Наталья Пашова
Я выбираю жизнь

Без электричества

Глава I. Ягодный питомник. Июль 2021

Стояло жаркое лето 2021 г. Злободневной темой дня оставался коронавирус. Военные действия ДНР и ЛНР с Украиной продолжались. Цены на все под шумок росли, как плесень в сыром погребе.

Беспощадное солнце в Западной Сибири пыталось сжечь землю. Термометр в тени показывал +40. Ночами ртутный столбик не опускался ниже +20. Спасения в домах, а их было большинство – без кондиционеров, не было.

Жители села Заимка в тщетной надежде глотнуть свежего воздуха на ночь открывали окна и двери. Облегчения это не приносило. Зато приносило несусветную вонь со стороны большого свиноводческого комплекса. Хотите узнать, как пахнет мясо? Приезжайте к нам в гости!

А с другой стороны выспаться сельчанам не давали ранние побудки с половины четвёртого утра из-за громкого собачьего лая из питомника, возникшего как раз посредине густонаселённого села.

Собачьему будильнику граждане были обязаны местной ветеринарше, которая после многолетнего пьянства и загулов вдруг воспылала жалостью и любовью к бродячим собакам. Одно хобби к сорока годам она заменила другим – свозить к себе в усадьбу в четырнадцать соток бродячих псин на передержку, за которую платят.

Огромные и не очень, они превратились в настоящую угрозу для местных. Впору было ходить по улицам с дубинкой на всякий непредвиденный случай. Впрочем, собаки из питомника бегали сытые. Не меньшую опасность представляли хозяйские вольные собаки, тощие и злые. Грядки и посевы те и другие вытаптывали одинаково!

Сухая земля из-за четырёхмесячной засухи покрылась глубокими трещинами. Рахитичные всходы культурной зелени и овощей в огородах хозяева мужественно пытались отлить водой из колодцев и маломощных собственных скважин. Те, у кого они имелись.

Вода из скважин ушла глубоко. Поэтому драгоценную мутноватую влагу с математической точностью делили на саженцы и всходы, устанавливая очерёдность поливки по дням. На общественные колодцы особо сообразительные домохозяева повесили тяжёлые амбарные замки. Соседи пусть как хотят!

Хорошо было только чёрным огородным муравьям. Они выращивали богатый урожай тли – своих дойных коровок. Колонии полупрозрачных бледных тлёй высасывали последнюю жидкость из растений, на которых они поселились. Листочки вишни, смородины, сладких перцев, цветов вспучивались и засыхали, обрекая всё растение на бесплодие и затем на мучительную смерть.

А впереди маячила в календаре зима, долгая и полуголодная без собственных заготовок, для деревенских жителей Сибири. Той самой Сибири, которой обещало прирасти могущество всей России. Может и прирастало немалым богатством, но сие не ощутимо было для самого сибирского народа…

* * *

Компания для поездки в заброшенный ягодный питомник ст. Вагая подобралась странная, разная по возрасту, убеждениям и социальному статусу. Объединяло всех одно – отсутствие собственных авто. «Пролетарии, соединяйтесь!» Они и соединились для путешествия на самом дешёвом и доступном общественном транспорте – пригородной электричке. Всего лишь сотня рублей – и увлекательное путешествие с адреналинчиком обеспечено! Будет что вспомнить и рассказать друзьям и неблагодарным потомкам за праздничным застольем!

Их Заимка была большущим селом, растянувшимся жирной амёбой на семь километров. Поэтому пригородные поезда останавливались аж два раза; непосредственно на вокзале и ещё на переезде. Раньше там тоже стояли дома и жили люди. Но потом их снесли под корень, следуя пролетарскому закону о разрушении. Так же, как до основания разрушили богатую каменную церковь в 1956 году.

А на бывшей церковной земле позднее разбили худосочный парк. Во рву в парке закопаны расстрелянные в Гражданскую войну белогвардейцы. От этого длинного рва даже валик остался. Через него проложена народная тропа, чтобы ходить до магазина, срезая угол.

В парке растут три высоких тёмных ели, два тополя и несколько корявых клёнов. Вся растительность выглядит чахлой и нездоровой.

Имеются две детские качели, которые не успевают ремонтировать. Им постоянно перекручивают железные цепи и отрывают сиденья. Поставили и две современные деревянные горки для малышни. Грамотеи пишут на них нехорошие слова из русского фольклора, упражняются в ослоумии.

Ещё стоят четыре скамейки для отдыхающих. Кованые красивые узоры на их спинках и украшения на урнах выломали. Зачем? Нико не знает. А в нескольких метрах от скамеек чернеют на земле маленькие кострища с недогоревшими поленьями, где наркоманы ночами варят колдовское зелье. Днём здесь гуляют молодые толстые мамаши с детьми, собираются малочисленные пивные компании, тихие и не приставучие к прохожим.

– А на этом переезде белые убили наших – красных. Их кости до сих пор тут лежат вперемежку с винтовочными гильзами. Вон там! – Показал Вовка рукой на глубокую ложбину у лесочка за железнодорожной насыпью.

Вовка с Любой по современным меркам молодые ещё пожизненные пенсионеры по голове. Обоим по сорок с маленьким хвостиком. Они ждали Вагайскую электричку на новом, недавно отстроенном перроне с оградкой и металлической будкой от дождя. Раньше здесь не было таких удобств. Пассажиры прыгали с высокой подножки на землю, на сыпучую насыпь, норовя сломать себе что-нибудь. Особенно тяжело приходилось пожилым людям. Но технический прогресс и сюда дополз.

В их компанию входила рабочая пенсионерка Надежда и тридцатилетняя медсестра Катерина. Все четверо собрались за смородиной и малиной в бесхозный ягодный питомник, заброшенный ещё после развала Советского Союза.

– Это правда. Я сама видела! – Подтвердила его жена. Выглядела она полной несуразицей с точки зрения о гармонии. Туловище, казалось, состояло из одного только большого круглого живота, к которому прилагались две короткие пухлые руки и такие же по размерам тонкие ноги. Круглые тугие щёки и пухлые губки бантиком дополняли ляпис природы. Тем не менее супруг её любил.

– Шибко хорошо работает в постели! – Говорил он всем, кто интересовался, за что он так обожает свою жёнушку.

Но самое странное в этой паре было другое – все трое детей у них были умными и красивыми. Загадочный феномен.

– Странно! Как эти кости оказались на поверхности? Сто лет уже прошло. Если погибших даже и не глубоко закопали, то культурный слой минимум в полметра покрыл бы их! – Не поняла Катерина.

– Кладоискатели с этими штуками, минощупами, что ли, раскопали. Они ещё старинные монеты ищут! – Попыталась объяснить Любаня. – Там пули царские валятся. Я даже крестик простой видела, но брать не стала. Крестики подбирать, вообще, плохая примета. А если у мёртвого взять, то он может обидеться и отомстить!

– Это ещё что! – Многозначительно поднял вверх жёлтый от никотина корявый палец Вовка. – Вы же видели в нашем парке бетонный пол от церкви?

Он обвёл своих попутчиков таинственным взглядом круглых блеклых глаз, обрамленных белёсыми ресницами.

– Говорят, что под этими плитами сохранились церковные подвалы. А в них лежат старинные книги и церковная утварь! – Сообщил он тайну, рассчитывая удивить. Надежда громко фыркнула и пренебрежительным тоном спросила.

– Чего ты несёшь? Какая утварь и книги? Церковь уже после войны ломали. Что и оставалось, так разграбили!

– Это ты сейчас такая смелая! Разграбили! Вспомни, какие тогда времена были? – Повысил голос обидевшийся мужчина.

* * *

Раздался шум приближавшейся электрички. Исторические учёные разговоры сразу забыли и приготовились для быстрой посадки. На переезде поезд стоит мало. Не успели новые пассажиры опуститься на деревянные сиденья, как из дверей с обоих концов вагона выпрыгнули женщины – контролёры с личными охранниками и устремились к ним. Слегка напуганные облавой, новенькие принялись торопливо доставать деньги из карманов и пакетов.

– Мы только что сели! – На всякий случай уточнила Катерина.

– Неужели я такая страшная? – Натянуто улыбнулась первая контролёр, моментально протянув руку за деньгами. Вторая, помоложе, смерила её тяжёлым взглядом.

Наконец, билетами отоварились и компания расслабилась. С интересом поглядывали в чистые окна на проплывающий мимо пейзаж, знакомый до оскомины.

По-прежнему со всей дури жарило солнце, надоевшее уже всему живому. Защищённые тенью высокой еловой посадки вдоль насыпи берёзы и рябинки стояли счастливые и свежие. Узкая полоса молодого осинника ближе к железной дороге страдала от зноя сильнее. Листья у деревьев пожелтели и свернулись.

В воздухе высоко парила крупная хищная птица, мечтая обнаружить в чахлой траве зазевавшуюся мышь. Болотца, которыми изобилует здешняя земля, давно высохли.

– Там, в питомнике, тень. Я уже ездила недавно за чёрной смородиной. В общем, ничего страшного. Идти только от вокзала далековато. Обратно выходить лучше пораньше. – Сказала Надежда.

– Нормалёк! Сидеть дома на ж…, так потом жрать нечего будет! – Выдал Вовка и почесал своё упитанное пузо.

– Ага, с тебя сборщик! Пользы, как с козла молока! – Критично заметила жена.

– Зато я вас охранять буду! – Невозмутимо ответил муж, не обидевшись на сравнение. Остальные тактично промолчали. У них не имелось в наличии и такого. То есть раньше были, но испарились в завихрениях жизни, не оставив сожаления об утрате «кормильцев – поильцев».

– Надь, ты сейчас уже не ездишь на вахту? – Завела разговор Катерина.

– Отъездилась. Я же не официально устраивалась поваром на эти «кусты» – нефтяные разработки.

– Почему?

– Сначала так получилось. Возраст. Потом попросила своего начальника, чтобы официально устроил. Он отказал.

– Почему? – Заинтересовалась Любаня.

– Ну так он часть моей зарплаты себе присваивал. Понятно?

Любаня не поняла, но кивнула согласно.

– Пора тебе и отдохнуть с твоей астмой! – Рассудила Катерина.

– А знаете, что самое удивительное? На Севере астма меня почти не донимала. Здесь климат сырой и мне хуже. Баллончик постоянно приходится носить с собой.

– С медведем в тайге не встречалась? – Хохотнул Вовка.

– Ходил к нам один рыться в мусорный бак. На людей не кидался. Потом по доносу одного из рабочих охотника вызвали. Пристрелили мишку. Охотник нам предлагал купить мясо.

– Ты купила?

– Нет. Побрезговала. Я слышала, что иногда у медведей мясо больное бывает. Но другие брали. Хвалили потом – вкусное! – Словоохотливо отвечала Надежда.

Много лет до пенсии и после неё она ездила на Тюменский Север в качестве поварихи. И благодаря этому сумела купить двухэтажный деревянный дом старой ещё постройки, но довольно крепкий. Отремонтировала его в одиночку, без мужа. Ещё дочери с внуком при этом помогала. Есть женщины в русских селеньях! А уж сибирячки тем более отличаются завидной выносливостью и силой духа.

– Голодное зверьё в тайге? – С жалостью спросила Катерина.

– Голодные, худые. К нам ещё лиса повадилась ходить, попрошайничать. Мужики с работы возвращаются и она прибегает, между их ног бегает, улыбается. Кидают ей что-нибудь, не обижают. А то к моей кухне – вагончику подойдёт и выглядывает из-за раскрытой двери. Я ей вчерашнюю лапшу вывалю, она только уплетает. Тоже охотника потом вызвали. Бешеная! Бешеная! Убили. До сих пор лису жалко! Вовсе она здоровой была!

Надежда посмотрела в окно.

– Скоро уже приедем. Смотрите, косули!

Все с изумлением глядели на невиданную для этих мест картину.

Три грациозные косули мирно паслись на большой поляне поодаль от железной дороги. Вдруг они подняли головы и замерли, насторожились. Затем сорвались с места и помчались к лесу изящными невесомыми прыжками. Казалось, что они бегут по воздуху, едва касаясь точёными копытцами земли. Совсем скоро выяснилась и причина их бегства. Две большие собаки!

– Та же беда, что на Севере. Собачек бросают и они сбиваются в стаи. Те, конечно, кто сумеет выжить. Хуже волков охотятся. Мужики предупредили меня, чтобы далеко не отходила за ягодой или грибами. Собаки людей не боятся и мстят за брошенность. – Вздохнула Надежда.

