Мария Илясова
Начало перемен

Арина

Утро началось, как обычно, с опоздания. Мой старый, дребезжащий будильник, словно сговорившись с моим подсознанием, решил проспать. А я, естественно, проспала вместе с ним, зарывшись в подушку в безуспешной попытке продлить остатки сладкого сна. В панике, словно меня подбросило пружиной, я выскочила из кровати, на ходу натягивая на себя первую попавшуюся одежду. Застегивая пуговицы на своей бледно-голубой блузке, которая, как назло, постоянно выскальзывала из петель, я чувствовала, как сердце колотится в груди, словно бешеная птица, пойманная в клетку. В голове вертелась назойливая, как заезженная пластинка, только одна мысль: "Опоздаю! Опоздаю! Это конец!"

Сегодня был важный, чертовски важный день – собеседование на должность секретаря в крупной компании "Феникс Групп". Это был мой шанс, мой билет в новую жизнь, шанс вырваться из этой серой и унылой рутины, из этого болота, которое ежедневно засасывало меня все глубже. Шанс сбежать от вечно недовольного, пропитого лица отца, от его пьяных криков, которые резали душу, как осколки стекла, и от невыносимой, липкой тоски, которая пропитывала стены нашей квартиры. Это был шанс стать независимой и самостоятельной, шанс наконец вдохнуть полной грудью и почувствовать себя хозяйкой своей судьбы.

Я схватила со стола сумку, наспех закинув туда резюме, и, выбежав из подъезда, понеслась в сторону остановки, словно за мной гнались все черти ада. Но, как назло, словно какой-то злой рок специально подстраивал все эти неудачи, автобус, как обычно, ушел прямо из-под моего носа. Я проклинала все на свете, и в особенности свою медлительность, но продолжала бежать, уже без надежды догнать общественный транспорт, до ближайшей станции метро, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в натруженных ногах.

Добравшись, наконец, до нужной станции, мокрая от пота, сбивчиво дышащая и с покрасневшим от напряжения лицом, я почувствовала, как меня немного отпускает. Я прислонилась к прохладной стене, пытаясь отдышаться и успокоить сердцебиение. Мне нужно было срочно взять себя в руки, иначе на собеседовании я покажу себя некомпетентной и уставшей. Собеседование, как ни крути, все-таки важнее, чем мои жалкие попытки вовремя приехать. Решив заскочить в кофейню, которая располагалась прямо у входа в метро, чтобы купить себе что-нибудь согревающее и успокаивающее, я с трудом подавила вздох облегчения. Горячий латте – это именно то, что сейчас мне нужно. Мне нужно было хоть немного прийти в себя, собраться с мыслями и прогнать из головы все эти стрессовые мысли перед собеседованием.

Я заказала латте, бариста, с недовольным выражением лица, нехотя приняла мой заказ и, пока я ждала, я успела мысленно прочитать себе небольшую мотивационную речь. Как только бариста протянул мне стаканчик, я, не глядя, расплатилась, схватила его и, выходя из кофейни, несла напиток в руке, когда вдруг, словно по закону подлости, словно все силы мироздания сговорились испортить мне этот день, наткнулась на кого-то. И этот кто-то был… огромным. Он был не просто высоким, он был массивным, словно скала. Его плечи казались такими широкими, что могли бы заслонить собой солнце. Я даже не успела как следует рассмотреть его лицо, как почувствовала, что мой стакан с латте врезался в его грудь.

Горячий кофе пролился на белоснежную рубашку этого человека, и я застыла на месте, чувствуя, как мои щеки пылают от стыда.

– Боже мой, простите! – воскликнула я, стараясь не смотреть на него. – Я не хотела!

Но он уже смотрел на меня, и его взгляд был таким пронзительным, таким холодным, что я невольно поежилась.

– Вы что, совсем слепая? – прорычал он, осматривая свою белую рубашку, которая теперь была украшена моим латте. – Вы хоть видите, куда идете? Или вы специально это сделали, чтобы привлечь внимание?

– Нет, конечно, нет! – воскликнула я, чувствуя, как краска заливает мои щеки. – Я совершенно случайно… Я просто не заметила вас.

– Не заметили? – он скривил губы в усмешке. – По-моему, слона в посудной лавке заметить проще.

Я не любила, когда на меня кричали, и, собрав всю свою храбрость в кулак, ответила:

– Я тоже не виновата, что вы встали на моем пути. Возможно, если бы вы не стояли как истукан посреди прохода, этого бы не случилось.

Он усмехнулся, и этот смех был таким высокомерным, таким пренебрежительным, что я невольно сжала кулаки.

– Да кто вы вообще такая, чтобы так со мной разговаривать? – спросил он, глядя на меня сверху вниз, как на надоедливую мошку. – Вы хотя бы знаете, кто я?

Его вопрос меня задел. Неужели он думал, что его «кто-тость» дает ему право хамить?

– Нет, не знаю, и мне совершенно неинтересно. – ответила я, стараясь не отступать, – Я обычная девушка, а вы… вы просто грубый тип, который считает себя выше других. И, если честно, я не впечатлена ни вашим видом, ни манерами.

Он прищурился, и я поняла, что перешла черту. Его лицо исказилось от гнева. Но я не могла остановиться. Я была обижена на него, на его надменность, на его высокомерие. Это была не моя вина, но он разговаривал со мной так, будто я была виновата во всех бедах мира.

– Запомни, девочка, – проговорил он, сжимая челюсти так, что желваки на его лице заходили, – ты мне еще за это ответишь. И за рубашку, и за эти слова.

– Отвечу? За что? – я усмехнулась, чувствуя, как упрямство поднимается во мне. – За то, что вы меня задели? Или за то, что я не дала вам помыкать собой? По-моему, это вы мне должны извиняться.

Он шагнул ближе, и я невольно отступила назад. Мне было немного страшно, но я не хотела этого показывать.

– Не думай, что так просто отделаешься, – прошептал он, наклонившись ко мне так, что я почувствовала дыхание на своей коже

Я не ответила, развернулась и, с чувством выполненного долга, пошла прочь. В груди еще клокотало возмущение, но адреналин подстегивал меня вперед. Мне нужно было успеть на собеседование.

Но я чувствовала себя как-то странно. Мне было стыдно за свою неловкость, но в то же время я не жалела о том, что сказала этому грубияну. Я не понимала, почему меня так задел его высокомерный тон.

Я еще не знала, что этот человек, которого я только что облила кофе, и был моим будущим боссом. И я даже не представляла, что это была только первая глава нашей истории.

После стычки с тем грубияном в кофейне, я еле-еле успела на собеседование. Мои руки дрожали, сердце колотилось, а в голове все еще вертелись его слова: «Ты мне еще за это ответишь». Я не понимала, почему меня так задели его слова. Обычно я просто пропускала мимо ушей подобные высказывания, но в этот раз что-то во мне зацепилось.

Я попыталась сосредоточиться на предстоящем собеседовании, но все время вспоминала его пронзительный взгляд, его надменный тон, его широкие плечи… Я отчаянно пыталась выкинуть его из головы, но это было как будто заколдованный круг.

Добравшись до нужного здания, я остановилась, чтобы перевести дух. Это было огромное современное здание, которое возвышалось над городом, словно неприступная крепость. Я чувствовала себя такой маленькой и незначительной перед этим великолепием, но в то же время я была полна решимости показать себя с лучшей стороны.

Я вдохнула и вошла в холл. Огромные стеклянные окна, мраморный пол, дорогие люстры – все это казалось каким-то нереальным, как из фильма. Я никогда раньше не была в таких местах, и это меня одновременно восхищало и немного пугало.

Меня встретила милая девушка, которая проводила меня в комнату ожидания. Я села на мягкий диван и принялась перебирать свои бумаги, стараясь успокоиться. В голове вертелись вопросы: «Понравлюсь ли я? Справлюсь ли я? Смогу ли я сбежать от отца?»

Наконец меня пригласили в кабинет. Сердце снова начало колотиться, а руки дрожать. Я глубоко вздохнула и вошла. И тут меня ждал шок.

За столом сидел… он. Тот самый грубиян из кофейни, с которым я так ужасно поссорилась утром. Его белая рубашка, хоть и была теперь чистой, казалась каким-то символом нашей неловкой встречи. Он смотрел на меня, и его глаза были полны какого-то удивления и… раздражения.

– Вы… – прошептала я, стараясь скрыть свое смятение.

– Да, это я, – ответил он, подняв бровь. – Я так полагаю, вы Арина Соколова?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я понимала, что мои шансы на эту работу стремительно падают. Как я могла так облажаться? Как я могла так плохо себя вести?

– Ну что ж, Арина Соколова, – продолжил он, стараясь скрыть свое раздражение, – присаживайтесь. Давайте поговорим о вашем опыте работы.

Я села на стул напротив него и пыталась сосредоточиться на его словах, но в голове вертелась только одна мысль: «Это не может быть правдой. Это просто какой-то кошмар».

Я понимала, что должна была вести себя профессионально, но я не могла выбросить из головы тот неловкий утренний инцидент. И я понимала, что моя жизнь, кажется, только что сделала какой-то очень странный поворот.

2.Марк

Мой день начался как обычно: будильник, установленный на 6:30, утренний душ с бодрящим гелем, проверка рабочей почты за чашкой крепкого черного кофе, сваренного точно по рецепту. Я привык к четкому расписанию, где каждый пункт был выверен до мелочей, и к порядку, где все вещи лежали на своих местах, словно солдаты на параде. Меня всегда раздражали любые отклонения от моего личного плана, любые помехи в этом отлаженном механизме моей жизни.

