Николай Богородский
Порхающее счастье Алисы

© Н. Богородский, текст, 2024

© Издательство «Четыре», 2024

* * *

Пролог в багровых тонах

Москва, первая половина 90-х годов XX века.

По сретенским[1] переулкам через дворы, петляя и постоянно оглядываясь, бежал рослый молодой мужчина в кожаной куртке. Было видно, что местности он не знает и бежит в запарке, держа курс по наитию.

Беглец постоянно натыкался на препятствия в виде мусорных баков, различной высоты заборов и заборчиков, попадал в тупики и терял время, выбираясь из них. Его преследовали с криками «Стоять! Милиция!» двое с пистолетами в руках.

В конце концов парень в кожане вбежал в подъезд старенького трёхэтажного дома и позвонил в первую попавшуюся дверь. Он нажал на звонок один раз.

Спустя несколько секунд из-за двери раздался раздражённый старушечий голос:

– Верка, где ты ходишь?.. Это к тебе!

Клацнул замок, и входная дверь, скрипя, приоткрылась. В коридоре послышалось затихающее шарканье ног той, что отперла дверь, даже не посмотрев – кому.

Беглец скользнул в квартиру и защёлкнул за собой замок.

Из комнаты вышла симпатичная, большеглазая молодая женщина. Увидев на пороге незнакомца, с удивлением произнесла:

– А вы кто?.. Вы ко мне?

Парень на секунду залюбовался обитательницей коммуналки, поэтому ответил не сразу.

– Тихо, прошу вас, тихо! – Он приложил палец к губам. – Я сейчас уйду, вы только не кричите!

Было слышно, как на лестничной площадке звонят к соседям. Состоялся короткий разговор, усиленный эхом от сводов старинного дома, но слов было не разобрать: их глушили многочисленные отражения звука от кирпичных полукруглых перекрытий. Потом соседская дверь хлопнула, и раздался новый громкий звонок.

Незваный гость умоляюще посмотрел на девушку и прошептал:

– Спрячь меня!

Недолго думая, та открыла дверь своей комнаты и показала на большой боковой шкаф, встроенный в стену.

Снова раздался настойчивый и длинный звонок в дверь. Из другой комнаты выглянула старуха и прошипела:

– Верка, это опять к тебе! Что у тебя сегодня за проходной двор?!

– Я открою, баба Лиза, не беспокойся, – твёрдым голосом сказала Вера и распахнула входную дверь.

За ней стояли двое мужчин: один крупный, лет сорока, другой моложе, худощавый. Тот, что постарше, показал удостоверение:

– Милиция! Разрешите войти?

– Входите, – пожала плечами Вера. – Что вам надо?

Мужчины вошли в квартиру. Молодой цепким профессиональным взглядом осмотрел вешалку, пол в прихожей, даже коврик для ног. Второй произнёс:

– Мы преследуем опасного преступника. Нам показалось, что он вошёл в одну из квартир на вашем этаже. Что вы можете сказать по этому поводу?

Вера посмотрела на них чистым и честным взглядом:

– Здесь никого нет! Я слышала шаги по коридору, но он, скорее всего, поднялся на третий этаж.

Вошедшие переглянулись. Тот, что осматривал прихожую, едва заметно отрицательно качнул головой. Старший обвёл взглядом убогий, давно требующий ремонта коридор коммунальной квартиры, задержал мгновенно замаслившийся взгляд на девушке…

– Вы точно это слышали? – спросил он.

Вере показалось, что этот здоровенный мужик буквально раздел её взглядом.

– Вроде бы да. Но я была в комнате и занималась своими делами, а не прислушивалась к посторонним звукам. У вас всё?..

– В квартире находится кто-то ещё из жильцов?

– Все на работе.

– Может, ваша соседка что-то слыхала? Позовите-ка сюда старушку.

– Она практически глуха, – убедительно солгала девушка. – Разве что дверной звонок слышит.

Старший отвёл от неё взгляд и, обращаясь к напарнику, пробурчал себе под нос:

– Пошли. Он, наверное, ушёл через крышу.

Проводив этих двоих, Вера отправилась разбираться со своим гостем.

Тот встретил её преданным собачьим взглядом, бормотал благодарности и даже попытался бухнуться на колени. Впрочем, девушка сделала суровое лицо, строго приказала встать, после чего отодвинулась от незнакомца подальше.

– Как тебя зовут?

– Васей мамка называла, – по-детски простодушно ответил парень.

– Вот что, Вася… Эти, из ментовки, назвали тебя преступником, причём опасным. А я не хочу отвечать за укрывательство преступника. Поэтому давай-ка ты вали отсюда туда, откуда пришёл.

– Вера, это они сами опасные преступники, а меня хотят посадить ни за что. Вера, я уйду, только позже, хорошо?.. Я боюсь, что они ещё здесь, около дома.

Девушка внимательно посмотрела на него. Молодое, но мужественное лицо, добрые глаза, с мольбой смотревшие на неё… Неужели не врёт? Похоже, говорит правду.

