Микки Мо
Лайк на смерть

Пролог

ДО

ТОМ

Я отчаянно, болезненно, окончательно и глупо влюблен.

Ее зовут Дейзи. Мы познакомились, когда нам было четыре года. Я влюбился в девочку с четырех лет – вот какой я жалкий. Я видел, как она кормила голодных белок кусочками своего сэндвича на детской площадке, и все, о чем я мог думать, это то, что я никогда не встречал такого красивого и доброго живого существа, как Дейзи Дрисколл. И я ушел.

Я долгое время не говорил ей о своих чувствах. Я не мог. Казалось невероятным, что этот ангел с золотистыми волосами, бледно-голубыми глазами и кожей, похожей на фарфор раковины нашей ванной, сможет когда-либо почувствовать и десятую часть того, что я чувствовал к ней, поэтому не было никакого смысла пытаться.

Но в последнее время ситуация изменилась.

В последнее время Дейзи позволяет мне проводить ее домой из школы. Если мне повезет, она позволит мне держать ее за руку и одарит меня той тайной улыбкой на своих вишнево-красных губах, от которой у меня подкосятся колени. Я начинаю думать, что она может хотеть, чтобы я ее поцеловал.

Но я боюсь. Я боюсь, что если я попытаюсь ее поцеловать, она ударит меня по лицу. Я боюсь, что если бы я рассказал ей, что я на самом деле чувствую, она бы посмотрела на меня с сочувствием и сказала, что не чувствует того же. Я боюсь, что она больше никогда не позволит мне проводить ее домой.

Но это не то, чего я боюсь больше всего.

Больше всего я боюсь, что если я подойду ближе, чтобы поцеловать Дейзи, она позволит мне это сделать. Я боюсь, что она согласится быть моей девушкой. Я боюсь, что она позволит мне войти в свою спальню, когда ее родителей нет дома, чтобы мы могли наконец побыть наедине.

И я боюсь, что как только она останется одна, я обхвачу пальцами ее красивую белую шею и выжму из нее жизнь.

Глава 1

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

СИДНЕЙ

Кто этот мужчина и что он сделал с моим свиданием?

Сегодня в восемь часов я должна встретиться за ужином с человеком по имени Кевин. Ну, в шесть часов должна была быть выпивка – при выпивке легче уйти, – но Кевин написал мне через приложение для знакомств Cynch, что опаздывает на работу, и можем ли мы перенести это на ужин в восемь?

Вопреки здравому смыслу я сказала да.

Но Кевин казался очень милым, когда мы переписывались. И на фотографиях он был милым. Действительно мило. У него была мальчишеская улыбка с огоньком в глазах, а его светло-каштановые волосы были очаровательно растрепаны и падали на лоб. Он был похож на молодого Мэтта Дэймона. Благодаря Cynch у меня было много плохих свиданий, но на этот раз я была настроена с осторожным оптимизмом. Я даже пришла в ресторан пораньше и последние десять минут с нетерпением ждала его прихода в баре.

"Сидней?" – спрашивает мужчина, стоящий передо мной.

"Да…?"

Я смотрю на мужчину, ожидая, что он скажет мне, что Кевин погиб в трагической аварии на такси по дороге на наше свидание, потому что этот парень определенно не Кевин. Но вместо этого он протягивает руку.

«Я Кевин», – говорит он.

Я не сдвигаюсь со своего барного стула. "Ты?"

Хорошо, давайте будем честными: в реальной жизни никто не выглядит так хорошо, как на фотографии в приложениях для знакомств. Я имею в виду, что если вы хотите назначить свидание, вы не будете фотографировать себя, когда встаете с кровати с похмельем. Вам предстоит нарядиться, сделать около пятидесяти разных снимков со всех мыслимых ракурсов и с десятком вариантов освещения и выбрать самый лучший. Это просто здравый смысл.

И эй, может быть, эта идеальная фотография была сделана десять лет назад. Я не согласна с этой логикой, но понимаю, почему люди так делают.

Но этот парень…

Не может быть, чтобы он был тем же человеком, что и в его профиле Синча. Ни десять лет назад, ни когда-либо. Я просто не верю в это.

Несмотря на то, что это неприятный поступок, я достаю из сумочки телефон и открываю приложение прямо перед ним. Я сравниваю мальчишески красивого мужчину на фотографии с мужчиной, стоящим передо мной. Да-нет.

Мой партнер на вечер как минимум на десять лет старше парня на фотографии, у него худощавое телосложение, почти изможденное. Я думаю, что цвет глаз у него тоже другой. Его светлые волосы с сильными залысинами, но то, что от них осталось, длинные и собраны в неопрятный хвост.

Это не тот мужчина, что на фото. Я уверена в этом даже больше, чем в том, что мне нравятся долгие прогулки по Центральному парку и просмотр Netflix.

«Да, это я», – уверяет меня Фальшивый Кевин. (Хотя на самом деле парень на фотографии – Фальшивый Кевин. Возможно, на фотографии действительно Мэтт Дэймон. Я начинаю думать, что так оно и есть.)

Я начинаю протестовать, что он совсем не похож на фотографию, но слова звучат в моей голове настолько поверхностно. Хорошо, да, Кевин выглядит совсем иначе, чем на фотографии в профиле. Но имеет ли это значение? Мы переписывались через Синча, и он показался мне достаточно приятным парнем. Я должна дать ему шанс.

А если дела пойдут не очень хорошо, моя подруга Гретхен позвонит мне через двадцать минут и выдумает предлог, чтобы вытащить меня отсюда к черту. Я никогда, никогда не иду на свидание без запланированного вызова службы спасения.

«Очень приятно встретиться с вами в реальной жизни», – говорит настоящий Кевин. «Ты выглядишь точно так же, как на своей фотографии».

Он ожидает, что я скажу это в ответ? Это какой-то тест? «Эм», говорю я.

«Давай», – говорит он. «Давайте присядем».

Зацепляем кабинку в углу бара. Пока мы идем туда, я не могу не заметить, как Кевин возвышается надо мной. Мне обычно нравятся высокие мужчины, но ему очень нужно немного мяса на костях. Такое ощущение, будто я иду рядом с метлой.

«Я так рад, что мы наконец-то это делаем», – говорит мне Кевин, садясь на сиденье напротив меня. Почему его хвост такой грязный? Неужели он не мог хотя бы причесаться перед нашим свиданием?

«Я тоже», – говорю я, слегка привирая.

Он окидывает меня взглядом, на его худом лице появляется одобрительное выражение. «Я должен сказать тебе, Сидни, теперь, когда мы действительно встречаемся лично, я искренне чувствую, что ты идеальная женщина».

"Ой?"

"Абсолютно." Он улыбается мне. «Если бы я закрыл глаза и представил себе идеальную девушку, то это была бы ты».

Ух ты. Это… мило. Возможно, это один из самых приятных комплиментов, которые я когда-либо получала на свидании. Спасибо, Настоящий Кевин. Я начинаю радоваться, что осталась. И, как я уже сказала, мне нравятся высокие мужчины, поэтому, хотя он сильно отличается от своего профиля, я испытываю небольшое влечение. "Спасибо."

«Ну, – добавляет он, – кроме твоих рук».

«Мои руки?»

«Они какие-то дряблые». Он морщит нос. «Но в остальном, вау. Как я уже сказал, ты идеальная женщина.

Блять. Мои руки слишком дряблые? Он действительно только что сказал это мне?

Хуже того, теперь я пытаюсь тайком осмотреть свои обнаженные руки. И почему я сегодня надела платье без рукавов? У меня в шкафу всего два платья без рукавов. Я могла бы надеть что-нибудь с рукавами, скрывающими мои, на первый взгляд, ужасные руки, но нет, я выбрала это.

– Могу я предложить вам двоим что-нибудь выпить?

Над нами стоит официантка, приподняв брови. Я отрываю взгляд от своих чудовищных рук и смотрю на нее. «Я… я возьму диетическую колу».

«Диетическая кола?» Кевин кажется оскорбленным. «Это скучно. Выпейте по-настоящему.

Я никогда не употребляю алкоголь на первом свидании с мужчиной, которого встретила на Cinch. Я никоим образом не хочу ухудшить свое суждение. «Диетическая кола – настоящий напиток».

«Нет, это не так».

«Ну, это жидкость». Я смотрю на него через липкий деревянный стол. – Так что я бы назвала это выпивкой.

Кевин закатывает глаза на официантку. «Хорошо, я возьму Корону, а она – диетическую колу». Затем он подмигивает официантке и произносит слово «Извините».

Я смотрю на свою сумочку рядом со мной. Когда Гретхен позвонит? Мне нужен путь к отступлению.

Но, возможно, я не честна. Я знаю настоящего Кевина всего пять минут. Я должна дать ему больше шансов. В конце концов, именно поэтому я попросила Гретхен позвонить через двадцать минут после начала свидания. Пять минут – это скоропостижное решение. Если я не смогу уделить парню больше пяти минут, у меня будут только первые свидания в течение следующих двадцати лет. А теперь, когда мне тридцать четыре года, у меня нет такой роскоши.

«Черт возьми», – замечает Кевин, прослеживая глазами путь официантки, идущей за нашими напитками. «У нее действительно красивые руки».

Гретхен, где ты?

Глава 2

«Итак, вам придется заплатить две тысячи долларов, если вы новый участник, присоединившийся к группе, – объясняет мне Кевин, – но за каждую проданную вами туристическую путевку вы зарабатываете комиссию в размере пяти тысяч долларов. Довольно удивительно, правда?»

Я тащу картошку фри по небольшому следу кетчупа на тарелке. Прошло почти сорок минут с начала этого свидания, а я по необъяснимым причинам все еще здесь. Глупая Гретхен. Она целуется со своим парнем или кем-то в этом роде и совершенно забыла обо мне, бедном маленьком. Я даже написал ей «SOS», но она мне так и не позвонила.

– Я определенно мог бы принять тебя в группу. Кевин жует одно из своих острых куриных крылышек-барбекю – для такого худощавого парня у него невероятно здоровый аппетит. Однажды я указала ему, что соус для барбекю попал ему на щеку, и на этот раз он вытер его, но каждый раз, когда он откусывает кусочек, все больше соуса попадает ему на лицо. В какой-то момент мне надоело говорить ему, что у него грязное лицо. «Вы хотите, чтобы я позвонил Лоис в штаб-квартиру корпорации? Это потрясающая возможность, Сидни. Тебе повезло, что я пришел.

«Нет, спасибо», – говорю я.

Кевин протягивает руку и хватает мою диетическую колу. Когда ему принесли крылышки, он пожаловался, что они слишком острые, а затем, в течение пятнадцати минут, допил свое пиво, затем второе пиво, и теперь он конфисковал мою диетическую колу. "Почему нет? Почему ты отказываешься от возможности зарабатывать шестизначную сумму в год?»

«Потому что это финансовая пирамида»

«Пирамида!» Кевин усмехается. – Почему ты так думаешь?