Но сегодня утром все пошло не так, как обычно. Какая-то девушка, совершенно нелепая и растрепанная, выбежавшая из кофейни, словно торпеда, умудрилась облить меня своим горячим латте. И мало того, что она испортила мой идеально выглаженный костюм и прекрасно пахнущую рубашку, она еще осмелилась мне дерзить! Это было просто возмутительно.

Я не понимал, почему меня так задела эта ситуация. Да, мой день был испорчен, и теперь мне придется искать химчистку и переодеваться, но ведь это всего лишь кофе, в конце концов. Но меня раздражала не столько липкая грязь и пролитый кофе, сколько дерзость этой девицы. Ее вызывающий взгляд, не выражающий ни капли сожаления, ее слова, произнесенные с непонятной самоуверенностью, ее общее поведение – все это меня почему-то задело и вызвало гнев, который я давно не испытывал. Как она смела так разговаривать со мной? Я должен был поставить ее на место.

Я поменял рубашку и старался выкинуть этот инцидент из головы, но все время вспоминал ее лицо, ее карие глаза, ее тонкие черты. Она была красива в своей небрежности, но эта красота меня почему-то раздражала.

Я просмотрел досье на кандидаток на должность секретаря, и все они были похожи друг на друга, словно клоны: с безупречными рекомендациями, с опытом работы и с приятной внешностью. Но ни у кого из них не было… характера.

И тут я увидел одну фотографию, которая почему-то привлекла мое внимание. Девушку звали Арина Соколова, и она не улыбалась на фотографии, а смотрела прямо в камеру с какой-то… дерзостью. Что-то в ее лице показалось мне знакомым, но я не мог понять, что именно.

Но когда она вошла в мой кабинет, я понял. Это была она. Та самая девушка, которая облила меня кофе утром. Мои брови невольно поползли вверх. Что за чертовщина? Это какая-то шутка судьбы?

Я увидел ее, стоящую у двери, с расширенными от удивления глазами. Она была явно ошарашена, и я не мог скрыть легкой усмешки.

– Вы… – прошептала она, стараясь скрыть свое волнение.

– Да, это я, – ответил я, стараясь придать своему голосу как можно больше строгости. – Я так полагаю, вы Арина Соколова?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. И это, честно говоря, меня немного забавляло. Я привык, что все меня боятся, что все меня уважают, а она… она выглядела так, словно сейчас заплачет.

– Ну что ж, Арина Соколова, – продолжил я, стараясь скрыть свое удивление, – присаживайтесь. Давайте поговорим о вашем опыте работы.

Я смотрел на нее, и я не понимал, что я чувствую. Меня раздражала ее дерзость, но в то же время меня привлекала ее уверенность. Она была не такая, как все остальные. Она была… другой. И это меня почему-то интриговало.

Я понимал, что должен был вести себя профессионально, но я не мог выбросить из головы утренний инцидент. И я понимал, что моя жизнь, кажется, только что сделала какой-то очень странный поворот. И мне почему-то это даже начинало нравиться.

Собеседование с Ариной превратилось в какую-то странную игру. Я задавал ей формальные вопросы о ее опыте работы, о ее навыках и умениях, но мои мысли были заняты другим. Я все время вспоминал ее карие глаза, ее смелый взгляд, ее тонкие губы, которые так смело спорили со мной утром.

Я смотрел на нее, и я не понимал, что я чувствую. Меня раздражала ее дерзость, но в то же время меня восхищала ее уверенность. Она была не такая, как все остальные кандидатки. Она была… настоящей. И это меня одновременно пугало и притягивало.

Я старался не показывать своих эмоций, старался сохранять свой обычный деловой тон, но внутри меня все кипело. Я хотел понять, что происходит, я хотел разобраться в своих чувствах, но не мог.

Я задавал ей каверзные вопросы, стараясь загнать ее в угол, пытался ее запутать, играя словами, провоцировал на споры, испытывая ее терпение, но она отвечала на все спокойно, уверенно и с достоинством, не поддаваясь на мои уловки. Она не боялась меня, не старалась меня впечатлить или подольститься, она просто оставалась собой, честной и открытой. И это, как ни странно, меня восхищало и задевало одновременно.

– Скажите, Арина, – спросил я, стараясь задать ей как можно более каверзный вопрос, – почему вы, не имея достаточного опыта работы, считаете, что вы способны справиться с ответственностью, которую подразумевает эта должность?

– Я думаю, что я ответственная, организованная, исполнительная, – ответила она, не отводя от меня взгляда, ни на секунду не усомнившись в своих словах. – Я быстро учусь, я легко нахожу общий язык с людьми, и я не боюсь трудностей, а, наоборот, вижу в них возможность для развития.

– А что насчет вашей дисциплины? – спросил я, стараясь ее подловить, не забывая про её утреннее опоздание. – Вы, кажется, не очень пунктуальны, и этот факт не может не беспокоить меня.

– Я опаздывала только один раз, – ответила она, слегка покраснев, но не опуская взгляда. – И это было сегодня утром, но причина этого не была связана с моей халатностью, а с некоторыми независящими от меня обстоятельствами.

Я усмехнулся, поражаясь ее настойчивости и смелости. Она снова осмелилась мне перечить, даже с легким вызовом в голосе.

– Хорошо, – сказал я, стараясь скрыть свою улыбку, которая против моей воли просилась наружу. – Я вижу, что вы амбициозны, но одного лишь желания, увы, не достаточно, чтобы получить эту должность.

– А что еще нужно? – спросила она, глядя мне прямо в глаза, словно требуя ответа.

И в этот момент я понял, что я хочу ее проверить, дать ей шанс проявить себя. Я хочу посмотреть, на что она действительно способна.

– Я дам вам испытательный срок, – сказал я. – Одну неделю. И если вы сможете доказать, что вы подходите на эту должность, я вас возьму.

– Меня это устраивает, – ответила она, не отводя от меня взгляда, как будто уже знала, что все получится.

Я не мог понять, что происходит. Я должен был отвергнуть ее кандидатуру, я должен был нанять кого-то более опытного, более квалифицированного, с безупречной репутацией. Но я почему-то хотел ее нанять, и это меня пугало.

– Хорошо, – сказал я, стараясь придать своему голосу как можно больше строгости. – Арина Соколова, вы приняты на испытательный срок. Добро пожаловать в мою компанию, и посмотрим, на что вы способны.

И в этот момент я понял, что я принял какое-то странное, совершенно нелогичное решение. Я нанял девушку, с которой я столкнулся и поссорился утром, девушку, которая посмела бросить мне вызов, девушку, которая почему-то меня так притягивала и будоражила мои мысли. Что я наделал?

3.Арина

Когда этот… Марк, наконец, сказал, что я принята на испытательный срок, я не могла поверить своим ушам, казалось, что я ослышалась. Я ожидала, что он откажет мне, что он выгонит меня из своего кабинета, как назойливую муху, что он посмеется над моим дерзким поведением, но он… он решил дать мне шанс. Я была в полном замешательстве, и одновременно, восторге.

Я не понимала, почему он так поступил. Может быть, он просто хотел поиграть со мной, словно кот с мышкой? Может быть, он хотел меня подчинить, сломать мою волю? Может быть, он просто хотел посмотреть, на что я способна, проверить меня на прочность? Его мотивы были для меня загадкой.

Но, как бы там ни было, я получила работу, пусть и на испытательный срок. И это было самое главное. Я наконец-то вырвусь из этого ада, вырвусь из этого тупика, я наконец-то стану независимой, финансово самостоятельной, я наконец-то смогу начать новую, свободную жизнь.

– Я не буду вас подводить, – сказала я, стараясь скрыть свое волнение, которое, словно иглы, кололо мою грудь. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие, и даже больше.

Он усмехнулся, и эта усмешка показалась мне злой и насмешливой.

– Я надеюсь на это, – сказал он, стараясь сохранить свой обычный холодный, высокомерный тон, – но помните, Арина, я не терплю ошибок, особенно глупых. И если вы меня разочаруете, если хоть раз дадите слабину, вы сразу же потеряете эту работу.

Я кивнула, стараясь скрыть свое раздражение, которое с трудом сдерживала. Этот человек, казалось, был неисправим. Он постоянно пытался меня запугать, он постоянно пытался меня подчинить, словно я была его личным вассалом. Но я не собиралась сдаваться, я не дам ему повода для радости.

– Я поняла, – ответила я, стараясь сохранить свой обычный спокойный, немного ироничный тон. – Когда я могу приступить к работе?

– Завтра, – ответил он, – ровно в девять утра. И не опаздывайте, – его тон был предостерегающим.

Я кивнула, встала и, стараясь не смотреть ему в глаза, вышла из кабинета. Я чувствовала себя одновременно счастливой и испуганной. Я получила работу, но я также получила нового босса, который, как мне казалось, был моим злейшим врагом.

Всю дорогу домой я не могла перестать думать о Марке. Он был таким загадочным, таким противоречивым, таким непредсказуемым. Он был одновременно грубым и вежливым, холодным и страстным, высокомерным и любопытным.

Я не понимала, что он ко мне чувствует, и я не понимала, что я к нему чувствую. Меня раздражало его высокомерие, но в то же время меня привлекала его уверенность. Меня пугала его строгость, но в то же время меня восхищала его страстность.