– Ладно, только недолго, – произнесла Вера, сама не веря своим словам. – Мне отдыхать надо, завтра рано вставать.

У неё создалось впечатление, что кто-то против её воли подталкивает к тому, чтобы этот парень остался сегодня у неё. Вера даже обернулась назад, но никого не обнаружила.

– Спасибо, огромное спасибо! Ты ложись отдыхай, а я тебе мешать не буду, посижу вон там, – сказал Василий, показывая на древнюю кушетку в углу комнаты.

– Ишь какой, «ложись отдыхай»! Ещё и раздеться прикажешь?

– Вера, я клянусь, что не причиню тебе зла. А пока ты будешь переодеваться, я отвернусь и закрою глаза. – Он смешно, словно ребёнок, ткнулся носом в стенку и прошептал: – Видишь, вот так? Мне ничего не видно.

Вера быстро натянула ночнушку, забралась под одеяло и сообщила:

– Всё! Можешь смотреть… Слушай, а почему они тебя считают преступником?

– Потому что я работал телохранителем у одного богатея, а его кто-то грохнул. Так менты сказали, что это я сделал, а я в тот день был выходной, хозяин меня отпустил со службы. А эти сразу: мол, это ты, мы докажем, наручники попытались надеть. Но у них ничего не вышло. Удалось удрать… Так вот и оказался у тебя.

– Надо же! Они что же, не хотят найти виновного?

– Вера, им нужно назначить виновного, закрыть это дело и показать, как они хорошо работают… Давай о чём-нибудь другом. Ты замужем?

– Была… Недолго. Слушай, давай спать, мне завтра рано вставать.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Вера лежала с закрытыми глазами, но сон не шёл. Чуть-чуть повернув голову в сторону кушетки, девушка одним глазом посматривала на своего гостя. Тот пытался вытянуться во весь рост, но у него не получалось.

«Какой красивый мужик, надо же! – внезапно откуда-то послышался бархатный, как показалось Вере, голос. – Высокий, видно, что тренированный, мышцы под рубашкой так и играют… – Теперь этот невидимый уже напрямую подталкивал её к греховному. – Неужели ты упустишь такой случай, дурочка?.. Смотри, какой экземпляр. Может быть, и дальше всё сложится…»

Вмешался другой голос и стал увещевать Веру не быть столь беспечной. «Ты что, с ума сошла? Неизвестно, кто он, может, садист или больной, а ты его хочешь пустить к себе под одеяло?! Додумалась: оставить его у себя! Это же надо, с первым встречным захотела! Уймись! Утром чтобы его здесь не было!»

Но тот, бархатно-елейный, не прекращал попыток уговорить девушку: «Кого ты слушаешь? Может, это твоё счастье лежит на кушетке. А ты ещё сомневаешься! Не может человек с такими глазами быть садистом. И потом, когда у тебя последний раз было с мужчиной? Вот то-то и оно, что год назад. А этот, посмотри, какой красивый и сильный. Не надо сомневаться, Вера, всё к лучшему…»

Пересилив себя, она прошептала каким-то странным, будто не своим голосом:

– Василий, а ты спишь?

– Нет, не сплю.

– Иди сюда!

– Ты… серьёзно?.. Жалеть потом не будешь?

– Холодно мне, Вася! Иди, раз зову. Второго приглашения не будет.

Парень одним прыжком оказался рядом с ней.

– Поцелуй меня, Василий! Какой ты сильный, красивый!.. Тихонечко, Вася, прошу тебя, тихонечко. Хорошо… ах, как же это хорошо!..

Заснули они только под утро.

Веру разбудил громкий, резкий звук, эхом заметавшийся среди сретенских домиков, как будто со всей силы ударили молотком по пустой металлической бочке. И ещё один раз… Со двора донеслись крики, взвыла милицейская сирена, раздался визг тормозов.

Василия рядом не было.

Вера вскочила с кровати, выглянула в окно. Под окнами, на асфальте, лицом вниз лежал мужчина в кожаной куртке. Вокруг стояли несколько человек, двое были в милицейской форме.

Сначала девушка смотрела на эту картину с любопытством: было интересно, что же произошло. Но через несколько минут ей показалось, что на асфальте лежит Василий.

Её Василий?! Да нет, показалось! Зачем ему лежать на асфальте?

В это время один из тех, кто стоял рядом с телом мужчины, перевернул лежавшего на спину. Вера увидела его лицо и оцепенела.

Да, это был он, Вася, её Вася!.. «А почему под ним какая-то лужа бурого цвета? Это кровь?.. Значит, Василий мёртв?! А может быть, он жив?.. Ему же нужна помощь, почему эти люди стоят около него и ничего не делают? Неужели он погиб?»

Вера издала отчаянный крик и как была, полуголая, кинулась к входной двери.

Едва выбежав из комнаты, она наткнулась на бабу Лизу. Та загородила ей дорогу и принялась затаскивать Веру обратно в комнату.

– Баба Лиза, баба Лиза, мне нужно туда! Он там, ему надо помочь!

