Нэнси Уоррен
Пожиратель душ в Оксфорде

Original title:

Crochet and Cauldrons

by Nancy Warren

На русском языке публикуется впервые

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Crochet and Cauldrons, Vampire Knitting Club Book 3

Copyright © 2018 by Nancy Warren

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Глава 1

– Добрый день, миссис Уинтерс! – сказала я, заходя в продуктовую лавку на углу Харрингтон-стрит. Располагалась она очень удобно – всего в квартале от магазина рукоделия «Кардинал Клубокси».

Этот уголочек Оксфорда – моя любимая часть старого города. На нашей улице всего один колледж, но не из числа известных. Здесь нет ни ресторанов мирового уровня, ни роскошных отелей. Тут не родилась и не умерла никакая знаменитость. Район даже не входит в список древнейших. На Харрингтон-стрит находятся лишь ряды крошечных магазинов и домиков, которые стоят здесь уже две с половиной сотни лет. Один из них – мой.

Я владею «Кардиналом Клубокси» всего несколько месяцев и до сих пор постоянно узнаю о районе что-то новое и необычное – и это только в отношении людей! Поскольку я молодая американка, местные часто задаются вопросом, как в моей собственности оказался старомодный магазинчик рукоделия. Самое простое объяснение (и при этом честное) заключается в том, что он достался мне по наследству после смерти любимой бабушки. Другое, несколько более сложное, но тоже честное объяснение: перед тем как бабушка отошла на тот свет, одна из ее подруг обратила ее в вампира. Так что магазин я содержу не без помощи компании скучающих вампиров-всезнаек, которые невероятно искусно вяжут.

– Как дела в магазине, Люси? – спросила вечно любопытная миссис Уинтерс.

– Неплохо. Подумываю кроме товаров для рукоделия продавать и дизайнерские вязаные изделия – возможно, через интернет.

Вампирский клуб вязания создавал великолепную одежду с поразительной скоростью. Я надеялась, что, если смогу их занять, у них останется меньше времени и сил на то, чтобы вмешиваться в мою жизнь. Скорее, это пустая мечта, но очень хотелось в нее верить.

– На вас такой прекрасный свитер! – улыбнулась женщина, приглядевшись. – Вы его сами связали?

Я с трудом подавила смешок. С вязанием у меня дела обстояли примерно так же, как и с поисками помощницы, – ужасно. Однако свитер на мне был действительно восхитительный: темно-фиолетовый, с не поддающимся описанию, но красивым геометрическим узором из ромбов и квадратов разных цветов. Автором изделия был доктор Кристофер Уивер – местный терапевт и по совместительству вампир. Вампиры по очереди вязали мне вещи, которые я носила в магазине: свитеры, шали, платья. Каждый день я появлялась в чем-то прекрасном и не повторялась – обычно утром меня уже ждало что-то новенькое. Поэтому я и подумывала о том, чтобы начать продавать одежду.

– Мне нужна новая помощница, – сказала я, показывая женщине объявление. – Вы не против, если я прикреплю его на доску?

Я также разместила вакансию в интернете и повесила на витрине магазина табличку с надписью «Требуется сотрудница!». Однако все в округе регулярно проверяли доску объявлений в продуктовом магазине «Точка» – лучший вариант, чтобы найти учителя скрипки, соседа по квартире или работу.

К сожалению, за объявление на доске приходилось платить свою цену. Особенно если вы, как и я, уже в который раз приходили с одним и тем же: «Ищу помощницу в магазин рукоделия “Кардинал Клубокси”. Требования: умение вязать и опыт в розничных продажах». Помощниц я меняла, словно простуженный аллергик – носовые платки.

Я немного подождала, и, разумеется, миссис Уинтерс округлила глаза в притворном изумлении:

– Боже правый! Опять помощницу?

Женщина перегнулась через кассовую стойку с лотерейными билетами и пластиковой корзиной, в которой лежали пачки шоколадного драже и мармеладок к Хеллоуину. Голос миссис Уинтерс так резал слух, что ее наверняка было слышно аж наверху Камеры Рэдклиффа.