Я понимала, что это будет нелегко. Мне придется работать с человеком, которого я ненавижу и к которому я одновременно чувствую какое-то странное влечение. Но я не собиралась сдаваться. Я собиралась доказать ему, что я не просто какая-то секретарша, а сильная и независимая женщина.

После собеседования, которое было похоже на какой-то сюрреалистический сон, где реальность переплеталась с фантазией, я, словно в тумане, вернулась домой. Я сжимала в руке листок бумаги, на котором было аккуратным шрифтом написано, что меня взяли на испытательный срок. Эта бумажка была моей надеждой, моим спасением, моим хрупким билетом в новую, лучшую жизнь, где не будет места боли и унижениям.

Но, открыв скрипучую дверь своей квартиры, я словно провалилась обратно в ад. Запах перегара, пропитавший каждый угол, горы грязной посуды, сваленные в раковине, разбросанные вещи, создающие впечатление хаоса – все это было как удушающее напоминание о моей безысходности, о той пропасти, из которой я так отчаянно пыталась выбраться. Я понимала, что должна как можно скорее сбежать отсюда, что я не могу больше терпеть этот кошмар, это ежедневное моральное и физическое насилие.

Мой отец сидел на продавленном диване, с опухшим от пьянства лицом и покрасневшими, налитыми кровью глазами. Он был пьян, как обычно, как всегда. Когда он увидел меня, его взгляд, мутный и бессмысленный, наполнился какой-то злобой, неприкрытой ненавистью.

– Где ты была? – прорычал он, с трудом ворочая языком, словно каждое слово было непосильной ношей. Его голос был хриплым и злым.

– Я была на собеседовании, – ответила я, стараясь говорить как можно более спокойно, как будто общалась с ребенком, чтобы не разозлить его еще больше.

– И что? – спросил он, презрительно усмехнувшись, – Тебя взяли?

– Да, – ответила я, чувствуя, как надежда начинает робко пробиваться сквозь толщу отчаяния, – меня взяли на испытательный срок.

Он посмотрел на меня с какой-то звериной ненавистью, словно я была его личным врагом.

– Это хорошо, – сказал он, с издевательской интонацией, – теперь ты будешь приносить мне деньги.

Я вздохнула, понимая, что это был единственный его интерес. Он не интересовался моими успехами, он не радовался за меня, его интересовали только мои деньги, только то, что я могла ему дать.

– У меня еще нет денег, – ответила я, стараясь сдерживать дрожь в голосе, – я еще не приступила к работе.

Его глаза мгновенно наполнились яростью, его лицо покраснело от гнева.

– Ты мне врешь! – закричал он, вскакивая с дивана, словно его подбросила пружина. – Я знаю, что у тебя есть деньги! Ты их от меня прячешь!

– У меня нет никаких денег! – ответила я, стараясь защитить себя, чувствуя, как наворачиваются слезы.

Он подошел ко мне, схватил меня за руку, сжимая ее так сильно, что я вскрикнула от пронзительной боли.

– Отдавай деньги! – кричал он, тряся меня за плечи, словно куклу. – Отдавай все, что у тебя есть!

– У меня ничего нет, – ответила я, сквозь слезы, чувствуя, как боль разливается по всему телу.

Он отпустил мою руку и, с силой ударил меня по лицу, словно отшвыривая ненужную вещь. Меня пошатнуло от удара, и я упала на пол, больно ударившись головой о ножку стола.

– Убирайся отсюда! – прокричал он, его голос был наполнен ненавистью, – Ты больше не моя дочь! Я не хочу тебя видеть! Убирайся!

Я лежала на полу, не в силах пошевелиться, чувствуя себя раздавленной и сломленной. Моя щека пульсировала от боли, а глаза наполнялись горячими слезами отчаяния. Я чувствовала себя такой беспомощной, такой одинокой, такой несчастной.

Я поднялась и, не говоря ни слова, выбежала из квартиры, оставив за собой этот кошмар. Я не могла больше здесь оставаться, не могла больше терпеть его ненависть. Я должна была сбежать, спасти себя от этого ада. Я должна была начать новую жизнь, во что бы то ни стало.

Я понимала, что теперь я одна, что у меня никого нет, что мне некуда идти, и что мой отец окончательно от меня отрёкся. Но я не собиралась сдаваться, не собиралась опускать руки. Я собиралась стать сильной, я собиралась стать независимой, я собиралась доказать ему, что он меня не сломал, что я не сдамся.

И в этот момент я поняла, что единственное, что у меня осталось – это моя работа, это моя надежда, это моя будущая жизнь. И я должна была бороться за нее до конца, несмотря ни на что.

После того, как отец выгнал меня из дома, я бродила по темным улицам, не зная куда идти, чувствуя, как страх сковывает меня. Было уже поздно, на часах было около одиннадцати вечера, и ночь окутывала город своей мрачной тишиной. Город погружался в темноту, и мои страхи, словно хищные звери, усиливались с каждой минутой.

Я не могла вернуться домой, я понимала, что возвращаться туда – это равносильно смерти. Я не могла больше терпеть эти побои, эти оскорбления, эти унижения. Я должна была найти другое место, должна была найти убежище, хоть какое-то временное пристанище.

Я решила пойти в парк. Это было единственное место, где я могла хоть немного прийти в себя, где я могла хоть немного побыть в одиночестве.

Я села на лавочку и обняла себя руками. Было холодно, и я дрожала от холода и страха. Я чувствовала себя такой беспомощной, такой одинокой, такой потерянной. Мне казалось, что весь мир настроен против меня, что никто меня не любит, что никому я не нужна.

Я не знаю, сколько я так просидела, когда вдруг услышала чьи-то шаги. Я подняла голову и увидела мужчину, идущего прямо ко мне. Его лицо было скрыто в тени, но я чувствовала, что что-то в нем меня пугает. Он выглядел как хищник, выслеживающий свою жертву.

Я попыталась встать, но было уже поздно. Он схватил меня за руку и потащил вглубь парка, туда, где не было никого. Мои крики тонули в тишине ночи, и никто не приходил на помощь.

– Куда это ты собралась, малышка? – прорычал он, сжимая мою руку с такой силой, что я почувствовала резкую боль. Его дыхание пахло алкоголем, и меня затошнило от отвращения.

– Отпустите меня! – закричала я, пытаясь вырваться. – Пожалуйста, отпустите!

Но он только засмеялся, и этот смех был как предвестник ужаса.

– Я хочу тебя, – прошептал он, приближая свое лицо к моему. – Ты будешь моей.

Он повалил меня на землю, и я почувствовала, как его руки рвут мою одежду. Я кричала, я сопротивлялась, я пыталась отбиваться, но он был сильнее меня. Мои крики становились все тише, а моя борьба все слабее.

Его руки лапали меня, а его дыхание обжигало мою кожу. Я чувствовала, как меня переполняет ужас и отвращение. Я не могла выбраться, я не могла защититься, я была в его власти.

Я пыталась отбиваться, царапалась, била его, но это только злило его. Он ударил меня по лицу, и от этого удара я потеряла всякую надежду. Я знала, что это конец. Я знала, что он меня сломит.

Я перестала сопротивляться, я закрыла глаза и ждала. Ждала, пока этот ужас закончится. Я хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть, умереть. Я не могла поверить, что это происходит со мной. Я не могла поверить, что я такая беспомощная.

И тогда я почувствовала, как на меня накатывает безысходность. Я сдалась. Я позволила ему делать со мной все, что он хотел. И в этот момент я поняла, что моя жизнь потеряла всякий смысл.

4.Марик

Мой вечер был испорчен с самого начала, словно кто-то решил специально испытать мое терпение. Обычно я провожу вечера за кропотливой работой, погружаясь в отчеты и графики, или же в спортивном зале, выпуская накопившуюся за день энергию. Но сегодня, как назло, меня ждала прогулка с моим псом, которого я, признаться честно, не очень-то и люблю, и даже, скорее, считаю бессмысленным и глупым приобретением. Этот мелкий, вечно гавкающий шерстяной комок по кличке Гром обычно требовал своей прогулки около девяти вечера, но сегодня, видимо, решил устроить мне сюрприз и начал скулить, лаять и царапать дверь только ближе к одиннадцати.

Я, конечно же, не был в восторге от перспективы тащиться в парк в такую позднюю пору, в неурочное время. Но Гром был настойчив, словно маленький тиран, а я не привык отказывать своим прихотям, даже если они исходят от раздражающего и надоедливого пса. Моя жизнь должна была идти по запланированному руслу, и я не мог отступать от намеченного графика.

Я вышел из дома, недовольно бурча себе под нос, проклиная и пса, и эту ситуацию, и направился в сторону парка, который находился недалеко от моего дома. Поздний час не радовал, темные улицы вызывали неприязнь, но Гром, казалось, был вполне доволен сложившейся ситуацией. Он бегал, прыгал, зарывался носом в листву и вилял хвостом, не обращая никакого внимания на мое недовольство, а я шел следом, стараясь не думать о том, сколько еще работы ждет меня дома, сколько нерешенных задач скопилось на моем столе.

Я привык к тишине и спокойствию, к четкому графику и порядку, к тому, чтобы все было под моим контролем. И прогулки в парке с псом, особенно в такое время, были для меня чем-то вроде наказания, совершенно бессмысленной тратой времени. Но, как я уже говорил, я привык выполнять свои обязательства, даже если они мне не нравятся, даже если они противоречат моей натуре.

