Белла Абдразакова
Приди вчера, сегодня!

Глава первая

Первое, что увидел жеребенок, открыв глаза от жгущего ему очи солнца, было существо, которое стояло прямо перед ним и с любопытством смотрело на него. Это было двуногое существо, чье лицо и некоторая часть тела имели гладкую, и ровную поверхность и совершенно не походило на него самого. Впрочем, это он понял позже.

Жеребенок встал, несколько раз упав, и инстинктивно потянулся совсем к другому на вид существу, и то подставило ему соски. Пока сосал вымя, он ощущал нежное облизывание, и оттого ему становилось хорошо. Пока продолжался процесс насыщения, он внимательно наблюдал за ее наружностью. Он не совсем понимал, что это его мать, что на языке человечьем, самое близкое создание, но чувствовал, что общается с самым важным в его недлинной жизни существом. У нее было четыре ноги, и они были покрыты коричнево-красной шерстью и только на уровне копыт, были белые. Она твердо стояла и временами отодвигала свою ногу, чтобы жеребенку было легче добраться до сосков. У него были слабенькие ножки, и после нескольких минут, он упал на бок и опять встретился взглядом с этим двуногим существом. И когда это существо стало приближаться к нему, жеребенок почувствовал какой-то страх, отчего у него расширились зрачки, и он начал делать попытки, чтобы встать и отдалиться. Но то существо резко остановилось, и он понял, что его опасения, напрасны.

Жеребенок успокоился и начал проводить некие аналогии между собой, существом, которое кормило его и этим двуногим созданием. Он заметил много внешних отличительных признаков, но его успокоило, что двуногое создание никак не собиралось причинить ему вреда. И когда, то существо сделало попытку еще раз приблизиться к нему, он спокойно лежал и изучал его. Это был мальчик лет девяти, в одних шортах и тапочках. Лицо его было узкое, глаза большие овальной формы. Если бы он мог видеть свои глаза, то он нашел бы в них некое сходство. Мальчик погладил его мокрую липкую шерсть и заулыбался, глядя в сторону. Там стояли такие же существа, но величиной больше чем мальчик, да и лица их были несколько другими. Те в ответ тоже улыбнулись. Жеребенок, слышал какие- то звуки, видел, как двигались губы и менялись их лица. Таков был его первый день появления на свет.

Глава вторая

Болот отпустил жеребенка к матери и посмотрел на сына. Он встал очень рано вместе с родителями, ему было интересно смотреть на то, как ест жеребенок. А сейчас он отвлекся на бумажный самолетик, сделанный им самим, пока его мама доила кобылу. Болоту было нетрудно догадаться, что мысли этого маленького человечка увели его в другое время, превратив его в крепкого, здорового мужчину с высоким ростом и серьезным взглядом , и сейчас этот игрушечный самолетик летит над облаками, морями, над высокими зданиями, а он такой важный сидит за штурвалом и везет несколько сотен пассажиров. Он подбрасывал самолет все выше , ему хотелось чтобы он полетел дальше, и был так отвлечен этим, что Болот решил не прерывать его мыслей, и не стал просить подтолкнуть жеребенка к стойлу. Привязав жеребенка, он стал наблюдать за сыном. Как же вырос его отпрыск. Он остановил взгляд на сыне и улыбнулся. Такой счастливый и уверенный мальчик с большими карими глазами, был одет в красную футболку с наклейкой героя одного из современных мультфильмов, стильные шорты и хотя на улице не было солнечного света, надел солнцезащитные очки: «Балуется ребенок»– подумал Болот, и его мысли ушли в прошлое.

У него было три дочери, и когда жена забеременела в четвертый раз, все в округе предрекли, что это будет мальчик.

– Да пусть будет мальчик, кто-то же должен продолжить род – недовольно бурчала соседка раскачивая чай в пиале, что пришла за лопатой, но в силу «непредвиденных» обстоятельств осталась делить трапезу.

– Должен быть мальчик! – повторяли будто сговорились его дяди, тети, односельчане, родственники односельчан, друзья и все, кому не была «безразлична» его жизнь, его будущее. И сам он стал верить в то, что это обязательно будет мальчик. И когда к нему зашел его сосед, он же и друг, Болот с улыбкой вышел к нему. «Поздравляю, у тебя еще одна дочка!»– угорая от хохота, выдавил он то, чему его научили соумышленники. За ним зашли остальные, его друзья, их жены.

«Еще дочь» – хлопая по плечу, говорили они, захлебываясь от смеха. На четвертый день он пошел в роддом, забирать жену с ребенком. Ему казалось, что судьба смеется над ним.

«Ну? Собрала вещи? Пошли.» – буркнул он своей жене. Медсестра бережно передала ему ребенка. Он шел большими шагами так, что жена едва успевала идти наравне с ним. И вдруг этот маленький комочек шевельнулся, запищал, и тут сердце его екнуло, и на лице его появилась улыбка. Он почувствовал что-то родное, близкое и его печаль постепенно стала утихать.

«А собственно почему, я огорчился» – подумал он – я ли так сильно хотел сына, или это примитивные стереотипы людей, которые считают, что для продолжения рода обязательно должен быть мальчик. А почему дочь не может? У меня есть три умницы, красавицы, ты будешь четвертой» – сказал он крошечному созданию, которое держал на руках.

Дома его поджидали жены его друзей, старательно накрывавшие стол. «Ну что с сыном! – сказал Талант и залпом опрокинул стакан водки. Болот бросил на него злой взгляд, а тот подбежал к нему.

– Вот у тебя дочка, да? Сюф!!! – и развел руками над ребенком- А теперь сын!

– Да пошел ты!

– Да ты дурак, посмотри. Гулсунай покажи ему, а то он не верит в мои колдовские способности.

– Пойдем Болот»– сказала ему жена, завела в спальню и развернула пеленки. Все, толкаясь, выставились возле двери спальни. Болот обескуражено смотрел на сморщенное недовольное лицо мальчика и не мог произнести ни слова. Толпа снова дружно захохотала, и веселье продолжилось. И сейчас перед ним стоял этот бравый мальчуган.

Глава третья

Все время жеребенок находился со своей матерью, которая лизала его, ласкала своей мордой, время от времени подставляя свое вымя, когда он хотел поесть. Ему было так уютно находиться рядом с ней, чувствовать ее тепло и нежность. Он то и дело прикидывался слабеньким, чтобы мать подняла его и подтолкнула к соскам. Та с умилением смотрела, как ее малыш подталкивает вымя, перед тем как сосать, а во время сосания громко чмокает и вертит хвостиком. Они оба не осознавали, что эта связь продлится недолго, но казалось, что дорожили каждой минутой пребывания вместе. Они не обращали внимания на людей, снующих возле них. И только когда, самый младший член этой семьи, тот мальчик с любопытными глазами, начал вертеть чем-то возле его морды, ему пришлось взглянуть на него. На этот раз он выглядел совсем по-иному, его тело было покрыто чем-то. Жеребенок взглянул на других людей и заметил, что эти люди часто меняются. Покрытия приобретали разные цветовые гаммы и формы, и лица их тоже менялись вместе с тем как двигались их губы. Он продолжал наблюдать за наружностью этих существ, пока этот прилипала не стал совать зеленый, неприятный предмет, прямо ему в нос. Он раздраженно оттолкнулся, и мальчик отошел от него. "Наконец- то отстал от меня" – подумал он. Но не тут-то было, он пошел доставать его мать этим предметом. К большому его удивлению, его мать была не так враждебно к нему настроена, и как только мальчик поднес к ее рту этот предмет, она грубо схватила ртом и зажевала его. Мальчик осчастливленный, побежал и принес еще немного травки, а его мать благодарно принимала от него эти подношения. Жеребенок начал понимать, что мать его благосклонно относится к этим двуногим существам.

