# Фиктивная семья. Галя, у нас отмена

Саяна Горская

Галя, послушайте. Вам деньги нужны, а мне фиктивная жена. Давайте поможем друг другу.
Сколько вы заплатите?
Не обижу.
Что мне нужно будет делать?
Улыбаться и смотреть на меня так, будто я лучший мужчина в вашей жизни. Это всего на один вечер, а дальше мы разойдёмся и больше никогда не встретимся.
Мне позарез нужны деньги на операцию для дочери. Я как раз ломала голову вопросом, где мне взять такую огромную сумму, когда на пороге нашего супермаркета вдруг появился он обаятельный и слегка сумасшедший принц в дорогом дизайнерском костюме.
Он может решить мою проблему, вот только что мне теперь делать со своими не фиктивными чувствами?

## Глава 1

Галя.

Семён пролистывает результаты анализов, медленно качает головой и поднимает на меня усталый взгляд.

Семён — врач, мой хороший знакомый и просто человек, которому памятник нужно поставить при жизни за альтруизм!

Сейчас он смотрит на меня так, словно я вот-вот рухну в обморок.

А я… Я на грани, если честно!

У меня чувство, будто я уже месяц без сна.

Я в последнее время как белка в чёртовом колесе, всё куда-то несусь, несусь, но кажется, что мои проблемы не решаются, а только наваливаются с новой силой.

Теперь ещё и это…

— Не томи, Сём. Что там?

— Ну, что тебе сказать? Неплохо в целом. Госпитализация пока не требуется, — произносит он, явно ожидая, что меня это успокоит. — Но, Галя, операция всё равно неизбежна. Риски есть, и риски серьёзные.

— Насколько?

— Ты можешь потерять дочь в одно мгновение.

— Но она чувствует себя хорошо, — развожу руками в недоумении. — Она разве что на ушах дома не стоит!

— Слабые сосуды — это не шутки. Всё может быть хорошо, а потом — р-р-раз!

Сёма хлопает в ладоши.

Я бледнею и обмякаю на стуле.

— Собирай деньги, Галь. Много.

— Как срочно?

— Чем быстрей, тем лучше. Не затягивай. Как будешь готова — звони, я договорюсь с клиникой. Ищи пока деньги.

— Где я такую сумму возьму?

— Кредит.

— Да не дают мне больше…

Сёма тяжело вздыхает.

— Я не знаю, Галь. Свяжись с каким-нибудь фондом. Может, возьмут вас. Пока это всё, чем я могу тебе помочь.

— Ладно, спасибо.

Выхожу из кабинета, чувствуя, как знакомое напряжение сковывает плечи и грудь. Я словно в тугом корсете. Воздуха не хватает.

Прислоняюсь спиной к стене и пытаюсь привести дыхание в норму.

— Чёрт… — шепчу себе под нос. — Чёрт, чёрт…

Где мне взять столько денег?

Украсть?

Это уже не кажется мне такой уж плохой идеей…

Ладно! Руки, ноги есть, значит вперёд, Галя, пашем дальше!

Выбегаю на улицу под промозглый октябрьский ветер: он тут же забирается под ворот куртки, заставляя тело покрыться колючими мурашками, зато мгновенно отрезвляет.

Мысли скачут.

Снова думаю о детях.

Сегодня Роза Викторовна заберёт их из садика. Хорошо, что она у меня есть. Хорошо, что не бросает нас и всегда готова прийти на помощь.

Просто золотая свекровь у меня.

Интересно, как у Лёвы прошёл концерт? Жаль, что я не смогла прийти. Он расстраивается, что мама вечно на работе, но пока я с этим ничего сделать не могу.

А Юленька… Нет, лучше не думать, иначе меня накроет прямо посреди улицы.

Я не могу позволить себе быть слабой. У меня сейчас лишь две задачи: заработать на операцию и сохранить при этом хоть каплю здравого смысла.

С этими мыслями ускоряю шаг. Супермаркет уже близко, там хотя бы девчонки развлекут весёлыми историями.

— Галя, привет! — Машет мне Ленка, как только я захожу через служебный вход.

Она, как всегда, на подъёме. Видимо, нашла себе нового поклонника среди покупателей. У Ленки всегда есть для меня свежая доза историй о том, как к ней подкатывают "серьёзные парни", которые не знают, как взвесить авокадо.

— Привет, Лен. Было чего интересного сегодня?

— Да нет, нифига ты не пропустила, — отмахивается она. — Ты давай на кассу бегом, Люба уже двадцать раз спросила, где ты запропастилась.

— Андрей не бухтел, что я опять слиняла?

— Пусть только попробует что-нибудь вякнуть! Галь, ну ты же по уважительной, у тебя дети. Ладно бы на свиданку отпрашивалась!

— Ах, если бы, Леночка…

— Вот-вот! Не до любви нам.

Переодеваюсь в форму, натягиваю привычную улыбку на лицо и иду к кассе.

Думаю о том, как лениво покупатели ищут мелочь, как зависают у терминала со своими картами или внезапно вспоминают, что им не пробили пакет.

Ух…

И хотя жизнь моя, мягко говоря, не сахар, я давно научилась справляться с этой бесконечной суетой.

Занимаю своё рабочее место, готовая к очередному дню, полному мелких неудобств.

— Свободная касса! — Бодро кричу я и снова улыбаюсь. — Добрый день! Вам пакет надо? Товары по акции посмотрите, очень вкусный шоколад сейчас всего за пол цены…

Не до любви мне, права Ленка.

Откуда ж ей взяться, если я целыми днями в магазине пропадаю?

Я взрослая девочка, в сказки не верю и в розовых иллюзиях не живу. Я прекрасно знаю, что принца на белом мерседесе можно не ждать — ну не заглядывают они к нам, увы, за шоколадом по акции!

А так хочется, если честно!

Да пускай даже не принца! Пускай и не на мерседесе вовсе.

Простого человеческого тепла хочется. Поддержки. Ощущения, что рядом есть твёрдое плечо, на которое можно опереться.

Ладно, разберусь как-нибудь потом. Не знаю как, но разберусь.

Вот решу сначала вопросы насущные, а любовь…

Любовь пускай ещё немного подождёт.

## Глава 2

Мирон.

Постукиваю кредиткой по стойке ресепшена и понимаю что мне, вероятно, не стоило брать с собой Нону. Её капризы начались ещё в аэропорту, и не прекращаются до сих пор.

Мы стоим в фойе гостиницы, и она уже минут десять объясняет администратору, что ей нужен номер с видом на море.

Мы в центре города, млять! Тут нет моря!

Мне хочется орать от бессилия!

Вздыхаю и достаю телефон, надеясь хоть на минуту отвлечься.

— Скажите, а шторы у вас шёлковые или нет? Я очень чувствительна к текстурам, — Нона складывает губы так, будто собирается плакать, если ей предложат хлопок.

Я мысленно готовлюсь к тому, что ещё один день с ней может сломить мой боевой дух.

Я бизнесмен, я привык решать проблемы быстро. Но Нона, кажется, изобрела новый вид проблем, которые просто невозможно решить!

С грехом пополам мы заселяемся. Окей, хотя бы с этим покончено.

В номере бросаю чемодан и сразу валюсь на кровать. Глазею в потолок. Прекрасно, ещё два дня в компании с "королевой драмы".

Почему я вообще решил её взять?

За искромётный юмор? За ангельский характер?

Нона дефилирует мимо, стягивая на ходу платье.