– Там же далеко от посёлков. Откуда они взялись? – Удивилась Катерина.

– У вахтовиков мода такая. Пока они там работают, заводят щенков. Играют с ними, худо-бедно заботятся. А потом уезжают домой и бросают собак на произвол судьбы. Собаки не холощённые, размножаются. Вот ещё увеличение поголовья бродяжек. Их увозят подальше в тайгу за 50–60 км и бросают там. – Объяснила бывалая вахтовичка.

– Убила бы таких безмозглых людей. Чудовища! – В сердцах высказалась Катерина и замолчала, стараясь справиться с шоком и слезами.

Воистину самый злой и жестокий из хищников – это человек. А как беда прижмёт или заболеет, бежит со всех ног за помощью. Спасите его, несчастного, пожалейте бедненького! Своя боль чувствуется, а на всех остальных – плевать хотел.

Какое-то время компания ехала молча, с хмурыми лицами. Они избегали смотреть в глаза друг друга, потому что было стыдно и страшно. Любому здравомыслящему человек независимо от его образования становилось ясно, что означает подобное на земле. Человек обречён на вырождение и самоликвидацию. Оптимизма такой вывод не добавлял.

* * *

Показались окраины Вагая. Сначала какие-то белые развалины без крыш, окон и дверей – одни коробки. Потом ветхие, почерневшие от времени огороды крайних домов, заросшие многолетним бурьяном. И СТОП! Электричка внезапно остановилась.

– Это что за остановка? Балагое иль Поповка? – Дурашливо продекламировал Вовка.

– Да похоже, что света нет. Вон на вышке огни исчезли! – Предположила Надежда.

– Ещё только этого нам не хватало! Отсюда до вокзала километра три. Да ещё до питомника столько же. И это в один конец! Мои ноги не выдержат! – Воскликнула Любаня.

– Ладно вам паниковать раньше времени. Может, скоро включат свет. – С надеждой сказала Катерина.

Она тоже сильно обеспокоилась таким казусом. Совершать марш-бросок в такую даль до питомника они даже по времени не уложатся. Сейчас около двенадцати. Обратно электричка отправляется по летнему расписанию – в четыре десять. Приключение ещё то!

Прошло несколько минут. Нервное напряжение среди пассажиров нарастало. Наконец, прорвало.

– Даже объявить ничего не удосужились!

Наиболее нетерпеливые сбегали в головной вагон и, вернувшись, громко возмущались.

– Электричество отключили по неизвестной причине. Когда дадут, сказать не могут.

Люди раздражённо хватали свои сумки и выходили из вагонов.

– Мы что будем делать? – Спросил Вовка.

– Сидеть и ждать у моря погоды. Толку идти пешком? – Разумно ответила его жена.

– Удачно прокатились! – Посетовали остальные.

Некоторое время они и ещё несколько пассажиров продолжали надеяться на чудо, поминутно поглядывая на часы. Постепенно вагоны пустели. Станция была конечной. Люди с тяжёлым багажом сползали со щебёночной насыпи и тащились по неровной колее к станции. Пот заливал глаза и вонюче хлюпал под мышками. На то, чтобы подать транспорт и довезти до места прибытия, администрация, естественно, не позаботилась. Отсутствие возможностей и желания? Или равнодушие или пофигизм?

В вагоне остались только наши путешественники – неудачники. А спустя полчаса появился кто-то из обслуживающего персонала электропоезда. Недовольный мужчина спросил.

– А вы чего ждёте?

– Мы не из Вагая. Хотим вернуться домой.

– Выходите на улицу и решайте свои проблемы. Двери мы сейчас закроем. Найдёте местное такси и все дела! – Приказал железнодорожник.

– Не вешайте на других свои проблемы! – Он почти вытолкнул их из вагона. Спасибо, что пинка для ускорения не дал.

– Чтоб тебе в Аду гореть! – Пожелала Любаня от всей души на прощание.

Но двери уже съехались, разделив неприветливый мир на две половинки: пригородную баню – парилку и относительными удобствами с лавками в другой.

– Не всё равно ему, где мы будем ждать? – Ворчала Любаня, пыля по дороге.

– Ладно, господа – товарищи, у нас запас воды небольшой, а умыться и попить надо. Туалет опять же на улице есть. Перекантуемся как-нибудь. Пешком возвращаться за 30 км домой всё равно не будем. Лучше признавайтесь, кто сегодня нагрешил? – Шутливо спросила пенсионерка.

Женщины засмеялись, глядя на сладкую парочку.

– Он спал, как сурок! Безгрешные мы! – Протянула Любаня, ткнув в бок своего муженька. Тот и глазом не моргнул, сделав вид, что намёка не понял.

Катерина про себя отметила, что эта позиция – не услышать, стала очень популярной среди народа. Раз прослушал, с тебя и взятки гладки!

Она любила ходить скорым шагом, летящей походкой. Но здесь ей приходилось сдерживать себя. От этого невольно поднывало всё тело.

Наконец добрались до вокзала. Увы и ах, комната ожидания оказалась закрыта наглухо. Присели на низкий кирпичный поребрик пустого газона под кривым, с обрезанной некрасиво кроной деревом. Она совершенно не давала тени. Ленивый ветерок гонял по серому перрону фантик от конфеты. На последнем пути стоял пустой товарняк.

Полусухой бурьян украшал пейзаж вдоль железки. Неухоженные палисадники с обломанным штакетником перед ближними краснокирпичными домами усиливал захолустный вид станции. В окнах этих обитаемых жилищ почему-то отражалась чернота.

Даже голубей не видать. То ли их постреляли, то ли не водились они здесь.

Вовка выглядел самым весёлым из всей компании. Он потребовал у жены хавчик и сейчас уписывал домашнюю снедь за обе щеки.

– Радуется, что работать не придётся! – Объяснила его поведение Любаня.

Вода, взятая с собой в бутылках, быстро кончилась. Катерина сходила за водой на колонку и вернулась ни с чем, как и следовало ожидать.

– Ничего, не засохнем. Уже недолго осталось. – Сказала Надежда и осеклась. Раз до сих пор не дали электричество, вопрос о возвращении домой остаётся открытым.

– Чёрт, знакомые у кого-нибудь здесь есть? – Спросил Вовка. Вопрос ушёл в молоко. Время приближалось к вечеру.

– Бомжики зашевелились. – Заметила Надежда, указав на прогулочное дефиле по перрону испитых грязных людей, которые бросали быстрые крысиные взгляды на застрявшую на вокзале четвёрку.

– Немудрено. Их апартаменты почти рядом. Видели сгоревший забор? Наверное, они и подожгли спьяну. Там на территории старая водонапорная башня и несколько вагончиков без колёс, но с дверями и окнами. Обитание бомжатское! Даже бельё на верёвке сушится. Я разглядела этот стан, пока за водой ходила. – Отозвалась Катерина.

– Сколько раз на питомник ходила мимо, а не знала о бомжатском городке за забором! – Удивилась Надежда.

– Поди не сунутся? Побоятся? – С надеждой спросила Любаня.

– Они, как крысы, света боятся. А в темноте смелыми становятся. Навидалась я всякого, а ещё больше наслушалась. – Вздохнула Надежда.

– Ножи у нас есть. На всякий пожарный случай? – Допытывалась Любаня.

– У меня. Взяла грибы резать. Ещё соль и спички, и маленькая аптечка с собой. – Отозвалась Катерина. – А телефон дома оставила. Так бы можно наше такси вызвать.

– А еда есть? – Оживился Вовка.

– Только сушки. – Медсестра достала маленький пакетик маковых сушек. Протянула товарищам нераспечатанным.

– А сама что?

– Не хочу. Что тут делить? И пить после сухого захочется. Давайте проситься на первый пассажирский поезд, который остановится. В тамбуре постоим одну остановку. – Предложила Катерина.

– Бесполезно! Это раньше так было можно. Сейчас не возьмут! – Уверенно заявила Надежда.

– А вдруг?

Первый блин получился комом. И второй – его клон. В первом часу ночи путники задремали. Усталость и нервотрёпка взяли своё.

* * *

Сквозь сон донёсся приглушённый лязг стальных колёс и фырканье паровоза. Катерина первая открыла глаза и разбудила остальных. Четвёрка дружно сорвалась с места и подбежала к поезду. Электрических огней по-прежнему не было. Но в чистом небе светила полная луна.

– Странный какой-то состав. Как из музея. Как из кинофильма! – Заметила с большим удивлением Катерина.

– Да действительно. Сейчас такие не ходят! – Поддержала её Надежда.

– Какая тебе разница – ходят, не ходят! Дверь открытая, значит, можно заходить! Идёт по-любому в нашу сторону. Садитесь! – Поторопил Вовка.

– На реконструкцию, наверное, гонят. Три вагона всего! – Продолжала сомневаться Катерина.

– Где наша не пропадала? Вперёд, девки! – Жизнерадостно крикнул Вовка. И, как истинный джентльмен, пропустил вперёд жену с ведром. Ловко забрался сам. Вслед за ними поднялись остальные.

Поезд тихо тронулся. Скрылись очертания последних построек. Стоять в тамбуре с открытыми дверями было неудобно. Держаться не за что.

– Э-эй! Проводни-ица или кто там? Спят, чё ли? – Вовка подёргал ручку в вагон. Она легко поддалась. Приоткрыв дверь, мужчина позвал.

– Аллё!.. Тихо. Пошлите, присядем с краю где-нибудь. И вдруг в титане вода есть?

– Ага, специально для тебя налили! – Буркнула его супруга, шагнув за мужем.

– Что там? – Тихо спросила Надежда, придерживая дверь открытой.

– Вы не поверите! Титан с водой и даже кружка на цепочке имеется. Мой уже лакает! – Прыснула со смехом Любаня.

– А люди есть?

– Вагон купейный. Не поймёшь сразу. Заходите? Чем там болтаться? – Позвала она.

Неожиданно вагон тряхнуло, повело в сторону, словно на резком повороте. Вправо. Самозванные пассажиры, потеряв равновесие, упали, цепляясь за стены в судорожных попытках удержаться в вертикальном положении.

Вовка успел в падении выдать нелитературную композицию из истинно народного фольклора, оторвал металлическую цепочку вместе с кружкой и окатил водой собственные штаны. Его жене повезло больше. Она сползла по гладкой стене на пол и мягко приземлилась на пятую точку совершенно безболезненно и молча.

– Ой, зашиблась вконец! Колено моё бедное! – Причитала Надежда, стоя на правом колене на чём-то твёрдом и ребристом в проходе.

* * *

Вдруг, сзади их появился качающийся свет. Трое путешественников обернулись. С фонарём в руке перед ними стоял подтянутый офицер в белогвардейской форме. За его спиной маячил ещё один, пониже и пошире в плечах.

– Ротмистр, у нас опять гости! На этот раз бабы в штанах. – Сказал первый.

– Ладно, что не обкуренные панки с гребнями на головах, Вадим Андреевич! – Устало вздохнул ротмистр.

Глава II. Белогвардейский поезд

Офицер протянул руку вперёд с керосиновым фонарём, освещая тёмный коридор.

– Здесь ещё и мужичонка имеется!

– Здрасте! Это ваше! – Протянул Вовка кружку с бряцающей цепочкой. Кружку у него не взяли, а строго спросили.

– Оружие есть?

– Во, как в роль вошли! Я так и думал, что кино снимают. Будь спок, чувак, безоружные мы. А чё, сабля и пистолетик у тебя настоящие? Или так, бутафория? – Вовка встал и со стуком поставил кружку возле бачка.

– Всё ясно. На этот раз попался деревенский дурачок. – Сказал ротмистр и подал руку Любане, чтобы помочь ей подняться с пола. Надежда к этому времени встала сама и, прижавшись к стене, сейчас с опаской смотрела на хозяев поезда.

– Спасибо, господин офицер! – Кокетливо поблагодарила неожиданно молодым голос Любаня. После падения она чувствовала во всём теле какую-то необычайную лёгкость и радость.

– Пройдёмте! – Пригласил первый офицер и открыл одно из купе. Посторонимся, пропуская гостей. Вовка сунулся вперёд, но сильная рука схватила его за шиворот.

– Ой, извиняюсь! Дамы, прошу! – Спохватился он и даже шаркнул ногой в полупоклоне.

