Нэнси Уоррен
Убийство в чайной «Бузина». Вампирский клуб вязания

Информация от издательства

Original title:

The Vampire Knitting Club. Stitches and Witches

by Nancy Warren

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Stitches and Witches, Vampire Knitting Club Book 2 Copyright © 2018 by Nancy Warren

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Глава 1

Поздним октябрьским утром в магазин рукоделия «Кардинал Клубокси» зашел джентльмен. Он напомнил мне актера – не знаменитого, а такого, который играет генералов и знатных англичан в массовке. У мужчины были белые волнистые волосы, аккуратно подстриженные усики и сверкающие голубые глаза – с такой внешностью он бы отлично вписался в «Аббатство Даунтон» и экранизации романов Джейн Остен. Загорелая кожа джентльмена позволила мне предположить, что он провел последние пару месяцев на юге Франции. На нем был твидовый пиджак, серая фланелевая рубашка и широкий шелковый галстук на шее.

Сначала джентльмен показался мне довольно высоким, однако, взглянув на него снова, я поняла: дело в осанке и уверенности в себе. «Наверняка значимая личность», – подумала я. Мужчина не был похож на вязальщика, но несколько месяцев работы в «Кардинале Клубокси» дали мне понять: вязать любят самые разные люди, вне зависимости от пола и возраста.

И даже не только люди…

– Доброе утро! – сказала я, выходя из-за кассы.

При виде меня мужчина просиял, словно встретил старого друга, – хотя я была уверена, что мы незнакомы. Он улыбнулся, обнажив зубы – крупные, белые, прямые.

– Утро доброе! – ответил джентльмен. – Может ли оно быть иным, когда меня приветствует столь прекрасная юная леди!

Произнес он это будничным тоном, будто одаривал подобными комплиментами каждую встречную женщину – и неважно, какого она возраста и насколько красива. Я собиралась спросить его, интересуется ли он вязанием, как он заговорил снова:

– Я пришел, чтобы передать свою судьбу в ваши руки.

Растерявшись, я моргнула и тут заметила блеск в глазах мужчины: он всего лишь шутил.

Джентльмен глубоко вдохнул.

– Я хочу поговорить о вашей бывшей соседке, владелице чайной «Бузина». Ее звали Флоренс Уотт.

Ого, а дело принимает интересный оборот! Флоренс и Мэри Уотт – незамужние сестры, которые работали в чайной «Бузина» с незапамятных времен: наверное, с тех пор, как в Англию впервые завезли чай. Судя по всему, этот джентльмен уже много лет не общался с Флоренс. Он что, решил, будто она вышла замуж и сменила фамилию?

Я поспешила успокоить его:

– Мисс Уотт все еще живет в соседнем доме. Они с сестрой Мэри заведуют чайной.

Мужчина положил руку на сердце.

– Могу ли я надеяться, что мисс Флоренс Уотт все еще свободна?

Трудно вообразить, чтобы сестры Уотт завели с кем-то роман! Но, похоже, у одной из них он когда-то был. Я постаралась скрыть любопытство, но получилось, кажется, не очень.

– Разумеется, вы обо всем догадались, – вздохнул мужчина. – Я полюбил Флоренс пятьдесят пять лет назад и до сих пор не забыл.

Я читала такие истории. Школьные парочки, встретившиеся снова, когда им минуло пятьдесят, влюбленные, разлученные обстоятельствами и обручившиеся уже на закате жизни. Играть в подобном романе даже маленькую роль – настоящая радость. Мне было нелегко представить практичную, организованную Флоренс Уотт влюбленной молодой девушкой, но в душе я была романтиком. Мне хотелось верить, что она еще сможет найти своего спутника.

Меня охватило любопытство, да и сам джентльмен, казалось, не против был поговорить. Больше в магазине никого не было, а инвентаризация может и подождать.

– Вы, наверное, тогда были очень молоды, – сказала я.

Мужчина кивнул и мечтательно посмотрел в сторону чайной.

– Почти мальчишкой. Но в Флоренс было нечто такое, чего я не встречал ни в одной другой девушке. Мы полюбили друг друга, и я верил, что нашел себе спутницу на всю жизнь.

Мужчина грустно покачал головой.

– К сожалению, меня призвали на службу. – Он понизил голос и огляделся, чтобы убедиться, что мы в магазине одни. – Большего сказать не могу: это государственная тайна.

Это разожгло во мне интерес пуще прежнего. Государственная тайна? Он шпион? Но ведь даже они когда-то выходят на пенсию. Судя по внешности мужчины, с ним это должно было случиться много лет назад.

