# Ставка на Босса

Виктория Русских

Книга вошла в шорт-лист конкурса "Любовь между строк" (2025) в номинации "Лучший остросюжетный роман".

– Ах ты, ведьма! – Кирилл стремительно приближается ко мне и хватает за плечи. – Ты снова бросаешь меня ради него?

– Пусти, мне больно! – пытаюсь вырваться из цепких тисков.

– А я, дурак, поверил, что ты действительно меня любишь! – рявкает Кирилл. – Но, оказывается, я был всего лишь пешкой в твоей игре?

– Я тебя любила – это правда! Я сама в это верила, пока не увидела ЕГО. Я думала, что он умер!

– Так ты решила заменить «умершего» мной? Заставила поверить тебе, разрушила мою семью, а потом в очередной раз разбила мне сердце!

– Прости меня!

– Ну уж нет! Бог простит, а ты у меня за всё заплатишь. За все твои хитросплетения и козни отправишься туда, куда так часто шастала – на кладбище!

***

На этого мужчину я поставила всё. Неужели я ошиблась? Наверное, я заслужила такой конец – меня похоронили заживо. Но я ещё такая молодая и не хочу умирать!

## Глава 1

По дороге в аэропорт неожиданно быстро образуется пробка. С заднего сидения такси я с волнением всматриваюсь вперед. На улице начинает смеркаться, вдоль дороги зажигаются фонари, моросит мелкий дождь. Наша машина передвигается с черепашьей скоростью, а вскоре окончательно останавливается.

Водитель тяжело вздыхает, достает бутерброд и откидывается на спинку сиденья, намереваясь перекусить.

– Приехали…

На рейс «Москва – Нью-Йорк», скорее всего, уже началась регистрация, и я начинаю серьезно переживать.

Не хватало мне еще опоздать на самолет. Я так долго шла к своей цели, стольким пожертвовала… А теперь, как назло, банально застряла в пробке, и все мои грандиозные планы могут легко полететь ко всем чертям.

– Нельзя ли как-нибудь объехать этот жуткий затор? – с мольбой в голосе обращаюсь к водителю. – Заплачу по двойному тарифу, только поскорее, прошу!

– Девушка, как я этот затор вам объеду? Авария впереди! – ворчит водитель. – Да что б тебя!..

Нецензурно ругается и в сердцах бьет кулаком по рулю. Но волшебные слова «по двойному тарифу» творят чудеса. Машина делает резкий рывок вправо, врывается в образовавшееся свободное пространство в соседнем ряду, затем ныряет в ближайший двор и на высокой скорости петляет по неведомым московским лабиринтам.

Некоторое время спустя мы выныриваем из дворов и оказываемся уже на практически пустом шоссе, оставив пробку далеко позади.

– Видали? А вы боялись! – довольно ухмыляется таксист, оборачиваясь ко мне. – Почти на месте!

– Скорее, пожалуйста!

Лишь бы не опоздать. От волнения ломаю пальцы и кусаю губы, всматриваюсь в темноту за окном и уже вижу приближающиеся яркие огни Шереметьево.

Мы лихо подъезжаем ко входу в аэропорт и резко тормозим. Благодарю водителя от всей души, расплачиваюсь и выскакиваю из машины под дождь. Не дожидаясь мужской помощи, бегу к багажнику, открываю и сама достаю свой чемодан.

Врываюсь в зал отлета и стремительно несусь к стойке регистрации, волоча за собой свой неподъемный багаж.

– Кристина! – вдруг слышу отчаянный и настойчивый окрик.

Замираю как вкопанная и медленно оборачиваюсь. В десяти метрах от меня стоит Егор, мой парень, вернее мой бывший парень, и смотрит на меня в упор взглядом побитой собаки.

Господи, только не это! Я так надеялась, что он не приедет провожать меня после всего… Но Егор не был бы Егором, если бы не попытался все изменить еще раз. Ну что ж, пусть попытается, все равно у него ничего не получится.

Тяжело вздыхаю и наблюдаю, как он медленно ко мне приближается – такой трогательный, насквозь промокший под дождем, с провалившимися от переживаний грустными серыми глазами, в голубой рубашке с оторванной пуговицей, кое-как заправленной в рваные синие джинсы.

Нам по двадцать три, недавно мы закончили обучение в вузе и нашу красивую историю любви. У нас нет ни работы, ни денег, но есть цели, которые не совпадают, поэтому наши пути кардинально расходятся.

Бросаю беглый взгляд на часы на руке, затем на электронное табло, на котором только что появилась надпись об открытии регистрации на мой рейс. Голос диктора подтверждает начало регистрации.

– Егор, я очень тебя прошу – только не сейчас! – устало начинаю я первая, как только он вплотную подходит ко мне. – Я опаздываю. Мы же всё обсудили и попрощались. О чем еще говорить? Ну зачем ты приехал? Рвать душу и себе, и мне?

– Если твоя душа рвется точно также, как и моя – зачем ты улетаешь? – с надеждой спрашивает он и неуверенно дотрагивается до моей руки.

Я резко отдергиваю руку как ошпаренная и испуганно делаю шаг назад. На мгновение мне кажется, что Егор может меня уговорить остаться, и тогда всё пропало.

– Послушай, я выиграла грант, поступила в магистратуру Нью-Йоркского университета и купила билет на самолет не для того, чтобы наплевать на свое будущее вот прямо сейчас и послать его куда подальше только потому, что ты этого хочешь!

– Но я люблю тебя. И я знаю, что ты любишь меня, – твердо произносит Егор и неожиданно крепко меня обнимает.

– Да, знаю, – растерянно бормочу я. – И что? Знаешь, сколько еще таких любовей будет и у тебя, и у меня?

Но я сама не верю своим словам. Утыкаюсь носом в плечо Егора, вдыхаю его родной запах и еле сдерживаю слезы, стараясь позорно не разреветься. Я же сильная, я супер сильная. У меня впереди ого-го какая жизнь и крутая учеба в Америке, а потом карьера и еще куча всего всё в той же Америке, о которой я так долго мечтала. И там нет места для Егора.

– Крис, нельзя разбрасываться чувствами. Любовь – она такая… А вдруг настоящая любовь бывает только раз в жизни? – еще крепче прижимает меня к себе. – Подумай, а вдруг ее больше не будет? И никто и никогда не будет любить тебя так сильно, как я?

– Пусти, Егор! – решительно пытаюсь освободиться из его объятий. – Всё, что ты скажешь – бесполезно, все давно решено. Да пусти же меня! Кроме любви в жизни существует еще много чего, не менее важного!

Вырываюсь, наконец, из его рук и делаю шаг назад на безопасное расстояние. Торопливо поправляю волосы, запоздало стряхиваю капли дождя со своего светло-бежевого летнего брючного костюма и судорожно поправляю пиджак.

«Я всё делаю правильно, это моя жизнь, я имею право на свой собственный выбор», – повторяю я про себя как мантру.

– А ребенок?! – в отчаянии произносит Егор.

– Какой ребенок? – делаю непонимающий вид.

– Я знаю, что ты беременна, от меня. Натали мне всё рассказала.

– Ах, Натали рассказала…

Ком подкатывает к горлу, мне сложно дышать, глаза наполняются слезами, и сквозь пелену я вижу Егора расплывчато и нечетко.

Я надеялась, что он так ничего и не узнает, и воспоминания обо мне будут не такими ужасными. Но эта чертова Наташка, язык бы ей отрезать. Подруга, называется. Хотя я могу ее понять – она тоже была категорически против моего отъезда, и чтобы помешать лучшей подруге уехать, в ход пошли все аргументы и даже моя тайна.

– Подумай о нашем ребенке, – тихо и настойчиво просит Егор. – Как ты с ним будешь справляться одна в Америке? А обо мне ты подумала? Я хочу видеть его рядом каждый день, воспитывать его…

– А на что мы будем жить?! – взрываюсь я. – На какие шиши ты собираешься воспитывать ребенка? Мы только что окончили университет, мы оба безработные. А где мы будем жить? В двухкомнатной хрущевке с твоими родителями или в однокомнатной с моей мамой? А?! Сначала надо встать на ноги, сделать карьеру, хорошо зарабатывать, накопить подушку безопасности хотя бы, а только потом думать о ребенке!

– Где ты набралась этой чуши? Это все глупости! Красиво звучит в теории! – тоже взрывается Егор. – А в реальной жизни ребенок УЖЕ ЕСТЬ, и не время для этих дурацких отмазок!..

– Нет никакого ребенка! Я сделала аборт! – обрываю я его и отвожу глаза, не в силах выдержать его взгляд.

– Как аборт??? – непонимающе смотрит на меня во все глаза мой любимый мужчина, которого я бросаю. – Как ты могла???