В свою очередь мальчик заметил, что жеребенок пристально смотрит на него. "Может у него проснулся аппетит"– подумал он и подойдя к нему сунул маленькую ветку листьев карагача. Жеребенок попытался проделать то же самое, что и мать, неловко схватил один листочек, но не успев зажевать, уронил веточку. Все же разные были вкусовые качества у молока, и у этого листочка, очень красивого на вид, но не такого вкусного как молоко.

Вскоре к кобыле подошел отец семьи и отвязав веревку от балки, потянул в сторону. Жеребенок резко привстал. «Мою мать уводят… эти существа с непонятным поведением, то забота, то вмешательство, то… Но кобыла добровольно пошла за своим хозяином, не выражая той тревоги, которую почувствовал он. Спустя немного времени его самого повели к тому самому месту, где привязали лошадь. Расстояние было для него таким большим, что он не был уверен, дойдет ли до нее. Но подталкиваемый уже хорошо знакомым ему человеком шел в ту сторону, по истоптанной земле, поглядывая на только что проросшую траву и находя там интересные предметы, он был уже возле своей матери. Та начала ласково гладить его своей мордой, его шею, спину, как будто извиняясь за испуг, случайно причиненный своему малышу. Но жеребенку было как-то не до этого, он оглядывался вокруг. Кругом стояли деревья, небольшие дома, еще какие-то странные двуногие существа. Но больше всего ему запомнились горы, большие холмы, сверху белые, к низу буро- коричневые, а у самого подножия зеленые. Все было удивительно загадочно. В этот день он не увидел только неба с воздушными облаками и сияющим оранжево- желтым огромным шаром, нависавшим над деревней.

Жеребенок слышал какие-то шумы от двуногих. Но и эти двуногие отличались друг от друга. Те двуногие, к которым он успел привыкнуть, были на длинных ногах всегда накрыты чем-то и их покрытия менялись, а звуки , издаваемые ими были протяжными и когда он долго следил за их ртами, то губы долго шевелились и его слух мог отличить много разных звуковых сигналов. Между тем, остальные двуногие были на коротких ножках, а их тела были покрыты шерстью, но что интересно , эти двуногие отличались от других двуногих коротконогих. У одних были маленькие головки, шеи были, как бы продолжением тела и лишь на уровне головы шея сужалась. Они имели маленькие глазки и короткий кровянисто-красный клюв, а другие двуногие коротконогие были сложены весьма интересно. Они имели схожее строение тела, но их хвосты , то распахивались как веер, то собирались. Шеи были длинные, а на холке имели такой же гребень кровянисто-красный. Они все время издавали какие-то однообразные звуки. Чем больше говорили бесшерстные существа, тем громче кричали эти смешные двуногие коротышки. Было похоже на состязание. Но что он понял, так это то, что длинноногие двуногие вели себя хозяйски важно, высокомерно и чувствовали превосходство над другими двуногими. И ему весьма польстило, что эти длинноногие двуногие больше возятся с ним и его матерью. А те на своих ножках ходили, подбирали с земли и кормились, и длинноногим двуногим не было никакого дела до них, не волновало их как, то, что они глотают, так и то, как они кудахчут. Но больше всех старалось угодить ему, то существо, которое он увидел даже раньше своей матери. То он приносил траву, то хотел подвинуть его на что-то мягкое, теплое, то когда совсем делать нечего, становился перед ним, и глядел ему в глаза. Отрывался только в те моменты, когда слышал некое звукосложение в его адрес. Жеребенку казалось, что он открыл для себя такой интересный, сказочный мир, в котором есть четыре стороны света. Двуногие существа, говорящие на разных языках. Различные правила поведения, предметы которые стоят, им нет дела ни до чего, и предметы, которые хотят превзойти друг друга.

Но это было лишь каплей в море, по сравнению с тем, что он увидит, и с кем столкнется в позже.

Глава четвертая

Жеребенок уже начал привыкать к тому, что с приходом рассвета он встречал этого мальчика. И весьма сложное имя Кайрат он слышал каждый раз, когда к этому мальчику обращались. И к тому месту, куда определили их с матерью, тоже привык, изучил почти все предметы окружающие его. Он лежал, со скукой поглядывая на веревку, повязанную вокруг шеи его матери, как услышал шаги. То был отец мальчика. Он отвязал веревку с шеи кобылы и повел ее за собой. Она все дальше и дальше уходила от него. Жеребенок быстро вскочил на ноги и начал метаться. Но тот мальчик с добрыми глазами быстро сообразил, что он напуган и отвязав веревку, повел его вслед за матерью. Они долго шли по травянистой тропе, пока не дошли до зеленого луга. Что было примечательно, этот луг издавал такой запах, и трава была намного гуще, и меж трав росли диковинные цветы. Его мать была привязана к длинному аркану, так что она могла свободно гулять по этой прекрасной земле и кормиться. Но мать его этого не делала, а высоко подняв голову, смотрела на своего приближающегося малыша. Вскоре он был возле нее, и та громко заржала, обрадовавшись воссоединению со своим жеребеночком. После кобыла стала щипать траву, а жеребенок прыгал от радости. А мальчик тоже был весел, собирал цветы подносил к нему и что-то говорил; единственное, что понял он , так это то что он несколько раз произнес одно и то же слово обращаясь к нему. Насколько он понимал, это мальчик дал ему такое имя. Он резвился, кувыркался, когда ложился на спину, то видел синее-синее небо, казалось, что его так аккуратно подвесили специально для него, а солнечные лучи нежно щекотали его глаза. Он услышал знакомое «Белек» и несколько таких звуков, и увидел стоящего перед ним мальчика, одной рукой указывающего в какую-то сторону. По мере того, как его губы одинаково шевелились, он понял, что тот настойчиво просит его о чем-то. Жеребенок встал, стараясь понять, чего хочет этот мальчуган. А тот взял да побежал в ту сторону, куда указывал, и остановившись, сделал жест двумя руками. Жеребенок пошел за ним, а мальчик еще более обрадовавшись тому, что маленький конек его понял, повторил те же действия. Вскоре он был рядом с мальчиком, и его слух уловил, тихий однообразный, но очень приятный звук. Он звучал так загадочно, что поманил к себе его озорного, шаловливого, а мальчик поощрял все его действия. Приблизившись, он увидел камни разных оттенков, разных размеров, удивительным казалось, что эти камни как-то по- иному блестели, и казалось, были покрыты чем-то невидимым и прозрачным. Его любопытный ум заставил дотронуться до этих камней, но он тут же отскочил, от обдавшего его ноги, ледяного холода. Ошеломленный, озадаченный он отошел в сторону. А мальчик счастливый, набирал в свои руки то жидкое вещество, и подносил ко рту, что-то радостно крича ему. Жеребенок направил свой взор в ту сторону. Оказалось, что внутри этого прозрачного полотна были не только камни, а еще и трава, словно ровно причесанная гребнем. Его взгляд остановился на чем- то зеленом, странной формы предмете, очертания которого совсем отличались от тех предметов, находившихся там. Зеленый ничем не приметный на вид предмет. Он отвел глаза, от ничем не привлекшего его взгляд предмета, и вдруг услышал, какой-то резкий, но, тем не менее, глухой звук. Он мгновенно вернул свой взор на то место, но этого предмета на удивленье не было. Позже звук повторился, а тот зеленый предмет перемещался прямо к мальчику. Тот похлопал ладошами. Зеленый двигающийся бугорок, так определил для себя его жеребенок, это существо. Он стоял в одном шаге от мальчика и завладел всем его вниманием. Жеребенку это совсем не понравилось, впервые в его жизни, вниманием мальчика завладело что-то другое. Он потоптал ногами, но никакой реакции не последовало. Тогда он раздосадованный повернулся в сторону пастбища, где кормилась его мать, и поскакал туда. Тут же он услышал зов мальчика. Вскоре мальчик догнал его, и они поравнялись шагами. Спустя какое-то время мальчик побежал и повернувшись боком рукой давал знак, чтобы тот вместе бежал с ним. Смекалистый его друг понял чего он хочет, и глядя ему в глаза побежал рядом с ним. Когда останавливался мальчик, останавливался жеребенок. Когда же останавливался жеребенок, как по договоренности замедлял шаги мальчик. Но большую часть они бежали по зеленому лугу. Мальчик хохотал, сквозь смех, отрывисто произносил какие-то слова. Жеребенку очень понравилась такая игра. Когда же оба уставшие вспотевшие стояли в тени невысокого дерева, жеребенок увидел как они далеко ушли от того места, где была заарканена его мать. Он теперь совершенно точно знал, что Белек, это он , и ему также хотелось звать по имени мальчика и разговаривать на его языке. Но к сожалению, он мог только ржать, выказывая свои положительные эмоции, или же поворачивать свою голову в другую сторону, когда он не хотел подчиняться его команде.