«Потому что я бухгалтер и знаю, что такое финансовая пирамида»

«Нет, ты просто не понимаешь», – настаивает он. «Послушай, я пытаюсь оказать тебе услугу, Сидни. У вас есть эта супер-скучная работа – весь день подсчитывать цифры. Разве вы не предпочли бы совершать несколько продаж в год, а остальное время отдыхать в собственной роскошной загородной недвижимости?»

Я не знаю, что на это сказать, поэтому вместо этого хватаю сумочку. «Я иду в ванную».

Надеюсь, в ванной есть окно, из которого я смогу выбраться.

Когда я добираюсь до дамской комнаты, я обнаруживаю, что, к сожалению, там нет окна. Итак, я действительно схожу в туалет, затем еще две минуты провожу, глядя на себя в зеркало, внимательно рассматривая свои «дряблые» руки. Они не так уж плохо выглядят, не так ли?

Они?

Я гуглю «упражнения для похудения рук» на своем телефоне, когда он начинает звонить. На экране всплывает имя Гретхен, и у меня сжимаются челюсти. Наконец она звонит. Сорок пять чертовых минут после еды. Я смахиваю, чтобы ответить на звонок.

– Серьезно, Гретхен? Я лаю в трубку, даже не поздоровавшись. «У меня было худшее свидание за всю историю, и во многом это твоя вина».

Это не совсем справедливо. Настоящий Кевин заслуживает как минимум пятидесяти процентов похвалы за этот ужасный вечер. Но я злюсь, и мне нужно выместить это на ком-нибудь.

"Мне очень жаль!" Гретхен плачет. «Мы с Рэнди смотрели фильм и потеряли счет времени…»

«Угу…»

«Я даже не хотела смотреть этот фильм», – настаивает она. «Рэнди обещал мне, что не позволит мне забыть о звонке, но потом, ну, ты знаешь».

Я слышу, как Рэнди на заднем плане говорит: «Эй! Не говори ей, что это моя вина!» А потом Гретхен хихикает, как будто он ее щекочет или что-то в этом роде. Я прикусываю губу, обижаясь на то, как мило Гретхен и Рэнди вместе. Когда мы с ней подружились, она, как и я, была одинока. Затем однажды мы вместе поднимались на лифте, и она начала рассказывать о том, какой очаровательный супервайзер в моем доме. И вот они встречаются уже полгода!

Не поймите меня неправильно. Я рада, что моя подруга нашла парня своей мечты. Я просто все еще пытаюсь найти свое.

"Где вы сейчас?" она спрашивает.

– Очевидно, прячется в ванной.

«О Боже. Мне очень жаль."

«Все в порядке», – ворчу я. «Ты, вероятно, страстно занималась любовью со своим парнем, а я застряла здесь с парнем, который пытается уговорить меня участвовать в финансовой пирамиде».

«О нет, Сид! Серьезно?"

«Это еще не самое худшее», – говорю я. «Его мать попыталась связаться с ним по FaceTime во время еды, и он действительно ответил на звонок. Я должен был поздороваться с ней! Его мать, Гретхен! На нашем первом свидании!»

«Мне очень жаль», – говорит она, хотя я вижу, что она старается не смеяться.

"Я уверена."

«Правда, Сид. Я худшая. Завтра после йоги тебе дадут латте и кексы».

Полагаю, я могу принять это за извинение. В любом случае, свидание почти закончилось. Я примерно в пяти минутах от того, чтобы никогда больше не увидеть настоящего Кевина или фальшивого Кевина. Что ж, возможно, я снова увижу Фальшивого Кевина, если пойду на фильм Мэтта Дэймона.

Я прощаюсь с Гретхен, бросаю последний критический взгляд на свои руки (которые и так хороши, Кевин!), а затем возвращаюсь к столу. И о чудо, произошло чудо, наш чек лежит на столе и ждет меня. Возможно, я уйду отсюда раньше, чем ожидалось.

«Ты была там всегда», – комментирует Кевин. Он вытирает губы тыльной стороной рукава. Он смывает соус с своих губ, но размазывает его по рубашке в бело-красную клетку. Мне уже все равно. – Ты упала?

Мне удается выдавить тонкую улыбку. «Спасибо за ужин».

«Конечно». Кевин протягивает мне чек через стол. – Ваша часть составляет тридцать восемь долларов.

Мне бы не хотелось, чтобы Кевин угостил меня этой едой, потому что я не хочу быть ему должна, но мне трудно понять, как мой маленький салат и диетическая кола плюс чаевые каким-то образом стоили тридцать восемь долларов. Бухгалтер во мне хочет получить чек и подсчитать мою реальную долю еды, но женщина во мне не хочет продлевать это ни на секунду. Поэтому вместо этого я бросаю на стол две двадцатки.

Пока Кевин вылезает из кабинки, по радио звучит песня «Eye of the Tiger». Он усмехается мне и подмигивает. «Это моя любимая песня. Разве «Рокки» не величайший фильм всех времен?»

«Я этого не видела».

Кевин в изумлении схватился за грудь, как будто я только что сказала ему, что убиваю щенков ради развлечения. – Ты этого не видела?

"Неа."

«Ну, теперь мы знаем, что будем делать на втором свидании».

Я решаю не развеивать его мысль о том, что будет еще одно свидание. Но как только я выйду отсюда, я заблокирую его на Синче. У него нет моего настоящего номера телефона, поэтому он не сможет снова со мной связаться.

«А потом, – добавляет он, – мы сможем посмотреть «Рокки 2» на нашем третьем свидании. И Рокки III на нашем четвертом свидании!»

Он как раз планировал наше седьмое свидание (Рокки VI), когда мы выходим из бара. Сейчас середина августа, и это прекрасное время, чтобы надеть платье без рукавов, которое подчеркивает мои гротескные руки, а также время пиковой влажности в Нью-Йорке. Несмотря на несмываемый кондиционер и тщательные усилия с щипцами для завивки, мои волосы начали виться. К счастью, мне плевать, что сейчас думает мой партнер о моих волосах.

«Я провожу тебя домой», – говорит мне Кевин.

Я чуть не задыхаюсь. «Нет, все в порядке».

Он выпячивает подбородок. «Я абсолютно настаиваю. На улице темно. Каким джентльменом я буду, если позволю тебе самой дойти до дома в темноте?

"Все нормально. Действительно."

– Тебя могут убить, Сидни.

Это кажется маловероятным. В любом случае, я готова рискнуть смертью, лишь бы сбежать от этого парня. Но у него решительное выражение лица, и я начинаю подозревать, что проще всего было бы просто позволить ему проводить меня до дома. Не то чтобы я на самом деле позволила ему проводить меня домой. Я живу примерно в десяти кварталах отсюда и думаю, что через три-четыре квартала я просто укажу на случайное здание и скажу ему, что оно мое. Тогда я навсегда освобожусь от Настоящего Кевина.

– Ладно, – ворчу я. "Пойдем."

Он ухмыляется мне. «Показывай дорогу».

Учитывая, что сегодня вечер вторника, а не выходных, улицы пустыннее, чем обычно, когда я выхожу одна после наступления темноты. Тем более, что обычно я путешествую по более оживленному району, а теперь проезжаю через более жилой район, чтобы как можно быстрее покончить с этим. В жилых районах всегда тише, и пахнет мочой не так сильно, как на более населенной дороге, ведущей обратно к моему многоквартирному дому. Здесь достаточно пустынно, так что компания Кевина не страшна.

Тем не менее, я ни в коем случае не позволю ему увидеть, где я живу – я никогда не избавлюсь от этого парня.

Я останавливаюсь у дома из коричневого камня в нескольких кварталах от моего настоящего жилого дома. Я указываю на перила. «Ну, это он!»

Надеюсь, он не будет настаивать на том, чтобы проводить меня в здание, потому что у меня нет возможности попасть внутрь. Но он, кажется, очень не хочет уходить.

«Я прекрасно провел время, Сидни», – говорит мне Кевин.

Я не могу заставить себя ответить на это чувство, даже просто из вежливости. «Угу».

Уголок его губы изогнулся. – Как насчет объятий?

– Эм… – Я смотрю на его вытянутые руки и ямки, накопившиеся с тех пор, как мы гуляли во влажном августовском воздухе. «Я не обнимаюсь на первом свидании».

"Ой." Сначала я думаю, что он будет протестовать, но потом он говорит: «Ну, как насчет поцелуя?»

Неужели он сошла с ума? Мне даже не хотелось его обнимать, но я определенно не хочу, чтобы скользкие губы этого парня касались моих.

«Давай», – говорит он. «Я купил тебе ужин. Ты правда не собираешься меня поцеловать?

Он купил мне ужин? На какой планете то, что я заплатила сорок долларов за салат, означает, что он купил мне ужин? «Я не целуюсь и не обнимаюсь на первых свиданиях», – объясняю я. А потом, на случай, если он попросит ударить бедрами или черт знает что, я добавляю: «У меня строгая политика неприкосновенности».

"Серьезно?"

Он делает шаг ко мне ближе. Он возвышается надо мной, но я все еще чувствую кислый запах пива в его дыхании. Я делаю шаг назад и натыкаюсь на короткую лестницу, ведущую к входу в здание, в котором, как я утверждала что живу. Я осматриваю улицу, встревоженная тем, что в поле зрения нет ни одного пешехода. Я думал, что Кевин был неудачником, но я назвала его безобидным.

Большая ошибка.

– Давай, Сидни. Он делает еще шаг ко мне – на этот раз неловко близко. Кевин, может, и худой, но выглядит сильным. Сильнее меня, это точно. «Ты не можешь меня так дразнить. Все, о чем я прошу, это поцелуй, ради Бога.

«Думаю, это свидание окончено», – твердо говорю я.

«Не дразнись». Он хмурится, его черты искажаются в тусклом свете уличного фонаря над нами. «Все вы, женщины, одинаковы. Знаешь, тебе никогда не найти мужа, если ты даже не поцелуешь парня на свидании.

Мой разум мечется, обдумывая содержимое моей сумочки и то, что я мог бы использовать в качестве оружия. Гретхен дала мне банку «Мейса», но в какой-то момент я вынула ее, потому что она продолжала протекать по всей моей сумочке, а я никогда не оказывалась в ситуации, когда она была близка к необходимости. У меня есть бутылочка с дезинфицирующим средством для рук. Если я брызжу ему в глаза дезинфицирующим средством для рук, поможет ли это? Конечно, это означало бы, что мне придется найти его в своей гигантской сумке, которая на данный момент, вероятно, на восемьдесят процентов состоит из скомканных салфеток.

Я решаю, что лучший вариант – прорваться мимо него и убежать. Через квартал или два я обязательно встречу еще одного человека.

«Сидней», – говорит он.

Я избегаю зрительного контакта, пытаясь скользнуть вокруг него. Но Кевин быстрее, чем кажется. Его пальцы сжимаются на моем запястье, прижимая его к неровным кирпичным стенам здания. Его тонкие пальцы впиваются в мою плоть.

«Давай, Сидни», – говорит он. «Не сокращайте нашу ночь. Веселье только начинается».