Я сама не в силах понять, как я могла. Снова нервно поправляю пиджак.

– Прости! – как можно жестче бросаю я, сжав зубы и глотая слезы.

Резко разворачиваюсь, подхватываю чемодан и, не оборачиваясь, бегу к стойке регистрации, размазывая ладонью по лицу прорвавшиеся слезы. Ноги подкашиваются, а сердце разрывается от боли.

«Я все делаю правильно, это моя жизнь, я имею право на свой собственный выбор».

Натали… Я ей доверилась. Зачем она ему сказала? Чтобы Егор, узнав о ребенке, помешал мне уехать? Но почему она умолчала об аборте? Чтобы я была вынуждена сама сказать ему эту страшную новость, чтобы он меня сразу же возненавидел? Ничего не понимаю… Но сейчас не время в этом разбираться.

Где-то в глубине души появляется щемящее чувство, что, возможно, я совершаю огромную ошибку. А вдруг Егор прав, и не будет у меня больше такой любви, вообще никакой не будет?

Нет! – поспешно отгоняю эту мысль. Всё у меня еще будет – только там, в Америке! И карьера, и деньги, и любовь, и семья, и дети. Всё-всё у меня еще впереди! Вот-вот исполнится моя самая заветная мечта, и никто у меня ее не отберет, даже Егор.

– Hello! – лучезарно улыбаюсь, достаю из сумочки загранпаспорт с билетом и уверенно кладу на стойку регистрации.

## Глава 2

***Десять лет спустя***

В конференц-зале московского офиса крупной логистической компании «Карго-Трейд» проходит совещание.

Теплый летний ветерок залетает в полуоткрытые окна и колышет белоснежные жалюзи, спасающие сидящих за столом сотрудников от яркого солнца.

Заканчивается голосование.

– Ну что ж, дорогие коллеги, я рад, что все единогласно проголосовали за выдвинутую мной кандидатуру Кристины Юрьевны на пост финансового директора! – торжественно произносит генеральный директор компании Геннадий Петрович Ветров.

Встает из-за стола и, глядя на меня с довольной улыбкой, громко хлопает в ладоши.

Все присутствующие дружно его поддерживают и тоже мне рукоплещут. От такой радостной неожиданности и всеобщего внимания я смущаюсь и краснею, слегка приподнимаюсь на стуле и благодарно киваю головой Геннадию Петровичу.

– На этой приятной ноте объявляю наше совещание законченным. Предлагаю всем поднять бокалы с отличным шампанским и выпить за нашего нового не только умного, но и обаятельного финансового директора!

Геннадий Петрович широким жестом приглашает всех сотрудников к столу у панорамного окна, на котором стоят наполненные бокалы.

Мы разбираем бокалы. Мне желают успехов на новой должности и всевозможных благ. Звонко чокаемся и пьем шампанское. Настроение в коллективе быстро переходит в нерабочее, опустевшие бокалы наполняются снова, в конференц-зале становится шумно – слышатся шутки, анекдоты и смех.

– Ну что, Кристина Юрьевна, вы довольны таким быстрым взлетом по карьерной лестнице? – подходит ко мне с загадочной улыбкой Геннадий Петрович и чокается со мной бокалом.

– Более чем довольна, – тоже улыбаясь, отвечаю я и делаю глоток игристого. – Геннадий Петрович, спасибо вам за доверие. Если честно, я не ожидала, что вы выдвинете именно мою, женскую кандидатуру.

– А что, есть какие-то более достойные кандидатуры в нашей компании? – разводит руками Геннадий Петрович. – Вы их знаете?

– Нет, мне такие кандидатуры, к сожалению, не попадались, – смеюсь я.

– Вот и мне не попадались. Более того, вы заслужили это повышение – ваш красный диплом, магистратура в Нью-Йоркском университете, опыт работы в США в транспортной компании – это ценнейший багаж, который придает вам вес как специалисту.

– Куда деваться – опыт не пропьешь, – шучу я.

– Я рад, что три года назад вы решили покинуть Америку и вернуться на родину. И устроились на работу именно в нашу компанию.

– Я тоже очень рада, что не прогадала и выбрала именно вашу компанию.

– А я не прогадал, что выбрал именно вас!

Мы смеемся, снова звонко чокаемся бокалами и пьем шампанское. Наши взгляды случайно встречаются.

Для меня не остается незаметным то, какими глазами смотрит на меня мой босс. Я прекрасно вижу, что Ветров явно симпатизирует мне как женщине, но старается держать деловую субординацию, в то же время ожидая от меня сигнал на согласие.

А почему нет? Геннадий Петрович – успешный, симпатичный, импозантный мужчина в самом расцвете сил, ему всего-то слегка за пятьдесят. Я – молодая, красивая, умная блондинка и перспективная подчиненная в одном лице, с которой он был бы не прочь замутить втихаря. Но счастливый брак длинною в тридцать лет, четверо детей и куча внуков держат Геннадия Петровича в узде. А я не даю ему ни малейшего повода и виртуозно держу дистанцию.

Первая смущенно отвожу глаза.

– Не жалеете? – продолжает буравить меня взглядом Геннадий Петрович.

– О том, что вернулась на родину? Нисколько, – твердо отвечаю я. – Я считаю, что полученные мной знания и опыт должны пойти на благо отечества, – и улыбаюсь ослепительной американской улыбкой от уха до уха.

– Абсолютно с вами согласен!

В этот момент в кармане Геннадия Петровича звонит телефон.

– Извините меня, Кристиночка, срочный звонок, – достает из кармана брюк телефон и отходит.

Кристиночка??? Пф-ф-ф.

Улыбка моментально сходит с моего лица, и я настороженно смотрю ему вслед.

Делаю глоток шампанского, подхожу к окну и с высоты птичьего полета задумчиво любуюсь раскинувшимся бурлящим городом.

Ха-ха. Если бы у меня в Америке все сложилось именно так шоколадно, как я всем рассказываю, я бы никогда не вернулась в Москву. Но, к сожалению, моя американская мечта разбилась вдребезги, как и у многих других покорителей этой «земли обетованной».

Да, я училась в магистратуре и работала в небольшой транспортной компании в Нью-Йорке семь лет. Но личная жизнь за эти годы так и не сложилась, друзей не появилось. О блестящей карьере не стоило и мечтать – я как иностранка, неидеально знающая язык, была у руководства не в приоритете. Я видела, как быстро обходят меня местные коллеги-американцы, а я топчусь на одном месте. И ничего не могла с этим поделать.

Ночами выла от тоски и одиночества, вспоминая маму, Егора и наши отношения, друзей и подруг, и такое счастливое по сравнению с настоящим прошлое. А еще ни дня не проходило, чтобы я не винила себя в том, что самостоятельно посмела принять решение сделать аборт. Последние слова Егора о ребенке постоянно звучали в голове. Я не могла себя простить…

Из грустных воспоминаний меня вырывает телефонный звонок. Достаю трубку из кармана пиджака и слышу голос Натали:

– Крис, во сколько ты сегодня собираешься на фитнес? Не забыла – у нас вечером первое занятие по аэростретчингу, а потом… Как же его?.. Стоун-массаж с горячими камнями!

– По какому-какому стретчингу??? – ничего не понимаю я.

– По аэро! Ну это типа растяжка в гамаках – растягиваешься как бы в воздухе, в полете. Круто?

– О господи…

– И не говори. Мы записаны в группу в шесть часов. Насколько я помню, сегодня же пятница, и у тебя укороченный день? Успеваешь?

Наташка, в отличие от меня, свободная птица, не привязанная к рабочему графику. После окончания вуза ее обеспеченные родители подарили ей салон красоты, которым она с тех пор успешно управляет. Познакомились мы с ней в универе на первом курсе, и с тех пор она моя лучшая и, наверное, единственная близкая подруга.

– Слушай, Натали, стретчинг в полете – это может быть и круто, но я сегодня никак не смогу составить тебе компанию, не обижайся.

– Как так? Почему? – расстроенно тянет подруга.

– Планы резко изменились. Во-первых, я уже немного пьяна и для полетов совершенно не пригодна. А во-вторых, раз такое дело – приеду-ка я лучше сегодня домой пораньше и отмечу свой триумф с Витькой в тихом семейном кругу…

– Какое дело? Какой триумф? – перебивает Натали. – Я ничего не понимаю.

– Я получила должность финансового директора!

В трубке сначала образуется гробовая тишина, затем раздается радостный визг.

– Я тебя поздравляю от всей души! – вопит Наташка в трубку. – Ты так долго к этому шла!

– Ну не так уж и долго по американским меркам – всего три года, – резонно замечаю я. – Спасибо за поздравление!