– Стабильность – это очень важно. Частая смена персонала плохо сказывается на репутации бизнеса. – Женщина снисходительно улыбнулась. – Вы ведь не против хорошего совета, милая? Я работаю в продажах куда дольше вас.

Конечно, я могла рассказать миссис Уинтерс, что моя первая помощница оказалась психопаткой, вторая пришла в ужас, увидев в магазине мою считающуюся умершей бабушку, а третья вернулась в Австралию, не пожелав бросать своего парня-убийцу. Однако я придержала язык и изобразила благодарность за непрошеный совет.

Затем женщина словно запоздало вспомнила, почему я лишилась третьей помощницы, и со вздохом произнесла:

– Но, разумеется, мне вас жаль. Вся эта шумиха в чайной… сущий кошмар.

Назвать два убийства «шумихой» – это, конечно, сильно.

Я притворно улыбнулась.

– Можно ли повесить объявление?

Стоял воскресный день. Я проводила единственный выходной, наверстывая все, до чего не дошли руки в течение недели: пылесосила, пыталась найти помощницу и так далее.

– Конечно, милая. Я и сама постараюсь подыскать вам подходящую кандидатуру. Кого примерно вы хотели бы нанять?

Я в точности знала, как должна выглядеть моя помощница, – могла даже представить ее в мыслях.

– Женщину средних лет – например, ту, у которой уже выросли дети и она ищет подработку. Разумеется, она должна прекрасно вязать и иметь опыт в продажах. Если она к тому же хороший педагог – просто идеально. А еще обязательно брать смены по субботам.

В голове возник образ полной женщины, которая носит связанные ею самой кардиганы. Она будет вести себя как мама: раздавать жизненные советы столь же легко, как подшивать рукава или вязать красный свитер с Санта-Клаусом и оленями. «Джемпер», – мысленно поправила себя я.

Я верила, что она, помощница моей мечты, существует. А пока она не появится, придется как-то справляться самой, периодически обращаясь к женщинам-вампирам, которых при жизни в нашем районе никто не знал. Конечно, бабушке очень хотелось помочь, однако я допускала ее только к инвентаризации и уборке, когда магазин закрыт и опущены жалюзи.

Повесив объявление, я купила свежий хлеб и молоко, а еще полдюжины банок тунца – для Нюкты. Это мой фамильяр – черная кошка, очень привередливая в еде. Затем я, размахивая холщовой сумкой для покупок, за пару минут добралась до дома. С делами было покончено, и теперь я наконец могла провести остаток дня, обучаясь магии по семейному гримуару. Мои кузина и двоюродная тетя, тоже ведьмы, постоянно предлагали мне присоединиться к их ковену. Однако я не спешила соглашаться – с моими-то навыками.

По какой-то причине мне постоянно приходилось заниматься тем, что у меня не особо получалось. Например, я владела магазином рукоделия и при этом не умела вязать. Сколько раз я пыталась начать! Бабушка говорила, что мне нужно как следует сосредоточиться. Однако мне было очень тяжело сконцентрироваться на том, чтобы нанизывать пряжу на пару металлических палок, да еще и считать петли. И как всем удавалось не отвлекаться? Все мои изделия – попытки связать шарфики, носки, свитеры – в итоге превращались в нечто, напоминающее обычного или морского ежа. Иногда я подумывала о том, чтобы запустить линейку вязаных ежей. Вот тут-то я разбогатею!

А еще бабушка утверждала, что я происхожу из рода выдающихся ведьм. Уж не знаю, что будут говорить обо мне потомки, но вряд ли выберут слово «выдающаяся». У меня не получались зелья, я забывала заклинания на середине и периодически что-то взрывала. Случайно.

Единственная причина, по которой я отчасти верила, что я и правда ведьма, – моя кошка явно была очень сильным фамильяром. Я назвала ее Нюктой в честь богини ночи, дочери Хаоса. Это имя шло ей как нельзя лучше. Она была самой умной кошкой из всех, которых я знала, и рядом с ней постоянно что-то происходило. Вряд ли она бы осталась со мной, если бы не видела во мне потенциал. Однако порой она косо смотрела на меня зелеными глазами, будто все же сомневалась. Уверена, перестань я угощать ее вкуснейшим тунцом из «Точки» и смени его на кошачий корм, Нюкта бы тут же сбежала искать лучшей жизни.