Вскоре он увидел силуэт хозяина, подходящего к его матери. Хозяина всего света. Поскольку светом было все окружение, в котором обитал он. Казалось, что тот большой человек имеет всю власть над всем, с кем и с чем он сталкивался. Увидев его, мальчик снова сделал жест указывающий, что надо идти в ту сторону, теперь уже наученный его друг не заставил долго ждать и играючи поскакал к тому месту. Встав прямо пред лицом своего отца, мальчик торопливо начал рассказывать ему что-то. Судя по тому, как мальчик забегал вперед, затем останавливался, и указывал пальцем на него, он догадывался, что мальчик рассказывает ему об игре. Тот улыбнулся, погладил мальчика по голове, и они пошли вдвоем. Жеребенок смотрел на отдаляющихся от него людей, и ему стало тоскливо. И он понуро поплелся в сторону матери, та жадно щипала траву.

Глава пятая

Гулсунай вынимала золу из печи, когда увидела своих соседок и односельчанку с верхней улицы. Еще издалека можно было заметить, что те навеселе. Она не слишком то и рада была их видеть, в доме было полно дел и тратить время впустую с этими болтушками ей не хотелось. Она продолжила свое занятие, надеясь, что эти женщины, видя ее не сильно радушное приветствие, пройдут дальше. Вскоре полуразбитый таз был наполнен серебристой золой. Она взяла таз и прислонила его к поясу так, чтобы было удобнее, и пошла в огород, туда, они выгружали такого вида отходы. Она особо не спешила возвращаться, и рассыпала золу по огороду, и потоптала ногами, не для надобности, а чтобы время затянуть. Вернувшись во двор, она увидела своих подруг, удобно устроившихся на маленькой скамеечке возле печи. Похоже, они не собирались оставлять ее.

– Здравствуйте, откуда вы такие веселые?– спросила Гулсунай, сделав вид, что только, что их увидела.

– Ээ откуда, откуда, не спрашивай? Лучше ставь самовар, вынимай из своего погреба все припрятанное. Пить будем!– торжественно сказала женщина, в синем халате с большими цветами, и съехавшим на бок платком. И вытащила из-под халата, поллитровку.

– Ну да ты знаешь, что у меня припрятано- раздраженно сказала Гулсунай.

– Ой, она знает про все. У кого что припрятано и где припрятано.– вмешалась другая, видя недовольство Гулсунай. Она в отличие от двух подруг, была одета наряднее. На ней было красивое платье, и большой вышитый белый платок на голове. Она была настроена на праздник, и ей не хотелось омрачать его из-за сцепившихся из-за пустяка подруг.

Гулсунай не оставалось ничего, как завести их домой. Этот дом остался от родителей ее мужа. Изначально он состоял из двух комнат и веранды, но позже они с мужем смогли расширить его, пристроив еще две комнаты с задней стороны дома. Веранда была разделена на две части, в одной части они принимали пищу, другая служила помещением, где она готовила еду. Лестница была обновлена и покрашена в темно-коричневый цвет. Не было какого-то изыска, особого интерьера, но было видно, что хозяева стараются поддерживать в доме уют. Внутренняя обстановка дома также ничем не отличалась от домов других односельчан. Разве, что коврики на полу, Гулсунай шила сама и на стене висело вышитое полотно, подаренное ее матерью. Гости расселись вокруг стола, на низеньких деревянных самодельных табуретках. Гулсунай не посчитала нужным приглашать их в зал для гостей, да те и не претендовали. Вскоре на столе появились хлебница с выпеченными домашними лепешками, абрикосовое варенье, сахар, домашняя сметана и сковородка с жареной картошкой. Гулсунай начала разливать чай в пиалы, как та самая смелая поставила бутылку, намекнув, что она забыла принести рюмки для водки.

– Ой, самое главное забыла. Сайраш, ты же у нас самая молодая, иди, вытащи стаканы, они на верхней полке шкафа, – сказала она полной, и далеко не молодой, и не менее сварливой женщине. Та покорно пошла и вынесла стеклянные стаканы, верх и дно стаканов были одного размера, имели толстые стенки, такой посудой пользовались очень и очень давно, но бережливая хозяйка сумела сохранить их.

– Ничего другого не нашла, кроме этих коротышек!– Язвительно прошипела женщина со съехавшим на бок платком, на этот раз она выглядела еще смешнее. Из-под платка выглядывала челка. Ее звали Айсулуу, лунная красавица. Конечно же, ее родители, или те, кто назвали ее, не могли предугадать, что их маленькое чадо будет выглядеть весьма-своеобразно, наперекор своему имени.

У нее было узкое лицо, с легкой горбинкой нос, а глаза были до того узкими, что казалось, их продырявили лишь для того, чтобы она могла видеть. Сама она была низкого роста, худая, так что создавалась видимость, что ее халат висит на очень хорошей вешалке. Впрочем, своей худобой она гордилась, считая себя миниатюрной, в отличие от сельских дылд, как она называла своих подружек.

– Гулсунай, ты и вправду молодец, хранишь вещи своей свекрови. И так аккуратно. Помню, когда я пришла невесткой, разливали в такие стаканы, а было их около десяти. В то время мне они казались такими шикарными. Последний стакан, сломали два года назад. Муж поссорился с Талантом, трактористом и бросил в него, он разбился о подоконник. Хорошо, что не о Таланта. Не знаю, что было бы и чем закончилось, попади он ему в лицо,– начала рассказывать старую и всем известную историю. Это она решила так перевести разговор в другую плоскость, опасаясь конфликта, между двумя женщинами. Айсулуу разливала водку по рюмкам и дрожала рукой, делая вид, что уже опьянела, но было видно, что сильно старается. Такое оружие она применяла для того, чтобы к ней снисходительно относились, вернее к ее поступкам. Было известно, что в таком состоянии, она может наговорить что угодно. А ей так хотелось, выплеснуть всю злость на Гулсунай. То ли это была скопившаяся обида, то ли она ожидала более гостеприимного отношения, но было видно, что в ней кипит агрессия. Но ситуация повернулась так, что она добилась своего и опять-таки помогли ее подруги.

