# Церера Руководство по внедрению

Валерий Рубин

Внедрение куда бы то ни было? – тяжкий, нервный, опасный и непредсказуемый путь, когда не знаешь, что тебе уготовано, что ждет: рай или ад. А космос? Что космос? – сплошная пустота и темень. Впрочем, есть там уголки, где жизнь бьет ключом и чем-то похожа на нашу…

Ночью хорошо думается. Никто не мешает. Звезды виноградными гроздьями свисают с небосклона. Луна желто-пепельная проглядывает сквозь облака. Цикады хором стрекочут, как оглашенные, репертуар у них, кажется, неистощим. А всего-то насекомое с лапками, усиками, брюшком, мембранами и перепонками. Поют, как заводные, денно и нощно, всю свою энергию тратят на привлечение самок. Просто сексуальные маньяки какие-то. Южноамериканские, – те по громкости превосходят аж гудок паровоза. Представляете, каково жить с ними по соседству? Наши, церерские, попроще. Под их пение, сидя у окна, можно и поразмышлять о житье-бытье. Оно того стоит. И главный вопрос: что же было в том треклятом пакете, который доставил я на вокзал по прибытии и о котором ничегошеньки не знаю. Не было велено. Каждый должен знать свой шесток. Если пакет был пуст, о чем я поначалу догадывался, можно предположить, что он служил для отвлечения внимания, чтобы расчистить мне путь для проникновения на Цереру. Это одно. А если в нем было задание «кроту» в высших церерских эшелонах власти? Или – не дай бог, конечно, – шпионское донесение: мобилизационные планы землян, координаты шахтных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет, места дислокации мобильного спецназа, запасные командные пункты управления войсками, наконец, святая святых: где будет укрываться правительство Земли в случае начала боевых действий? Тогда что? Тут одними догадками не обойдешься. Нужно знать наверняка, чтобы не попасть впросак. Пойти на контакт с тем верзилой-держимордой, что в баре встретил – или затаиться на время? Жить спокойно ведь так или иначе не дадут. Семьдесят тысяч кредитов за красивые глаза? – я вас умоляю… Кстати, только аванс и получил.

Другой вопрос, от которого не уйти: чем заняться? Ну не могу же я по городу мотаться все дни напролет. Посидеть вечерком в баре, конечно, приятно. А что днем? В картишки на раздевание резаться или в лото? Барабанные палочки… опять двадцать пять… чертова дюжина… дедушка… туда-сюда… один-господин? Нет… Необходимо срочно найти достойное для мужчины занятие. Самое достойное, из тех, что я знаю, – это война. Но для войны нужны войска, нужно пушечное мясо, вооружения, пушки-самолеты и много-много денег. Мотив найти можно всегда, не проблема, было бы желание. Бизнес, он тоже своего рода война, только война с конкурентами. Мирными относительно средствами задушить противника, перекрыть ему кислород, насладиться зрелищем его предсмертных судорог, – а что, вполне достойное занятие для джентльменов. Вроде игры в гольф. Загнать шарик в лунку и получить приз зрительских симпатий и именной чек от устроителей турнира. Два в одном. И минимум жертв. Проигравший не в счет. Пусть неудачник плачет. Можно использовать свои артистические способности, пойти на улицу скоморошничать, – но так и на пиво не заработаешь. Хотя знал я одного кота, так тот устроился сидеть возле крытого развлекательного центра, где по вечерам в хоккей играли. Сидел бедняга пригорюнившись, ничего не просил, – люди сами ему двухдолларовые монетки в шляпу бросали и вкусной едой угощали. Повезло, ничего не скажешь, но надо уметь устраиваться в жизни, крутиться. Попрошайничество или по-научному фандрейзинг, – здесь талант попрошайки, особый склад ума нужен. А я – кот совестливый, честный, благородных кровей.