Еще мне снились вещие сны – правда, они не всегда сбывались сразу. А когда я испытывала сильные эмоции, то вызывала загадочные – даже для меня – явления. Не скажу, что это особый повод надевать остроконечную ведьмовскую шляпу, но на этом мои способности заканчивались.

И как при таких умениях я бы посмела заявиться в местный ковен и представиться одной из них? Да они погонят меня прочь метлами! И винить я их не стану. Однако быть единственной ведьмой в округе, за исключением кузины и двоюродной бабушки, как-то грустно. Поэтому я намеревалась практиковаться в магии, пока не достигну уровня, при котором другие ведьмы согласятся принять меня в свой круг как равную. Это слегка напоминало мне то лето, когда я все каникулы училась играть в бейсбол, надеясь в новом учебном году вступить в школьную команду. Конечно, ничего не вышло. К сентябрю я не могла даже попасть битой по мячу – а с подачами дело обстояло и того хуже.

Я была так занята печальными размышлениями о своем колдовском будущем, что даже не заметила двух людей возле «Кардинала Клубокси»: мужчину и женщину средних лет. Казалось, они стояли тут уже давно. Первое, о чем я подумала: «Как утомительно будет их прогонять». Стоит мне сказать, что я хозяйка магазина и сегодня он закрыт, как они выдадут какую-нибудь слезливую историю о том, почему им жизненно необходима пряжа именно сейчас, ожидая, что я их впущу. Удивительно – люди считают, что раз «клиент всегда прав», то весь торговый мир должен крутиться вокруг их желаний.

Я хотела было пройти мимо, словно направлялась в совершенно другое место, но вдруг узнала этих двоих. Приблизившись к ним, я убедилась в правильности своей догадки и, бросив сумку на тротуар, рванула вперед с раскрытыми для объятий руками.

– Мама! Папа! Поверить не могу – вы приехали!

В своей сфере – в археологических исследованиях в Египте и Судане – Джек Свифт и Сьюзен Бартлетт-Свифт были просто звездами. Тот факт, что они муж и жена, придавал их команде некий шарм. Однако за пределами научного мира их никто не знал. На Ближнем Востоке они провели не меньше времени, чем в Штатах, – именно поэтому в детстве я часто гостила в Оксфорде у бабушки.

– Как вы загорели! Будто из круиза по Карибам вернулись, – поддразнила их я.

– По пути через Гизу попали в песчаную бурю, – вздохнул отец. – Но как же я рад тебя видеть, Люси!

Папа обнял меня. Затем я повернулась и прильнула к маме. Она была в пальто, напоминающем гигантский спальник. Стоял конец октября, и было довольно прохладно – а для женщины, привыкшей к жару пустыни, это сродни зимним морозам.

Я достала ключи и отперла магазин – это проще, чем обходить по переулку, чтобы попасть прямиком в квартиру. Тут я поняла, что мама ни разу не была здесь с кончины своей матери – моей бабушки. Будет нелегко, ведь, разумеется, бабушка не вполне умерла – она стала нежитью. Вряд ли родителям стоит знать, что бабушка теперь вампир. Сложность состояла в том, что периодически она бродила по магазину после закрытия, а порой, что весьма прискорбно, и в часы работы. Не знаю, смогу ли я предотвратить ее встречу с дочерью и зятем. Но что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.

Родители путешествовали налегке: у каждого было лишь по рюкзаку и чемодану на колесиках. Я забрала у мамы багаж и проводила их наверх, в квартиру, где теперь жила. Я включила свет, прогнав дневной сумрак. Затем взяла мамино пальто и папин древний шерстяной бомбер и повесила в шкаф.

– Но что вы здесь делаете? Почему не сказали, что приезжаете? – Я посмотрела на маму, затем на отца. – Там, где вы были, произошел политический конфликт?