Мы гуляли по парку, погруженные в тишину ночи, когда вдруг я услышал пронзительный крик. Это был женский крик, полный ужаса и отчаяния, пропитаный болью. Инстинкт, который, казалось, дремал во мне, сработал мгновенно. Я отпустил поводок Грома, который, к счастью, был настолько тупым, что не понимал, что происходит, и побежал на звук, не раздумывая ни секунды, забыв обо всех своих планах.

Я не знал, что там происходит, но я знал, что должен помочь, что не могу просто так пройти мимо, сделать вид, что ничего не слышал. Мой долг был защитить невинного человека от беды.

Добежав до места, откуда доносился крик, я увидел ужасную картину, которая заставила меня вскипеть от ярости. На земле лежала девушка, а какой-то мерзкий тип пытался сорвать с нее одежду, нанося ей при этом удары. Я узнал ее. Это была та самая девушка, которая облила меня кофе утром, которая посмела дерзить и пререкаться. Арина Соколова.

Я почувствовал, как во мне нарастает ярость. Я не мог поверить своим глазам. Как он посмел тронуть ее? Как он посмел так с ней поступить?

Я подбежал к нему и схватил его за плечо, оттащив от Арины.

– Что ты делаешь, ублюдок? – закричал я, сжимая его плечо с такой силой, что он вскрикнул от боли.

– Это не твое дело, – прорычал он, стараясь вырваться из моей хватки.

– Это мое дело, – ответил я, сжимая его плечо еще сильнее. – Убирайся отсюда, пока я не вызвал полицию.

Тип, увидев мой гнев, понял, что лучше не спорить. Он вырвался из моей хватки и убежал, словно трусливый пес.

Я повернулся к Арине. Она лежала на земле, тряслась от страха и смотрела на меня полными слез глазами. Я почувствовал, как мое сердце сжимается от боли.

Я не знал, что делать. Я не привык к таким ситуациям. Но я знал, что должен был ей помочь. Я должен был ее защитить.

После того как этот подонок убежал, оставив Арину лежать на земле, я почувствовал прилив какой-то странной смеси гнева и жалости. Она дрожала, как осиновый лист, и ее глаза были полны слез. Я не привык к подобным сценам, и признаюсь, не знал, как себя вести.

Я подошел к ней и, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил:

– Ты в порядке?

Она не ответила, а только сильнее затряслась. Я заметил, что ее майка порвана, и она пытается прикрыть себя руками.

Я снял с себя толстовку и осторожно накинул ее на плечи Арины. Она вздрогнула, словно от прикосновения к раскаленному железу, но все же позволила мне это сделать.

– Надень, – сказал я, стараясь скрыть свою растерянность. – Так будет лучше.

Она кивнула и, обернувшись в мою толстовку, почувствовала себя немного спокойнее.

– Ты ранена? – спросил я, стараясь осмотреть ее, но она отшатнулась от меня.

– Нет, – прошептала она, сжимая мою толстовку. – Спасибо.

– Ты должна была вызвать полицию, – сказал я, стараясь придать своему голосу строгость. – Ты что, совсем не понимаешь, что могла погибнуть?

– Я… я не знаю, – прошептала она, глядя на меня полными слез глазами. – Я просто хотела сбежать.

– Сбежать куда? – спросил я, стараясь скрыть свое раздражение. – Почему ты так поздно в парке? Разве тебе не известно, что здесь опасно?

– Я не… у меня не было другого выхода, – прошептала она, стараясь не смотреть на меня.

И в этот момент я почувствовал, как мое раздражение начинает переходить в какое-то другое чувство. Я видел ее страх, ее боль, ее отчаяние, и я не мог оставаться равнодушным.

– Хорошо, – сказал я, стараясь скрыть свое волнение. – Пойдем. Я отвезу тебя домой.

Она снова кивнула, и я помог ей подняться. Она была очень слаба, и мне пришлось ее поддерживать.

Я повел ее к выходу из парка, но тут внезапно Гром, который, как я совсем забыл, бегал где-то рядом, залаял и бросился к Арине, виляя хвостом и радостно прыгая.

Арина вскрикнула и отшатнулась от меня, прижавшись к дереву. Ее глаза снова наполнились страхом.

– Ой, боже, – прошептала она, глядя на Грома. – Это же собака! Я боюсь собак!

Я посмотрел на Грома, которого и собакой-то можно назвать с натяжкой, и не мог сдержать легкой усмешки. Он выглядел так, словно просто хотел поиграть, но Арина, похоже, восприняла его как монстра.

– Он не тронет тебя, – сказал я, стараясь успокоить ее. – Он просто хочет познакомиться.

Но она, похоже, не поверила моим словам, и продолжала смотреть на Грома с испугом. И я понял, что сегодняшний вечер был полон сюрпризов. И, к сожалению, не очень приятных.

5.Арина

После того как я так сильно испугалась пса Марка, который внезапно вырос из ниоткуда и начал на меня рычать, он, кажется, все-таки решил, что мне, после всего случившегося, нужна помощь. Он повел меня к выходу из парка, придерживая меня за локоть, словно я была хрупкой статуэткой, и мы молча шли, пока не подошли к его машине. Это была огромная, черная машина, которая выглядела такой же внушительной, такой же неприступной, как и сам Марк. Она казалась мне этаким бронированным танком, и только лишь подчеркивала его силу и власть.

Он открыл для меня дверь, и я, не говоря ни слова, не выражая ни малейшего сопротивления, села внутрь. Я чувствовала себя такой уставшей, такой измученной, что у меня не было ни сил, ни желания спорить. Все, чего я сейчас хотела – это оказаться в безопасности, где-нибудь в тихом и спокойном месте.

– Где ты живешь? – спросил он, когда сам сел за руль, заводя машину. Его голос, казалось, стал немного мягче, но все еще оставался холодным и отстраненным.

Я посмотрела на него, и, стараясь сохранить остатки своего самообладания, ответила:

– Я сама доберусь. Спасибо, – мой голос был тихим и слабым.

– Не выдумывай, – ответил он, сжимая руль с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. – Ты не в том состоянии, чтобы гулять по улицам одной, тем более ночью. Говори адрес, и мы поедем.

– Я сказала, что сама доберусь, – ответила я, стараясь не показывать своего раздражения, которое начало подниматься во мне, словно волна. – Мне не нужна твоя помощь.

Он повернулся ко мне, и посмотрел на меня с какой-то смесью раздражения и удивления, словно не понимал, почему я такая упрямая.

– Ты невыносима, – сказал он, качая головой. – Я пытаюсь тебе помочь, проявить милосердие, а ты еще выпендриваешься, ведешь себя, как избалованный ребенок.

– Мне не нужна твоя помощь, – повторила я, стараясь не поддаваться его напору, защищаясь от него, как от опасности. – Я сама справлюсь, я всегда справлялась, и в этот раз справлюсь.

– Ты не справишься, – ответил он, заводя машину, и раздался тихий рокот мотора. – Ты ранена, ты испугана, ты не понимаешь, что делаешь, ведешь себя нелогично.

– Я все понимаю, – ответила я, чувствуя, как слезы снова подступают к моим глазам, а голос становится все более слабым. – Я понимаю, что мне не нужна помощь от такого типа, как ты, который считает себя лучше всех.

– Что значит "такого типа"? – спросил он, глядя на меня с каким-то непониманием, словно пытаясь разгадать мою загадку.

– Такого типа, который считает, что все ему должны, который привык, что все ему подчиняются, – ответила я, не сдерживая язвительности в голосе. – Такого типа, который считает, что он может контролировать все и вся, включая меня.

– Я просто хочу помочь тебе, – ответил он, стараясь скрыть свое раздражение, но по тону было понятно, что ему это удается с трудом. – Я не хочу тебя контролировать, у меня нет такой цели.

– Я тебе не верю, – ответила я, сжимая губы, недоверчиво глядя на него. – Ты, как и все остальные, хочешь мной управлять.

Он вздохнул, словно отчаявшись донести до меня свои намерения, и, уставившись на дорогу, проговорил, как бы подытоживая наш спор:

– Ладно, как хочешь, – его голос звучал обреченно, словно он сдался. – Я все равно тебя довезу.

И, не спрашивая моего разрешения, он начал движение, плавно выезжая на дорогу. Я поняла, что спорить бессмысленно, что он все равно сделает так, как считает нужным, что он меня не послушает. Я знала, что я снова потеряла контроль над ситуацией, что я снова стала марионеткой в чужих руках, что я ничего не могу изменить.

– Скажи адрес, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги, словно боясь встретиться со мной глазами. – И мы закончим этот цирк, перестанем тратить время на этот бессмысленный спор.

Я молчала, стараясь не смотреть на него, но я понимала, что он не отступит, что он не оставит меня в покое. Я не знала, почему, но я чувствовала, что мне некуда бежать, что я не могу его обмануть, что он видит меня насквозь.

И, словно какой-то внутренний голос, устав от борьбы, я прошептала свой адрес, чувствуя, как вся моя защита рушится, оставляя меня беззащитной.

Он кивнул и, молча, продолжил путь. И в этот момент я почувствовала себя такой слабой, такой беспомощной, такой… потерянной. Я понимала, что моя борьба проиграна, что я не смогла отстоять свою независимость, что я снова оказалась во власти мужчины.

После того, как Марк, кажется, против моей воли, довез меня до моего дома, я с трудом выбралась из машины. Я не сказала ему ни слова, я просто захлопнула дверь и, не оглядываясь, пошла к подъезду.

