Евгений Жегалов
Опричник Тайного Приказа

Глава 1

Пролог

Отряд опричников, разорвав предрассветную тишину, ворвался на территорию монастыря. Обитель монахов расположилась на западном берегу озера Неро, недалеко от ростовского кремля. Голова отряда верхом на коне крутился на месте, в центре монастырского двора, наблюдая за своими людьми, проверяющими каждый закуток. Меньше перечасья назад он получил донос, что здесь, вместе с несколькими ушкуйниками, находится, давно разыскиваемый разбойник, известный под именем Кудеяр.

Когда до царя дошли слухи, что Кудеяр объявился под Ростовом, Ростислав, так звали голову, командовавшего отрядом, был послан сюда с наказом привезти разбойника живым или мертвым. Лиходей этот приносил немалый урон грабежами своими и, что еще больше, молвой. А молва народная слагала легенду, что он никто иной, как родной брат царя Иоанна Четвертого. Мать его, царицу, Василий Третий, заточил в монастырь прежде, чем жениться во второй раз. И в монастырских стенах меньше, чем через девять месяцев по прибытии, родился у нее мальчик. Монахи из милосердия спрятали его от царских слуг, прилюдно похоронив деревянную куклу и сообщив всем, что ребенок умер. А по прошествии еще двух десятков лет, объявился неуловимый разбойник, которого в народе считали, незаслуженно ставшем изгоем, братом царя.

Зная, что Кудеяру мог помогать кто-то из монахов, опричники сперва окружили монастырь, так чтобы никто не смог незамеченным уйти из него. А потом, как при охоте на волка, пошли кругом, прочесывая все на своем пути. Конь под Ростиславом недовольно хрипел, взрывая копытами монастырскую землю. Опричник озирался, словно пытаясь почуять, где затаился разбойник. Внезапно из кремля раздались удары колокола.

«Предупредили, паскуды. Дознаюсь кто, на кол посажу», – подумал он, – «Куда же он делся? Не провалился же свозь землю».

Но вырваться разыскиваемому было некуда. Одной стороной монастырь был прижат к озеру, а с остальных плотно обложен его людьми.

– Сюда, скорее, – раздался крик, выскочившего из церкви, десятника с палашом в руке.

Ростислав направил коня в его сторону и, спешившись перед самым входом, забежал внутрь. Справа перед алтарем храма тяжелый каменный постамент, который обычно используют в качестве подставки под канун, был сдвинут со своего места. Среди плит устилающих пол открылась зияющая чернотой дыра с уходящими вниз ступенями. Один из опричников зажег факел и сделал шаг по ступеням вниз. Из черноты навстречу вырвался поток леденящего ветра с запахом тлена, затушив факел и опрокинув навзничь стрельца.

«Ну, надо же, и вправду сквозь землю ушел,» – усмехнулся про себя Ростислав.

Двое втащили мужика в черной монашеской рясе с вывернутыми за спину руками.

– Похоже, этот помогал им, – сообщил один из стражников, поднимая за волосы голову, стоявшего на коленях.

Ростислав с минуту молча смотрел ему в глаза.

– Куда ведет этот ход? – произнес он, – облегчи душу.

Не дождавшись ответа, стражники еще сильнее, до стона, заломили тому руки назад.

– На другой берег озера, – раздался голос позади.

Обернувшись, голова опричников увидел настоятеля монастыря.

– И с чьего изволения вы его выкопали? – спросил он.

– Мы не копали его, – спокойно ответил настоятель, – он здесь был еще до нас. Наши монахи нашли его случайно, когда строили этот храм. Его давным-давно сделали темные волхвы, поклонявшиеся нижним богам, а попросту, демонам. Твари, что обитали там, все время пытались вырваться и мы запечатали вход молитвами. Но тот, кого ты ищешь, знал о нем, поэтому и оказался здесь, прячась от вас. Отпустите послушника, он не виновен.

Голова недолго помолчал раздумывая, и сделал знак отпустить пойманного, решив, что монахи от него не уйдут и разобраться с ними можно будет позже.

– Где именно выход? – снова повернулся он к настоятелю.

– На мысу, тот который вдается языком в озеро, – ответил старик, – Только вряд ли догнать получиться, пройти через этот ход может только тот, у кого договор с нечистью, и то не каждый…

‑ Это, мы сейчас поглядим, – перебил Ростислав, – а потом еще разберемся, кто у вас здесь помогал ушкуйникам.

Опричник поднял с каменного пола церкви потухший факел и вновь зажег его от лампады.

– Вы трое за мной, – скомандовал он стрельцам и, повернувшись к десятнику, добавил, – Кузьма, бери остальных и скачите к мысу, на ту сторону озера, где капище языческое было раньше. Не могли они далеко уйти. Надо отрезать им пути к бегству.

Десятник кивнул и выбежал на улицу, откуда через несколько мгновений послышался удаляющийся топот копыт. Ростислав подошел к ступеням ведущим вниз, перекрестился и, бормоча то ли молитву, то ли заговор, начал медленно спускаться, освещая себе факелом путь и держа правую руку на эфесе сабли. Послушник с ужасом смотрел на то, как голова опричников погружался в подземелье, но, столкнувшись взглядом с неожиданно обернувшимся Ростиславом, спрятался за настоятелем. Он уже не понимал, что страшнее – чернота подземелья с демоническими тварями или этот опричник, бесстрашно идущий вниз, увлекая за собой остальных.

Настоятель не соврал. Подземный ход действительно оказался намного древнее монастыря. Стены и свод были укреплены не кирпичом, как принято делать, а неподдающимися гниению балками из мореного дуба. Похоже, его построили язычники, община которых обитала на этом месте несколько столетий, пока не прекратила свое существование в период княжеских междоусобиц. Они же и наложили на галерею заклятия, населив ее темной нечистью, чтобы защитить от чужаков.

«Кудеяр, а ты, действительно, колдун и серьезный,» – подумал опричник, – «Видать, у тебя был хороший учитель и есть договор с темными, раз ты полез сюда».

Оглянувшись назад, он увидел, что стрельцы, не раз проявлявшие героизм и бесстрашие в бою, топчутся, боясь сойти вниз. Они знали его, как опытного воина, принимавшего участие во всех военных походах, выпавших за годы службы царю. Стрельцы были готовы идти за ним и в огонь, и в воду. Но сейчас другое дело. Ведь в то, с чем предстояло столкнуться, стрелять бесполезно, да и палашом это не возьмешь.

– Зажгите факелы, они боятся открытого огня, – скомандовал голова, – пошли.

Запалив просмоленное тряпье, стрельцы, крестясь и шепча молитвы, двинулись за своим командиром. Услышав шелест металла обнажаемой сабли и увидев блеснувший во мраке голубоватый клинок в руке идущего впереди, они даже немного осмелели. По слухам, Ростислав обрел это оружие во время своего путешествия в Персию. Его там выковал местный колдун из какого-то волшебного, упавшего с неба огненного железа, читая при этом магические заклинания. Были слухи, что клинок этой сабли рассекает невидимую плоть любого демона. А еще ходили разговоры, что Ростислав, хоть и вырос в монастыре, с детства имел способность видеть потусторонние сущности, обучался у лучших магов и за глаза его считали охотником на нечисть…

Сделав несколько шагов по подземной галерее, Ростислав остановился, ощутив сильный порыв леденящего холода с затхлым запахом. Голова опричников выставил вперед факел и забормотал обережную молитву ещё быстрее и яростней. Его спутники, онемев от страха, словно парализованные стояли позади. Они были не в силах даже убежать назад и наблюдали, как их командир рисует факелом в темноте какие-то непонятные знаки, переходя с тихого шепота на горловой крик. Внезапно стены и потолок вздрогнули, осыпавшись песком и страх, сжимавший сердца людей, мгновенно исчез. Голова выдохнул и внимательно осмотрелся.

– И всего-то? – произнес он, опуская клинок, и, обернувшись на перекошенные лица стрельцов, добавил, – не так страшен черт, как его малюют. Пошли и смотрите внимательно, они могли самострелов понаставить.

Через несколько сотен шагов, опричники нашли на земляном полу галереи брошенную, еще дымящаяся головешку. Это был знак того, что беглецы близко. Еще через несколько шагов свет факела в руке Ростислава выхватил из темноты ведущие вверх ступени. Опасаясь ловушки, голова остановился, внимательно осматривая все впереди. Но обнаружил лишь тонкую нить, ведущую к спусковому крючку, закрепленного на стене арбалета. Сделав знак стрельцам прижаться к стенам, он перерезал клинком нить. Арбалет выстрелил, но стрела, едва свистнув рассекая воздух, звякнула наконечником о камень ступеней, сбитая в полете его рукой. Поднявшись к выходу, Ростислав обнаружил еще один сюрприз. Вместо двери была глухая стена.

– Сквозь стену прошли, – послышался шепот одного из стрельцов, осеняющего себя крестным знамением.

– Пять шагов назад. Запалите фители и смотрите туда откуда пришли. Если увидите, что-то не так, палите, – обернувшись приказал голова.

На самом деле, стрелять было не в кого. Потусторонние твари почуяли силу молитв и огненных знаков, которые Ростислав чертил факелом в темноте. Вся нечисть, обитавшая в подземной галерее и вселявшая страх в людей, истощая их вплоть до смерти, покинула это место. Голова просто не хотел, чтобы стрельцы видели, как он распечатает выход. Разговоры об этом ему были ни к чему, а они и так только что узнали про него лишнего. Оглянувшись на изготовившихся к стрельбе и убедившись, что на него никто не смотрит, опричник, шепча заклинание, начертил факелом в пространстве над последней ступенью косой крест. Затем, он обвел крест огненным кругом, оставив в воздухе светящийся красноватым цветом след. С шуршанием осыпающегося песка на стене проявились очертания двери.

– Навались, – крикнул он своим спутникам.

Дверь, поддавшись усилиям четверых мужчин, распахнулась наружу, сбросив пласты дерна, которыми была завалена сверху.

Солнце уже показалось из-за озера и обволакивающий берег туман почти развеялся. На вдававшемся в водную гладь мысу никого не было, но зато шагах в трехстах неспешной рысью удалялись несколько всадников.

– Пищаль, – крикнул Ростислав и выхватил оружие из рук одного из стрельцов.

Расстояние для выстрела было практически предельным, но он был великолепным стрелком, который творил и не такие чудеса. Встав на колено и положив ствол на плечо присевшего перед ним стрельца, Ростислав прицелился в черноволосого всадника с развевающимся кафтаном и нажал на спуск. Пищаль грохнула, оглушив подставившего плечо и кусок свинца понес смерть уходящей ватаге. Однако, произошло невероятное. Черноволосый всадник, которым и был Кудеяр, за мгновенье до выстрела обернулся и, подняв руку, с улыбкой посмотрел на стрелка. Пуля прошла мимо, никого не задев.

«Черт, ты не только двери запечатывать, а еще и пули умеешь отводить,» – подумал опричник, вставая с колена и озираясь, – «Где же Кузьма с лошадьми, куда они провалились?»

Словно в ответ, из-за деревьев послышался топот копыт и показался его отряд.

– Кузьма, коня мне и за ними быстро, – крикнул Ростислав, метнувшись к ним.

Но десятник явно не спешил следовать этому.

– Голова, от царя приказ новый, в Москву надобно, немедля, – произнес Кузьма, подъехав на десяток шагов.

– Успеем в Москву, догнать их быстро, – раздраженно крикнул опричник, глядя вслед уже скрывшимся за деревьями всадникам.

– Амвросий, это приказ царя, в Москву немедля, дело срочное, – раздался негромкий голос выехавшего вперед боярина, который демонстративно заголив предплечье показал серебряный браслет на руке, так чтобы его мог видеть голова и не увидели остальные, – а эти никуда не денутся, сколь их веревке не виться, а в петлю завяжется. Да к тому же, наши лошади устали, а у них свежие. Сейчас все равно нам их не нагнать.

Ростислав, услышав имя, которым его нарекли при посвящении в тайный орден и которое знал только очень узкий круг людей, обернулся, резко остановив в себе азарт погони. Перед ним на гнедом коне сидел сам воевода Михаил Воротынский.

«Почему он здесь?» – с тревогой подумал опричник, – «Что там случилось?»

ГЛАВА 1

Ростислав молча смотрел на уплывающие за излучину реки дубовые щепки с огоньками свечей. Сознание словно проваливалось в какую-то иную реальность. Похоже, настойка, которую он выпил, начинала действовать. Говор и смех стихли. Их сменили тихие всплески воды от десятка заходящих в реку обнаженных женских тел. Остальные, затаив дыхание, следили за ними с берега, находясь на некотором отдалении, словно боясь что-то спугнуть. Девки с молодками исполненные ответственности от того, что им доверили, заводили в воду куклу Купалы. Это был обязательный обряд купальской ночи. Куклу делали из соломы и тонкого хвороста. Любой мог принести свою соломинку, заговорив в нее беду, которую хотел бы избежать. Когда куклу собирали, ее одевали в старую одежду, проносили по деревне и потом женщины во время праздничной мистерии купальской ночи отправляли ее в воды реки, чтобы вместе с соломой канули и наговоренные на нее беды.

И если куклу Купалы заговаривали на то, «чтобы не было», то возносимому в огонь ритуального костра Костроме люди доверяли свои сокровенные мечты и чаяния, исполнения которых жаждали всем сердцем. И, вместе с пламенем пылающего Костромы, они возносились к верхним Богам, которые могли эти желания исполнить.

«Сколько веков уже на Руси христианство, а люди продолжают соблюдать эти древние обряды. Иногда уже даже не понимают смысл того, что делают, а все равно. Наверное, это неплохо, а если мы еще и знаем истинную сущность действа, то грех не воспользоваться для благого дела», – размышлял Ростислав и, вспомнив зачем он здесь, усмехнулся, – «Вот только, Костромой, похоже, сегодня придется стать мне…»

– Росс, – голос волхва вывел его из странного оцепенения, вызванного травами настойки.

Он отвел взгляд от звезд, качающихся в черной ряби воды, и повернулся к пылавшему на холме костру. С низу, казалось, огонь взлетает чуть ли не выше вершин дубов, устремляясь в ночное небо к Млечному пути. Парни с девками, взявшись за руки, замкнули круг и закружились в ритуальном хороводе. Сняв шапку и заткнув ее за пояс, Ростислав двинулся вверх на холм. Опричник не чувствовал страха, шел уверенно, исполнять царский наказ. Волхв поднимался за ним. Люди наверху ускоряли бег вокруг огня. Как только они остановятся и разорвут круг, двое парней должны будут внести на костёр соломенного Кострому, чтобы энергия, возникшая от их действа в этом сакральном месте, вознесла на небеса желания людей. Вот в этот момент Ростислав и должен был войти в пламень, опередив соломенную куклу. Настойка, которую он выпил там внизу у реки, могла притупить боль, но в остальном, оставалось полагаться только на знания волхвов-звездочетов, милость богов и, конечно, удачу посланца.