Обычно только это могло выгнать их с раскопок после того, как они, ну, начали копать. Для мамы политические волнения относились к той же категории, что и плохая погода или недостаточное финансирование, – раздражающие факторы, которые мешают ей как следует поработать. У моих родителей было лишь одно излюбленное дело – археология. О событиях Древнего мира они знали куда больше, чем о современности.

Однако папа посмотрел на маму, и та покачала головой. Она выглядела какой-то смущенной. Может, выпила в самолете? Мама редко употребляла спиртное, так что пара коктейлей в десяти километрах над землей вполне могли ударить ей в голову. С ней было что-то не так.

– Я соскучилась по тебе, Люси. – Мама провела рукой по волосам – каштановым, с изрядной долей седины, отросшим до плеч с нашей прошлой встречи. – И мне надо постричься.

Мама точно была не из тех, кто срывается с работы в другую страну ради визита в салон красоты! Если не считать ее странного состояния, казалось, с ней все отлично. На ней была обычная рабочая форма: большая хлопковая рубашка, брюки чинос и ботинки для пустыни. Вместо трифокальных очков, которые сейчас лежали в кармане ее рубашки, она надела пару для повседневной носки. Мама никогда не красилась, а из украшений носила лишь простое обручальное кольцо из золота.

Папа был одет примерно так же – только рубашка из выцветшей джинсовой ткани. И в трифокальных очках – довольно модных, потому что это я помогла ему их выбрать. Волнистые светлые волосы я унаследовала от отца – хотя у него они уже скорее отдавали серебром, чем золотом. От проведенных в пустыне лет лицо у папы стало суровым и обветренным. Он напоминал Индиану Джонса средних лет.

И папа, и мама были гениальными археологами – при этом совершенно не приспособленными к обыденной жизни. Я обожала обоих.

– Почему вы не сказали, что приедете?

– Мама хотела сделать тебе сюрприз.

Это тоже на нее не похоже. Мама терпеть не могла сюрпризы.

– Что ж, вы меня и правда удивили. Я так рада вас видеть! – Я рассмеялась. – И чего мы все стоим в гостиной, как неродные? Садитесь. Хотите чаю?

Мама мягко усмехнулась:

– Да ты становишься настоящей англичанкой, прямо как твоя бабушка! А кофе нет?

– Конечно есть!

Я направилась на кухню и занялась приготовлением кофе. Ко мне заглянула мама.

– Наверное, тебе сейчас нелегко, – сказала я. – Ты же впервые здесь со смерти бабушки.

– Думаю, тебе было тяжелее. Как ужасно приехать сюда и узнать, что ее больше нет! Очень тебе сочувствую.

Ужасно – не то слово. Я не только столкнулась в магазине со считавшейся мертвой бабушкой – мне пришлось расследовать ее убийство с помощью вампиров-вязальщиков. Мама об этом, конечно, ничего не знала.

– Я справилась.

Мама, не теряя времени, перешла к тому самому вопросу, которого я боялась изначально:

– Дочка, я понимаю, по какой причине ты тогда осталась здесь, но почему до сих пор не уехала? Тебе двадцать семь лет. Разве в таком возрасте занимаются магазинами рукоделия?

Я уже почти привыкла к новой жизни – отчасти потому, что бабушка завещала магазин и квартиру над ним именно мне, но главным образом мне здесь просто нравилось. Может, прозвучит безумно, но я всегда с нетерпением ждала встреч вампирского вязального клуба, проходивших дважды в неделю. Да, компания собиралась весьма эксцентричная и из самых разных эпох, но в то же время я считала их своими друзьями. Мне понравилось управлять магазином больше, чем я могла себе представить, а умей я вязать, я бы справлялась еще лучше.

– Мам, понимаешь… вязание уже не считается занятием исключительно для старушек! В магазин приходят и студенты, и молодежь. Здесь даже есть люди, которые собираются в пабах, чтобы вязать, – они называют себя «Пьяными вязальщиками Оксфорда». Вот так вот.

– А близкие друзья у тебя есть?

Что ж! Большинству моих друзей перевалило за сотню лет, но я уже перестала постоянно вспоминать об их возрасте.