– Тогда так и быть – прощаю тебе прогул аэростретчинга. Ну и когда мы с тобой будем отмечать твое повышение?

– А что у нас завтра? Суббота? Вот завтра и будем отмечать. Вечером нагрянем в какое-нибудь восхитительное заведение. Готовься!

Поболтав с коллегами для приличия еще немного, прощаюсь с Геннадием Петровичем и незаметно покидаю офис.

Спускаюсь на лифте на подземную парковку бизнес-центра. Нахожу свой белый «Мерс» и лечу на полной скорости домой, чтобы поскорее поделиться радостной новостью с моим бойфрендом Виктором.

## Глава 3

На улицах Москвы стараюсь не превышать скорость и не нарушать правила дорожного движения. Надеюсь, меня не остановят гаишники. Я выпила всего-то полбокала легкого игристого, не вызывать же такси из-за такой ерунды.

По дороге домой заезжаю в супермаркет и покупаю самое дорогое шампанское – отметить мое повышение. Хочу сделать Витьке сюрприз, поэтому не звоню ему и не предупреждаю о том, что фитнес у меня сегодня отменяется, а романтический ужин с шампанским в его компании намечается.

Бедный Виктор – типичный очкастый программист-айтишник. Руководство освободило его от обязанности посещать офис, поэтому он работает из дома, к слову, из моего дома, почти двадцать четыре часа в сутки.

Мне его часто бывает очень жаль, потому что он практически не контактирует с людьми и иногда бывает похож на зомби или дикаря-неандертальца. Я всеми силами стараюсь его как-то развеять и вытащить в люди, но у меня никогда не получается отодрать его от трех его компьютеров.

Но сегодня-то он не сможет мне отказать!

Открываю ключами дверь и тихонько захожу в квартиру. Тут же натыкаюсь на Витькин черный пластиковый чемодан на колесиках, стоящий посреди прихожей, и две открытые спортивные сумки с его вещами. В голову сразу же приходит нехорошая догадка – а Витька-то не промах, успел меня опередить и сделал мне сюрприз первым.

Громко захлопываю входную дверь и прислушиваюсь к звукам в квартире.

Из комнаты тут же появляется Витька с испуганным лицом и стопкой книг в руках. На мгновение замирает, с ужасом уставясь на меня – он явно не ожидал моего внезапного возвращения домой.

Из ванной комнаты выскакивает девица лет двадцати с набором его мыльно-рыльных принадлежностей в руках и вопросительно смотрит то на него, то на меня.

– Виктор??? – удивленно произношу я, опешив и застыв с бутылкой шампанского в руке. – А что здесь происходит? – хотя я уже прекрасно понимаю, что именно здесь происходит.

– Только не ори! – с вызовом бросает мне Витька, придя в себя, поправляет очки, быстро кидает книги в сумку и со свистом закрывает молнию. – Тома, это клади в другую, – обращается к девице.

Тома послушно укладывает его принадлежности во вторую сумку, с опаской косясь на меня.

– Витя, я когда-нибудь на тебя орала? – потрясенно интересуюсь я.

– Это уже неважно, – сконфуженно бормочет Витька, скидывает с ног домашние тапочки, быстро засовывает во вторую сумку и тоже со свистом застегивает молнию.

– Ты что, от меня уходишь??? – не верю я своим глазам.

– А ты не видишь? – спешно надевает мокасины и куртку. – Ухожу!

– Как-то это больше смахивает не на уход, а на трусливый побег по-английски под прикрытием новой пассии! – бросаю гневный взгляд на Тому, жмущуюся рядом с Витькой.

– М-м-м… Как ни назови, но так будет лучше для всех!

Красный как рак Витька молча подхватывает одной рукой чемодан, а другой – сумку.

– Тома, бери вторую сумку, – командует он.

Та послушно берет сумку.

– А-а-а, ты вообще собирался мне рассказать о своем уходе и о том, что так будет лучше для всех? – загораживаю собой входную дверь и отступать не собираюсь. – Или не собирался?

– Конечно, собирался!

– Когда?

– М-м-м…. Знаешь, Кристина, во избежание истерики и скандалов иногда лучше уйти именно вот так вот – по-английски и не прощаясь! Отойди от двери, пожалуйста.

– Не отойду. Я когда-нибудь устраивала тебе истерики и скандалы? – в очередной раз поражаюсь я, отчаянно прижимая к груди бутылку шампанского. – Почему ты напоследок решил сделать из меня монстра? Неужели нельзя было просто по-человечески со мной поговорить? Или проще свалить втихую как вор, как преступник?

– Можешь обзывать меня как хочешь, а я поступил так, как считал нужным!

– Господи, – не верю я своим ушам и всему происходящему. – А это что за мадам? – киваю я на молчащую испуганную девицу. – И почему она находится в моей квартире? Какое-то очень знакомое лицо… Откуда я ее знаю?

– Не трогай Тому! Ты ее не знаешь.

– Да не трогаю я твою Тому!.. Ах да, точно! – вдруг вспоминаю я. – Это же администратор из фитнес-клуба, в котором мы с тобой познакомились. Так значит, вот на кого ты меня променял?

– Кристина, не надо пошлых сцен! Никого я ни на кого не менял. Если уж на то пошло – между нами никогда не было ни глубоких чувств, ни тем более любви, и ты это прекрасно знаешь. Поэтому расстаться и не тратить зря время друг друга – самое лучшее решение.

Я молчу и с горечью понимаю, что Витька абсолютно прав – не было между нами ни чувств, ни тем более любви. И Витька совсем не герой моего романа. Если честно, я держала его рядом с собой только для того, чтобы не быть одной. Как мы еще просуществовали вместе почти полгода?

Шок.

– До свидания, Виктор. Желаю тебе счастья, – с трудом выжимаю из себя и отхожу от двери.

– Я тоже желаю тебе счастья, Кристина, а также большой любви. Прощай, – дрогнувшим голосом отвечает Витька и бочком выдвигается со своими манатками из квартиры.

Тома спешно следует за ним, пряча от меня глаза и волоча за собой тяжелую сумку.

Входная дверь захлопывается. Я остаюсь одна.

Скидываю туфли, бреду на кухню и ставлю в холодильник уже ненужную бутылку шампанского. Затем выхожу на балкон и устало облокачиваюсь на перила.

Итак, что я имею в сухом остатке к тридцати трем годам? Однокомнатную квартирку в элитном жилом комплексе, купленную недавно на накопленные за десять лет сбережения, белый «Мерс» с пробегом и полученную сегодня должность финансового директора. Мало, очень мало.

Мне недостаточно одного финансового благополучия. А женская реализация и счастье в личной жизни? Ни мужа, ни семьи, ни детей – эти пункты из моего грандиозного плана осуществить не удалось, как я ни старалась.

А любовь? Я напрочь забыла, что есть такое чувство на земле после расставания с Егором.

Почему у меня не клеится личная жизнь? Вот и очередной «Витька» от меня сбежал.

«А вдруг настоящая любовь бывает только раз в жизни? Подумай, а вдруг ее больше не будет? И никто и никогда не будет любить тебя так сильно, как я», – с тоской вспоминаю слова Егора, когда я улетала от него в Америку.

Задумчиво смотрю вниз с высоты двадцать третьего этажа.

Нет, я не собираюсь прыгать вниз из-за Витькиного подлого побега. Я подсчитываю количество несложившихся отношений с мужчинами за последний десяток лет, и это количество зашкаливает – в какой-то момент я сбиваюсь со счета. Меня вдруг осеняет, что все расставания с мужчинами – далеко не случайность, а странная закономерность – пугающая, настораживающая и леденящая душу.

За столько лет не создать нормальных парных отношений при искреннем огромном желании мне – молодой, красивой и успешной женщине? Это явно ненормально. Этого просто не может быть. Но почему так? Должна же быть причина. Необходимо в этом разобраться и как можно скорее.

В голове царит полная неразбериха из разнообразных домыслов и предположений.

Без посторонней помощи мне точно не справиться, и я звоню Натали, которая по моим подсчетам должна была уже налетаться в воздухе и вдоволь нарастягиваться в гамаках.

– Натали, ты уже закончила летать в гамаках? Ты мне срочно нужна! Надо встретиться, обсудить кое-что.

– Аэростретчинг закончился, а сейчас мы с Анжелой на стоун-массаже с горячими камнями, – томным слабым голосом отвечает Натали, и я представляю, как им с Анжелой хорошо в данный момент по сравнению со мной.

Анжела – наша общая с Натали подруга по фитнес-клубу, «гламурная киса» неопределенного возраста, жена известного банкира.

– Анжеле привет передавай. Предлагаю сегодня всем вместе, включая Анжелу, завалиться в наш любимый ночной бар и отметить мое повышение.