Волхв поднял взгляд со спины идущего перед ним к звёздам. Этой ночью свершился парад планет. Как только Юпитер и Марс встанут точно в нужных созвездиях, а посланник окажется в костре, стихия огня перенесёт его сквозь тьму столетий, в это же место в момент точно такого же расположения звёзд и планет.

“ Взошел на холм и ни разу не спотыкнулся, не оглянулся и не остановился. Это хорошо», – подумал волхв, выходя на поляну, где разворачивалось действие ритуала.

Тихо произнося заклинание, он не сводил взгляд с ночного небосвода, следя за расположением планет. Ростислав стоял в нескольких шагах от него. Круг из движущихся людей начинал ломаться, то вытягиваясь в сторону, то вроде бы, выравниваясь и собираясь опять. Но вот, одна из девушек споткнулась и круг разорвался. Все тут же остановились, вознеся руки к небу.

– Пора, – сказал волхв, коснувшись рукой плеча уходящего, словно желая передать ему еще немного и своей силы.

Посланник, не оборачиваясь, шагнул к костру. За его спиной зазвучало, уже в полный голос, заклинание. Ростислав сделал еще несколько ускоряющихся шагов и, оттолкнувшись от матери Земли, прыжком влетел в огненную стихию…

***

Ростислав был не просто опричник, государев человек. Он состоял в Тайном Приказе царя. Тайный Приказ был создан еще при Иване Третьем. После столетий феодальной раздробленности и непрекращающихся междоусобных войн, Иван Третий заложил Новую Русь, провозгласил ее столицу, Москву, Третьим Римом и повел страну к росту и процветанию. И главной целью Тайного Приказа была не просто служба царю, а служение самой России, защита нового государства и его будущего. В Тайном Приказе состояли наиболее достойные те, кто сражаясь за Русь, доказали свою готовность умереть за нее. Те, кто отрекался от личной выгоды и был готов бросив все, выполнить любую задачу. И это были не только князья и бояре, но и купцы, духовенство, ученые, ремесленники и крестьяне. Каждый выполнял работу в соответствии своему статусу.

Ростислава еще ребенком нашел и привез в Москву архиерей Никодим. Путешествуя с другими монахами по побережью Белого моря, он наткнулся на спрятавшуюся в поморских лесах небольшую деревню, жители которой не общались с внешним миром уже больше ста лет. Проведя в этой деревне несколько дней, Никодим обратил внимание на мальчика-сироту, обладавшего способностью видеть потусторонний мир и даже контактировать с ним. Архиерей предложил мальчику уйти с его отрядом и, договорившись с главой общины, взял Ростислава с собой. Так Росс стал учеником отца Никодима. Архиерей, бывший в молодые годы воеводой, воспитал его в воинской традиции и обучил всему, что знал сам. После участия в астраханском и казанском походах, тот получил от царя наградное оружие и перстень, означавший, что Ростислав является доверенным человеком Иоанна Четвертого. А еще, через некоторое время, он прошел обряд посвящения и был принят в Тайный Приказ. При посвящении ему дали тайное имя – Амвросий. Поначалу Росс выполнял поручения, связанные с военным делом, затем успешно раскрыл несколько заговоров на службе в тайной охране царя. Со временем научился так мастерски менять личины, что сходил за своего и у бояр, и у крестьян, а, владея несколькими языками, мог выдавать себя и за иноземца. Ему пришлось много путешествовать. По Белому морю он ходил в Англию с посольством к королеве Елизавете, с купцами бывал в Италии, в Индии и три года провел в Персии, обучаясь у суфийских мудрецов. С магией Ростислав был также знаком очень хорошо. Собственно, тайное имя – Амвросий ему поэтому и было дано. Это было скорее не имя, а должность по наведению порядка, в случае возникновения каких-то, непреодолимых для других, проблем с нечистой силой. Этим занимались все его предшественники с таким именем еще со времен путешествий самого Иоанна Богослова. И Ростислав весьма преуспел на этом поприще. Он сражался с потусторонней нечистью, выводил людей из гиблых мест, изгонял бесов, лечил при помощи заговоров, разрушал колдовские чары. И, надо сказать, изведенных демонов на его счету было не меньше, чем врагов, убитых им во время военных походов. Особо сильной его стороной был талант находить и доставлять в царское хранилище магические артефакты, будь то мощи святого и принадлежавший ему предмет, чудотворная икона или древний языческий символ. Ростислав, как будто чувствовал их и шел к своей цели, пока не находил искомое. Поэтому, когда возник вопрос, кто сможет исполнить внезапно возникшее государево дело, выбор пал на него.

Блаженный Василий, на вопрос царя о будущем государства Московского, изрёк пророчество о том, что через четыре сотни лет будет утрачен важный артефакт, а именно, царский посох. Посох был верным помощником государя, который давал силу и могущество. Он был вручен царю монахами перед походом на Казань. Поход завершился успешно. Монахи получили посох в наследство от Святого Амвросия, который, в свою очередь, обрел его из рук самого Иоанна Богослова, ученика Иисуса Христа. С его помощью, святой Амвросий сокрушил идола и разогнал жрецов Тёмного культа. Посох обладал божественной силой и мог влиять на судьбы целых народов, в зависимости от того, в руках какого правителя он окажется. И вот теперь стало известно, что в восьмидесятых годах двадцатого века от Рождества Христова, могущественный артефакт, способный влиять на будущее и, одновременно, на прошлое, исчезнет. Царь вызвал к себе главу тайного приказа боярина Шувалова и повелел делать что угодно, но изменить пророчество так, чтобы посох остался на службе России. Для этого предстояло пробраться в грядущее. Звездочёты рассчитали время и место, где возможно будет осуществить переход. Это была ближайшая ночь летнего солнцеворота, когда открываются двери между мирами и появляется возможность проходить сквозь время. Волхвы, владевшие тайным искусством, должны были подготовить обряд. Этого не делалось несколько столетий, и никто не знал, сможет ли посланец переместиться в нужное место и время, сможет ли потом вернуться и выживет ли он вообще, сделав шаг сквозь эту дверь в будущее. А на кону стояла слишком высокая ставка, чтобы просто геройски умереть, не справив дело в далеких неизвестных временах…

***

Мгновенье показалось вечностью. Огонь охватил посланника. Каждая клетка его тела словно растворялась в нем. Время остановилось. Мысли спутались. Все, что он видел и чувствовал сейчас – это пламя костра. Оно было нереально ярким и нестерпимо жарким, но, в тоже время, не обжигало, а будто увлекало в какой-то потусторонний мир. Не в силах вдохнуть, Ростислав чувствовал, что сознание начинает пропадать… И в этот момент он вылетел из костра с другой стороны. Уткнувшись руками в землю, кувыркнулся через голову, вскочив на ноги, пробежал пару шагов, споткнулся обо что-то, еще раз кувыркнулся и уперся плечом в дерево в десятке саженей. Сделав судорожный вдох, попытался встать на ноги, но внезапное головокружение не позволило ему это сделать, и он сполз обратно к корням могучего дуба.

Костер горел также высоко, но в нем не было уже той ослепительной яркости, которая привиделась ему, когда он летел через огонь. Из пламени, весело хохоча, вылетел молодой парень, за ним еще один.

“ Похоже они вслед за мной начали прыжки через костер», – мелькнула мысль в начинающей что-то соображать голове.

Прыжки через очищающий огонь были обязательным атрибутом праздника. Вокруг ничего не поменялось. Все тот же костер на холме. Черная лента реки внизу. Те же парни с девками. Не было ничего такого, о чем он читал в библиотеке Спасского монастыря в записях ясновидящего иеромонаха Емельяна. Ни железных самодвижущихся повозок, ни гигантских железных птиц, на которых люди могли меньше, чем за день перелететь на другой конец света, ни многого другого. Обряд не сработал.

“ Так», – тяжело вздохнул Ростислав, – «Ничего не вышло. То ли волхвы не те, что были раньше, то ли звездочет ошибся. Все сидел, круги с диагоналями чертил. На дыбу отправить бы, шарлатана бесовского. На кой его, вообще, из Рима выписали?!» – размышлял он, – «А может это, вообще, просто сказка и совершить переход через времена невозможно? Кстати, где волхв?»

За огромным костром высотой в два аршина, волхва видно не было. Парни уже не просто прыгали и кувыркались через костер, а начали, подхватив вдвоем девок, проносить их над огнем. Опричник окончательно пришел в себя, и только голова немного гудела от выпитой настойки. Дело шло к последней части праздника, когда начинали пускать венки по реке и искать пару в ночном лесу, зачастую прямо там же окунаясь в сладостный грех. Очередная двойка, парень с девкой, держась за руки, весело хохоча, перескочила через костер прямо на Ростислава и, чтобы не налететь на него, разбежались в стороны. При этом у девки из-за пазухи выскользнуло то ли украшение, то ли талисман и плюхнулось на траву рядом с ним. Росс машинально поднял его и протянул, обернувшейся к нему девушке.

«Что это?» – пронзила мысль. В руке лежал четырехугольный предмет из какого-то странного то ли метала, то ли еще чего, размером с раскрытую ладонь. Скорее, это было похоже на небольшое черное зеркало. Девушка протянула руку и взялась за странный предмет с другого конца.

– Вечно теряю, – улыбнулась она, – уже второй раз в этом году.

Ростислав тоже заставил себя улыбнуться и разжал руку. Девка как-то странно зигзагом встряхнула этот предмет, погладила рукой и зеркальце вдруг засветилось, озарив ее лицо зеленоватым светом.

– Вроде работает, – снова улыбнулась она и пошла через кусты к шумной компании ребят.

Эта вещь была явно не из его мира. Ростислав мгновенно подобрался и быстро огляделся вокруг. Рука инстинктивно проверила спрятанный на поясе нож. Второй в сапоге тоже был на месте. Крест с мощами Святого Амвросия висел на груди.

Он внимательно оглядел стоящих от него в десятке саженях молодых людей. Одеты они были вроде как обычно, но что-то было не то. Волосы многих странно острижены, а у некоторых девок были настолько коротки, будто это с ними сделали специально перед тем, как в наказание измазать дегтем. И таких было через одну, а может и больше. И речь. Вроде, говорили по-русски, но это был говор, который он никогда раньше не слышал. Волхва по-прежнему было не видно. Опричник быстрым прыжком переместился подальше от костра в тень кустов.

«А может звездочет не ошибся? Волхв все сделал правильно, и я совершил переход?» – подумал он.

Прислушавшись к разговорам ватаги парней, он отметил, что некоторые слова ему вообще не знакомы. Прислонившись спиной к дереву и пытаясь понять, о чем они говорили, Росс поднял глаза к сияющему звездами ночному небу. И вдруг он увидел то, что окончательно развеяло его сомнения. Где-то далеко по небу летели, мигая, огоньки. Присмотревшись, он увидел силуэт той самой железной птицы, порождавшей ровный гул, о которой писал в своих записках ясновидящий Емельян.

Ростислав несколько раз глубоко вдохнул, как когда-то учил его индус, владевший секретами древнего искусства развития тела и духа под названием йога. Царь специально пригласил его из далеких гималайских гор, и опричник провел с ним немало времени в беседах и тренировках.

«Так, кажется в самом деле удалось», – подумал он, пытаясь погасить в груди холодок волнения.

Ростислав огляделся по сторонам. Согласно задуманному предполагалось, что по прошествии четырехсот лет, посланника встретит человек из Тайного Приказа. Здесь должен был быть проводник, кто-то из рода бояр Воротынских, который узнает его по портрету, написанному итальянским мастером за несколько дней до перехода. Этот проводник сам должен был подойти к посланнику и ввести его в этот новый мир, представить новому главе, а дальше они уже вместе решат, что делать. Узнать его можно было по орденскому браслету на руке. Но никто к нему не подходил. И Ростислав осторожно осматривался вокруг, пытаясь понять, кто это мог быть из этих разношерстных и уже начавших казаться странноватыми людей.

***

Стараясь не привлекать к себе внимания, Ростислав переместился еще дальше в гущу рябиновых кустов, подальше от света костра. Ночной мрак прятал его от глаз, но позволял слышать разговоры, доносящиеся с разных сторон.

– Когда прыгаешь через костер, у тебя сгорает старая отрицательная аура, освобождая место новой, – рассуждал один из парней, стоявших к нему спиной, – После прохождения купальского обряда, ты совершаешь обновление…

С другой стороны поляны раздался смех: парни и девушки начали запускать с холма горящие колеса и стрелять из луков зажженными стрелами.

«Луки и стрелы? И крестов ни на ком нет», – подумал Ростислав, – «Наверное, это язычники из какой-то общины, расположенной неподалеку».

Сзади за кустами послышался шелест листвы и игривый девичий смех, быстро переходящий в сладкие вздохи и стоны. Амвросий оглянулся через плечо. В отблесках луны, сквозь листву было видно, как высокий парень, обхватив девку с распущенными волосами, целует ее в губы. Та, держась руками за его шею, голой ногой из-под задранного подола, обнимала его за спину…

«А вот это совсем не изменилось: что у нас, купальские ночи были поводом дать волю самым затаенным желаниям, что здесь у них», – отметил Ростислав, – «Аж, спокойнее на душе стало, люди как люди. Вот только, где проводник, черт его дери?»

Внезапно, он ощутил за спиной движение. Позади вдруг появилась девушка, положила ему руки на плечи и прошептала прямо в ухо:

– А ты чего тут один, скучаешь?

Росс узнал ту самую девку, которая уронила странное черное зеркало после прыжка через костер. Вот уж что-что, а скучно ему точно не было. К тому же он не знал, какой реакции она от него ждет.

«Черт его знает, какие у них тут обычаи. Как бы не обнаружить себя раньше времени», – подумал он.

– Ты немой что ли? – усмехнулась девушка.

«Вот это сейчас совсем не ко времени», – подумал Росс, пытаясь сообразить, как реагировать. Последствия выпитой настойки еще тормозили адекватность восприятия. Он вообще-то был не против, да еще в купальскую ночь, но сейчас это было настолько не к месту, что вызывало внутреннюю усмешку.

– Да я это, чего-то подустал от всего немного, – произнес он, растягивая слова.