– И все это время вы где-то скрывались? – спросила я.

Джентльмен улыбнулся, вновь показав прекрасные зубы.

– Нет. Просто так сложилось, что я женился на другой и провел жизнь совсем иначе, чем собирался. Однако я не забыл Флоренс. Моя жена недавно умерла, и мне захотелось узнать: помнит ли Флоренс меня, как я ее?

Какая романтичная история! Мужчина быстро взглянул на меня, словно проверяя, тронута ли я его чувственным рассказом. Я, как замечательно выражаются британцы, была «очарована до глубины души». Сестры Уотт были незамужними старушками, точного их возраста я не знала. Казалось, они появились на свет сразу такими, из чайных цветов, и всю свою жизнь провели в этом маленьком уголке Оксфорда, подавая сконы с изюмом и сэндвичи без корочки. Представить, что одна из них пошла на свидание – и уж тем более под венец, – было очень нелегко.

– Насколько я знаю, Флоренс Уотт сейчас в чайной по соседству. Может, вам стоит обратиться к ней? – Единственный ответ, который пришел мне в голову.

Мужчина с облегчением кивнул.

– Я решил сначала зайти к ее соседям и порасспрашивать о ее жизни – не хотелось бы опозориться перед ней.

Мозг подсовывал все больше вариантов развития событий. Мисс Уотт с мужем и пятью детьми! И она уже не мисс Уотт, а миссис Какая-Нибудь-Там!

– Не волнуйтесь! Думаю, она будет рада увидеться со старым другом.

Я осмотрела магазин, битком набитый пряжей, книгами и журналами о вязании, спицами, крючками и прочими товарами для рукоделия. Стены и вешалки украшали свитера, шали и кардиганы. Мужчина бросил взгляд на задернутую штору, скрывавшую часть помещения, – там я проводила занятия по вязанию. А еще за шторой находился люк, через который приходили мои соседи снизу – целая свора вампиров, обожающих вязать.

Когда я только переехала из Бостона и познакомилась с ними, я боялась, что они выпьют мою кровь. Однако теперь, узнав их лучше, я относилась к ним с теплом. И все же, когда магазин был открыт, я всегда задергивала штору: моя бабушка стала вампиром лишь недавно и к тому же страдала бессонницей. Пару раз она случайно забрела в магазин днем.

– Какой уютный магазин! – улыбнулся джентльмен. – Смотрю – и аж хочется заняться вязанием.

– Попробуйте! Очень расслабляющее хобби.

Тяжело говорить такое с серьезным лицом! Вязание – это настоящий ад. Почти все мои изделия можно смело отнести к семейству ежовых. Тем не менее, когда ты владеешь магазином рукоделия, как-то странно признаваться, что ничего не смыслишь в вязании. Пришлось выучить пару дежурных фраз.

Мужчина покачал головой, не переставая осматривать помещение.

– Когда я приходил сюда в последний раз, вы еще не родились. Владелицей была другая женщина.

– Моя бабушка, Агнесса Бартлетт. Несколько месяцев назад ее не стало. Я ее внучка, Люси.

– Уверен, она бы гордилась тем, как прекрасно вы справляетесь.

– Благодарю.

Мужчина расправил плечи, словно солдат, готовящийся к параду.

– Что ж, Люси, пожелаете мне удачи?

– Конечно! Удачи!

Джентльмен вышел на улицу и взглянул на собственное отражение в двери. Судя по всему, он не любовался собой, а переживал о своем внешнем виде – я сочла этот жест очаровательным.

И, конечно, мне очень хотелось обсудить случившееся с бабушкой! Правда, сейчас она крепко спала. Хорошо, что собрание клуба вязания для вампиров уже этой ночью! Обычно бабушка приходила примерно за час до начала, чтобы подготовить комнату для занятий и пообщаться со мной до появления остальных.

Я взглянула на настенные часы. Половина одиннадцатого утра. Что ж, придется потерпеть. Я задумалась: может, в моей книге заклинаний есть советы по управлению временем? И все же я решила не трогать гримуар. Не стоит тратить волшебные силы по пустякам. К тому же, зная меня, вместо пары часов я передвину время лет на пятьдесят вперед. Я лишь недавно узнала, что я ведьма, а семейный гримуар, в который мои предки веками вносили заклинания, нашла еще позже.