– Ой помню , как женился Алмаз. Прибегает Салый эже и говорит, Алмаз надумал жениться. Я спрашиваю на ком, есть ли у него девушка. А она « Ой, незнаю, ничего не говорит, женюсь и все. А моя свекровь: «Что ты поднимаешь бурю в стакане воды, молодой, видит, как все женятся, тоже захотел. Куда ему: брат не женат, самому восемнадцать стукнуло. Просто болтает, не бери в голову. Завтра же успокоится. Да и девушек его возраста в селе нет, все уехали в город учиться, если только он на школьнице жениться не собирается. А Салый эже: «Хоть бы так и было, но я знаю одно, что Алмаз если что-то захочет, то так обязательно и сделает. Такой он человек. Да и сам он не готов к созданию семьи, до сих пор я накладываю сахар в чай. Куда ему! » Так и ушла от нас Салый эже. Мы удачно забыли этот разговор. На второй день вечером, я точно помню, стоит Самат, ну этот твой племянник, то есть его племянник и счастливый говорит, что его дядя привез невесту. Я рот раскрыла, моя свекровь побежала к ним. Оказывается, он вот эту красавицу привез из Кербена – закончила Сайраш, заливаясь смехом.

– А ноги мои помнишь?– угорая со смеху спросила Зинат- Ноги мои?

– Ой, нет.

– Я только что закончила белить веранду, пошла за водой. А у этих Сарпашевых Жигули стоят, вокруг мужчины, как будто чинят. Не успела я набрать воды, как этот Талант подходит и начинает со мной беседовать. Я думаю, какая змея его укусила, что он такой общительный. Оказывается, они весь день прождали того, чтобы я за водой пошла. Потом подходят эти ребята, Алмаз в их числе, хватают и сажают меня в машину. Не знаю, почему, но я думала не о том, для кого же они меня воруют и беспокоилась не о своей дальнейшей судьбе, а о том какие у меня ноги грязные, – рассказывала сквозь хохот свою историю в прошлом наивная, а сейчас зрелая коварная Зинат.

– Они у тебя и сейчас грязные, – сказала Айсулуу, громко выскребывая картошку из сковороды. Она вела себя так смело, как будто находилась у себя дома. Айсулуу могла предугадать, что очередь дойдет до нее, и она поведает всем красивую историю о своем замужестве.

– Ну я же не готовилась как ты, – ответила Зинат- да ты не зря приехала к Назгуле, чувствовала, что тебя поджидает красавец Марат.

«Да если бы поджидал» – шепотом сказала Гулсунай. Ей так были противны эти женщины, что если бы не национальные традиции гостеприимства, она их и за порог не пустила бы. И еще ее опечалил тот факт, что невозможно найти подруг по интересам, по уровню, хотя бы чуть более воспитанных, приходиться общаться со всякой шушерой.

– Гулсунай, – ее мысли прервала Зинат, протягивая свою пустую пиалу.

– Ой, нас всех своровали, как лошадей, – услышала Гулсунай, наливая в пиалу чаю.– Гулсунай единственная, вышла замуж согласно обычаю.

– Ну да, Болот не такой балбес, как наши мужья. Он тихий, спокойный, и мухи не обидит. Он даже здоровается своеобразно, опустит голову, смотрит украдкой, словно я укушу, скажет «салам» и быстро отворачивается. Такой застенчивый, – сказала Зинат. Хотя казалось бы, она похвально отзывалась о Болоте, Гулсунай заметила ее легкую издевку над нерешительным характером Болота.

– А я сама с ним здороваюсь, потому, что я вообще не слышу его и, чтобы не облажаться, подхожу поближе. А он кивнет головой, быстро пробормочет что-то, а кстати, он мне говорит «здрасьте» и быстро ретируется, – сквозь смех проговорила Сайраш.

– Если бы не Айшакан апа, он вообще, наверное, не женился бы. Она долго ждала, что ее сын сам найдет себе невесту и женится. А ему двадцать пятый годок пошел, а он так и ходит. Забеспокоились не только она, но и все жители села. Моя свекровь намекнула, что пора бы ее чаду семьей обзаводиться. А Айшакан апа говорит «Я и сама об этом думаю, но так ведь у него никогда не было девушки». А моя свекровь «Велика проблема. Взял бы, да и украл. Вон в селе полно девушек. «Да ведь это не все так просто, с его-то характером». Моя свекровь поведала эту проблему Марату, а он собрал друзей и решили помочь Болоту, вернее Айшакан апе, поскольку это ее волновало больше, чем самого Болота. Помнишь Айзаду, которая недавно приезжала к Майрам жене, так она ее племянница. А какая она красивая была, это она сейчас такая зачуханная стала. А когда школу заканчивала, такая беленькая, а фигура…

– Не абы как хотели его женить, выбрали самую достойную пару.

– Подожди! И вот Марат со своими дружками привезли ее, она как раз на остановке стояла, в город собралась ехать. Те подъехали и под видом того, что тоже в город едут, посадили в машину и привезли к ним,– сказала Айсулуу указывая пальцем на Гулсунай.– И все было сделано, и кошого повесили, уже самовар кипел. Люди собрались. И вдруг паника. Невестки нет. Как начали разбираться. И Болот, такой, тихо говорит. «Я ее сам отпустил, плакала она, учиться хочет». Злости Айша апы не было предела, – заливаясь смехом, и намазывая на хлеб варенье говорила Айсулуу. – И тут инициативу в руки взяла сама Айшакан апа: «Да он так безродным останется!»

Гулсунай подумала, как же угодил в точку Марат, суженый этой красавицы, найти в жены такую же сплетницу, как и его мать. Ведь когда она выходила замуж, Марат еще был не женат, а она рассказывает эту историю так, как будто была свидетельницей этого случая. Не будь Марат легковерным, ей не сидеть бы здесь и не чесать языком. Да и здесь, дело не обошлось без помощи вестовщиц. В школьные годы Марат дружил с девушкой, которая училась классом ниже. В первое время она нравилась ему внешне, черные прямые волосы до плеч, прямой нос, и большие карие глаза. В этом взгляде угадывалось нечто такое, чего не встретишь у других девушек ее возраста. Она мыслила глубже, и отличалась от всех своим серьезным нравом. Полненькая фигура ничуть ее не портила, а даже, наоборот прибавляла важности ее характеру. Не так-то легко было добиться ее расположения. Ее интересовали другие вещи, а не зависание с мальчишками из села. Но каким- то образом Марат смог добиться ее внимания. Она была достаточно начитана, коллекционировала книги, и было ясно, почему ее интересы выходили за рамки интересов ее одноклассниц. Немало красивых слов было пересказано ими под большой сосной на окраине села, где они проводили свои вечера. После школы Марат остался в селе, а через год его забрали в армию. Его девушка поступила в институт, но их будущее было решено. И какие бы расстояния не разделяли их , они верили, что будут вместе. Но не тут-то было. После возвращения из армии , Марат разоткровенничался с другом о своих переживаниях относительно того, что давно не получал писем от своей возлюбленной. Ситуация не заставила долго ждать. Через неделю, благожелательствующие доложили ему крайне важную новость. Его возлюбленная, уже давно встречается с одним молодым человеком, и вскоре собираются жениться.