А, точно! Сиськи…

— Мирош, ты что, спишь? — Капризно тянет она, играя своими идеально уложенными волосами. — Блин, я же просила розовые орхидеи в номер! Поругаться с ними пойти, что ли?

— Нон, забей.

— Сервис отстой! Это точно пять звёзд?

В кармане звонит телефон.

Это Тимур. Спаситель мой! Хотя бы на пару минут свалю из сраненького реала.

— Да, Тим, — беру трубку, сползаю с кровати и линяю в ванную, прикрывая дверь.

— Мирон, ты жену нашёл? — Вот так, без прелюдий, спрашивает он.

— Же... Что? — Не сразу доходит до меня.

Ах да, этот чудесный до безобразия план!

— Жену. Нормальную. С кем прилетел?

— С Ноной.

— С Ноной? — Шипит Тимур, будто я сказал, что пойду сегодня на вечер с экзотической змеёй. — Это та, которая на вечеринках накидывается и лифчик в толпу кидает?

— Ой, да один раз было!

— Мирон… — По интонации понимаю — глаза закатил, опять собственным мозгом любуется. — Ты только взгляни на неё! Её одноразовые ресницы, губы эти на пол лица!

— Макияж творит чудеса.

— Там только в пододеяльник завернуть. Мирон, слушай, от этого вечера зависит будущее нашей компании. Если Нестеренко откажется тебя слушать, мы автоматом проиграли. Не хватит у нас мощностей, чтобы на международный рынок выйти.

— Помню я, помню.

— Если помнишь, на кой хрен ты Нону притащил? Нестеренко — мужик своеобразный, семьянин до мозга костей. У него там дети, внуки, собаки, всё по канону. Если ты на вечер приведёшь какую-то…простигосподи, он с тобой даже говорить не станет! Он из принципа не пускает в свою песочницу несерьёзных мальчиков.

— И что ты предлагаешь мне сейчас делать?

— Жену ищи!

— Где, млять, на Авито?!

— Вот! Отличная идея, — подхватывает Тимур с дебильным энтузиазмом в голосе.

— Ты издеваешься? Я серьёзно! Где я найду замену за пять часов? Думаешь, жену можно купить в супермаркете, как яблоки?

— Ну, ты сам разберёшься, я в тебя верю. А не разберёшься — я тебя уволю.

— Ты не можешь меня уволить, мы партнёры.

— Тогда придушу.

— Резонно.

— Всё, Мирох, удачи! Не подкачай.

Тим сбрасывает звонок.

Чуть приоткрываю дверь и в образовавшуюся щель выглядываю на Нону. Она, вытянув губы уточкой, позирует перед камерой телефона, а я воображаю, что представляю её перед Нестеренко, как свою жену.

Бррр!

Жуть!

Нона — идеальный партнёр для спринта, но никак не для марафона длинной в жизнь. И на такой, как она, я не женился бы даже под страхом смерти.

Выхожу.

— Слушай, Нон, а в чём ты на вечер собралась идти?

— В Баленсиаге.

— Это понятно. Дай гляну.

— Зачем?

— Проконтролирую, чтобы там всё прилично было.

— Мирош, там всё прилично! — Цокает Нона, но всё же лезет в свой чемодан. Швыряет в меня какую-то тряпку. — Вот.

Расправляю и прикладываю в воздухе к телу Ноны, прищурив один глаз.

Трындец…

Прощай, международный рынок.

— Нет, — швыряю платье в сторону.

— Почему?

— Оно не прикрывает стратегически важные места.

— Стратегически важные места должны быть открыты, — провокационно мурлычет Нона.

— Херовая стратегия. Нет.

— Мирош!

— Так, я сейчас скатаюсь в магазин и сам выберу тебе платье, поняла?

— Но это Баленсиага, последняя коллекция!

— Начхать. Жди здесь, — обуваюсь, забираю кошелёк. — И да, прошу тебя, не приближайся к мини-бару.

— Ладно, — Нона обиженно складывает руки на груди. — Энергетик мне купи. Без сахара.

— Договорились.

Я выскакиваю из номера и захлопываю дверь с чувством, будто сбросил пятьдесят килограммов лишнего груза. Интересно, считается совпадением тот факт, что примерно столько Нона и весит?

Смотрю на часы.

До вечеринки чуть меньше пяти часов. Ещё есть время, чтобы Нону в божеский вид привести, облагородить и сделать похожей на жену, а не на куртизанку.

Ну косякнул я с выбором партнёрши, да.

Спускаюсь на лифте вниз.

— Мирон Юрьевич! — Окликает меня девушка на ресепшене. — Машину из сервиса проката пригнали на парковку. Просили передать ключи и договор.

— Благодарю! — Сгребаю всё со стойки, рассовываю по карманам.

Девушка улыбается.

Ничего такая. Может, предложить ей провести сегодня незабываемый вечер в компании стареющих, седеющих толстосумов?

Нет, Аверин, она тебя лесом пошлёт!

Так, ладно. Магазин.

Выбегаю на улицу. Сворачиваю за угол и мчу через дорогу к ближайшему супермаркету за энергетиком для Ноны.

## Глава 3

Мирон.

Захожу в супермаркет и понимаю, что в моей голове вообще нет чёткого плана на сегодняшний день.

Может, реально ещё найти нормальную?

Но где?

Я в полной растерянности. Возможно это потому, что я впервые в жизни ищу себе жену в отделе бакалеи.

Иду в отдел безалкогольных напитков, пальцы на автомате хватают первый попавшийся энергетик. Потом взгляд падает на воду — сгребаю бутылку для себя.

Подхожу к кассе.

— Добрый день, — без энтузиазма бубнит девушка. — Моющее средство, шоколад по акции.

— Нет, спасибо.

Девушка, не отрывая глаз от своего монитора, быстро пробивает мои покупки.

Пик. Пик.

Вытаскиваю карту.

— С вас триста двадцать три, — тянет она, явно витая мыслями где-то не здесь.

Я киваю, собираюсь прикладывать карту, но девушка вдруг вскидывает голову и с тревогой смотрит на меня.

— Ой, я вам воду два раза пробила, — говорит торопливо и виновато. — Возьмите, пожалуйста, ещё одну бутылку.

Я поднимаю глаза к потолку. Две бутылки воды мне не нужны. Одна — максимум, чего я достоин на сегодня.

— Не надо. Как-нибудь переживу.

— Нет, так нельзя. Либо вторая бутылка, либо отмена.

— Ну, отменяйте, — пожимаю безразлично плечами.

Девушка вздыхает, а потом резко оборачивается назад и орёт на весь супермаркет:

— Галя! У нас отмена!

Через пару секунд из-за угла выходит она.

Нет, не так.

Выходит ОНА!

Галя!

И всё вокруг замедляется и густеет, словно в каком-то фильме.

Нет ничего — только Галя.

Уставшая, явно недосыпающая, возможно ещё и недоедающая, в форме работника супермаркета, но при этом... Она удивительно милая, живая.

Эти глубокие глаза, небрежные косички на плечах и невидимый, но ощутимый шарм.

Она просто...настоящая.

Никакого инстаграмного блеска и вульгарных ресниц. Никакого нарощенного лица. Её очарование в её утомлённой естественности.

Вот оно!

Я чувствую это всем своим нутром. Мне нужна эта женщина! Нет, не в том смысле — она просто нужна мне на сегодняшний вечер.

В реальность меня возвращает её звонкий голос:

— Чего у тебя?

— Отмена.