Чего в этой книге только нет! Из нее можно было узнать, как лечить рахит и лунатизм, отгонять злых духов, проклинать врагов… Поначалу я относилась к гримуару как к чему-то безопасному и забавному – вроде старой кулинарной книги, где есть рецепты холодца из мозгов теленка и пудинга из крапивы. Но однажды я решила вскипятить воду в чайнике, не включая его в розетку. Я запомнила заклинание, сосредоточилась как следует и… в результате чайник взорвался, а в потолке появилась дыра. Магия оказалась не невинным развлечением, а непредсказуемым и сложным искусством. Меня она, если честно, пугала. Чем реже придется заглядывать в гримуар, тем лучше.

Из всех занятий колдовство и вязание давались мне хуже всего. По сказочному невезению, именно они стали основными в моей жизни.

Моя любимая бабушка, в прошлом ведьма, но недавно ставшая вампиром, настаивала, что мне всего лишь нужно практиковаться. Однако каждый раз, когда мне хотелось открыть гримуар (а это случалось нечасто), я поднимала голову, смотрела на свежую штукатурку на потолке и вспоминала, в какую сумму мне обошелся ремонт.

Как выяснилось, заклинаний против счетов не существовало.

Я предпочла не тратить времени на магию и вместо этого провела час за компьютером, заказывая пряжу для магазина. Клиентов почти не было, и я поразмышляла над тем, что сейчас происходит в чайной. Пожилой джентльмен уже встретился с Флоренс Уотт? Вспыхнули ли вновь их прежние чувства?

Я считала крючки, стоя спиной к двери, – и тут прозвенел колокольчик. Чтобы узнать гостя, мне даже не пришлось оборачиваться. От затылка по шее и позвоночнику, словно капля по стеклу, пробежал холодок. Ко мне пожаловал Рейф Крозье.

Рейф – тоже вампир, но крайне привлекательный. Признаюсь, мне он немного нравится, хотя чаще всего я его побаиваюсь. Рейф напоминает едва прирученного волка – величественный, изящный, но есть риск, что в самый неподходящий момент превратится в голодного зверя.

Сбившись, я тут же уронила крючки в корзину и повернулась, чтобы поздороваться. Рейф был высоким и выглядел, как и всегда, спокойно и элегантно. Он недавно подстриг черные волосы, и с такой прической его острые скулы еще сильнее бросались в глаза. На нем были черные шерстяные брюки, серый кашемировый свитер и твидовый пиджак. Рейф вполне мог сойти за очень соблазнительного лектора Оксфордского университета – только моложе и стильнее большинства из них.

Рейф, казалось, никогда не спал. Видимо, обходился короткой дремотой. Как обычно, он одновременно притягивал и отталкивал меня. Вампир стоял неподвижно, молча уставившись на меня, будто случилось нечто ужасное.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила я.

– Вы не слышали новости?

Рейф вел скрытный образ жизни, поэтому я не понимала, каким образом он всегда в курсе всего, что происходит не только в Оксфорде, но и в мире.

– Вы о мисс Уотт?

Голубые глаза Рейфа сощурились.

– Мисс Уотт? А что у нее случилось?

Я даже немного обрадовалась.

– В кои-то веки я знаю то, что вам неизвестно!

Я рассказала вампиру о беседе с пожилым джентльменом, влюбленным в мисс Уотт.

Рейф брезгливо сморщил длинный нос.

– Какая банальная история! Нет, новость, которую принес я, намного серьезнее.

– Я вся внимание.

Мысленному взору предстали ужасные картины: из другого города приезжают агрессивные вампиры, сильная злая ведьма собирается вызвать меня на дуэль (в которой я точно потерплю поражение), грядет чума, эпидемия или как минимум плохая погода…

– В соседнем квартале открывают магазин игрушек, – сказал Рейф. – Вы же понимаете, что это значит?

– Большая проходимость? Рост продаж? – Я постаралась воспринять перемену в позитивном ключе и ждать от нее лучшего.

Рейф покачал головой, сочтя мой ответ слишком наивным. Его взгляд стал еще более неодобрительным.

– Дети.

– А что не так с детьми?

Может, когда-нибудь они будут и у меня.

– Шумные демонята, разрушающие все вокруг.

Будто вампиры – мирные и безобидные создания!

Я предполагала, что дальше Рейф отправится в комнату для занятий: там был люк, ведущий в туннели под магазином, где располагалось жилище большинства местных вампиров. Однако сейчас почти все они спали, и едва ли ему понадобилось бы туда спускаться.

Тут у меня появилась отличная идея. Я была девушкой романтичной (насколько это возможно после недавно разбитого сердца), а еще ужасно хотела узнать, как дела в чайной по соседству. Я посмотрела на часы. Без пяти одиннадцать – скоро придет моя новая помощница.