Почему он им поверил? Почему не проверил? Почему не сходил к ее родителям и не спросил? Эти вопросы Марат задает себе до сих пор, когда выпьет со своими друзьями. Будучи трезвым, он не выдает своих чувств. Его жизнь круто изменилась, изменились его планы, его стремления, его мечты. После услышанного, он ходил как бешеный, он мог поверить в то, что она возможно в больнице, что у нее сессия, самое неприятное, что могло бы быть, что она разлюбила. Но променять его на другого! Нет, она получит свое. Он женится раньше, чем она выйдет замуж. Пусть думает, что он давно изменяет ей! Пусть думает, что она была лишь игрушкой, кратковременным развлечением! Его друзья разделяли такое мнение, и приложили все усилия для его осуществления. Стали перебирать потенциальных невест для Марата. Село небольшое и все происходящее становится известно за считанные дни. Также стало известно, что к Назгуле их однокласснице приехала ее подруга. Она была из другого региона. Он ее никогда не видел, ничего о ней не знал, но это его никак не смутило. Только представлял он, перекошенное от услышанного лицо своей любимой. В этом он был прав. Она приехала на третий день его женитьбы. Марат сидел на старенькой деревянной самодельной табуретке, под навесом, где кипятился самовар, и в кругу своих друзей пил пиво, когда его младший братишка шепнул ему, что пришла его девушка. Он торжествующе вышел к ней. Она стояла спиной к сосне так, чтобы любопытствующие, не смогли увидеть ее. Глаза ее были красные от слез. Волосы распущены. Одета была в белое красивое платье и туфли на каблуках. Наверное, хотела, чтобы любимый запомнил ее такой. Марат подошел к ней. В одной руке держал бутылку пива, а в другой сигарету. «Ты очень счастлив?»– была ее первая фраза.– «А ты что думала?»– ответил он без тени смущения. Потом начались разборки, оправдания слезы. «Как ты мог?!» последнее, что сказала его девушка, и побежала от него. Догонять ее было бессмысленно. Ошарашенный, он вернулся домой , а в кошого сидела его жена, и мило беседовала со своей новой родней. Она сидела, подогнув обе ноги так, как обычно сидят приличные девушки. Его взгляд направился выше, и он увидел маленькое лицо, узкие почти невидимые губы, нос как раз таки был видим, он отличался от всех миниатюрных форм ее лица. Но что он заметил, так ее глаза, узкие, но вместе с тем хитрые не сулящие ничего хорошего. Он начал приходить в себя, и понимать ужас сотворенного, и выбежал на улицу. Но было уже поздно. Во дворе играла веселая узбекская музыка, варилось мясо в казане, а его родители взволнованно ожидали приезда сватов.

Гулсунай то и дело уходила в себя, а гости продолжали насмехаться над ее мужем. Делали они это как – бы не со зла, но у Гулсунай терпение лопнуло, и она готова была наговорить немало нелестных слов об их внешности, взбалмошности, невоспитанности, хамства, как услышала мужские голоса. Послышались шаги, и в комнату вошли ее муж Болот и Марат со своим годовалым сыном на руках. Марат был красивый мужчина. Высокий рост, широкие плечи. Правда, одет он был неважно: старый черный свитер, ворот и рукава которого были обтянуты, висел на нем уродливо и не менее уродливо торчал ворот его бежевой рубашки в желто красную клетку. А темно зеленое трико никак не гармонировало с верхом. И хотя его лицо мало изменилось с того момента, как он расстался со своей любимой, казалось, что ему далеко наплевать на то, как он выглядит. Его сын был точной копией его. Волнистые волосы, черные небольшие глаза овальной формы, и светлая кожа. И если бы его одели нормально, заменили бы эту грязную одежду, на другую, чистую и надели бы обувь по размеру, малыш был бы просто чудом. Лицо у Марата побагровело, когда он увидел на столе возле жены пустую рюмку. Опустив малыша, он, ругаясь, грубо взял за локоть Айсулуу и подтолкнул к двери. Она покорно поплелась к выходу. За ней спешно стали собираться ее подруги. Болот, бросив на них злой взгляд, прошел дальше в гостиную. Убрав со стола, Гулсунай глянула на часы, ровно три часа просидели эти бабы. За это время она могла бы закончить стирку. Вышла во двор, и начала мыть большой тридцатилитровый чугунный казан, и никак не могла забыть об этом разговоре. «Они имели в виду, что мой муж лох, говоря о том, как он отпустил невесту, и как не мог самостоятельно жениться. А сами вы счастливы оттого, что мужья ваши обращаются с вами как с ничтожеством. Оскорбляют вас, грубо толкают. Вероятно, от всего этого вы больше чувствуете себя женщинами. А тебе Айсулуу сидеть бы старой девой у своего отчима, если бы международные организации , не взялись в то время бороться за гендерное равенство. Ты бы мечтала о том, чтобы такой лох как мой муж, посмотрел на тебя», – разговаривала сама с собою разъяренная Гулсунай.

Помыв казан, и рукой вычерпывая воду наружу, она не замечала того, что выплескивает воду на нарубленные дрова.

Глава шестая

Жеребенок проснулся от шума накрапывающего дождя. Он лежал в сарае, оглянулся вокруг и встретился взглядом с матерью. Видимо, она ждала того, чтобы проснулся ее малыш. Кобыла была привязана к толстой балке, а жеребенок к маленькой короткой. Мать, было, потянулась к нему, но веревка была короткой и она отпрянула. Жеребенок слышал стук дождя, и видел, что местами в сарае мокро. А внутри помещения темновато. Прошло немало времени, а его друг так и не появлялся. Хотя возле него была его мать, он жаждал прихода мальчика с веселыми глазами. Да, и эти смешные птицы куда-то подевались. Вокруг было скучно и одиноко. Даже эти доставучие, маленькие с невидимыми крыльями твари куда-то поисчезали. Кроме него, и его матери не было ни единой, живой души. Он лежал и лениво изучал предметы вокруг себя. Вдруг в дверном проеме он увидел глаз, то на него смотрел мальчик. «Кайрат!» – восторженно воскликнул про себя жеребенок и соскочил с места. Кайрат не дал ему долго ждать и, открыв дверцу, влетел в сарай.

– Белек, ты меня ждал, тебе было скучно?– сказал он, обняв его за шею. – А мама, что, тебе с ней не интересно было, да?– говорил Кайрат, испытывая великую радость от того, как он стал много значить для этого животного. Жеребенок быстро заморгал ресницами, прильнул к груди друга. Белек слышал много ласковых слов, но чего не мог он понять, так того, почему держат их в тесном неуютном помещении. Кайрат ходил вокруг него, временами подходил к кобыле, вытаскивал из груды заваленных вещей палки, и что-то говорил.

Время близилось к вечеру, дождь прекратился, и отец Кайрата, отвязав веревку от балки, повел их на улицу. Он наступил на коричневую землю и тяжело поднял ноги. Вся грязь прилипала к копытам, и холод пронизывал все тело. Так он шел по-доброму названный своим хозяином, а более другом Кайратом, маленьким человечком, Белеком, в сторону стойла, испытывая неудобства, озираясь вокруг и ища знакомые ему предметы. За ним шел Кайрат, с маленькой веточкой тополя в руке. Большие, карие глаза смотрели так искренне радостно, казалось, что в его голове с реактивной скоростью появляются мысли, ресницы быстро моргали, он все время обходил его то спереди, то сзади, его постоянная веселость стала заражать его, и его ленивые шаги сменились на быстрые. Голова высоко поднялась, и он увидел этих двуногих. Они, также скрючившись от холода, держались кучей, только глаза их сверкали и были чем-то омрачены. Вдруг один из них побежал, увидев белую, мягкую, липкую пищу. Это был кусочек мякоти хлеба, смоченный дождем. За ним побежал другой с красным гребнем и попытался отобрать, завязалась драка, но первый уже успел проглотить свой заслуженный ужин. Белек тоже начал испытывать голод, так захотелось ему пощипать травки, побегать на зеленом лугу и позагорать на солнышке.