— Вода?

— Да, два раза пробилась.

— Хорошо, сейчас сделаю.

Я стою как вкопанный, наблюдая за ней, и внезапно осознаю, что вот она — моя "жена". Да, это звучит абсурдно, но, чёрт возьми, мне же нужен план, и этот, кажется, единственный рабочий.

Галя пробивает возврат, и я понимаю, что действовать нужно прямо сейчас, пока она не скрылась в своей подсобке.

Двигаюсь к ней с решительным видом тореадора, готового к схватке.

— Извините, — натягиваю на фейс дружелюбное выражение. — Мне нужно с вами поговорить.

Она поднимает брови, но смотрит не испуганно — скорее, как будто уже привыкла к странным людям.

— Слушаю, — в её голосе слышится усталость.

— У меня к вам предложение. Работа. Очень хорошо оплачиваемая, и, к тому же, всего на один вечер.

Она закатывает глаза и проходит мимо, зло протаранив меня плечом.

— Боже, кругом одни придурки, — сдавленно шипит сквозь зубы.

— Я не то имел в виду! — Бегу следом. — Это не то… То есть… Вы не могли бы притвориться моей женой?

Она останавливается, резко поворачивается. Моргает и смотрит на меня, словно я только что предложил ей полететь на Луну.

— Простите, что?

— Стать моей женой, — повторяю я, чувствуя, что ситуация становится всё более абсурдной, но отступать слишком поздно. Позориться, так до конца! — Только на один вечер. Вам даже не придётся ничего особенного делать. Я просто чертовски нуждаюсь в жене сегодня!

Галя отшатывается, чуть прищурившись.

— У вас точно всё в порядке? Может, вам не вода нужна, а что-то покрепче?

— Я не псих, — быстро говорю я, думая о том, что все психи примерно это и затирают. — У меня сегодня важная деловая вечеринка. И мне нужно создать образ примерного семьянина, чтобы заполучить в партнёры одну местную шишку.

Галя медленно пятиться назад, явно планируя как можно быстрее скрыться от меня.

— Знаете, я бы и рада вам помочь, но у меня не получится, — говорит она, качая головой.

— Почему? Это не бесплатно! Я заплачу! Конечно, я заплачу. Много.

В её глазах вдруг вспыхивает неподдельный интерес, но вижу по лицу, что сомнения всё ещё терзают.

— Не получится, извините. Я уже сегодня отлучалась с работы, никто меня просто так не отпустит.

Чувствую, что время на исходе. Нельзя терять её.

— Кто у вас здесь главный? — Ныряю своим взглядом в её глаза.

Она усмехается немного раздражённо.

— Я.

— Нет, ну серьёзно. Кто у вас тут…верховный главный?

Галя вновь прищуривается.

— Президент супермаркета? — бросает она ядовито и смотрит на меня с вызовом.

Чёрт, какая она забавная!

— Ладно, — вздыхаю. — Кто-то же здесь отвечает за всё, кроме вас?

Галя пожимает плечами и кивает в сторону глухих двустворчатых дверей.

— Менеджер смены.

— Отлично, тогда я к нему.

Она, закатив глаза, прислоняет карточку к панели и толкает двери, а я, ощущая себя полным идиотом, следую за ней.

Но мне плевать.

Я нашёл её, и если для того, чтобы заполучить свою "жену", нужно подмазать менеджера смены, я готов.

— Вам туда, — указывает Галя пальцем в конец коридора.

— Никуда не уходите! — Кричу ей на бегу.

Менеджер оказывается каким-то хмурым, недовольным мужиком в серой рубашке. На его бейдже крупными буквами написано: "Андрей".

— Я хочу забрать вашу сотрудницу, — заявляю с порога.

— Зачем? — Андрей пялится на меня со скучающим видом.

— Не важно. Сколько вы хотите?

— Чего?

Достаю кошелёк, отстёгиваю пару крупных купюр и с хлопком припечатываю их к столу перед носом Андрея.

— Подойдёт в качестве компенсации?

Купюры с хрустом исчезают в нагрудном кармане Андрея.

— Кого забрать-то хотите?

— Галю.

— А, Галю! Она, вообще-то, старший кассир у нас, — поросячьи глазки жадно блестят. — Важный сотрудник, так сказать.

Снова лезу за кошельком.

— Хватит?

— Забирайте. Если Галя, конечно, не против.

Ой, будто есть тебе дело до её желаний!

Продал мне только что человек, можно сказать.

Выхожу обратно в коридор.

Галя стоит, подпирая спиной стену. Ногти кусает. На звук моих шагов она резко вскидывает голову и встречается со мной тревожным взглядом.

— Собирайтесь. Жду вас у выхода.

— Но я…

— Вам нужны деньги?

Она опускает взгляд на носки своих поношенных ботинок.

Что-то в её движениях говорит мне о том, что она вот-вот сломается. Что я задел тему болезненную и уязвимую.

— Галя, послушайте, — осмелев, кладу ладонь на её плечо, поправляю косу. — Вам деньги нужны, а мне — фиктивная жена. Давайте поможем друг другу.

— Сколько вы заплатите? — Делает шаг назад, отстраняясь.

— Не обижу.

— Что мне нужно будет делать?

— Улыбаться и смотреть на меня так, будто я лучший мужчина в вашей жизни.

— Я точно не справлюсь, — огрызается она, морща нос.

— Уж постарайтесь. Один вечер окупит вам пол года работы здесь. Купите себе дорогую сумочку, слетаете на море или… Не знаю, о чём ещё вы там мечтаете.

— Мне не нужно будет с вами… Ну… — Галя стремительно краснеет.

Бог ты мой!

Я думал, девушек в наше время уже не смутить подобной темой!

— Нет, никакого интима. Вы просто будете моим обворожительным дополнением.

— И всё?

— И всё.

— Ладно, по рукам, — Галя нерешительно тянет ладонь для рукопожатия. — Только деньги вперёд.

— Согласен, — жму её тонкую, тёплую ладонь. — Переодевайтесь, подгоню пока машину.

Со счастливой кретинской улыбкой на пол рожи направляюсь к выходу, чувствуя, что половина дела уже сделана.

## Глава 4

Галя.

Быстро снимаю с себя рабочую одежду, натягиваю водолазку и джинсы. Переплетаю растрепавшиеся косички и смахиваю кончиками пальцев осыпавшуюся под глазами тушь.

Боже, что ты делаешь, Галя?

Это у нас в порядке вещей теперь — соглашаться на сомнительные предложения не вызывающих доверия незнакомцев?

Да, Галя, да! Если это поможет прооперировать Юленьку, то у тебя просто нет права на отказ!

Эта ситуация кажется мне абсурдной до безобразия, но я продолжаю собираться. Надеваю куртку, застёгиваю молнию и делаю пару глубоких вдохов для успокоения.

Сердце колотится громко, в каком-то странном ритме. Оно будто отстукивает каждым ударом:

Нам. Нужны. Деньги.

Нам. Нужны. Деньги.

Это моя мантра. Я повторяю её, чтобы не дать себе трусливо сбежать, ведь всего один вечер может решить мою главную проблему.

Хватаю сумку и выхожу в торговый зал, почти сразу натыкаясь на Ленку.

— Ой, Галь, ты куда это намылилась?

— Инопланетяне меня похищают. Забирают на свою планету, чтобы я посвятила их в тайные знания правильной фасовки огурцов. Но не переживай, к завтрашней смене обещали вернуть.