– Дура, иди к себе и сиди тихо! – Елизавете удалось впихнуть Веру в комнату и захлопнуть дверь, – Хочешь соучастницей пойти? Чтоб тебе укрывательство пришили?.. Сиди здесь тихо и никуда не бегай, пока эти не уедут!

Вера без сил опустилась на кушетку.

– Баба Лиза, а как же так?! Почему? – рыдала она в голос. – Ну почему так жестоко?! Нет мне ни жизни, ни счастья! Нету, баба Лиза, и не будет!

– Да тихо ты! Его, видать, ждали! Он как зашёл за угол, так там его и попытались повязать. А парень вырвался, побежал. По нему стали стрелять. А ты, Верка, ничего не знаешь, ничего не видела, ничего не слышала! Ясно тебе?.. И не было его здесь этой ночью. Понятно?..

– А откуда ты всё знаешь, а, баба Лиза?

– Поживи с моё и ещё не то узнаешь, – проворчала Елизавета.

Вера долго приходила в себя. По ночам ворочалась, сон никак не шёл. Всё вспоминала Васю, его улыбку, его сильные руки, нежные губы. Тихонько плакала в подушку.

На пятую ночь измученной молодой женщине удалось заснуть.

Под утро ей показалось, что кто-то рядом говорит чётким, глуховатым голосом, – тот же, что отговаривал её от близости с Василием: «Видишь, я был прав! Не надо было этого делать, одно сплошное горе теперь».

Но тут заговорил другой голос, медово-бархатный, который советовал ей переспать с Василием. «Не расстраивайся, будет и на твоей улице праздник. Скоро, очень скоро у тебя будет много-много счастья!»

Вера открыла глаза, огляделась. Никого не было. «Наверное, приснилось опять», – подумала она и стала одеваться.

Через две недели Вера поняла, что беременна. Хотела сделать аборт, уже собралась в траурный поход в женскую консультацию, но наткнулась в коридоре на бабу Лизу.

– Не пущу! – Боевой вид Елизаветы не оставлял ни малейших сомнений в том, что она будет стоять насмерть. – Тебе Господь подарил ребёнка, а ты собралась его убить? Мало тебе, что его отца застрелили, так и ты теперь в убийцы хочешь записаться?

– Баба Лиза, да как же я справлюсь? Я же одна! Работа случайная, образования нет, куда я с ним?

– Замолчи, несчастная! В Ленинграде в блокаду, когда по карточкам давали сто двадцать граммов хлеба, – голод, холод, смерть вокруг – и то рожали! А ты ишь чего удумала!

– Баба Лиза, не прокормлю я его!

– Прокормишь! – жёстко и зло произнесла Елизавета. – Помогу тебе, подымем человека, поставим на ноги. Поняла?!

Баба Лиза втолкнула Веру в её комнату, усадила на кровать, принесла воды.

– Успокойся, попей вот. Подымем твоего человечка, обязательно подымем.

– Баба Лиза, а откуда ты узнала, что я собралась… ну, туда?

– Элементарно, Ватсон, – усмехнулась старуха. – Ты же по телефону узнавала, как работает консультация. А у меня в комнате всё слышно. И потом, с таким лицом идут либо на эшафот, либо на аборт. Поняла?

– Поняла, – вздохнула девушка.

Вера немного расслабилась, и ей вдруг стало легко-легко от мысли, что она родит ребёнка, что у неё появится дочка или сын, родной человек, который, может, и о ней позаботится… когда-нибудь. Исчезли, как растворились, гнетущие мысли о том, что её посадят в это ужасное кресло, задерут ноги вверх, а потом проникнут в её женскую суть стальными холодными инструментами, чтобы убить ещё не родившегося, но живого человечка. Потом она поплетётся домой, не замечая ничего вокруг, кусая губы от боли, в эту бедную комнату, где всё останется по-прежнему беспросветно – без любви, без счастья… Только боль от ледяных, безжалостных щипцов будет ей сниться ещё очень долго.

– Баба Лиза, знаешь что?.. А ты замечательный человек! Хоть судьба у тебя была нелёгкая, а сердцем ты не зачерствела, добрая у тебя душа. Спасибо тебе!

– Ой, Вера… Это я сейчас баба Лиза, – с горечью произнесла старуха, – а когда-то была Елизавета Петровна Евдокимова, работала в министерстве заместителем начальника управления. А потом министерство разогнали, меня на пенсию и вот, пожалуйста, – баба Лиза.

– Не надо, не надо огорчаться, – Вера обняла её за плечи, поцеловала. – Давай я тебя из уважения буду называть Елизаветой Петровной?..

– Да что ты, девочка, не надо. Для тебя я хочу остаться именно бабой Лизой.

Живот у Веры рос и округлялся, подходил срок, назначенный природой, поэтому следовало как-то подготовиться к появлению в её жизни младенца. Поскольку в страну несколько неожиданно для её народонаселения вместо развитого социализма ворвался, точно бандит, дикий капитализм, приходилось учитывать новые реалии.

Вера решила поговорить с хозяином ларька, у которого она работала продавщицей, об оплачиваемом отпуске по уходу за ребёнком.