Позже привели и саму кобылу и привязали поодаль от него, по ее не совсем доброму взгляду , жеребенок понял, что мать также голодна. Он начал понимать, что дни бывают разные, солнечные и дождливые, интересные и скучные, равно, как настроения у людей могут быть веселые и не очень. Это он заметил у большого хозяина, он был как-то совсем отвлечен и коротко отвечал на вопросы сына.

Спустя какое-то время, из-под туч выглянуло солнце, оно светило совсем слабо, теплее стало ненамного. Вскоре вышла хозяйка с большим зеленым, пластмассовым ведром в руке, и начала доить кобылу. Это занятие продлилось недолго. По- видимому, она не достигла ожидаемых результатов, и что-то проворчала, глядя на большого хозяина. Тот, спеша начал отвязывать кобылу. В свою очередь, он что-то буркнул своему сыну, и тот, побежав в сарай, вытащил большой, сложенный и от постоянного пользования из белого превратившийся в серо-коричневый аркан. Отец мальчика, взяв аркан из рук Кайрата, погнал кобылу в сад. Позже и его отвязали, но в этот раз он ходил свободным, трава была мокрая, также он не почуял благоуханья цветов, как было раньше. Несмотря на свое голодное состояние, его мать лениво жевала траву, и как-то грустно смотрела на своего не грустного малыша. Жеребенок подошел к ней, лег на мокрую траву и глядел на мать. Она обвела своей мордой его голову, глаза и тоже легла со своим отпрыском. Так они лежали друг возле друга, нежно толкаясь и громко дыша. Кайрат бегал вокруг, собирал дождевую воду с листьев, что-то экспериментировал, и как-будто бы специально не мешал уединившимся на какое-то время родным существам.

Такое поведение Кайрата, а именно невмешательство в их покой, казалось, было неспроста, так как вечером того злополучного дня в забор постучали. Как всегда выбежал Кайрат, он любил гостей, особенно тех, кто приезжал к ним издалека. Но, увидев через щели забора толпу мужчин, он совсем не обрадовался. То были друзья его папы, вернее, односельчане, такого же возраста, как и его родители, но называвшие себя друзьями, поскольку в их деревне, больше не с кем и дружить-то было. В большинстве своем они приходили выпить у них дома, либо попросить денег на выпивку, либо по каким-то интересовавшим их делам. А этот их визит, он, пожалуй, запомнил навсегда. Держась одной рукой за ручку двери, а другой рукой за дверной проем, он стоял, не решаясь, открыть дверь или позвать родителей.

– Эй, Кайрат, открывай быстрей дверь. Отец дома?– крикнул Талант одноклассник отца его. Высокий, худой мужчина в спортивных брюках трико, темно-синего цвета, синей выцветшей рубашке, грязно-серого цвета вязаной безрукавке, и темно сером пиджаке. На голове его как-то непонятно торчала шапка. Каков был его внешний вид, таково было и его отношение к жизни. Любил выпить за чужой счет, избегая каких-либо услуг, изощряясь придумывал всякие отговорки, а в случаях, когда нужно было что-то обсудить, был мозгом компании, решал к кому обращаться, кого выдоить, кого пристыдить. Так и в этот раз решил , что имеет право так нагло разговаривать с чужим ребенком.

– Папа, там ваши друзья пришли, вас зовут, – тихо и грустно доложил Кайрат.

– Какие друзья?– спросил Болот, хотя догадывался, о ком идет речь.

– Ну, там дядя Талант, дядя Салмоор, еще.. еще кто-то, я не разглядел, темно было.

– Уух! – тяжело вздохнул Болот и, накинув кепку на голову, вышел во двор.

Минут через пять-десять эти люди вошли в дом.

– А где, Гулсунай?– спросил Салмоор, оглядываясь по сторонам.

– Где-то в сарае ходит, наверное… а вот идет, – сказал Болот услышав , как отворилась дверь веранды.

– Как дела, Гулсун?– спросил Талант, обнажая свои неровные, желтые, местами выпавшие зубы и, подойдя к ней, поздоровался, пожав двумя руками ее руку. Это он так демонстрировал, как он близок к этой семье и как много он может себе позволить.

– Потихоньку, а вас каким ветром принесло в такую темень.

– Да здесь дело такое. Умер отец Автандила, обширный инфаркт, прямо в огороде. Скорую помощь вызвали, а он уже два часа как на том свете. Шестьдесят пять человеку было.

– Ой, ужас какой! Я его вчера только видела, с почты возвращался, довольный был. Я еще подумала, пенсию получил, наверное. Шел нормально, кто бы мог подумать? Какой хороший был человек!

– Хороший-то хороший, а хоронить его теперь некому. Да у них дома, ни одной животины не осталось, все дочери растащили. А этот Автандил, один, что может сделать, с похмелья сидит горем заливается.

– Ну, уж да. Теперь на чьи деньги пить-то будет? Бедный старик как ему с детьми не повезло.

– И вот мы теперь решили помочь Автандилу. Какой бы алкоголик он ни был, он наш друг, надо достойно справить похороны его отца.

– Да, надо достойно проводить на землю иную, достойного человека, – сказала Гулсун тихо.

– И вот мы о чем подумали, коль уж у Автандила никакой скотины нет, а дочери его, покойного Жума байке, ничего не будут делать, кроме как громче всех выть. А денег то у них нет на данный момент, как-то надо выходить из положения. И вот я о чем подумал. У вас же есть кобыла…

– Ой, нет, – хором прервали его супруги Болот и Гулсунай.

– Она совсем не годится, – сказал до этого молчавший Болот, и его лицо исказилось злостью. Чуть какие проблемы, сразу ко мне бегут, – подумал про себя Болот, они такие хорошие «подумали», а я должен сделать.

– Да и от жеребенка не отделилась она. Как я могу ее дать вам? Это ее первый приплод. Она вообще не годится для похорон, – говоря все это, Болот ходил из стороны в сторону, понимая, что отказ – его прямой намек на безразличие к чужому горю, неуважение к покойному. Но его бесило, что ему всегда преподносили такие сюрпризы. Либо ты друг, либо враг.

– Ээ Болот прекращай! – глядя ему в лицо, гневно прошипел Талант- Тут такое горе!

– Горе, горе, а вы сами можете что-нибудь сделать, кроме как ко мне бежать!– крикнул Болот. Жена не узнавала в нем податливого, безотказного молчуна. Кайрат подошел к двери кухни, и начал подслушивать, когда речь зашла о кобыле, но толком понять разговор не мог. То говорили про смерть отца Автандила, то про кобылу.

– Ээ, что ты сделал?– и не дожидаясь ответа, а ответов у Болота набралось бы немало, он продолжил: – А ведь это Жума байке назвал тебя Болотом, и выписал твою мать из роддома, когда твой отец был в горах.

И начал Талант рассказывать о подобного рода услугах, какие покойный оказывал семье Болота при жизни. «Ведь он ходил в качестве свата к родне твоей жены. Ведь он приходил на первый день, когда родился Кайрат." Болот понимал, что тот несет вздор, и слушать все это ему было противно.

– Слушай Болот, послушай, – вмешался Салмоор- Ну не зароем же его в яму, раз у него дети такие. Я понимаю, это не твои проблемы. Ну, из уважения к Жума байке, ведь он всем нам, как отец был. Была бы у меня кобыла, я дал бы. Да у этого бездельника и денег то нет, а так можно было бы на базар поехать купить. Так что давай по базарной цене свою кобылу, а осенью Автандил рассчитается. Не рассчитается, я ему мозги вышибу.

– Да не в деньгах дело, – смягчившись, сказал Болот. Не для этого я покупал ее. Это породистая кобыла, это ее первый приплод, как я говорил уже. Хочу, чтобы она еще принесла жеребят.