– Не хотите ли выпить чашечку чая в соседнем здании? – предложила я.

Рейф бросил на меня странный взгляд. Тут я поняла, что он вряд ли пил чай. Ну и глупость же я ляпнула! Я уже хотела извиниться, но вампир осмотрел магазин и ответил:

– А кто останется здесь?

– Агата, моя новая помощница. Она придет в одиннадцать. Знаете, на самом деле ее зовут Агат. Она из Франции.

– Ее происхождение не так важно. Она случайно не психопатка и лгунья, которую с большой долей вероятности могут убить? Не похожа на вашу прошлую помощницу?

Бедняжку Розмари действительно нашли убитой в магазине рукоделия. Я содрогнулась от воспоминания.

– Тут я не виновата: Розмари наняла еще бабушка. Кроме того, у Агаты прекрасное резюме. Прежде чем переехать сюда, она работала в магазине нижнего белья на Елисейских Полях.

– Заслуживает уважения. А вязать она умеет?

Так как я во всех этих петлях и схемах ничего не смыслила, мне была просто необходима более сведущая помощница.

– Да. Она ходила в церковную школу, и монахини обучили ее. Единственное – Агата, похоже, презирает вязание и свысока смотрит на женщин, которые носят связанные вручную вещи.

Рейф многозначительно посмотрел на кардиган, который был сегодня на мне, бежевый, с вязаными цветами: оранжевыми, красными, розовыми маргаритками, розами и пионами. Цветы были настолько бледными, что казались больными. Кардиган связала милая вампирша Мейбл, ее обратили еще во время Второй мировой войны. Вампиры из вязального клуба по очереди дарили мне вещи, которые я носила в магазине. В результате они получали интересное времяпрепровождение, а я – свитеры, шарфы и платья, которые можно заслуженно назвать произведениями искусства. Однако бедняжка Мейбл, хоть и была умелой вязальщицей, не обладала таким чувством прекрасного, как остальные. Когда я примерила кардиган утром и взглянула в зеркало, у меня возникло чувство, будто я нарядилась в вязаную упаковку от туалетной бумаги.

Рейф поднял с пола крючок, который я уронила, и положил в корзину.

– Если хотите чаю, почему бы вам не подняться в квартиру и не поставить чайник?

Во-первых, начнем с того, что я так и не купила новый взамен взорвавшегося. Во-вторых, в отличие от моей тихой квартирки в здании по соседству наверняка происходило кое-что интересное. Я быстро пересказала Рейфу полную историю влюбленных, разлучившихся на полвека, и добавила, что очень хочу узнать, как прошла их встреча. Наверное, для вампиров пятьдесят пять лет – то же, что для людей пара недель, но Рейф все-таки согласился составить мне компанию.

Агата пришла ровно в одиннадцать. Ей было около сорока, она выглядела худой и невероятно модной: она надела черное платье и туфли на шпильках. По ее походке мне почему-то показалось, что под одеждой у нее дорогой комплект нижнего белья – из тех, которые она раньше продавала.

Женщина взглянула на мой кардиган и выдохнула:

– Mon Dieu![1]

Кто я, чтобы ее винить? На ней было белье из стопроцентного шелка, а на мне – огромная упаковка от туалетной бумаги.

Не успела я сказать Агате, что нам с Рейфом нужно отлучиться, как прозвенел дверной колокольчик. Я быстро придала лицу выражение «чем могу помочь?» и, увидев, кто пришел, искренне улыбнулась. Это были моя кузина Виолетта Уикс и ее бабушка Лавиния. Обе они ведьмы, но я ничего не имела против – в этом мы с ними полностью похожи.

Гостьи поприветствовали меня поцелуями в щеку и радостными улыбками. Наши семьи много лет враждовали, и я не знала, могу ли полностью доверять родственницам, однако, судя по всему, явились они без злого умысла. Лавиния держала в руках сверток, упакованный в симпатичную бумагу в цветочек и перевязанный лентой. Когда она протянула его мне, я приподняла брови: насколько я знала, никакого праздника сегодня не было, даже моего дня рождения.

– Открой, – попросила Лавиния.

Когда у тебя в руках подарок в обертке, не хочется спорить с предложением его развернуть. Я разорвала бумагу и, увидев предмет под ней, вздохнула и с радостью, и с печалью. Нюкта, моя кошка, выпрыгнула из своей любимой корзины с шерстью на витрине и пришла посмотреть, что случилось.

Это была фотография. На ней моя бабушка отмечала пятидесятый день рождения «Кардинала Клубокси». Снимок был сделан лет пять назад. Пожалуй, сейчас бабушка выглядела лучше: вампиры не молодеют после обращения, но становятся более утонченными и сильными.