– Перебрал, что ли?

«Чего я брал?», – не понял опричник.

Ситуацию спас парень с длинными светлыми волосами, тащивший волоком из леса бревно.

– Братан, подсоби дотащить, а то костер скоро затухать начнет, – обратился он.

Ростислав схватился за другой конец бревна, как за спасительную соломинку, радуясь случайно подвернувшейся возможности избежать неловкой ситуации.

– Ну да, бревна-то оно интересней таскать, – с досадой пробормотала девка, глядя им вслед, – потом порносайты трафиком перегружают…

Росс со светловолосым парнем внесли бревно в круг, освещенный костром. Как обнаружил опричник, здесь костров было два. Один ритуальный, вокруг которого, собственно, разворачивалось купальское таинство. Второй, разведенный на дальнем краю поляны, эти люди использовали для того, чтобы приготовить еду, просушить одежду и просто посидеть рядом, согреться от ночной прохлады.

– Принесли? – сказал распоряжавшийся возле костра бородач с очельем на голове, – отлично, присаживайтесь!

– Давай, садись, брат, – хлопнул его по плечу светловолосый парень, – хавчик готов уже, наверное.

Ростислав осторожно присел у костра, обхватив колени руками. Новый знакомый плюхнулся рядом.

– Ладояр, – представился он. – А тебя как зовут?

«Судя по имени, языку и одежде – точно язычники», – подумал опричник.

– Ростислав, – представился он.

– С Москвы что ли приехал? Что-то я не видел тебя раньше?

Ростислав кивнул.

– Понятно. А я с Коломны, местный. Чай будешь? – Ладояр протянул железную кружку с дымящимся напитком.

Росс вдохнул знакомый запах, приправленный ароматами мяты, смородины и малины.

«Настоящий чай из Китая заварили на целое ведро? Богато живут», – подумал он.

Сделав глоток, опричник, внимательно оглядывал веселящуюся вокруг толпу. Народ, перекусив кашей с мясом из большого котла, растекался от костра кто куда. Нового знакомого взяли в оборот две бойкие девицы, пытаясь утянуть парня к реке купаться, и их хохот эхом отражался от темноты вековых деревьев. К Ростиславу никто не подходил, видимо подсознательно чувствуя в нем чужого.

***

Небо постепенно розовело. На поляне угасали оба костра и предрассветный туман медленно выбирался из посветлевшей реки. Росс, поёжившись от холода, подбросил ветки в костер. Народ постепенно разошелся по разноцветным шатрам, стоявшим среди деревьев.

«Интересно, они прямо здесь завалились спать, а не разошлись по домам, как всегда было. Развели отдельный костер, чтобы кашеварить. Собираются остаться здесь больше, чем на день? Живут не рядом, все приезжие? Может, все из Коломны?» – размышлял он, – «Да и мужик меня спрашивал, не из Москвы ли я. Значит, приехать сюда, аж из Москвы – это нормально? Они знают, что это сакральное место или просто собираются здесь по привычке? Или в Москве запретили совершать языческие обряды? Непонятно».

Проводник так и не появился. Ростислав решил сначала добраться до Коломны, а там уже, по ситуации, предпринимать дальнейшие действия. Идти он собирался вдоль реки Осетр, на берегу которой, собственно, и проходило все это мистическое действо. Далее в устье, где река впадает в Оку, надо будет найти способ переправиться на другой берег. Как это сделать, опричник предполагал решить на месте.

Ростислав встал, осторожно обошел спящих возле костра людей и двинулся к реке. Проходя мимо еще дымящегося ритуального костра, он остановился, задержав взгляд на тлеющих красным светом углях.

«Еще вечером я был у себя, в своем мире, а сейчас – не понятно где, и хрен его знает когда», – промелькнула в голове мысль.

Посланник глубоко вздохнул, подняв взгляд к розовеющему небу и уверенно зашагал к реке. Спустившись с холма, он оказался на дороге, идущей вдоль берега, и пошел вниз по направлению течения.

***

«Вроде, удалось уйти незамеченным», – с облегчением подумал Росс.

Но через сотню шагов, он увидел идущую ему навстречу одинокую женскую фигуру. Первая мысль была сойти с дороги и отвести ей глаза, но женщина уже заметила его и окликнула:

– Хей, ну хоть кто-то, – облегченно крикнула она, подходя ближе.

Это опять была та самая девка, что пыталась познакомиться с ним и от которой он отделался, помогая нести бревно.

«Черт, опять она. Только одета странно», – подумал Ростислав.

На девке были синие штаны, плотно обтягивающие ноги, и темно-зеленая душегрея. В руках она держала что-то похожее на ключ из блестящего металла.

– Брат-ролевик, помоги машину вытолкать. Не могу уехать, застряла. Тут рядом, за поворотом, – махнула она рукой в сторону кустов, за которыми скрывалась дорога.

«Так меня еще не обзывали. И что значит: вытолкать машину? Ладно, разберемся», – подумал Ростислав и пошел за девкой.

За поворотом стояла железная карета красного цвета. Колеса завязли в грязи. Лошадей не было.

«Вот она, самодвижущаяся повозка, о которой писал иеромонах Емельян», – понял опричник.

Девка залезла в повозку, та заурчала и колеса закрутились, выбрасывая комья грязи. Быстро сообразив, куда приложить свою силу, посланник Иоанна IV, упершись руками в заднюю часть, начал выталкивать застрявшую колесницу из лужи, пока она не выехала на ровное сухое место.

– Спасибо, а то уж думала, до обеда зависла, пока кто-нибудь не проснется, – защебетала девушка, выпрыгнув из кареты, – Тебе куда? До Коломны? Садись, подвезу.

Ростислав стоял, не зная, как поступить. Почему-то хотелось отделаться от этой назойливой знакомой.

«Мне бы сначала хоть говор их освоить, манеры перенять, стать своим среди них», – думал он.

– Давай, залезай уже, – девка схватила его под руку, стараясь затащить в карету. – Времени нет. Ты реально немой, что ли?

«Будь, что будет», – подумал Росс и залез в повозку.

Усевшись на мягкое кожаное сидение, он потянул за ручку дверь на себя, и та, мягко щелкнув, захлопнулась.

– Недавно купила эту машину. Думала просвет повыше и не будет так вязнуть, а все равно попала, – не умолкала девушка в странных темно-синих штанах.

«Машина? Вот как это называется», – отметил про себя опричник, разглядывая отделанный черной кожей салон.

Девка дернула блестящую рукоять справа от себя, отчего машина загудела сильнее и двинулась с места.

«Собственная карета, явно дорогая», – размышлял Росс, тайком поглядывая на спутницу, – «Хотя кучера нет, одета странно, на боярышню не похожа. А вообще черт их знает, как они здесь одеваются».

Девка уверенно управляла колесницей, которая называется машиной, объезжала лужи и выбиралась из колеи там, где она становилась слишком глубокой.

– Тебя как зовут-то? – спросила навязчивая попутчица.

– Ростислав, – ответил он.

– А меня Елена. А тебе куда, вообще? В поселок дачный здесь за лесом?

– В Коломну, – помедлив, ответил Росс и подумал, – «Кого-то ты мне напоминаешь. Я уж думал за четыреста с лишним лет что-то изменилось, но нет – бабы до сих пор такие же языкатые и бестолковые».

– А вещи твои где? Ты из Коломны что, в таком прикиде ехал? Вроде тут у нас не воруют друг у друга. Или ты в городе машину оставил, а добирался сюда на ком-то? Ты там спишь, что ли? А то я, как сама с собой говорю, – новая знакомая продолжала сыпать вопросами.

Ростислав медлил, не зная, что ответить. Нужно было как-то отвязаться от нее. Но, с другой стороны, ему надо быстро добраться до Коломны, и сейчас он даже не шел, а ехал. Тогда он решил прибегнуть к своему старому методу охмурения девок: плети любую чушь в уши, а дальше она сама все додумает и сделает.

– С Москвы я, – начал было он.

– Так я тоже из Москвы, – перебила его Елена, – Это ты оттуда прямо так ехал? Тебе типа нормально, в народной вышиванке по улицам ходить? Я думала времена серков давно прошли…

Разговор прервался из-за показавшейся за поворотом машины, преграждающей путь.

– Черт возьми, не разъедемся, – ругнулась попутчица, остановившись в шагах двадцати от преграды.

«Ругается так, как в придорожной харчевне девки не разговаривают, все-таки не благородная, видать. А вот сейчас и узнаем, кто кому будет дорогу уступать» – подумал он, приготовившись с интересом наблюдать, что будет дальше.

Разъехаться было, действительно, невозможно. Узкую дорогу в одну колею, с одной стороны подпирал лес, с другой – обрыв к реке. Но произошло то, чего он не ожидал. Из встречной черной машины вышли три молодца, одетые в короткие черные кафтаны из кожи и такие же синие штаны, как у Елены. Краем глаза опричник заметил, что девка сильно изменилась в лице. Елена резко передернула рычаг справа от себя и попыталась поехать назад, но только тронувшись, машина завязла в луже позади.

– Ну, куда ты собралась-то? Там тупик позади, все равно никуда не денешься, – произнес один из них, дернув за ручку двери. Дверь, закрытая на замок, не поддалась.

Резким движением, парень надавил на полуоткрытое стекло, продавив его вниз и, изнутри, открыл дверь. Схватив заверещавшую девку одной рукой за волосы, другой за руку, мужчина вытащил ее из машины и поволок за собой.

– Этого тоже давайте. Там с ним разберемся, – мотнул он головой в сторону Ростислава.

«Кто такие? Разбойники, похитители и работорговцы? – пытался сообразить посланник, – «Надо как-то по-тихому договориться или откупиться…»

Но договариваться никто не собирался. Один из парней в черном подошел к машине и, открыв дверь, схватил опричника за плечо и рванул на себя. Ему легко удалось выдернуть из машины мужика пяти пудов весом. Не сопротивляющегося, да, но удалось.

«Боец не из слабых», – отметил про себя Ростислав.

– Пошел, шут ряженный, – рявкнул то ли разбойник, то ли работорговец, толкнув опричника ладонью в спину, придерживая сзади за ворот рубахи.

Это был перебор. Опричников за глаза называли по-разному. Но вот так, шутом… Да царского человека, да с царским перстнем на руке? Подобные слова в адрес доверенного царя – это прямое оскорбление государя.

«Совсем страх потеряли, ублюдки?» – мысленно выругался он, – «Да уж, миром разойтись не получится».

Ростислав молниеносным движением перехватил руку мужика, державшего его за шиворот. Резко провернул и изогнул до характерного, хорошо знакомого ему хруста. И тут же, с разворота, всадил коленом в грудину. В следующее момент, противник непонятно как перевернулся в воздухе и со всего размаху шлёпнулся оземь, окончательно вырубившись без единого стона. В один прыжок Росс оказался возле черной машины, в которую два бугая заталкивали Елену. Один из них обернулся и тут же, поймав удар снизу в подбородок, рухнул под колесо. Другой бросил девку и сделал к нему шаг.

– Ты чего? Илья Муромец, херов…

Вместо ответа опричник нанес ему удар в голову. Но противник, нырнув под руку, ловко увернулся и попытался ударить в живот.

«Ух ты! Кулачник, что ли?» – оценил Ростислав, – «А вот это сможешь поймать?»

Опричник шагнул влево, затем вправо, пугая новым ударом в голову, затем, словно пританцовывая, обошел сбоку и вдруг, резко присев, вложил ему ногой в колено. Бугай тут же осел на землю.

«Мать-Москва то, бьет с носка», – усмехнулся он. Этой уловкой ему приходилось пользоваться не раз и не два, когда попадались мастера кулачного боя.

– Уааауу… – взревел тот от боли, но следующий удар обутой в сапог ногой в голову заткнул его.

Тем временем, тот, который отделался просто ударом в челюсть, пришел в себя и поднялся на ноги.

«Крепкая у тебя башка, черт безрогий», – подумал Ростислав.

Между тем, безрогий черт резко выхватил из-за пазухи черную металлическую вещицу с дыркой на конце и направил ее на опричника.

«У вас и пистоли имеются?» – мгновенно сообразил тот.

В Московии такого оружия было крайне мало. Обычно пистоли привозили иностранные купцы в качестве дорогих подарков, а вот в Европе они имели очень широкое распространение. То, что сейчас маленьким черным глазом смотрело на Ростислава было намного меньше размером, но, безусловно, это был пистоль.

Опричник нащупал ладонью рукоять скрытого под рубахой ножа, готовясь бросить его. Глаза противников встретились. Раздался выстрел. Однако, Ростислав за мгновенье до выстрела, словно почувствовав намерение врага, качнулся в сторону. Пуля попала в дерево за ним, сбив кусок коры. Росс кувырком нырнул под противника и второй выстрел также пришелся в белый свет. Неожиданно для стрелка, он словно вырос сбоку от него. Опричник никогда не видел столь скорострельного оружия, но как голыми руками завалить врага с пищалью знал великолепно. Поймав в захват руку, держащую пистоль, он направил ее от себя и от Елены и, быстро дернув, тут же ударил себе о грудь, сломав в локте. Несмотря на дикую боль, стрелок еще пытался другой рукой наносить какие-то удары, но опричник броском перевернул его через себя и воткнул головой в землю, так что в руках у него остался клок одежды и толстая золотая цепь с шеи бугая. Удар сапогом под ребра и второй в голову заставили противника окончательно затихнуть. Ростислав поднял с земли черный угловатый пистоль и огляделся. Все трое нападавших лежали, не шевелясь и не издавая звуков. Елена, оцепенев от ужаса, стояла в нескольких шагах.

«Так, надо быстрей выбираться отсюда, пока еще кого-нибудь не принесло», – подумал он.

– Здесь одна дорога? – спросил опричник.

Елена кивнула не в состоянии произнести ни слова.

– Надо убрать, – пнул он ногой машину, преграждавшую путь.

Упершись сзади, Ростислав начал пытаться столкнуть машину под откос в реку, но она, как назло, двигалась только прямо.

– Подверни, – сказал он Елене, указывая на руль.

Еще когда они ехали объезжая лужи, он заметил, что направление движения зависит того, куда крутит это колесо, тот, кто управляет машиной.

– Ну, давай, – рявкнул опричник, видя, что девка не реагирует.

Лена вышла из оцепенения и, открыв водительскую дверь, вывернула руль. Росс снова уперся в заднее крыло. Машина плавно съехала под откос в воду и перевернулась на бок.

– Поехали, – произнес он, переводя взгляд с погружавшейся в реку кареты разбойников на Елену.

