «зелёных монахов», как окрестила их Инга.

– Хорошо, – нехотя кивнула Инга и сняла с плеч небольшой рюкзак. – Лови!

Монахи замерли, заворожённо глядя на летящий рюкзак. Генрих, довольно ловко для своих лет, поймал его и убрал пистолет в карман старомодного кожаного пальто. Затем он достал тетраэдр, внимательно осмотрел и, разъединив жезл пополам, вложил кристалл внутрь.

– Ну и ну, – пробормотала Инга, – ловкий же ты, гад…

Не успела она договорить, как вокруг Генриха возникла дымовая завеса, затем яркое пламя на несколько секунд сменило сизый дым – и всё. На месте, где стоял фашист, дымилась лишь кучка пепла, а жезл лежал рядом на травяном ковре.

Монахи стремглав бросились вверх по горе, и даже раненый пулей старался не отстать – только пятки сверкали в чёрных сандалиях.

Инга, не торопясь, извлекла кристалл из жезла и снова убрала в рюкзак. Солнце уже миновало зенит, пора было покидать эту прекрасную и опасную дворцовую гору.

«Не разжигай костёр, если не сможешь его потушить!» – она погрозила пальцем кому-то невидимому в пространстве…

Глава 10. Прощание с жезлом

Инга стояла у восточного склона горы Кайлас – точь-в-точь как в своём видении во время медитации. Гора с сияющей белой вершиной была прекрасна, как и погода в этот день. Кайлас напоминал гигантскую пирамиду богов, хотя научных подтверждений его сакральной сущности не существует. Впрочем, и наше собственное существование вместе со всей Вселенной тоже порождает сомнения в реальности – как может быть то, что не имеет начала? Этот парадокс, кажется, отрицает саму возможность нашего бытия, и всё же мы существуем – достаточно ущипнуть себя, чтобы в этом убедиться. И не стоит утешаться мыслями о «божьем промысле» или воле «Чистой Энергии» – попытка докопаться до изначальности этих сущностей заводит в логический тупик любого, даже кандидата наук. Можно понять переход энергии в материю, искривление пространства и тому подобные явления, но невозможно представить начало всех начал. И здесь на помощь приходит вера. Она, как правило, успокаивает и избавляет от необходимости искать ответы. Как говорится, не мудрствуй лукаво – и обретёшь счастье или, на худой конец, покой и волю…

Раньше Инга избегала таких сложных тем, но теперь, рядом с Канг Ринпоче, драгоценной снежной горой, которую многие народы, исповедующие буддизм, считают «центром мира» и «резиденцией божеств», ощущение нереальности всего окружающего охватило её с такой силой, что она едва не вскрикнула от внутренней боли. К счастью, это состояние быстро прошло, и к ней вернулось чувство реальности. В руке она сжимала жезл, за спиной в рюкзаке лежал кристалл.


Но где же вход в пещеру, которую она видела во время медитации? Инга внимательно осмотрела видимую часть Кайласа, но ничего не обнаружила. В очередной раз повинуясь шестому чувству, она направила жезл Будды на гору и, закрыв глаза, мысленно представила то, что видела раньше – возможно, это был вход в мифическую Шамбалу. Открыв глаза, она действительно увидела проём в самом центре горы, источавший голубоватое сияние. В нём виднелась фигура, похожая на человеческую. Вдруг всё вокруг окутал белый туман, похожий на тот, что поглотил Генриха. Инга приготовилась к худшему, мысленно прощаясь с любимым Сергеем, оставшимся так далеко, на родной земле. Но опасения оказались напрасны – туман рассеялся так же внезапно, как и появился, а перед ней стоял высокий человек в серебристой одежде с широким белым поясом.

В его лице не было ничего необычного, кроме небольшого сверкающего алмаза чуть выше бровей. «Третий глаз», – мелькнуло в сознании Инги. Незнакомец улыбнулся, и она поняла, что её мысль услышана. Склонив голову в лёгком поклоне, она протянула жезл и почувствовала огромное облегчение, когда тот принял его. Инга уже потянулась к рюкзаку за кристаллом, но в этот момент в её сознании прозвучал голос:

– Оставь кристалл себе. На память.

– Но как же… – продолжить вопрос Инга не успела.

– Без жезла он бесполезен.

Улыбаясь, «собеседник» мысленно задал ей вопрос:

Ты пойдёшь со мной в Страну Учителей?

И услышал в ответ:«Не надо рая, дайте родину мою…»

Человек снова улыбнулся, и перед внутренним взором Инги пронеслась вся картина того, что было связано с жезлом, и вопросов больше не осталось. Туман снова окутал гору, а когда рассеялся, ни человека, ни входа в пещеру уже не было. Было грустно сознавать, что чудесная встреча окончилась, но в то же время стало тепло и светло на душе – её ждала обратная дорога домой.

***

Инга пила кофе на веранде своего дома, подробно рассказывая Сергею о всех перипетиях, связанных с жезлом Будды. Сергей молча слушал и лишь в конце не выдержал:

– Идиот проклятый, мразь фашистская! – Он гневно выругался и продолжил:

– Сидел бы себе тихо в норе где-нибудь в Латинской Америке, так нет же, опять решил весь мир на уши поставить!

– Такая у них работа, – утвердительно кивнула Инга, – Вот Генрих и сгорел на ней, причём в прямом смысле.

Она объяснила мужу, что жезл Будды усиливал воздействие на людей, хотя самому Сиддхартхе Гаутаме это было не нужно – миллионы и так следовали его учению, как позже шли за Христом и Магомедом. А с кристаллом жезл обретал силу влиять на любое разумное существо во Вселенной. Но фашист не знал о своеобразном «предохранителе»: жезл усиливал лишь добрую энергетику, а злоумышленников – испепелял.

– Ну и чёрт с ним! – рявкнул Сергей, пожав плечами. – Проклятый подонок!

– Согласна, – грустно улыбнулась Инга. – Вот только до слёз жаль бедную тётушку Матильду…

Они ещё долго сидели на веранде, забыв об остывающем кофе, и только зажжённые фонари напомнили им, что пора идти спать.

Эпилог

Опасная правда о деятельности «Аненербе» в недрах Третьего рейха, а затем, после падения режима, перекочевавшей в Латинскую Америку, тщательно охраняется спецслужбами ряда государств. Причины у этого, зачастую, самые недобрые.

Искать скрытые тайны Тибета стало модным, а тех, кто касается этой темы, временами запугивают (в лучшем случае), чтобы не лезли, куда не следует. Вокруг Кайласа существует многое, что кажется невероятным, но списывать это на мифы выгодно как раз тем, кто знает«немного больше остальных» и тщательно скрывает это ради своих зловещих целей. Примечательно, что с инопланетянами история примерно такая же – «секретные материалы», так сказать.

К счастью, Кайлас не позволяет всяким гнусным особям проникнуть в свои священные тайны и строго охраняет мир чистых стремлений и помыслов от вторжения. Да и сами нацисты постарались скрыть многое из того, куда им всё-таки удалось проникнуть – правдами, а чаще всего неправдами. Чего стоит один взрыв замка Вевельсбург в 1945 году…


Чаша Грааля не досталась извергам рода человеческого, жезл Будды уничтожил носителя злой воли, и «Чёрное солнце» нацизма не взошло над нашей прекрасной планетой.

Но борьба с неофашизмом ещё далека от завершения. К величайшему сожалению, эта нечисть жива не только на страницах книг…