Анастасия Бойцова
Печать Бафомета

Анастасия Бойцова. Проклятье наследника

1

– А родовой особняк на Вишнёвой улице и адвокатскую фирму получает мой младший сын Егор, – зачитывал завещание нотариус. – В соответствии с законом вступить в права собственности можно будет по истечении шести месяцев. По условиям завещания эти полгода Егор обязан прожить в особняке. Всё понятно?

Седовласый нотариус поднял взгляд. Наследников было трое: эффектная девушка и два парня. Один из них, молодой человек в простых джинсах, посмотрел на нотариуса и кивнул:

– Понятно.

Было видно, что парень, который небрежным внешним видом разительно отличался от остальных присутствующих в кабине людей, не испытывал неудобства. Он сидел, закинув ногу на ногу, не стесняясь показывать окружающим видавшие виды кеды с протёртыми подошвами. Его зелёные глаза смотрели на остальных родственников с усмешкой и вызовом.

– Раз всё понятно, – нотариус достал какие-то бумаги и положил их на дорогой лакированный стол. – Прошу всех, кто упомянут в завещании, расписаться напротив своих фамилий. Давайте сразу договоримся о дате следующей встречи. Мои помощники за это время подготовят необходимые документы.

Егор, хмурясь, словно зачарованный следил, как его старшая сестра Наташка, получившая от отца две квартиры и салон красоты, взяла авторучку и своими аккуратными пальчиками выводила свою аккуратную подпись. Затем шёл растолстевший Матвей. Грузный, словно медведь. Брат был старше Егора на 6 лет и младше Наташки на 4 года.

«Да, время тебя не пощадило», – подумал Егор, наблюдая за тем, как Матвей пытается удержать авторучку в толстых пальцах. Старшие Ворожейкины никогда не любили младшего брата. Ведь они были детьми от первого брака, а он – от второго. Причём эти двое обвиняли мать Егора в том, что та увела успешного юриста Ворожейкина из семьи, разбив его первый брак. Мать Наташки и Матвея не перенесла измены Дмитрия Ворожейкина, хотя тот не обделял свою первую семью. Но обиженная Татьяна всё равно свела счёты с жизнью. Егору было пять лет, когда двое старших отпрысков Дмитрия Ворожейкина переехали к отцу. А когда Егору исполнилось шесть, его безмятежное детство закончилось.

Вот и сегодня, на похоронах отца, эти двое старались всячески унизить и оскорбить своего младшего брата. Когда Егор подошёл к столу нотариуса, его сестра не смогла сдержаться.

– Как был отребьем, так и остался отбросом, – прошипела ухоженная брюнетка, не стесняясь посторонних людей. – Никогда не понимала, как отца угораздило подцепить твою мамашку-официантку. Так он ещё и дом оставил своему отщепенцу! Родовой особняк! Семейный бизнес! Не Матвею, а этому бездарному недоумку!

Егор по привычке, выработанной годами, никак не отреагировал ни на слова, ни на брезгливо сморщенное лицо сестры. Но внутри его била мелкая дрожь. Как в детстве, когда Наташка пыталась его ужалить побольнее.

«Я не боюсь её! – прошептал он про себя, стараясь быстрее поставить подпись на документах. – Мне не десять лет. Я не боюсь её!»

– Интересно, Наташ, – пробасил Матвей своим гнусным голосом. – Мы с тобой вместе с батей по больницам, по онкоцентрам. А наш младшенький уродец исчез на восемь лет. А теперь посмотрите на него, пришёл за своей долей наследства!

– Матвей! Наталья! Прекратите, пожалуйста, – нотариус, как давний друг семьи, попытался урезонить старших Ворожейкиных. – Вам отец тоже оставил и квартиру в центре, и дачу, и доходный автомобильный бизнес!

– Вы предлагаете успокоиться? Да наш родовой особняк сто́ит как два моих бизнеса и три Наташкиных салона! – взорвался Матвей, и Егор рефлекторно вжал голову в плечи.

– Ничего нельзя поделать, – нотариус развёл руками. – Такова воля умершего.

Адвокат, убедившись, что все формальности соблюдены, убрал подписанные документы в кожаный портфель.

– Наталья, Матвей и Егор, примите мои соболезнования. Ключи от квартир, насколько мне известно, у вас на руках, а документы на недвижимость – у меня. Вам я их передам через полгода, – и адвокат вновь поднял руки в примирительном жесте. – Такова воля покойного. Егор, а вы ключи от особняка получите у управляющей. Вся прислуга уже оповещена о том, что Егор Дмитриевич Ворожейкин – новый владелец дома.

После этих слов поверенный Дмитрия Егоровича Ворожейкина покинул кабинет. Егор, бросив опасливый взгляд на ошарашенных и взбешённых родственников, поспешил вслед за нотариусом. Тем более, кто его знает, что у старших Ворожейкиных на уме.