– Классная идея! – оживляется Натали. – Анжела будет только «за», у нее тут как раз такая драма… Будет о чем поговорить.

– У меня тоже драма, – мрачно говорю я.

– И у тебя драма? Подожди, а как же Витька? Ты же с ним хотела отмечать свое повышение.

– Расхотела. Нет больше Витьки.

– А куда он делся??? Помер??? – пугается Натали.

– Да ну тебя! Такие, как он, так просто не помирают.

– Господи, случилось что-то?

– Случилось. Не по телефону же? Расскажу при встрече. Через два часа жду вас в баре. И чтоб как штыки!..

Немедленно заканчиваю разговор из-за спазма в горле, глаза вдруг непроизвольно наполняются слезами, а губы начинают дрожать. И как бы я не строила из себя сильную super woman, которая всегда «все сама», и «коня на скаку и в горящую избу» – я простая, обычная, слабая и одинокая женщина, и сейчас мне очень больно и плохо.

Срочно достаю из бара антидот от такого состояния – бутылку вискаря. Сразу выпиваю залпом целый стакан, зажмуриваюсь и вытираю слезы. По телу разливается успокаивающее божественное тепло, душевная боль постепенно приглушается. Выпиваю еще полстакана. Становится гораздо легче. По крайней мере, губы больше не дрожат и слезы не наворачиваются.

Из закуси нахожу в пустом холодильнике только один маринованный огурец, одиноко плавающий в банке в рассоле. Витька при побеге, пользуясь моим отсутствием, утащил с собой все продукты и опустошил холодильник. Редкостный крохобор. Тяжело вздыхаю и закусываю огурцом.

Собираюсь в ночной бар как на красную дорожку кинофестиваля. Облачаюсь в свое самое сексуальное вечернее коктейльное платье, освежаю макияж и надеваю босоножки на высокой шпильке. Как будто сегодня в баре я встречу сказочного принца – мужчину моей мечты. А вдруг?..

Затем вызываю такси, беру сумочку и еду на встречу с девочками зализывать раны.

## Глава 4

Я, Анжела и Натали сидим в нашем любимом баре за уютным столиком, пьем красное сухое вино, закусываем фруктами и слушаем живую музыку в стиле блюз. Рядом с подругами чувство одиночества меня отпускает, на душе становится хорошо и спокойно. Хотя бы на время.

Анжела, успев хорошенько выпить, пьяно всхлипывая и шмыгая носом, вот уже битый час жалуется нам на своего проклятого мужа – оборзевшего от своих миллионов козлину Аркадия, который всю их семейную совместную жизнь изменяет ей без стыда и совести.

– Так вот, девочки, теперь я точно знаю, что у Аркашки очередная любовница, – тяжело вздыхает она и элегантно смахивает слезинки с пушистых наращенных ресниц. – Господи боже, как я устала – очередная новая любовница! Я уже со счета сбилась, сколько их у него было. Это такая драма – в одиночку бесконечно разгребать всё это дерьмо и пасти его как козла в огороде. Вы себе не представляете…

Анжела снова всхлипывает и делает большой глоток вина:

– И что этой сволочи не хватает? Я же идеальная женщина!

Мы с Натали понимающе переглядываемся. Анжела, действительно, эталон женской красоты благодаря современным медицинским технологиям, пластическим операциям и косметологам.

– А откуда ты знаешь, что у него любовница? Застукала? – уточняю я.

– Еще чего?! – возмущается Анжела. – Детектива наняла – он и застукал!

– Разводиться будете? – интересуется Натали.

– Еще чего?! – возмущается Анжела и негодующе встряхивает пышной гривой наращенных каштановых волос. – Ты что? На что я жить буду, если разведусь? А дети? Двое их – пять и девять! Этот козлина меня после развода с голой жопой оставит и детей отберет.

– А что ты собираешься делать?

– Срочно выяснять, насколько у них с очередной бабой все серьезно. И что там за тётка – лохушка или опасная охотница за кошельком, – объясняет нам Анжела свой стратегический план.

– А если лохушка?

– Тогда можно расслабиться и не париться, Аркашка наиграется и сам бросит. А вот если охотница, то вполне может увести – надо быть начеку и вовремя подключать тяжелую артиллерию.

– Высокие у вас отношения, – с иронией замечаю я и допиваю вино в бокале.

Обнаруживаю, что мы успели опустошить бутылку и машу рукой официанту, чтобы заказать новую.

– Какая жизнь, такие и отношения, – с горечью объясняет Анжела и снова элегантно смахивает накатившую слезу с пушистых ресниц.

– А что такое «тяжелая артиллерия»? – спрашивает Натали. – Бить его будут?

– Еще чего?! – возмущается Анжела. – Да если б это помогало – я б его давно самолично излупила. Но тут другой подход нужен – осторожный, через иные, тонкие миры, магический астрал… Ну вы сами понимаете, – закатывает глаза и умолкает.

– Нет, ничего не понимаем, – удивленно переглядываемся мы с Натали.

– Боже, какие вы дремучие. Ну с помощью магии, ясновидения, – шепотом объясняет Анжела. – Иначе не справиться.

– А-а-а… Анжел, а ты что, ясновидящая??? – тоже шепотом недоуменно интересуется Натали.

– Я??? Нет! – смеется Анжела и тихо добавляет. – Но, к счастью, у меня есть нужные связи.

За столом повисает гнетущая тишина. Мы с Натали снова потрясенно переглядываемся и пожимаем плечами.

Анжела беспечно добивает вино, отчаянно машет официанту и поворачивается ко мне.

– Ну ладно, девочки, со мной всё понятно – у меня один и тот же сценарий по изгнанию нескончаемых Аркашкиных любовниц, ничего нового. Крис, а у тебя что за драма? Что там с твоим этим самым… как же его… несчастным очкариком?

– Несчастный очкарик меня сегодня бросил, – кратко сообщаю я.

– Ну и перекрестись! – оживленно поддерживает меня Анжела. – Сейчас мы это дело отметим! Официант!!! В который раз ору!!!..

– Витька? Как он посмел? Бросить? Тебя??? – не верит Натали.

– Это всё не важно! А важно совсем другое! – сердито отмахиваюсь от нее.

– Что???

– Что меня снова бросил мужик! – раздраженно объясняю я. – И дело не в дурацком Витьке – чихала я на него.

– А в ком дело?

– Во мне. Мне кажется… Нет, я уверена на сто процентов, что меня кто-то сглазил или проклял, порчу навел или венец безбрачия навесил. Что там еще? Сделал отворот от всех мужиков, или приворот не к тем мужикам. Или еще что-нибудь эдакое поганое из этой же серии.

– Почему ты так решила? – сразу заинтересованно включается в диалог Анжела.

– Потому что после расставания с Егором вот уже десять лет у меня не складываются отношения с мужчинами. Ни с нашими, ни с иноземцами. Или я бросаю, или меня бросают. И в этом есть пугающая закономерность. Я уже не знаю, что и думать? А самое главное – это любовь! Любви ни разу так и не случилось за десять лет ни с одним из мужчин. Вот это меня пугает по-настоящему! Мне уже тридцать три, жизнь проходит мимо, пенсия на горизонте… А ведь у меня в планах было в этом возрасте уже иметь семью – мужа и детей, как минимум двух.

Мои глаза наполняются слезами, и я быстро зарываю лицо ладонями.

– Мне страшно, девочки, – бормочу я, стараясь не разреветься. – Меня точно прокляли!

– Не говори ерунды! – грозит мне пальцем Натали и протягивает бумажные носовые платочки. – Верить в эзотерику – это каменный век! Ты – образованная, современная женщина…

– А почему это «ерунды»? – оскорбленно перебивает ее Анжела. – Я, например, во всё это очень верю. Всё, что Крис перечислила – вполне себе может быть правдой. К слову, если бы я не верила в эзотерику, и если бы ЭТО не работало настолько эффективно, мой брак давно бы превратился в руины, а я – в нищую голодранку.

– Анжела, что мне делать??? – отчаянно взываю я к подруге и вытираю слезы с глаз бумажным платочком. – Жизнь проходит, а отношения не складываются!

– Надо проверить, чтобы исключить магическое влияние. Может, сглаз или порча поставлена, или что похуже, а может и нет.

– А как проверить?

– Посетить бабу Евдокию. Всю правду скажет, зуб даю. Мне всегда всю правду говорила про Аркашкиных любовниц – вот это и есть моя тяжелая артиллерия, я все наперед про них знаю. Как говорится, кто предупрежден, тот вооружен.

– А кто такая баба Евдокия?