– Скоморох! Лакеем служишь? – Спросил ротмистр.

– Че это? Я тоже не без понятия! – Обиделся Вовка и шмыгнул носом.

* * *

Купе оказалось просторным не по современным меркам. Троица гостей чинно расселась рядком на одной полке.

– Ой, а где Катерина? – Подскочила Надежда.

– Посмотрите в тамбуре, ротмистр! – Попросил первый офицер.

– Я помогу! – Поднялась Любаня, охорашиваясь, приглаживая рукой волосы.

– Без тебя не заблудится! – Дёрнул её за кофточку супруг.

Пока ждали, Надежда решила начать переговоры. Поезд тащился еле-еле.

– Нам только одну остановку до Заимки доехать. Мы попали в сложное положение из-за отключения света.

Тут вошла Катерина в сопровождении ротмистра. Её товарищи изумлённо ахнули и уставившись на неё, раскрыв рты.

– Вы чего? Я замаралась, пока лежала на полу?

– Вот это фокус! Она помолодела лет на десять! – Обрёл дар речи Вовка. Он посмотрел на жену.

– Любка, и ты такая хорошенькая стала, как раньше! – И звучно хлопнул её ладонью по коленке.

– Зато в твоей голове ума не прибавилось, как и раньше! – Болезненно скривилась та.

– Надюха, у тебя морщинки на лице разгладились. Это, наверное, у господ артистов освещение такое специальное? – Догадалась Катерина, вопросительно посмотрев на офицеров. Те без улыбки смотрели устало на непрошенных гостей. Понимающе переглянулись между собой.

– Какой у вас год? – Спросил первый.

– 2021-й! – Пятнадцатое июля. – Недоумённо ответили самозванцы.

– Ясно. Гости из будущего, значит. И как вам живётся? Счастливо и богато?

– Это что, шутка такая? Приколоться решили над деревней? – Рассмеялись пассажиры.

– Господа артисты, очень некрасиво! – С укором заметила Катерина.

– Не понимают они, Вадим Андреевич, где оказались. Высадим их, где просили. А дальше не наша забота. Пусть сами разбираются! – Сказал ротмистр. Он с непонятной жалостью поглядел на четвёрку путешественников.

* * *

Поезд начал заметно сбавлять ход.

– Ну вот, ваша Заимка. Идите с Богом! – Напутствовал компанию в спину ротмистр, провожая их в тамбур. Он же открыл дверь.

Вовка, держась обеими руками за поручни, завис над ступеньками, озирая окрестности.

– Девки, это не наша деревня. Вроде чем-то похожа, но не наша!

Женщины столпились за ним и разглядывали темноту под луной.

– Лесополосы нет вдоль железки.

– Дома маленькие и стоят далеко.

– Ой, смотрите, купола церкви виднеются. Высоченная какая!

– Идите! Поезд долго стоять не будет! – Настойчиво поторопил ротмистр.

Вовка набрался смелости и спрыгнул на землю, отметив про себя, что насыпь низкая и гравий пропал. Он закружился на месте, осматривая землю под ногами.

Вдруг затрещали близкие выстрелы.

– Красные в Заимке! – Закричали люди из других вагонов.

Состав дёрнулся. К насыпи из-за укрытия побежали люди, стреляя из винтовок. С другой стороны забил пулемёт. Над головой Вовки в опасной близости просвистели пули. Закричали женщины в тамбуре. Поезд медленно поехал обратно.

– Идите в вагон, прячьтесь! – Крикнул им ротмистр.

– Эй, меня – то возьмите! Пропаду безвинно! – Закричал Вовка, хватаясь за поручень и следуя за поездом.

Ротмистр выдернул его наверх и забросил в тамбур. Сам прислонился к стене и начал стрелять в атакующих. Четвёрка опрометью кинулась в знакомое купе и забились кто куда. Потом сообразили, что пули пробивают вагонные стены и сползли на пол. Купейные двери остались открытыми. Напротив их первый офицер стрелял из окна на другую сторону от переезда. Вот он глухо охнул и медленно опустился на пол, зажимая плечо рукой.

Катерина на коленях подползла к нему.

– Сейчас я перевяжу. У меня аптечка с собой. Она, стоя на коленях, достала свой грибной нож и надрезала рукав.

– А говорили, что оружия нет! – Слабо пошутил офицер.

Катерина умело обработала рану и аккуратно наложила повязку.

– Пуля прошла навылет. Кость, похоже, не задета. Главное – остановить кровь. – Сказала она.

– Умение не утаишь. Вы кто? – Спросил раненый.

– Катя. В смысле – медсестра. В больнице работаю. Поезд тем временем уже шёл полным ходом. Звуки выстрелов остались позади. Подошёл ротмистр.

– Ранило тяжело?

– Жить буду. У нас тут сестра милосердия объявилась. Благодарю за помощь, Катя! Значит, дальше к Тюмени красные, ротмистр. Катя, я попрошу вас, если нетрудно, пройти по остальным вагонам и оказать медицинскую помощь пострадавшим, если нужно. Ротмистр сопроводит вас!

Офицер зашёл в купе, где приходили в себя гости.

– Это банда какая-то? – Спросила Надежда.

– Это 1921 год, господа – товарищи! А насчёт банды вы правы. Называются они красные. Если вы ещё сомневались и думали, что мы разыгрываем перед вами спектакль, то пули должны вас убедить в настоящей реальности.

* * *

Кампания ягодников – неудачников пребывала в полном шоке, пытаясь переварить информацию. Первым пришёл в себя Вовка.

– Классная вышла поездочка! А как есть хочется! Кишка кишке бьёт по башке!

Офицер поморщился и оставил вопрос без ответа. Любаня пихнула мужа в бок.

– Если мы действительно оказались в прошлом, то время должно нас вернуть обратно. И это может случиться в любой момент. Тогда разумнее будет высадиться на станции Вагай и дожидаться этого там. Как вы считаете? – Предложила Надежда.

– Я – за! – Отреагировала Любаня.

– Вовка тоже кивнул. Его до сих пор колотило от пережитого.

– Значит, все решили? На Вагае сойдёте сами! – Ротмистр покинул их.

– Может быть за едой пошёл? – С надеждой спросил Вовка.

– Кто о чём, а вшивый о бане! – Вздохнула Любаня.

– Сейчас они до Омска пролетят. Совещаться пошли. – Объяснила Надежда и добавила мечтательно.

– А хорошо бы остаться такими молодыми, когда вернёмся домой!

Любаня встала перед большим зеркалом на стене и осмотрела себя со всех сторон. Улыбнулась довольно. Муж ревниво наблюдал за ней.

– Че думаешь, я слепой? Не вижу, как ты перед этим ротмистром выделываешься?

– Дурак ты, Вовка, и не лечишься! А хоть бы и так. Он на мужчину похож и не трус, как некоторые. От бандитов нас защищал. А ты под лавку прятался или нет?

– Я в Армии не служил и поэтому не военнообязанный. Тем более я в «наших» стрелять не собираюсь!

– Тебя эти «наши» чуть не кокнули! Валялся бы сейчас с простреленной башкой, если бы не ротмистр! – Огрызнулась Любаня.

– Хватит вам выяснять отношения. Тоже нашли подходящее время! Берите свои котомки и на выход! – Одёрнула супругов Надежда.

У каждого брезжила надежда, что вот они выйдут из странного поезда и всё вернётся на круги своя. Лучше уж подождать до утра и вернуться к себе домой в привычную жизнь, где пули не свистят над головой.

* * *

Вагай оказался… из 1921 г. Но вокзал, только деревянный, тоже был. И люди ходили, и собаки бегали. Путешественники сошли на перрон и крепко зажмурили глаза… Открыли в надежде на чудо. Ничего не изменилось. Только народ смотрел на них, как на пришельцев из космоса с бо-ольшим подозрением. Подошла Катерина.

– Что будем делать? Пялятся на нас, как на динозавров! – Сказала Любаня.

– Ждать! Вы можете предложить что-то другое? – Спросила Катерина.

– Чего ждать? Так и с голода помереть недолго. – Озвучил свою главную заботу Вовка.

Он с завистью посмотрел на сидевшего на телеге мужика. Тот перекусывал свежими яйцами, запрокидывая голову с торчащей бородой и выливая их в рот. Рядом с ним стояла бутылка с молоком.

Кто-то сзади дёрнул Вовку за рукав. Он обернулся. Низкорослый мужичонка поманил его отойти в сторону. Несколько шагов Вовка сделал, боясь отойти от своих женщин далеко.

– Заработать хочешь? – Вкрадчиво спросил незнакомец.

– А чем платить будешь? – Заинтересовался Вовка, сглотнув слюну. Он, как собака, учуял запах сала с чесноком.

– Вот что у меня есть! – Мужичок оттопырил большой карман на куртке. Из холщовой тряпицы выглядывал уголок толстого ломтя духовитого сала.

– Сало без хлеба? Понос прохватит!

– Хлеб есть. Целый каравай принесу.

– А чё надо от меня? – Оживился Вовка.

– Ты же с этого поезда?

– Ну да. Но мы проездом, случайно.

– Ты, я вижу, не из этой братии? Не из белопогонников?

– Я за наших, за красных! – Гордо сказал Вовка, выпятив грудь.

– Ну вот, свой значит. Нужно сделать для красных – задержать поезд. Наши уже на подходе.

– Как? – Вытаращил глаза Вовка.

– Вот эту штуку подложить под сцепление! – Оттопырил мужичонка другой карман.

– Я же сам подорвусь!

– Делов – то! Подложишь, а сам уйдёшь. Скажи, что забыл что-то в вагоне, потерял. Она взорвётся только когда поезд тронется с места!

– Маловато будет за такой риск. Мне бы денег ещё. Да не бумажных, а золото или серебро! – Набрался наглости гость из будущего.

– Я думал, что ты за идею, за наших. Ладно, будут тебе и деньги после работы.

– Ха-ха-ха! Я не лох, как может показаться со стороны. Ты потом исчезнешь в круговороте событий и всё!

– У меня с собой только вот. – Мужичок вынул горсть медяков, где белели несколько монет.

– Пойдёт, как задаток. – Протянул Вовка руку за мелочью и почувствовал себя на миг богачом. Откуда этому тёмному мужику из прошлого было знать, что в их будущем это реальные деньги благодаря коллекционерам – нумизматам.

Мужичок отдал кусок сала в тряпице и убежал за хлебом, за угол станции, где у него стояла лошадка.

– Ты что это задумал, Иудушка? – Спросила Надежда.

– Для всех же стараюсь!

Женщины переглянулись. Любаня протянула ему ведро.

– Ты когда соображать начнёшь? Сейчас наедимся, а что пить будем? Возьми ведро и спроси у своего нового знакомого, где воду набрать?

Супруг с готовностью припустил за здание. А женщины – к поезду. Дверь оказалась уже закрыта. Они забарабанили в неё и в окно купе. Белая занавеска с вензелями отодвинулась и выглянул ротмистр. Женщины отчаянно замаячили, чтобы он вышел.

– Красные на подходе. Готовится покушение с бомбой! Срочно уезжайте! – Выпалила Катерина.

– Спасибо за предупреждение! – Офицер хотел закрыть дверь.

– Подождите, я с вами сестрой милосердия! – Катерина решительно схватилась за поручень, умоляюще глядя в глаза ротмистру.

– Ваш выбор! – После секундного раздумья тот впустил её в вагон.

– Не поминайте лихом! – Крикнула Катерина женщинам.

* * *

Поезд сердито фыркнул, выпустил густые кудрявые клубы пара и тронулся.

– Твою душу, мать, придурок! – Разозлённый мужичонка вырвал надкусанный хлеб и сало из рук Вовки. Отвесил изрядный пинок под зад.

– Контра недобитая! Ты у меня ещё получишь! Мало не покажется!

Мужик исчез, а Вовка взял ведро с водой и подошёл к своей компании.

– Вы предупредили? – Надулся он.

– Ты что, совсем сбрендил от голодухи? Они сами поехали. А Катерина с ними попросилась. А я вот с тобой осталась. А могла бы тоже поехать! – Сказала Любаня.

Она проводила мечтательным взглядом удаляющийся поезд.

Троица наполнила холодной колодезной водой бутылки, вволю напились, а остатками воды умылись.

– Что дальше – то будем делать, друзья? Долго мы без еды не выдержим. К тому же крышу над головой надо искать. Страшно здесь. У нас лучше! – Сказала Надежда.