Вахид, сын солнечного Азербайджана, сначала ничего не понял. Потом, когда до него дошло, о чём речь, рассердился:

– Какой такой отпуск?.. Оплачиваемый?! Ты рехнулась?.. Ты будешь рожать, а я тебе платить? Всё, ты больше у меня не работаешь!

– Вахид, но как же так? Ведь по закону…

– Я не знаю и знать не желаю никакого закона. Всё, пошла прочь! Я другую найму.

– А деньги за отработанное время?

– Какие ещё деньги?.. Нет у меня никаких денег, поняла?!

…Вечером Вера рассказала Елизавете об этом разговоре.

– Вот ведь какая сволочь! И ведь ничего не сделаешь с ним: богатый, от всего откупится!

– Да, – отозвалась деревянным голосом Елизавета. – Но я попробую что-нибудь сделать. Подожди немного. Где стоит этот ларёк?

– Да на Трубной, ближе к площади, вывеска там приметная – «Всё для тебя» – на фронтоне. А торгует он на самом деле спиртом «Рояль» да палёной водкой.

Елизаветы не было почти три часа, Вера уже стала волноваться.

Но вот хлопнула входная дверь. Баба Лиза вошла в Верину комнату, достала из сумки толстую пачку денег и положила на кровать.

– Вот видишь, теперь нам есть на что приобрести распашонки, ползунки… что там ещё надо?.. Эти, каких их… памперсы.

Такое количество денег Вера увидела первый раз в жизни.

– Баба Лиза, а это как? – спросила она тонким голосочком, с круглыми от удивления глазами. – Это откуда?

– Ты бери. Да начинай покупки делать, а то у тебя ни кроватки, ни коляски, ни пелёнок. Да памперсов купи побольше, очень удобно, стирать меньше, – наставляла молодую соседку Елизавета.

– Баба Лиза, но откуда это?! Ты мне расскажи, а то я ничего отсюда не возьму, слышишь?..

– Успокойся! Ребятишки с нашего двора помогли. Лёнька Длинный да Митька Штырь. Я им про тебя и про Василия твоего всё рассказала, они возмутились и пошли поговорить с этим, как его… Вахидом. Короче, Вахид проникся и отстегнул. Вот и всё!

– Баба Лиза, да этого тупорылого кабана ничто не может заставить с деньгами расстаться. Я же его знаю… Это как же они его уговорили?

Елизавета Петровна устало улыбнулась:

– Да очень просто, девочка! Они ему сказали, что сожгут его ларёк вместе со всем добром, а самого отправят освежиться в Неглинке. Поплавать, так сказать. Гиляровского читала?[2] Ничего же не поменялось, как тогда было, так и осталось. И Неглинка течёт там же, где и тогда. И концы в воду. Никто ничего никогда не найдёт. Вот так!

Вера печально посмотрела на бабу Лизу, на деньги, на свою убогую комнату…

– Слушай, в какое страшное время мы живём! А, баба Лиза?

– Так у нас случился дикий капитализм, девочка! Он вот такой, как видишь.

Точно в назначенный природой срок у Веры появилось на свет пищащее счастье.

Счастья было много: целых три килограмма двести грамм. Назвали это счастье Алисой. Алиса Васильевна Ленская – так было записано в свидетельстве о рождении. Девочка родилась здоровой, что радовало и маму, и соседку.

Веру засосала бытовая круговерть: готовка, стирка, укачивание, прогулки. Хорошо, что баба Лиза помогала, а то бы и не справилась. В редкие часы отдыха женщина засыпала мёртвым сном, разбудить её мог только плач дочери.

Но однажды, когда Вера, умаявшись, присела на кушетку, неожиданно рядом с ней из ниоткуда появился молодой человек. Он был в тёмной одежде, лица не разобрать, потому что на голове у него был капюшон. Сначала парень просто посидел, посмотрел на Веру, на посапывающую в кроватке Алису, потом сказал:

– Не бойся меня. Я только пришёл посмотреть – счастлива ли ты, Вера?

Она неожиданно для себя ответила:

– Да, счастлива, только тяжело очень!

– Но ты же счастлива, правда? Запомни: счастье лёгким не бывает! У тебя всё будет хорошо!

…Вера проснулась оттого, что у неё затекла рука. Скорее всего, она задремала на кушетке в неудобной позе.

Часы показывали четыре утра. Можно было поспать ещё часа два.

И тут она вспомнила, что к ней кто-то приходил, спрашивал о счастье, что-то ещё говорил… Господи, что же это было?.. Никого ведь нет в комнате, всё это приснилось.

Зевая, Вера быстро разделась и нырнула под одеяло. Будильник будет звонить ровно в шесть утра.

Фаза первая, оранжевая

Историческая

Детство и юность Алисы прошли на той же Сретенке, среди тесноты жмущихся к друг другу двух- и трёхэтажных домиков, кривых пыльных переулков, благостного Цветного бульвара, гордившегося Центральным рынком и Московским цирком, в той же коммуналке, куда когда-то мама принесла её из роддома. Отца Алиса никогда не видела, в их комнате не было ни его фотографии, ни каких-либо иных следов пребывания.