– Ага, – все, что смогла ответить его новая знакомая, пытаясь справиться с колотившей ее нервной дрожью.

Лена быстро, чуть ли не бегом, дошла до своей машины, залезла в нее и подняв с пола ключ, дрожащей рукой начала пытаться вставить его в замок зажигания. Ростислав сел рядом, захлопнув дверь. Наконец, ключ провернул замок, и машина заурчала. Со второй попытки ей удалось выбраться из лужи и тронутся вперед.

«Что-то как-то неласково меня тут принимают…» – подумал опричник, косясь в окно машины на лежащих на обочине без движения парней, – «Лихо все закрутилось, прямо сразу вот, еще и сделать-то ничего толком не успел.»

Глава 2

Машина с Ростиславом и Еленой остановилась перед металлическими воротами в сплошном высоком заборе, за которым спрятался двухэтажный особняк. Лена нажала что-то на небольшом черном кругляше, ворота сами собой открылись, и они заехали во двор. Убедившись, что ворота позади машины закрылись, Елена словно выдохнув напряжение упала лицом на руки, лежавшие на руле, и замерла.

По дороге опричник успел увидеть только кусок того мира, куда он попал. И отличался он от Руси шестнадцатого века намного сильнее, чем предполагал Ростислав. Удивила самодвижущаяся повозка. Она ехала намного быстрее, чем могла скакать самая лучшая лошадь из царской конюшни. Великолепные дороги, покрытые на много верст серым камнем, который Елена назвала «асфальт». Множество похожих машин. То, что Росс видел в лесу – был какой-то маленький мирок, спрятанный в лесной чаще.

«За прошедшие четыре сотни с лишним лет, все стало совершенно другим», – размышлял опричник. – «То, что я видел этой ночью – это, видимо, ритуал, и те, кто его проводил, специально одеваются для него «под старину». В обычной жизни люди и ведут себя и одеваются совсем по-другому. Хорош бы я был, если бы поперся в Коломну, как есть. Теперь понятен вопрос этой девки: «а где твои вещи?». Надо как-то раздобыть одёжку, чтобы не выделяться».

То, что его речь отличается, он понял еще у костра. Говор окружавших его людей резал слух и был насыщен множеством незнакомых слов.

«Значит и мою речь они воспримут, как чужеродную и понадобится время, чтобы перейти на их говор», – рассуждал Росс.

Первый раз Ростислав столкнулся с этим, когда подростком его привезли в Москву из далекой деревни, затерявшейся в архангельских лесах. Тогда он адаптировался довольно быстро. Сложнее было в Европе – там еще и язык был совершенно чужой. Еще сложнее оказалось в Персии.

Впрочем, сейчас эти и все остальные сложности должны были разрешить проводники, на роль которых был назначен боярский род Воротынских. Им было поручено из поколения в поколение передавать информацию о посланнике, встретить его в нужный день и оказать помощь. Но посланника никто не встретил. По какой-то причине, встречающий из Тайного приказа не пришел к ритуальному костру. И теперь у опричника вся надежда была на тайник в коломенском кремле. Но туда еще надо было добраться. Хоть это и не далеко, но неизвестно, что там ждет, если буквально за краем леса все так изменилось.

«Мне нужен сподручный из этого мира, который поможет мне хотя бы вначале,» – решил опричник, – «и хорошо бы еще понять, что это за ухари были в лесу и чего они хотели».

Опричник по опыту знал, что как только встаешь на путь поиска какого-либо артефакта, то, практически сразу, ты начинаешь привлекать внимание всевозможных адептов потусторонних сил: от обычных бесноватых до самых настоящих темных богов и падших ангелов. Они словно начинали видеть тебя и пытались уничтожить. Чтобы противостоять им Ростислав придерживался постов, применял молитвы с заговорами и использовал специальные практики, основанные на физических упражнениях. Разумеется, он был готов к тому, что столкнется с этим противоборством и здесь, в этом за одну ночь ставшим ему чужим мире. Это там царский перстень на руке и звание головы открывали перед ним все двери и решали все вопросы. Как будет здесь, он не знал и ждал опасности ото всюду. Но эти трое с виду не производили впечатления последователей Чернобога, а больше походили на странноватых, не в меру наглых ушкуйников.

– Зайдем сначала ко мне. Потом подброшу до Коломны, куда скажешь, – заговорила Елена, прервав его размышления, – Мне надо в себя прийти: не каждый день у меня такие приключения. Ты-то нормально?

– Да, – односложно сказал Ростислав.

«Может с ней попробовать договориться?», – подумал он, – «Девка, конечно, не лучший выбор. Но все же лучше – чем ничего. Тогда эта история в лесу случилась очень кстати. Если бы судьба случайно не свела нас, она, скорее всего, была бы сейчас не у себя дома. Да и после произошедшего, будет легче заставить ее держать все в тайне».

– Ну, так что, зайдешь? – спросила она. – Выпьем кофе или чаю. Или чего покрепче.

– Чаю? Выпью, отчего же не выпить, – ответил Ростислав и проследовал за Еленой в дом.

Дом был больше обычной боярской усадьбы. На двух этажах могла разместиться и семья боярина, и его челядь. Отделан же он был вообще, как дворец. Чего стоила одна мраморная лестница с перилами из светлого блестящего металла. Опричник прошел за хозяйкой в гостиную, обставленную явно дорогой кожаной мебелью. Здесь же было еще несколько предметов, назначения которых он не знал.

– Выпить хочешь? – спросила Лена, доставая из шкафчика со стеклянными дверцами небольшую бутыль, – Я махну, а то трясет всю.

Не дожидаясь ответа, она налила в хрустальный стакан какую-то настойку коричневого цвета. От настойки пахнуло густым незнакомым ароматом. Ростислав взял стакан, повертел его в руках и, увидев, что Елена начала пить, опрокинул его в себя. Зелье оказалось крепче, чем он думал. В груди сразу стало горячо. Внутренний огонь побежал по жилам и ударил в голову.

– Еще? – спросила Лена и, не дожидаясь ответа, налила ему полстакана. – А то, я думаю, тебе стакан коньяка, как о стенку горох. Сейчас что-нибудь из еды соображу.

Через несколько минут, она вернулась и поставила на столик, перед сидящим в кресле опричником, тарелки с нарезанным сыром, кусками копченого мяса и сушеных фруктов.

– Кофе варится, чай я тоже поставила. Я быстренько в душ метнусь: хочу смыть с себя все это. Кстати, а где ты так драться научился? Боец ММА или в спецназе служил? Для простого ролевика-любителя, уж больно лихо у тебя получается, – спросила Елена, слегка успокоившись от выпитого коньяка.

– Я воин. Всю жизнь занимаюсь этим, – чуть помедлив, ответил опричник. – А кто были эти люди?

– Бандиты. У моей семьи небольшой бизнес. Видимо, хотели как-то через меня надавить… Сейчас, я быстро, а то кофе сбежит, – ответила хозяйка и выскочила из гостиной.

Ростислав мало что понял из ее объяснений, но заметил, что Елена, явно, не хочет вдаваться в подробности.

«Ладно, разберемся», – подумал он, – «Хотя, в конце концов это не мое дело, не за этим я здесь. И надо будет осторожно выяснить, что такое ролевик».

Через минуту Елена вернулась, держа в руках небольшой поднос со стоящим на нем, похожим на восточный кувшинчик, кофейником.

– Слушай, я тут подумала, ехать сейчас, сразу после стакана коньяка, нехорошо как-то. Да и брата нужно дождаться после всей этой истории в лесу. Он уже едет, – сказала хозяйка, – и у нас в семье как-то не принято привечать гостей одними бутербродами. Не пойми превратно, но может баню истопить?

– Баню? Можно и баню… – неопределенно произнес опричник и про себя подумал, – «Только брата мне её сейчас не хватает».

Ростислав старался выиграть время, чтобы принять решение каким образом объяснить ей, кто он и как-то сподвигнуть помогать ему. Позволить себе рассказать хотя бы часть того, что она должна будет знать и получить отказ он не мог. Знать о нем мог только очень узкий круг людей. Предложив протопить баню, Елена сама помогла ему в реализации замысла. Теперь он знал, как будет действовать дальше.

«После того, что было в лесу, попросить ее помочь мне теперь легче, да и болтать-то обо мне она вряд ли будет», – снова и снова прокручивал эту мысль в голове Ростислав. – «Кто же были эти люди и почему она не хочет о них рассказывать?».

– Можно идти, – Елена вернулась в коротком шелковом халате и протянула ему полотенце. – Тут еще чистая футболка.

Оказалось, что баня находилась прямо в подвале дома. Лена приоткрыла дверь и оттуда пахнуло ароматом можжевельника и разогретого дерева. Это был запах, который она помнила с самого раннего детства. Баня в их семье это был почти священный ритуал, заведенный еще дедом. Раз в неделю собиралась вся семья, приходили друзья, соседи. Гости обязательно парились в бане, а потом все само собой перетекало в ужин с шашлыками и вкусными крепкими настойками, которые готовил дед по одному ему известным рецептам.

– Давай на первый пар, я за тобой, – хозяйка пропустила гостя вперед.

Ростислав прошел в предбанник и закрыл за собой дверь. Елена поднялась в гостиную и еще раз набрала номер старшего брата.

– Я еду, но буду часа через три. Тут на выезде из Москвы пробки. Не выходи никуда и отвяжи собак. Если что – нажми тревожную кнопку, – глухой голос Игоря перемежался гудками автомобилей.

– У меня тот ролевик загостил. Сейчас в бане парится. Судя по тому, что я видела в лесу – он похлеще наших алабаев будет…

– Он уже у нас в бане парится? Ленка, ты меня просто поражаешь. Ты хоть знаешь его? – перебил ее брат.

– А что я должна была делать? Высадить его на дороге, сказать спасибо и уехать? Вообще, если бы не он, я не знаю, что бы со мной сейчас было, – ответила Лена.

– Ролевик, значит, ладно, приеду разберемся, – с тяжелым вздохом сказал Игорь, – Ты там смотри: третий раз замуж не выйди, пожалей мужика. Все, жди. Буду, как смогу.

Елена вышла во двор, открыла вольер и выпустила двух здоровенных серых псов с купированными ушами и хвостами. Собаки, словно почуяв ее беспокойство, парой метнулись вдоль периметра забора.

Вернувшись в дом, Лена допила остатки кофе и взяв полотенце, направилась в парилку. Ей очень хотелось поскорее смыть с себя усталость, нервозность, а главное, страх, морозящий ее изнутри. Гость не выходил из бани уже минут сорок. Посидев еще полчаса в кресле и окончательно потеряв терпение, она спустилась в подвал и осторожно постучала в тяжелую деревянную дверь.

– Ростислав, ты как там? Жив?

Гость не отвечал. Тогда хозяйка, осторожно приоткрыв дверь, словно боясь, что изнутри выскочит чудовище, заглянула в предбанник. В предбаннике никого не было. Оглядевшись, Елена подошла к двери в парную и нерешительно потянула ручку двери на себя. В образовавшуюся щель Ростислава также было не видно.

– Ростислав, – снова позвала Елена.

Ответа опять не последовало.

– У тебя там все нормально? – спросила она и вошла в парную.

Ростислав находился в углу слева от двери. Высокий и стройный, он стоял спиной к ней. Елена замерла. Обнаженное тело, похожее на скульптуру древнегреческого атлета, с будто точеной, как из гранита, мускулатурой завораживало. Причем, он не был похож на бодибилдеров, которые так часто клеились к ней в ночных клубах. Это была какая-то природная красота человеческого тела, как в первые дни творения, когда она еще не была испорчена цивилизацией. Гость приглаживал руками темно-русые волосы, словно отжимая их от воды. Тусклый свет лампочки и стоявший в помещении пар добавляли в картину нереальности.

– Давай пропарю, – спокойно сказал Ростислав, взяв из кадушки с водой дубовый веник и, обернувшись, посмотрел в глаза.

Его низкий грудной баритон и легкая дружелюбная улыбка в уголках глаз располагали, делая ситуацию обыденной, будто это происходило у них с Еленой чуть ли не каждый день.

– Ну, – мягко произнес он, повторяя приглашение, не мигая и не отводя взгляд.

«Черт, что я сейчас делаю?» – словно очнулась она.

Было понятно, что просто мытьем и пареньем дело не закончится. Да и было бы странно, если бы закончилось. Молодой мужик, молодая женщина, вдвоем в бане. Елена стояла у двери, пытаясь сообразить, что делать.

«С другой, ну молодой мужчина голый в бане… Первый раз, что ли? К тому же такой красивый…» – риторически спросила она себя.

В конце концов, одна из причин, ради которой Елена каждый год ездила с ролевиками праздновать Купалу, была именно эта – возможная близость с кем-то из парней, приехавших без пары. Это небольшое приключение всегда было ярким и запоминающимся. Она чувствовала себя древней языческой богиней, которая, отдавшись смертному, овладевала силами природных стихий. Однако, это случалось не каждый год. Не случилось этого и в этот раз.

«Я, вроде, сама пыталась охмурить его этой ночью. Так чего теперь?» – решилась она.

Елена молча, с нарочитым безразличием, сняла халат, бросив его на табуретку возле двери, подошла к кадушке с водой, трижды окатила себя с помощью ковша и, пройдя словно по подиуму через парную, легла на полок лицом вниз. Ростислав подошел и теплые капли воды с разогретых дубовых листьев упали ей на спину…

Гость умело работал веником и явно делал это не в первый раз, отметила про себя Лена.

«И в этом толк знает,» – подумала она, когда Ростислав, отложив веник, взялся теплыми сильными ладонями за ее плечи и медленно перебирая мышцы, начал массировать, спускаясь по спине к пояснице.

В его сильных и одновременно, словно бархатных руках, Лена окончательно разомлела, и когда Ростислав, чуть приподнял ее за плечо, предлагая перевернуться, она, легко скользнув телом на мокром дереве, встретилась с ним глазами. В ту же секунду, их губы слились в поцелуе. Сейчас, ни он, ни она уже не могли сопротивляться охватившему их огню безрассудной страсти. Губы Ростислава спустились на грудь жаждущей отдаться женщины. Елена, проведя рукой по мускулистой спине мужчины, прижала к себе его голову, запустив пальцы во влажные темно-русые волосы. Все провалилось в царство чувственных наслаждений…

***

– Коньяк еще будешь? – спросила Елена, перекатившись на кровати.

После первого штурма страсти в парной, пара успела перебраться в спальню хозяйки и уже там продолжила заниматься любовью.