— Всё шуточки шутишь, Донская? — Фыркает Лена, давя улыбку. Кивает на стеклянные входные двери, за которыми мой «муж» деловито печатает что-то в своём телефоне. — А это что за глянцевый тип? Чего он там трётся уже двадцать минут?

— А это главный у них. Межгалактический посол, прибывший с важной миссией наладить мир между нашими цивилизациями.

— Ну, Галя!

А что? Я ведь и не смеюсь почти.

Мы с этим гламурным, можно сказать, с разных планет. Я не вхожа в мир людей, чья собака питается лучше, чем мои дети.

— Не, ну ты только глянь на его ботинки! — Ленка подбивает меня локтем в бок. — Это крокодил, как думаешь? Точно крокодил! Я слышала, богачи сами ездят на охоту, а потом из убитых ими рептилий делают обувь. Развлекуха у них такая, представляешь?! Интересно, он этого крокодила сам замочил?

— Я спрошу и тебе обязательно расскажу.

— Чего?

— Всё, Ленок, побежала я зарабатывать себе нервный срыв! — Машу на прощание, игнорируя её шокировано распахнутые глаза.

Это всего на один вечер. Просто побуду его женой, а потом вернусь к своей реальной жизни.

Подумаешь!

Выхожу на крыльцо.

Мужчина отрывает взгляд от телефона и придирчиво разглядывает меня, поджав губы.

Что, не нравится мой образ? А ты думал, я на работу в вечернем платье хожу?

Конечно, сам-то он выглядит так, будто вышел из рекламы духов — в дорогом стильном костюме, белоснежной отглаженной рубашке. Весь такой уверенный, спокойный, будто каждую неделю водит по ресторанам фиктивных жён.

Впрочем…

— Ну что, поехали? — Пытаюсь придать голосу хоть каплю цвета, но выходит уныло.

«Дяденька, отпустите меня домой!» — сбивчиво шепчет внутренний голос.

Мужчина вздыхает, косится на циферблат наручных часов.

— Поехали. Но для начала надо тебя апгрейднуть немного.

Мы садимся в машину. В белый, мать его, мерседес!

Ну не принц ли? Да, долбанутый немного, но зато на мерседесе!

Пахнет здесь… Деньгами! Кожей, заводским пластиком и каким-то ароматизатором воздуха. Видимо, лошадка совсем новая, недавно из салона.

Я пытаюсь расслабиться, но тело, словно деревянное, плохо слушается. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь наощупь найти, куда тут пристёгивается ремень безопасности.

— Давай, — «муж» забирает из моих рук скобу и сам вставляет её в паз с громким щелчком. — Я Мирон, кстати. Будем знакомы.

— Я Галя. Но вы, в общем-то, и так это знаете.

— Ты, — не моргая смотрит мне в глаза. — Мы женаты, забыла? Начинай уже входить в роль.

Трогаемся с места.

Во мне горит огнём желание покинуть салон автомобиля прямо на ходу, а когда мы останавливаемся на светофоре, моя ладонь сама находит ручку на двери и накрывает её.

— Ты часто бываешь на подобных мероприятиях? — Вдруг спрашивает Мирон, и мне приходится чинно сложить руки на коленях.

— О, конечно, каждую неделю, — не скрываю сарказма. — Забегаю потусоваться между поставкой и ревизией.

Мирон коротко усмехается.

— В этом нет ничего сложного. Главное — держись уверенно. Будь доброжелательной, но не заискивающей. Не лебези, в светском обществе этого терпеть не могут. Если не знаешь, как ответить на вопрос — улыбайся, делай вид, что тебе звонят и сваливай. Поняла?

— Поняла, — настороженно киваю. — А что, будут сложные вопросы? Мы же не на викторину едем.

— Люди там любят пощеголять своими знаниями в искусстве, политике, экономике. Они ловко оперируют фамилиями и терминами, в надежде возвыситься в глазах оппонента. Если плаваешь в теме — не вступай в дискуссию. Никто не должен догадаться, что ты… — Он замолкает, подыскивая слово.

— Простолюдинка? — Подсказываю я и прищуриваюсь мстительно.

— Я не это хотел сказать.

— Именно это.

Мирон качает головой.

— Слушай, только не обижайся. Мы разные, но это не плохо. Я — богат и успешен, а ты… Ты тоже успешна в своей сфере, я уверен. Просто лишний раз не открывай рот, окей? Мне так будет спокойней.

— Я могу поддержать беседу.

— Серьёзно? Разбираешься в искусстве?

— Не очень, но…

— Политика?

— Не совсем.

— Экономика. Что ты знаешь об акциях?

— О, я много чего знаю об акциях! — Сверкаю гневно глазами и отворачиваюсь к окну.

Конечно, акции в наших мирах — радикально разные понятия.

В моём — это исключительно скидки на порошок и молоко.

В его…

Ай, да ну его, сноба этого!

Нет смысла обижаться на правду, да. Но мне обидно. До зубного скрежета обидно, что кто-то может себе позволить менять машину под настроение, а кто-то ходит в одной куртке уже четвёртый сезон.

Мы подъезжаем к какому-то бутику, и я сразу понимаю: тут меня ждёт что-то, к чему я абсолютно не готова.

Я мимо подобных магазин пробегаю, закрыв руками глаза, чтобы ненароком не наткнуться на ценник и не рухнуть прямо там от сердечного приступа. Потому что ну кто, объясните мне, кто в здравом уме станет отдавать такие деньжищи за тряпку?

Встречают нас две улыбчивые девушки.

Прячусь за широкой спиной Мирона.

— Моей жене нужно что-то для выхода в свет. Галь, ты где?

— Здесь, — делаю нерешительный шаг вперёд и тут же оказываюсь в центре всеобщего внимания.

Я чувствую себя обнаженной под этими изучающими, пристальными взглядами.

Девушки таращатся на меня и тихонечко подвисают, как пара допотопных компьютеров. Они явно чувствуют диссонанс и задают себе вопрос, из какой дремучей Тайги меня вытащили.

— Нам нужно что-то подходящее, — спокойно раздаёт инструкции Мирон. — Остановимся на классике. Нужно подчеркнуть фигуру, но без пошлости. Глубокие вырезы и разрезы — мимо. Кричащие цвета — нет.

Девушки кивают и шерстят по рейлам, поднося нам, словно божествам, сверкающие и струящиеся платья.

— Нет. Не то, — Мирону не нравится вообще ничего. — Совсем-совсем не то! Девушки, классика! Что за колхоз?

А я…

Я теряюсь в этом изобилии роскоши!

Боже, какая ткань! А какое качество!

Щупаю, трогаю… Глаза разбегаются. Я же девочка, всё-таки.

Правда?

Я девочку эту в себе заживо погребаю — неудобная она и малоэффективная. Толку от неё ноль, только страдает и на ручки просится.

— Вот! — Мирон стаскивает что-то с плечиков и кидает мне. — Бегом примеряй и поехали.

Я чувствую себя Золушкой.

Или, что ещё лучше, Джулией Робертс!

Правда мой Ричард Гир, увы, не влюблён в меня по самые помидоры. Улыбки его скупы, а взгляды не искрят восхищением.

Платье хорошо садится по фигуре, и я любуюсь на себя в зеркале, напрочь забыв о времени и вообще о том, где и с кем нахожусь.

Шторка примерочной резко одергивается в сторону.

— Ну что там?

— Вот… — Топчусь по кругу, давая Мирону себя рассмотреть.