Пока они стояли, озираясь по сторонам и не могли решить, что делать, подоспел конный отряд красных. Тусовавшийся на станции народ поспешил стать незаметным, рассосался, кто куда. Люди опасались попасть под ноги взмыленным беспокойным коням и под горячую руку бойцам.

– Вот он, товарищ командир! – Показал на Вовку один из бойцов – тот самый мужичок с бомбой. Ещё нашим сказался, контра недобитая!

– Кто такие? – Строго выкрикнул командир, гарцуя на статном потном коне.

Он то и дело подпускал коня совсем близко, грозя затоптать несчастных путешественников.

– Мирные жители из Заимки!

– Семён, погляди, это ваши? – Приказал командир, пристально изучая их испуганные лица.

– Не было у нас таких отродясь! Бабёшеньки ещё ничего, можно взять. А этот дурачок ни к чему! – Оценил Семён.

– Приблудные, стал быть. Ну что же, так и порешим. Контру – в расход! Женщин определим в госпиталь. Пусть за ранеными ухаживают. Вон они какие справные! – Решил командир.

– Это мой муж. Он не виноватый. За что его убивать? – Смело вступилась Любаня.

– Другого найдёшь, ещё лучше! – Отрезал красный командир и ускакал.

Вовку, орущего и плачущего, связали по рукам и повели куда-то. Причитающую Любаню и испуганную Надежду посадили на телегу и повезли в неизвестном для них направлении. Очень боялись несчастные женщины, что беспредельщики станут глумиться над ними. Но ничего подобного не произошло. Как оказалось, дисциплина в отряде была на высоте. Бойцы своего командира уважали и боялись и приказы старались выполнять в точности.

* * *

Их определили санитарками в местную больницу. Здесь вперемежку лежали раненые и больные. Работы оказалось много. Кровь, вонь, стоны раненых, стирка и мытьё полов, стрижка вшивых волос – всё это являлось сущим адом.

Питание очень плохое, условия проживания и отдыха ещё хуже. Через неделю Надежду и Любаню шатало. И однажды, когда выдалась пара свободных часов от работы, они пошли в лес, рискуя собственной головой и честью. Хотелось вдохнуть чистого свежего воздуха и привести мысли в порядок. Выбрали укромное местечко в ямке среди густого подлеска и уснули сладким сном праведниц…

* * *

Разбудили их горячие лучи солнца, проникшие сквозь кроны деревьев. Яркая синева неба переливалась дрожащим знойным воздухом.

– Слышь, Любаня, жара и сюда добралась! – Надежда села и посмотрела заспанными глазами на подругу по несчастью.

– Ага! Сколько мы, интересно, здесь проспали? Идти надо на боевой пост, а то не сносить нам головы по законам военного времени.

Женщины выбрались на дорогу. Мимо них проехала белая иномарка. Потом промчался скутер с пацанами в блестящих шлемах. Санитарки остановились, поглядели друг на друга и закричали, запрыгали, как девочки. Потом бросились обниматься от переизбытка чувств.

– Мы вернулись!

– Сколько времени сейчас, а, Любаня? Впрочем, не всё ли равно? Бежим на вокзал!

Они торопливо зашагали к железной дороге. Госпиталь находился далековато от неё. Это от старой узкоколейки. А современная дорога ещё чуть дальше.

– У тебя наши деньги с собой? – Надежда пошарила по своим карманам. Достала из них черепаховый гребень и часы – луковицу на серебряной цепочке.

– Ну надо же! Заворовалась на старости лет! Раненого повезли на операцию, а он мне свои часы на сохранение отдал. Ох, как нехорошо вышло!

– Теперь уже не вернёшь. На память себе оставь или сдай в антикварный магазин. Зарплату мы от них не получили! А у меня кроме пудреницы с зеркалом ничего! Ой, а мои 150 рублей в этой пудренице! Живём! На электричку теперь у нас деньги есть!

Любаня шла легко. За неделю мытарств она похудела, живот подтянулся.

– Как ты думаешь, мой Вовка тоже живой и ждёт нас на вокзале или…

– Никаких «или»! Должен быть жив. Мы же не из их времени! – Категорично заявила Надежда.

– Время. А сколько людей пропадает и найти их вообще никогда не могут?

– А ты всё же, Любаня, своего Вовку любишь?

– Любишь или нет, а привычка. Он, конечно, умом не блещет. Но дети связывают. Он сам не вредный и руки не распускает, как первый муж. Деньгами я тоже распоряжаюсь, как хозяйка. Я раньше всяко думала; уйти или нет от него? Сама я тоже незавидная невеста. Так, пузо на ножках. А дети чужие кому нужны? – Призналась Любаня.

* * *

Вовки на вокзале не оказалось. Любаня сильно расстроилась и погрустнела. Они купили подорожавшие вдруг билеты и через час объявили посадку на их электричку. Налегке, без сумок и вёдер, женщины сели в неё и благополучно на этот раз доехали до родной Заимки. Иногда, правда, с опаской поглядывали в окна на предмет изменения. Проплывающей мимо картины. Знакомых они не встретили.

На своём переезде сошли на платформу.

– Ну вот мы и дома! – Сказала Надежда и перекрестилась, чего раньше никогда не делала.

– Лю-юба-а! – Раздался крик, полный такой тоски и радости, что женщины замерли на месте. Они медленно обернулись. От остановки к ним торопился Вовка. Он упал на колени перед женой и, обняв её ноги обеими руками, затрясся в рыданиях.

– Живой, мой дурачок! – Ласково приговаривала Любаня, глядя сквозь пелену слёз куда-то вдаль на железную дорогу. Она гладила его по голове, как ребёнка.

Проревевшись, Вовка утёр себе лицо рукавом и встал на ноги. Он расцеловал жену в тугие щёки. Затем подошёл к Надежде и подал ей руку. Крепко пожал ладонь.

– С возвращением вас домой! Тебя, Надя, тоже ждут. Дочь пустила квартирантку в твой дом и та приглядывает за порядком.

– Какие ещё квартирантки? Ты, чего несёшь, Вовка? Нас всего неделю не было! – Воскликнула та.

– Как же неделю! Пять лет вас не было! Я свою Любаню каждый день ходил встречать! – Вовка опять всхлипнул, но уже без слёз и с обожанием поглядел на жену. Взял её под руку. – И дождался ведь! Сейчас всё будет по-другому, Любаня. Я многое после расстрела понял. Пить совсем бросил!

– Да ладно! – Недоверчиво протянула жена.

– Вот придём домой, у кого хочешь спроси! Ей-Богу не вру! – Побожился Вовка.

Он еле поспевал за Надеждой, которая так припустила к своему дому, услышав про пять лет и квартирантов. На развилке она обернулась и сказала.

– Увидимся ещё!

Оставшись одни, супруги пошли медленнее. Стали встречаться местные жители. Одни, которые помоложе, проходили равнодушно мимо. А те, что в годах и хорошо знали парочку, делали большие глаза и пытались приступить к расспросам о том, где Любаня пропадала.

* * *

Отвечал всем Вовка.

– Потом. Без комментариев!

У магазина супруга остановилась.

– Вовка, у тебя деньги есть?

– А как же? Пошли, купим, что хочешь!

– Очень хочу. Я голодная, как волк, после этого путешествия! Хочу мороженое, колбасу и квас.

Купив, на что указала Любаня, супруги отправились домой, где теперь никто не помешает поговорить о том, как они жили в разлуке.

* * *

В доме, что было полной неожиданностью для хозяйки, царили чистота и порядок.

– Дети, наверное, приходят убираться?

– Сам! У них своих дел по горло. Что, я немощный совсем? Каждое утро готовлю обед. Картошку с мясом будешь? – Предложил Вовка, улыбаясь во весь рот.

– Ещё спрашиваешь! Разогревай и ставь чай покрепче. Я пойду сполоснусь и переоденусь.

Когда посвежевшая и с мокрыми чистыми волосами, Любаня вернулась из бани, стол был накрыт, как на праздник. Вовка тоже переоделся в парадную одежду. Он подошёл к жене, крепко обнял её и уткнулся лицом в волосы, вдыхая забытый запах любимой.

– Закрой глаза! – Попросил он.

– Ты чего придумал?

– Не бойся. Закрой!

– Ну закрыла…

Любаня почувствовала, как тёплые руки мужа скользят по её шее. И это было приятно. Его сосредоточенное дыхание – сопение щекотало ей ухо.

– Открывай!

– Ух ты, медальон! И красивый какой! Скажи ещё, что золотой?

– Ну не медный же! А куплен на ту мелочь, что мужик с бомбой мне отсыпал. Твой знак Зодиака – золотая рыбка. И цепочка тоже золотая. Тебе понравилось?

– Очень! Это первая такая вещь в моей жизни. – Любаня поцеловала мужа.

Они с аппетитом приступили к обеду.

– Мне одному не сильно хотелось есть. – Признался Вовка и спохватился. – Надо же детям позвонить!

– Подожди. Узнают часом позже. Взрослые уже. Расскажи сначала, что с тобой произошло! Как повели тебя на расстрел красные? – Попросила Любаня. Она обняла кружку с горячим чаем двумя ладонями, словно замёрзла. Приготовилась слушать. Вовка утёр ладонью губы и положил руки на свои колени.

– Они там, как обдолбанные, ничего не понимают! На расстрел повели двое с ружьями. Даже руки мне связали. Я так понял, что не очень – то им хотелось меня убивать. Стал просить, чтобы отпустили. Объяснил, что не виноват. А они одно заладили:

– У нас приказ. Не выполним, самих к стенке поставят.

Привели к яме. Поставили лицом к ней. А я повернулся снова. Надеялся, что не смогут выстрелить, если я им в глаза буду смотреть. Но то ли от слёз у меня голова закружилась и разноцветные огоньки в тумане поплыли. Накрыло меня с головой. Я ещё успел услышать голоса как будто издалека.

– Панкрат, что творится – то? Я его плохо вижу. И всё. Отключился напрочь…

Очнулся уже ночью, потому что замёрз. Встал и первым делом ощупал себя на предмет сохранности. Вроде весь целый. Дырок нет. Только холодно. Зуб на зуб не попадает. Огляделся кругом. Вдалеке со стороны станции огни горят. Подумал, что и у них электричество имеется. Надо уносить ноги, пока никто не видит!

И пошёл вдоль насыпи по железке в сторону нашей Заимки. Иду и радуюсь, что живой. Только о тебе переживаю.

– Ты потом меня искал?

– Конечно! Сколько раз один в Вагай ездил. И с ребятами тоже. Милиция в розыск тебя объявила. Меня тоже сначала искали. Я же только в сентябре заявился. Они уже тогда всех нас искали!

– Надо же, какую штуку время с нами сыграло! – Покачала головой Любаня.

– Иду я. Смотрю – товарняк прошёл. Потом пассажирский поезд. Вроде наши, современные. А сам не верю. Шпалы тоже бетонные, а не деревянные. Потом вижу, что ремонтники стоят на железке. Я к ним. Спрашиваю.

– Мужики, какой сейчас год идёт?

Они смеются.

– Во допился! Даже год забыл!

Я и дыхнул на них.

– Трезвый я. Меня сейчас красные в 1921 году расстреливали.

Они заржали, как жеребцы. Долго хохотали. Некоторые даже до слёз.

– А зелёные чёртики с тобой не разговаривали?

– Ну я вижу, что это наши железнодорожники и поесть у них попросил. Накормили и горячий кофе из термоса налили. Потом до Заимки довезли. Спасибо им!

– А дети поверили в твою историю?

– Никто не верит. Ни соседи, ни милиция. Даже предлагали полечиться в больнице. Но дети не захотели отдавать. Сказали, что отец у нас всю жизнь такой – с придурью.

– Что есть, то есть. Сейчас и меня будут пытать не хуже! – Вздохнула Любаня.

– А Катерина объявилась? – Вспомнила она.

– Нету до сих пор. В её квартиру мать переехала. Старуха ещё крепкая, в уме. Сказала, что до конца своей жизни будет ждать дочь. И мне говорила, чтобы надеялся.

– Она, кажется, в Тюмени с сыном жила. Вернее сын у неё в квартире проживал вместе со своей семьёй. Сейчас он, наверное, радуется, что хозяином остался! – Рассуждала Любаня.

– Как ты думаешь, мне пенсию за прошедшие пять лет отдадут? – Спросила она супруга.