Не дожидаясь ответа, Лена достала из прикроватной тумбочки початую бутылку и ловко плеснула в два стоящих рядом стакана.

«У нее по всей усадьбе это зелье расставлено, что ли?» – подумал Ростислав, почувствовав, как в нос ударил уже знакомый терпкий аромат.

Елена села, подложив под спину подушку, даже не прикрыв обнаженную грудь.

«Видимо у них теперь это нормально. Да, уж: изменились нравы», – мысленно усмехнулся опричник.

Он планировал близость со своей новой знакомой, надеясь тем самым привязать ее к себе и сделать сговорчивей. Но не предполагал, что это произойдет так быстро и просто. Елена глотнула коньяк и сладко вздохнула.

– Ну, ты и зверь, три часа без перерыва, совсем укатал меня. Кто же ты, все-таки, такой? – игриво наклонив голову с улыбкой спросила она.

– Кто я такой? – внимательно глядя ей в глаза, после небольшой паузы переспросил Ростислав, – мне вот интересно, кто ты такая?

– Я? – недоуменно произнесла Лена.

– Что им от тебя было надо? – Ростислав выдернул из вороха своей одежды золотую цепь, сорванную в драке с шеи одного из противников, и покачал ею в воздухе.

– Бандиты. Деньги хотели отобрать, машину, – пожала плечами Лена, став серьезной.

– Что то, я не заметил, чтобы их сильно интересовала твоя машина, – сказал опричник, поворачивая висящий на цепи медальон лицевой стороной к девушке.

Елена молча смотрела, то на своего нового знакомого, то на медальон в его руке.

– Это – знак личной стражи бояр Курбининых, – снова заговорил опричник, не мигая глядя в глаза, – за ними числится колдовство, заговоры и измена царю, да много еще чего… Но они точно не из тех, кто будет, вот так вот запросто грабить путников на большой дороге.

Повисла гнетущая пауза.

– Кто ты? – отстранившись назад и прикрывшись одеялом, снова спросила Елена.

Гость по-прежнему молчал, не сводя с нее глаз. Лена встала и, повернувшись лицом к окну, начала одеваться. В ее голове крутился целый рой плохо связанных друг с другом мыслей. Если этого человека подослали Курбинины, то тогда зачем он, в прямом смысле слова, переломал их людей? Он сказал, что он воин… Судя по тому, как дерется, наверняка, служит или служил в каком-то элитном спецназе. Может он фсбэшник? Но Елена не могла представить, что офицер ФСБ переодевается в русский народный костюм и водит хороводы вокруг костра. Член какой-то третьей группировки? Но зачем им влезать в их семейные разборки с этим кланом? Скорее всего, это случайный человек, но откуда он знает такие подробности? От всех этих вопросов без ответов снова стало страшно.

«Черт, где Игорь? Когда же он, наконец, приедет? – думала она, натягивая футболку.

Обернувшись, Лена обнаружила, что ее новый знакомый уже одетый стоит с другой стороны кровати и с интересом смотрит на нее. Под взглядом этого странного мужчины ей стало неловко, и она сбивчиво, словно оправдываясь, заговорила.

– Это старая история. Наши семьи враждовали с советских времен, а может быть и еще раньше. Дед рассказывал, что Курбинины служили в НКВД и по их подлогу репрессировали наших родственников. А в девяностые, когда был весь этот беспредел, вообще с ними война шла, как в сериале Бандитский Петербург. Потом все как-то затихло, а недавно опять началось из-за собственности в центре Коломны.

«Господи, зачем я все это рассказываю?» – попыталась остановить она себя, – «Что за странный мужик, как будто околдовал меня».

Опричник внимательно слушал. Он действительно владел умением подчинять себе на некоторое время волю собеседника, которому научился в Персии у дервиша в суфийской общине. Ростислав не понял большую часть названий из этих объяснений, но суть уловил.

«Получается их семья враждует с Курбиниными, древним боярским родом, который противостоял реформам, постоянно интриговал против царя, водил тайную дружбу с поляками и англичанами,» – размышлял он, – «Может эта девка тоже из боярского рода?»

– Пойдем в гостиную, сейчас уже скоро Игорь приедет, мой старший брат, – пыталась переменить тему Елена, приглашая за собой.

Опричник, вслед за хозяйкой спустился по лестнице в гостиную.

– А из-за чего началась у вашей семьи вражда с Курбиниными?

– Не знаю, про это дед рассказывал, когда еще жив был, но причину, с чего все началось не называл. Знаю только, что началось это очень давно, – вздохнула Елена и, кивнув на висевший на стене портрет седого мужчины, добавила, – это я по бывшему мужу Макеева, а по рождению, как и дед, Воротынская.

«Воротынская?!» – молнией пронеслось в голове Ростислава.

Опричник мгновенно понял, кого напоминала ему Елена. Она была, как две капли воды, похожа на дочь боярина Михаила Воротынского. Да и в седовласом старике на портрете угадывались знакомые черты. Кровь и через пять сотен лет давала о себе знать.

***

Михаил Воротынский был ближайшим сподвижником царя. Он сражался во всех войнах, которые вел Иван IV. Практически все мужчины в его семье состояли в Тайном Приказе и именно на их род возлагалась миссия почти через пятьсот лет встретить посланника. Если бы с Воротынскими что-то произошло за столь немалый срок, то последний из них должен был сам решить, кого посвятить в эту тайну и сделать преемником. Однако, что-то пошло не так. Род Воротынских явно не пресекся, но посланника никто не встретил. Елена, которую опричник случайно встретил ночью на берегу реки, была один в один похожа на ту, которую он видел на церковной службе в Благовещенском соборе неделю назад, но она не знала кто он. Да и браслет Тайного Приказа на его руке, она воспринимала скорее, как забавное украшение.

«Но ведь кто-то должен был остаться из их рода, кто по крайней мере посвящен в его тайну,» – размышлял Ростислав, – «Ох, и наломал я дров с этими любовными утехами. Придется мне ответ держать перед ее родичами. Ну, да ладно, найти бы посвященного, а там уж разберемся. Да и девка то, похоже давно уже не девка».

– Елена Воротынская? – переспросил он, – а это на портрете твой дед?

– Да, Михаил Петрович Воротынский. Прадед был потомственный офицер, еще до революции в юнкерском учился. Ну, и назвал своего младшего сына в честь боярина Михаила Воротынского, которого считал нашим предком. И прадед, и дед всегда восхищались им, особенно тем, как он выиграл битву при Молодях. Сейчас об этом сражении почти позабыли. Слышал о таком?

Ростислав не просто слышал. В этом сражении он принимал непосредственное участие. Крымский хан выждал момент, когда все силы русского государства будут связаны Ливонской войной и подступил со своим войском к Москве. Тогда решалась судьба, а точнее сам вопрос существования Московского царства. Это была самая кровопролитная битва из всех, в которых Ростиславу приходилось участвовать. И крымский хан был в ней наголову разгромлен.

– Помню, конечно, – неопределенно ответил опричник.

– Дед всегда любил историю, рассказывал много интересного. Собственно, и на Купалу-то я начала ездить благодаря ему. Место, где мы с тобой повстречались, он облюбовал еще в советские времена. Каждый год ездил туда в это время, рыбачил, ночевал там по нескольку дней. Когда мы с братом подросли, он стал брать нас с собой. Мы там купались ночью, пекли картошку, здорово было. Костер, кстати, на том же самом месте разводили, где и сейчас он был. В какой-то момент, там появились ребята из клуба исторических реконструкций Коломны. Дед помогал им своими связями, а иногда и деньгами. Потом дедушка умер, а я по-прежнему мотаюсь туда каждый год. Чего бы там не было, а деда надо помянуть. Да и нравится мне там с этими ролевиками, прикольно с ними, и отдохнуть можно, и душой, и телом. Вот с тобой вот сейчас отдохнула, – усмехнулась в конце Лена.

«Ролевики, клуб исторической реконструкции… Что это такое? – думал про себя Ростислав, – а ведь он каждый год приезжал, просто не дожил. Но ведь кого-то из своих наследников он должен был посвятить во все…»

– А на остальных картинах тоже твои родичи? – спросил опричник.

– В основном, да. Дедушка предпочитал живопись фотографии и всегда заказывал портреты всех членов семьи. Последние годы он переехал сюда жить и перевез всю свою картинную галерею.

– А где твой портрет?

– Мой? Дед повесил его у себя в кабинете. Знаешь, бывают «маменькины сынки», бывают «папины дочки», а я же «дедушкиной внучкой» всегда считалась. Только мне там шестнадцать лет всего.

– Ну и хорошо. Покажешь свой портрет?

– Ну, если хочешь, покажу, все равно Игоря ждать, – пожав плечами и улыбнувшись, ответила Елена.

Они прошли по коридору второго этажа и остановились перед небольшой резной дверью. Лена достала ключи, щелкнул замок, и Ростислав вслед за хозяйкой вошел в кабинет. В душе опричник надеялся, что, возможно, среди вещей потомка Воротынских, он найдет подсказку, где искать своих. Это была отделанная деревом комната размером четыре на пять метров. У дальней от двери стены стоял массивный дубовый стол, а слева от него висел портрет девочки в русском народном костюме.

– Я же говорю, мне здесь шестнадцать лет, – снова повторила хозяйка.

– Ты просто красавица, – сказал Ростислав, отметив про себя, что на этом портрете она была еще больше похожа на дочь Михаила Воротынского, того, который был его современником.

– Да уж, – кокетливо улыбнулась Лена, искоса глянув на своего нового знакомого, – а это, вот, так сказать, наша семейная реликвия. Шестнадцатый век, итальянский мастер, малоизвестный правда. Называется, то ли «Гонец», то ли «Посланник»…

На противоположной стене, слева от двери, висела небольшая, тронутая временем картина в покрытой бронзой раме. На ней был изображен сидящий молодой мужчина. Мастер явно торопился, поэтому фон был, практически, не прорисован. Елена замерла, словно боясь обернуться на гостя.

«Что за чертовщина?» – подумала она.

Ее новый знакомый был как две капли воды похож на героя картины. Ладно, если бы они были просто похожи лицом, но совпадало все: прическа, одежда, вплоть до мелких деталей и узора на рукавах, был даже шрам на запястье. Этот портрет всегда висел в рабочем кабинете деда, и Елена видела его столько, сколько помнила себя. Но только сейчас она поняла, кого напоминал ей этот загадочный парень. Несмотря на то, что краски на картине пожухли от времени, не узнать его было невозможно. Но в голове это не укладывалось.

– Это, что розыгрыш? – спросила она, обернувшись, – Игорь все подстроил?

– Кто такой Игорь? – вместо ответа задал встречный вопрос опричник.

Его лицо было абсолютно серьезно. Он стоял на том же месте, не шевелясь и наблюдая, как хозяйка дома переводит взгляд то на него, то на изображение, пытаясь найти хоть какое-то отличие.

– Почему ты одет так же, как этот мужик на картине? – снова спросила она, как будто споткнувшись об абсолютно серьезный взгляд гостя.

– Потому что на этом холсте изображен я.

– Картине больше четырехсот лет. Я сама, лично, проверяла ее подлинность на экспертизе. Так, что ты не можешь быть на ней изображен, – возразила Елена и, усмехнувшись, добавила, – ну, если ты не вампир, конечно.

«О, черт. Приехали, поворачивай кобылу. Мне только не хватает, чтобы тут меня вампиром посчитали,» – подумал Ростислав, пытаясь сообразить, как выстроить дальнейший разговор, – хотя, что я хочу? Если бы, такой посланник появился при дворе царя, его бы уже на дыбе допрашивали с каленым железом».

" Картине больше четырех веков, это точно. Но, где он ее видел? Дед ее никогда никому не показывал. Этой работы нет ни в одном каталоге,» – размышляла Елена, – «Хорошо, допустим, он ее где-то видел и вырядился, как намалёванный мужик… Но зачем? Допустим, похож лицом, но застарелые шрамы на руке и шее он несколько лет назад специально для этой нашей встречи нанес себе?»

«Может этот Игорь, брат ее, знает обо мне? Хотя, вряд ли, он бы тогда был этой ночью там, в лесу. Ведь их дед явно все знал, почему же он никому не передал посвящение?» – в свою очередь думал Ростислав, – «Похоже, выбора у меня нет. Все-таки придется посвящать ее в мои дела. Проводник мне необходим в любом случае, слишком сильно этот мир от отличается моего. Без него не обойтись. Она из рода бояр Воротынских, из которого, собственно, и должен был быть этот человек. К тому же, она уже кое-что знает обо мне, а я не знаю здесь никого, кроме нее. Да и встреча наша с ней у костра, сдается мне, была не случайна. Несмотря ни на что, через четыреста лет воля высших сил, к которым взывали волхвы, свела нас вместе на том самом берегу».

Повисшая в воздухе пауза затянулась, и Ростислав решил прервать ее первым.

– У меня нет другого выхода. Я государев человек и должен исполнить наказ царя, – обратился он к Елене, – мне нужна твоя подмога. Я расскажу тебе, кем были твои предки, кто я и что я должен здесь сделать. Вот только служба у меня тайная и назад у тебя теперь дороги нет. Никто лишний не должен знать о том, кто я. Ну, а из хорошего… я хорошо заплачу.

И, словно в подтверждении своих слов, опричник достал из небольшой, спрятанной на поясе, мошны три монеты и положил их на стол рядом с девушкой.

– Этого должно хватить на первое время, остальное потом, – сказал опричник, как бы отсекая возможные возражения и тем более желание отказать.

Елена машинально взяла со стола одну монету, мельком глянув на нее, и снова подняла глаза на гостя.

«Что?!» – будто молния прострелила ее мысль.

Елена по образованию была искусствоведом и всю жизнь работала с антиквариатом. И она не могла ошибиться: в руке у нее лежала монета, отчеканенная при дворе Ивана Грозного. Произведено их было, изначально, очень мало и до наших дней дошли всего две штуки. Одна хранилась в запасниках музея Московского Кремля. Еще одна была у частного коллекционера в Англии. И каждая из них на антикварном рынке стоила целое состояние. И вот сейчас целых три таких монеты ей предлагали в качестве аванса за какие-то услуги.

«Что он хочет с меня за такие деньги?» – испуганно подумала Лена.