– Я занята работой, но не сижу в магазине безвылазно. Подумываю записаться на курсы по ведению малого бизнеса, а когда появится больше времени – вернуться к занятиям йогой. И, ну, ты же знаешь, каково в Оксфорде! Здесь все время проходят и лекции, и концерты, и спектакли, и презентации книг, и квизы в пабах…

Я поставила на поднос три чашки кофе и тарелку с домашним имбирным печеньем. Бабушка знала, как я его люблю, и часто пекла его для меня. Увидев угощение, мама прижала ладонь к сердцу.

– Такие же пекла мама! Ты нашла ее рецепт! Я и не знала, что он у нее где-то записан.

Я улыбнулась, искренне надеясь, что мама не попросит у меня семейный рецепт: я понятия не имела, как готовится это печенье.

Мы устроились в гостиной. Родители сели на диван в цветочек, а я – на одно из пухлых кресел. Мама тут же вернулась к прошлой теме:

– Тебе точно не одиноко?

– Нисколько! К тому же со мной живет прекрасная соседка. – Я повысила голос: – Нюкта!

Обычно кошка держалась поблизости и в квартире, и в магазине. Странно, что она сама не пришла познакомиться с родителями. И от допроса она бы меня спасла…

Мама с папой переглянулись.

– Нюкта? Кто это? – спросил отец.

– Моя кошка. Не знаю, куда она делась. Обычно она в восторге от новых знакомств.

– Как замечательно! – улыбнулся он. – В детстве ты мечтала о котенке или щенке, но мы так много путешествовали, что не могли позволить себе питомца.

Я прошлась по квартире и нашла Нюкту. Она была на верхнем этаже – сидела у окна в спальне. Кошка любила гулять, и обычно я оставляла окно открытым, однако сегодня было холодно, поэтому я не стала этого делать.

– Пойдем, покажу тебя родителям!

Я взяла Нюкту на руки и отнесла вниз, в гостиную. Родители, казалось, еще не совсем пришли в себя после перелета и сонно пили кофе. Кошка вдруг напряглась и попыталась сбежать. Я подтолкнула ее к папе. Тот протянул ладонь и погладил Нюкту по голове.

– Нюкта, говоришь? Рад, что ты не забыла древнегреческую мифологию.

Мама любила кошек больше, чем отец. Она подалась вперед и тоже захотела погладить Нюкту.

– Какая хорошенькая!

Я немного наклонилась, чтобы Нюкта могла запрыгнуть маме на колени – кошка просто обожала, когда ей уделяли внимание. Но в Нюкту словно бес вселился! Она зашипела и изогнулась у меня в руках, выпустив крошечные, но острые когти. Затем, вырвавшись, спрыгнула на пол, порядком меня оцарапав, и рванула вверх по лестнице.

Мама удивилась и немного расстроилась.

– Твоя кошка не из ласковых, да?

Я в недоумении уставилась вслед Нюкте.

– Не знаю, что это с ней сегодня. Может, на улицу хочет?

Извинившись, я пошла в спальню. Кошка злобно взглянула на меня сощуренными зелеными глазами, а затем посмотрела на окно, ожидая, когда я его открою. Царапины на руках неприятно жгло. А ведь Нюкта никогда не причиняла мне боль!

– Да что с тобой такое?

Кошка недовольно мяукнула. Я была знакома с ней достаточно, чтобы угадывать настроение по ее тону. На этот раз Нюкта злилась – и не только она!

Я открыла окно.

– Надеюсь, когда вернешься, будешь вести себя лучше.

Кошка выскочила на улицу так быстро, что я испугалась, как бы она не свалилась на землю. Однако она с присущей ей удивительной ловкостью вскарабкалась на ветку старой вишни и спрыгнула в небольшом садике позади дома. Очутившись в безопасности, Нюкта обернулась и взглянула на меня снизу вверх, а затем прищурилась и зашипела. Вот она – моя любимая кошка и фамильяр!

Глава 2

Я потерла оцарапанную руку. И с чего бы Нюкте так странно себя вести?

Я вернулась к родителям. Отец спал, запрокинув голову на спинку дивана. Мама же бодрствовала и, казалось, все еще была не в себе. Увидев меня, она улыбнулась.