Немного повзрослев, Алиса иногда спрашивала маму об отце, но та либо несла какую-то чушь про лётчика-пулемётчика (в которую сама ни капли не верила, а дочь великолепно это видела), либо просто отмалчивалась, а потом, отвернувшись к стенке, хлюпала носом и вытирала платочком слёзы.

Мамино воспитание было строгим. Нет, Вера никогда не позволяла себе кричать на ребёнка или применять физические методы воздействия, но умела произнести пожелание или указание так, что Алиса немедленно его выполняла. Надо было убирать комнату, мыть общий коридор по графику, который каждый месяц вывешивался на стенке возле телефона, надо было помочь дряхлеющей бабе Лизе, обязательно выучить все уроки… Можно и погулять немного, но в девять вечера обязательно быть дома – потому что завтра рано вставать: дочке в школу, маме на работу. Алиса старалась.

Когда дочь стала старшеклассницей, Вера строго-настрого наказала, чтобы даже не смела думать о мальчиках, пока не получит достойное образование. Сама Вера, чтобы свести концы с концами, прокормить Алису и хоть как-то одеться, вкалывала на двух работах.

Дочерью она гордилась. Ещё бы: после успешного окончания школы Алиса поступила на журфак МГУ! Успешно сдала и ЕГЭ, и вступительные экзамены, по результатам была зачислена на бюджетное отделение. Престижное образование гарантировало девочке светлое будущее. По крайней мере, Вера так думала.

Однако увидеть светлое будущее дочери ей было не суждено. Когда Алиса училась на старших курсах университета, мамы не стало.

Вера ушла тихо: просто однажды утром не проснулась.

После похорон Алиса долго не могла прийти в себя. Девушка тосковала, чуть ли не неделю ничего не ела, всё шептала: «Мамочка, родная моя, как же так?.. Мамочка, как же я буду без тебя?!»

Самое тяжёлое время наступало вечером. Вокруг была тишина, лишь изредка слышался шум проехавшей машины по переулку, всё вокруг погружалось в темноту. Наступавшая ночь давила на Алису, она почти физически ощущала её холодные прикосновения, казалось, ещё чуть-чуть – и будешь раздавлена этой холодной тьмой и тишиной.

Никто не знал, как девушке больно и одиноко. Никто, наверное, кроме бабы Лизы. Она, хоть и совсем состарилась, но находила в себе силы поддерживать и утешать Алису.

В одну из таких жутких и тёмных ночей Алиса Ленская ощутила, что она не одна. Ей вдруг стало казаться, что рядом кто-то есть. Свет она включать не стала, решила осмотреться, благо с улицы в комнату проникало тусклое мерцание уличного фонаря.

К своему ужасу, Алиса увидела справа и слева от себя две высокие, явно мужские фигуры, одетые в плащи с накинутыми на голову капюшонами. Тот, что справа, был облачён в белые одежды, ярким пятном выделявшиеся во мраке комнаты, а на том, что стоял слева, виднелся чёрный плащ, почти сливавшийся с общим фоном ночи.

Первым порывом девушки было встать, выбежать на улицу, а там кричать и звать на помощь. Но подняться с кровати не удалось: тело не слушалось, ноги как будто прилипли к полу.

Алиса взмахнула рукой, чтобы оттолкнуть фигуру справа, но опять ничего не вышло. Её рука прошла сквозь белый силуэт и больно ударилась о спинку кровати.

– Хватит махать руками, Алиса! Это что ещё за фокусы? – раздался ровный строгий голос.

Она испугалась, сжалась в комок и непроизвольно посмотрела на входную дверь.

– Не пугай девушку! – слева неожиданно возник бархатный, негромкий, чуть хрипловатый голосок. – Вместо того чтобы всё объяснить, ты читаешь ей нотации.

Алиса боялась пошевелиться, вжалась в кровать и со страхом думала, что будет дальше.

– Значит, тебя зовут Алиса… У тебя горе, тебя покинул самый близкий тебе человек – твоя мама, и ты каждую ночь в тоске и печали изводишь себя, – снова послышался бархатистый голос. – Знаешь что?.. Нам надо познакомиться! Я верно говорю, светоносец?..

– Да. Как же я могу возражать искусителю и повелителю тьмы? – отозвались справа.

– Ты опять за своё! Алиса, не слушай его! Он зовётся существом света, и имя ему – Дажь. А я зовусь существом тьмы, и моё имя – Даг. Дажь у нас заведует душами и разумом людей, а я специалист по материальному обеспечению или, сказать проще, чтобы было понятно, – по телу и телесным страстям. Я причастен к твоему появлению в этом мире, Алиса, ведь это я свёл твою маму и этого самого Васю!

– Вася – это мой отец? – пролепетала она.

– Да, это твой отец! Дажь её отговаривал, типа, нравственность надо блюсти. А что бы было, если бы ты не пришла в этот мир благодаря Василию?.. Твоя мама покинула бы его намного раньше.