Он смотрит, да. Холодно и без энтузиазма, как на наскучившую прикроватную тумбу.

А чего ты, Галь, ожидала? Что всё как в фильмах будет? Что он тут же разглядит в простой кассирше якутский алмаз и бросит к твоим ногам весь мир?

Да нет, конечно! Но хоть какой-то реакции хотелось бы увидеть, а не это уныло-скучающее выражение, заставляющее меня сомневаться в собственной внешности.

— Ладно, сойдёт. Берём, — Мирон лезет в пиджак за кошельком. — Поедешь сразу в нём.

— Хорошо.

— Где у вас тут приличный салон? Нужно нарисовать тебе лицо.

— Моё лицо тебя совсем не устраивает?

— Меня — более чем. Но ты идёшь туда не ради меня, а ради того, чтобы очаровать остальных.

— Я и так очарую. Остроумием и неземным шармом.

— О, в этом я не сомневаюсь! — Закатывает он глаза и уходит на кассу.

А я телепаюсь за ним следом…

## Глава 5

Галя.

Высоченное офисное здание бликует, отражая оконными стёклами свет вечернего города. Ресторан, в котором проходит мероприятие, на последнем этаже, и это, со всей ответственностью заявляю, самое пафосное заведение города.

Простому смертному сюда путь заказан.

Мирон открывает передо мной дверь автомобиля, галантно подаёт руку, помогая выбраться.

Заходим в лифт, двери которого с тихим стуком закрываются.

Чувствую себя, словно в ловушке.

Мы плавно поднимаемся на самый верх, на Олимп. Туда, где восседают местные боги с тугими кошельками.

Меня мелко колотит от нервов.

Мирон, напротив, выглядит спокойным, даже расслабленным, и я украдкой бросаю в его сторону взгляды, стараясь брать с него пример. Но чем выше мы поднимаемся, тем сильней мне хочется сбежать.

Я не смогу. Я не смогу.

Она всё поймут, они узнают.

Нас разоблачат, и это будет позор!

— Ты бледная, — замечает Мирон.

— Видимо, с цветом тональника промахнулись.

Он едва заметно улыбается.

— Ты всегда отвечаешь шутками?

— Я начинаю глупо шутить, когда нервничаю.

— Всё будет хорошо. Нет повода для нервов.

— Ни единого, конечно!

Встречаемся взглядами в зеркале.

— Галь, просто расслабься. Ты будто костыль проглотила.

— Я не привыкла к такому.

— Они такие же люди, как и ты.

— Между нами пропасть.

— Они этого не знают. Всё, давай подышим. Глубокий вдох, — грудная клетка Мирона медленно поднимается. — Выдох.

Повторяю за ним, не разрывая нашего зрительного контакта.

Вдох. Выдох.

Красивые глаза. Тёмные омуты с едва различимыми прожилками.

— Молодец. Я буду рядом весь вечер. Моё сильное мужское плечо к твоим услугам.

Это разовая акция на вечер, да?

Колючая эмоция, которой я не могу дать определения, встаёт поперёк горла.

— Галь, и ещё. Не отказывай им ни в чём. Предложат есть — ешь, предложат пить — пей.

— Предложат кокаин — нюхай, — копирую я его тон.

— Галя! — брови Мирона взлетают на лоб. Он тяжело вздыхает, начиная сомневаться, похоже, в собственной затее. — Ты меня поняла?

— Да поняла я, поняла.

Лифт останавливается и открывает перед нами свои створки. Нас встречает сверкающий зал с панорамными окнами и фантастическим видом на город. Вокруг полно красивых людей в дорогой стильной одежде. Они все будто сошли с обложки журнала.

Я тоже в роскошном платье. На мне вечерний макияж, а волосы собраны в аккуратную ракушку, но несмотря на внешний вид я чувствую себя фальшивкой.

Это другой мир, к которому я точно не принадлежу и принадлежать никогда не буду.

Делаем несколько шагов вперёд.

Мирон берет меня за руку. Я вздрагиваю, не ожидая этого прикосновения, и пытаюсь изящно увильнуть в сторону.

— Мы же муж и жена, помнишь? — Тихо шепчет Мирон, наклоняясь к моему уху.

Его тёплое дыхание щекочет кожу.

Я вдыхаю его терпкий парфюм, и это сбивает меня с мысли на пару секунд.

Боже, я и забыла вообще, как это — с мужчиной за руку!

Мирон ведёт меня по залу, легко огибая группы людей, которые оживлённо беседуют и смеются. Он здоровается с кем-то, бросает на ходу остроты и обворожительно улыбается.

Я стучу каблучками рядом, следуя за ним безмолвной, безликой тенью.

— Вот они. Чета Нестеренко, — Мирон останавливается и разворачивает меня лицом к себе. — Направо смотри. Мужчину в сером костюме видишь?

— Тут половина в сером.

— Он стоит под руку с женщиной в платье цвета марсала.

— Порядочным мужчинам не положено знать, что это за цвет такой!

— Галь, сосредоточься, — он смотрит на меня, гипнотизируя своими тёмными глазами. — Мы сейчас подойдём к ним побеседовать.

— Ладно. Что… Что мне делать?

— Просто улыбайся. И молчи. С этим ты справишься?

— Молчать — это моё второе имя. Я та ещё молчунья. Я молчу, даже когда…

Мирон вдруг обхватывает пальцами мой подбородок, чуть приподнимая его вверх, и оставляет на моих губах поцелуй.

Лёгкий. Быстрый. Невесомый.

Не поцелуй даже, а «чмок».

Но этого оказывается достаточно, чтобы подгрузить мой и без того не вывозящий сервер — я замолкаю и остаюсь стоять с глупо разинутым ртом.

— Смотри-ка, сработало! Беру способ на вооружение, — подмигивает Мирон и тащит меня за собой.

Мы пробираемся через людей прямо к чете Нестеренко. Он — солидный, крепкий мужчина за шестьдесят. В волосах блестит благородная седина, взгляд серьёзный. Рядом с ним — женщина, ухоженная и элегантная. На первый взгляд она чуть младше супруга.

— Николай, Лидия, добрый вечер! — Мирон тянет свою руку для рукопожатия. — Меня зовут Мирон. Мирон Аверин. А это моя жена — Галина.

— Очень приятно, — вымучиваю из себя улыбку.

— Очень приятно, — ответно улыбается Лидия, сдержанно и отстранённо.

— Николай, мы с вами общались как-то по телефону, помните?

— Правда?

— Да. ГеноТэк. Выход на международную арену. У нас есть предложение, от которого вы…

— Припоминаю, да! Мирон Юрьевич, верно?

— Верно. Я бы хотел…

— Хочу вас огорчить, Мирон Юрьевич, но на подобных мероприятиях обсуждение бизнеса для меня находится под строжайшим запретом, — улыбаясь, Николай с любовью косится на жену. — Уж вы меня извините, но Лидочка терпеть не может, когда я пытаюсь работать на отдыхе.

— Верно, — кивает Лидия, устраивая поудобней ладонь на локте мужа. — И так целыми днями одна работа на уме!

Кажется, всё идёт не так гладко, как рассчитывал Мирон.

Я чувствую, как его тело напрягается, словно огромная стальная пружина под давлением.

Супруги Нестеренко медленно разворачиваются, чтобы уйти.

Думай, Галя, думай…

— Лидия! — Кричу я и импульсивно делаю шаг вперёд.

Она косится в мою сторону с подозрением, но всё же останавливается.