Глава 3

Кевин прижимается ко мне всем телом. Запах кислого пива почти невыносим, и мне приходится отвернуться, пытаясь высвободиться.

Он не хочет просто целоваться. Он хочет чего-то большего. И он не собирается уходить, пока не получит это. Мне не следовало позволять ему провожать меня домой.

Боже, почему он такой сильный?

«Отпусти меня!» Я шипю на него.

– Я же говорил тебе, – говорит он сквозь зубы, – перестань дразнить.

Его тело теперь прижалось ко мне, горячее и неприятное. Я открываю рот, готовый издать оглушительный крик. В этом квартале есть здания. Кто-то обязательно это услышит, хотя все окна закрыты и внутри дуют кондиционеры. Но прежде чем хоть один звук сорвался с моих губ, позади меня раздался голос:

"Привет! Привет! Что ты там делаешь?»

Кевин ослабляет хватку на моем запястье. Он отходит от меня на метр или два, и я решаю воспользоваться тем, что теперь снова могу двигаться. Упираясь в металлический мусорный бак рядом со мной, я поднимаю правую ногу и изо всех сил ударяю его коленом в пах.

Отрадно, как быстро Кевин сдается. Я никогда раньше не била парня по яйцам, и вау, это очень хорошо работает. Он приседает, сжимая свои фамильные драгоценности, его лицо ярко-красное. Это довольно спешка – ну, пока я не теряю равновесие и не падаю на землю, ударяясь головой о металлический мусорный бак.

«Ты сука!» Кевин задыхается. – Что с тобой, черт возьми, не так?

Осторожно поднимаясь на ноги, я щурюсь в тени на фигуру, пришедшую мне на помощь. Слишком темно, чтобы ясно видеть, но это явно мужчина среднего телосложения и роста. Он смотрит на Кевина, который все еще согнулся пополам, но затем поднимает взгляд на меня.

– С вами все в порядке?

«Это не ваше дело!» Кевин плюет на него. «Мы были на свидании, придурок. Мы прекрасно провели время».

Загадочный мужчина продолжает смотреть на меня, ожидая моего ответа, его глаза темнеют.

"Я в порядке." Я смахиваю грязь с тротуара со своего синего платья без рукавов, которое, вероятно, никогда больше не надену по множеству причин, в том числе из-за смущения по поводу своих неприемлемо дряблых рук. Я должна просто выбросить это после этого. – Я имею в виду, теперь со мной все в порядке.

«Ты в порядке?» Кевин вырывается. «Я должен подать на тебя в суд за нападение!»

Таинственный Человек изумленно фыркает. «Я видел, что ты пытался сделать. Я был бы рад позвонить в полицию и сообщить им все об этом».

С этими словами он вытаскивает телефон из кармана, словно собираясь позвонить в службу 911. Он снова смотрит на меня, как бы спрашивая разрешения, и я качаю головой. Я не так хочу, чтобы этот вечер закончился. Я просто хочу вернуться домой и полежать в ванне. И заблокировать Кевина на Синче. Я могу сообщить о нем администраторам, так как у них есть вся его личная информация.

Впервые Кевин выглядит по-настоящему обеспокоенным. Ему удается с некоторым усилием выпрямиться. «Эй», – говорит он. «Эй, послушай, может быть, ты меня неправильно поняла. Я не собирался…

– Уйди отсюда, – перебивает его загадочный мужчина. "Сейчас. Прежде чем твоя девушка передумает звонить в полицию. Его голос понижается на несколько ступеней, почти до рычания. «И если ты когда-нибудь снова ее побеспокоишь, я буду рад засвидетельствовать то, что я видел, и что ты делал. Знаешь, что такое тюрьма для сексуального преступника?

Глаза Кевина расширяются. Наконец он понял эту идею.

Я смотрю, как он уходя хромает по улице, в противоположном направлении от моего дома. И только когда он исчезает из поля зрения, я чувствую, как мои плечи расслабляются.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спрашивает меня Таинственный Человек.

Я поворачиваю голову в сторону его голоса. Он вышел в свет уличного фонаря, и я наконец-то могу его рассмотреть. И…

Ух ты.

Знаете эту глупую фразу, которую люди говорят: они смотрят на другого человека и в них попадает молния? Я всегда думал, что это просто смешно, пока это не случилось со мной около трех лет назад, и я не встретила своего первого парня-молнию. Но это не сработало, и я потеряла надежду, что это когда-нибудь повторится. Но теперь вот оно. Опять эта чертова молния.

Mystery Man, мягко говоря, крут. У него густые черные волосы и угольно-черные глаза, уровень интенсивности которых пронзает меня еще одной молнией. Его сильная челюсть заставляет его казаться полностью контролирующим и уверенным в себе. Его лицо имеет приятную симметрию из учебника. На нем черная футболка, которая подчеркивает его худощавое телосложение и делает его темные волосы и глаза еще более выразительными. На его правой руке также нет блеска обручального кольца.

Но лучше всего то, как он смотрит на меня. Если меня ударила молния, то и он тоже. Я бы поставила на это свою жизнь.

«Я в порядке», – справляюсь я. – Просто… ну, знаешь, потрясена.

Таинственный Человек смотрит вдаль, убеждаясь, что Кевин действительно ушел. – Он твой парень?

Я качаю головой. «Мы встретились только сегодня вечером. Познакомились в Синчу. Мое лицо слегка горит. «Я не имею в виду связь, конечно. Но у нас было свидание сегодня вечером. Добавляю совершенно без надобности: «Это было плохо».

– Я соврала.

«Он не знает, где я живу». Я прижимаю руки к груди. «Я сообщу о нем в приложение. Они серьезно относятся к таким вещам. Не думаю, что он снова меня побеспокоит. Но… спасибо, что помог мне.

Он сверкает кривоватой улыбкой. «Похоже, ты и сама неплохо с ним справилась. Он едва мог ходить».

Я улыбаюсь, вспоминая приятные воспоминания о том, каково было врезаться коленом в яйца Кевина. "Спасибо."

Загадочный Человек смотрит на меня, на его губах играет полуулыбка. Электричество между нами ощутимо. Иногда я не уверена, интересна ли я парню или нет. Но по тому, как Таинственный Человек смотрит на меня, я понимаю, что он заинтересован. И, несмотря на то, что меня потрясло то, что только что произошло, я бы с радостью отдала свой номер телефона прямо сейчас.

Какая чудесная встреча-милашка. Я уже представляю, как рассказываю эту историю нашим детям. Этот придурок пытался меня поцеловать, и именно так, ребята, я встретила вашего отца.

Ладно, возможно, я немного забегаю вперед. Но когда ты знаешь, ты знаешь.

– Ты сможешь отсюда добраться домой? – спрашивает меня Таинственный Человек.

Я оглядываюсь вокруг. В последние несколько минут на улицах стало еще многолюднее. Я уже не чувствую себя такой опустошенной, как тогда, когда Кевин схватил меня. «Со мной все будет в порядке».

«Отлично», – говорит он.

А затем, к моему шоку, он начинает отворачиваться. Уйти.

– Эм, еще раз спасибо! Я зову. «Я очень ценю то, что вы сделали. Ты типа мой герой».

Это вызывает у парня искреннюю улыбку. И если возможно, он еще красивее, когда улыбается. Он должен быть каким-то актером, моделью или кем-то еще. Я имею в виду, блин. «Конечно», – говорит он. – Я просто рад, что с тобой все в порядке.

Мы смотрим друг на друга еще секунду, и я представляю, какие следующие слова слетят с его губ…

Ничего, если я позвоню тебе как-нибудь?

Могу я пригласить тебя куда-нибудь в субботу вечером?

Можем ли мы заняться страстной любовью сегодня вечером? Вы готовы к этому?

Но он ничего этого не говорит. Он даже не спрашивает меня, как меня зовут. Он просто поднимает одну руку и говорит: «Ну, тогда спокойной ночи».

А потом он уходит.

Что. . Ад?

Глава 4

ДО

ТОМ

ДЕЙЗИ.

Я не могу перестать смотреть на нее.

Я говорю слишком очевидно. В какой-то момент она начнет думать, что я подонок, если я продолжу смотреть на нее с расстояния десяти метров и не сделаю ни шагу. Но сложно не смотреть. Она сегодня так хорошо выглядит. Ее волосы цвета серединки ромашки, и они почти похожи на золото, мерцающее на солнце, когда она стоит в окружении своих друзей недалеко от нашей школы. Ее уютный свитер василькового цвета повторяет все мягкие изгибы ее тела.

Перестань пялиться, Том. Прямо сейчас. Не будь подонком.

Она поднимает глаза, и на секунду я замираю. Пойманный. Я жду, пока ее голубые глаза сузятся, но этого не происходит. Вместо этого на ее губах расплывается медленная улыбка. Несколько ее друзей замечают, что мы смотрим друг на друга, и я слышу тихий смешок. Я могу разобрать слова «Том» и «такой милый» в одном предложении.

«Господи, Том. Перестань быть слабаком и пойди уже поговори с ней!»

Мой лучший друг Слизень склоняется надо мной, изливая мне на ухо мудрость. Его дыхание все еще пахнет сигаретами, несмотря на здоровую дозу мятного спрея для рта, который она использует, чтобы скрыть запах от родителей. Если они не тупые, они должны знать, что она курит, и решили, что им все равно. Слизень – младший из пяти детей, и, насколько я могу судить, его родители уже давно выздоровели. Пока он не прыгнет со здания, они будут счастливы.

– Я поговорю с ней, – говорю я.

Вот только я не двигаюсь. Мои ноги застревают.

Слизень так резко закатывает глаза, что я вижу только белое между его веками. «Если бы у меня была девушка, которая смотрела бы на меня так, как Дейзи смотрит на тебя, я бы, пока мы разговариваем, вставлял ей за гаражами.

Слизняк пускает слюни на каждую девочку во всей школе, и все думают, что он мерзкий. Честно говоря, он груб. Его настоящее имя, очевидно, не Слизень. Это прозвище он получил, когда мы учились в начальной школе, потому что он ел жуков – настоящих жуков. Во время перемены, когда мы ходили на игровую площадку и большинство детей бегали или играли в мяч, Слизень ел насекомых. В основном муравьи. Но однажды он нашел слизняка, извивающегося в грязи, принес его в столовую во время обеда и очень театрально проглотил на глазах у всего нашего класса.

После этого большинство детей не хотели тусоваться со Слизнем. Поэтому, когда однажды я сел напротив него за обедом в столовой, он выглядел изумленным. Десять лет спустя мы все еще лучшие друзья. Он перестал есть жуков, по крайней мере, на глазах у других людей, но друзей у него по-прежнему не так много.

Что вы скажете о семнадцатилетнем парне с таким ником, как Слизень? Опять же, что говорит обо мне то, что он мой лучший друг? Мой единственный друг.

Кроме того, его перспективам в отношениях с девушками не способствует то, что, хотя за последние два года он подскочил выше шести футов, с тех пор, как он был ростом в пять футов, он набрал всего около десяти фунтов. Он очень похож на ходячий скелет, который надел синие джинсы и футболку, а лицо его покрыто прыщами.