– Мама, моя мамочка! Как же я люблю её, как же без неё плохо… Зачем же она так рано ушла? – снова стала всхлипывать девушка, забыв, что рядом с ней Дажь и Даг.

– Алиса, будь мужественной! – раздался строгий голос Дажя. – Твоей маме сейчас хорошо, Создатель даровал ей покой души, потому что в этом мире она такого спокойствия никогда не знала. Тяжёлая у неё была жизнь.

– Да, на кладбище всё спокойно! – криво усмехнулась Алиса.

– Ты не поняла, девочка! Спокойствие души и спокойствие тела – разные вещи, – заговорил Даг. – Она оставила тело здесь, в этом мире, а душа её сейчас пребывает в спокойствии в другом мире. А её спокойствие там будет зависеть от тебя. Поняла?

– Да! Да… Нет, ничего не поняла… – озадаченно прошептала Алиса.

– Ох и сложный же народ эти женщины! – прозвучал бархатный голос Дага. – Ладно, поясню. Как только твоя душа, Алиса, начнёт жить в гармонии с твоим телом, ты сможешь сама строить свою жизнь и свою судьбу. Поверь, у тебя будет множество вариантов. Однако ты сможешь жить счастливо в этом мире только тогда, когда воспримешь и материальный и духовный мир в согласии. Вот как мы с Дажем. Мы всегда вместе, хотя он за свет, а я за тьму. Потому что если есть свет, то есть и тьма, отдельно они не существуют, а тьма – это всегда расплата за свет, вот так. Посмотри, у любого явления всегда две стороны: лицевая и обратная. Их соединение даёт живой мир. Даёт многообразие цвета. Так вот, Алиса, если ты сумеешь достигнуть того, о чём я говорил, твоей маме будет хорошо и спокойно.

– А… что надо для этого делать?

– Отвечу просто: жить. Каждый человек живёт для себя и никто – слышишь? – никто не должен организовывать тебе жизнь. Ты её устраиваешь сама, стараясь достигнуть согласия духовного и материального. Потом, через некоторое время, ты сама ответишь на свой вопрос.

Тьма ночи отступила. Солнечный луч пробился сквозь пыльное стекло окна, пошарил по углам комнаты и упал прямо на лицо Алисы. Она чихнула и проснулась.

Огляделась вокруг. Всё было как обычно. По переулку ездили машины, в коридоре уже кто-то шаркал тапочками по полу, часы показывали десять утра. «Наверное, дед Артём вчера из деревни вернулся», – подумала Алиса о жильце из самой дальней комнаты.

В своей комнате она была одна. «Ох, ну приснится же такое!» – подумала Алиса, вспоминая видения этой ночи. Хотя заметила, что ей вдруг захотелось позавтракать, выпить кофе и отправиться по солнечной Москве пешком на Моховую, в университет, чего она после похорон матери не могла себе даже представить.

Жизнь брала своё. Надо было доучиваться и думать, что делать дальше.

Баба Лиза посоветовала девушке продать эту огромную комнату в центре города и купить вместо неё небольшую квартирку где-нибудь возле МКАДа. Сказала, что так будет лучше, кроме того, после этой операции ещё и денег немного останется. Она же познакомила Алису с риэлтором.

Девушка последовала совету соседки и потом никогда об этом не жалела. Ничего, что эта квартира находится в огромном многоэтажном доме, с окнами, выходящими на Алтуфьевское шоссе. Ничего, что площадь этой квартиры в полтора раза меньше той комнаты на Сретенке. Зато своя, зато отдельная.

Пока Алиса бегала с оформлением жилплощади, не стало и бабы Лизы. Всё! Уже ничто не связывало девушку с этим районом. Прощай, Сретенка, улица детства и юности! Прощайте, кривые переулки, где уже начался снос старых домиков и возведение непонятных строений из стекла и бетона! Алиса переезжала на новое место жительства.

В чём ей сразу же повезло в новом доме, так это с соседями. На площадке пятого этажа, где располагалась Алисина жилплощадь, напротив была трёхкомнатная квартира, которую занимала пожилая (по Алисиным меркам) пара. Она – чуть больше сорока, с хорошей фигурой, круглым курносым личиком и причёской под Мирей Матье. Он – явно за пятьдесят, рослый, стройный, с интеллектом, написанным непосредственно на его высоком лбу, с небольшими залысинами.

Первое знакомство Алисы с соседями состоялось в тот день, когда она, нагруженная двумя сумками, появилась перед дверью своей квартиры. Неожиданно напротив открылась входная дверь, и на пороге возникла женская фигура в пёстром халате, которая произнесла:

– Добрый день! Вы наша соседка?

– Д-да, – запнулась Алиса. – Вот, переехала.

– Будем знакомы! – улыбаясь, отреагировала фигура, подтягивая пояс. – Меня зовут Тамара Михайловна Куроедова, а вот его…

Тут она повернулась в глубину квартиры и крикнула неожиданным басом:

– Миша! Иди сюда, у нас тут новые соседи.