И тут, у нее в голове все срослось. Она вспомнила, как дедушка рассказывал о каком-то посланнике с заданием от самого Ивана Грозного, который может появиться в нашем времени. Красивая была сказка в его исполнении. Дед, вообще, был хорошим рассказчиком. А теперь появился вот этот странный мужик, одетый идентично тому, как одевались в шестнадцатом веке, со странным старинным говором, который ее раздражал и, как она думала, он имитирует. И, наконец, эти редкие монеты шестнадцатого века, которыми он пытается сейчас расплатится. Ну, и, конечно, портрет на который он похож, как две капли воды. Или портрет похож на него? Елена подняла глаза с монеты на Ростислава. Тот стоял у окна, чуть присев на подоконник и внимательно смотрел на нее, словно пытаясь уловить ход ее мыслей.

– Как такое возможно? – наконец, выдавила она из себя, – так, надо коньяка выпить…

«Она, что-нибудь делает без этого коньяка? – подумал опричник, – Или, как лошадь без овса – не едет?»

Глава 3

Глава 3.

Олег Курбинин вошёл к себе в кабинет. Его сын Андрей вместе с начальником службы безопасности, Аскером, уже ждали его.

– Что-то пошло не так? – спросил Олег, стараясь не повышать голос, – что произошло?

– Посмотри это видео, – негромко произнес Аскер.

– Не смогли с бабой справиться? – обратился он к своему сыну, – хоть что-то можешь выполнить нормально?

– С ней телохранитель был, – отвернувшись к окну, ответил Андрей, – он наших, ну, которых я послал, просто переломал.

– Телохранитель? – повернулся Олег к Аскеру, – и что, трое твоих бойцов не смогли справиться с одним телохранителем?

– Видео посмотри, – повторил Аскер и, ткнув пальцем в клавиатуру компьютера, запустил видео на плазме размером в треть стены.

Олег Курбинин, с трудом подавляя клокотавшую в нём злобу, упёрся локтями в спинку кресла и не мигая уставился на экран, на котором прокручивалась запись с видеорегистратора из машины, которую час назад вытащили из реки.

Аскера он знал ещё с конца восьмидесятых. Тот был одним из лучших бойцов казанских группировок и в 90-м перебрался в Москву. Поначалу он занимался мелким рэкетом, а вечерами дрался на только начинавших возникать подпольных боях без правил. Со временем, Аскер прибился к одной из криминальных группировок, которая промышляла не только рэкетом, но и рейдерскими захватами, отжимала бизнес, недвижимость, не брезгуя при этом никакими методами. Возглавлял тогда эту группировку старший брат Олега Курбинина. Но в один прекрасный день, очередной разоренный им бизнесмен, из отчаяния и мести отправил того на тот свет. Олег быстро нашел убийцу брата и разобрался с ним. Однако, среди членов группировки прошел слушок, что, якобы, винтовку, из которой был произведен роковой выстрел тот несчастный бизнесмен получил не без помощи Олега. Точнее, через его друга и телохранителя – Аскера. Да и то, насколько быстро Олег смог найти убийцу брата, вызывало подозрения. Правда, через некоторое время двое, особо активно пытавшихся проверить эту версию, вылетели на круизере с дороги и сгорели из-за взорвавшего бензобака. Слухи как-то быстро сами собой затихли. Олег Курбинин стал лидером группировки, а Аскер его правой рукой и начальником службы безопасности. И именно он, являясь признанным мастером рукопашного боя, занимался подготовкой боевиков.

– Раскидал твоих бойцов, как котят, – усмехнулся Олег.

– Ладно бы раскидал просто. Переломаны у кого руки, у кого ноги, ребра, челюсти, сотрясение мозга. Если б видео это с регистратора джипа не увидел, подумал под поезд попали. За несколько секунд. Они даже чирикнуть не успели, – процедил сквозь зубы Аскер.

– А они сами-то, чего говорят?

– Чего говорят? Огребли по-полной. Они сейчас в больничке нашей.

– Я бы не сказал, что он богатырь здоровый. А почему он так странно одет? – спросил Олег.

– Там каждый год проходит летом празднество этих… славянофилов, короче. Одеваются в народные древние костюмы, через костер прыгают, в лесу трахаются. И баба эта тоже туда все время ездила. Ее и хотели там в лесу взять, потому что она одна и камер вокруг нет. Незаметно бы ее упаковали без проблем. И тут этот черт откуда-то вылез, – попытался оправдаться Андрей.

– Откуда вылез? Они там что не видели, что с ней телохранитель? Надо было, наверное, сначала его нейтрализовать? – не унимался Курбинин.

– Да не было с ней «телка’», когда она туда ехала. Это, видимо, один из этих, с кем она ночью у костра мутила, – продолжал оправдываться Андрей.

– Из кого из этих? Из славянофилов что ли? А ты чего думаешь? – Олег снова повернулся к Аскеру.

– Я вижу его первый раз. По крайней мере, в этом прикиде с бородой не узнаю. Вряд ли он из ММА. На военного тоже не похож.

– Любитель, общественник, эльф из леса, – саркастически поддел Курбинин того, кто отвечал за его безопасность.

– Еще в Казани, когда мы пацанами воевали район на район, у нас ходили рассказы о каком-то русском рукопашном бое, – произнес свою версию Аскер, – типа, это лучше каратэ всякого. Кто владел им, мог раскидать любую толпу. Потом, уже в Москве, я сталкивался с этим делом неоднократно, сам занимался у этих ряженых клоунов. Однако, все это было смешно. Бойцы они все никакие. Но вот то, что этот бородатый эльф вытворяет, очень похоже на то, что на самом деле и есть этот русский рукопашный бой.

– Андрей, ну-ка, останови эту телепередачу. Отмотай назад, где у него рукав задрался, – перебил Курбинин, показав пальцем на экран.

Андрей взялся за мышку компьютера и начал по кадрам отматывать запись назад.

– Стоп, укрупнить его руку можешь?

– Сейчас позову компьютерщика.

– Не надо лишних сюда звать, – остановил его Олег.

Андрей, повозившись, вырезал кусок картинки и растянул его на весь экран.

– Ух ты… какой., – Курбинин, не отрывая глаз от экрана, сел в кресло, – я думал вас всех давно перебили. А ты, получается, с того света вылез?

– Что, знакомая цацка? – спросил Аскер.

– По четче можешь сделать? – обратился Олег к Андрею.

– Не получится. Качество слишком низкое у регистратора, – покачал головой Андрей.

– Цацка-то? Я думал таких браслетов уже не увижу, – задумчиво пробормотал Курбинин и, повернувшись к Аскеру, добавил, – Найди его. Просто найдите, и глаз с него не спускайте. Делать с ним пока ничего не делайте. Бабу эту тоже пока не трогайте. Надо разобраться, кто это.

***

– Хорошо, допустим все так, как ты говоришь, – разливая по бокалам остатки коньяка сказала Елена, – ты посланец из прошлого и должен выполнить задание самого Ивана Грозного. А я представляю древний боярский род, который, хрен знает когда, принес клятву помогать тебе в этом… И, чего ты ждешь от меня? Чем я могу тебе помочь? Я ведь, даже не знаю, что именно тебе приказал твой царь.

«А она крепкая на это зелье», – отметил Ростислав про себя, -» Почти всю бутыль одна уговорила и ей хоть бы хны, как будто это квас.»

– Всему свое время. Все, что будет нужно, ты узнаешь в свой срок, – сказал он, – Во-первых, я должен быть уверен, что ты будешь держать язык за зубами…

– Ты, вообще, как себе это представляешь? – перебила его Лена, – я хожу и всем рассказываю, о том, как трахалась с пятисотлетним мужиком? Чтоб меня в психушку закрыли? Я не знаю, как все это брату объяснить, которого ты тоже привлечь для своих дел хочешь, не то, что кому-то еще рассказывать.

Ростислав не знал, что означает «закрыть в психушку», но аргумент принял.

– Для начала, мне нужно найти тайник в коломенском Кремле, продолжил опричник, – потом отыскать своих из Тайного Приказа.

– Ну, с тайником все просто, – ответила Елена, – за четыре века Коломенский Кремль был наполовину разрушен. Надо просто поехать туда и посмотреть существует ли он еще, твой тайник. А вот как ты найдешь своих, я не очень хорошо понимаю. На них же нет таблички, что они из древнего ордена. Может у Игоря будет какая-то идея, где их искать.

Ростислав и сам уже понял, что многое изменилось. И если среди Воротынских не осталось никого, кто бы знал о Тайном Приказе, то возможно, не осталось вообще никого из наследников Ордена.

– Начнем с тайника, а дальше видно будет, что-нибудь придумаю, – задумчиво проговорил он, – если все пойдет хорошо, кроме оплаты я еще и помогу тебе с Курбиниными.

– И как ты мне поможешь? – усмехнулась Елена, – тебе вон самому помогать надо.

– Вряд ли они станут перечить опричнику, да еще и поручному царя, – ответил Ростислав, демонстративно выставив перед хозяйкой руку с перстнем.

Елена сидела, откинувшись на спинку кушетки, проворачивая длинными пальцами бокал на столике.

– Какого царя? – тяжело вздохнув и повернувшись к собеседнику, сказала Лена, – здесь и сейчас твой перстень всего лишь дорогое старинное украшение. Той власти, которую он давал тебе там, здесь перстень не имеет. Так что с Курбиниными ты вряд ли сможешь нам помочь. Одного тронешь, приедут другие – их целая группировка. Не перебьешь же ты их всех…

– А вот это, как дело пойдет, – пожал плечами Ростислав.

Встретившись взглядом со своим гостем и вспомнив, как он хладнокровно расправился в лесу с напавшими на них бандитами, Елена поняла, что это не пустые слова.

– А ты действительно самый настоящий опричник?

– Действительно, самый настоящий, – кивнул Ростислав, глядя ей в глаза. Ему не хотелось вдаваться в подробности. Вообще, он служил в Тайном Приказе. Тайному Приказу, как и везде в опричнине были нужны свои люди, и он был одним из них.

«От него чего угодно ожидать можно,» – подумала Лена. Под его взглядом она чувствовала себя, как диссидент на допросе у следователя НКВД, и ей очень захотелось срочно переменить тему.

– Кстати, деньги, которые у тебя, здесь в нашем времени хождения не имеют. Каждая такая монета стоит очень дорого, но обменять их можно не везде. Это я к тому, что не надо пытаться предлагать их первому встречном, и расплачиваться ими при покупках. Можно сразу стать очень известным, а тебе, я так понимаю, это не к чему, – сказала она и, улыбнувшись, добавила, – и еще, как-то покороче тебя можно называть? Росс, например? А то Ростислав длинно очень…

– Называй. Я много путешествовал и меня везде называли по-разному, – ответил опричник.

Он лихорадочно прокручивал в голове все, что узнал за этот неполный день и пытался продумать свои действия хотя бы на ближайшее время. Снаружи послышался звук подъехавшей машины и гул механизма открывающего ворота, сопровождаемый лаем собак.

– Игорь приехал, – сказала Лена вставая, – спущусь, встречу его.

Из въехавшего во двор черного автомобиля вышел мужчина среднего роста с короткой бородкой. Собаки явно воспринимали его, как хозяина и крутились вокруг, пытаясь дружелюбно вилять обрубками хвостов. Мужчина потрепал псов по загривкам и направился к крыльцу.

Елена не возвращалась более получаса. Ростислав понимал, что прежде, чем познакомить его со своим братом, она хочет сначала наедине переговорить с Игорем, и объяснить ему, хотя бы то, что вообще, можно объяснить. Заскучав от разглядывания кабинета потомка Михаила Воротынского, он достал из-за пазухи черный пистоль, затрофеенный в лесу этим утром и занялся его изучением. За этим занятием его и застали вошедшие в комнату хозяева.

– Добрый день, – улыбаясь произнес Игорь и замер в дверях, увидев мужчину, одетого по последней моде шестнадцатого века, и лежащий перед ним на столе ТТ, разобранный на детали до последнего винтика.

– Теперь понятно, как он смог так быстро выстрелить второй раз, – сказал гость вместо приветствия.

– А разрешение-то есть на пистолет? – спросил Игорь Воротынский.

– Чего? – ответил встречным вопросом Ростислав, пристально смотря в глаза брату Елены.

Под этим взглядом Игорь испытал ощущение неловкости, как на допросе. Он, естественно выслушал все, что рассказала ему сестра, но поверить в ее рассказ смог лишь частично. Во всевозможные перемещения во времени Игорь, разумеется, не верил. И хоть он помнил о наставлениях деда всячески помогать человеку, который может прийти к ним из прошлых веков, думал он лишь о том, как объяснить сходство со старинным портретом, о котором твердила Елена. И еще о том, к какой спецслужбе или группировке мог принадлежать этот странный парень. А к рассказам деда он относился скорее, как сказкам. Дед хорошо рассказывал сказки.

Но сейчас, когда он в живую увидел гостя, где-то в глубине души у него зародился червячок сомнения. А вдруг правда этот мужик из шестнадцатого века? Что-то в нем было такое, чего не было у современников.

– Здесь у нас нужно разрешение, чтобы владеть оружием, – попыталась исправить возникшую неловкость Елена.

– Ростислав, – перебил ее старший брат, – я безмерно благодарен вам за то, что вы вступились в лесу за мою сестру и теперь я ваш должник. Но я реалист и сами понимаете поверить в ее рассказ о том, кто вы…

– Мне все равно, веришь ты или нет, – прервал его опричник тоном не допускающем возражений, – бояре Воротынские присягали царю, и вы их наследники.

Игорь с Еленой замерли. Фраза прозвучала, как угроза. Повисла пауза, прерываемая звуком тихого лязганья, собираемого гостем пистолета.

– Давайте так, – снова заговорил Игорь, – я помню кто мы и другие потомки бояр, которых я знаю, хорошо помнят кто они. Но нужно какое-то доказательство. Вы просили помочь вам добраться до тайника в Коломенском Кремле. Может там, быть что-то, что может подтвердить кто вы и откуда? Где именно находится тайник? И что в нем? Так как вы сами просили нас о помощи в этом деле не вижу смысла что-то скрывать.

Ростислав, закончив собирать трофейное оружие, вставил обойму и, спрятал его за пазуху.

– В западной крепостной стене. Там оружие, серебро на расходы и грамоты за подписью царя, – произнес он, глядя в глаза Игорю.

Брат Елены вздрогнул, по спине у него пробежал неприятный холодок и даже показалось, что зазвенело в ушах.

«Так, вот это уже интересно, – подумал про себя Игорь, – этого он знать точно не мог».

– Я сейчас вернусь, – сказал он и вышел в коридор.