– Легенда, потомственная ясновидящая, гадалка. К ней вся светская Москва по «этой части» ездит.

Мне становится еще больше не по себе.

– Девочки, а может, меня бог наказал? – выдвигаю я новое предположение причины своих бед.

– За что? – удивляется Анжела.

– За аборт. Это же грех. И еще за то, что я десять лет назад Егора бросила – разбила ему сердце.

– Да ладно тебе! Не говори ерунды! – смеется Анжела. – Богу заняться больше нечем? Серьезно? Так бы всех женщин за аборты и наказывали. И я тебе сейчас докажу обратное. Только выпить надо. Подождите-ка, – недовольно осматривается.

– Официант, черт такой!!! Где наше вино? – громко кричит она на весь бар и стучит кулаком по столу. – Сколько еще ждать?

Официант, наконец, живо подруливает к нашему столику и конфузливо с извинениями разливает нам по бокалам вино.

Анжела берет бокал и делает большой глоток вина.

– Так вот, слушайте! – торжественно произносит она. – Моя сестра Полина три раза аборт делала – от трех дебилов, там без вариантов было. Что поделать, такие попадались. И что вы думаете? Через месяц она выходит замуж! По большой взаимной любви, между прочим. А у нее, как и у тебя, Крис, тоже очень долго не клеилась личная жизнь. Вот прям как порчу навели! Представляешь, как она переживала? Крест на себе поставила, в монастырь уже собиралась.

– Представляю. А что потом? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Хорошо, что я ее вовремя к моей ясновидице бабе Евдокии отвезла. Та ей всю правду сказала – где и когда своего суженого повстречает.

– И где?

– На море! Направила, так сказать, на нужный путь, в нужном направлении. Полина давай на моря ездить каждый отпуск два раза в год. На Красном море была – никого не встретила, на Средиземном – никого, на Мертвом – никого. А потом ее в командировку отправили в Мурманск, и там на Баренцевом море она встретила своего суженого! Вот и свадьба через месяц.

– Вот это да…

Мы с Натали обалдело переглядываемся.

– Так что, девочки, хотите верьте, хотите не верьте, а ТАМ – все работает, – понизив голос, резюмирует Анжела и показывает глазами на потолок.

Я молчу и пытаюсь поскорее переварить услышанную информацию нетрезвыми мозгами.

– Анжел, а можно мне тоже к этой бабе Евдокии попасть? – решаюсь я, наконец, на отважный шаг от чувства абсолютной безысходности.

– Можно, но исключительно по моей протекции. Только она за городом в деревне живет. Сама не найдешь. Я к ней завтра поеду со своей драмой, могу тебя взять собой. Поедешь?

– Поеду, – живо соглашаюсь я.

– Девочки, а можно я с вами? – неуверенно встревает Натали.

– А тебе зачем? – хором спрашиваем мы с Анжелой.

– Как это зачем? Я тоже хочу про суженого узнать!

– Ты же в эзотерику не веришь?!

– Не верю… Не верила. Но я сейчас подумала, а вдруг я не права? – оправдывается Натали.

– У тебя тоже драма? – с сомнением смотрит на нее Анжела. – Как-то непохоже.

– Почему сразу драма? К этой бабе только с драмой можно?

– По пустякам бабу Евдокию дергать нельзя, – сурово объясняет Анжела. – Только в крайнем случае.

– У меня не пустяки! У меня зависшая неопределенность в личной жизни с одним перцем, – нехотя признается Натали и краснеет.

– Вот ты, Натаха, никогда и ничего никому из нас не рассказывала о своей личной жизни, – недовольно замечает Анжела. – Тихушница еще та. Правда, Крис?

– Кстати да, никогда и ничего, – не могу не согласиться я.

– Да потому что нет у меня никого! – виновато оправдывается Натали. – То есть есть, но я не афиширую.

– Женатик, што ль? – выясняет Анжела.

– Полуженатик. Уже разводится. Практически развелся. Но еще не до конца, – путается бедная Наташка. – Вот я и хочу узнать, будем вместе или нет?

Мы с Анжелой молча переглядываемся, и нам обеим понятно, что она врет.

– А зачем ты с женатиком связалась на свою голову? Холостых мало? – негодующе нападает на нее Анжела, страдающая всю жизнь от любовниц мужа.

– Я его люблю. Давно, – коротко отвечает Наташка и виновато разводит руками.

Я пристально смотрю на Натали и мне кажется, что она вот-вот заплачет. Кто же этот «недоразведенный полуженатик»? Ума не приложу. Я вдруг понимаю, что моя лучшая подруга в последний раз делилась со мной подробностями своей личной жизни еще когда мы учились в универе…

Мы познакомились с ней при поступлении на факультет и сразу же подружились. Наташка не считалась красавицей, но была миловидная, обеспеченная, очень ухоженная и всегда модно одетая. Я же была самой красивой девушкой в группе, но и самой необеспеченной. Однако все мужские взгляды одногруппников были прикованы ко мне, но это не мешало нашей дружбе.

Помню, что Натали безумно влюбилась в Егора, когда он перевелся в нашу группу на втором курсе. Она тогда рассказывала мне о своих чувствах к нему во всех подробностях. А я в тот период встречалась с Кириллом, нашим одногруппником.

Но оказалось, что Егор с первого взгляда безумно влюбился не в Натали, а в меня, начал активно за мной ухаживать и в итоге отбил меня у Кирилла. Натали, наверное, ужасно страдала, но виду не показывала. И это всё, что я знаю о личной жизни своей лучшей подруги – то есть абсолютно ничего.

Но Егор давно в прошлом. А с тех пор она о своих мужчинах мне не рассказывала. Странно. Почему она скрывает?..

– Ну что, возьмете меня с собой? – не отстает Натали.

– Ладно, раз такое дело, и не пустяки, тогда поедем завтра к бабе Евдокии все вместе, – соглашается Анжела.

– А этой бабе Евдокии сколько годов? Она опытная ясновидящая? – с сомнением интересуется Натали.

– Она говорит, что родилась в год, когда Сталин сказал свою знаменитую фразу: «Жить стало лучше, жить стало веселее!». А ее братья и сестры в это время в деревне от голода пухли и умирали. Она сама чуть не умерла.

Мы с Натали обалдело переглядываемся

– Так ей лет сто, что ли? – прикидывает Натали.

Я немедленно достаю телефон и гуглю – 1935 год:

– Судя по хронике тех лет бабе Евдокии девяносто лет! Ничего себе. Сильно опытная, должно быть.

– А может, даже и больше лет. Не боись, по части мужиков не ошибается, проверено, – успокаивает Анжела. – Ну что, девочки, давайте выпьем за нас, чтобы всё у нас было хорошо в личной жизни – ведь для женщины это самое главное – ее женская личная реализация, а потом уже все остальное. А баба Евдокия нам в этом поможет.

– Прекрасный тост!

Мы поднимаем бокалы, чокаемся и пьем вино за личную жизнь.

– И за бабу Евдокию давайте! Долгих лет ей жизни и крепкого здоровья!

Мы снова чокаемся и пьем вино за здоровье бабы Евдокии.

– А сколько денег брать к бабе Евдокии? – спохватываюсь я.

– Сколько не жалко в качестве благодарности, – отвечает Анжела. – Но предупреждаю – лучше не скупиться.

– А банковские карточки баба Евдокия, наверное, не принимает? – уточняет Натали. – Наличку придется снимать?

– Ты че?! – возмущается Анжела. – Конечно, принимает! И криптой берет. Баба Евдокия – баба продвинутая.

На следующий день, ближе к вечеру, на джипе Анжелы мы втроем едем спасать свои личные жизни в деревню к бабе Евдокии.

## Глава 5

Анжела отпустила личного водителя и сама гонит черный внедорожник на высокой скорости по освещенной фонарями загородной трассе. Параллельно по телефону, не умолкая ни на минуту, она решает миллион своих семейно-домашне-детских проблем.

В салоне негромко играет романтическая музыка.

Я молча сижу рядом с Анжелой, уставившись в темноту за окном. Натали затихорилась на заднем сиденье и тоже молчит.

– А никто не заметил, что мое повышение мы вчера так и не отметили? – интересуюсь я обиженно, чтобы завести разговор. – За личную жизнь пили, за здоровье бабы Евдокии пили, а за мою новую должность финансового директора – не пили! А? Меня кто-нибудь слышит?

Мой вопрос остается без ответа. Анжела, не отрываясь от телефона, делает мне круглые глаза и сочувственно качает головой. Оборачиваюсь назад – Натали, кажется, вообще уснула.

Да и хрен с ним, с этим повышением, особой радости оно мне не принесло на фоне проблем с мужским полом. Так, самолюбие потешило. Тут личная жизнь на кону.