– Должны по идее. В понедельник можем в город в Пенсионный съездить. Узнаем! – Предложил Вовка.

Глава III. Катерина

Первое, что увидели глаза Катерины, было высокое голубое небо, чистое, как вымытое. По нему лениво плыли белые облака. И совсем не пахло гарью и порохом. Тишина и покой вокруг. Очень сильно болела спина.

– Неужели ранили? – Подумала молодая женщина и перевернулась на живот. Попыталась подняться. Каждое движение отдавало болью во всём теле. Но руки и ноги слушались. Она встала на колени и с ужасом уставилась на свои руки. Они были выпачканы кровью. Кровью запачкан и погон, который она крепко сжимала в левой руке. Разом вспомнив всё, Катерина закричала в полный голос. Она залилась в протяжном вое, пока хватило дыхания. Осознание того, что она вернулась в настоящее повергло её в отчаяние.

– Он убит! Боже, где твоя справедливость? – Раскачивалась она из стороны в сторону, стоя на коленях на холодной земле.

Перед Катериной от лёгкого ветерка колыхалось жёлтое поле пшеницы. Сзади доносился шум проезжающегося автомобиля. Приближались к ней шаги человека.

– Женщина, вам плохо? – Осторожно спросил мужской голос.

Отвечать не хотелось, как и жить. Чувство сродни параличу овладело женщиной. Она опять посмотрела на погон в руках. Никакой крови там уже не было.

– Помогите подняться! – Протянула Катерина правую руку. Она неуверенно стояла на земле, обречённо глядя куда-то вдаль мимо мужчины.

– Вы адрес свой помните? – Продолжал допытываться тот.

– Да. Тюменская область, село Заимка.

Водитель присвистнул.

– А здесь вы по делам или в гостях?

– Нет. Я не знаю, как здесь оказалась. Катерина всё помнила, но прекрасно осознавала, что сказать правду – обеспечить себе дорогу в психушку. О том, как потом трудно и долго доказывать свою вменяемость, она знала.

– Похоже, что у вас частная амнезия. Тогда я вас довезу до ближайшей больницы?

– Хорошо. Везите. – Согласилась женщина. Хотелось одного – уснуть и долго-долго спать. Измученное сердце и мозг пока не были в состоянии принимать самостоятельные решения.

* * *

В больнице она покорно назвала себя, адрес по прописке, своих близких родственников и даже номера телефонов матери и брата. С памятью было всё в порядке. После этого измученная расставанием с любимым в полуобморочном состоянии приняла душ, отказалась от обеда и легла спать. Мелькнула надежда, что она вновь проснётся и увидит Вадима живым и невредимым. Сознание она потеряла от горя, что он умер на её руках. Катерина смутно помнила, как её несколько раз пытались добудиться. Она не желала просыпаться в настоящей реальности.

– Катенька! Катюша! – Донёсся до неё такой мягкий и родной голос, которому она всецело доверяла. Открыла глаза и не сразу узнала сухонькую старушку, сидящую на стуле возле её кровати.

– Постарела, да? Немудрено за семь лет с тех пор, как ты пропала!

– Что – о? Какие семь лет? – Сон мигом улетучился. Катерина села, спустив ноги с кровати.

– Такие вот. Смотри, если не веришь? – Мать достала из сумочки телефон и открыла его.

– 12 сентября 2028 г. – Прочитала Катерина.

– О Господи! Так меня же с работы уволили? А моя квартира?

– В твоей квартире живу я. Цела она. Если ты себя хорошо чувствуешь, то поедем домой? Я тебе одежду свежую привезла. Мне по телефону сказали, что твоя в негодность пришла.

Катерина начала лихорадочно искать что-то под подушкой, в тумбочке.

– Вон он! – С облегчением вздохнула она, обнаружив офицерский погон в выдвижном ящичке. Потом взяла сумочку матери и бережно положила его в отдельный кармашек на замочке.

– Его нельзя потерять! – Строго сказала Катерина матери.

Старушка, счастливая тем, что любимая дочь нашлась живой и здоровой, не расспрашивала.

* * *

На следующий день после возвращения Катерины домой у неё в квартире собралась вся ягодная компания. Рассказов о пережитом хватило до самой ночи.

А ещё через некоторое время у Катерины произошла задержка месячного цикла. Она купила в аптеке тест на беременность. Он показал положительный результат. С тех пор жизнь женщины заиграла новыми красками. Она уже любила этого ребёнка всеми фибрами души. Мальчик родился здоровым, белокожим и ярко-голубыми глазами под цвет летнего чистого неба. Такими же были глаза у его отца – Вадима Андреевича. Отчество и фамилию новорождённому сыну Катерина записала отцову – Смоляков Андрей Вадимович.

Село моей мечты

Из окон моего старого дома открывается унылый вид высокого берега местной речушки. Летом он покрыт высокими зарослями крапивы и репейника. Раскидистые кусты вербы несколько оживляют однообразие надоевшего пейзажа. Суета пронырливых длиннохвостых сорок, облюбовавших для строительства гнёзд эти кусты, ещё окрашивает скукоту этой картины.

Зимой из белого снега торчат жёлто-серые прутья и будылины засохшего бурьяна. Изредка пробежит на высоких ногах бесхозная собака, обследуя белую землю в поисках свалившегося с неба съедобного куска или мыши.

Народ в нашем селе весёлым и позитивным не назовёшь. Сплетни, извечная зависть к окружающим, недовольство жизнью оптимизма в настроении не прибавляют. Извечное выживание, а не жизнь. И холод, вечный холод. Долгая, нескончаемая сибирская зима с трескучими морозами, пронизывающими ветрами и горами снега. Воду надо принести, печку протопить, дорожки расчистить. Кто жил в таких условиях с рождения, тот прекрасно поймёт меня. Вся жизнь из сплошных подвигов! Надоело!

Хочу других условий, хочу радости и теплоты для души и тела!

Я ещё молодая, всего 27 лет осенью исполнится. Если хочу кардинально изменить свою жизнь в лучшую сторону, то надо поторопиться, пока здоровье и силы позволяют. Вон старики уже и не думают срываться с насиженных мест, вросли корнями в свою землю и квартиру.

А больше всего меня убивает свалка. Где? А везде, где можно и нельзя! На том берегу напротив моего дома выстроены хорошие частные дома с ухоженной усадьбой. Но весь мусор, строительный и огородный, они выносят под берег и вываливают его безобразными разноцветными кучами.

Мусорки в селе есть. Но таков уж сложился менталитет у сибиряков; падаль и хлам в речки и овраги бросать. Причём у многих – на генном уровне. И не только у русских. Те же поволжские немцы, которых насильно ассимилировали в Западную Сибирь ещё вначале В. О. В. В домах и во дворах у них чистота и порядок, это правда. А мусор эти Кёльны и Кохи валят на природу. Сама своими глазами видела.

Вот такие маленькие пакости и перерастают в большое зло, в настоящую психологическую и экологическую катастрофу на планете Земля.

* * *

В общем, забрезжила у меня спасительная мысль – сменить место жительства. Захотелось уехать в другой регион России. С детства сохранилась хорошая память, как мы с двоюродным братом и дядькой ездили на Кубань. А конкретно – в станицу Отрадную. Там с деревьев срывали спелые фрукты, истекающие ароматным соком прямо в руках. Там тепло и сорняки на огородах не одолевают. А ещё у людей другое отношение к порядку. Даже ребёнок не выбросит конфетную обёртку на землю! Так они воспитаны. Шелуху от семечек на дорогу не выбрасывают!

Взяла я летний отпуск и поехала на поезде в Ростовскую область под видом туриста – дикаря, без путёвки. Хотела на людей посмотреть и себя показать. Тем более, что показать было что. Во всяком случае я так считала.

Почему на поезде, а не самолётом? Очень просто. Поезда я любила с детства. А так много узнаёшь о людях во время таких путешествий! Впечатлений потом надолго хватает.

Это вам не музеи с театрами, где не только артисты, но и зрители надевают на себя маски и следят за своими словами и жестами, чтобы играть в аристократическое общество. На вокзалах жизнь кипит, эмоции бурлят и люди предстают во всей своей истинной красоте и сущности.

А знаете, что самое интересное по моим личным наблюдениям? Каждый город, район и даже деревня имеет свой индивидуальный менталитет, отличный от других мест. И он либо входит в дискомфортный резонанс, либо звучит в унисон с твоим личностным представлением о правильности жизни. Моей голубой мечтой было найти последний вариант!

* * *

На станции Барабинской две полки; нижняя и верхняя освободились. Их тут же заняли две очень красивые девушки. Мне показалось, что фото одной из них я видела на большом настенном календаре. Это были настоящие красавицы. Фигуры, ноги, руки, лицо, волосы, манеры – всё просто прекрасно. Как выяснилось позднее в разговоре, они оказались двоюродными сёстрами.

Мужчины, проходившие по вагону, случайно повернув голову в нашу сторону, притормаживали и с удивлением смотрели на нас. Но наткнувшись на колючий взгляд бабки, сидевшей со мной на нижней полке, с любезностями не спешили.

Вид у бабуси, надо отдать ей должное, был боевой, даже задиристый. Семидесяти ей точно не исполнилось ещё. А судя по тому, как по-командирски в руках она держала своего внука лет двенадцати, энергией природа её не обделила. Бабуся ещё не спешила подводить итоги своей жизни. Её пленяла карьера писательницы.

Она навязывала всем, кто ехал рядом с ней, прочитать рукописное начало её книги – тоненькую ученическую тетрадь в широкую линейку. Я с интересом прочитала. Печь шла о каком-то старом деревенском кладбище, затопленным Обским водохранилищем. Вещь, конечно, довольно неприятная. Так вот, эта писательница с помощью своих мемуаров хотела заставить правительство дать команду откачать воду с этого кладбища…

В Новосибирске сёстры – красавицы сошли. В вагон поднялся цыганский табор с огромными перинами и большущими подушками. Цыгане шумною толпою… оглушили пассажиров.

Счастье, что угроза заселения горланящим племенем нашего купе плацкартного вагона отпала благодаря двум братьям – славянам, успевших занять вакантные места. Но непоседливые цыганята носились по проходу ещё очень долго. Красивый народ, здоровый, бойкий, но уж очень утомительный и бесполезный для всех остальных. Образование у всех не выше начального, а гонора на всех королей хватит!

Парни, в отличие от старушки, разговорчивостью не отличались. Оценивающе окинув меня взглядом, они вели себя всю дорогу до Волгограда исключительно вежливо и корректно, как младшие со старшими. Пацанам, действительно, было ещё не больше 20–22 лет. Цыгане высадились в Томске.

– Не повезло городу! – Серьёзно сказал один парень. Я, бабуся и ещё двое пассажиров на боковушках дружно засмеялись.

* * *

В Ростове я вышла и сразу отправилась в гостиницу. Сняв одноместный номер, приняла душ, привела себя в порядок и пошла снова на привокзальную площадь. По опыту я знала, что туда имеют обыкновение подъезжать экскурсионные автобусы и предлагают желающим за умеренную плату поездку по достопримечательным места города. Я была «диким» туристом и продумывать свой досуг приходилось самой.

Через три дня, немного освоившись в новой местности, я приступила к следующему, основному пункту своей программы – поехала на автовокзал. Выбрала провинциальный городок.(Его я называть не стану, как и остальные пункты. Почему? Это вы поймёте позднее.)

* * *

В маленьком городке с населением около тридцати тысяч человек останавливаться в отеле уже не стала. Вместо этого я просидела на местном вокзале почти полдня, присматриваясь к населению и начиная разговор с приятными общительными пожилыми женщинами.

Особенно мне понравились люди из Ч…

Вели они себя с каким-то достоинством и одеты были хорошо – опрятно и во всё новое, качественное. Даже в вокзальном буфете для перекуса они брали не плюшки – булочки подешевле, а беляши с мясом, расстегаи с красной рыбой, дорогое мороженое. Решившись воочию посмотреть на село, я выяснила, что у них есть даже гостевой дом для приехавших на отдых.

– У нас и цены пониже, чем в других местах. В селе имеется кафе, его хвалят все. А чем мы гордимся особенно – у нас безопасно как днём, так и ночью. Сельская администрация вместе с полицией следит за порядком! – С воодушевлением рассказывала мне одна культурная пожилая женщина.

– Так вы меня проводите? Покажете, где что? – Спросила я.