– Я так рада тебя видеть! Мы скучали по тебе, милая. – Мама оглядела комнату. – Ты почти ничего не изменила в квартире, не правда ли? Что ж, я даже рада. Значит, ты не планируешь остаться здесь жить.

Я бы устроила в квартире небольшой ремонт, но не хотела обижать бабушку – да и я слишком занята. Говорить о планах на будущее спустя полчаса после приезда родителей никакого желания не было, поэтому я ответила лишь:

– Я тоже по вам скучала.

Тем более что бабушки не стало. Порой мне хотелось, чтобы рядом была женщина старше меня, с которой можно поговорить, доверив ей свои переживания. Конечно, бабушка не совсем умерла, однако чем сильнее она привыкала к жизни вампира, тем больше теряла связь с мелкими бытовыми заботами, которые волновали обычных людей.

Мама украдкой взглянула на отца – тот спал с открытым ртом и слегка посапывал – и понизила голос:

– Милая, пойдем-ка в твою комнату! Я тебе подарок привезла.

Говорила она одновременно и загадочно, и взволнованно. Я с радостью последовала за ней вверх по лестнице. Я обожала подарки!

В спальне мама закрыла дверь и прислушалась, чтобы убедиться, что папа все еще спит, а затем легонько кивнула. Она подошла к кровати и села рядом со мной, открыла сумочку, вынула оттуда косметичку и расстегнула ее. Наконец она достала некий предмет в потертом кожаном мешочке и протянула мне.

– Едва я коснулась его, как поняла, что должна принести тебе.

Эти слова прозвучали очень странно, и я внимательно посмотрела на маму. Она словно светилась от нетерпения, а ее глаза впились в мешочек, ожидая, когда я его открою. Что ж, почему бы и нет! Я сунула руку внутрь и вытащила нечто, напоминающее зеркало. Присмотревшись, я поняла, что это действительно зеркало – просто очень-очень древнее.

Оно было красивым: бронзовое, круглое, сантиметров десять в диаметре, потускневшее от времени. Однако мое внимание привлекла ручка – золотая, в форме головы женщины. Лицо женщины было раскрашено, и своими обсидиановыми глазами она напоминала царицу Нефертити, бюст которой я видела. Эти черные глаза словно уставились на меня.

Зеркало было из тех, что обычно выставляют в музеях, – родители иногда находили такие предметы на раскопках. На ручке даже были вырезаны иероглифы.

– Какая красотища! Это репродукция найденного вами артефакта?

По всему миру в лавках при музеях часто продают копии знаменитых экспонатов – я такие видела. Иногда мама или папа показывали мне репродукции тех предметов, которые раскопали сами. Я полагала, что при этом они испытывали двоякие чувства: с одной стороны, гордились тем, что их работа увенчалась таким успехом, а с другой – ужасались копированию и массовой продаже ценных и уникальных вещей. Однако некоторые репродукции были очень качественными – например, та, что я сейчас держала в руках. Бронзовую часть даже специально состарили! Наверное, столь безупречная копия стоила очень и очень дорого.

Мама вздохнула и указала пальцем на ручку:

– Посмотри, как искусно сделаны волосы! Просто великолепная реликвия.

Мне стало как-то не по себе. Мама вела себя странно, а теперь, когда она сидела так близко, я заметила, что зрачки у нее расширились, будто от наркотиков.

– Вы нашли это зеркало вместе с папой?

Мама покачала головой:

– Нет, милая. Давай-ка это останется между нами, хорошо?

Родители никогда не держали друг от друга секретов – особенно связанных с Древним миром. Моя тревога только усилилась.

– Мам, это же не настоящий исторический артефакт, правда?

Тут мама рассмеялась – залилась восторженной трелью, нисколько ей не присущей.

– Я его нашла. Ты же знаешь поговорку «было ничье – стало мое»?

На поиски древних сокровищ археологам выделялись немалые суммы – университетами, музеями, даже правительственными органами. Правило «было ничье – стало мое» в этой области не применялось.