– Я нашла этот снимок в той коробке с фотографиями, которую ты мне дала. Подумала, что в магазине он бы хорошо смотрелся.

Лавиния поместила фотографию в рамку. Внизу была подпись: «Агнесса Бартлетт, владелица магазина рукоделия “Кардинал Клубокси”» и даты рождения и смерти бабушки. Я подумала, что покупатели, знакомые с бабушкой, будут рады такому почтению ее памяти, а меня фотография огорчать не станет, ведь я знала, что бабушку обратили в вампира, и по-прежнему общалась с ней. Я была уверена, что бабушка будет в восторге от снимка. Лавиния, как и я, знала правду о бабушке – возможно, фотография была своеобразным предложением мира сестре.

На стенах магазина было много крючков, так что я просто сняла фотографию прядущей женщины и повесила на ее место новый снимок.

– Большое спасибо! – сказала я Лавинии. – Покупателям, которые знали бабушку, это понравится.

Мои родственницы-ведьмы явно пока не собирались уходить, а приглашать их в чайную с нами я не хотела. Это слишком напоминало начало какого-нибудь бородатого анекдота. Заходят как-то три ведьмы и вампир в чайную…

Позади нас Рейф и Агата общались на французском. За четыре дня, прошедшие с тех пор, как я наняла помощницу, я ни разу не видела ее столь оживленной. Она активно жестикулировала и, понизив голос, рассказывала Рейфу какую-то историю, от которой он смеялся.

Лавиния, тоже понизив голос, обратилась ко мне:

– Как у тебя дела с гримуаром?

Не так давно за право владеть книгой заклинаний развязалась настоящая борьба. Гримуар в итоге достался мне, поэтому мне не хотелось говорить им, что книга казалась мне сложной и пугающей. Вместо этого я притворилась, что от пособия по уничтожению чайников и потолков я просто в восторге.

– Отлично! Мне так нравится изучать заклинания!

– Прекрасно, – хмыкнула Лавиния с таким лицом, словно знала, что я лгу. – С нетерпением жду демонстрации твоих знаний.

Рейф заметил, что мы увлечены разговором, и, видимо, понял: перерыв на чай придется отложить или отменить. Он купил моток темно-фиолетовой ангорской пряжи и ушел через парадную дверь.

Вскоре пришли две пожилые женщины. Агата направилась к ним. Они показали ей схему, которую вырезали из какого-то журнала: покрывало для младенца из квадратных лоскутов разного цвета, на каждом из которых была буква алфавита.

– Для моего второго внука! – гордо объявила одна из дам.

– Поздравляю, – скучающим голосом ответила Агата.

Придется обсудить с помощницей ее манеры.

Тем временем я сменила тему и вновь заговорила о бабушке – это куда лучше, чем обсуждать магию. Я сказала, что бабушка будет рада видеть родственниц, и пригласила Виолетту и Лавинию заглянуть как-нибудь вечерком. Мы договорились встретиться вчетвером недели через две – за это время я надеялась освоить хотя бы парочку заклинаний. Я могла управлять предметами и училась контролировать свои внутренние силы, но с классическими чарами у меня шло туго.

– Слушай, мы же увидимся еще раньше! – вспомнила Виолетта. – Не забудь прийти на викканский ужин у камней в пятницу вечером!

Около Мортона-под-Уайчвудом был каменный круг, где проходили встречи местного ковена. Виолетта очень хотела представить меня подругам. Викканский ужин был частью подготовки к Самайну, одному из восьми главных языческих праздников, и важным событием – это я знала. Однако я всего несколько недель назад выяснила, что я ведьма! Я не планировала посещать каждую викканскую встречу!

Так вот почему они зашли на самом деле – напомнить мне об ужине? Пока что я избегала знакомств с другими ведьмами. Я была недостаточно опытна. Если честно, мои навыки в магии можно было описать словом «катастрофа». Кроме того, мне более чем хватало вязального клуба для вампиров дважды в неделю, чтобы пообщаться со сверхъестественными созданиями.

– Постараюсь, – неопределенно ответила я.

Разумеется, являться на ужин я не собиралась.

В магазин вошли три молодые студентки юридического факультета. Я успела их запомнить: они вязали на каждой лекции и часто приходили пополнить запасы пряжи.

– Помогу им, – кивнула я в сторону девушек.

– Ждем тебя в пятницу, – сказала Лавиния.

– Приду, если какой-нибудь красавчик не пригласит на свидание.