Рядом с ней вырос мужчина, который пробормотал:

– Здрассьте!

– Вы не обращайте внимания на его манеры, он у нас учёный, мало того, он «секретный физик»! Вот! А зовут его Михаил Кириллович.

– Меня – Алиса. Алиса Ленская. Я ещё учусь на журфаке в МГУ.

– Отлично, Алиса! У нас тут всё просто, по-домашнему. Меня можешь называть тётей Томой, а вот физика моего секретного надо величать по имени-отчеству, – тут она снова расплылась в улыбке. – Если его дядей Мишей назвать, он пукать начинает.

Обе рассмеялись до слёз. С этого момента все барьеры в общении между двумя женщинами были сломаны. Алисе показалось, что она давным-давно знакома и с тётей Томой, и с её «секретным физиком».

Отсмеявшись, Тамара Михайловна безапелляционно сообщила, что Алису она будет называть Алей.

– Пойдёт?

– Конечно пойдёт! – улыбнулась девушка.

– Тогда вот что, – тётя Тома сделала серьёзное лицо. – К нам ты можешь заходить когда захочешь, всегда тебе рады. Если что спросить или там за советом. И если проголодаешься, так у меня пирожки всегда имеются. Поняла?.. Ну и я к тебе тоже иногда буду заглядывать! Пойдёт?

– Пойдёт! – звонко согласилась Алиса, не преминув воспользоваться заманчивым приглашением уже следующим вечером.

Постепенно Тамара Михайловна и Алиса подружились, часто встречались (главным образом на тёти-Томиной кухне), не боялись доверять друг другу маленькие женские тайны. Кроме общения Алисе очень и очень нравились пирожки производства тёти Томы, на которых можно было просуществовать чуть ли не целый день, значительно сэкономить и растянуть невеликую стипендию на месяц до выдачи следующей.

Будучи на последнем курсе, Алиса стала встречаться с парнем из параллельного потока. Был он высок, худощав, приятен, при деньгах и, по мнению Алисы, умел ухаживать.

Первая встреча была случайной. Они познакомились на лавочке у купола торгового центра «Охотный ряд». Алиса никогда не считала себя красавицей, сторонилась парней и не отвечала на их приглашения выпить вместе кофе или пообедать.

А тут произошло что-то невероятное! К ней подсел симпатичный юноша, представился Сергеем, сообщил ей, что недавно обнаружил уютную кофейню на Мясницкой и пригласил туда наведаться.

Неожиданно для самой себя Алиса дала согласие.

Кофейня действительно оказалась весьма привлекательной, а за чашкой кофе они с Сергеем быстро нашли общие темы для беседы. Парень рассказывал о Достоевском, Алиса же умненько сравнивала творчество Фёдора Михайловича с произведениями Льва Толстого. Получилось очень даже интересно.

Потом Сергей взялся проводить девушку домой. Было заказано такси, домчавшее их до Алтуфьево буквально за полчаса. Возле подъезда он спросил, не угостит ли Алиса его чаем.

– Нет, – последовал ответ. – Я устала, а завтра рано вставать. Созвонимся. До свидания!

При второй встрече, во время прогулки по Варварке[3], Сергей попытался обнять спутницу, но встретил жёсткий отпор.

– Руки не распускай! – сказала Алиса. – Иначе мы не будем встречаться.

Удивлению кавалера не было предела. Неужели он, завзятый ловелас, не сумеет завоевать сердце этой – по всем параметрам средней – девушки?.. И вообще, чего она из себя строит?

Потом Сергей подумал, стоит ли терять время с этой Ленской, когда можно быстро найти более сговорчивый объект…

Подумать подумал, а на следующий день снова позвонил Алисе. Его тянуло к этой девушке, но почему, он объяснить не мог и сам себе удивлялся.

Встречались они почти полгода. За это время Алиса Ленская пресекала все попытки Сергея затащить её в постель, что только распаляло парня. В конце концов между ними состоялся бурный обмен мнениями по этому вопросу, и Алиса заявила: либо они женятся и тогда пожалуйста – будет супружеское ложе, либо расстанутся и каждый пойдёт по жизни своей дорогой.

На следующий день девушке поступило предложение руки и сердца, подкреплённое красивым колечком.

Немедленно подали заявление в ЗАГС. Алиса была на седьмом небе от счастья. Ей казалось, что окружающий мир заиграл всеми цветами радуги, что все люди на Земле улыбаются и радуются вместе с ней. Будущее представлялось девушке безоблачным и светлым. У неё будет любимый человек, дружная семья, интересная и насыщенная жизнь, полная путешествий. «Так вот какая она, любовь!» – витала в розовых облаках Алисина душа.

Правда, немного портило эту картину счастья приставания к ней Сергея, который приводил резоны насчёт того, что он теперь жених, что настоящая любовь – это обладание влюблённых друг другом и нечего придерживаться старорежимных догм – мир давно изменился.

Но Алиса была непреклонна: сказывалось строгое мамино воспитание.