Игорь неспроста задал вопрос о местонахождении тайника. Много лет назад, когда он был еще двенадцатилетним ребенком, они с другом играли на этой самой западной крепостной стене. В то время как раз проходила ее реставрация. Мальчишки, дождавшись, когда рабочие ушли, вооружились деревянными мечами и устроили битву с воображаемым врагом. Тогда, случайно развалив кирпичи в стене, они нашли старый схрон и, никому ничего не сказав, попросту разграбили его. Это стало их тайной. Ребята поделили добычу: Игорю достался короткий меч с красивой рукоятью и пергамент с письменами на старорусском, а его друг забрал короткую пищаль и мешочек с пулями. Ну, а серебряные монеты ребята разделили поровну. Об этой истории не знал никто, ни родители, ни сестра, ни даже дед, от которого у Игоря не было никаких секретов. Знал лишь он и его друг Валерка, который трагически погиб через два года. И Игорь все эти годы хранил этот меч с клинком из странного голубоватого металла, как память о друге. Детская находка определила его судьбу – он стал историком, занимался археологией. Когда сестра упомянула в рассказе о странном госте про тайник, в голове Игоря сразу всплыла навязчивая мысль об этом случае из детства и мече, до сих пор хранящемся в его комнате, втайне от всех. Он отгонял эту мысль, считая, что Елена под алкоголем выдумала этот бред, но детское воспоминание упорно не отпускало.

" Этот странный парень точно не может знать о содержимом схрона, но он назвал примерное место и то, что в нем было. Как такое возможно?» – думал Игорь по пути в свою комнату.

Ростислав откинулся на спинку кресла и, тяжело вздохнув, посмотрел на сидящую углу Елену.

– Куда он пошел? – спросил он.

– Не знаю, похоже в свою комнату…

«Может сбежать решил и доложить кому-то?» – подумал Росс, – «Как это у них сейчас называется, куда закрывают? Кажется, психушка?»

Но опасения были напрасны. Через две минуты Игорь вернулся, держа в руках короткий меч в отделанных серебром ножнах.

– Ты это ищешь? – спросил он, внимательно следя за реакцией Ростислава.

Ростислав молча кивнул. Лицо гостя ничего не выражало, в глазах было уверенное спокойствие.

– Слово и дело, – прочитал Игорь первую часть надписи на скрытой части эфеса, продолжая вопросительно смотреть на незнакомца.

– Честь и вера, – произнес опричник вторую часть надписи, догадавшись, чего от него хочет брат Елены. Это был девиз Тайного Приказа.

– Какое имя у этого меча? – снова спросил Игорь.

– Амвросий, – по слогам проговорил, усмехнувшись, гость, – Только там написано не имя меча. Это мое имя, которое мне нарекли при посвящении в Тайном Приказе.

Игорь стоял и молча смотрел на странного гостя. С детства он много раз пытался представить себе, как мог выглядеть воин, владелец этого меча. И вот, здесь и сейчас этот воин сидел перед ним.

Глава 4

Машина Олега Курбинина въехала во внутренний двор комплекса зданий, принадлежащий его деловому партнеру Максиму Ровяковскому. Фактически, это был целый квартал в историческом центре Москвы, выкупленный в частную собственность. Непосредственно самим офисом, в котором располагался владелец, служил трехэтажный особняк, а остальные здания окружали его словно крепостной стеной. Олег вышел из машины и, оставив охрану на улице, скрылся за массивной входной дверью. Поднявшись по украшенной золотыми вензелями лестнице, Курбинин оказался в приемной перед столом секретаря.

– Мы договорились на пятнадцать, – сказал Олег.

– Сейчас я уточню, – секретарь в черном деловом костюме встала и скрылась за дверью кабинета.

Курбинин недолюбливал Ровяковского. Сам он принадлежал к древнему боярскому роду и считал себя выше этого потомка новой привилегированной элиты, вознесенной из низов на самый верх пролетарской революцией. Но положение Ровяковского, его связи и возможности вынуждали Олега считаться с ним, а зачастую попросту подчиняться.

Секретарь, вернувшись буквально через несколько секунд, пригласила зайти.

– Что за проблемы у тебя возникли? – спросил сходу Ровяковский вместо приветствия, – ты хоть понимаешь сколько мне пришлось занести, чтобы решить с кем надо вопросы по этой недвижимости в центре Коломны? Почему тормознулись?

– Возникло одно обстоятельство, – ответил Курбинин и положил на стол перед Ровяковским несколько распечатанных с видеозаписи фотографий.

– И что? «Скоморох с пояском и в сапожках разметал твоих гвардейцев? – с издевкой произнес тот, просматривая фото, – может тебе дать в аренду моих, если твои такие никчемные?»

– Дело не в этом, – проглотив издевку ответил Курбинин, – обрати внимание на браслет у него на руке.

– Ну браслет, в интернете и не такие продаются и что? – недоумевал Максим.

– Это – знак принадлежности к тайному ордену. Я думал их уже никого не осталось и вот опять…

– Какой еще тайный орден? – Ровяковский отложил фотографии и со злостью уставился на собеседника, – ты мне сейчас всерьез про этого клоуна? Если твои втроем не смогли решить с ним проблему, отправь десяток, пусть возьмут стволы… Тебе, вообще, не он нужен, а недвижимость, которой владеют Воротынские по какому-то недоразумению. Какого черта ты тормознулся можешь мне объяснить?

– Да были у них стволы, хрена ли толку, – разозлившись в тон ответил Курбинин, – и, вообще, эти клоуны, как ты выразился, дважды чуть не извели мой род.

– Ты про что вообще? Это про то, что было, при Иване Грозном? Когда твои с поляками сговорились? Ты еще про времена Рюрика мне расскажи, – продолжал в том же духе Ровяковский, – кто он такой ты пробил?

– В том то и дело, что на него ничего нет, – стараясь не сорваться на крик произнес Олег Курбинин, – мои наблюдают за ним последние три недели. Живет у Воротынских, в их квартире на Арбате. Работать последнюю неделю ходит в Исторический музей, видимо они его туда и пристроили, они ж историки оба. По крайней мере, раньше он там не числился. Его пробивали по соцсетям, через базу Госуслуг, через МВД и ФСБ. Это призрак какой-то. Он никогда нигде не фигурировал, нигде не учился, не работал, у него нет счетов в банках, он никуда не ездил. Все, что на него есть ограничено последними тремя неделями.

– И ты решил, что он из этого самого Тайного Приказа пришел за тобой, чтобы извести тебя окончательно? – с сарказмом в голосе произнес Ровяковский, – тебе не кажется это бред?

– Не знаю пока откуда он пришел и что у него на уме, – спокойно сказал Курбинин, – знаю только, что это как с КГБ – бывших членов этого ордена не бывает. И появился он, ну как-то очень не вовремя. Грохнуть-то его всегда можно. К тому же он особо и не прячется. Прячут они теперь эту Воротынскую, сопровождают ее везде. Я хочу понять действительно ли этот гопник из того самого Тайного Приказа. Помнишь, как не просто было убрать старшего Воротынского, хотя мы все про него знали? А этот, вообще, как из преисподней вынырнул. А если он не один и за ним стоит целая команда?

– Значит так, – произнес Ровяковский, дождавшись когда Курбинин закончит свой монолог, – даю две недели, чтобы решить вопрос с этим неизвестным из ниоткуда и продумай новую схему с недвижимостью в Коломне. Прошлая, похитить девку и тем самым заставить Воротынских все подписать… совсем не очень. Девяностые закончились двадцать с лишним лет назад. Продумай что-то получше. Фотографии оставь, я покажу их кой кому, может он чего подскажет.

– Ты про Велисара? – спросил Курбинин.

– Про него – ответил Ровяковский, – может от него толку больше будет, чем от твоих братков.

– По крайней мере, хуже не будет, – согласился Олег.

– Все, до встречи, – заторопил его Максим, – а то мне еще в Кремль ехать сегодня. Подготовиться надо.

Курбинин кивнул, пожал протянутую руку и вышел из кабинета.

Олег Курбинин и Максим Ровяковский были знакомы еще с учебы. А если точнее, то с самого детства, когда дед Курбинина, полковник НКВД и дед Ровяковского, представитель высшей партийной элиты, отдыхали в ведомственном санатории и взяли внуков с собой. В далекие тридцатые дед Ровяковского помог Курбининым скрыть их благородное происхождение, за что те щедро платили ему, убирая конкурентов во время кровавых партийных чисток в годы репрессий. Потом Олега и Максима судьба свела в институте торговли, где они учились на одном курсе. И впоследствии, когда советская партийная номенклатура решила превратить свои привилегии в собственность, Курбинин и Ровяковский снова оказались рядом. Они встретились вроде бы случайно на заседании магической ложи, которое проводил специально приехавший из Англии магистр оккультных наук. С этого момента началось их сотрудничество в бизнесе. Олегу были нужны связи и возможности Ровяковских, а Максим нуждался в тех, кто будет непосредственно выполнять работу по переделу собственности, в том числе и грязную.

***

Игорь Воротынский вошел в здание исторического музей и пройдя в свой рабочий кабинет, застал Ростислава, сидящего за его рабочим столом. Опричник осторожно листал оригинал Апостола. Апостол был первой книгой, отпечатанной в шестнадцатом веке первопечатником Иваном Федоровым. Раритет принесли из хранилища для изучения. Один из коллег писал диссертацию на тему истории книгопечатания в России.

«А ведь, он мог его видеть и даже быть знакомым с первопечатником,» – подумал Игорь.

– Интересно, как его судьба сложилась после того, как видел его последний раз? – задумчиво произнес Ростислав, закрывая книгу.

– Кого? – не понял Игорь.

– Мастера. Ивана Федорова, ученика Мессенгейма. Это же его работа. Просто, у него врагов много и, если бы не поддержка царя, вряд ли эта книга была бы напечатана, – также задумчиво произнес Росс.

– Неплохо для шестнадцатого века. Жил безбедно, умер от старости, правда на вечно загнивающем западе, – ответил Игорь.

«Твою мать, учебник истории шестнадцатого века рядом живой сидит. Свидетель всего, что происходило. Мог бы положить конец всем ученым спорам кто был кем и, что было хорошо, а что плохо… А рассказать о нем нельзя,» – с усмешкой подумал он.

– Понятно, – тяжело вздохнул опричник, – а что по моему делу?

– Пока, к сожалению, ничего определенного. Все московские музейные хранилища мы с тобой обошли. В них посоха нет, – Игорь развел руками, – дальше надо проверить остальные музеи страны, но это займет время. Хуже, если он не в государственном хранилище, а допустим, где-то в частной коллекции, например у потомков бояр. Владелец о нем никому не говорит и втайне использует, как артефакт силы. Или в каком-нибудь монастыре. Ведь, на сколько мне известно, до того, как оказаться в руках Ивана Грозного посох, как раз, находился у монахов из Ростова Великого. Как узнать-то? Никто же не афиширует, что он у него. И ты же не можешь по миру клич бросить, что ищешь посох Иоанна. Они тогда заныкают его так, что вообще никогда не найдешь.

– Да уж, – пробормотал Росс, – в интернете объявление «куплю посох» не повесишь.

– Удивительно, – сказал Воротынский, – ты был знаком с человеком, который напечатал первую книгу на Руси и при этом свободно лазаешь по интернету.

– Что тут удивительного? – не понял опричник.

– Ну это, как пересечение двух миров, – смутившись, попытался объяснить Игорь, – в одном еще ездят на лошадях, а в другом космические корабли летят к другим планетам. И ты одновременно: и в том, и в этом.

– Ну, оказаться в будущем само по себе удивительно, – пожал плечами Росс.

– А, вот интересно, что тебя удивило больше всего в нашем времени? – спросил Воротынский, – полеты в космос или ядерное оружие?

– Больше всего? Больше всего меня удивляет здесь другое. Как бы тебе объяснить… Вот смотри, чтобы изучать математику и механику мне пришлось ехать надолго в Германию, за духовными практиками понадобилось добираться до Персии и Индии, – сказал Ростислав доставая из кармана смартфон, – а у вас, у всех есть артефакт, который дает доступ ко всем знаниям мира… А вы используете его, чтобы играть в какие-то бестолковые игры и болтать о всякой глупости в том, что называют соцсети.

– Неожиданно, я как-то даже не задумывался об этом, – сказал Игорь, ошарашенно глядя на посланца из прошлого.

– Ну, есть еще кое-что сильно удивившее меня, но это уже мне сложно тебе объяснить, – добавил Росс и задумался, – потому что это из области того, что вы сейчас называете паранормальными явлениями, а по сути, так просто нечисть.

– А что, у нас тут у этой, – запнулся Игорь, – как ты сказал, нечисти что-то не так?

– Не так? – переспросил Ростислав, – у нечисти, как раз все так. Я бы никогда не подумал, что этот темный мир будет чувствовать себя так вольготно. Они здесь везде и даже не скрываются.

– Надо инквизицию вызывать? – улыбнулся Воротынский.

– Тем, что ты называешь инквизицией, займемся обязательно, но не в этот раз, – не оценив шутки на полном серьезе ответил опричник, – сейчас нам надо другую проблему решить.

– Какую? – насторожился Игорь.

– Мне нужно попасть в Кремль, – Ростислав встал из-за стола и подошел к окну, выходившему на Красную площадь, – там было три известных мне тайника для хранения артефактов на случай, если вдруг настанут лихие года. Изучая документы, я понял, что двух после архитектурных реконструкций больше не существует. А вот один скорее всего сохранился ещё. Я должен на всякий случай осмотреть его. Вдруг кто-то из членов тайного приказа спрятал посох там.

– Угу, а заодно проверить и кабинет президента. Вдруг посох у него, где-нибудь под диваном лежит, – усмехнулся Игорь.

– Если бы посох был у президента, то это как раз неплохо, -совершенно серьезно сказал опричник, – только что-то я сомневаюсь. Не похоже, судя по тому, что творится в стране.

– Да? А как это должно выглядеть? – перестав улыбаться, уже серьезно спросил Игорь. Внутри у него проявился даже какой-то непонятный страх, возникший от абсолютной серьезности опричника.

– Если священная реликвия такой силы находится в руках главы государства… – Ростислав глубоко вздохнул, глядя на Кремль, – это будет хорошо видно по тому, что происходит в этом государстве.

– Ааа, понятно, а я уж думал, что Дума сразу приняла бы закон об опричнине, – попробовал свести разговор к шутке Воротынский.

– Опричнина здесь сейчас очень даже не повредила бы, – ответил Росс, – судя по тому, что я успел прочитать про масштаб коррупции по всей стране. Без опричнины с этим уже у вас тут не справиться.

В разговоре повисла пауза. Возникшую тишину нарушала только муха безнадежными попытками пробить оконное стекло.

