Мила Хат
Демон Агарес

На больничной тюремной койке сгорал от рака тридцатилетний мужчина, седой как лунь. Ночью у него случился очередной приступ. Медсестра, пожилая женщина, с копной мелких каштановых кудряшек, смешно выглядывающих из-под белоснежной шапочки, сделала обезболивающий укол, но уколы уже мало помогали несчастному.

Женщина жалела этого бедолагу. Заглянув в серые замутненные глаза больного, она не находила в них злости и агрессии. Она знала, что осужденного уже освидетельствовала специальная комиссия, которой подано ходатайство в суд об освобождении. Но своим материнским сердцем медсестра понимала, что свобода ему теперь не нужна…

Мужчина что-то зашептал пересохшими губами. Женщина наклонилась к изнеможденному лицу:

– Ирина Степановна, прошу Вас, присядьте…я должен перед смертью облегчить свою душу…Вы добрая женщина, единственный человек , которому я могу доверить свою историю…

Осужденный тяжело задышал, позже его дыхание стало ровнее.

Ирина Степановна придвинула к кровати больного табурет, присела, взяла исхудавшую руку мужчины в свои теплые руки и приготовилась выслушать его исповедь…

Мне нравилась моя жизнь, нравилось мое имя Кирилл … и я безумно любил историю. Да, я типичный ботан: большие очки на ничем не примечательном лице делали меня забавным; был худощавого, даже тщедушного, телосложения; ну как и все ботаны – катастрофически рассеянный. Студенческая жизнь захватила меня с головой, особенно увлекла в свои сети современная городская библиотека, из которой я не вылезал сутками. Кроме исторических книг, я никого и ничего не замечал в этой жизни, будто погрузился в историческое сновидение.

Мне с легкостью дался первый курс исторического факультета. На втором курсе в моей группе появилась новая студентка, она ворвалась в группу, как свежий ветер, как солнце – и осветила своим сиянием всю аудиторию. На всю жизнь запомню эту минуту.

Лика приехала из другого города, ее отец был военным, и к частым переездам девушка привыкла с детства. Когда отец вышел в отставку – семья решила осесть в нашем тихом городе М.

Первая встреча с Ликой вывела меня из-за затянувшегося сна: ярко-зеленые глаза, разбавленные темными крапинками, вздернутый маленький нос – завлекали потенциальных воздыхателей. Она улыбнулась мне и, ничего не объясняя, села рядом.

– Привет! Я Лика. Не против такому соседству?

От навалившегося на меня счастья я засиял, словно начищенный самовар. Небрежно кивнул в ответ и передвинул свою сумку со скамьи.

Так завязалась наша странная дружба. Одногруппники подсмеивались над чудаковатой парочкой, крутили пальцами у виска, но мы не обращали внимания ни на кого. Вместе посещали библиотеки, спорили на исторические темы, писали рефераты, ходили в кино и кафе… У нас была насыщенная жизнь!

Лике было комфортно со мной. Она не отталкивала меня, но и не подпускала близко. По вечерам, прощаясь возле ее подъезда, мы подолгу целовались, словно прощались навечно…Я любил ее всей душой, всем сердцем… И Лика это знала.

Однажды девушка перестала посещать институт. Сначала я не сильно беспокоился, так как Лика позвонила мне и сказала, что приболела и что приходить к ней не нужно. После этого она замолчала, телефон был недоступен.

Прошла неделя после ее звонка. В понедельник, отсидев еле-еле первую лекцию и спешно накинув сумку на плечо, я помчался к Лике домой. Дверь открыл отец девушки, Павел Ильич, крепкого телосложения мужчина, с грустными глазами. Он дружелюбно пригласил меня в квартиру.

– Проходи, Кирилл. Рад, что ты пришел. У нас будет с тобой серьезный разговор, больше мне довериться некому. А ты, вижу, серьезный парень! И положительно влиял на мою дочку…но беда снова настигла Лику, – отец девушки бухнулся на диван, закрыл лицо руками и горько зарыдал.

Я смотрел на этого красивого взрослого мужчину, который заливался слезами, но не стал утешать его, так как понял, что ему нужен был в эту минуту безмолвный собеседник и своего рода исповедник. Вскоре Павел Ильич затих, пригласил сесть рядом на диван.

– Когда Лике исполнилось пятнадцать лет, моя служба закинула нас в один сибирский город. Вот там все и началось. Появился у нее двадцатипятилетний возлюбленный, в миру Андреем звали, было у него и сатанинское имя – Агарес. Мы с женой насторожились такому знакомству, но не придали особого значения, молодежь – чем только не развлекается…Это потом я узнал, кто такой этот Агарес! Известный демон, главный помощник Сатаны…

Мне никогда не нравился Андрей, но я доверял своей дочери: она была послушная и прилежная, ранимая и такая романтичная натура, вся в мать… Вот своей чистой душой и притянула к себе демона коварного!

Очнулись мы с женой только тогда, когда дочь перестала посещать школу и стала редко появляться дома. Я не узнавал Лику: на мои замечания дочь перестала реагировать, выкрасила волосы в черный цвет, безобразный клоунский макияж, словно маска, прилип к ее когда-то миловидному личику, одевалась мрачно, во все темное… Жена целыми днями пила успокоительные лекарства, а у меня еще и служба! В общем, позже я осознал, что девочка моя в сатанинскую секту попала, ночью они на кладбище устраивали свои ритуалы магические…Вскоре обратился я к своему старому знакомому, прекрасному другу и бывшему оперу. Он обещал помочь все выяснить по своим каналам про эту чертову секту…