– Разумеется! Мало того, я сейчас позвоню, чтобы вам приготовили номерок! – Доброжелательница достала свой телефон. (Кстати, не из самых дешёвых моделей) и сделала вызов.

– Аллё… Павел Дмитриевич! Со мной сейчас едет молодая, очень красивая девушка. Она хочет некоторое время пожить у нас, отдохнуть… Хорошо, я всё поняла.

Дама широко улыбнулась.

– Вот и всё! Никаких проблем! За вами подъедет такси и отвезёт в гостевой дом. По дороге покажут, где кафе и всё остальное. Такса умеренная. Вам будет удобно!

«Может, южане просто не такие замороженные, как наши сибиряки?» – Отметила я про себя приветливость здешних людей.

* * *

Как и следовало ожидать, автобус подали маленький. Но билеты были с местами. Пассажиры, не толкаясь, поднимались в салон и занимали свои места. Диспетчер ещё раз пересчитала количество пассажиров согласно бумаге в руках и пожелала всем доброго пути.

В салоне негромко звучала приятная музыка и настроение у меня царило самое радужное. Я с интересом обозревала в окно проплывающие виды. Особенно приятная для глаз была царящая на дорогах и автобусных остановках чистота, цветы. Благодать да и только!

* * *

Село Ч… оказалось не слишком большим. Разве что растянулось, как толстая змея. Рейсовый автобус дальше не шёл. Он развернулся в начале села и поехал обратно.

– А вот и ваше персональное такси! – Моя жизнерадостная спутница поздоровалась с водителем и пошла к крайнему дому.

– Не особняк, но вполне приличный и ухоженный. – Оценила я, но про себя. Довольно молодой ещё мужчина лет сорока с располагающей улыбкой открыл переднюю дверцу для меня. В салоне «Ниссана» была идеальная чистота и порядок.

– Вы не против, если я по дороге выступлю в роли гида? – Спросил он после того, как отнёс две мои сумки в багажник.

– Я только рада вашему предложению!

– Обратите внимание, что у нас нет «развалюх». У нас все, включая пенсионеров, живут в хороших условиях.

Автомобиль ехал специально медленно, чтобы я успела рассмотреть подробности, детали. Асфальт был не только чистым, но и идеально ровным. Тротуары от проезжей части огорожены металлической невысокой оградкой. Везде ухоженные длинные клумбы с тюльпанами и розами разных сортов и оттенков. Я улыбнулась и невольно хмыкнула.

– Что-то не так?

– Да нет. Просто вспомнила, как у моей соседки прошлой осенью выдрали из колёс астры и анютины глазки и тут же бросили рядом.

– Это где же такое варварство?

– В Сибири. У вас не пакостят?

– Таких смельчаков не находится! – Весело засмеялся мой гид.

– Это наш Дом Культуры. В нём имеется кинозал на 300 мест, хорошая библиотека, комнаты для самодеятельности и кружков. Всё работает. Здесь же проводятся собрания и праздники.

– Это магазин. На первом этаже продукты. На втором промтовары. Там же стол заказов на мебель, стройматериалы и другое. Цены городские, без наценки на доставку.

– Всё для людей! – Подхватила я тон своего собеседника.

– Стараемся. Это школа. Работает в одну смену. К сожалению, только 9 классов. Наполняемость детьми маленькая. Помещений достаточно.

По его голосу было ясно, что человек искренне озабочен этой проблемой. И это мне тоже импонировало. Равнодушных людей не люблю. Я ненароком покосилась на его обручальное кольцо. Казалось, что сделала это незаметно. Однако ошиблась.

– Женат, имею двух детей. А у вас как на личном фронте?

– Хорошо. На жизнь не жалуюсь. Пока не замужем, успею ещё! – Легко ответила я.

– Вот мы и на месте. Даже немного жаль, что так скоро доехали. Очень приятно было пообщаться с такой красивой и умной девушкой. Но надеюсь, ещё увидимся, если вы здесь немного задержитесь. – Сказал таксист и опять по-джентльменским обошёл авто спереди и открыл передо мной дверцу. Потом достал из багажника мой лёгкий чемодан на колёсиках и пакет.

– Вас уже ждут. До свидания! – Попрощался он и уехал. До меня только сейчас дошло, что я забыла рассчитаться за такси.

Администратор – пожилой мужчина подал мне анкету для заполнения. Спросил паспорт.

– Ваш номер на втором этаже. Ещё возьмите наш путеводитель. Добро пожаловать в Ч…! – Всё это он проговорил вежливым голосом, но без улыбки.

«Может у него болит что-нибудь по старости? – Подумала я, поднимаясь по лестнице. Ещё я успела заметить, что у мужчины отсутствует мизинец на левой руке.

Номер был в одну просторную и чистую комнату. Возле окна на столе стоял свежий букет великолепных жёлтых роз с прозрачными капельками воды на нежных лепестках. И ещё красовалась стеклянная ваза с фруктами.

– Неплохо для начала! – Подумала я и отправила в рот кисточку из трёх черешен.

Приняла душ. Вода шла и холодная, и горячая. Переоделась и подсела к вазе с фруктами. Удовлетворив первый голод, открыла буклет – путеводитель. Хорошая бумага, качественные цветные фотографии.

– Ого! У них тут и собственный пляж имеется! Надеюсь, что вода чистая и дно удобное. – Сказала я себе и отправилась на речку. Купальник у меня был самый обычный, раздельный, но достаточно скромный, закрывающий грудь и попу как надо.

На пляже росла короткая мягкая травка, как на газоне. Для желающих – несколько деревянных лежаков. Берега местной речушки оказались пологими, а дно хорошее, твёрдое, не мутное.

Несколько ребятишек барахтались на мели. Дальше стояла невысокая деревянная вышка. Под её крышей сидел наблюдатель – спасатель. Взрослого населения больше я не заметила. Скинув сарафан на пуговичках, я зашла в воду и окунулась по плечи, заколов волосы на затылке. Вода мне понравилась; чистая и прогретая. Немного поплавав, вылезла на берег и легла на траву. Хорошо! Потом вспомнила, что в желудке у меня кроме яблока и черешни ещё ничего не было. Надо идти пообедать!

– Новенькая? – Раздался совсем рядом молодой мужской голос.

От неожиданности я вздрогнула и встала, чтобы одеться. Метрах в трёх стоял молодой мужчина и с интересом рассматривал меня с ног до головы. Не люблю таких откровенных оценивающих взглядов.

Нахмурившись, я надела свой халат и распустила волосы. Густой волной они покрыли голые плечи.

– Скучно? Спасать некого? – Буркнула я в ответ.

– Не – е, мне здесь не скучно. Я люблю воду. Здесь хорошо, свободно! – Ответил он. – А ты сюда в гости или как?

– А мы уже на ты? Быстро знакомишься! – Заметила я. На вид он был немного постарше меня.

– Вообще-то нет! Но сказывается дефицит общения.

Я посмотрела на спасателя повнимательнее. Говорил он открыто и серьёзно. От его пристального сосредоточенного взгляда по моему телу пробежал лёгкий озноб.

– Я в гостинице остановилась. Знакомых здесь нет. Хочу просто отдохнуть. – Ответила я, неожиданно для себя сбавив тон. И пошла прочь по дорожке, спиной ощущая его взгляд.

Молодой человек меня не заинтересовал. Если бы тот водитель такси, то не прочь поболтать ни о чём. Возможно, даже слегка бы пофлиртовала с ним!

Добравшись до кафе, сели за столик на открытой террасе и ознакомилась с меню.

Взяла рыбный суп, салат и горячий кофе со сливками. Еда оказалась по-домашнему вкусной.

«На сегодня культурной программы с меня достаточно. Время к вечеру. Надо обдумать увиденное и переварить!» – Решила я и повернула к гостинице.

По центральной улице я шла ленивым прогулочным шагом, с интересом осматривая жилища аборигенов. Безукоризненный порядок и чистота везде. У каждого дома цветы. Никаких ободранных заборов или ветхих покосившихся построек. Всё безупречно, как нарисованное.

И вот тут внутри меня запищала тревожная кнопка. Я даже остановилась, пытаясь сообразить, что так могло напугать моё сердце.

– Слишком всё идеально. Правильные люди, непривычно доброжелательные к незнакомому человеку. Вылизанные улицы захолустного села. Персональный спасатель у крошечного пляжа. Удобная дешёвая мини-гостиница и ресторанные обеды в кафе по цене заводской столовки. Не укладывается как-то в общий менталитет моей могучей страны. За границей в европейских странах я не была, поэтому не могу сравнить.

Запутавшись в своих рассуждениях окончательно, я поднялась к себе в номер и включила телевизор. Политику слушать не хотелось. Выбрала какой-то попсовый концерт. Красивые артисты, лёгкая красивая музыка и бессмысленный набор слов, без конца повторяющийся на манер заезженной пластинки. Это утомило меня и окончательно испортило настроение.

Обругав себя истеричкой, легла спать, очень сильно надеялась, что «утро вечера мудренее». Вещих снов или каких других мне не снилось. Спала хорошо, крепко. Видимо, сказалась дальняя дорога. На сегодня я наметила себе такую программу прогулка по селу, осмотр магазинов, купание на речке и вечером – кино в ДК.

* * *

В магазине ассортимент продуктов был больше и лучше, чем я ожидала. А ещё, гуляя по улицам, обратила внимание, что люди здесь красивые и одеваются нарядно. Нищенствующих попрошаек и алкоголиков не встретила.

Возле единственной автобусной остановки я встретила ту самую знакомую по автобусу тётку. Она гуляла с мопсом на поводке. Узнав меня, женщина обрадовалась, как родной.

– Как вам наше село показалось?

– Впечатляет. Уютное, чистое. Люди симпатичные и приветливые. – Ответила я.

– Это хорошо. Вы сегодня в Д.К сходите. У нас там вечеринка намечается. Наш глава – именинник.

– Вот ещё! С чего ради я пойду? Я его и знать не знаю! Спасибо, что предупредили. А то хотела вечером в кино. Отменяю поход!

– У нас в кинозал вход с другой стороны имеется. – Уточнила женщина. Она достала из кармана три конфетки «Ассорти» в ярких золотинках и протянула мне на ладони.

– Угощайтесь!

– Спасибо. Но я сладкое стараюсь не есть.

– А я люблю шоколад! Ну я пойду. Жорик на травке любит побегать. – Она с собакой завернула на поляну в конце улицы.

* * *

Когда я вернулась в гостиницу, администратора – мужчину сменила дама в годах. Она выдала дежурную улыбку и положила на стойку белый незапечатанный конверт.

– Это вам передали!

Я удивилась. Но конверт взяла. Адрес на нём отсутствовал. Внутри оказалась пригласительная открытка.

«Прекрасная незнакомка, жду вас сегодня на празднике в ДК. Таксист»

– Э-э-э, а туда всех с улицы приглашают? – Хлопнула открытку на стойку я.

Дама быстро достала откуда-то конфетку «Ассорти», развернула золотинку и положила в рот. Пожала плечами.

«Странные сладкоежки». – Подумала я и, забрав приглашение, прошла в свой номер. Взяла из вазы свежий персик, съела его и зависла в размышлениях.

– С одной стороны идти в незнакомую компанию – это чистой воды афера. С другой – может, у них так принято? Скрашивают скучное однообразие сельской жизни присутствием нового лица?

Рискну. Это шанс узнать о селе подробнее. Человек в лёгком подпитии болтает обо всём свободнее. И долг таксисту надо отдать.

За раздумьем я не заметила, как съела из вазы почти половину фруктов. Потом переоделась и пошла на речку. На пляже было пустынно. Кроме спасателя возле вышки никого не было. Он возился около маленькой лодки.

– Привет! – Поздоровалась я, бросив на лежак большое махровое полотенце.

– Привет. Понравилось у нас, выходит? – Голос его, на удивление, потерял приятную дружелюбность и звучал сухо и напряжённо.

– Нормально. – Нейтрально ответила я. Не в настроении он, что ли?

– Приглашение на именины нашего головы уже получили? – В таком же тоне спросил он.

– А вам какая забота об этом?

– Через два часа отходит автобус в город. Собирайте свои вещи и сматывайтесь отсюда! – Тихо сказала спасатель и, столкнув лодку в воду, отплыл, уже не глядя в мою сторону.

«Отшельник с забабахами. На солнышке перегрелся». – Решила я и приложила все усилия, чтобы забыть эти слова и неприятную встречу.