2

Такси остановилось напротив больших кованых ворот. Егор посмотрел вверх. Где-то там, за забором, виднелся третий этаж теперь уже его особняка. Открыв калитку, парень отметил про себя, что дом ничуть не изменился за те восемь лет, что он отсутствовал. Фасад здания, выполненного в классическом стиле, всё так же украшали колонны, лепнины и барельефы. У арочного окна на втором этаже, там, где раньше была комната отца, Егор заметил движение, словно кто-то смотрел во двор, отодвинув штору. Новый хозяин быстрым шагом двинулся к парадному входу. Перед глазами замелькали картинки из детства, словно кадры старого кинофильма.

Вот Наташка и Матвей пытаются столкнуть шестилетнего Егора с широкой уличной лестницы. Старшие старались всё обставить так, словно неуклюжий младший братец сам споткнулся и ударился головой о мраморные ступени. От большой потери крови и смерти парня спас садовник, прибежавший на шум. Или случай, когда они выгнали Егора зимой за дверь, отобрали обувь и смотрели, как мороз пробирается под лёгкую трикотажную пижаму, кричали, что рождение Егора – ошибка. А семилетний мальчик без мамы и с постоянно отсутствующим отцом им верил. И молчал. Молчал, когда его оставляли на ночь в закрытом туалете и он спал на кафельном полу. Молчал, когда сестра «случайно» ударила его мячом в лицо. А отец, изредка появлявшийся за обеденным столом, восхищался тем, какие у него замечательные дети. Никогда не ссорятся и мирно живут под одной крышей.

Из воспоминаний Егора выдернул звук открывающейся входной двери.

– Здравствуйте. – На пороге дома стояла миловидная девушка.

– Здравствуйте. Я Егор. – Парень с интересом рассматривал молодую особу, судя по одежде – горничную.

– Егор Дмитриевич?

– Да.

– Проходите, пожалуйста. Елена Сергеевна предупреждала, что вы скоро приедете. Меня зовут Мария.

Девушка скромно опустила голову и отошла в сторону, уступая дорогу новому хозяину.

– Спасибо. Приятно познакомиться, – неловко промямлил Егор и сделал шаг. Теперь это всё было его собственностью.

Восемь лет он не переступал порог этого дома. Восемь долгих лет. Ему уже почти перестали сниться кошмары. Он уже почти перестал бояться темноты. Почти. Леденящий холодок мрачных воспоминаний пробежал по спине парня.

– Что-нибудь принести? – услужливо спросила Мария, наблюдая за тем, как молодой хозяин осматривает гостиную.

– Да, – вздрогнув, откликнулся Егор. – Чай, если можно. В кабинет. Скажите, пожалуйста, сколько человек сейчас в доме?

– Двое. – Девушка закрыла дверь. – Вы и я. Управляющая с водителем поехали в магазин за продуктами. А у садовника сегодня выходной.

– Так это, значит, вы сейчас наводили порядок в спальне отца? – что-то не давало покоя Егору. Предчувствие или, может, какая-то интуиция.

– Нет. Что вы! – всплеснула руками горничная. – Хозяин запрещал заходить к нему в спальню. Ключи были только у него и у Елены Сергеевны.

Девушка ушла на кухню, а Егор прошёл в рабочий кабинет своего отца. Давно забытый запах дорогого дерева и кожаной мебели окутал прямо с порога. В кабинете ничего не изменилось. Тот же огромный стол, чёрный диван да пара кресел. Одну стену, как всегда, занимал большой книжный шкаф. Восемь лет прошло с их ссоры. Дмитрий Егорович Ворожейкин мечтал, чтобы младший сын возглавил семейную адвокатскую контору. А Егор не хотел. Парень всегда надеялся стать архитектором, а не идти по стопам отца и деда. В старших классах Егор украдкой штудировал учебники по строительству. Тайно записался в школьный кружок по рисованию, чтобы лучше разбираться в композиции и архитектурной графике. После выпускного вечера в одиннадцатом классе Дмитрий Ворожейкин с сыном очень долго спорили в этом самом кабинете. Ох, как они тогда кричали друг на друга! Прислуга боялась выглянуть в коридор. Егор смог отстоять свой выбор. Но отец поставил условие: только бюджет и самостоятельное обучение. Если же парень вылетит с архитектурного, то отец устроит его на юридический.

Первая сессия оказалась для младшего Ворожейкина провальной. Студент-первокурсник был вынужден унижаться перед преподавателями, которые отказались ставить ему «зачёт» по своим предметам. Странное дело: всего три незачёта, и Егора сразу же отчислили с архитектурного. Сейчас же, рассматривая дорогую мебель в кабине отца, парень понимал, что всё было не просто так. Но тогда, восемь лет назад, он прибежал к своему единственному родному человеку за советом. К отцу. А получил удар в спину.

– Спасибо, что выполнили мою просьбу, – услышал тогда расстроенный студент, оказавшись у приоткрытой двери отцовского кабинета. – Вот здесь всё, как мы договаривались. Будете пересчитывать? Надеюсь, мой сын не сможет восстановиться на курсе?

Егор тогда сразу узнал голос. Как сейчас помнил то чувство опустошения, которое сдавило горло, словно удавка. Он отчаянно дёрнул дверь на себя. Перед его взором предстал отец, который вольготно сидел в своём роскошном кресле. А напротив рабочего стола, услужливо согнувшись, стоял декан его факультета, трепетно прижимая к себе чёрный кожаный портфель.