Однажды она предъявила Сергея тёте Томе. В этот раз они чаёвничали в Алисиной квартире, беседовали о пустяках, Тамара Михайловна прикладывала всё своё недюжинное ораторское мастерство, чтобы разговорить парня, но кроме односложных ответов и коротких замечаний так ничего от него и не добилась.

Ближе к вечеру, когда Сергей был благополучно выпровожен домой, тётя Тома огорошила Алису следующим заключением:

– Не любит он тебя, Аля. Не любит! Да и ты не разобралась в нём. А туда же – жениться. Разбежитесь вы в разные стороны, и года не пройдёт.

Алиса вытаращилась на неё и чуть не подавилась остатками пирога:

– Это почему?! У нас же любовь!

– У вас влюблённость, девочка, не более того. Любовь выглядит по-другому.

– Ты чего говоришь-то, тётя Тома?! Мы любим друг друга. Он же такой красивый, обходительный…

– Ну-ну. Обходительный, говоришь? – Тамара Михайловна посмотрела на часы и встала со стула. – Мне пора, а то меня мой физик заждался, поди. А тебе, Аля, я желаю только счастья. Буду прыгать до потолка и радоваться, как ребёнок, если мой прогноз не сбудется. До завтра, спокойной ночи!

Наступил день, когда Алису и Сергея объявили мужем и женой. Событие скромно отпраздновали в кафе, гостей на этой вечеринке было немного.

Молодые вели себя сдержанно, спиртного не пили, целовались под крики «Горько!» и, не дожидаясь окончания торжества, отправились к Алисе домой.

Сергей чуть ли не с порога стал раздевать жену, подталкивая её к постели, застеленной красивым бельём в розочках – подарком тёти Томы на свадьбу. Алиса прошептала:

– Серёженька, ты только осторожней. У меня это первый раз…

Но Серёженька крепко обнял жену, навалился своим тяжёлым телом и овладел ею.

Сильная боль пронзила Алису, как показалось, от живота до головы. Она издала непроизвольный резкий крик и простонала:

– Серёженька, мне больно! Прекрати, Серёженька.

Но муженёк и не думал останавливаться. Он довел своё дело до конца и притих.

Алиса отодвинулась от него подальше и попыталась свернуться калачиком, чтобы уснуть. Как бы не так! Сергей снова притянул её к себе, опять придавил к кровати, силой раздвинул ноги…

На этот раз у него получилось дольше, чем в первый раз. Алиса молча терпела.

Потом он перевернулся на спину и, к возмущению молодой жены, уснул.

«Какая же он дрянь!» – думала Алиса. У неё внутри всё кипело. Не так, совсем не так представляла она себе брачную ночь, когда они впервые будут принадлежать друг другу, будут любить друг друга… сейчас, сию минуту и всю оставшуюся жизнь.

На следующий день, проснувшись, новоиспечённый супруг презрительно посмотрел на Алису и, что называется через губу, произнёс:

– Ну надо же, каким ты бревном оказалась! А строила из себя недотрогу, как будто и впрямь подарок в постели… Тоже мне, принцесса недоделанная.

– Мне было больно, а ты ничего слушать не хотел! – возмутилась Алиса. – У тебя член вместо головы!

Сергей встал с кровати, оделся и направился к выходу. Алисины вопросы – «Ты куда? Когда тебя ждать?» – остались без ответа.

Суровая реальность, в корне отличающаяся от тех благостных картин, что рисовала в своём воображении Алиса, требовала немедленного анализа и обсуждения с родственной душой. Поскольку иной души, кроме тёти Томы, в окрестностях не наблюдалось, молодая жена отправилась в соседнюю квартиру.

Тётя Тома, увидев в дверях растрёпанную девушку, сразу поняла, что всё пошло́ сикось-накось, поэтому из холодильника была извлечена бутылка «Столичной».

– Это лекарство, Аля! – коротко объяснила она изумлённой соседке.

Водка развязывала язык, перекрашивала чёрный окружающий мир в миллион цветов и оттенков, расслабляла и отодвигала (как считала Алиса) нависшую беду. После второй порции в пятьдесят грамм она, запинаясь и вытирая слёзы, философствовала:

– Как же погано устроен этот мир… Нет, ну представьте – сколько сложено песен о любви, сколько написано стихов, величайшие умы человечества восторгались этим чувством, превозносили его до небес, писали и о луне, и о цветах, и о взаимном обожании, называли божественным чувством и вот – блямс! Я, женщина, перл творения… это кто сказал?.. Впрочем, хрен с ним, кто там чего сказал. Так я, перл творения, жаждущая любви, лежу враскорячку под сопящим мужиком, и это называется любовь и обожание?! Понимаете, чем всё заканчивается, а?.. Стоило ли писать стихи, петь песни, глазеть на ночное светило, чтобы вот так?! Налейте!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду Сре́тенка – улица в Мещанском районе Москвы.

Вернуться

2

Имеется в виду книга Владимира Гиляровского «Тайны Неглинки» из цикла «Москва и москвичи».

Вернуться

3

Одна из самых древних и известных московских улиц. Проходит от Красной площади до площади Варварские Ворота.

Вернуться