Искупавшись, забралась на лежак под тент и легла на спину. Странные слова аборигена по-прежнему не выходили из головы. Они засели глубоко, как болезненная заноза под ногтем. Я решила обдумать их, пока обсыхаю. И незаметно для себя уснула.

* * *

Когда открыла глаза, первым делом посмотрела на часы телефона. Ого, целый час проспала! Спасателя на вышке ещё не было. Мозги после дневного сна шевелились медленно. Окончательно прояснилось в голове, когда добралась до гостиницы. И зачем-то спросила у администратора.

– Во сколько уходит поезд до города?

– А вы уже не успеете. До отправления осталось 15 минут. Пока соберётесь, то да сё. Пешком отсюда 40 минут хода.

– А такси заказать?

– Сегодня это у вас не получится. Все готовятся к празднику. Завтра уедете! – Улыбнулась дама – администратор.

– Ну завтра так завтра. Посчитайте и фрукты в номере! Я сейчас оплачу.

– Это бесплатно. Всё входит в стоимость проживания.

– Отлично. Большое спасибо за сервис!

Как камень с души свалился! Маленький такой камешек, размером с речную гальку. А кинул его в меня спасатель с вышки. Ну что ж, отпуск ещё весь впереди, успею по другим местам поездить и присмотреться. К тому же это слишком маленькая деревня для меня. Умру со скуки!

Настроения идти на чужой праздник не было. Поэтому завтра я просто решила оставить таксисту деньги и тихо испариться. Вечером доем фрукты. Хорошего помаленьку!

В половине седьмого этого же дня в дверь моего номера постучали. Кто бы это мог быть? Я открыла. На пороге стоял незнакомый мужчина.

– Жанна Игоревна? – Уточнил он.

– Она самая. Чем обязана?

– Мне поручено доставить вас на праздник в ДК. Павел Дмитриевич просил.

– Таксист?

– Наш глава. Он вас встречал на своей машине.

Я сделала большие глаза и нервно хохотнула.

– Странный у вас сервис! Никуда я не поеду. Подождите. Передайте, пожалуйста, ему за такси! – Я протянула купюру в 50 рублей. Но посыльный медлил и деньги не брал.

– Я вас очень прошу собраться и поехать со мной! А иначе…

– Что иначе? – Повысила я тон.

– У меня будут большие проблемы!

– Послушайте, вы здесь какие-то странные! Председатель таксует приезжих. Я случайно приехала в вашу красивую Тмутаракань и никого не трогала. А сейчас просто хочу отдохнуть и завтра освобожу вас от своего присутствия!

– Конечно, вы абсолютно правы. Но у меня семья, дети. Я не хочу, чтобы они пострадали из-за того, что их отец не справился с заданием!

– Кошмар какой-то!.. Хорошо, я сейчас оденусь. – Решила я.

Дело в том, что когда по-настоящему меня разозлить, то я совершенно не чувствую страха. Готова идти на обидчика с автоматом в руках, дубиной или просто с кулаками. И кроме того, я уже поняла, что спокойно отдохнуть до утра мне не дадут.

Двадцать минут, которые я собиралась, посыльный топтался в коридоре.

– Поехали к вашему местному падишаху! Только танец живота я не умею танцевать! – Ворчала я, пока мы шли до машины.

Водила смиренно молчал. Кипевшую внутри злость вылить на него не удалось. Ну и ладно, приберегу для настырного именника!

* * *

Дожидаться, пока передо мной откроют дверь машины, я не стала. Едва она затормозила, я пулей вылетела из неё, не закрыв дверцу. На большом крыльце ДКс колоннами стояли нарядные люди. Гордо подняв голову, я промаршировала к ним боевым летящим шагом. Виновника торжества я вычислила сразу – он стоял в белом костюме в самом центре гостей. И эта довольная скотина ещё и улыбалась, глядя на меня. Он опередил мою гневную спонтанную речь всего на секунду.

– Добрый вечер, Жанна Игоревна! Что я говорил, друзья? Красавица и огонёк имеется! Даже не огонёк, а целое пламя! Позвольте поблагодарить вас, Жанночка, за честь, оказанную моей скромной персоне! Друзья мои, соратники верные, представляю вам настоящую сибирячку – Жанну Игоревну. Образование – высшее. Не замужем, профессия врач – педиатр. Увлечения – спорт и путешествия по родной стране.

Все вокруг захлопали в ладоши, как в цирке. Моя заготовленная отповедь испарилась, уступила удивлению – откуда он знает? Потом вспомнила – анкета в гостинице. Ещё я заметила, насколько красивы и молоды были гости. Ни одного старика или инвалида. Но это удивило не очень. Предполагая, что вечеринка может затянуться до утра, а старым людям дороже сон.

Этот самый Павел Дмитриевич почему-то был без супруги. И как он казался хорош! Он подал мне руку и повёл в Дом Культуры с претензиями на храм. Подумалось ещё, что колонны масонские. Глупая такая мысль мелькнула.

Фойе – просторное, с большими окнами, красиво задрапированными дорогим белоснежным тюлем. Богатые светильники на потолке, неплохие картины на стенах. Слишком всё роскошно для такой станицы. Но может быть, наша сибирская глубинка отличалась другим уровнем государственного обеспечения?

Вдоль стен лежащей буквой Г стояли щедро накрытые столы под льняными скатертями. Внутри зала тоже стояли колонны. На их прямоугольных боковинах висели большие зеркала, как в театре. На широких подоконниках во всю мощь зеленели комнатные растения.

У прохода куда-то во внутреннее помещение скромно стояли официант и официантка.

– Однако! – Только и смогла я произнести, обозрев всё великолепие зала фойе.

Усадив мою персону за праздничный стол, сам именинник устроился напротив. Это послужило как бы сигналом для всех присутствующих здесь гостей. Они принялись рассаживаться за столами. Очень удивил меня порядок, по которому они это делали. Перед каждым стулом лежала карточка с фамилией и инициалами людей. Существовала определённая иерархия. С подобным в своей жизни я ещё не сталкивалась.

С обеих сторон от меня оказались молодые мужчины, в меру ухоженные, непротивные. Не понравился мне один тип, сидевший по правую руку от главы. Здоровый такой амбал с выдающейся несколько вперёд нижней челюстью. Волосы ярко-рыжие, огненные, руки и груди покрыты рыжими волосами. И вдобавок туповатая рожа усыпана конопушками. И взгляд его мне тоже показался противным – слишком нахальный и всезнающий или вернее – вседозволяющий.

Зазвучали тосты, в которые я не вслушивалась. Меня занимало другое – чужой менталитет, который я пыталась проанализировать. За столами не слышно было нецензурной речи, общались правильным литературным языком.

А между тем разделение общества было налицо. Наиболее «приближённые» вели себя заметно свободнее в том, как ели, и как шутили. И даже смеялись они по-другому, от души. Три стола стояли немного отдельно. И народ за ними собрался не столь громкоголосый. Хотя в остальном они не выделялись, ни в одежде, ни в угощении.

Официанты обслуживали всех одинаково – быстро и молча. Девушка была особенно хороша. Высокая, тонкой кости, на удивление пропорционального сложения, черноокая, с густыми длинными ресницами и матовым чистым лицом. Нисколько не хуже барабинских красоток.

– Ей бы не официанткой прислуживать, а блистать на подиуме! – Невольно вырвалось у меня вслух.

Сказала я тихо, но была услышана. Разговоры как-то стихли и гости переводили взгляды с меня на хозяина в белом костюме. Он слегка нахмурился, а потом выдал улыбку Алена Делона.

– Жанна у нас в гостях второй день и не знакома с нашими порядками. К этому вопросу – кому где работать, мы вернёмся несколько позднее!

Дегустация блюд продолжалась. Мне очень понравилось, что пили здесь мало даже по моим представлениям непьющего человека. Не принуждали к еде и напиткам. Я несколько расслабилась, потому что приятно не бояться адекватных людей.

Далее, как в любом веселящемся обществе, начались танцы. Женщин было значительно меньше, чем мужчин. И меня сначала пригласил сам виновник торжества. Вальсировал он отменно. Потом – мой сосед справа. За ним тот, что слева. Плохих эмоций они у меня не вызвали, как и хороших симпатий тоже. Обыкновенные.

В зале, видимо, работал бесшумный кондиционер. Воздух, несмотря на скопление народа, оставался чистым и свежим. Не воняло потом и от разгорячённых тел. И парфюм был хорошим, не навязчивым.

А потом…(даже вспоминать об этом не хочется) на танец меня пригласила рыжая волосатая горилла. Я попробовала отговориться тем, что несколько устала. Но отговорки не прошли. Горилла русских слов не понимал. По тому, как народ притих и выжидательно замер, я поняла, что это вроде поединка. Не прогнусь, значит, достойна уважения, а буду жалобно мяукать, тогда…

Заиграла музыка. Я со стуком отставила свой стул резко в сторону, желая нечаянно отдавить рыжему кавалеру лапу. Но он неожиданно для такой комплекции оказался подвижным и с очень хорошей реакцией. Он предугадал мои действия и успел убрать ногу.

Стул брякнул об пол, а горилла выдернул меня за руку на танец под зажигательную музыку. Надо сказать, мы не столько танцевали, сколько пытались переиграть друг друга. Я девушка совсем не слабая, но его силища бросала меня так, что я буквально летала по воздуху. И лишь точные поддержки и подхваты и моя собственная реакция не позволяли мне оказаться на полу.

И всё же в конце, когда он, довольный собой, несколько расслабился и ухмылка победителя разлилась по его конопатой роже, я залепила ему звонкую пощёчину и топнула ногой по его лапе, очень сожалея, что не надела туфли на шпильке. Если рыжему и было больно, то вида он не подал. А напротив, с показной учтивостью отвёл меня к столу. Сжав губы от злости, я подняла свой фужер с почти не отпитым вином.

– Твоё здоровье! – И плеснула ему в лицо.

Именинник опять пафосно захлопал в ладоши. Как же, бесплатное представление!

Пока я приходила в себя, соображая, как лучше покинуть это место, ощутила кожей пристальный взгляд. Официантка смотрела на меня с жалостью и сочувствием своими большими очами.

Именинник взял слово.

– Продолжаем. Как вы все увидели, наша гостья обладает не только привлекательной внешностью, но и незаурядным темпераментом и чувством собственного достоинства. С неё получится хорошая жена. Кроме того, она абсолютно здорова и способна к деторождению.

У меня от таких заявлений случился шок и онемел язык.

– Мы пробили всю её биографию от рождения до настоящих 26 лет, а также медицинскую карту. Хорошая профессия – врач – педиатр. Обращаюсь к вам, мои друзья и соратники. Как скажете, так и будет. Берём в станицу эту девушку?

– Берём. Согласны. Подходит! – Дружно взревели три десятка мужских глоток.

Я не верила своим ушам и глазам. Под скатертью ущипнула себя за ногу, чтобы убедиться, что всё это нестрашный сон. Оратор продолжал.

– У нас катастрофическая нехватка невест. И как следствие этого – низкая деторождаемость. А вместе с тем наше материальное благосостояние позволяет эту проблему успешно решить.

Я окаменела. Эта очень плохая шутка далеко зашла и я не знала, чего ожидать дальше.

– Мы, как цивилизованные люди, должны прежде всего спросить у самой невесты, кого она берёт себе в мужья? – Продолжал глава. Он сделал отмашку.

Два моих соседа вдруг подхватили с двух сторон мой стул и вынесли на нём меня, как рабыню на торги. Сами парни остались стоять рядом. Судя по их виду, действовали они скорее по принуждению, чем по доброй воле. Я тупо уставилась на них.

Пауза затянулась. Именинник о чём-то оживлённо переговаривался с тем самым рыжим. В моей голове всё шумело и звуки какое-то время почти не доходили до неё. Страшная мысль о групповом изнасиловании выносила мозг и парализовала волю. Потом жар отхлынул и наступило убийственное хладнокровие. Я встала и зашла за спинку стула, настраивая себя огреть обидчика этим единственным доступным мне оружием. Звуки вернулись.

– Мой верный помощник Михайло внезапно пожелал тоже принять участие в розыгрыше невесты. Однако, предполагая, что Жанна может его не выбрать, он готов честно побороться за право победителя и вызывает соперников на борьбу. Кто победит – того и приз! Но сначала спросим Жанночку – кого она выберет добровольно?