Я чувствовала себя такой униженной, такой оскорбленной, такой… сломленной. Я знала, что он смотрел мне вслед, но я не хотела видеть его лица. Я хотела просто скрыться, хотела просто спрятаться, хотела просто побыть одна.

Добравшись до своей квартиры, я с трудом открыла дверь. Она была незаперта, как всегда. Мой отец был настолько пьян, что даже не мог закрыть дверь за собой.

Я вошла и увидела, что он лежит на диване в гостиной. Он спал, как убитый, и его храп был таким громким, что я невольно вздрогнула. Я хотела его разбудить, хотела накричать на него, хотела высказать ему все, что я о нем думаю. Но у меня не было сил.

Я тихонько прошла в свою комнату и закрыла дверь на замок. Это был единственный способ почувствовать себя в безопасности.

В моей комнате был беспорядок, как и во всей квартире. Но это был мой беспорядок, и он меня успокаивал. Я скинула с себя толстовку Марка, оставив ее небрежно висеть на спинке стула. Я не знала, почему я не хочу ее снимать, почему я не хочу ее отдавать. Может быть, это была какая-то благодарность за его помощь, а может быть, это было что-то другое.

Я переоделась в свою старую пижаму, и, наконец, почувствовала себя немного комфортнее. Я села на кровать и посмотрела на свое отражение в зеркале. Я выглядела ужасно. Мои глаза были опухшими от слез, мои волосы были растрепаны, а на лице виднелась синеватая ссадина от удара отца.

Я вздохнула и легла в постель. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не приходил. Я все время вспоминала тот ужас, который я пережила в парке, я все время вспоминала злобный взгляд моего отца, я все время вспоминала холодные серые глаза Марка.

Я не могла понять, что происходит в моей жизни, я не понимала, почему со мной происходит вся эта гадость. Я просто хотела нормальной жизни, я просто хотела быть счастливой, но все было против меня.

Я ворочалась в кровати, стараясь выкинуть все плохие мысли из головы, но они все время возвращались. Я чувствовала себя такой одинокой, такой беспомощной, такой… разбитой.

И я понимала, что этот кошмар еще не закончился, что впереди меня ждет еще много испытаний. И я не знала, смогу ли я когда-нибудь с ними справиться.

Утро наступило как всегда неожиданно. Я проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь щели в шторах. Мои глаза были опухшими, тело болело, а в голове все еще крутились воспоминания о прошлой ночи. Но я знала, что у меня нет времени на отчаяние. Я должна была собраться, я должна была пойти на работу, я должна была начать новую жизнь.

Я быстро встала с постели и, стараясь не шуметь, оделась. Я надела свой самый строгий костюм, чтобы хоть немного скрыть свою уязвимость. Я посмотрела на себя в зеркало и увидела бледную и измученную девушку, но я старалась улыбнуться, чтобы подбодрить себя.

Мой отец все еще спал, как убитый, и я понимала, что у меня есть шанс сбежать, пока он не проснулся. Я тихонько выскользнула из квартиры, захватив с собой сумку и вчерашний листок о приеме на работу.

На улице было свежо, и прохладный ветерок немного освежил мои мысли. Я шла на работу, и с каждым шагом я чувствовала, как моя надежда крепнет. Я не хотела оставаться жертвой, я хотела стать сильной, я хотела стать независимой.

Я пришла в офис на десять минут раньше. Холл был пустым, и только дежурный охранник посмотрел на меня с каким-то удивлением. Я прошла в раздевалку и, быстро переодевшись, пошла к своему рабочему месту.

Я села за свой стол и принялась осматривать рабочее место. Все было новым, современным и незнакомым. Я почувствовала себя немного потерянной, но в то же время я была полна решимости освоиться.

И тут я вспомнила о толстовке Марка. Я до сих пор не снимала ее со спинки своего стула. Я не знала, почему, но мне не хотелось ее отдавать. Может быть, это была какая-то благодарность, а может быть, это было что-то большее.

Я решила, что должна вернуть ее Марку. И, пока его не было, решила, что будет лучше, если я сама принесу ему эту вещь.

Я прошла на кухню и налила себе чашку кофе. Потом, вспомнив, что Марк тоже любит кофе, налила еще одну и, взяв свою чашку и его толстовку, направилась к его кабинету.

Дверь была закрыта, и я постучала. Никто не ответил, и я, недолго думая, открыла дверь. Кабинет Марка был таким же строгим и безупречным, как и он сам. Я поставила его толстовку на кресло и оставила чашку кофе на его рабочем столе. И, не задерживаясь, я вышла и направилась к своему рабочему месту.

Я села за свой стол и, глубоко вздохнув, приготовилась к началу рабочего дня. Я не знала, что меня ждет, но я была готова к этому испытанию. И, хотя я все еще боялась Марка, во мне просыпался какой-то новый огонь.

6.Марк

Мое утро началось как обычно: будильник, пробежка по набережной, ледяной душ, свежесваренный кофе, выпитый в тишине. Я привык к этому четкому, выверенному порядку и не любил никаких отклонений от своего тщательно спланированного графика. Но, признаться честно самому себе, после вчерашнего сумасшедшего вечера, мой обычный, размеренный порядок немного пошатнулся, потерял свою идеальную структуру.

Всю ночь я не мог перестать думать об Арине. Я все время вспоминал ее испуганное лицо, ее дрожащие руки, ее полные слез, но в тоже время такие сильные, глаза. Я понимал, что я поступил правильно, что я должен был ее защитить, что ни один нормальный человек не смог бы пройти мимо такой ситуации. Но я также понимал, что я начал испытывать к ней какие-то странные, непонятные для меня чувства, которые меня тревожили и беспокоили.

Я вошел в офис, и меня встретила привычная тишина. Я прошел в свой кабинет и, открыв дверь, обнаружил там чашку кофе и свою толстовку, небрежно брошенную на кресло. Я нахмурился. Я не помнил, чтобы я оставлял ее здесь.

Я осмотрел чашку кофе и понял, что это не тот напиток, который я обычно пью. Я знал, что Арина утром пришла раньше меня, и у меня не было сомнений, кто оставил эти вещи.

Я подошел к креслу и взял в руки толстовку. Она пахла ее духами, и это странное сочетание запахов кофе и ее парфюма почему-то наполнило меня каким-то теплым чувством. Я не мог объяснить, что происходит, но мне это почему-то нравилось.

Я сел за свой стол и взял чашку кофе. Он был горячим и ароматным, и я невольно улыбнулся. Я привык сам себе готовить кофе, и не ожидал, что кто-то сделает это за меня.

Я сделал глоток и почувствовал, как меня пронизывает какое-то странное чувство. Я не понимал, что это, но я знал, что это связано с Ариной.

Я смотрел на толстовку и на чашку кофе, и мои мысли были полны противоречий. Я раздражался из-за ее непокорности, но в то же время меня восхищала ее сила. Я злился из-за ее нежелания принимать мою помощь, но в то же время меня привлекала ее независимость.

Я понимал, что я должен был ее отчитать за то, что она так поздно ходит по паркам, но в то же время меня почему-то волновало ее состояние. Я хотел ее защитить, я хотел ее поддержать, я хотел ее…

Я отбросил эти мысли. Я должен был быть профессионалом, я не должен был поддаваться своим чувствам. Она была всего лишь моя секретарша, и я не должен был забывать об этом.

Я поставил чашку кофе на стол и надел толстовку. И тут я увидел на своем столе листок бумаги. Это было ее резюме, которое я еще утром собирался выкинуть в мусорку. Почему я его оставил на столе? Я не знал. И я не понимал, почему мое сердце вдруг начало биться быстрее.

После того как я выпил кофе и надел толстовку, я не мог больше сидеть на месте. Меня мучило любопытство. Я хотел посмотреть, как Арина работает, как она себя ведет, как она справляется с новыми обязанностями.

Я вышел из своего кабинета, стараясь сохранять невозмутимый вид, и, не говоря ни слова, направился к ее рабочему месту, словно меня вел какой-то невидимый магнит. Я заметил, что она сидит за своим столом, печатая что-то на компьютере с невероятной скоростью. Она выглядела сосредоточенной и собранной, как профессионал, и это меня одновременно раздражало, потому что она была слишком хороша, и, одновременно, восхищало, потому что, она не была похожа на других.

Я остановился рядом с ее столом, стараясь не привлекать к себе внимания, и, словно тайный наблюдатель, начал за ней наблюдать. Она не замечала меня, и это меня немного злило, задевало мое самолюбие. Я привык, что все меня замечают, что все меня боятся, что все смотрят на меня с восхищением и уважением, а она… она просто делала свою работу, игнорируя мое присутствие, словно меня и вовсе здесь не было.

Я посмотрел на ее руки, которые ловко и уверенно скользили по клавиатуре, на ее волосы, собранные в небрежный пучок, который, тем не менее, подчеркивал ее естественную красоту, на ее спину, которая была такой ровной и гордой, словно она была королевой. Она была такой красивой в своей простоте, и эта красота меня почему-то завораживала, не позволяла оторвать взгляда.

Я заметил, что она делает все быстро и четко, без лишних движений и ошибок, ее действия были выверены, как у опытного хирурга. Я понял, что она настоящий профессионал, что она знает свое дело, что она не просто какая-то секретарша, а сильная и независимая женщина, с которой нельзя играть.

И эта мысль меня одновременно радовала и пугала. Я понимал, что она не будет плясать под мою дудку, что она не будет подчиняться моим приказам без вопросов, что она будет бороться за свою свободу и свои права, и что покорить ее будет не так просто.