— Вы что-то хотели мне сказать?

— Нет. То есть, да. У вас… У вас очень красивое платье.

— Благодарю, — чуть снисходительно. — Это Барберри.

— Барберри. Никогда не слышала.

Ой, что ты несёшь, Галя!

Но Галю беспощадно несёт ещё дальше…

— У него такой глубокий, уютный цвет, — блею я, отчаянно улыбаясь. — У моей бабушки в спальне были шторы похожего цвета.

Чита Нестеренко зависает.

На секунду между нами воцаряется тишина.

Мирон сжимает пальцами мой локоть так, что я начинаю переживать — а не разбирает ли его в этот самый момент инсульт?

Мысленно прощаюсь с этим миром.

Ну всё, Галь, пойдёшь сейчас домой. Через окно.

Но Николай и Лидия вдруг смеются.

Искренне, громко, так, что на них оборачиваются люди, стоящие рядом.

В глазах Мирона тотальное непонимание происходящего.

— Потрясающая непосредственность! — Николай дружески хлопает его по плечу. — Мирон Юрьевич, повезло с женой тебе!

— Галя, вы прелесть! — Взгляд Лидии, направленный на меня, теплеет. — Это так свежо, правда! Скажите, вас тоже уже утомили эти высокопарные речи и псевдоинтеллектуальные беседы?

— До чёртиков.

— До чёртиков, дорогой! — Лидия снова смеётся, глядя уже на мужа. — Терпеть не могу эти беседы о художниках и политике, но люди вокруг словно разучились говорить о ином, о чём-то…

— Простом?

— Да, да, именно, — кивает она, поправляя выбившийся из причёски пепельный локон. — Одни понты и работа на уме.

— Я вас понимаю. Мирон, мой дорогой супруг, вечно говорит о работе, — прижимаюсь нежно к «мужу», уютно устраивая голову на его плече. — Я говорю ему: «Хватит, милый, дай себе отдохнуть, это вредно для здоровья», но он не слушает.

— Ох, мужчины! Ну как вот они без нашего неусыпного контроля?

— Точно, поэтому я от Мирона ни на шаг не отхожу!

Мирон, улыбаясь натянуто и неправдоподобно, выразительно моргает мне азбукой Морзе что-то нецензурное.

Да ладно, всё не так уж и плохо…

— Вы очаровательная пара, — Лидия тоже приосанивается к своему мужу, обвивая тонкой ладонью его предплечье. — Не хотите присесть за наш стол во время банкета? Нам было бы очень приятно провести время за увлекательной беседой.

Смущаясь оказанной мне чести, краснею.

Так, отказывать нельзя, верно?

— Конечно, — без раздумий киваю. — Мы с радостью присоединимся к вам.

— Отлично, тогда ещё увидимся.

Николай и Лидия уходят — медленно, степенно, будто два лебедя, скользящих по пруду.

— Галя… — Опасно шипит Мирон мне в ухо.

Ну, а что сразу Галя?

Хотел жену? Вот и получи…

## Глава 6

Мирон.

Галя…

Галя — это что-то. Ходячая катастрофа, а не девушка. Слишком болтливая, слишком прямолинейная. Люди нашего круга интуитивно считывают собеседников и прекрасно знаю, когда следует прикусить язык, чтобы не сказануть лишнего. Но в Гале подобной функции просто нет!

Однако есть в ней что-то, что завораживает и притягивает. И, похоже, не меня одного.

Мы сидим за одним из круглых столов, рядом с четой Нестеренко, и Лидия с Николаем то и дело украдкой бросают на Галю взгляды, полные какой-то странной теплоты. И я пока до конца не определился с выводами — хорошо это или плохо.

Когда официанты приносят еду, я замечаю растерянный Галин взгляд, скачущий по разложенным на столе приборам. Будто это не вилки и ножи, а сложные механизмы, требующие инструкции.

Аккуратно пихаю её локтем в бок, вооружаюсь вилкой и ножом.

Галя находит те же приборы у себя.

— Спасибо, — шепчет одними губами. А губы — бледные от напряжения.

И я моментально вспоминаю их вкус, проваливаясь в короткое, но ощутимое замыкание мозга.

Кажется, проблема с вилками решена, но меня не покидает ощущение, что это только начало.

За столом постепенно завязываются разговоры о финансах и экономике. Леонов — владелец мануфактурной фабрики, говорит, что акции компании «ЛокАгро» рухнули после того, как её владелец неудачно высказался о детях Африки в своих соцсетях.

Я вижу, как глаза Гали стекленеют — её мысли уже где-то далеко отсюда.

О чём она думает, интересно?

Галя — загадка для меня.

— Да уж, люди сейчас готовы буквально сжечь любого за неосторожное слово. Интернет ничего не забывает, — замечает Лидия, и все согласно кивают.

— Мирон Юрьевич, а что вы думаете об этом случае с акциями? — Спрашивает женщина, сидящая напротив. Это жена Леонова — Ирина. Типичная светская львица.

Я уже не единожды ловил на нас с Галей её заинтересованный, полный высокомерия взгляд.

Пожимаю плечами.

— Ну, сам виноват. Надо думать, что пишешь. Интернет сейчас — мощное средство для коммуникации с аудиторией, но эта же самая аудитория мгновенно организует тебе суд Линча, если рискнёшь идти против общественного мнения.

Все за столом слегка улыбаются, кивая в знак согласия.

Всё спокойно.

До тех пор, пока Ирина вдруг не поворачивается к Гале.

— А вы, Галина? Что вы думаете о ситуации с акциями?

Галя поднимает на неё взгляд, в котором читается полная растерянность.

Она явно пропустила весь разговор о детях Африки и рухнувших акциях, что неудивительно.

— Простите, что?

— Акции, — терпеливо повторяет, выгибая тонкую бровь.

— О, акции... — начинает Галя тихо, а я физически ощущаю, как седеют от стресса волосы на моей заднице. — Ну, я часто беру по акции сыр, но всегда проверяю дату. Очень часто на акциях стоят продукты с истекающим сроком годности, поэтому нужно быть внимательной.

За столом воцаряется гробовая тишина. Потом кто-то ядовито хихикает, и этот хохот мгновенно распространяется на всю компанию.

Все смеются.

Но не с Галей, а над ней. И надо мной.

Чувствую, что вот-вот провалюсь под землю.

Галя же становится ещё более подавленной и бледной, чем была пару минут назад.

Она не дура. Нет, совсем не дура. Она не очень хорошо коммуницирует с людьми, но прекрасно улавливает общее настроение.

Под столом нахожу её ладонь и сжимаю тонкие, ледяные пальцы, стараясь дать хоть какую-то поддержку.

Она поворачивается.

Губы сжаты в линию, брови нахмурены. Дышит часто и поверхностно.

Моргаю ей, пытаюсь без слов внушить: «Забей. Клоуны они тут все».

— Галя, вы абсолютно правы! — Говорит внезапно Лидия, поднимая свой бокал за ножку. — Я сама никогда не прохожу мимо скидок! Зачем покупать что-то втридорога, если можно взять дешевле, и при этом оно не будет уступать по качеству. Вся эта трата денег ради понтов — не от большого ума. К тому же, деньги любят экономию, не так ли?

Она обводит всех строгим взглядом, и люди за столом, мгновенно уловив этот её королевский тон, замолкают.

Ирина, уязвлённая камнем, явно брошенным в её огород, суёт в рот большой кусок стейка. Зло пережёвывает.