– Кремль охраняется, как ничто другое, – словно очнувшись снова заговорил Игорь, – Я же не могу объяснить там, что ты, типа, такой же офицер ФСБ, как они, только из шестнадцатого века. Мол, помогите коллеге.

– Если бы это было просто, то я бы просто спустился в это подземелье и посмотрел, – сказал опричник, – я уже пытался туда прогуляться, но там – закрытая для посторонних, охраняемая зона. И, скорее всего, постоянно дежурит охрана кремля.

– Нужно отправлять запрос на научные исследования в таком-то и таком участке и ждать ответа. Нарисуй, куда надо попасть, и я буду работать над этим, – сказал Воротынский.

– Сегодня вечерком тогда, обязательно, – ответил Росс.

– Но есть и хорошие, так сказать, новости, – с энтузиазмом в голосе произнес Воротынский, – в шестьдесят третьем году прошлого века при ремонте Архангельского собора, археологи проводили вскрытие могилы Ивана Грозного…

– Вскрыли могилу царя? – Ростислав повернулся к потомку боярина Воротынского, – я никак привыкнуть не могу… у меня постоянно возникает чувство, что тут вокруг меня все бесами одержимые.

– Ну, это же ученые, а не какие-то расхитители гробниц, – попытался оправдаться Игорь под тяжелым взглядом опричника, – скажем, как у вас обретение мощей…

– Ааа, ну да, – мрачно кивнул Ростислав.

– В общем, я просмотрел в архиве все протоколы вскрытия, – продолжил Игорь, – никаких упоминаний о том, что в могиле был обнаружен посох, или что-то похожее, нет. Но если этот артефакт имеет такую ценность для государства, о нем могли просто умолчать. Сегодня жив только один участник этой группы – Елизавета Васильевна Шереметева. Тогда она была еще студенткой-практиканткой. Думаю, надо с ней поговорить…

– Надо, значит поговорим, – согласился Ростислав, придя в себя от услышанного.

Он не особо верил, что посох могли положить в гроб с царем. Но эту версию нужно было до конца отработать, чтобы окончательно исключить.

– Завтра, под видом журналистов поедем к ней, вроде как интервью брать, ну и разузнаем, что возможно.

– Хорошо, – кивнул Ростислав, листая вкладки на смартфоне, – значит завтра идем к этой гробокопательнице.

– А сейчас у тебя есть какие-то планы?

– А, сейчас я, пожалуй, пойду. Елена просила помочь в одном деле, – процедил Ростислав сквозь зубы.

– Это по поводу барабашки в квартире ее подруги? – вспомнил Игорь, что рассказывала ему сестра.

– Да, они перепробовали все и думают, что это колдовство. Точнее знающие люди ей так подсказали. Ну и Елена попросила меня посмотреть, – ответил Ростислав, направляясь к двери.

– Росс, осторожней, там у них уже крутится какой-то то ли маг, то ли шаман. Здесь между ними конкуренция и чуть ли не война, – предупредил Игорь, – я не пугаю тебя, к тому же ты ничего не боишься и законы наши современные не признаешь. Я к тому, чтобы ты не засветился. Паспорт тебе сделали и, если его проверит простой патрульный, он ничего не заподозрит. А вот, если тобой займется кто-то посерьезней, кому не лень будет поискать данные на тебя, то быстро увидит, что паспорт липовый, а сам ты непонятно кто. Да и про Курбинина не стоит забывать. Он вроде притих после того, как ты отметелил его бойцов в лесу, никак не проявляется, но бойцы эти у него не последние, и он явно что-то затевает. Не разу он еще не отказывался от того, что хотел.

Опричник приостановился в дверях, оглянувшись на Воротынского и улыбнувшись изрек, – То, что Курбинины никогда не отказывается от того, что вдруг захотелось… так это можно исправить, избавив мир от Курбининых.

«Ростислав всего месяц здесь», – подумал Игорь после того, как за опричником закрылась дверь, – «и при этом уже легко пользуется смартфоном, навигатором, ездит в метро. Старинный говор в его речи, практически, пропал. Он уже чувствует себя в нашем мире, как рыба в воде. Интересно, сколько понадобилось бы мне времени, окажись я при дворе Ивана Грозного, чтобы вписаться в их ритм и образ жизни? Я уж не говорю про его способность к магии или воинскому искусству. Вот бы научиться просто не выделяться также из толпы или, например, верхом ездить? Или освоить блага цивилизации легко, а вернуться на шаг назад в развитии человечества задача уже сложнее? Да, интересный вопрос для социологов.»

***

Ростислав вышел из Исторического музея, пересек Александровский сад и направился в сторону Арбата. Проходя по Староваганьковскому переулку, он зашел в Никольскую церковь поставить свечку за успех предстоящего дела. Еще месяц назад он жил здесь рядом в своем доме, а теперь не то, что найти этот дом, место это было узнать невозможно. Единственное, что осталось со времен шестнадцатого века это церковь Николая Чудотворца, единственная частица его мира. В церковном пределе было все по-старому, и сама церковь, и ее неповторимый запах ладана и воска, и иконы, и даже нищий, сидевший у ворот в ожидании милостыни. Все, как тогда. Опричник прочитал над зажженной свечой молитву, перекрестился и дав на выходе нищему несколько монет быстрым шагом пошел на встречу с Еленой.

Ростислав неплохо ориентировался в центре Москвы, но на всякий случай, Елена сбросила ему на смартфон координаты точки, где они должны были встретиться, и сейчас он шел, поглядывая в навигатор. Оказавшись в новом изменившимся за пятьсот лет мире, опричник быстро, буквально за неделю, освоил все доступные ему блага цивилизации. Еще не успев избавиться от старинного говора, выдававшего чужака, он уже прекрасно освоил компьютер, интернет, легко ориентировался в метро и, даже мог вызвать такси или заказать доставку пиццы. Удивляло количество книг, которые в его времени хранились, как настоящие реликвии. Да и вообще приводила в восторг доступность любой информации, стоило только зайти в интернет и можно было получить ответ на любой вопрос. Единственное, что плохо укладывалось в голове, так это теория устройства вселенной. Как оказалось, Джордано Бруно, с которым Ростислав случайно встретился и имел продолжительную беседу во время поездки в Италию, по-видимому, был прав в своей идее о множественности миров.

– Росс, привет, – голос Елены прервал его размышления.

Лена сидела на скамейке, на углу дома, возле которого они договорились встретиться, в компании стройной девушки, одетой в черные кожаные брюки и светлую блузку.

– Диана, это Ростислав. Ростислав, это моя подруга Диана, – представила Елена.

– Очень приятно, – Диана, улыбаясь, встала навстречу Ростиславу.

– Приятно, – кивнул Ростислав и вопросительно посмотрел на Лену.

– Собственно, мы к Диане в гости, – поспешила объяснить Елена.

– Пойдемте ко мне, – Диана мотнула головой и направилась к двери парадной.

Квартира находилась на третьем этаже кирпичного дома советской постройки. Лет двадцать пять назад она была куплена ее отцом, но жила в ней все это время ее бабушка. И лишь год назад, после ее смерти, Диана переехала сюда жить. Вернее, сначала она дважды пыталась сдавать эту жилплощадь внаем. Но жильцы, несмотря на то, что квартира была удобно расположена в центре, максимум через месяц съезжали. Тогда она переехала сюда сама из загородного дома. И вот тут, в первую же ночь, Диана поняла почему сбегали постояльцы. Как только наступила полночь, в жилище началось то, что принято называть паранормальной активностью. Сперва на кухне в старинном буфете зазвенело бабушкино столовое серебро. Потом, то из одного угла, то из другого стал доноситься звук капающей воды. Стоило ей выйти на кухню, чтобы посмотреть чьи шаги там раздаются, как звук шагов перемещался в комнаты. И уже когда сам собой погас свет, включенный для того, чтобы было не так страшно и со стены с грохотом упала картина в тяжелой бронзовой раме, Диана не выдержала, схватила сумочку, ключи от машины и, выскочив из нехорошей квартиры, рванула в свой загородный особняк.

Знающие люди быстро объяснили девушке, что она столкнулась с проявлениями нечистой силы и без хорошего колдуна теперь не обойтись. Колдун нашелся быстро и, что особенно удачно, он жил в этом же доме. Но время шло, обряды проводились, деньги за магические услуги исправно платились, а нечистая сила чувствовала себя все так же вольготно и прекращать беспредельничать не собиралась. Последней идеей дипломированного международной ассоциацией белого мага было то, что дух недавно умершей бабушки, потомственной тайной ведьмы, не может обрести покой и для решения этой проблемы необходимо провести ритуал с кровавым жертвоприношением. Жертвой должна была стать кошка или хотя бы черная курица. Диана, которая была вегетарианкой, пришла в ужас от этого, нарушила договор с магом о неразглашении и за бокалом вина рассказала все как есть своей подруге Елене. К тому же, она не знала, где взять черную курицу и, уж тем более, не собиралась убивать ни в чем не повинную кошку. Ну, а Елена сразу подумала о своем новом знакомом, ставшим ей другом, Ростиславе, и на удачу, попросила его помочь приструнить нечистую силу. Опричник же, в соответствии со своей должностью в Тайном Приказе, не мог отказать в подобной просьбе.

Прошло около получаса. Девушки сидели в гостиной и, устав ждать чего-то сверхъестественного, уже болтали о своем. Диана, хоть и не была, как Лена профессиональным антикваром, являлась страстной любительницей старинных вещей. Кроме того, антикваром была ее бабушка и сейчас наследница коллекции увлеченно рассказывала подруге историю хранящихся здесь раритетов. Росс медленно осматривал квартиру, пытаясь найти источник беспокойства хозяйки, но ни подклада со стороны, не какого-то давно живущего здесь привидения не видел и не чувствовал. И вдруг, на кухне, краем глаза он заметил метнувшуюся от него за газовую плиту небольшую черную тень.

«Да, ладно,» – подумал Росс, – «Не может быть».

Это был простой домовой. Существо из потустороннего мира, которое обычно охраняет и всячески заботится о домашнем очаге, не признало новую хозяйку жилища и объявило ей войну.

«Ну, держись, черт лохматый,» – зло ухмыльнулся опричник.

– Свеча есть? – спросил он Диану, вернувшись в гостиную.

– Какая свеча? – не поняла она.

– Любая, – пояснил Ростислав, – открытый огонь нужен.

– Такие подойдут? – Диана достала из комода несколько церковных свечей и протянула их Ростиславу.

– Вполне, – ответил он, взяв одну из них.

Росс зажег свечу и шепча едва слышно молитву, зашел на кухню. Поначалу ничего особенного не происходило. Но как только он приблизился к плите, оттуда начало доносится шуршание и возникло ощущение какого-то необъяснимого движения.

«Так, изводим или попробуем их подружить?» – подумал он и, обращаясь к домовому, мысленно добавил, – «Ну, и что с тобой делать будем?»

Шуршание тут же стихло и только маленькая круглая солонка, недавно потерянная хозяйкой, выкатилась на середину кухни.

– Хозяйка, молока налей в блюдце, – крикнул Ростислав.

– Молока? – переспросила Диана, входя на кухню и заметив валяющуюся на полу солонку, добавила, – о, бабушкина солонка! А я уж думала потеряла ее с концами. Где вы ее нашли?

– Вроде под печкой валялась, – пожал плечами Росс, – в смысле под плитой.

Росс молча смотрел, как она наливает молоко в блюдце, а краем глаза пытался рассмотреть затихшего за плитой домового. Нечисть хорошо умела отводить глаза, но опричник при необходимой концентрации мог видеть то, что предпочитало быть невидимым.

– Погрей, чтобы теплое было, добавь ложку меда или кусок сахара положи, и поставь под плиту, – добавил он.

После того, как Диана положила в блюдце кусок сахара и присев на корточки подсунула его под плиту, Ростислав быстро вышел из квартиры и, сбежав вниз по лестнице, на улице затушил свечу воткнув ее в землю в палисаднике…

– И чего? – спросила хозяйка квартиры, когда Росс вернулся обратно.

– Каждый день, когда бываешь здесь, нужно наливать ему теплого молока с медом, – ответил Ростислав, – и будет между вами дружба и взаимопонимание, а захочет безобразничать снова… выведу его на улицу и запечатаю вход. Пойдет искать себе другую берлогу.

Росс покосился на темный комок на мгновение появившийся и снова исчезнувший за плитой.

– А что с меня? – спросила Диана.

– А с тебя что? – не понял Ростислав.

– Сколько стоят твои услуги?

– А, ты об этом, – улыбнулся Росс, – стаканчик чего-нибудь покрепче.

– Это запросто, – улыбнулась Диана, – пойдемте, тут рядом есть неплохой ресторанчик с очень даже приличной выпивкой.

Все трое засобирались и вышли из квартиры.

– А ночью точно опять кошмаров этих не будет? – не веря в столь простое избавление уже на лестнице переспросила Диана.

– Если ночью хоть шорох услышишь, как найти меня ты знаешь, – сказал Ростислав, показав глазами на Елену, – но думаю, что все нормально будет. Дом с домовым лучше, чем без домового. А молоко с сахаром творят с ними чудеса. И не оставляй недопитые бутылки открытыми, а то он у тебя и так буйный.

– Уж не знаю, что должно случится, чтобы бутылка недопитой здесь осталась, – усмехнулась Диана.

***

Ростислав сидел за столиком спиной к выходу и потягивая из сужающегося к верху стакана пятнадцатилетний виски делал вид, что слушает болтовню подружек Дианы и Елены. На самом деле, он уже с полчаса наблюдал в отражении отделанной зеркалами барной стойки за коротко-постриженным молодцем, одетого несмотря на теплую летнюю погоду в кожаную куртку. Он уже не в первый раз замечал за собой слежку, но всегда, те кто следил за ним держались на почтительном расстоянии и никогда не приближались. Это было для Ростислава непонятно. Все это он связывал с кланом Курбининых, с которыми схлестнулся в лесу в первый же день своего пребывания в этом мире. Другими врагами, как ему казалось, он еще не успел обзавестись в двадцать первом веке. Но если Курбинины решили разделаться с ним то, чего ждут? Росс пытался сам спровоцировать обострение, но при попытке приблизиться и устроить схватку, его преследователи быстро исчезали. И сейчас у него созрел план. За рестораном был небольшой проулок, который заканчивался тупиком и служил задним двором, а также местом для парковки посетителей ресторана. Если заманить туда за собой своего преследователя и потом суметь отрезать ему путь к отступлению, то можно, наконец, дотянутся до людей Курбинина, а через них и до него самого.