– Ты слишком увлеклась, – сказал я, стараясь придать своему голосу обычную строгость, холод и отстраненность, словно я был ледяным монументом.

Она вздрогнула от неожиданности, и посмотрела на меня с каким-то удивлением, но в ее глазах я не увидел страха, а лишь легкую досаду. Ее глаза были большими, выразительными, и я не мог оторвать от них взгляда, казалось, что они притягивают меня, как магнит.

– Я что-то не так делаю? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие, но в ее голосе я услышал нотки иронии.

– Нет, – ответил я, чувствуя, как мой голос становится тише и мягче, чем обычно, – ты все делаешь правильно, даже слишком. Но ты должна быть более внимательна к деталям, нельзя так торопиться.

– Я внимательна, – ответила она, не отводя от меня взгляда, и в ее глазах я не заметил ни тени подчинения. – Просто я привыкла работать быстро, мой мозг работает как компьютер.

– Я понял, – ответил я, стараясь скрыть свое восхищение ее умением, не показывая, что она произвела на меня впечатление. – Но помни, что я не терплю ошибок, особенно на испытательном сроке, и даю тебе этот шанс только один раз.

– Я помню, – ответила она, и в ее глазах я снова увидел ту дерзость, которая меня так раздражала, и одновременно, так притягивала, не давая мне покоя.

Я посмотрел на нее, и я не понимал, что происходит. Я пришел ее отчитать за возможные ошибки, а вместо этого я начал ее хвалить. Я пришел ее контролировать, а вместо этого я начал за ней наблюдать, как зачарованный.

Я понимал, что она влияет на меня, что она меняет меня, что она заставляет меня чувствовать то, что я давно не чувствовал, пробуждая во мне какие-то давно забытые эмоции. И это меня одновременно пугало, потому что я боялся потерять контроль, и, в то же время, непреодолимо притягивало, заставляя меня желать чего-то большего.

Я не мог больше здесь оставаться, потому что чувствовал, что теряю самообладание. Я понимал, что должен уйти, что должен вернуться к своей работе, что должен взять себя в руки, пока не наделал глупостей.

Я развернулся и, не говоря ни слова, пошел обратно в свой кабинет, стараясь скрыть от нее свое замешательство. Но, закрывая за собой дверь, я не мог перестать думать о ней, чувствовал ее присутствие рядом, словно она была частью меня. Я понимал, что она что-то во мне изменила, что она вошла в мою жизнь, и я не знаю, что будет дальше. Эта мысль одновременно пугала и заставляла сердце биться быстрее.

После того как я вернулся в свой кабинет, я попытался сосредоточиться на работе, но мои мысли все время возвращались к Арине. Я не мог выбросить ее из головы. Я все время вспоминал ее лицо, ее глаза, ее уверенность.

Я решил переключиться на дела. Я открыл свое расписание и просмотрел встречи на сегодня. Меня ждал напряженный день, и я должен был забыть о своих чувствах и сосредоточиться на бизнесе.

Я увидел, что через пятнадцать минут ко мне должны прийти важные клиенты. Мне нужно было подготовиться к встрече и проконтролировать, чтобы все было идеально. Я привык к порядку и пунктуальности, и я не терпел никаких ошибок.

Я позвонил Арине и, стараясь придать своему голосу как можно больше строгости, сказал:

– Арина, зайди ко мне.

Через несколько секунд она уже стояла у двери моего кабинета. Она была такой собранной и серьезной, и я не мог скрыть своего восхищения.

– Да, Марк Волков? – спросила она, глядя на меня прямо в глаза.

– Через пятнадцать минут ко мне придут важные клиенты, – ответил я, стараясь сохранить свой обычный деловой тон. – Твоя задача – встретить их, проводить в переговорную и предложить напитки. Ты поняла?

– Да, Марк Андреевич, – ответила она, не отводя от меня взгляда.

– И помни, – добавил я, стараясь ей это хорошенько внушить, – я не терплю ошибок. И если ты что-то напутаешь, у тебя будут проблемы.

– Я все поняла, – ответила она, и в ее глазах я снова увидел ту дерзость, которая меня так раздражала.

– Хорошо, – сказал я, стараясь скрыть свое раздражение. – Можешь идти.

Она вышла из моего кабинета, и я наконец смог вздохнуть свободно. Но, признаться честно, я почему-то начал переживать. Я понимал, что я возложил на нее большую ответственность, и я не знал, как она с ней справится.

Я хотел, чтобы она меня впечатлила, я хотел, чтобы она показала себя с лучшей стороны, я хотел, чтобы она стала незаменимой. Но я также боялся, что она разочарует меня, что она сделает какую-нибудь ошибку, что она покажет себя слабой и неуклюжей.

Я понимал, что мои чувства к ней были какими-то странными и противоречивыми. Я одновременно раздражался и восхищался ею, я одновременно боялся и желал ее, я одновременно хотел ее контролировать и защищать.

И эта борьба внутри меня меня почему-то забавляла. Я понимал, что я изменился, что я стал другим, что я больше не такой, каким был раньше. И все это из-за нее.

7.Арина

Когда Марк, через своего помощника, вызвал меня в свой кабинет, я почувствовала легкое напряжение, словно перед экзаменом. Я не знала, чего от него ожидать, что на этот раз он придумал. Может быть, он снова будет меня отчитывать за какую-нибудь мелочь, может быть, он захочет меня испытать на прочность, может быть, он просто захочет посмотреть на мою реакцию, на то, как я поведу себя в той или иной ситуации.

Я вошла в его кабинет и, стараясь сохранить спокойствие, как будто ничего не происходит, посмотрела ему прямо в глаза, не опуская взгляда и не проявляя ни капли страха. Он был серьезен и собран, как всегда, и я понимала, что это не просто разговор, а какое-то задание, проверка моих профессиональных качеств, некое испытание, которое я должна пройти с честью.

– Через пятнадцать минут ко мне приедут важные клиенты, – сказал он, глядя на меня с каким-то вызовом, словно бросал мне перчатку, словно говорил: "Ну, посмотрим, на что ты способна". – Твоя задача – встретить их у входа, представиться, проводить в переговорную и предложить напитки. Ты поняла, что от тебя требуется?

Я кивнула, понимая, что он хотел проверить меня, что он хотел посмотреть, как я справлюсь с этим заданием, насколько я быстро смогу адаптироваться к ситуации и не растеряюсь ли.

– Да, Марк Андреевич, – ответила я, стараясь не показать своего волнения, сохраняя уверенность в голосе.

– И помни, – добавил он, стараясь меня запугать, словно маленький тиран, – я не терплю ошибок, даже самых незначительных. И если ты что-то напутаешь, если проявишь некомпетентность, у тебя будут серьезные проблемы, я тебя уверяю.

Я усмехнулась, не сдержав саркастической улыбки. Он всегда пытался меня запугать, он всегда пытался меня контролировать, как марионетку, но я не собиралась ему поддаваться, становиться его бессловесной игрушкой.

– Я все поняла, – ответила я, не отводя от него взгляда, не показывая, что его угрозы меня как-то пугают. – Могу идти? Или, может быть, вам нужно что-то еще?

Он кивнул, и я вышла из его кабинета, чувствуя, как меня переполняет решимость, словно я готова свернуть горы. Я хотела доказать ему, что я не просто какая-то секретарша, что я сильная и независимая женщина, что я способна справиться с любой задачей, какой бы сложной она ни была. Я хотела показать ему, что он ошибался, недооценивая меня, и что я еще докажу свою ценность.

Я посмотрела на часы и поняла, что у меня есть всего пятнадцать минут, чтобы подготовиться к приходу клиентов. Я быстро просмотрела свои записи, запомнила имена клиентов и их предпочтения в напитках. Я также убедилась, что переговорная готова к приему гостей.

Я чувствовала, что меня переполняет какое-то странное волнение. С одной стороны, я боялась провалиться, боялась сделать ошибку, боялась разочаровать Марка. Но с другой стороны, я была полна решимости показать себя с лучшей стороны, доказать всем, что я достойна этой работы.

Когда клиенты пришли, я встретила их с улыбкой и с уверенностью. Я проводила их в переговорную, предложила напитки и, убедившись, что все в порядке, оставила их одних.

Я села за свой стол и, стараясь успокоиться, глубоко вздохнула. Я понимала, что я справилась с первым заданием, что я смогла показать себя с лучшей стороны. И это меня одновременно радовало и пугало. Я не знала, что ждет меня впереди, но я была готова к любому испытанию.

После того, как я проводила клиентов в переговорную и убедилась, что они устроились, я вернулась на свое рабочее место. Я почувствовала облегчение от того, что смогла справиться с первым заданием, но в то же время меня охватывала какая-то тревога. Я не знала, что будет дальше, и эта неопределенность меня пугала.

Я села за свой стол и принялась перебирать свои записи, стараясь сосредоточиться на работе. Но мои мысли все время возвращались к Марку. Я не могла перестать думать о его пронзительном взгляде, его строгом тоне, его сдержанной силе.

Я понимала, что он следит за мной, что он наблюдает за каждым моим шагом, что он ждет от меня какой-то ошибки. И это меня одновременно раздражало и заводило. Я не хотела, чтобы он видел меня слабой, я не хотела, чтобы он думал, что я не способна справиться с этой работой.