Он насмехается надо мной. «Чего, черт возьми, ты так боишься? Ты знаешь, что ты ей нравишься.

Я поправляю ремень рюкзака на плече. "Отлично."

Его лицо светится. «И когда ты поговоришь с ней, ты замолвишь за меня словечко перед Элисон?»

«Конечно», – говорю я, чтобы осчастливить его, хотя у Слизняка больше шансов добиться успеха с моделью Victoria’s Secret, чем с лучшей подругой Дейзи.

Мое сердце бьется в груди, когда я подхожу к Дейзи и ее группе друзей. Девочки стоят у лестницы, ведущей ко входу в школу, перед кучей листовок, приклеенных на стену. Прямо за головой Дейзи висит афиша школьного мюзикла этого года, дебют которого состоится через две недели – «Бриолин», а рядом – черно-белая фотография девочки-подростка с надписью «Пропавший без вести». Я узнаю лицо Брэнди Хили из нашего класса, которая сбежала из дома еще в начале учебного года, поэтому флаер теперь помят и потерт.

"Том!" Лицо Дейзи светится, когда я оказываюсь в пределах слышимости. «Я думала, ты сегодня занимаешься репетиторством!»

Я качаю головой. У меня всегда были способности к математике и естественным наукам, поэтому я занимаюсь с ними репетиторством с первого года обучения. В прошлом семестре я занималась репетиторством три дня в неделю, чтобы подзаработать, но в этом семестре – всего два раза в неделю. Я рад, что Дейзи знает мое расписание. "Привыкший."

Когда она смотрит на меня, ее глаза цвета Тихого океана. Я никогда не видел такого чистого оттенка синего. Я буквально не могу представить ни одну девушку столь же прекрасную, как Дейзи Дрисколл.

Но каким-то образом мой взгляд перескакивает с ее лица на тонкую шею. Пульсация сонной артерии ниже угла челюсти. Сердца большинства людей бьются с частотой от шестидесяти до ста ударов в минуту. Интересно, как быстро бьется сердце Дейзи? Если бы я мог посмотреть на минуту, я мог бы подсчитать ее пульс.

– Значит, ты свободен, да? – говорит Дейзи.

«Угу». Я чешу затылок. Все друзья Дейзи смотрят на меня и подталкивают друг друга. Для нее было бы лучше отойти от них, чтобы я мог поговорить с ней, не подвергаясь унижению. Но она не сдвигается с места. – Ты… гм, ты позволишь мне… гм, проводить тебя до дома?

Моя просьба вызывает взрыв смеха в арахисовой галерее. Одна девушка зажала рот рукой, как будто это самая смешная вещь, которую она видела за весь год.

«Шшш». Дейзи резко поворачивает голову, чтобы взглянуть на своих друзей. Затем она поворачивается ко мне с серьезным выражением лица. «Я бы хотела пойти с тобой домой, Том».

Я так счастлива, что меня даже не волнует, перестанут ли эти глупые девчонки смеяться. Пусть они смеются. Я иду домой с Дейзи.

Но прежде чем Дейзи успевает отойти от своих друзей и присоединиться ко мне, стоящая ближе всех к ней девушка с прямыми каштановыми волосами и в очках с толстыми стеклами хватает ее за руку. Это Элисон – лучшая подруга Дейзи. У меня есть Слизень, а у нее Элисон. Мы оба, вероятно, могли бы добиться большего.

– Дейзи, – шепчет она.

Это все, что она говорит. Дейзи. Это заставляет меня задуматься, что в прошлом она говорила обо мне много чего другого. И теперь это одно слово является напоминанием о тех ужасных вещах, которые она говорила обо мне, когда меня здесь не было.

Элисон меня не любит. Она ясно дала это понять. И дело не в том, что она меня не знает и не понимает. Элисон меня знает. Фактически в этом году мы являемся партнерами лаборатории по биологии. Мы провели много времени вместе. И с каждой минутой, которую мы проводим вместе, я нравлюсь ей все меньше.

– Тсс, – говорит Дейзи, на этот раз более твердо.

Элисон отпускает руку Дейзи, но не раньше, чем бросает на меня грубый взгляд, чтобы положить конец всем грязным взглядам. Если бы мы были животными в джунглях, она бы прямо сейчас выцарапала мне глаза. Не могу поверить, что Слизьню она небезразлична.

Но мне все равно, потому что через секунду Дейзи машет своим друзьям, а потом мы с ней идем прочь от школы, в сторону ее дома. И когда она улыбается мне, я совершенно забываю об Элисон. Элисон, кто?

Сегодня действительно великий день. Светит солнце, и после самой долгой и холодной зимы в истории нам наконец-то не нужны даже куртки. Все, о чем я могу думать, это Дейзи. У нее мечтательное выражение лица, и она почти скачет рядом со мной. Я знаю Дейзи очень давно, и временами она напоминает мне ту самую девочку с косичками, на которую я смотрел через игровую площадку, когда мне было четыре года, хотя тогда я мог надеяться только на дружбу. Но даже когда мне было четыре года, я знал, что хочу жениться на Дейзи Дрисколл.

И когда-нибудь я это сделаю.

– Давай я понесу твой рюкзак, – выпаливаю я.

Она смотрит на меня с удивлением. «Я могу нести свой собственный рюкзак».

Но разве не это должен делать парень? Нести вещи для девушки? Я не хочу это испортить. Дейзи слишком важна. – Да, но я хочу нести его для тебя.

Она какое-то время обдумывает мое предложение. Наконец она передает свой фиолетовый рюкзак. «Ты такой джентльмен, Том».

Я улыбаюсь про себя: я хорошо справился. По крайней мере, я улыбаюсь, пока не взваливаю ее рюкзак на плечо. Эта штука весит тонну. Что, черт возьми, у нее здесь? Кирпичи? Иисус.

– У тебя… у тебя здесь много вещей, – задыхаюсь я.

«Мне нравится носить с собой все учебники». Она щурится на меня. «Это слишком тяжело для тебя?»

"Нет. Нет. Конечно нет.

Я точно не могу его вернуть. Мне не нужно было предлагать его нести, но мне не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять, что я не собираюсь набирать очки, говоря ей, что ее рюкзак слишком тяжел, чтобы я мог его нести. Поэтому я страдаю молча. Большую часть своих усилий я концентрирую на том, чтобы не упасть назад под тяжестью этих двух рюкзаков, пока мы пересекаем следующие несколько районов в направлении ее дома. К счастью, это недалеко. Мы живем в крошечном городке, примерно в девяноста минутах езды от Буффало, в северной части штата Нью-Йорк, где есть только одна средняя школа, все всех знают, и весь город можно обойти за час.

«Ты всегда такой тихий, Том», – говорит Дейзи.

Блин, эти рюкзаки меня отвлекают. «Я?»

«Не в классе», – поправляется она. «На уроке всегда поднимаешь руку».

Мое лицо становится горячим. Она думает, что я хвастаюсь на уроке? Я не пытаюсь. Я просто хочу получать хорошие оценки. В следующем году мы подаем документы в колледж, и я хочу поступить в лучшую школу, чтобы в конечном итоге поступить в медицинскую школу. Всю свою жизнь я всегда хотел стать хирургом. Я много об этом думаю. У меня целая полка медицинских учебников, и я их все прочитал.

Интересно, каково это – резать человека скальпелем. Ощутить, как их кожа отделяется под моей рукой. Чтобы увидеть их внутренности.

Мне не терпится узнать это.

«Я не против», – говорит она. «Ты умный. Нет ничего плохого в том, чтобы быть умным. На самом деле… – она улыбается мне, – здесь жарко.

Для меня это новость. «Это… это?»

Дейзи останавливается и наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня. – Ты знаешь, что ты мне нравишься, Том, не так ли?

Я перестаю думать о том грузе, который лежит на моих плечах, и вместо этого мой взгляд снова притягивается к ее шее. Она такая стройная, что я прекрасно вижу ее пульс на сонной артерии. Я даже замечаю, как все ускоряется, пока она ждет, как я отвечу на ее признание.

Сонная артерия – крупная артерия, несущая кровь к мозгу. Это примерно на дюйм ниже поверхности кожи. Перерез сонной артерии приводит к смерти примерно через десять секунд. Яремная вена еще более уязвима – она лежит чуть ниже линии челюсти и ее легко можно перерезать острым лезвием.

Однако я чувствую, что Дейзи не будут интересовать пустяки о тонких венах и артериях на ее шее. Поэтому вместо этого я протягиваю руку и беру ее руку в свою.

Она выглядит очень довольна таким поворотом событий. Я подозреваю, что это все гораздо больше, чем если бы я перерезал ей яремную вену ножом.

Пока мы идем, Дейзи болтает, рассказывая о своих занятиях и друзьях. Я слушаю, киваю головой и задаю все правильные вопросы в нужное время. Хотя больше всего я сосредотачиваюсь на том, насколько потной стала моя рука. Я пытаюсь мыслить сухо, но это сложно. Рука Дейзи сухая, мягкая и идеальная.

Как бы мне ни нравилось быть с ней, я испытываю облегчение, когда мы добираемся до ступенек ее крыльца, и я могу передать ее пятитонный рюкзак, а также отдернуть свою потную руку от ее руки. Я вытираю его о джинсы настолько незаметно, насколько это возможно. Словно она не заметила, что на моей ладони была лужа.

У Дейзи красивый дом – трехэтажный, недавно выкрашенный в бледно-голубой цвет, который гармонирует с глазами Дейзи. Это один из самых новых домов в районе, а не отчаянно нуждающийся в ремонте, как мой. У семьи Дейзи больше денег, чем у меня, и я также готов поспорить, что она не проснется посреди ночи от криков своих родителей, кричащих друг на друга, и от разбивающейся посуды, ударяющихся о стену.

«Ну, – говорит она. «Спасибо большое, что отвезли меня домой. И спасибо, что несешь мою сумку.

"Пожалуйста."

«Ты такой вежливый». Она хихикает, как будто довольная и удивленная моей вежливостью. Я всегда вежлив, потому что дома есть последствия, если я не буду. «Вы всегда такой джентльмен?»

В ее голосе есть легкая нотка, и мне кажется, что она чего-то от меня ждет. Она хочет, чтобы я ее поцеловал? Мы держались за руки последние двадцать минут. Поцелуй был бы естественным продолжением. Но мне это дается нелегко. У меня никогда раньше не было девушки, и я не думаю, что у Дейзи когда-либо был парень.

Честно говоря, я всего один раз поцеловал девушку, и мне даже не хотелось этого делать. Она поцеловала меня. Вот только единственные люди, которые об этом знают, это я и она. А теперь только я.

"Том?"

Ее голова наклонена к моей – она явно хочет, чтобы я ее поцеловал. Я протягиваю руку и провожу пальцем по основанию ее челюсти. Ее губы, сморщенные в мою сторону, блестят от розового блеска. Они, наверное, очень мягкие и гладкие, и Господи, почему я уже не могу ее поцеловать?