Но меня терзают смутные сомнения, что я погорячилась с принятием решения наведаться к ясновидящей и внедриться в параллельные тонкие миры магии и духов, ведьм и колдунов, и других разных сущностей, в этих мирах обитающих.

Вчера в баре, будучи в нетрезвом состоянии, я отважно согласилась на это безумное мероприятие от абсолютной безысходности. К тому же, вдохновившись позитивным примером Анжелы. Но сейчас, на трезвую голову, я ощущаю себя полной дурой, которую развели, вернее разводят на бабки.

Права была Натали, когда сказала, что верить в эзотерику – это каменный век, тем более я – образованная, современная, умная женщина. Неужели я действительно поверю тому, что скажет какая-то столетняя бабуля?

Вместо того, чтобы ехать к черту на куличики, сидела бы сейчас дома на уютном диване и смотрела бы какой-нибудь розово-сопливый женский сериал с водопадом слез про любовную любовь, которая есть у всех, кроме меня.

Мы едем уже часа два. Беспокойно ёрзаю на сиденье и с нетерпением жду, когда Анжела умолкнет. Снова всматриваюсь в кромешную тьму за окном, в которой ни зги не видно.

На душе неспокойно. Нет, это никуда не годится, все-таки нехорошее у меня предчувствие. Надо срочно ей сказать, чтобы высадила меня, пока не поздно.

В этот момент Анжела, словно прочитав мои мысли, заканчивает свой бесконечный разговор по телефону.

– Ну что, девчули, притихли? Страшно, аж жуть??? – замогильным голосом спрашивает она и тут же громко хохочет.

– Тебе смешно! – по-настоящему пугаюсь я, и мне совсем не хочется шутить и смеяться. – А я думаю, что это просто глупо!

– Что именно? – уточняет Анжела.

– Верить во все ЭТО!

– Неужели? – удивляется Анжела. – Вот так раз! Позволь узнать, а что изменилось со вчерашнего вечера, что ты засомневалась? Может, ты успела встретить своего суженого?

– Нет, не встретила! – раздраженно буркаю я. – Просто вчера я была пьяна, а сегодня я – в трезвом уме и твердой памяти, как говорится. У меня сегодня включилось логическо-аналитическое мышление и случилось просветление разума. И теперь мне кажется, что всё это бред какой-то.

– Я тебя понимаю, Крис, – неожиданно поддерживает меня Анжела. – Я в первый раз тоже сомневалась и боялась, думала – а вдруг хуже будет?

– Вот именно, Анжела, а вдруг будет еще хуже?

– Когда нечего терять, хуже уже быть не может, а может быть только лучше. Тебе есть, что терять?

– Нет, все потеряно десять лет тому назад, – честно признаюсь я. – Но я не понимаю, что мне может сказать древняя бабуля? Ну поведает она мне за мои же деньги, что мой суженый еще впереди – ждите и надейтесь. Так это я и так знаю!

– А может, поведает то, что ты совсем не ожидаешь услышать? – возражает Анжела.

– Моя интуиция мне подсказывает, что лучше вообще ничего не знать – пусть будет, как будет.

– Значит, передумала? – уточняет Анжела.

С тоской смотрю на дорогу и пытаюсь принять окончательное решение.

– Заехали чёрт-те куда, – ворчу я. – Лучше лежала бы спокойно дома в теплой ванне с пеной, заказала бы роллы с лососем, двойную порцию, достала бы из холодильника неоткрытый шампусик…

– Кристина, ты совсем уже? У тебя совесть есть??? – неожиданно доносится с заднего сиденья возмущенный заспанный голос Натали. – Вчера ты убедила меня своей уверенностью и решительностью. И я, глядя на тебя, наплевала на свои принципы и поверила в эзотерику, что для меня совершенно нетипично! Еще и согласилась с вами поехать!

– Напоминаю для забывчивых – ты не согласилась, а напросилась с нами поехать! – отрезаю я, оборачиваясь к ней.

– Неважно! А теперь что? Испугалась и в кусты?

– Я испугалась??? – оскорбляюсь я всеми фибрами души.

– Да, ты! Столетнюю старушку – божий одуван испугалась!

– Я не испугалась одувана! – спорю я с Натали.

– Э-э-э, девочки, полегче! – обеспокоенно вмешивается Анжела. – Как бы вам за одувана не прилетело.

– Просто сегодня, именно сейчас, у меня вдруг включился здравый смысл! – пытаюсь объяснить я. – А это две большие разницы! Я, между прочим, адекватная, взрослая, современная женщина, финансовый директор, в конце концов! Я вообще никого не боюсь!

– А мне вообще плевать, что у тебя сегодня включилось то, что вчера было отключено! Ты меня с толку сбила! – негодует Натали. – Что мне теперь делать?

– Думай своими мозгами! – советую я. – Если они у тебя есть!

– Предательница! Вали обратно в Москву, лезь в свою ванну с пеной, жри роллы с лососем, запивай шампусиком и празднуй в гордом одиночестве свое повышение и полный крах в личной жизни! – в сердцах выдает Натали и умолкает.

Да уж, Натали рассердилась не на шутку. Такой злой я ее никогда не видела.

– Крис, я пойму, если ты соскочишь, – понимающе кивает мне Анжела. – Запомни, это только твой выбор. Я на тебя не давлю, боже упаси, это твоя жизнь…

«Это только твой выбор». Как это знакомо… Когда я улетала в Америку, в аэропорту твердила про себя как мантру эти же самые слова, эти же самые смыслы: «Я всё делаю правильно, это моя жизнь, я имею право на свой собственный выбор». И к чему привел этот выбор?

Я совершенно теряюсь и уже совсем не уверена, какой выбор будет верным в данной ситуации, и как правильно поступить, опираясь на свой горький, неудачный опыт? Эх, лишь бы еще хуже не наделать…

– Кристина, если ты передумала, – напоминает Анжела, – могу тебя сейчас высадить прямо на шоссе. Вызовешь такси и поедешь домой в ванну с пеной. Но помни! Ничего ни о себе, ни о своем будущем не узнаешь, будешь продолжать жить в полном неведении. И больше я тебя с собой не возьму.

– Да погоди ты…

Я начинаю сомневаться еще больше.

– Думай и решай скорее, а то скоро свернем с шоссе на проселочную, там место глухое, такси не вызовешь, – предупреждает Анжела.

– Натали, а ты что думаешь? – оборачиваюсь я назад за поддержкой.

– Ничего! – сердито буркает Наташка. – Раз решили – все вместе, значит, и едем все вместе! И никто не соскакивает. Лично я не сворачиваю на полпути, и я не трусиха, в отличие от некоторых!

– Это я сворачиваю? Это я-то трусиха???

– Ты! Ну не мы же с Анжелой?!

– Я что, просто передумать право не имею?

– Ну так вылезай из машины, раз передумала! Анжела, останови!

– Анжела, не останавливай! Я еще не передумала, я в процессе!..

Так мы спорим и голосим на всю машину как две базарные бабки, заглушая музыку. Это первая наша с Натали ссора за долгие годы дружбы.

Ох, не к добру это, не к добру…

– Анжела, останови! – наконец, решаюсь я. – Я передумала и возвращаюсь в Москву. Меньше знаешь, крепче спишь. Да!

– Поздно! Приехали уже!

Джип останавливается у железных ворот и освещает их фарами.

– Как, приехали??? – не верю я.

– Так, приехали! Я же сказала, когда сворачивали на проселочную. Но вы так орали, что не услышали.

– Твою ж мать….

Анжела три раза бибикает, и ворота автоматически открываются. Мы въезжаем на территорию, где нас приветствую два охранника. Слышно, как лают сторожевые собаки.

Я с ужасом понимаю, что дороги назад уже нет. Ну что ж, раз так – будь что будет.

Мы втроем выходим из машины. Анжела здоровается с охранниками и болтает с ними как со старыми приятелями.

Один из них проводит нас по вымощенной гранитной дорожке в большой дом из оцилиндрованного толстого бревна, похожий на большую старинную усадьбу девятнадцатого века.

В доме мы размещаемся в уютной гостиной, обставленной старой мебелью и слабо освещенной видавшим виды тканевым винтажным абажуром. С потолка свешиваются многочисленные пучки засушенных ароматных трав и сухоцветов. Через открытое окно из сада доносится пение сверчков.

Появляется женщина во всем черном лет пятидесяти и молча жестом приглашает нас к столу с настоящим советским самоваром. Стол сервирован на три персоны, то есть на нас.

– Здравствуй, Антонина, – здоровается с ней Анжела.

Та молча ей кивает и жестом приглашает за собой.