Я старалась сосредоточиться на своих обязанностях, но мне это плохо удавалось. Я не могла выкинуть из головы Марка и все, что произошло за последние сутки. Я вспоминала его помощь в парке, его заботу, его резкие слова и приказы. Я не понимала, что он на самом деле ко мне чувствует, и это меня почему-то волновало.

Я посмотрела на часы и поняла, что прошло уже почти полчаса. Марк все еще не выходил из своего кабинета, и я начала беспокоиться. Я не знала, что он сейчас делает, я не знала, доволен ли он моей работой, я не знала, ждет ли он меня или уже забыл обо мне.

Я старалась не думать о плохом, старалась сохранять спокойствие, но внутри меня все кипело. Я чувствовала себя, как на пороховой бочке, готовая взорваться в любой момент.

Я не привыкла к такому ожиданию, я не привыкла к такому напряжению, я не привыкла к таким чувствам. Я понимала, что моя жизнь кардинально изменилась, что я больше не могу жить так, как жила раньше, что я должна приспособиться к новым условиям, что я должна бороться за свое место под солнцем.

Я посмотрела на толстовку Марка, которую я небрежно оставила на спинке своего стула. Я взяла ее в руки и почувствовала, как меня охватывает какое-то странное чувство. Я не понимала, что это, но я знала, что это связано с Марком.

И я поняла, что мне нужно отвлечься, что мне нужно переключить свои мысли на что-то другое. Я решила, что должна подготовить для Марка еще одну чашку кофе, как бы в знак благодарности. И, возможно, этот жест поможет хоть немного успокоиться.

После того как я приготовила Марку еще одну чашку кофе, я чувствовала себя немного спокойнее. Я поставила чашку на свой стол и принялась просматривать свои записи, стараясь сосредоточиться на работе. Но как только я начала вникать в суть, меня снова вызвали.

– Арина, зайди ко мне в переговорную, – раздался голос Марка из динамика.

Я снова почувствовала напряжение. Что на этот раз? Что он от меня хочет? Может быть, он недоволен моей работой? Может быть, он хочет меня отчитать? Может быть, он просто хочет снова меня испытать?

Я встала со своего места и, стараясь сохранить спокойствие, пошла в переговорную. Я постучала в дверь и, получив разрешение, вошла.

Внутри сидели Марк и его клиенты. Они были заняты разговором и не сразу заметили меня. Я подошла к Марку и, стараясь сохранить свой профессиональный тон, спросила:

– Что-то случилось, Марк Андреевич?

Он посмотрел на меня с каким-то непонятным выражением и сказал:

– Принеси нам еще напитки, Арина.

Я кивнула и, не говоря ни слова, вышла из переговорной. Я почувствовала, как меня охватывает какая-то смесь раздражения и обиды. Я была не просто секретарша, я была человеком, и я хотела, чтобы меня уважали.

Я быстро направилась на кухню и принялась готовить напитки. Я старалась не думать о том, что только что произошло, но мои мысли все время возвращались к Марку. Он, казалось, меня постоянно испытывал, он постоянно проверял меня на прочность, он постоянно меня унижал.

Я собрала напитки на поднос и, снова стараясь сохранить свой профессиональный вид, вернулась в переговорную. Я вошла и, молча, поставила напитки на стол. Марк не смотрел на меня, он был занят разговором с клиентами.

– Спасибо, Арина, – сказал он, не отрывая взгляда от собеседников.

– Не за что, – ответила я, стараясь скрыть свое раздражение.

И, не задерживаясь, я снова вышла из переговорной. Я вернулась на свое рабочее место и села за свой стол. Я чувствовала себя какой-то марионеткой, какой-то игрушкой в руках Марка. Он, казалось, получал удовольствие от того, что меня унижает, от того, что меня контролирует, от того, что мною командует.

Я понимала, что не могу так продолжать, что я должна что-то менять, что я должна бороться за свое уважение. Но я также понимала, что Марк – мой начальник, что я должна ему подчиняться, что я не могу ничего изменить.

И эта безысходность меня пугала. Я не хотела быть жертвой, я хотела быть свободной, я хотела быть собой. Но, похоже, это было невозможно.

8.Марк

После того как Арина принесла напитки в переговорную, я снова погрузился в беседу с клиентами. Мы обсуждали важные вопросы, и мне нужно было сосредоточиться на деталях, но, признаться честно, мои мысли иногда отвлекались.

Я все время вспоминал Арину, ее сосредоточенное лицо, ее собранность, ее сдержанную силу. Я не понимал, почему она меня так волнует, почему я не могу ее выкинуть из головы.

В какой-то момент один из моих клиентов, который отличался особой болтливостью, вдруг сказал:

– Слушай, Марк, у тебя, кажется, очень симпатичная секретарша.

Я невольно нахмурился. Мне не нравилось, когда кто-то обсуждал моих сотрудников, особенно Арину.

– Да, она неплоха, – ответил я, стараясь сохранить свой обычный деловой тон.

– Да она просто красавица, – подхватил другой клиент. – И такая молодая, такая энергичная.

– Молода для работы? – спросил третий клиент, скептически посмотрев на меня. – Ты уверен, что она достаточно компетентна?

Я почувствовал, как во мне просыпается раздражение. Я не хотел, чтобы они обсуждали Арину, я не хотел, чтобы они сомневались в ее профессионализме. Она была моей сотрудницей, и я не хотел, чтобы кто-то ее обижал.

– Она отличный специалист, – ответил я, стараясь скрыть свое недовольство. – И ее возраст не имеет никакого значения.

– Ну-ну, – сказал первый клиент, улыбаясь, – ты явно приглядываешь за ней.

– Я приглядываю за всеми своими сотрудниками, – ответил я, стараясь сохранить свой обычный спокойный тон. – Мне нужно, чтобы все работали на полную мощность.

– Конечно, – ответил второй клиент, подмигнув мне, – но она, кажется, особенная.

Я сжал кулаки. Я понимал, что они меня провоцируют, что они видят, как я реагирую на Арину. И это меня одновременно раздражало и забавляло.

Я понимал, что я не должен показывать свои чувства, что я должен оставаться профессионалом, что я должен контролировать свои эмоции. Но я не мог скрыть свою ревность. Я чувствовал, что они заходят слишком далеко, что они нарушают мои границы.

И я понимал, что мои чувства к Арине становятся все более сложными и противоречивыми. Я одновременно злился и восхищался ею, я одновременно хотел ее контролировать и защищать ее, я одновременно хотел ее завоевать и оттолкнуть.

И эта борьба внутри меня меня почему-то заводила. Я понимал, что я попал в какую-то ловушку, что я по уши влюблен в эту дерзкую, сильную и независимую девушку.

И я знал, что это только начало, что впереди меня ждет еще много испытаний. Но я был готов к ним. Я был готов бороться за свою любовь.

После разговора с клиентами, который, признаюсь, немного меня вывел из равновесия, я постарался сосредоточиться на бизнесе. Я профессионал, и я не должен позволять своим чувствам влиять на мою работу.

Мы продолжили обсуждать детали сделки, и я был рад увидеть, что все идет по плану. Я был уверен в своих силах, я был уверен в своей команде, и я знал, что мы добьемся успеха.

В конечном итоге, мы подписали договор, и все были довольны. Я чувствовал удовлетворение от проделанной работы, я чувствовал гордость за свою компанию, я чувствовал, что я на правильном пути.

Мы попрощались с клиентами, и я проводил их до лифта. Я смотрел на них, улыбался и жал им руки, но мои мысли были далеко. Я все время думал об Арине, о ее глазах, о ее голосе, о ее уверенности.

Я понимал, что после этого разговора я уже не могу относиться к ней как к обычной секретарше, что я начал испытывать к ней какие-то более глубокие чувства. Я не знал, что это, но это меня одновременно притягивало и пугало.

Я вернулся в свой кабинет и сел за стол. Я просмотрел бумаги и убедился, что все в порядке. Я сделал несколько звонков и отправил несколько писем, чтобы убедиться, что все дела движутся в нужном направлении.

Я был доволен своей работой, я был доволен результатом, я был доволен тем, что все прошло так, как я планировал. Но внутри меня было какое-то беспокойство. Я не понимал, почему, но я чувствовал, что что-то не так, что что-то изменилось.

Я понимал, что это все из-за Арины. Она перевернула мою жизнь, она заставила меня чувствовать то, что я давно не чувствовал, она заставила меня сомневаться в своих убеждениях.

Я посмотрел на толстовку, которая все еще лежала на моем кресле. Я взял ее в руки и снова почувствовал ее запах. Этот запах почему-то меня успокаивал, этот запах почему-то меня привлекал.

Я понимал, что я должен был выбросить эту толстовку, что я должен был забыть об Арине, что я должен был вернуться к своей прежней жизни. Но я не мог.

Я понимал, что она уже стала частью моей жизни, что она вошла в мое сердце, что она что-то во мне изменила. И я не знал, что будет дальше, но я знал, что я должен разобраться в своих чувствах, что я должен принять решение, что я должен выбрать свой путь.

После того как клиенты ушли, и я вернулся в свой кабинет, я почувствовал себя одновременно опустошенным и возбужденным. Я был доволен результатом сделки, но мои мысли все еще были с Ариной. Я не мог понять, почему меня так сильно тянет к ней, почему я не могу ее выкинуть из головы.

Я решил, что я должен был сказать ей спасибо за ее работу. Я понимал, что она была на высоте, что она справилась со всеми задачами, что она была лучше, чем я ожидал.

Я вышел из своего кабинета и направился к ее рабочему месту. Я увидел, что она сидит за своим столом, что-то печатает на компьютере. Она выглядела сосредоточенной и собранной, и это почему-то заводило меня еще больше.