«Эй, это там Том Брюэр?»

Я подпрыгиваю примерно на пять футов от Дейзи при звуке громкого голоса, доносящегося со стороны дома Дрисколлов. Меня слегка ужасает мысль, что если бы я не была такой трусливой, отец Дейзи застал бы меня за поцелуем его дочери.

«Привет, папочка». Дейзи одаривает отца легкой улыбкой. «Ты пришел домой рано».

Джим Дрисколл выходит перед нами, его рост шесть футов и три дюйма. Он представляет собой сплошную стену мускулов, и если бы он застал меня целующимся с Дейзи, он, вероятно, пинал бы меня, пока мы разговариваем. У Дейзи есть два старших брата, оба учатся в колледже, так что она малышка и единственная девочка. Ее отец защищает ее.

Но, возможно, он бы не избил меня до полусмерти, если бы поймал нас целующимися. Он выглядит более удивленным, чем что-либо еще. К тому же я не панк. Не то чтобы он поймал Слизняка, почти целующего его дочь.

«Сегодня у меня поздняя смена», – объясняет он Дейзи. «Просто пришел домой, чтобы переодеться и поцеловать маму на прощание».

Дейзи морщит нос-пуговку. «Угу, папа. ТМИ».

Ее отец громко смеется. «Вы находите это отвратительным? Я не думаю, что Том здесь считает поцелуи отвратительными. Он подмигивает мне. – А ты, Том?

Если бы я мог прямо сейчас исчезнуть под землей, я бы это сделал.

Он хлопает меня по плечу большой рукой. В этом году мой рост пять футов десять дюймов, но отец Дейзи все еще возвышается надо мной. Как и мой собственный отец. – Тебе стоит прийти как-нибудь вечером на ужин. Дейзи все время о тебе говорит – мы с женой хотели бы узнать тебя получше.

"Папа!" Я не знаю, что приятнее – осознавать, что девушка, о которой я мечтал, все время говорит обо мне, или видеть, как униженно выглядит Дейзи, когда он это говорит. Она бросает на меня извиняющийся взгляд. «На самом деле нет».

Он игнорирует ее. – Ну, Том?

– Да, сэр, – бормочу я. «Звучит здорово».

Отец Дейзи подмигивает мне. «Скажи моей жене, когда будешь свободен, и она приготовит пир. Вам даже не обязательно носить галстук, хотя, если вы это сделаете, вы заработаете дополнительные баллы».

Бледная кожа Дейзи приобрела очаровательный розовый оттенок. Когда ее отец исчезает в доме, она качает мне головой. «Тебе не обязательно приходить на ужин. Действительно."

Я рад, что она это сказала, потому что у меня нет намерения когда-либо ужинать с семьей Дрисколл. Хотя я думаю о Дейзи каждую минуту каждого дня, я не хочу знакомиться с родителями Дейзи. Я не хочу проводить с ними время. Особенно ее отец. Я буду счастлив, если мы с отцом Дейзи никогда больше не будем разговаривать до конца моей жизни.

В конце концов, чем меньше времени я провожу с начальником полиции, тем лучше.

Глава 5

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

СИДНЕЙ

Когда я иду три квартала обратно к своему дому, наступает депрессия.

Да, у меня только что было одно из худших свиданий в моей жизни. Этот парень чуть не напал на меня. И я невероятно потрясена всем этим.

Но это другой парень, о котором я не могу перестать думать. Таинственный человек.

Он спас меня. Вокруг не было никого, кто мог бы прийти мне на помощь, но он был там. И когда мы посмотрели друг на друга, возникла искра. Я этого не представляла. У нас была связь.

И все же он не хотел этого добиваться. Он даже не спросил меня, как меня зовут. Или не сказал своего.

Возможно, это моя вина. Он только что видел, как на меня напал мужчина, и, скорее всего, он не хотел быть подонком, набрасываясь на меня сразу после чего-то подобного. Возможно, он предоставил мне возможность сделать первый шаг. Мне следовало попросить его проводить меня домой. Что со мной не так?

Ну нет смысла на этом зацикливаться. В этом городе миллионы людей, и я, вероятно, никогда больше не увижу Таинственного Человека до конца своей жизни. Я все испортила.

К тому времени, когда я добралась до своего здания, я почувствовала себя совершенно несчастной. Я открыла входную дверь, радуясь, по крайней мере, тому, что рядом нет швейцара, с которым можно было бы вести скучный разговор. Я прохожу через почтовую комнату, где моя подруга и соседка Бонни сидит на одинокой скамейке и смотрит в свой телефон.

Бонни живет этажом ниже меня, она на год старше меня и так же одинока. Она также является поклонницей использования Cynch для свиданий, и за последние два года она встречалась с пятьдесят процентами всех одиноких мужчин в Нью-Йорке – это по самым скромным оценкам. Она говорит, что онлайн-знакомства – это игра чисел, и поэтому за неделю Бонни ходит на семь свиданий. Иногда и больше – в конце концов, помимо ужина можно пообедать, и кто сказал, что нельзя выпить с одним парнем, а затем поужинать с другим?

Но, несмотря на цифры и то, что Бонни очень хорошенькая, с шелковистыми светлыми волосами, лицом фарфоровой куклы и милой пышной фигурой, она все еще одинока.

– Привет, Бонни, – говорю я.

Бонни улыбается тому, что есть в ее телефоне. У нее ярко-красная помада и дымчатые глаза, и, судя по ее виду, сегодня вечером она была на свидании, как и я. Надеюсь, все прошло лучше, чем у меня.

– Привет, Сид. Она не отрывается от телефона. – Как прошло твое сегодняшнее свидание?

«По шкале от одного до десяти? Минус миллион».

Бонни наконец поднимает глаза, и ее лицо падает. Она зажимает рот рукой. "Боже мой."

Выражение ужаса на лице Бонни меня беспокоит. Почему она так на меня смотрит? "Что?"

– Ты… – ее пальцы летят ко лбу. «У тебя кровотечение, сильное».

О, нет.

Я роюсь в своей сумке с загадками, пока не нахожу свое зеркало. Когда мне, наконец, удается взглянуть самой, я ахаю. Судя по всему, когда я ударилась головой об этот мусорный бак, он причинил немного больше вреда, чем я думала. У меня небольшой порез, из которого сочилась кровь по всему лбу. Я похожа на жертву из слэшера.

– О Боже, – бормочу я. Неудивительно, что Таинственный Человек не спросил мой номер телефона. Вероятно, ему была совершенно противна моя кровавая рана. Мужчины не находят подобные вещи привлекательными.

И я должна знать. Что истекаю кровью.

У меня так называемая болезнь фон Виллебранда, которая, по сути, означает, что если меня порежут бумагой, я оставлю за собой кровавый след. Впервые это обнаружили, когда я была маленькой, когда у меня почти каждую неделю хлестало кровотечение из носа. В детстве мои друзья находили забавным, что я истекаю кровью направо и налево. В подростковом возрасте это было отвратительно и неловко.

К счастью, носовое кровотечение находится под контролем. Я принял тот факт, что если я получу порез, то кровотечение будет сильнее, чем у обычного человека. Я принимаю противозачаточные таблетки, чтобы подавить менструальный цикл. Это не так уж и важно.

Ну, кроме тех случаев, когда я встречаю парня, который мне нравится, и его отталкивает моя кровавая рана.

«Это просто великолепно», – ворчу я, доставая из сумки одну из десятков салфеток и промокая порез. Мне обязательно понадобится немного воды, чтобы как следует вымыть его. Где-то в глубине моей сумки у меня тоже есть пластыри для экстренной помощи.

"Ты в порядке?" Бонни спрашивает

«Да, все не так плохо, как кажется».

"Как это произошло?"

«Я упала и ударилась головой о мусорный бак».

«Фу. Тебе для этого нужна прививка от столбняка?»

Я плюхаюсь на скамейку рядом с Бонни. «Наверное, нет. Но не волнуйтесь, я в курсе всех прививок».

"Хорошо." Она подмигивает мне. «Я не хочу, чтобы у тебя случилось бешенство или что-то в этом роде».

Из всех людей в здании Бонни больше всех сочувствовала бы моей ужасной ночи. Но правда в том, что мне не хочется об этом говорить. Я хочу забыть последние два часа, которые когда-либо происходили.

– Так чему ты улыбаешься? Я спрашиваю ее. «Горячее свидание сегодня вечером?»

Бонни поглаживает свои светлые волосы, которые собраны в фиолетовую резинку в тон ее макушке. Бонни – единственная взрослая женщина в XXI веке, которая носит резинки для волос, но каким-то образом ей это удается. Это своего рода ее подпись. «Да, вообще-то. Он просто проводил меня до дома».

Несмотря ни на что, я рада за нее. Кроме того, если такая девушка, как Бонни, умная, красивая и забавная, не сможет найти вторую половинку, у остальных из нас нет абсолютно никакой надежды.

«Я не хочу сглазить, – говорит она, – но я встречаюсь с этим парнем время от времени уже год – в основном случайно. Он действительно горячий, но полный фанатик обязательств. Я для него, по сути, призыв к добыче. Я бы даже не стала с ним связываться, но, как я уже сказала, он сексапильный, а еще он великолепен в постели». Она снова смотрит на свой телефон. «Но сегодня вечером он говорил об эксклюзивности. Он разглагольствовал о том, что ему надоели свидания и он хочет остепениться».

«Я не знаю…» Не хочу портить ей парад, но с такими парнями беда. «Ты действительно думаешь, что такой парень может серьезно относиться к обязательствам?»

«Дело в том, – говорит она, – что он серьезный парень. Он не похож на пикапера. Честно говоря, хотя мы в основном просто общаемся, я не думаю, что он общается с кем-то еще. Он очень милый, умный и забавный. На самом деле он врач».

Горячий одинокий доктор, который просто пристает к ней, чтобы попросить о сексе? Должно быть, она сошла с ума, если думает, что этот парень скоро остепенится.

«Ну, – говорю, – удачи. Ты придешь завтра на йогу?»

Бонни, Гретхен и я занимаемся йогой вместе три дня в неделю в течение последнего года. Вот как мы познакомились. «Конечно», – говорит она.

«Отлично», – говорю я. «И вы можете сообщать мне любые новости о докторе МакХотти».

Но Бонни меня даже не слушает. Она снова улыбается в свой телефон. Да, она совсем исчезла. Надеюсь, доктор МакХотти не окажется доктором МакДжеркфейсом.

Я поднимаюсь на лифте на десятый этаж, где снимаю однокомнатную квартиру с тех пор, как мои последние совместные отношения резко распались. Я встречалась с этим замечательным парнем и, честно говоря, думала, что он может быть тем самым. Я имею в виду, что мы жили вместе, так что это было довольно серьезно. Но тогда…

Ну, я не люблю об этом думать. Или он.

Поднимаясь на свой этаж, я иду по тускло освещенному коридору по пути к последней квартире слева. Несмотря на то, что я живу в приличном районе и у меня на двери два замка, какая-то часть меня всегда немного опасается, когда я вхожу в свою квартиру. Время от времени вы слышите о том, что какую-то одинокую девушку в городе задушили или зарезали у себя дома.