Виолетта и ее бабушка рассмеялись, будто я отлично пошутила. Да уж, девушка в вязаной упаковке от туалетной бумаги находит себе парня! Обхохочешься.

На самом деле кое с кем я действительно хотела пойти на свидание: с симпатичным детективом-инспектором. Иэн Чисхольм флиртовал со мной и, как мне казалось, уже собирался куда-то пригласить, но потом убили мою помощницу, и наши отношения стали сугубо профессиональными. Он младше Рейфа где-то на полтысячелетия (значит, разница в возрасте у нас куда меньше) и абсолютно живой (что куда больше подходит девушке, мечтающей о свадьбе и детях). Однако проблема вот в чем: мне не хотелось рассказывать ему о своих способностях и соседях-монстрах.

К тому же я не знала наверняка, нравлюсь ли я Иэну.

Черт, даже у восьмидесятилетней владелицы чайной по соседству личная жизнь насыщеннее, чем у меня!

Глава 2

Найти время, чтобы сходить в чайную, мне удалось только через три дня. Около двух Рейф пришел в магазин, чтобы купить еще фиолетовой пряжи. Посетителей было немного, и я предложила ему выпить чаю в «Бузине». Вампир тут же согласился. Видимо, ему не меньше моего хотелось узнать продолжение любовной истории.

Я сунула в расшитую сумку изделие, которое сейчас вязала. Туда же положила кошелек и телефон. Рейф приподнял брови.

– Собираетесь вязать за чашкой чая?

– Нет, – тихо произнесла я, чтобы Агата не услышала. – Но сегодня встреча вязального клуба. Распутаете бардак, который у меня вышел?

– Чтобы исправить ваше изделие, мне понадобится нечто намного крепче чая, – ответил Рейф.

Он взял меня под локоть и вывел на улицу. Дул сильный ветер, а куртку я не надела. К счастью, «Бузина» была в двух шагах – свитера на это время хватит. Наступила очередь Альфреда вязать что-то для меня, и он, к моей радости, решил черпать вдохновение из последнего выпуска модного журнала, который продавался в нашем магазине. В результате получился пуловер клюквенного цвета, спереди украшенный золотыми листьями. Свитер вышел настолько красивым, что даже Агата не поморщилась – от моей привередливой помощницы это можно считать комплиментом. Кроме пуловера, на мне были черные брюки длиной до лодыжки и коричневые полуботинки.

Мы вошли в чайную. Я тут же почувствовала легкие изменения в атмосфере, словно кто-то бросил камень в тихий пруд и круги от него все еще тревожат гладкую поверхность. Ни мисс Уотт, ни ее давнего кавалера видно не было. Этого следовало ожидать: вряд ли они собирались наверстывать упущенные пятьдесят лет любви посреди чайной, полной туристов и местных жителей, пьющих чай и жующих сконы. Однако я надеялась, что сестра Флоренс, Мэри, остановится у нашего столика и, как обычно бывает во время моих визитов, немного поболтает со мной.

Когда мы с Рейфом пришли, Мэри обслуживала пару американцев. Они принесли с собой путеводитель по Англии авторства Рика Стивса и расхваливали чайную, называя ее милым заведением. «Бузина» действительно была причудливо-очаровательным местом с балочным потолком, дубовым полом (правда, изрядно потертым за пару столетий) и оконными нишами в стенах. Обстановка была идеальной для того, чтобы выпить чаю после обеда. Каждый столик был накрыт изысканной кружевной скатертью, защищенной стеклом – чтобы меньше пачкались. В стеклянных вазах стояли свежие цветы, а у стен располагались крупные буфеты с чайниками и чашками – в основном антикварными. А еще в заведении висели две картины, на которых чаевничали викторианские дамы в платьях с оборками: на одном холсте – на прекрасной зеленой лужайке, на другом – в элегантной гостиной.

Рейф заметил, что я рассматриваю картины.

– Вы так и не пришли взглянуть на мою коллекцию. Не хотите навестить меня в воскресенье?

Дома у Рейфа была целая коллекция картин, какой позавидовали бы некоторые галереи. Скорее всего, о ней знали очень и очень немногие. Признаюсь, мне стало любопытно – не только взглянуть на произведения Ван Гога и Рембрандта, о существовании которых никто не подозревал, но и увидеть, где живет Рейф.

Сильвия, прекрасная пожилая вампирша, звезда немого кино 1920-х годов, сказала мне, что этот дом определенно стоит визита. А еще ясно дала понять, что приглашение туда – огромная честь.

– Да, я с радостью, – ответила я.

Рейф кивнул, ничуть не удивившись моему энтузиазму.