Тут то Кайрат начал понимать, в чем суть разговора. Хотят зарезать на похороны мать Белека. Зрачки его расширились от ужаса услышанного. Он старался расслышать продолжение разговора. Гулсунай, мать его молчала.

– Будут у тебя и кобылы, и породистые даст бог, будут. Тут дело такое, не подведешь же ты? – кого именно, не назвал Салмоор: несчастного друга своего, который даже не может справить похороны отца своего, или их верных друзей, которые могли бы помочь деньгами, а хватаются за Болота, как за соломинку.

Болот сидел молча, опустив голову. По всему было видно, что разговор окончен в пользу его друзей. Ком подступил к горлу Кайрата, глаза наполнились слезами. Он хотел закричать, запретить продавать родную мать его близкого друга, прогнать этих злыдней, а не дядей. Но вместо этого сидел на подоконнике детской комнаты и смотрел на выходящих вестников несчастья. Он был традиционно воспитан, и такое поведение было табу, как-бы не горела душа, он не смел, перечить взрослым, а мог только тихо страдать и глотать слезы.

Глава седьмая

Кайрат проснулся от голосов, исходивших из окна комнаты, в которой он спал. Окно его комнаты, как раз выходило на сарай, где в зимнее время или в дождливые дни привязывали скот. Сарай тот был построен из шлакоблока, и поскольку к тому моменту замазать не успели, он выглядел как игрушечный домик, сделанный из конструктора, только весь был серый, а крыша была покрыта старым шифером. Состоял он из трех помещений: в одном временно складывали картофель, яблоки, в другом держали коров, а третье было денником мамы Белека . В этот раз кобыла была привязана не в сарае, а к балке, державшей дверь в помещение. Отец Кайрата, Салмоор и этот подлюга Талант, которому первому пришло в голову принести в жертву, именно эту лошадь, стояли и о чем-то говорили. Болот был также расстроен, как и его сын. Талант отошел в сторону оглядел все хозяйство, достал сигарету и закурил. Кайрату казалось, а может он сильно надеялся на то, что ситуация изменится, и эти дяди передумают забирать их лошадь, либо папа передумает, и как бы трагично не выглядело положение Автандила, он откажет им. Но пока в голове мелькали эти мысли, Салмоор отвязал кобылу и потянул ее. Тут Кайрат, не помня себя, быстро натянув брюки и наспех напялив футболку , выбежал на веранду. Как раз они уже шли прямо перед ним: впереди Салмоор, держащий узду в своей руке, а сзади шли Талант и его отец. Кобыла шла, понуро опустив голову, нисколько не сопротивляясь, словно примиряясь со своей горькой участью, шла медленными шагами, будто предчувствуя свою приближающуюся смерть. И только выйдя из калитки, она, подняв голову, взглянула на стойло, где обычно привязывали ее и жеребенка. То ли это был обычный жест, то ли она хотела в последний раз увидеть своего малыша. А Кайрат стоял, оцепенев от ужаса. Потом натянул свои резиновые шлепки и побежал за ними, но, добежав до двери калитки, он начал осознавать, что никак помешать уже не сможет. И единственное, что ему оставалось, это посмотреть, как там его друг, знает ли он о своей беде, либо еще не догадывается.

Белек лежал в сарае, лучи солнца проходили через огромную дыру. Эта дыра осталась от того, что между шифером и короткой дверью в сарай, хозяин не нашел нужного материала, чтобы залатать ее. Оттого лучи солнца напрямую проникали и щекотали глаза жеребенка. Он моргал, старался увернуться, переваливался с боку на бок, вертел хвостом, но от солнца не мог спрятаться, так как голова его оставалась на том же месте. Кайрат подошел, толкнул рукой бедро жеребенка, и он встал. Никаких признаков того, что он знает о своем горе не было. Поведение его было обычным. Кайрат немного ободрился, и начал стряхивать с него пыль и грязь от сухого навоза. Но такое настроение у него продлилось недолго. Вернулся отец с похорон, и мельком взглянув на жеребенка, вывел его в стойло. Жеребенок шел играючи, испанским шагом, вертя хвостом, отгоняя мух. Но, когда очутился на своем месте, его морда будто исказилась от удивленья. У станка, где обычно была привязана его мать, ожидающая и встречающая его долгим взглядом, было пусто. Он начал нервно, иксообразно передвигаться, искать свою мать. Но кроме кур, индюшек кудахтающих во дворе, никого не было. Эта ситуация начала его тревожить. Шло время, а обычный утренний прием пищи молоком матери, он так и не получил. Он медленно лег на землю, поджав ноги. Глаза наполнились грустью. Кайрат взяв прутик дерева начал прыгать через него, он хотел отвлечь жеребенка от грустных мыслей, но тот равнодушно глянув на него, опять опустил глаза. Казалось, он впал в какую-то меланхолию. Приняв тот факт, что никак не может развеселить жеребенка, Кайрат успокоился и перестал что-либо предпринимать. Что происходит на похоронах Жума- ата? Где, интересно их лошадь, стоит ли она на привязи и ждет своего часа или испытывает муки боли? Прошло уже два часа…

Кайрат на мгновение отлучился от обстановки в которой пребывал и мысленно очутился на месте, откуда должная была донестись страшная весть.

Тело огромное стоит в окружении односельчан, немногие из которых исчезают и появляются вновь с разной посудой, слышны нервные возгласы, командный тон одного из старейшин. Между тем, все становятся вокруг, и седовласый , низенький, с реденькой бородкой, с выражением на лице уважаемого и почитаемого , влиятельного в познании всех мудростей религии старичок читает молитву. Окружающие с тенью скорби, печали и беспомощности в этой трагедии, стоят, низко опустив глаза, и проводят ладонями вокруг лица. Лошадь молчаливо стоит, опустив глаза словно является участником, переживающим эту трагедию. И все это прерывается, четверо здоровых мужланов вторгаются в ее пространство, грубо хватая его за ноги и толкая в бедра. Она оказывает некое сопротивление, хотя ее судьба была предрешена днем ранее, и понимание того, что вся сила человеческая и разум человеческий берут над нею верх, она не поддается, бодаясь и отстраняясь. Шестеро здоровых мужланов, пытаются свалить лошадь на прозрачный полиэтиленовый, частями продырявленный, помятый материал. Лошадь брыкается, ржет, но устоять против такой силы не может, сдается, падает на землю, перед глазами встают два человеческих лица, четыре глаза свирепо впившихся в морду, потом появляется огромный до блеска наточенный нож, вонзается в горло….

И связь с этим миром и оставшимся на этой жестокой планете родным существом обрывается. Дальше разговоры о том, каким был покойник, кто видел его в последние часы, кто помог ему когда-то в далекие времена, на фоне разлитой по полиэтилену и стекающей на землю крови, головы лошади отделенного от тела, и быстрые движения разделывающих мясо мужчин.

Кайрат не мог больше думать об этом, чем дальше, тем страшнее представлялась сцена. На глаза нахлынули горячие слезы, и, сев на табуретку, оставленную его матерью, после дойки кобылы, он горько зарыдал. Как ужасно, когда забирают твою маму, и еще когда так жестоко с ней обходятся. «Хорошо хоть лошади не говорят по-человечески, как бы я рассказал, что твою маму варят в казане» – думал сквозь плач Кайрат. Но тут он мужественно встал и, сев на корточки обнял жеребенка. Ему как-то хотелось компенсировать такую утрату, ни с чем несравнимую душевную боль. Потом, положив голову на его спину, он тихо проговорил: « С тобой никогда такое не случится, я тебя все время буду защищать, если что с тобой не так, ты мне скажи, я просто не взрослый, поэтому ничего не мог сделать, я вот вырасту, вот если я был бы большой, я бы прогнал этих людей, которые твою маму..» и снова зарыдал.