– Девочки, Антонина – глухонемая, – объясняет нам Анжела. – Вы садитесь за стол и пейте чай с баранками. А я пошла к бабе Евдокии. Да, и договоритесь, кто из вас пойдет после меня. И не переругайтесь тут! – грозит она нам пальцем и исчезает в темном коридоре вслед за Антониной.

Мы с Натали разливаем в чашки ягодно-травяной душистый чай из заварочного чайника и доливаем воду из горячего самовара. Сидим за столом и послушно пьем чай с баранками. От чая вскоре становится так хорошо, спокойно… и очень хочется спать.

Прикорнув на диванчике, я не замечаю, как засыпаю.

Через какое-то время меня будет Натали:

– Твоя очередь идти к бабе Евдокии.

Спросонья я не сразу соображаю, где я, и с недоумением осматриваюсь.

– А ты уже у нее была?

– Была, – коротко с каменным лицом отвечает Натали.

И я догадываюсь, что то, что она услышала от бабы Евдокии, ей совсем не понравилось.

– И как?

– Иди уже! – торопит она меня.

Я вскакиваю с дивана и приглаживаю волосы.

Анжела сидит за столом и пьет чай как индийский будда – уставившись прямо перед собой отсутствующим невидящим взглядом. Скорее всего, ей тоже не очень понравилось то, что сказала ей баба Евдокия, и она переосмысливает услышанное.

Мне становится не по себе, и только я думаю о том, как бы незаметно свалить, как глухонемая Антонина жестом приглашает меня идти за ней.

И я иду. Долго ведет она меня по полутемным коридорам этого загадочного дома, в котором современный стиль модерн неожиданно переходит в советский винтаж, а потом в старину позапрошлого века.

Наконец, Антонина открывает передо мной дверь, и я вхожу в небольшую сумеречную комнату, слабо освещенную свечами. Дверь за мной плотно закрывается той же Антониной. Я останавливаюсь у двери, оробев и потеряв дар речи от того, что вижу перед собой.

Посередине комнаты стоит деревянный, резной, круглый стол, за которым сидит сама баба Евдокия, к слову, не имеющая ничего общего со старушкой – божий одуван, какой мы с Натали ее представляли.

В реальности же баба Евдокия оказалась большой, могучей, полной женщиной довольно грозного вида и пожилого возраста, но совершенно непонятно, какого именно. Если верить тому, что она родилась в 1935 году – для девяноста лет она просто отлично сохранилась.

Вокруг ее головы уложен венок из седых длинных кос. На широкие полные плечи накинут белый оренбургский пуховый платок, в который она кутается, несмотря на лето на дворе. А в комнате-то действительно холодно, как в погребе, и я уже начинаю зябнуть.

– Здравствуйте. Добрый вечер, – неуверенно подаю я голос.

В ответ тишина.

Я медлю. Мнусь у двери, не решаясь сделать шаг вперед, и робею еще больше, чувствуя, что внутри у меня начинается настоящий мандраж. Как бы паническая атака не случилась…

Баба Евдокия между тем смотрит на меня внимательно, в упор, как насквозь взглядом сверлит, так что по телу бегут мурашки.

– Если не веришь, зачем пришла? – заметив мою нерешительность, произносит она, наконец, низким голосом.

Откуда она узнала? – лихорадочно соображаю я, но тут же вспоминаю, что передо мной ясновидящая.

– Я верю, просто я …я… в первый раз, а неизвестность, знаете, как-то немного пугает, – оправдываюсь я, поражаясь тому, как с ходу она меня считала.

– Ну раз пришла – проходи, садись, – великодушно разрешает хозяйка и кивает на стул, стоящий напротив нее за столом.

Я несмело подхожу и сажусь на скрипучий старый венский стул, который шатается подо мной, рискуя развалиться в любой момент.

Посередине стола между мной и Евдокией лежит старинное серебряное блюдо неописуемой красоты, наполненное водой, по обе стороны которого стоят потрескивающие свечи.

Необыкновенная мистическая атмосфера этой комнаты завораживает и пугает одновременно.

– Уже можно задавать вопросы? – шепотом уточняю я, немного осмелев.

– Знаю я твои вопросы. Дай мне руки.

Я протягиваю руки. Баба Евдокия берет их в свои мягкие и на удивление теплые, и я моментально согреваюсь. Наши руки оказываются прямо над блюдом с водой, в которой отражается блеск свечей.

Держа мои руки в своих, Евдокия сосредоточенно смотрит на меня, и в то же время как бы сквозь меня.

– Что там впереди? – не удерживаюсь я от вопроса.

– Ничего, – коротко отвечает баба Евдокия.

– А когда суженого встречу?? – опешив, еле произношу я севшим голосом.

– Никогда.

Сердце мое сжимается и падает куда-то в пятки от таких новостей.

– Как это??? Наверное, на меня венец безбрачия навесили или порчу навели?

– Вижу, нет на тебе никакого магического воздействия, – успокаивает баба Евдокия.

Я облегченно выдыхаю.

– А вот завистницу рядом с тобой вижу, – добавляет она.

– Нет у меня никаких завистниц, да и чему завидовать? – протестую я.

Действительно, кроме лучшей подруги Натали, Анжелы и еще парочки далеких знакомых в моем окружении нет женщин. Нет, вот в это я точно не поверю. Тут баба Евдокия чего-то напутала.

– Мое дело – сказать то, что вижу, и предупредить, – настаивает Евдокия. – А ты – хочешь верь, хочешь – не верь. Но прислушайся, девонька, пока не поздно.

– Меня не завистница интересует, а суженый, – умоляюще обращаюсь я к ней.

– Знаю. Вижу, в далеком прошлом твой суженый. Упустила ты свое счастье, сама своими же руками разрушила, – тяжело вздыхает.

Я сразу понимаю, о ком идет речь – о Егоре.

– Вижу, любовь истинная была, парень был хороший, обидела ты его сильно, начудила так начудила. В прошлом всё.

– Подождите, как это – в прошлом ВСЁ? Значит, в будущем – НИЧЕГО? Я так и проживу всю жизнь одна? – спрашиваю я дрожащим голосом, стараясь не разреветься.

– Так и проживешь, – безжалостно рубит правду-матку Евдокия. – Вижу, мужчин вокруг много будет, а такой любви не будет, да и счастья не будет.

– Как так???– подпрыгиваю я на скрипящем стуле, мои уши отказываются слышать то, что слышат. – Может, вселенная даст мне еще один малюсенький шанс в виде мужчины?

– Вижу, никаких тебе больше шансов никто не даст. Даден был тебе уже шанс, профукала ты его.

Я молчу как истукан, боясь проронить слово, иначе слезы хлынут из глаз.

Видя мое отчаяние, Евдокия еще крепче сжимает мои руки и надолго замолкает. Неподвижно смотрит в воду в серебряном блюде, которая вдруг начинает идти мелкой рябью. От изумления и ужаса моя спина покрывается холодным потом, а зубы начинают стучать мелкой дробью.

– Вижу, любит тебя еще тот мужчина, – наконец, подает голос баба Евдокия. – Но женщина с ним рядом, крепко держит.

– А кто он сейчас, этот мужчина? – с замиранием сердца задаю я вопрос, потому что мне очень хочется узнать хоть что-то о Егоре, получить хоть какие-то ориентиры.

– Вижу, вырос, большим человеком стал, людьми управляет. Своя компания, фирма у него. Он как начальник над всеми. Как же их еще называют-то сейчас?..

– Шеф, босс?

– Вот! Он самый босс и есть.

– Надо же, своя компания, и женщина рядом… А мне-то что делать???

– Вижу, выход один – возвращать его. Ох, непросто будет, – сочувственно качает головой Евдокия. – Но, ежели вернешь, будет вам тогда и счастье большое. Всё.

Баба Евдокия неожиданно обрывает свою речь и отпускает мои руки, которые тут же падают в серебряное блюдо с водой.

– Всё??? – ошалело переспрашиваю я, стряхивая воду с рук, ибо в голове роится миллион возникших вопросов. – А я еще хотела спросить…

– Всё. Большего тебе знать не надобно.

– Спасибо, – бормочу я как во сне. – Можно идти?

– Можно, – разрешает баба Евдокия.

– Спасибо. До свидания.

Я встаю с шатающегося стула и на ватных ногах делаю пару шагов в сторону двери. Голова вдруг начинает сильно кружиться, в глазах резко темнеет, и я без чувств падаю на пол.

## Глава 6

Постепенно и неохотно я возвращаюсь в эту жизнь уже в машине Анжелы, которая мчится по шоссе в сторону Москвы.

Я неудобно лежу на боку на заднем сиденье, голова – на коленях у Натали, на маленькой дорожной подушке.