Я бы с нашим, как говорится, удовольствием бросил якорь где-нибудь в Уругвае, давно об этом мечтаю. Вот, к примеру, провинция Роча, чем плоха? Городок Пунта-дель-Дьябло. Не пугайтесь, название такое. Народу – меньше тысячи, вместе с женщинами. Курортное местечко, теплый океан под боком. Никто вас там в жизни не найдет, да и искать не станет. Купи домик и живи спокойно. Ешь кокосы, жуй бананы. Размечтался я. Пожалуй, стоит пойти в частные сыщики, детективы, то есть, с ударением на второй слог: дете'ктивы… Хлопотное, правда, дельце, но ведь вовсе не обязательно преступников ловить. Просто буду числиться. А лицензию куплю. Тот же капитан Молина и-Сааведра только рад будет шальным денежкам. Да по мне хоть Черная Борода, если он еще и председатель Антикоррупционной лиги на Церере и в окрестностях. Человек принципов служит государству. А если государство – это он? То-то и оно… Тысяча кредитов? – экие пустяки. За беззаботную жизнь надо платить. Все продается и все покупается, не так ли? Две руки, одна другую моет, и обе чистые.

Ну с продажным полицейским капитаном проблем не будет, уверен. Вот что не возьму в толк, так это два вопроса, над решением которых бьюсь с отрочества, с младых ногтей, зубов, со школьной, можно сказать, скамьи. Нет, это не то, над чем задумывались древние: зачем просыпаться поутру, если в том нет выгоды? У меня другие заботы. И первую из них я бы сформулировал таким образом. Вот вы едете, нет, мчитесь на машине по автостраде со скоростью 120 км в час с открытым верхом. Вы скорость ощущаете? – еще бы… Уши закладывает, волосы стоят дыбом… Эх, прокачу!.. А теперь представьте, что ваша родная планета движется в безвоздушном пространстве со скоростью 30 км в секунду. Представили? Это по спидометру примерно 108000 км в час, если, конечно, был бы такой спидометр, чтобы можно посмотреть и убедиться, что астрономы не врут. Но пока не придумали, потому что за такую скорость автоинспекция сделает вам предупреждение или выпишет штраф. Вот вы, к примеру, чувствуете, куда вас несет – или вы спокойны, как бронтозавр, который вымер в доисторическую эпоху 150 миллионов лет тому назад? Скорее всего, нет. А почему? Спросите себя: почему меня не волнует, что моя планета летит как очумелая, с превышением скорости, я вроде пассажира у нее на борту, а у меня нет страховки? И никто ведь ее не остановит, не отберет права!

Или вода. Обыкновенная вода. Вода тот же воздух, без нее ни туда и ни сюда. Формула проще простого: Н2O, два атома водорода на один атом кислорода. Все знают из уроков по химии. Но как так получилось, что они возьми и соединись? По какой причине, зачем? Откуда они, эти атомы, вообще взялись? Кто их придумал?

Ладно, хорошо. С этим мы еще разберемся. А вот еще загадка. Что у нас над головой? Как что? – воздух, неужели не понятно… Будем точны: воздушный слой, атмосферный столб, газовая оболочка высотой протяженностью до 480 км. И вот она, эта самая оболочка, по слухам, давит на нашу голову с силой 2 тонны! Кстати, у нас в разведке слухами называют непроверенную информацию. Ее, конечно же, перепроверяют, обрабатывают, добавляют к ней в виде приправы другие слухи – и подают на стол начальству уже с выводами и рекомендациями. Вам не приходилось бывать под кузнечным прессом, нет? Конечно же, нет. Это еще не лицензия на убийство, иначе бы почувствовали. А мы и не чувствуем. Две тонны? – чепуха… И попрыгать можно в высоту, и приземлиться, и прицерериться, и прилуниться без особых последствий. У некоторых, правда, от повышения или понижения атмосферного давления голова болит. Но не у всех. У Хавьера Сотомайера, что живет на Кубе, точно не болит, иначе бы не прыгнул на 2 метра 45 сантиметров…