Жеребенок, ощутив на себе массу его тела зашевелился. Кайрат отошел от него, вытирая кулаком свои слезы. Он стоял возле задних ног жеребенка, а тот невзначай махнул хвостом и полоснул ему по лицу. Жгучая боль пронзила его. Щеки мгновенно покраснели, но Кайрат стоял, будучи рад тому, что хоть так жеребенок выместил свою обиду. Это был некий акт самоискупления за страдания этого существа из-за вторжения в его жизнь людей и лишения его близкого создания. Весь день Кайрат посвятил жеребенку, не отходил от него, то приносил траву с огорода, тщательно выбирая, то помогал ему встать, говорил много теплых слов, то обнимал, то жалел, то старался развлечь его. Белек, в таком раннем возрасте испытавший разлуку со своей матерью, наблюдал за действиями Кайрата. Впервые он столкнулся с таким несчастьем. Он даже перестал чувствовать голод. Ему казалось, что все остановилось, и солнце которое жгло ему глаза и ветви деревьев колыхающиеся, временами стряхивающие пожелтевшие листья, и печь во дворе, всегда выпускающая дым, стояла как замершая. Не видно было и хозяйки, женщины в розовом в мелкий цветочек халате и бледно зеленом платке. Она все время выбегала из дома, руки ее были заняты, то посудой, то еще какой-либо хозяйственной утварью. В редких случаях она выходила с большой тканевой сумкой и квадратным кошельком в руке. Все стояло в безмолвии и лишь один единственный его маленький друг, старался придать этой мертвой тишине жизни, и убеждал его что все изменится, все образуется, и что он будет стоять каменной стеной защищая его.

Глава восьмая

Прошло две недели с того дня, как Белек остался без матери. Кайрат сделал все, чтобы он не чувствовал себя одиноким, осиротевшим. Утро начиналось с того, что его отводили на пастбище, а позже уже сам Кайрат без сопровождения отца отгонял его на речку, можно даже сказать не отгонял, жеребенок сам добровольно шел с ним, и к полудню даже ожидал появления Кайрата. Кайрат освобождал его от веревки, которая была присоединена к аркану, обвязывал вокруг шеи, чтобы не мешалась под его копытами, и не пачкалась. Белек терпеливо ждал, пока Кайрат закончит это дело, и потом они шли вдвоем к маленькой речке, а по пути Кайрат рассказывал про цветов, про птичек, разного рода насекомых. Он видел, когда мальчик подняв божью коровку и посадив на свою ладонь, сказал что-то складное и это оранжевое в крапинку круглое насекомое, расправив крылья, улетело. Белек наблюдал за его жестами , мимикой, видел, в каком он расположении духа. Когда он был печален, то шел ровно, держа в руке прутик, который по назначению не использовал. Этот прутик предназначался для запугивания его, чтобы он слушал его приказы. Кайрат же держал его как предмет, который нужно носить как галстук, калпак или что-либо. В большинстве своем Кайрат был весел, и часто смеялся, рассказывая что-то, и в этот раз он тоже был весел, должно быть он говорил что-то про траву в горах, сорвал три листочка и показывал указательным пальцем в горы. Так они дошли до речки. Белек попил немного воды и поднял голову, напротив него на другой стороне, разглядывая что-то в воде, сидел на корточках Кайрат. Белек посмотрел туда. Там появились мелкие волны похожие на крючки, и из воды вынырнуло что-то. Оно было небольшого размера , и настолько быстро в своих движениях, что жеребенок не мог уловить кто это. Кайрат похлопал в ладоши, и это существо выпрыгнуло на сушу и там сделало несколько прыжков, но уже медленнее. То была зеленая лягушка, со смешными изогнутыми ножками, имеющая странные не то копыта, не то ступни, по представлению жеребенка, и желтые полосы по бокам. Кайрат сидел и пристально глядел на лягушку, сделал несколько хлопков, позже появились звуки куак, куак. Жеребенок впервые слышал, как квакают лягушки и, отвлекшись от самого важного занятия, уставился на нее. Лягушка сидела на своих ножках, затаив дыхание, словно давая этим ротозеям разглядеть себя. Когда же Кайрат подошел к ней, она вновь сделав два невысоких прыжка очутилась в воде, рисуя красивые узоры.

Обратно они шли молча, каждый был под впечатлением. Кайрат отвязал веревку с шеи жеребенка и присоединил к аркану, лежавшему на траве, и сказав «До встречи» жеребенку, помчался домой.

Следующий день повторился, с той лишь разницей, что возле речки оказался один мальчик. Он был такого же роста, такого же телосложения как Кайрат, имел почти такие же внешние данные, только кожа у того была смуглая, и был он уж очень шустрым. Возле него лежало несколько камней. Он поочередно брал их и бросал в воду, вода оттого становилась мутной. Подошел Кайрат, и они заговорили вдвоем. А Белек стоял, словно прислушиваясь и как будто что-то понимая. Вскоре вода очистилась, и Кайрат дал знак жеребенку, идти пить. Он пил воду и часто поднимал голову, интересно было наблюдать за разговором этих двух маленьких человечков. Они стояли в метре друг от друга, если у Кайрата на лице часто появлялась улыбка, у того часто хмурились брови, глаза бегали, жесты были резкими, грубыми. Кайрат в большей степени слушал того, лицо его было спокойное, глаза добрые. Вдруг появились знакомые звуки в воде, и, не дослушав своего сверстника, Кайрат побежал к речке, спустился в канаву по ступенькам – они были сделаны обычной лопатой, просто землю вырыли и сделали в форме лесенки. А внизу, где бурлила вода, лежала бетонная плита, ее поставили, чтобы ноги не утопали, а можно было встать туда и набрать в ведро воды и опять же подняться по этим ступенькам. Сел на корточки, широко раскрыв глаза, и искал, откуда появится лягушка. Она не дала долго ждать. Из угла канавы, где вода текла медленным течением, вылезла ее маленькая голова, потом прыгнула на место, где оказалась по пояс, и так сидела она, приветствуя гостей. Кайрат захлопал, и что-то начал говорить тому мальчику, показывая на лягушку. Тот бросил небрежный взгляд, по его поведению было видно, что Кайрат ничем его не удивил, и, что-то пробурчав, отвернулся и продолжил свое занятие, но только в этот раз он стал кидать камни в ту сторону, откуда вылезла лягушка. Она, посидев немного, прыгнула и исчезла в мутной воде. Кайрат пожалел о том, что показал ее этому балбесу. И решил более не делиться своими впечатлениями с этим мальчиком. Взяв Белека за веревку, он пошел на пастбище.

В последующие дни на водопое, каждый раз встречалась эта лягушка. С того момента, это времяпровождение было посвящено не утолению жажды, а словно они шли на какие- то переговоры, между тем Белек успевал глотнуть немного воды. Теперь их стало трое Кайрат, самый близкий его друг, это чудное существо, и он сам.

Солнечные дни сменились на дождливые. И все три дня подряд лил дождь. Белеку приходилось коротать свои дни в сарае и есть пищу принесенную хозяином. Кайрата видел, но не так часто. Видимо родители не разрешали ему много времени проводить на холоде. На четвертый день солнце показалось ближе к трем часам. Потихоньку грязь на улице начала твердеть, хозяйка затопила летнюю печь, хлопотала во дворе, важно прогуливались куры, петухи, индюки. Стало как- то веселее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.