Может, мама решила меня разыграть? Я взглянула на нее – но она, как завороженная, смотрела на зеркало. Мама никогда не шутила на тему неприкосновенности найденных ими артефактов. Она убежденно и настойчиво призывала защищать неохраняемые руины от расхитителей гробниц и мародеров. Они с отцом всегда боролись за то, чтобы прекратить грабежи и разрушения на территориях, охваченных войной. Мама никогда бы не украла ничего с раскопок. Ни за что.

Мама коснулась моей ладони.

– Да, прозвучит странно, но стоило мне найти это зеркало, как я поняла: мне необходимо принести его тебе. Я все это время не выпускала его из виду. Теперь же оно у тебя в руках, и я наконец могу вздохнуть спокойно.

Что ж, хорошо, что хоть кому-то здесь было спокойно! Лично я с каждой минутой переживала все сильнее.

– А где именно ты обнаружила зеркало? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Мы работали в Долине Царей. Если говорить точнее – в гробнице одной из младших жен Сенахтенры Яхмоса. Ты, наверное, помнишь, что он был египетским фараоном семнадцатой династии и правил в середине шестнадцатого века – до нашей эры, разумеется.

Мои родители всегда говорили именно «до нашей эры», а не «до Рождества Христова»[1] – потому что были людьми науки.

Как и всегда, когда мама и папа называли какие-то даты, я подсчитала в уме, сколько лет назад происходили события. Если мои предположения верны, то жену фараона похоронили где-то три с половиной тысячи лет назад.

– В гробнице были всякие обычные древние безделушки: алебастровые урны с внутренними органами умершей царицы, гребни из слоновой кости, украшения и различные приспособления, которые могли понадобиться в загробной жизни. Но это зеркало… это что-то особенное. И поэтому я привезла его в подарок тебе – особенной девушке.

Я была просто в шоке – иначе это не описать. Во-первых, моя мама, знаменитый археолог, никогда бы не назвала ценные реликвии из гробницы «древними безделушками». Во-вторых, она бы ни за что – ни через миллион, ни даже через три с половиной тысячи лет – не стала воровать с раскопок.

Я не хотела обвинять маму в краже – и уж тем более нельзя было допустить, чтобы кто-то узнал о ее проступке и призвал к ответственности. Единственный логичный вывод – у нее случился провал в памяти или, может, она получила тепловой удар. А вдруг мама заразилась редким вирусом, который подействовал на ее рассудок? Надо будет обсудить ее состояние с папой. А затем – отвезти к доктору на медосмотр.

Забирать сокровище из древней гробницы не просто незаконно – за это маму могли вдобавок уволить с любимой работы. И не исключено, что вместе с папой: он, сам того не зная, стал соучастником.

Мама, не подозревая о моих мыслях, все еще рассматривала зеркало.

– Только взгляни, какие иероглифы! Ты помнишь, как их читать?

Ситуация выходила за рамки разумного. Теперь меня ждал какой-то тест на знание иероглифов? Как их читать, я, конечно, знала. Когда проводишь бесчисленные недели на археологических раскопках, что еще делать, как не изучать древний язык?

Я взглянула на искусно вырезанные символы – крошечные изображения людей, птиц и мифических животных – и послушно принялась вникать в их суть.

– Кажется, это какое-то защитное заклинание.

– Молодец! Теперь прочитай его вслух.

Египетский у меня хромал, да и стандартного произношения в нем, можно сказать, не существовало. Однако я постаралась. Зачитывая слова, я вспомнила время, проведенное в пустыне, когда я была подростком. Тогда мне ужасно не хватало друзей и интернета, а порой и просто электричества.

Для археологов их профессия увлекательна, но мне в подростковом возрасте она казалась невыносимой скукотищей. Мне не позволяли помогать с чем-то важным. Все самое интересное – если смахивание песка с древних камней крошечными кисточками можно назвать интересным – доставалось аспирантам. Я же обычно была на побегушках. Однажды я сильно отстала по истории в школе, и мама заставила меня учить иероглифы. Когда я усвоила основы, это оказалось очень даже крутым. Маленькие рисунки и человечки-палочки обрели для меня смысл и привили интерес к Древнему миру куда лучше, чем лекции родителей.