– Зайду за вами около двух.

Мэри Уотт не сразу заметила, что мы пришли, и я успела немного за ней понаблюдать. Женщина казалась расстроенной: лицо раскраснелось, губы поджаты. Однако когда она посадила пару за столик и увидела нас, то лучезарно улыбнулась.

– Люси! Вот так радость! Рейф, а вас мы не видели с тех пор, как вы читали в Бодлианской библиотеке замечательную лекцию о лицевых рукописях. Проходите-проходите! Вот там, в тихом уголке, как раз есть симпатичный столик…

Мисс Уотт проводила нас к нему и продолжила:

– Сейчас позову Катю. Это наша новая официантка, она из Польши.

Вопреки моим надеждам, Мэри не осталась пообщаться с нами, а поспешила к следующей посетительнице – та, как назло, пришла сразу после нас.

– Чай для одного человека, пожалуйста, – мягко, с ирландским акцентом сказала дама.

На вид ей было около шестидесяти. Волосы, когда-то ярко-рыжие, изрядно поседели. На ней было зеленое шерстяное пальто и черные сапоги. К груди она прижимала потертую сумочку. Я бы не обратила на даму никакого внимания, если бы не исходящая от нее сильная печаль. Она обволакивала женщину, словно темное дождевое облако.

Мисс Уотт проводила гостью в другой конец зала, однако та указала на столик для двоих рядом с нами.

– Можно ли сесть там? Оттуда вид хороший.

За тем столиком можно было разглядеть только пасмурное небо и магазины через дорогу. И то их загораживали мужчина и женщина, выбравшие места у окна. Однако мисс Уотт отвела даму за желаемый столик и сказала, что официантка скоро подойдет.

– Что-то наших голубков не видно, – прошептала я Рейфу.

Я снова огляделась и заметила женщину, которая вела тренировки по йоге в прицерковном общественном центре за углом. Я была на них пару раз, но регулярно ходить не стала – из-за ужасной занятости, ведь мне нужно следить за бабушкой-вампиром, страдающей лунатизмом, учиться колдовать, при этом не разрушая дом, кормить Нюкту и играть с ней…

Инструктора по йоге звали Бесси Янг, и она была одной из самых спокойных женщин, которых я знала. Ее длинная черная коса лежала на плече, свисая на голубое льняное платье. Она вела оживленную беседу со стильной женщиной с короткими светлыми волосами, вьющимися у ушей.

Два лучших столика, расположенных у больших полукруглых окон, были заняты. За одним сидел чопорный мужчина лет семидесяти с седыми волосами, слегка отросшими белыми усами и очень недовольным лицом. С ним была зашуганная дама, примерно его ровесница – скорее всего, жена. За другим столиком расположились три женщины и мужчина – они уже собирались уходить. Все четверо говорили на испанском, а на груди у них были бейджики с именами.

– Вы ведете себя довольно бесцеремонно, – сказал Рейф. – Может, старик пришелся мисс Уотт не по нраву и она отправила его восвояси.

– Тогда почему ее нет в чайной? – спросила я и поспешила сама ответить на свой вопрос, пока Рейф не продолжил топтать мои надежды: – Они точно сидят наверху, в квартире сестер Уотт, и вспоминают былые времена.

– Возможно. Однако смею заметить, что сестра Флоренс не в восторге от этой пары.

Значит, он тоже обратил внимание.

– Может, Мэри ревнует сестру. Они столько лет жили и работали вдвоем! Наверное, ей тяжело даже представить, чтобы у Флоренс появился мужчина. Не знаю, что она будет делать, если сестра переедет к нему.

– Или ее кавалер решит поселиться в их квартире.

– Об этом я не подумала.

Тут к нашему столику подошла официантка – невзрачная девушка чуть старше двадцати, с тонкими каштановыми волосами, собранными в неряшливый пучок на затылке, круглым лицом и карими глазами. Губы девушки можно было назвать красивыми, вот только их уголки загибались вниз – то ли от скуки, то ли от плохого настроения.

– Добрый день! Что будете заказывать? – Девушка неплохо говорила по-английски, пусть и с сильным акцентом.

Не успела я ответить, как Рейф заговорил с ней на другом языке – как я предположила, на польском – и закончил тем, что одарил девушку своей очаровательной улыбкой. Очевидно, он заметил, что официантка чем-то расстроена, и решил приободрить, обратившись к ней на ее родном языке.

Однако ничего хорошего из этого не вышло. Девушка округлила глаза и отскочила, словно Рейф ударил ее. Она украдкой огляделась и сказала:

– Мне разрешено говорить только на английском.