Словно издалека слышу голоса Анжелы и Натали:

– Анжела, почему у тебя нет аптечки в машине? Нашатырь сейчас очень бы пригодился! Она уже сколько времени без сознания! – сердитый и взволнованный голос Натали.

– Откуда я знаю? Я же редко вожу этот джип! Наверное, водитель забыл положить! Даже если бы она была, эта аптечка, не факт, что в ней был бы нашатырь! – не менее сердитый и взволнованный голос Анжелы.

– А вдруг она вообще не очнется?

– Что ты такое говоришь? Тьфу-тьфу-тьфу! Баба Евдокия сказала, что очнется сама на подъезде к городу.

– А мы сейчас где?

– Как раз на подъезде к городу! Должна очнуться!

– А если не очнется?

– Тогда поедем обратно к бабе Евдокии, чтобы та ее оживила!

– Ты с ума сошла? Да я ни за какие коврижки к твоей бабе больше не поеду! – гневно рявкает Натали.

– Что ты на нее так взъелась? Что она тебе такого неприятного сказала? – удивляется Анжела.

– Фигню полную! Врунья твоя псевдоясновидящая. Интересно, что она такого наговорила Кристине, что та аж в обморок хлопнулась?

– Правду! Что еще может сказать ясновидящая?.. Так, мы въезжаем в город. Ну что там Крис?

– Ничего! Это ты во всем со своей магической бабкой виновата!

– Я-то тут при чем? Я же не виновата, что Кристина настолько эмоционально среагировала на услышанную информацию, что в обморок грохнулась…

Я окончательно прихожу в себя и медленно шевелю затекшими руками и ногами. Открываю глаза и вижу склоненное надо мной испуганное лицо Натали.

– Очнулась! Анжела, смотри, она очнулась! – радостно вопит Натали и начинает меня тормошить. – Крис, ты как? Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Я же говорила! – победоносно оборачивается к нам Анжела, отрываясь от руля. – Вернее, баба Евдокия говорила – очнется на подъезде к городу. Так и произошло!

– Твое счастье, что так и произошло! – продолжает сердиться Натали.

– Девочки, не ругайтесь, со мной все в порядке, – говорю я слабым голосом и с трудом сажусь на сиденье.

– Голова не болит? – допрашивает Натали.

– Вроде не болит, – ощупываю голову и поправляю разметавшиеся волосы. – Только как-то холодно, и знобит немножко.

– Ты все помнишь? Провалов в памяти нет? – спрашивает Анжела.

– Вроде все помню…

Я задумываюсь и тут же с содроганием вспоминаю все, что мне поведала баба Евдокия. Впереди – ничего и никого, всё в прошлом, профукала я свое счастье с Егором, Егор теперь крутой босс с женщиной рядом, которая его крепко держит… Какой ужас!

– А что со мной произошло? Почему я в обморок-то упала? – вот этот момент я совершенно не помню.

На самом деле мне очень хочется снова упасть в обморок, желательно глубокий и долгий, открутить десять лет назад и очнуться там, в аэропорту, в тот самый момент, когда я собиралась улетать в Америку, а Егор меня не отпускал. И на этот раз я бы приняла другое решение.

– Баба Евдокия говорит, что такое иногда случается с особо чувствительными особами. Видимо, услышанная информация тебя сильно поразила, – объясняет Анжела.

– Не то слово. Поразила сильно, в самое сердце, – мрачно соглашаюсь я.

– А что она тебе такого сказала? – тут же с любопытством спрашивает Натали.

– Девочки, а куда мы едем? – обеспокоенно спрашиваю я и смотрю в окно. – Мы уже в Москве?

– В Москве, – оборачивается Анжела. – Едем к тебе домой. Загрузим тебя в ванну с пеной, как ты мечтала, отогреем, приведем в чувства, а потом уложим спать. Тогда я со спокойной душой отвезу домой Натали, а потом и сама поеду домой.

– Нет! Мне домой не надо! – протестую я.

– А куда тебе надо? – удивляется Анжела.

– Поехали по адресу: Березовая аллея, дом десять, квартира восемь.

– А что там? – недоумевает Анжела.

– Там живет Егор. Вернее, жил. Скорее всего, он давно переехал, но там наверняка живут его родители, и мне надо срочно у них узнать, где живет Егор, – путаясь, объясняю я. – Анжела, давай на Березовую!

– Крис, ты с ума сошла? Какой Егор? Какие родители? Поздняя ночь на дворе! – категорически отказывается та.

– При чем тут Егор вообще? – вмешивается Натали. – Что тебе бабка наговорила? Объясни, в конце-то концов?

– Потом расскажу, – отмахиваюсь я. – Анжела, если ты не хочешь ехать, высади меня, я поеду на такси! Мне нужно срочно их увидеть!

– Анжела, даже не слушай ее! – протестует Натали. – Не видишь, она не в себе! Едем домой к Кристине.

– Крис, действительно, приди в себя и подумай – ну какие Егоровы родители в такой поздний час? – пытается переубедить меня Анжела. – Выспишься хорошенько, а завтра все спокойно обдумаешь и поедешь и к родителям, и к Егору…

– Я не поеду к Егору, потому что я понятия не имею, где он живет! – перебиваю я нетерпеливо и неожиданно начинаю горько рыдать. – Когда я уехала в Америку, я разорвала все контакты, в том числе и с Егором!

– Да при чем тут Егор-то??? – ничего не понимает Натали.

– При том! – с надрывом рыдая, еле выговариваю я.

– Ты же сама запретила упоминать при тебе даже его имя! – напоминает Натали. – Держи платок и прекрати плакать!

– Да! Ну и что! Теперь все изменилось! Анжела, пожалуйста, срочно отвези меня по этому адресу! – вытираю платком глаза и пытаюсь успокоиться, но становится только хуже. – Я должна немедленно его вернуть! Как вы не понимаете?..

– Крис, приди в себя! Ты знаешь, который час? Поздновато для возвращений. Ты абсолютно ничего не потеряешь за полночи…

– Я уже все потеряла! Целых десять лет! И Егора-а-а-а!.. – вою я и без сил валюсь на колени Натали, зарываясь мокрым лицом в дорожную подушку. – Я больше не могу терять ни минуты, ни секунды…

И это чистая правда. У меня ощущение, что время замерло, и жизнь остановилась. И все мои телодвижения абсолютно бесполезны – впереди «кирпич», красный свет. А зеленый зажжётся только тогда, когда я исправлю ошибку прошлого – верну Егора. Но как ее исправить, эту ошибку, если телепортироваться в прошлое невозможно? А в настоящем? Возвращать мужчину, которого сама же предала и бросила – как это будет позорно…

Едва представив себе эту картину, я с новой силой захлебываюсь рыданиями.

Натали в панике гладит меня по голове, стараясь успокоить:

– Господи, Кристина, что тебе наговорила чертова бабка? Анжела, гони в ближайшую психушку! Ты видишь, у нее истерика! Или нервный срыв!

– Мы уже подъезжаем к дому Кристины! Сами справимся, без психушки…

А потом мы въезжаем на подземную парковку моего дома. И Анжела с Натали тащат меня под руки в квартиру – совершенно обессиленную, зареванную, с опухшим красным лицом. А я все еще продолжаю слабо упираться и рваться на Березовую аллею, дом десять, как будто там ожидает меня мое спасение.

И пока Анжела отпаивает меня на кухне валерьянкой и горячим чаем с медом, Натали готовит теплую ванну с пеной и высыпает в нее целую упаковку магниевой соли, которая по ее расчетам должна меня в ускоренные сроки утихомирить и усыпить.

Затем меня раздевают и погружают в ванну. Я уже не упираюсь и никуда не рвусь. Анжела и Натали усаживаются на бортики, держа в руках чашки с чаем, и караулят меня, чтобы я не утонула и не наделала еще каких-нибудь глупостей.

Какое-то время все мы угрюмо и скорбно молчим, слушая, как в тишине ванной комнаты капает вода из плохо закрытого крана. Каждая думает о своей аудиенции с бабой Евдокией, и о том, что теперь делать с полученной информацией.

Анжела первая нарушает молчание:

– Натали, а все же… Что тебе такого поведала баба Евдокия, что ты сама не своя от нее вышла?

– Ничего, – коротко и неохотно отвечает Натали. – Это все бред собачий, вранье и обычные глупости из области эзотерики, из разряда гороскопов. И баба эта – обычная шарлатанка.

– Хм-м, если тебе не понравилась информация, которую она тебе выдала, то это не значит, что это не правда, – возражает Анжела.

– Нет! Там и близко к правде ничего не было. Я ей не верю. И вам, девочки, не советую, – раздраженно заканчивает Натали, давая понять, что разговор на эту тему окончен.