На раскопках я всегда плохо спала – не только из-за не особо комфортных условий, но и из-за страшных снов. Кошмары для меня не были редкостью, но вблизи гробниц мне постоянно снилось, что я – кто-то из захороненных в них людей. Это было довольно странно. Ну, представьте: шестнадцатилетняя девушка ложится спать, мечтая, что к утру у нее вырастет грудь, – и просыпается посреди ночи, ощущая себя в теле двухтысячелетней мумии!

Постепенно, с парой исправлений в произношении от мамы, я добралась до конца заклинания. И стоило мне произнести последнее слово, как я поняла: случилось нечто ужасное.

Как я могла так сглупить? Я же ведьма и знаю силу заклинаний! Зеркало было настолько старым, что я решила: если в нем когда-то и была магия или чары, то сейчас они иссохли не меньше владелицы. Но я ошибалась.

Зеркало в ладони нагрелось – я словно держала за руку другого живого человека.

У мамы закатились глаза, и она рухнула на кровать. Я хотела рвануть к ней – но не могла отвести взгляда от зеркала. Оно излучало какой-то странный мерцающий голубой свет.

Непрозрачная поверхность зеркала заколыхалась, постепенно открывая картинку – почти как мое всевидящее зеркало. Вот только когда дымка окончательно рассеялась, в отражении появилась прекрасная молодая женщина. И она уставилась прямо на меня.

Ее темно-карие глаза были подведены сурьмой, широкие брови окрашены черным – по последней моде Египта трехтысячелетней давности. У девушки были пухлые блестящие губы, длинная тонкая шея и стройное телосложение. Голову оплетали мудреные косы, собранные из черных волос. Если бы девушка выбралась из зеркала и переоделась во что-то из моих вещей, то в клубе сошла бы за свою.

Я так перепугалась, что хотела швырнуть зеркало на пол и разбить – но не могла. Ручка словно прилипла к коже, и чем дольше я пыталась ослабить хватку, тем крепче оно держалось.

Молодая египтянка смотрела на меня, словно живая. Я была – как и она – просто в ужасе, но вслух произнесла:

– Вы очень красивая!

– Вы тоже, – вежливо ответила девушка.

Тут я еще раз попыталась избавиться от зеркала – даже потрясла рукой, как будто вырывала ее из пасти вцепившегося пса.

– Умоляю, скажите, кто вы! – дрожащим от страха голосом спросила египтянка. – Что это за место?

Я перестала трясти зеркало и вновь посмотрела на девушку. У меня были базовые знания египетского, но она говорила не на своем родном языке, а на моем. На английском, пусть и с легким экзотическим акцентом.

И что прикажете отвечать, когда чужое отражение в древнем зеркале спрашивает, как тебя зовут? Я решила сказать правду.

– Мое имя – Люси Свифт. А вы кто?

– Меритамон, дочь Аменемхета, Верховного жреца Амона. Вам грозит страшная опасность.

Нет, не мне! Моей маме, которая сейчас лежала без сознания: это ведь она украла бесценную магическую реликвию! Я, как и все, немало слышала о проклятых египетских гробницах.

– Вас увезли с места захоронения. Я прошу прощения. Я верну вас туда, где вам надлежит быть.

Только, умоляю, не насылайте на мою семью болезни и невзгоды!

Девушка нетерпеливо покачала головой:

– Слишком поздно. Вы держите меня в руке – это навлекло на вас беду.

– А что насчет той, кто вас нашла? Ей тоже грозит опасность?

К моему удивлению, девушка покачала головой.

– Только той, кто меня призвала. Он уничтожит вас, используя мои силы. То, что было создано для защиты, теперь убивает. Жаль, но иначе быть не может. Готовьтесь.

Изображение поплыло – словно мы созванивались по видеосвязи и у кого-то пропало соединение. Египтянка исчезала.

– Подождите! – крикнула я. – Кто хочет меня уничтожить? Как мне его остановить?

Однако девушка, в последний раз печально взглянув на меня, испарилась. Зеркало вновь стало обычным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

В англоязычных странах обычно используется аббревиатура BC (Before Christ – «до Рождества Христова»). Здесь и далее примечания переводчика.

Вернуться