– Как ты мог?! – шёпотом произнёс тогда Егор, не веря в происходящее. Тот, кто однажды дал ему жизнь, в одно мгновенье безжалостно растоптал его мечту. – Как ты посмел?!

– А что такого я сделал? Ничего особенного не произошло. Прошу тебя, Егор, не драматизируй! – без грамма смущения сказал Дмитрий Ворожейкин. – Твой папа уже всё сделал. Я договорился: тебя ждут на юрфаке.

Даже сейчас воспоминания о том вечере прожигали парня изнутри, словно раскалённая лава. Откуда тогда во вчерашнем школьнике взялась решительность, он не знал. Егор резко развернулся на пятках и побежал к себе в комнату. Поспешно закинул какие-то вещи в рюкзак, документы, свои скудные сбережения.

– Позволь узнать, а что это ты делаешь? – Отец стоял в дверном проёме его комнаты. – Хватит, угомонись. Довольно, я сказал! – он всегда всем приказывал. —Ты мне потом ещё спасибо скажешь.

Не в силах больше смотреть на этого ухмыляющегося, самодовольного, некогда родного человека, Егор брезгливо отвернулся. Он уже принял решение.

– Раньше у меня не было матери. А теперь я лишился отца, – парень вскочил с места и выбежал из своей комнаты. Родитель не стал его останавливать.

– Куда ты пойдёшь? У тебя нет денег, нет знаний. Ничего нет! – кричал вслед младшему сыну Дмитрий Егорович Ворожейкин. – Ты без меня никто! Пустое место!

А Егор в ночь убегал из дома, где прошли его детство и юность. Из дома, где его унижали. И где так вероломно растоптали его мечты.

Все восемь лет Егор старался держаться от семьи Ворожейкиных подальше. Пока в его постоянно хаотичную жизнь не ворвался нотариус с известием о смерти адвоката Дмитрий Егоровича Ворожейкина. И о том, что Егор вписан в завещание.

3

– Егор Дмитриевич, ваш чай, – голос Марии перенёс мысли Егора в настоящий момент. – Что-нибудь ещё?

– Нет, спасибо. Больше ничего не нужно. – Юноша рассматривал фотографии на рабочем столе. Со всех пяти фотокарточек на него смотрел мальчишка с озорными зелёными глазами. Где-то мальчуган сидел в машинке, где-то – на лошади. Но везде улыбался. На одной фотографии Егор увидел рядом с собой смеющуюся маму и радостного отца. Дмитрий держал своего младшего сына на руках. Егор провёл пальцем по лицу отца. Странно, но Дмитрий Ворожейкин в жизни практически не улыбался, а на этих снимках везде выглядел счастливым. Это была их последняя семейная фотография. Через три месяца после даты, указанной на снимках, мама исчезла, а отец изменился: стал грубым, резким и всё время чем-то недовольным.

– Хорошая фотография получилась, – голос домоправительницы заставил Егора вздрогнуть. – Вы совсем трошки тогда отдохнули на море. Пришлось приехать на похороны деда. Помнишь?

– Нет, не помню. – Егор поставил фотографию на стол и встал с кресла, раскрыв объятья. – Елена Сергеевна, дорогая! Здравствуй! А ты ничуть не изменилась.

– Егорушка! Мой дорогой мальчик! Как вырос, возмужал! – Пожилая домоправительница смахнула непрошеные слёзы, прижимая к груди своего молодого хозяина.

Для Егора эта женщина была и мамой, и подругой, и сестрой. А иногда и отцом. Елена Сергеевна была полноватой дамой за шестьдесят. Причём за шестьдесят ей было всегда. Егор нежно гладил её седые волосы и всматривался в паутинку морщин вокруг родных карих глаз. Она всегда была рядом. И когда умерла мама Егора, и когда мальчик приходил в себя после шалостей Наташки и Матвея. По ней одной скучал Егор, когда ушёл из родительского дома. И только ей был искренне рад, когда вернулся. Странное волнение накрыло Егора. Он словно запутался в своих чувствах. Наследник был рад, что его Еленочка оказалась рядом. Рад. Но что-то мешало наслаждаться встречей.

Чуть позже, сидя за кухонным столом, уплетая свою любимую лазанью, Егор немного успокоился. Они с домоправительницей стали вспоминать его детство, юность и перенеслись в то беззаботное время, когда Наташка вышла замуж и уехала жить к мужу, а Матвей учился в колледже и пропадал целыми днями у себя в гараже.

– Помнишь, как ты принёс домой кошку? – Добродушная Еленочка накрыла на стол и теперь не отрываясь смотрела, как Егор ел третий кекс.

– Да, – сделав очередной глоток чая, ответил парень. – А почему ты сейчас об этом вспомнила?

– Так та кошка была уличная да оголодавшая. – Внезапно глаза Елены Сергеевны заволокло дымкой грусти. – Она тогда слопала три миски корма. Ты мне сейчас её напоминаешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.