Но это маловероятно. Признаков взлома нет. Я уверен, что никто не ждет. Кроме того, каковы шансы подвергнуться нападению дважды за одну ночь?

Я вставляю ключ в замок, слегка покачивая его, как всегда. После нескольких секунд борьбы замок поворачивается, и дверь распахивается.

Глава 6

В МОЕЙ КВАРТИРЕ ТИХО.

Слишком тихо. Момент полной тишины редко встречается в квартире на Манхэттене, как бы поздно ни было. Даже когда я иду в ванную в три часа ночи, я обычно слышу, как кто-то веселится прямо за моим окном. Вот почему меня тревожит тишина, когда я открываю дверь.

"Привет?" Я кричу хриплым голосом.

В ответ тишину разрывает сирена, проносящаяся по улице прямо за моим окном. Я стою там какое-то время, ожидая, пока блеющий звук исчезнет вдалеке, прежде чем испустить легкий вздох облегчения.

Здесь все нормально. Злоумышленников нет, следов взлома и проникновения нет. В городе свой обычный уровень шума. Не о чем беспокоиться.

Я вхожу в свою маленькую квартиру. И под маленькой я имею в виду крошечную. Квартира на Манхэттене считается большой, если на кухне можно разместить стол. На моей кухне стол не поместится. Туда с трудом помещается человек. Моя самая большая мотивация снизить вес – это осознание того, что я не смогу поместиться на кухне или в ванной, если наберу слишком много лишних килограммов. Но, с другой стороны, это не из тех микроквартир, где даже стоять прямо невозможно, а духовка выполняет функцию холодильника.

Я бросаю свою сумочку на ее обычное место на книжном шкафу рядом с входной дверью, который забит дрянными любовными романами, главные герои которых очень похожи на Таинственного Человека. Любовные романы дают вам крайне нереалистичную концепцию романтики. Если бы я была персонажем одной из этих книг, за нашей милой встречей быстро последовал бы Таинственный Человек, срывающий с себя футболку, обнажая блестящий, твердый пресс, а затем прижимающий ко мне свои пульсирующие поясницы.

В моей квартире тихо, нет никаких признаков того, что кто-то подстерегает меня, чтобы убить. Гостиная скудно обставлена: диван из ИКЕА, широкоэкранный телевизор и письменный стол с ноутбуком, которым я пользуюсь все чаще с тех пор, как во время изоляции я начала в основном работать дома.

Моя первая остановка – ванная, чтобы я могла осмотреть повреждения на лбу. Сам порез небольшой, но из-за моих дефектных факторов свертывания крови идет довольно сильное кровотечение. Я выгляжу довольно устрашающе – неудивительно, что Таинственный Человек поспешил удалиться.

Поскольку это частое явление, у меня есть хорошо укомплектованная аптечка. Я хватаю марлю и продолжаю давить на лоб. После того, как я впитаю большую часть свежей крови и убираю то, что уже засохло, я накладываю давящую повязку. Надеюсь, к завтрашнему дню кровотечение остановится настолько, что я смогу обойтись пластырем.

Глупый Кевин. Я собираюсь написать Синчу длинную жалобу. В конце концов, мне следовало позвонить в полицию.

После того, как повязка наложена, мои глаза опускаются на остальную часть лица. Я выгляжу бледной и усталой. Недавно мне исполнилось тридцать четыре года, хотя большинство людей думают, что мне около двадцати пяти лет, но сейчас мне могло бы сойти за сорок. Я не такая красивая, как Бонни, но многие мужчины находят меня привлекательной. У моих каштановых волос естественные светлые пряди, глаза интригующего серого цвета, а небольшого количества туши достаточно, чтобы выделить мои обычно невидимые светло-коричневые ресницы. Когда я улыбаюсь, у меня появляются ямочки на щеках, а мои зубы – приятный результат трех лет ношения брекетов с одиннадцати до тринадцати лет.

И все же мне не удается найти достойного парня.

У меня такое ощущение, что Бонни придирчива, но это не так. Я не ищу самого великолепного парня на планете. Я не пытаюсь выйти замуж за миллионера. Все, что мне нужно, – это порядочный мужчина, у которого нет проблем с алкоголем или азартными играми, с которым весело общаться, у которого приятная улыбка и который любит меня так же сильно, как я его.

Неужели это такая несбыточная мечта?

Полагаю, так и должно быть, иначе я бы сейчас не была одна.

Пока я жалею себя, в другой комнате звонит телефон. Я возвращаюсь туда, где оставила сумочку на столе рядом с входной дверью, и достаю телефон изнутри. На долю секунды я волнуюсь, что, возможно, Таинственный Человек отследил мой номер телефона и звонит, чтобы пригласить меня на свидание.

Но нет. Это худшая альтернатива этому – моя мать.

Я не могу придумать ничего, что мне сейчас хотелось бы сделать меньше, чем поговорить с мамой, но было бы жестоко не взять трубку. Она очень переживает, что я хожу на свидания, хотя я уверяю ее, что всегда встречаю мужчин в общественных местах и что они не знают, где я живу. Конечно, учитывая то, что произошло сегодня вечером, ее беспокойство небезосновательно.

Последние несколько лет она волнуется еще больше, так как мой отец внезапно умер от сердечного приступа. Раньше он сохранял ее спокойствие, но теперь, когда она ушла с преподавательской работы и живет совсем одна, я почти уверена, что все, что она делает, это сидит у себя дома и беспокоится обо мне. Если бы я жила где-нибудь, кроме Манхэттена, она наверняка продала бы свой дом в Коннектикуте и переехала бы по соседству со мной. Но она находит город пугающим, поэтому я могу быть в безопасности от того, что моя мать станет моей ближайшей соседкой – пока. Хотя, если бы я рассказал ей о Кевине, она, вероятно, завтра выставила бы свою квартиру на продажу.

"Сидней!" она плачет прежде, чем я успеваю поздороваться. – У тебя было свидание сегодня вечером?

"Да." Я беру телефон на кухню, чтобы взять бокал вина, которого мне так хотелось за ужином. «Но все кончено».

"Ой." Не могу сказать, чувствуется ли она облегчением или разочарованием. Наверное, и то и другое. "Как это было?"

«Эх».

«Это хорошо или плохо?»

Я выливаю примерно полчашки красного вина в пластиковый стакан – нет смысла придумывать, если я совсем одна. Эй, по крайней мере, я не пью прямо из бутылки. «Я не думаю, что второе свидание будет».

Преуменьшение всего.

«Я просто не понимаю этого», – говорит мама. «Ты такая красивая девушка. Мальчики должны выстраиваться в очередь на второе свидание с тобой!»

Интересно, сколько мне должно исполниться, прежде чем моя мама перестанет называть мужчин, с которыми я встречаюсь, «мальчиками». Я полагаю, что если я останусь одинокой, когда мне исполнится пятьдесят (что становится все более вероятным), она все равно будет называть их мальчиками. К тому времени она, вероятно, будет жить со мной. Вероятно, мы будем спать в одной постели.

«Это тайна», – бормочу я, делая большой глоток вина.

«О, но у меня есть хорошие новости!»

Пожалуйста, не подстава. Пожалуйста, не подстава. – Эм, что?

«У дочери моей подруги Сьюзан только что родился ребенок!»

Я делаю еще один глоток вина. "Ух ты. Фантастика.

«Нет, ты не понимаешь», – говорит мама. «Ей тридцать восемь! Ей тридцать восемь, и она еще могла иметь детей. А тебе всего тридцать четыре, так что у тебя есть как минимум четыре года в запасе. Еще больше, если ты заморозишь яйцеклетку.

"Замечательно." Я осушаю остаток бокала. – Слушай, я немного устала, поэтому сейчас пойду.

«Не злись на меня, Сидни. Я просто пытаюсь показать тебе, что у тебя есть варианты!»

«Я не злюсь. Я просто устала».

Еще минута ушла на то, чтобы успокоить маму и отвлечь ее от телефона. Хотя разговор с ней вызывает у меня легкую головную боль, когда я вешаю трубку, в квартире снова кажется оглушительно тихо.

Почему так сложно встречаться? Почему я не могу просто найти отличного парня, выйти за него замуж и жить долго и счастливо? Неужели это слишком многого, о чем я прошу?

Глава 7

ЙОГА ЗАКОНЧИТСЯ В ЧЕТЫРЕ ТРИДЦАТЬ.

На занятиях хатха-йогой Арлин во второй половине дня может быть довольно многолюдно, но я пришла туда достаточно рано, чтобы занять место рядом с друзьями. Я имею в виду, я понимаю, что йога – это пранаяма и шаткарма, но это также и мучительные взгляды ваших друзей, когда учитель предлагает смехотворно сложную позу и продолжает говорить вам дышать, когда все, что вы хотите сделать, это чертовски упасть в обморок.

Арлин заканчивает свою управляемую медитацию, именно так мы проводим последние пятнадцать минут каждого занятия. Я смотрю на Гретхен справа от меня, которая уже снова сидит, сложив ладони вместе. «Намасте», – говорит Гретхен в унисон с другими женщинами в комнате.

Бонни хихикает, как всегда. Она не относится ко всему этому так серьезно, как Гретхен, но ей нравится сохранять гибкость для… ну, вы знаете.

– Ладно, ребята, – говорит Гретхен, поднимаясь на ноги. – Время выпить кофе, да?

Я смотрю на Бонни и скатываю коврик обратно. Обычно мне требуется как минимум две попытки, чтобы свернуть его настолько плотно, чтобы он снова поместился в сумке. – Разве тебе не нужно готовиться к очередному свиданию с горячим доктором?

Бонни смеется, а Гретхен выгибает бровь. «Горячий доктор? Что это такое, юная леди?

Я обожаю Гретхен, но она очень любопытна, когда дело касается наших свиданий. Тем более, что она стала эксклюзивной с Рэнди, и у нее нет собственных свиданий, о которых можно было бы волноваться. Она говорит, что ей приходится встречаться через нас, хотя я нахожу это немного оскорбительным, потому что мне бы хотелось иметь такого серьезного парня, как она.

Ну, может быть, не так, как Рэнди. Но тот, кто мне нравится так же сильно, как он нравится ей.

Хотя я не слишком завидую Гретхен. Когда мы впервые встретились, она все еще была одержима каким-то парнем, с которым встречалась, и который разбил ей сердце, но теперь, похоже, она справилась с этим. Вот что вам принесут хорошие отношения: они дадут мне надежду на собственное будущее.

Бонни вытаскивает свои светлые волосы из зеленой резинки для волос, встряхивает их, а затем снова закрепляет. – Давай выпьем кофе, и я тебя познакомлю.

Пятнадцать минут спустя мы втроем садимся за столик в кафе по соседству со студией йоги. В магазине заведомо плохое обслуживание, но нам лень отходить дальше. Гретхен пытается остановить официантку, отчаянно размахивая рукой, чтобы привлечь внимание женщины.