К роли детектива, с ударением на второй слог, как принято у англичан, я в принципе готов. В смутные времена даже автомат Калашникова не дает уверенности в завтрашнем дне, и если вы откладываете решение проблемы «на завтра», они никуда не исчезнут, только серьезнее станут, обрастут последствиями. Судьба человека зависит от благорасположения звезд и небесных светил. Это еще австралопитеки знали. Поэтому мы должны ценить каждое отведенное нам мгновение, удивляться красотам природы, относиться к женщинам как к произведению искусства, дышать полной грудью и… ничего не бояться. Жизнь наша подобна росе на траве, рано или поздно она исчезнет, испарится под жарким, испепеляющим и полным любви взглядом Солнца. Поэтому рекомендуется оставаться в тени и понапрасну не высовываться.

С капитаном Молиной я как-нибудь договорюсь. У них на Церере иностранцу предписано регистрироваться, легализоваться, то есть, в течение трех дней по прибытии. Иначе можно угодить в кутузку, в местный зиндан на нары. Еще полагается купить в магазине браслет «иностранного агента». Что-то типа желтой звезды для евреев в нацистской Германии. Его надевают на шею, чтобы видели издалека, для наглядности, как туземцы на островах в Тихом океане носят бусы, и всюду, даже в туалете, не снимая и на ночь, – на тот случай, если местные церберы заявятся с проверкой. Нет, лучше значок «почетный гость» Цереры на лацкан пиджака нацепить, стоить это будет, правда, еще сотню-другую кредитов, но что делать. Это вроде статуса постоянного жителя, но без права голосовать, – а оно мне надо, голосовать?

Дома сидеть было откровенно скучно. Хозяйка днем пропадала невесть где, а я и не спрашивал, то ли в кружке по занятиям хатха-йогой, то ли в клубе «Литературная лира» при книжном магазине. Может, в волонтеры записалась, с подружками сидит, пиво потягивает в стрип-баре… Кто знает, но возвращалась поздно, веселая и довольная, с румянцем во всю щеку. И никаких забот, мамочка, называется. Таких нынче много, которые детей из пробирки делают.

По телевизору крутили, в основном, новости и местные сериалы со стрельбой и мордобоем. Новости – те про то, как плохо живется в иностранщине, на Земле, значит. Особо усердствовал один ведущий, как его… Голубев. Каждодневно грозился стереть с лица земли, пройтись огнем и мечом, испепелить, своего не отдать ни пяди. Программа, типа миротворческая, для семейного просмотра и досуга, так и называлась: «Голубиный полет». Или помёт? Ой, что это я… «Полет», конечно же, «Голубиный полет». Хотя, честно говоря, какой из голубя миротворец, скажите? Больных птичек клюет, пока те не сдохнут окончательно, следы своей жизнедеятельности всюду оставляет, за собой не убирает. Лакомится помойкой… Грязная, зловредная и чрезвычайно сексуально озабоченная тварь, а не посланник мира с оливковой ветвью в зубах, как его на картинках изображают. Градоначальник, однако, Голубеву благоволил, наградил Железным Крестом 3-й степени, приглашал заходить в гости запросто, а также подписал указ, чтобы всем сидеть в это время на диванах у телевизоров и оставлять восторженные комментарии по телефону и в социальных сетях. Посты в соцсетях надо было как можно больше «перепощивать», а тех, кто преуспевал в славословии, зачисляли в «полк патриотов», и они удостаивались чести следовать в роли клакеров за мэром в его поездках по городу и встречах с избирателями. Контроль за исполнением указа Бенито Эскобар, «Эль Коротышка», как ласково прозвал любимого мэра народ, возложил на Особый Отдел, чтобы тот считал трафик на телевизионном канале и следил, чтобы уклонисты не слишком уклонялись. С теми вообще была беда: служить в армии не хотели, с картонными самодельными плакатами по улицам с протестами бродили, чтобы полиция их забрала в КПЗ на казенные харчи. «Кредитную историю» себе зарабатывали, а потом продавали какому-либо оппозиционному информационному агентству, пробавляясь зарубежными чаевыми, с Земли и Марса денежными подачками. Был, правда, однажды случай, когда одному из самых речистых уклонистов удалось высказать в лицо мэру все, что он о нем думает: грубый, неотесанный и необразованный солдафон с потенциалом диктатора. Тот внимательно выслушал оппозиционера Н., но не приказал, как обычно, заковать в цепи и поместить в карцер на 15 суток, а наоборот, предложил должность своего посланника на Меркурии. Он не понаслышке знал, что за политической оппозицией, объявляющей себя демократами, либералами, часто скрывается обыкновенная корысть и карьеризм, а внутри сидит тот же дракон, что и у него.