Галя тут же расслабляется, хотя и краснеет от всеобщего внимания.

— А кто же помогает вам по хозяйству? — Лидия продолжает проявлять к Гале настойчивый интерес.

— Да кто же... Я сама справляюсь.

— Правда? А кто же убирает дом? Кто возит ваши вещи в химчистку?

— Я стираю всё сама. — Галя опускает свой взгляд в тарелку. — Нашла недавно потрясающий порошок без химии. Экологичный. Хорошо справляется с пятнами.

— Да что вы говорите, — фыркает Ирина холодно и надменно. — Очень интересно.

— И правда, очень интересно, — кивает серьёзно Лидия.

Это катастрофа!

Какой порошок?

Какие скидки на сыр?!

Галя, млять, отмена!!!

Подбиваю ботинком Галю по каблуку, пытаясь хоть как-то остановить или сдержать эту словесную лавину, но Галя продолжает, с каждым сказанным словом набираясь уверенности.

— Да, он очень экономично расходуется. Могу скинуть вам ссылку на маркетплейсе. У него замечательные отзывы.

Пытаюсь переварить тот факт, что Галя только что предложила самой влиятельной женщине этого города скинуть ссылку на порошок.

Вроде бы вечер превращается в полный провал, но Лидия, как ни странно, выглядит довольной.

— Экологичный порошок… Вы не представляете, как вы вовремя! Я уже давно мужу говорю, что химии в нашей жизни слишком много. Да я своих детей уже несколько лет пытаюсь убедить, что всё это вредно, — медленно произносит она, чуть пригубив вино. — У нас трое чудных деток. Правда, они давно разлетелись из гнезда. Слава богу, что они подарили нам внуков! В количестве десять штук.

— Больше, чем у меня галстуков! — Смеётся Николай, но сам светится от гордости.

— Десять! — Восхищённо складывает руки лодочкой на груди Галя. — Вам очень повезло! Дети — это настоящее счастье. Да, иногда сложно, но они дают столько энергии!

Залпом опрокидываю в себя бокал.

— А у вас есть дети?

— Нет! — Выдыхаю я.

— Да, — одновременно со мной говорит Галя.

Твою ж мать!

Нестеренко смотрят на нас, как на пару инопланетян. Брови их ползут наверх так синхронно, будто они всю свою долгую супружескую жизнь оттачивали этот трюк.

Я пытаюсь вырулить из ситуации с минимальными потерями:

— Да нет, просто... Я имею в виду, что мы… То есть я… — Чем больше говорю, тем глубже погружаюсь в болото. — Я просто очень редко бываю дома. Совсем не вижу семью. Увы, но это так.

Лидия с пониманием кивает.

— Молодые, амбициозные. Все в работе. Коля тоже таким был, жалеет теперь, что всё детство пропустил.

— Навёрстываю с внуками! — Виновато улыбается Николай.

— А сколько детей у вас?

И снова мы хором торжественно объявляем:

— Один.

— Двое.

Переглядываемся с Галей, обмениваясь колючими взглядами.

— Ну, — пытаюсь отшутиться, — они у нас не разлей вода, так что, можно сказать — один.

— Нет, нельзя, — Галя натянуто улыбается и лупит меня кулаком в коленную чашечку.

Все смеются.

Как же хорошо, что они воспринимают это как шутку, а не полное фиаско!

— И сколько времени ваши дети проводят с няней? — Спрашивает кто-то из сидящих за столом.

Ну давай, Галя, жги!

— У меня нет няни. Я сама их воспитываю.

— Молодец, — говорит Лидия, не скрывая уважения. — Я тоже никогда не прибегала к услугам няни. Считаю, что родители должны сами воспитывать своих детей. Никто не заложит в ребёнка ценности лучше, чем его собственная мать.

— Лид, может это… — Николай склоняется к уху жены, что-то шепчет.

Лидия таинственно улыбается, медленно кивает.

— Родной, это замечательная идея, — легко похлопывает она мужа по плечу. — Знаете, что? Мы с Николаем хотели бы пригласить вас провести выходные в нашем загородном доме. Нам привезут внуков, целую ораву. Невозможно сидеть с ними в городе. Мы планировали уехать уже в эту пятницу, и пробыть там до утра понедельника. Что скажете? Возьмите с собой детей. У нас там всегда весело.

Прочищаю горло, подыскивая слова для вежливого отказа.

— Прошу прощения, но мы…

— Мы с удовольствием примем ваше приглашение!

Галя сияет, как рождественская звезда.

Я пытаюсь подсчитать, сколько моих нервных клеток погибло сегодня в неравном бою.

— Договорились! — Радостно заключает Лидия, хлопая в ладоши. — Всё, вопрос решён. Нам с вами, Галечка, обязательно нужно будет обменяться номерами. Я буду ждать от вас ссылку на порошок.

Улыбаюсь через силу.

Я влип.

Я ахренеть, как влип.

И эта маленькая комедия, которую мы сегодня разыграли, грозится перерасти в масштабную трагедию…

## Глава 7

Мирон.

Едем в машине.

Я напряжён как струна. Пальцы вонзаются в руль, как в спасательный круг.

Галя сидит рядом, молчит и скорбно поджимает губы. Бросает на меня затравленные взгляды из-под полуопущенных ресниц.

— Ну извини, — говорит она, когда мы в очередной раз встречаемся глазами.

— Извини, — раздражённо повторяю. — Кто тебя за язык тянул?

— Меня? Это ты мне сказал соглашаться на всё предложения, так что я действовала согласно оговоренным условиям.

Блин, ну не подкопаться!

Сам виноват, да?

От этого легче не становится, проблему всё равно нужно решать, и причём крайне оперативно.

— Зачем про детей ляпнула?

— Само как-то… Я плохо контролирую то, что говорю, когда нервничаю.

— Где мне теперь этих детей искать? У тебя есть знакомые, которые могут одолжить нам пару карапузов на выходные?

Галя резко поворачивается ко мне, удивлённо хлопает глазами.

— Одолжить?

— Да. Дать в аренду или что-то типа того. Или… Мы можем взять актёров. Да, точно! Наймём детей-актёров, напишем для них сценарий и…

— Мирон, у меня правда есть дети, — перебивает Галя.

— Серьёзно?

Светофор.

Жму по тормозам и отвлекаюсь от дороги, чтобы на Галю взглянуть ещё раз, но уже под иным углом и с новыми вводными данными.

Сколько ей лет? Когда успела двумя детьми обзавестись? И где отец этих детей, в конце концов?

Не представляю, чтобы мужчина в здравом уме отпустил свою жену с каким-то левым типом на вечеринку, даже пускай за это и пообещали хорошо заплатить.

Опускаю взгляд ниже, на Галины сцепленные на коленях пальцы. На безымянном нет кольца, лишь тонкий бледный след, будто оно было там совсем недавно.

Понятно, развелись.

Бывает.

Галя, заметив на себе моё пристальное внимание, сжимает руки в кулаки и прячет их в складках шерстяного пальто.

— Не нужно, — говорит она тихо.

— Чего не нужно?

— Пытаться меня анализировать. Ты ничего не знаешь.

— Мне нет никакого дела до твоей личной жизни, — закатываю глаза. — Так, хорошо, давай решать, что мы будем делать с нашей проблемой?

— С нашей? — Удивлённо ползут её брови наверх. — Нет, с твоей проблемой.