Я отрицательно покачала головой и отступила поближе к двери, не выпуская из рук деревянный стул.

– Закрыто, мадемуазель! – Выкрикнул весело горилла. Один из кандидатов добровольно сдал свои позиции и покинул арену сражения. Правильно, шансы против рыжей гориллы у него равнялись нулю.

Надо было и мне решать.

– Я не ослышалась, что первоначальное предложение было о моём праве выбирать жениха? Так?

– Но вы промолчали. Значит, никого не выбрали!

– Выбрала. Вот его! – Я указала на спасателя с вышки. Он сидел за столом сбоку, в самом углу. Я его заметила сразу, как пришла сюда.

– Уф, насмешила! Костя у нас убеждённый холостяк. Предпочитает жить один. – Засмеялся голова. Смех тут же подхватили лизоблюды. Этот Костя даже не пошевелился, чтобы прийти на помощь девушке. Конечно, своя рубашка ближе к телу. Его можно понять. Надо выкручиваться самой.

– Ваша жестокая шутка затянулась. У меня на карточке есть деньги. Я готова отдать их вам в качестве выкупа!

– Мы похожи на нищих побирушек? Нам нужна ты. – Спокойно, даже ласково ответил глава.

– Раз так, я сама постою за себя! – Отбросила я стул и приготовилась к бою. Я приподняла подол своей длинной юбки и надорвала его зубами. Потом с силой рванула руками. Получились глубокие разрезы спереди и сзади. Обвязала поломы вокруг ног. Вышли импровизированные шорты.

– Делайте ставки, господа! Дохлый южанин против настоящей сибирячки!

Я плохо соображала, что несу. Очень не любила я выставлять напоказ своё умение в боевом самбо. У нас в селе никто даже не знал об этом увлечении.

По залу прокатился смех, который скоро перерос в лошадиное ржание. Смеялись все, кроме официантов и ещё 2–3 человек из угловых столов.

– Жанна, вы нас уморили своим оригинальным юмором. На всякий случай предупреждаю, чтобы не думали о побеге.

Он сделал знак подойти официантке.

– Заодно отвечаю на ваш вопрос о нашей фотомодели. Оксана, покажи, что с тобой произошло, когда ты попробовала убежать отсюда в первый и второй раз!

Девушка подняла левую руку и я увидела, что мизинец на ней отсутствует. Затем расстегнула пуговицы на блузке и подняла чашечку бюстгальтера. Одной груди попросту не было! Уродливые бугристые шрамы вместо неё.

– Как вы считаете, Жанночка, в таком виде эта красавица кому-то нужна?

– Только полный отморозок способен сотворить такое с женщиной! – Отчётливо и громко ответила я по возможности твёрдым голосом, стараясь не показать того ужаса, что охватил меня. Кажется, только сейчас я полностью поверила, что всё происходящее не розыгрыш и не шутка. Это реальная тюрьма с гестаповскими порядками. Осознав эту истину, я взяла себя в руки. Тело и дух пришли в боевую готовность.

– Если я выиграю, вы можете дать слово, что отпустите меня с миром?

– Обещаю при всех свидетелях!

И обратился к потенциальным женихам.

– Девчонку не калечить!

* * *

Первый парень оказался довольно крепким противником, в хорошей форме, обладающий некоторыми приёмами борьбы. Но системы в нём не было. И благодаря многолетним стараниям моего лично тренера я сумела одержать победу под вой и свист болельщиков. Парень поднял обе руки и ушёл с арены.

Сильная усталость и стресс поселили во мне сомнения, что с тяжёлой рыжей гориллой поединок закончится так же. К счастью, эти выродки решили перенести продолжение борьбы на завтра. А сегодня глава послал того же водителя доставить меня в гостиницу и клятвенно пообещал, что могу спать спокойно. Без его воли здесь волосок с чьей-то головы не упадёт! Почему-то я этому поверила. Авторитет батьки Махно, только масштабом поменьше.

Кое-как совершив омовение под душем, я без сил упала на кровать. Успела с ностальгией вспомнить свой безопасный дом и привычный речной берег в помойках. Размышлять о превратностях судьбы было некогда. Надо восстановиться, насколько это возможно, чтобы завтра не проиграть схватку с гориллой Михаилом.

* * *

Разбудил меня среди ночи стук в окно. Кто-то кидал камешками в стекло. Не включая свет, я открыла створку и посмотрела вниз. Вот он. Явился, не запылился спасатель! Он замаячил, чтобы я отошла в сторону и показал белый лист в руке, который демонстративно обернул вокруг камня и замотал резинкой. Снаряд попал в мою комнату и приземлился на палас.

Включив настольную лампу, я прочитала. «Тебя не выпустят. Предлагаю бежать сейчас же!»

Почему-то я сразу поверила ему. Быстро напялив на себя джинсы и покидав в пакет самые нужные вещи и документы с деньгами, я спустилась из окна по брошенной спасателем верёвке. Мы побежали по направлению к реке. За всё это время мы не произнесли ни слова. В лодке лежали вёсла и большой чёрный пакет.

– Далеко мы уйдём на вёслах? – С сомнением спросила я.

– Пока мы спрячемся. А уйдём потом, по земле. Также тихо ответил спасатель. Он оттолкнул судёнышко от берега и запрыгнул в него. Взялся за вёсла и сильными взмахами погнал лодку по спокойной водной глади.

– Вынь сим-карту из телефона. Не думаю, что у нашего батьки имеются серьёзные связи. Но умный и знающий спец у него точно есть.

Я послушала его.

– То, чем мне грозит побег – мизинцем, я поняла. А тебе?

Костя поднял левую руку. Мизинец на ней отсутствовал.

– Один раз я уже бежал, как видишь. Второй раз наказание серьёзнее. Оскопят и могут сделать бомжом. Лучше смерть!

Я оцепенела от ужаса.

– А с женщиной тогда что сделают, кроме отрезания груди?

– Лучше тебе этого не знать. А хорошо ты дралась! Неожиданно для всех вышло!

– Мы сибирячки! Мне мама рассказывала, что в пору её молодости многие женихи из России избегали на сибирячках жениться. Боялись! – Невесело усмехнулась я.

– Ты коренная сибирячка?

– Ну да. И деды там жили, и родители, и я там родилась. А потом захотелось найти жильё в тёплых краях.

– Тогда как раз по адресу. Будешь здесь жить до пенсии, а потом выбирай один из вариантов; или сама уедешь куда-нибудь в чём мать родила или помогут уехать в квартиру два на два. Если доживёшь, конечно!

– Я так понимаю, что обездоленные пенсионеры, вырвавшись на свободу, молчат? Их дети и внуки остаются в заложниках. А как же та бабка, что привезла меня… – Я осеклась. Ну конечно же, она получила определённые свободы в награду за доносительство и содействие!

– Ещё и конфеты трескает, карга продажная! – Проворчала я.

– «Ассорти» в разноцветных золотинках? Они их не просто так едят. В них содержится лёгкий наркотик, который успокаивает.

– Ты сам пробовал?

– Нет. Решил не подсаживаться, сохранив волю. Я сразу после неудачного побега занялся подготовкой к следующему. А тут и ты появилась. Вижу, что боевая девчонка. Иначе бы не рискнул тебя взять.

– Спасибо. Я постараюсь тебя не подвести. Если надо, могу сменить на вёслах.

– Дальше будет видно. А нырять умеешь?

– Практически нет. Я и плаваю не очень. Стремнину навряд ли преодолею. – Поморщилась я.

– И то ладно. Нам придётся какое-то время отсиживаться. А убежище под водой. Темноты очень боишься?

– Совсем не боюсь. Я уже давно одна живу в селе, в частном доме. Привыкла ко всему.

– Вот и хорошо. Возьми под моим узлом мусорный мешок и замотай свой пакет. Скоро мы доплывём. Лодку я отпущу по течению. Кто-нибудь подберёт бесхозную.

Я настороженно смотрела по сторонам вдруг где-то замечу подозрительное движение? Совсем скоро Костя положил вёсла на дно лодки, подхватил свой узел.

– Держись в воде за мной и всё пройдёт, как надо! – И нырнул.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие и булькнула солдатиком следом. Мне показалось, что плыли под водой очень долго. Воздух кончался, приближалась паника. Но тут голова вынырнула над поверхностью воды и ноги нащупали твёрдое дно. Я вдохнула воздух, открыв рот. Кругом царила полная темень. Товарищ нащупал мою руку и повёл меня вперёд.

– Не бойся. В бункере у меня фонарь.

– Крысы тут есть?

– Не встречал. Но думаю, что они есть везде. Всё, пришли!

Он отпустил мою ладонь и через полминуты убежище осветилось мощным фонарём.

– Бетонный бункер времён В. О. В. Немецкий. Оружия нет, я проверял. Только пустые ящики. – Костя указал на три таких с немецкой свастикой.

– А как насчёт того, чтобы сверху в него вход найти? – Спросила я.

– Ничего подозрительного. Я уже обследовал. Сверху поросло лесом. Вход только из воды.

– Костя, каков у тебя план? – Перешла я к главному вопросу.

– Для начала надо переодеться в сухое.

Мы и переоделись. Сырую одежду отжали и развесили на стенах, где было за что цеплять.

– Ты думаешь, высохнет в такой сырости? – Засомневалась я.

– Сначала стечёт. Потом над огнём пристроим досушивать. Здесь у меня ящик с продуктами. При экономии на двоих должно хватить дней на 4–5. Здесь ещё один фонарь, ножи, ложки, верёвка, органайзер с рыболовными принадлежностями. В этом ящике спальное.

– Давно ты готовился?

– Два года. Очень долго место для схрона искал. Прошлый раз к городу подался, к людям. Поймали, избили и палец отрубили.

– А ты официантка Оксана? – Из памяти не выходила несчастная красавица. Рядом с ней я выглядела бы серой мышью.

– Впечатлила, да? Она уже после меня здесь появилась. Видела бы ты её тогда! К родственникам в гости приехала. Ну её сразу на заметку взяли. У нашего главы пунктик есть, чтобы его станица была самая-самая. И люди в ней все красавицами были. Пытались сначала добром невесту закадрить. А девчонка оказалась строптивая, не повелась. Или уже был у неё парень? Два раза пыталась бежать. Первый раз в одиночку, а второй раз с тем официантом. Родственники сами и выдали. Сейчас она живёт с тем официантом, как брат с сестрой.

– Ужас! И никто не пытался прибить этих фашистов?

– Говорят, что находились такие смельчаки. Но в целом людей держит круговая порука.

– А те ребята куда делись?

– Бесследно исчезли. Их даже не закопали тайно, а просто обвинили в покушении на человека и упрятали в тюрьму. Всё по закону. Там они по разным причинам до освобождения не дожили.

– И каков наш дальнейший план?

– Несколько дней отсидеться в этом бункере. Потом двинемся на Украину. У меня там друг живёт. На него можно положиться. Ну а дальше посмотрим по обстоятельствам. Созвонимся со своими, наведём справки. Я не знаю, будут ли эти уроды искать нас в другом регионе. Если всё обойдётся, вылетим самолётом домой.

– А если?

– Какое-то время будем скрываться на Украине. Ты готова к такому раскладу?

– Теперь уже поздно раздумывать. Только ты меня не бросай, ладно?

– Мы теперь в одной упряжке. Обратной дороги нет. Есть хочешь?

– Я не завтракаю. У меня мама и бабушка были склонны к полноте.

– Почему были? Умерли? А кто-нибудь ещё из родственников есть?

– Я одна. Двоюродные имеются. Но мы практически не общаемся.

– А парень есть?

– Конечно. Но о свадьбе мы не говорили. Пока свободные отношения нас вполне устраивают.

– А у меня была невеста. Я сам из Челябинска. Сейчас она уже, конечно, замуж вышла. Мать живая. У нас двухкомнатная квартира в центре Челябинска.

– А в это Чмо как попал?

– Поехал на Чёрное море отдохнуть. Там познакомился с прикольным парнем. Поехал к нему в гости. Вот и доездился!

– Тебе сколько лет? – Поинтересовалась я.

– В апреле 25 исполнилось. Я знаю, что выгляжу старше.

Я кивнула и подумала, что проживи я столько лет в такой резервации, наверное, превратилась бы в старуху.

– Здесь дышится нормально. Значит, воздух проходит в подземелье. Я думаю, что вход с земли всё же есть. Заметила я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.