– Завтра же и отправляйся, голубчик. Зайди в комитет по внешним связям, там тебе командировку выпишут, ксиву, суточные дадут – и вперед, будешь налаживать отношения с меркурянами, перезагрузку им устроишь на благо наших народов во имя мира во всем мире и мирного сосуществования миров.

И было сказано это мягким, но мощным и внушительным, как умел пан Эскобар, обволакивающим собеседника, точно паутиной, голосом, из тенет которого невозможно было вырваться.

– Несчастная страна, – тихо произнес в сторону, чтобы никто не слышал, оппозиционер Н., однако вслух горячо поблагодарил мэра за оказанное доверие. – Мне ни за что не слиться с электоратом, не стать богоподобным мистическим символом, как это удалось Коротышке. Коротышка – это народ, а народ – это Коротышка. Не станет Коротышки, не станет и страны. Каждый сверчок должен знать свой шесток. Быть на дипломатической службе даже заведомо в глуши все же почетнее, нежели плевать против ветра. Своя рубашка ближе к телу. Как же я был наивен, полагая, если аккаунт в Твиттере набрал тысячу-другую фолловеров, мне предопределено вершить судьбы людей и предстоят великие свершения. Глупец…

Жутко, доложу я вам, здешняя жизнь похожа была на земную, мной оставленную по приказу Департамента аномалий для внедрения во здешнюю вроде «крота» своего. Местным парламентом минувшей весной была утверждена оборонная целевая программа, действие которой распространялось на весь период противостояния с внешним врагом, и она должна была оставаться в силе по причине тяжелых предстоящих испытаний столько времени, сколько необходимо. А сколько необходимо, не знал никто, кроме «Большой тройки», поскольку на программе стоял гриф «совершенно секретно, особой важности». Тем, кто спрашивал, просто затыкали рот, язык, то есть, отрезали. Мэрские шпионы сновали повсюду, вынюхивая крамолу простонародья, которое только и думает, как бы не работать, а ухватить кусок пожирнее. Под сурдинку мероприятий по повышению обороноспособности страны органы безопасности распоряжением Коротышки получили право конфискации имущества предателей, коллаборационистов, трусов и подстрекателей, а также прочих кухонных бунтарей, после чего можно было бы спокойно расстреливать смутьянов без суда и следствия прямо в подворотнях. Официальная пропаганда без обиняков указывала на виновника всех невзгод на Церере – олигархический режим на Земле, и призывала население голову положить на военные рельсы, отдать все для фронта, все отдать для победы. И население отдавало. Последнее. Да и невозможно было не помочь соотечественникам, – пусть и бывшим, – страдающим на исторической родине. Людское стадо днем пробавлялось рабским трудом, вечером заполняло кабаки, где занималось трусливым зубоскальством и бессильным злопыхательством в адрес разнузданной политической надстройки. Нужду, голод и притеснения – все можно стерпеть ради стабильности в своем государстве и истинного правопорядка там, куда только могли дотянуться руки пана Бенито. И ни на какое казарменное положение страну нужды переводить нет, когда плебс превыше всего ценит самим богом данного им предводителя, все понимает и принимает тяготы, как и надлежит благонадежному избирателю, искренне за всё благодарному правительству For the People.