— Это ты обеспечила меня этой проблемой, поэтому будь добра, неси ответственность. У тебя есть дети, и мы…

— Нет, — отрезает Галя решительно. — Никаких больше «мы». Уговор был на один вечер, я выполнила свою часть сделки и не собираюсь вовлекать своих детей в этот цирк.

— Галя, ты должна.

— Я ничего тебе не должна, мистер Мне-Жаль-Что-Я-Такой-Неотразимый! Ты обещал, что наши пути разойдутся, — Галя фыркает, отворачиваясь к окну. — Так будь мужчиной, держи своё слово.

Уела, чо.

Молча подъезжаем к её дому.

Серая унылая панелька. Двор, плотно заставленный машинами. Детская площадка, словно пережившая армагеддон, в центре которой стоят покосившиеся от времени качели.

Ну, а ты чего ожидал, Мирон Юрич? Что Галя на свою зарплату тащит двоих детей и на сдачу владеет скромным домиком на Рублевке?

У неё явно туго с деньгами.

С деньгами, да!

Паркуюсь у подъезда.

— Галя, я готов заплатить за твою помощь.

— О, не сомневаюсь! — С ядом.

— Я утрою ту сумму, что ты получила сегодня.

— Утроишь? — На лице её отражается активный мыслительный процесс: формулы полетели, умножение многозначных чисел.

Она долго молчит, а я сижу и смиренно жду вердикт. Не отрывая глаз от её лица, пытаюсь предугадать, что она ответит. Внутри всё сжимается, будто я играю на бирже.

— Всё равно — нет, — хмурится Галя и скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерена больше сотрудничать.

— Галь, ну что мне прикажешь делать теперь?

— Слушай, ты хотел поговорить с Нестеренко, и я устроила для тебя встречу в неформальной обстановке. Действуй дальше сам.

— Я не могу ехать один. Кто после этого поверит в мою легенду о счастливой семье?

— Скажи, что дети заболели.

— Заболели?

— Да, притащили из садика очередной вирус. Так бывает, Мирон.

— Ты же понимаешь, что конкретно меня туда никто не звал? Они хотят видеть тебя. Тебя и наших, чёрт возьми, детей!

— Нет. Ни в коем случае. К тому же, у меня работа, забыл? Касса, покупатели, задвоенная водичка. Там никак без меня. Всё сломается. Все умрут.

По тону слышу — издевается.

Издевается над бедным мужиком, который оказался в зависимом положении!

— Галь, да что тебе эта работа? Я же говорю — оплачу все издержки.

— Невыносимый! Вы все — невыносимые! — Кипятится вдруг она и тянется на заднее за пакетом со своими вещами. — Всё брось и помоги мне! А после меня — хоть потоп! Для тебя это всё фарс, развлечение на вечер. Дети-актёры, фальшивая жена… Нет, Мирон, это моя жизнь. Моя работа. Мои дети. Я не клоунесса, чтобы развлекать твоих богатых друзей за подачки. Эти ваши извращённые способы скрасить досуг… Вы совсем уже зажрались!

Она всё распаляется, распаляется…

Синие глаза сверкают на фоне бледного лица и красных щёк.

А Галя красивая очень в гневе, думаю я отстранённо, почти не слыша слов.

На амазонку похожа.

Пара непослушных локонов выбивается из причёски и падает на её лоб, и я быстрым движением смахиваю их, пальцами касаясь венки, трепещущей на виске.

Галя резко отстраняется от меня, как от прокажённого.

— Не трогай меня, — пыхтит зло. — Ты… И твои… Твой поцелуй! Ты у меня его украл!

— Украл? — Выразительно моргаю. — Ты не слишком возражала.

— Решила не закатывать скандал на публике.

— Разрешаю отомстить.

— Обязательно, — язвит снова.

— На этих выходных?

— Нет! — Она выходит из машины и с хлопком закрывает дверь. — Нет!

Опускаю окно и протягиваю Гале свою визитку.

— Подумай, время ещё есть. Мы можем обсудить условия. Выдвигай любые требования, задавай любые вопросы.

Галя, чуть поколебавшись, визитку всё же забирает, комкает в кулаке, но суёт в карман. Прищуривается, наклоняясь к окну.

— Вопрос у меня только один: крокодил на твоих ботинках умер от твоих рук?

— Чего? — Растерянно открываю рот.

Мой взгляд бегает по салону, но ответа в этой машине явно нет.

Чёрт, что за рандомайзер у неё в голове?

Можно мне тоже такой, чтобы на деловых переговорах деморализовать оппонентов?

Галя тем временем с лёгким смешком разворачивается и встаёт на лыжи, через минуту исчезая за тяжёлой дверью подъезда.

Я смотрю ей вслед и думаю о том, что она чокнутая на всю голову.

Чокнутая!

Но блин, что-то в ней есть…

## Глава 8

Галя.

Бегу к дому.

Высокие каблуки глухо стучат по асфальту в тишине двора. Вечернее платье немного жмёт в районе талии после съеденного, а от лака на волосах кажется, что голова моя замурована в броню.

Время позднее, в окнах квартиры свет не горит — все уже спят.

Слава богу, думаю я, поворачивая ключ в двери.

Тихонько захожу в прихожую, стараясь не наступать на скрипящие половицы.

В детской полумрак, только тусклый свет ночника в форме слоника разгоняет густую темноту. Лёва с Юленькой спят в одной кроватке, сбившись в комочек, как котята. Маленькие ручки переплелись, лица у обоих умиротворённые, как у ангелочков.

Мирон, совсем не зная ни меня, ни детей, в одном оказался совершенно прав — они не разлей вода, очень дружны.

Роза Викторовна — моя свекровь — свернулась на другой детской кроватке в позе креветки. Тихо посапывает.

Я присаживаюсь на край матраса к детям, целую их по очереди осторожно в прохладные лобики, и моё материнское сердечко трепещет от тепла и нежности.

Встаю, сгребаю со стула плед и натягиваю его на плечи Розы Викторовны. Она что-то ворчит во сне, но не просыпается.

Ухожу на кухню.

Стараясь не шуметь, ставлю чайник и замираю у окна, вглядываясь в темноту. Машина Мирона всё ещё стоит там, под окнами — фары горят.

Смотрит ли он сейчас на дом? Видит ли свет в окне и мой застывший силуэт? Думает ли обо мне?

Наивная идиотка, — фыркает с ядовитой насмешкой внутренний голос, — у него таких, как ты, на каждый день недели! Дефицита красивых девиц в его жизни точно не наблюдается, и кто ты вообще такая, чтобы он о тебе думал?

Я — Галя.

Просто Галя.

У меня нет титула. Мой дядюшка не помер от чахотки, оставив мне в наследство пару скромных миллиардов. Я не владею крупной фирмой, никогда не летала бизнес-классом, и да, я покупаю грёбаный сыр по акции!

Я — Галя, девушка с кассы. Я знаю в лицо всех местных по-версальски вежливых алкашей, витиеватостью речи и изощрённостью комплиментов не уступающих самым благородным джентльменам Английского высшего света.

Но разве я бедна?

Я очень богата. У меня есть самое дорогое сокровище, которое только может быть у человека — дети.

Так что нет, это мне до Мирона нет никакого дела, а не наоборот!

— Галь, а ты чего не спишь? — Роза Викторовна тихонько заходит на кухню, трёт заспанные глаза.

Её взгляд впивается в мою причёску, а потом медленно скользит вниз. Глаза округляется пропорционально растущему удивлению.

— Галочка…

— Это сложно объяснить.