Я подошел к ее столу и, стараясь сохранить свой обычный деловой тон, сказал:

– Арина, зайди ко мне.

Она посмотрела на меня с каким-то удивлением и, не говоря ни слова, встала со своего места и последовала за мной в мой кабинет.

Она села на стул напротив моего стола и, не отводя от меня взгляда, спросила:

– Что-то случилось, Марк Андреевич?

Я посмотрел на нее и не мог сдержать легкой улыбки. Она была такой красивой, такой уверенной, такой сильной. Я понимал, что я должен был сказать ей спасибо, но мои мысли были заняты чем-то другим.

– Я хотел сказать, – начал я, стараясь подобрать слова, – что ты отлично справилась сегодня.

Она подняла брови и посмотрела на меня с какой-то иронией.

– Это все? – спросила она.

– Нет, – ответил я, и я почувствовал, как мое сердце начинает биться быстрее. – Я хотел сказать, что я впечатлен твоей работой. Ты сделала все быстро и четко, без ошибок. Ты настоящий профессионал.

Она слегка покраснела, и я понял, что мои слова ее немного смутили.

– Спасибо, – ответила она, стараясь сохранить свой обычный спокойный тон. – Я стараюсь.

– Ты больше, чем просто стараешься, – ответил я, стараясь скрыть свое восхищение. – Ты очень талантливая.

Она опустила глаза и не ответила.

Я понял, что я перешел черту, что я начал говорить то, чего не должен был говорить, что я начал показывать свои чувства. Но я не мог остановиться.

– Я знаю, что я иногда бываю слишком строгим, – продолжил я, стараясь сгладить ситуацию, – но это только потому, что я хочу, чтобы все было идеально.

Она посмотрела на меня и, не сдержав улыбки, сказала:

– Я поняла, Марк Волков.

И в этот момент я почувствовал, как я пропал. Я понял, что я по уши влюблен в эту дерзкую, сильную и независимую девушку, и я не знал, что с этим делать.

Я хотел ее обнять, я хотел ее поцеловать, я хотел ее завоевать. Но я также понимал, что я не должен торопиться, что я должен ждать, что я должен завоевать ее доверие.

– Хорошо, – сказал я, стараясь взять себя в руки. – Ты можешь идти.

Она встала и вышла из моего кабинета, оставив меня в полном смятении. Я сидел за своим столом и не мог перестать думать о ней. Я понимал, что я должен разобраться в своих чувствах, что я должен принять решение, что я должен выбрать свой путь.

9.Арина

Прошло три недели с тех пор, как я начала работать у Марка. За это время многое изменилось, моя жизнь, казалось, перевернулась с ног на голову. Я освоилась на своем рабочем месте, я изучила все свои обязанности, я стала более уверенной в себе, как будто стержень силы во мне вырос. Я понимала, что я не просто какая-то секретарша, а ценный сотрудник, способный справиться с любой, даже самой сложной задачей.

Марк, похоже, тоже понял, что он не зря меня взял на работу, что его выбор был правильным. Он перестал так меня контролировать, словно убедился, что я не подведу, он стал больше доверять мне, он даже начал меня хвалить, хотя это ему удавалось с большим трудом, как будто слова благодарности застревали у него в горле. Он даже начал со мной шутить, хотя его шутки были немного странными и сухими.

Но все было не так идеально, как могло бы показаться, и за этой радужной картинкой скрывались подводные камни. Коллеги не были в восторге от моих успехов. Они видели, как Марк хвалит меня, как он доверяет мне, как он общается со мной на равных, как будто я была ему другом, а не просто подчиненным. И их зависть росла с каждым днем, как сорняки на плодородной земле.

Они начали строить против меня козни, словно играли в детские игры, они начали распускать сплетни за моей спиной, они начали меня игнорировать, как будто меня не существовало. Они делали все возможное, чтобы сделать мою жизнь на работе невыносимой, чтобы выдавить меня, словно зубную пасту из тюбика.

Я старалась не обращать на них внимания, я старалась сохранять спокойствие, как будто я не замечала их интриги, но внутри меня все кипело, поднимался ураган, который вот-вот должен был вырваться наружу. Я не понимала, почему они меня так ненавидят, почему они не могут просто принять меня как равного, почему так завидуют моим успехам.

После трех недель, когда я, казалось, наладила свою жизнь в офисе, когда я почувствовала, что я, наконец, нашла свое место, все снова пошло наперекосяк. Кто-то из коллег, а точнее, эта гадкая Света, которая все время метила на мое место, узнала про моего отца.

Я не знаю, как она это сделала, но она каким-то образом выведала эту информацию и превратила мою жизнь в ад. Она начала распускать сплетни, рассказывать всем, что мой отец алкаш, что он меня бьет, что я из неблагополучной семьи.

Сначала я старалась не обращать на это внимания, старалась игнорировать эти гадкие слова, но потом стало просто невозможно терпеть. Все смотрели на меня с презрением, все шептались за моей спиной, все тыкали в меня пальцем.

Я чувствовала себя такой униженной, такой оскорбленной, такой беспомощной. Я хотела провалиться сквозь землю, я хотела исчезнуть, я хотела, чтобы этот кошмар закончился.

Я понимала, что Света специально это делает, что она хочет меня выжить из офиса, что она хочет занять мое место. И эта ненависть ко мне наполняла меня яростью.

Я несколько раз ловила ее на том, что она специально громко рассказывала эти сплетни, как будто чтобы я услышала. Я видела, как она радуется моему унижению, как она наслаждается моей болью.

Но самое страшное было то, что слухи дошли до Марка. Я видела, как Света подходила к нему в перерыве и что-то шептала на ухо. Я видела, как его лицо меняется, как его взгляд становится каким-то холодным и пронзительным.

И тогда я поняла, что все кончено. Мое сердце сжалось от ледяного ужаса, когда я осознала всю глубину ситуации. Я знала, что Марк не терпит лжи, что он ценит честность превыше всего. Он не выносит слабости, он не выносит манипуляций. И то, что я сейчас чувствовала, было ничем иным, как проявлением моей собственной слабости. Я понимала, что после этого он не захочет со мной больше общаться, что он оттолкнет меня от себя.

И все это было еще более унизительным, потому что я знала, что Света, эта лживая змея, несколько раз занималась сексом с Марком. Эта мысль жгла меня изнутри, как раскаленное железо. Я невольно начала ее ненавидеть еще сильнее, чем прежде. Ревность, словно яд, разливалась по моим венам, отравляя каждую клетку моего тела. Я понимала, что она пыталась меня уничтожить не только из-за моей работы, не только из-за моей успешности, но и из-за моего отношения с Марком. Она хотела вырвать меня из его жизни, словно сорняк, и это было для меня невыносимо.

Я не знала, что делать. Я чувствовала себя совершенно потерянной, как лодка без весел в бушующем океане. Я не знала, как себя вести, как говорить, как вообще дышать. Я чувствовала себя такой сломленной, такой раздавленной, такой… никчемной. Моя уверенность, так старательно взращиваемая, рассыпалась, как карточный домик. Я понимала, что все мои усилия были напрасны, что я не смогла отстоять свое место под солнцем, что я не смогла завоевать доверие Марка, которое было для меня так важно.

И я хотела просто убежать, я хотела сбежать от этого унижения, я хотела сбежать от этого кошмара, который настиг меня. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Но я также понимала, что я не могу сдаваться, что я не имею права опускать руки. Я должна бороться за свою жизнь, за свое будущее, за свою любовь. Я должна доказать, что я не такая, какой они меня видят, что я сильная, что я достойная, что я смогу все преодолеть. И это желание бороться, эта крошечная искорка надежды, теплилась во мне, как маленький огонек во тьме. Именно она не позволяла мне окончательно сдаться и упасть в пропасть отчаяния. Я должна была найти в себе силы, чтобы подняться и идти дальше.

10.Марк

Последние три недели я наблюдал за Ариной и удивлялся ее упорству и профессионализму. Я понял, что не ошибся, взяв ее на работу, и мне даже начало казаться, что я могу ей доверять. Но, как всегда, жизнь решила внести свои коррективы.

Сегодня утром я заметил странное поведение моих сотрудников. Они перешептывались за спиной Арины, бросали на нее презрительные взгляды, и я понимал, что что-то не так. Но я не знал, что именно.

В обеденный перерыв, когда я пытался хоть немного отвлечься от дел, ко мне, словно ядовитая змея, подползла Света. Одна из моих сотрудниц, которая, к слову, несколько раз была моей любовницей. Это была ошибка, я знал это, но в моменты слабости, когда я был особенно уязвим, я позволял себе эти связи. Она всегда метила на место Арины, всегда завидовала ее успеху и моему отношению к ней, и я знал, что ей нельзя доверять ни на йоту. В ней не было ни капли искренности, только жажда власти и желание всем манипулировать.

– Марк, я должна тебе кое-что сказать про Арину, – начала она, облокотившись на мой стол, и глядя на меня с какой-то хищной улыбкой, словно она уже предвкушала мою реакцию. В ее глазах плясал злобный огонек, и я сразу почувствовал недоброе. – Это очень важно, это касается тебя напрямую.

– Что такое? – спросил я, стараясь сохранить свой обычный спокойный тон, чтобы не показывать ей, что она уже начала меня раздражать. Я пытался отмахнуться от назойливой мысли, что она снова собирается плести свои интриги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.