Затем официантка развернулась и ушла, так и не приняв у нас заказ. Я посмотрела на Рейфа: он проводил ее взглядом, задумчиво хмурясь.

– Как-то странно вышло, – заметила я. – С чего бы мисс Уотт запрещать ей общаться с посетителями на польском? Прозвучало так, будто мисс Уотт ужасно относится к сотрудникам, но это неправда. А что вы ей сказали?

Вряд ли Рейф обошелся с ней грубо или намекнул на нечто непристойное.

– Спросил, нравится ли ей в Оксфорде.

Вполне безобидно.

– Может, ей было неприятно выглядеть приезжей?

– Или она не знает польского.

Я удивленно уставилась на него.

– Зачем ей врать о том, из какой она страны?

– Причины могут быть какими угодно, – ответил Рейф тоном человека, несколько веков наблюдавшего за поведением людей. И знавшего больше языков, чем Берлиц[2].

Мне в голову не пришло ни одной причины. Я отыскала глазами возможно-не-польскую официантку: она убрала со стола, за которым до этого сидели испанцы, а затем скрылась на кухне, миновав нас и леди из Ирландии, которая с надеждой взглянула на нее поверх закрытого меню.

Не успела я вытянуть из Рейфа, что он имел в виду, как к нам подошла Мэри Уотт. Она обладала удивительной способностью приглядывать за всеми столиками в чайной одновременно. Женщина принесла американским туристам воды со льдом и обратилась к нам:

– Катя приняла ваш заказ?

Мне не хотелось подставлять новую официантку. Сестры Уотт ценили эффективность и, несмотря на доброту, уволили бы любую сотрудницу, которая не справлялась с обязанностями. Катю почему-то ошарашило то, что Рейф заговорил с ней на польском, и я не хотела, чтобы ее наказали.

– Мы только сейчас определились.

Мисс Уотт внимательно посмотрела на меня, словно зная, что я слукавила.

– Тогда давайте вашим заказом займусь я.

– Мне чайник чая «Английский завтрак» и скон с джемом и сливками, пожалуйста, – сказала я.

Может, я и пришла сюда из интереса к любовной истории, но вкусный скон, щедро смазанный клубничным джемом и топлеными сливками, был замечательным дополнением к визиту.

– Тебе классический или хочешь попробовать скон дня от шеф-повара? С лимоном и белым шоколадом, очень даже вкусно.

Я едва не упала со стула. В чайную «Бузина» я ходила с самого детства. В этом самом зале я попробовала свой первый в жизни скон и с тех пор съела, наверное, сотни. Никакого ассортимента сконов у них и в помине не было. Ну хорошо, я немного преувеличиваю: сестры Уотт предлагали классические сконы и классические сконы с изюмом. В меню отсутствовали даже сконы с сыром – а теперь они осмелились на лимон и белый шоколад?!

Прийти в чайную «Бузина» и узнать, что одна из сестер Уотт обзавелась ухажером, а среди сконов появились новинки, – все равно что открыть, будто Земля вращается в другую сторону. И все же я не из тех, кто смотрит дареному скону в зубы. Я с радостью заказала тот, что с лимоном и белым шоколадом.

Рейф попросил тот же чай, что и я, а от еды отказался, сказав, что уже плотно пообедал.

Мне стало стыдно. Когда Мэри Уотт отошла к ирландке, я наклонилась к нему и прошептала:

– Извините. Я никогда не задумывалась, что вы, вероятно, и не пьете чай.

Я была почти уверена, что человеческую кровь в чайной не подавали. Хотя, раз они добавили в меню сконы с лимоном и шоколадом, можно ожидать чего угодно!

– Не волнуйтесь, – успокоил меня Рейф. – Я привык вести себя как человек.

Вскоре к нам подошла Катя с подносом. На нем стояли чайник «Браун Бетти», две прелестные кружки из разных наборов, а еще крошечные миски с ярко-красным джемом и топлеными сливками. На блюдце, тоже из другого сервиза, лежал скон.

Вдруг я поняла, почему Рейф тоже заказал «Английский завтрак»: нам принесли один чайник на двоих, и никто и не заметит, что пила только я. Пока Катя не ушла, я спросила вампира, не хочет ли он воды со льдом. Может, он предпочитал что-то более холодное. Однако Рейф отказался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Боже мой! (фр.) Здесь и далее примечания переводчика.

Вернуться

2

Максимилиан Берлиц (1852–1921) – немецкий и американский лингвист и педагог, разработавший методику изучения иностранных языков путем полного погружения.

Вернуться