«Не забывай, – говорит Гретхен, – это мое удовольствие».

"Почему?" – спрашивает Бонни.

«Потому что Гретхен была слишком занята горячим сексом со своим парнем и забросила свои обязанности по вызову», – объясняю я.

«Мне так плохо из-за этого». Гретхен отказывается от официантки и поворачивается ко мне, слегка выпятив губу. Из двух моих друзей Бонни объективно красивее. У нее шелковистые светлые волосы и соблазнительное тело. Но у Гретхен очень милое лицо, с большими аниме-глазами и носом-пуговкой, с небольшим количеством бледных веснушек поперек переносицы. Кроме того, она выглядит очень хорошо в штанах для йоги и уютной футболке с V-образным вырезом с цветочным принтом. – Ты меня теперь ненавидишь?

«Немного», говорю я.

«Я бы позвонила тебе, Сид», – говорит Бонни.

Я качаю головой. «Разве ты не была слишком занята на свидании с доктором МакХотти?»

«О, верно!» Глаза Гретхен загораются. «Что это такое? Я не знала, что ты с кем-то серьезно встречаешься.

«Я нет». Бонни ерзает на своем месте. «Я имею в виду, что это еще не официально. Он все еще очень пугливый, но… – Тайная улыбка коснулась ее губ. «Он мне очень нравится. Действительно, правда».

«Он горячий?» – спрашивает Гретхен.

«Очень», – подтверждает Бонни. «Честно говоря, он просто… Он идеален.

Я не могу не заметить, что она смотрит прямо на Гретхен, когда произносит слово «урегулировано». Надеюсь, Гретхен этого не заметит.

– Это потрясающе, Бонни. Я протягиваю руку, чтобы сжать ее руку. «Надеюсь, он не окажется придурком».

Бонни корчит мне рожу. «Ну и дела, спасибо».

Я вздрагиваю от того, что, как я теперь понимаю, было излишне горьким комментарием. Бонни встретила отличного парня – почему я пытаюсь посеять в ее голове сомнения? Я должна быть рада за нее. Но трудно не относиться к этому скептически после всего моего опыта свиданий в городе, кульминацией которого стало худшее свидание прошлой ночью.

«Я уверена, что он великолепен», – говорю я. «В этом городе просто много придурков».

«Правильно, и я встречалась почти со всеми из них», – отмечает Бонни. «Он не один из них, я вам обещаю. Я заслуживаю приличного парня после всех моих паршивых свиданий».

«Совершенно верно!» говорит Гретхен. «Держу пари, что он потрясающий. Надеюсь, ты будешь так же счастлива, как мы с Рэнди».

Губы Бонни сжимаются при этом заявлении, но, к счастью, она держит рот на замке. Если бы Гретхен знала, что Бонни на самом деле думает о Рэнди, она была бы раздавлена.

«В любом случае, – говорит Гретхен, – немного изменю тему: завтра откроется новая выставка, над которой я работаю в музее. Если вы, ребята, свободны, я бы хотела, чтобы вы пришли посмотреть на это!»

Гретхен работает в музее и, судя по всему, почти ничего не зарабатывает. У нее также есть одна из тех микроквартир в центре города, и я могу сказать, что она очень хочет переехать к Рэнди, у которого есть квартира приличного размера, предоставленная нашим домовладельцем. Я не могу ее винить.

«Я бы с радостью пришла!» Я говорю.

«Да, согласна», – без энтузиазма говорит Бонни.

Пока Гретхен возвращается к своей задаче – попытаться остановить официантку, в сумочке гудит телефон. Я вытаскиваю его, и, конечно же, меня ждет сообщение от Бонни:

Неужели нам действительно нужно идти в этот музей?

Я бросаю на нее взгляд. Бонни, как известно, не в восторге от экспонатов музея естественной истории Гретхен, но я думаю, что они довольно крутые. У Гретхен есть работа, которую она любит, и я благодарю ее за это. Не то чтобы мне не нравилось быть бухгалтером, но… Ну, быть бухгалтером – это не чья-то работа мечты. Это была одна из тех практических вещей, которые мне советовали делать родители.

Это отличная работа, которую можно выполнять где угодно. И вы все равно сможете работать после того, как выйдете замуж и родите детей.

Да, еще в колледже я готовилась к тому, что женюсь и заведу детей. Жалко, правда? Я никогда не мечтала, что десять лет спустя я не буду ближе к этой цели. За последний год у меня не было ни одного приличного свидания.

И хотя я рада за них, тяжело смотреть, как Гретхен со своим парнем… и даже Бонни теперь вступает в эксклюзивные отношения с доктором МакХотти. Я скучаю по парню. Я скучаю по обнимашкам на диване. Я скучаю по теплому телу рядом со мной в постели каждую ночь, когда засыпаю. Я скучаю…

Ну, вы знаете. Что.

Боже, почему с Джейком ничего не получилось?

Но когда я закрываю глаза, я не вижу Джейка. Я вижу того загадочного мужчину, которого я увидела прошлой ночью, и которого никак не могу выбросить из головы. Такого толчка у меня не было уже очень давно. Вчера вечером я все испортила своим окровавленным лбом, но часть меня задается вопросом, есть ли еще шанс, что что-то произойдет. Если бы я только могла найти его снова.

– Эй, – выпаливаю я. «Как найти пропущенную связь?»

«Пропущенное соединение?» – спрашивает Бонни.

Гретхен поворачивается и смотрит на меня, и в этот момент я рассказываю им двоим всю драматическую историю. Гретхен сжимает грудь, теперь вдвойне сожалея, что не позвонила по телефону службе спасения. Но когда я рассказываю им о парне, который меня спас, они выглядят такими взволнованными. Гретхен, наверное, выплюнула бы свой кофе, если бы к этому моменту появилась наша официантка.

«Это так романтично!» она плачет, ее большие глаза практически кружатся. – Так что случилось?

«К сожалению…» я гримасничаю, «как Бонни может вам сказать, у меня на лбу была большая уродливая рана, и он сбежал».

«Это было не так уж и плохо», – говорит Бонни, хотя ее щеки слегка розовеют, как всегда, когда она лжет.

– И все же, – говорю я, – интересно, смогу ли я найти его снова, и на этот раз я смогу выглядеть более… презентабельно.

«Совершенно!» Гретхен качает головой. «Я слышал историю о парне, который встретил женщину в самолете и так и не узнал ни ее фамилии, ни номера телефона до окончания полета. Поэтому он запустил кампанию в ВК, чтобы найти ее. И он это сделал!

«Это звучит ужасно сложно», – говорю я. «У меня даже нет аккаунта в ВК».

«А как насчет Крейгслист?» Гретхен говорит. «Разве у них нет целой страницы пропущенного соединения?»

«Крейгслист?» Бонни качает головой. – Вы хотите, чтобы ее убили?

Гретхен игнорирует ее. «Или, может быть, ты можешь проверить Синча и посмотреть, есть ли у него профиль? Если бы вы встретили его здесь, держу пари, что вы смогли бы сузить область поиска до нескольких миль.

Это неплохая идея. Кажется, что у каждого человека в городе есть профиль на Cynch. Если он одинок, держу пари, что он там.

«Буду ли я выглядеть сталкером, если отправлю ему сообщение через Синча?» – спрашиваю я.

«Ни в коем случае», – говорит Бонни. «В наши дни свидания стали жестокими. Ты делаешь то, что должен делать, чтобы выжить, понимаешь? И если он порядочный парень, оно того стоит».

«Совершенно верно», – соглашается Гретхен.

Бонни и Гретхен почти никогда ни в чем не соглашаются, поэтому тот факт, что они обе думают, что мне нужно найти этого парня, кажется своего рода знаком. Я собираюсь найти Таинственного Человека.

Хотя, даже когда я вместе с друзьями обдумываю стратегию поиска этого парня, я не могу не задаться вопросом, а не стоит ли мне этого делать. Возможно, это не такая уж хорошая идея – связываться со случайным парнем, которого я встретила поздно вечером во вторник, бродящим по моему району.

Но я уверена, что все в порядке. Ведь он меня спас.

Глава 8

ДО

ТОМ

Дейзи сегодня занята после школы, работает волонтером в приюте для животных. Она всегда чем-то занимается добровольно. Я, с другой стороны, все еще пытаюсь заполнить место репетитора, которое я потерял в этом семестре, потому что для меня это единственный способ заработать деньги на расходы. В любом случае, ее нет рядом, чтобы позволить мне проводить ее домой, поэтому мне приходится идти со Слизнем.

– Так ты вчера вставил Дейзи? – спрашивает меня Слизняк, швыряя грязь на тротуаре ботинками тринадцатого размера.

«Я не могу об этом говорить».

Он ухмыляется мне. – Это значит нет.

«Это значит, что я не могу об этом говорить», – говорю я, хотя он прав. Это значит нет.

«Может быть, вы с Дейзи могли бы устроить двойное свидание со мной и Элисон».

«Эм, Элисон не любит никого из нас».

К сожалению, это правда. Когда я разговаривал с Дейзи в ее шкафчике после школы, Элисон топталась рядом, бросая на меня грязные взгляды. Единственный человек, которого она, кажется, ненавидит больше, чем меня, – это Слизень. Но это очень близко.

Надеюсь, она не будет ругать меня с Дейзи. Если она это сделает…

«Давай, ты должен мне помочь, Том», – говорит Слизень. «Ты нравишься всем девушкам. Это несправедливо».

«Это неправда».

«Чушь. Это правда, и ты это знаешь».

Хорошо, он не совсем прав. После того, как у меня произошел резкий скачок роста, на меня стали много смотреть девушки. Моя мама очень красивая – в молодости она даже работала моделью – и она всегда говорит, что я похожа на нее во внешности. Но на самом деле меня совершенно не заботит то, что я нравлюсь девушкам. Есть только одна девушка, о которой я забочусь.

«Я посмотрю, что можно сделать», – лгу я. Я не могу найти Слизню девушку. Я бы сделал это, если бы мог, но не могу. На самом деле он очень хороший парень, но что-то в нем заставляет девушек нервничать.

«Спасибо, приятель». Он останавливается на тротуаре, глядя на особенно оживленный муравейник. Его завораживает все, что связано с насекомыми. «Теперь, когда зима закончилась, я уверен, что королевы снова откладывают яйца».

Слизень – это кладезь информации о муравейниках. Например, знаете ли вы, что поверхность муравейника на самом деле покрыта небольшими входами, которые муравьи открывают и закрывают, как двери? А знаете ли вы, что муравейники могут достигать высоты восьми футов и иметь возраст в сотни лет?

Если вы разрушите муравейник перед Слизнем, вам следует немедленно покинуть город. По его мнению, это непростительное преступление. Единственный раз, когда его отстранили от школы, это когда он поставил Джонни Кэлхауну синяк под глазом после того, как тот разбил муравейник. Все время, пока Слизень жаловался на Джонни, он продолжал кричать: «Ты совершаешь геноцид!»

И он задается вопросом, почему он не может найти девушку.

– Эти муравьи кажутся тебе вкусными? Я спрашиваю его. Несмотря на свою ярость на Джонни, когда тот разбил муравейник, что было ненужным разрушением, Слизень считает, что есть насекомых – это совершенно нормально. Что-то вроде естественного круга жизни.

Он смеется. «Я не знаю, почему все так против употребления насекомых. Они животные, как и все остальные мясные продукты, которые мы едим. Неужели это намного хуже, чем съесть корову или утку? Или свинью?

«Эм, да. Это действительно так».

«Однажды я собираюсь испечь тебе торт, полностью сделанный из сверчков. И это будет лучший торт, который вы когда-либо ели».

«Наверное, это будет последний торт, который я когда-либо ел».

Он бьет меня в плечо, хотя и не настолько сильно, чтобы причинить боль. «Эй, можно мне прийти поработать над домашним заданием по математике?»

На самом деле он хочет, чтобы я выполнил всю работу, а затем он скопирует мои ответы. Я знаю его достаточно долго, чтобы уже знать распорядок дня. А после того, как он скопирует мои ответы, он останется на ужине и съест все остатки еды на нашей кухне.

«Знаешь, – говорю я, – если ты будешь продолжать списывать мою домашнюю работу, ты никогда не сможешь сдать экзамены».

"Ну и что? Это просто математика».

– Тебе еще нужно пройти.

«Нет, это не важно для моей будущей карьеры». Он пожимает плечами.

Слизень только недавно обнаружил, что изучение жуков – это реальная работа, которую могут выполнять люди, поэтому теперь его самое большое карьерное стремление – стать энтомологом. Но кто знает, как долго это продлится. До этого он хотел быть почтальоном. А до этого он захотел стать полицейским после того, как шеф Дрисколл пригласил наш класс на экскурсию по полицейскому участку.

– Хорошо, – говорю, – можешь приходить.

Он снова ухмыляется. Хотя ему всего семнадцать, зубы у него уже желтые. Наверное, это от сигарет. «Ты лучший, Том».

Ага-ага.

Когда мы добираемся до моего дома, я обнаруживаю, что дверь уже не заперта, а это значит, что моя мама дома. В половине случаев она оставляет дверь незапертой, потому что это такой район, и меня это не удивляет. Но я с удивлением обнаружил, что мой отец стоит в коридоре и дергает куртку.

"Папа?" Я говорю.

Мой отец, как и отец Дейзи, возвышается надо мной. Ему сорок пять лет, но паутина фиолетовых вен на носу и щеках делает его старше как минимум на десять лет. Я знаю, как работает генетика, из уроков биологии, но могу поклясться, что не унаследовал никаких генов от этого человека. Он высокий и крепкий, а я среднего телосложения и худощавый. Даже если я вырасту еще на дюйм или два, я никогда не буду похож на него. Мы не похожи друг на друга.

Ничего.

– Что ты делаешь дома так рано? он ворчит.

«Школа окончена», – напоминаю я ему.

От его кожи исходят пары алкоголя. Еще нет четырех часов дня, а мой отец уже похмелился. Его лицо розовое от крови, близкой к коже. Знаете ли вы, что в теле среднего мужчины содержится около двенадцати пинт крови? Если вы потеряете более сорока процентов этой крови, вы умрете. Для человека размером с моего отца это означает, что он находится на расстоянии примерно пяти пинт крови от смерти.

«А ты привел своего друга-неудачника – Тараканчика», – замечает отец. «Фантастика».

Я подумывал напомнить ему настоящее прозвище Слизняка, но в этом нет смысла. В любом случае я не уверен, что слизень лучше таракана.

– Я буду дома поздно, – бормочет отец себе под нос. – Не беспокой маму, ладно, малыш?

Прежде чем я успеваю ответить, он проталкивается мимо меня. Он выходит из дома, хлопнув за собой дверью. Я никогда не любил своего отца, даже когда был маленьким. Честно говоря, это облегчение, когда он так уходит. Надеюсь, он не придет домой к ужину.

Или, может быть, он разобьет свой «Додж» и больше никогда не будет дома.

Пока машина моего отца набирает обороты в гараже, я веду Слизняка в дом. Естественно, он направляется на кухню. Слизень всегда ест. Всегда. Он весит меньше, чем рюкзак Дейзи, и все же постоянно набивает себе рот.

Моя мама на кухне моет посуду в раковине. Ее волосы распущены и спускаются до середины спины. Когда она была моложе, у нее были угольно-черные волосы, как у меня, но теперь в них много седых прядей. Она не удосуживается их раскрасить.

Не знаю, кажется ли мне это, но тело моей матери, кажется, напрягается, когда мы входим в комнату. Она опускает голову так, что ее седые волосы превращаются в стену вокруг ее лица.

«Привет, миссис Брюэр», – говорит Слизень.

Мама шепчет «привет», не оборачиваясь. Я смотрю на ее затылок, мое сердце колотится в груди. У меня плохое предчувствие, что я знаю, что здесь происходит. В конце концов, это уже случалось.

"Мама?" Я говорю.

Это занимает у нее несколько секунд, но она наконец оборачивается. Выражение ее лица извиняющееся, хотя у нее разбита губа. Я смотрю на нее, мои руки сжимаются в кулаки, пока костяшки пальцев не побелеют.

"Мама…"

«Я открыл шкаф прямо перед лицом». Она осторожно прикасается к открытой ране на нижней губе, которая определенно возникла не в результате какого-то несчастного случая. «Выглядит намного хуже, чем есть на самом деле».

Я смотрю на Слизняка, который уже открыл наш холодильник и ищет еду. Я не знаю, видел ли он лицо моей матери, но он решил держаться подальше от этого.

– Томми, – тихо говорит она. «Не придавайте этому большого значения. Я в порядке, правда.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как я в последний раз видел маму с синяками на лице. Шесть месяцев прошло с тех пор, как мне в последний раз хотелось взять кулак и ударить его по лицу отца. Я думал, что дела обстоят лучше. Он перестал пить так много. Я думал…

– Со мной все в порядке, – твердо говорит она. Она смотрит на Слизняка, который схватил из кладовой целый кусок сыра и немного чипсов. – Вы со Слизнем поднимитесь в свою комнату.

"Мама…"

– Том, оставь это.

Ее челюсть напряжена. Возможно, она была моделью, когда была моложе, но те времена давно прошли. Как и мой отец, она выглядит примерно на десять лет старше, чем есть на самом деле. Хотя она все еще достаточно красива, и Слизень иногда смотрит на нее совсем неподобающим образом.

Я не хочу этого оставлять, но что я могу сделать?

Тем не менее, я не могу перестать думать о избитом лице моей матери, даже когда мы со Слизнем находимся в моей комнате. Мы сидим вместе на моей кровати и должны делать домашнее задание по математике, но я не могу сосредоточиться. Я просто продолжаю думать о том, как кулак моего отца врезался в рот моей матери.

Мой отец намного крупнее меня. Если бы я когда-нибудь противостоял ему, это бы для меня не очень хорошо закончилось. Особенно, если он находился в состоянии ярости, вызванной водкой, когда он выглядел так, будто мог поднять целую машину и развернуть ее над головой. Если бы я был против него, он бы победил.

Если только у меня не будет способа сравнять счет…

– Не могу поверить, что он снова сделал это с ней, – выпаливаю я.

Слизняк сидит на другом конце моей кровати и жует лэйс. – Ты в порядке, чувак?

"Нет." Я швыряю карандаш номер два через всю комнату. Он ударяется о стену, оставляя после себя серое пятно. «Я ненавижу своего отца».

Слизень хрюкает. "Я знаю."

Однажды я вызвал к нему полицию. Мне надоели его истерики, и я подумал, может быть, смогу помочь матери, хотя она говорила мне не делать этого. Я до сих пор помню ошеломленное выражение его румяного лица, когда полицейский появился у нашей входной двери. Мне было приятно, насколько испуганным он выглядел, пока моя мать не пошла и не стала все отрицать. Она защищала его. Она согласилась с его бредовой историей о том, как она упала с лестницы. После этого полиция ничего не могла сделать.

– Я хотел бы убить его, – выпаливаю я.

Слизень отрывается от спирального блокнота, лежащего у него на коленях. Мы со Слизнем дружим уже десять лет, и я никогда раньше не говорил ему ничего подобного. Я никогда не позволял себе такие дикие мысли, которые иногда проносятся у меня в голове. Я был осторожен с этим. Хоть Слизень и мой лучший друг, я не жду, что он поймет. Я не знаю, почему я сказал это сейчас, но я не могу перестать думать об этом.

Я ожидаю, что его лицо сморщится от отвращения, но, как ни странно, этого не происходит. Вместо этого он говорит: «Ну, а почему бы и нет?»

Что?

Я смотрю на него. "Что ты сказал?"

Он поднимает плечо. «Нет ничего плохого в том, чтобы убить кого-то, если он этого заслуживает».

«На самом деле, есть».

"Не совсем."

«Это незаконно. Я бы попал в тюрьму».

– Только если тебя поймают.

Слизняк трогает прыщик на своем лице, который стал ярко-белым и вот-вот лопнет. Он шутит. Я имею в виду, что это не смешная шутка или что-то в этом роде, но у него довольно извращенное чувство юмора. Он не всерьез предлагает мне действительно убить своего отца.

По крайней мере, я так не думаю.

На мгновение я позволяю себе это представить. Я представляю, как эти пять пинт алой жидкости сочатся из тела моего отца, пока он, наконец, не падает на пол, закатывая глаза. И на долю секунды это кажется настолько реальным, что мне почти кажется, что меня стошнит.

Глава 9

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

СИДНЕЙ

После того, как мы наконец получили кофе, Гретхен направляется в музей, чтобы позаботиться о кое-каких вещах для своей выставки, которая откроется завтра. Мы с Бонни возвращаемся в наш дом, и все время на ее лице сияет одна и та же тайная улыбка. Боже, она действительно ушла – я никогда не видел ее такой.

Мы находимся примерно в трех кварталах от многоквартирного дома, в том самом месте, где Кевин напал на меня прошлой ночью, и когда мы приближались к зданию, где я притворялась живущей, я вижу мужчину, сидящего на ступеньках. Заметив нас, он вскакивает.

"Сидней!" он плачет.

О, нет. Это Кевин, его редеющие волосы заплетены в еще один небрежный хвост. Разве он не получил сообщение, когда я вчера вечером ударил его коленом по яйцам? Мне казалось, что это было довольно ясно. Но он идет ко мне с распростертыми объятиями, как будто мы давно потерянные любовники.

Бонни бросает на меня вопросительный взгляд, очевидно, гадая, не Таинственный ли это человек. Я решительно качаю головой.

«Сидней, – снова говорит он, – могу я с тобой поговорить?» Он смотрит на Бонни. "Один?"

Я скрещиваю руки на груди. «Нет, ты не можешь. Ты напал на меня прошлой ночью.

Глаза Бонни расширяются. «Это тот парень?»

– Да, это так, – говорю я жестко. – И я бы хотел, чтобы ты ушел, Кевин.

На нем пара потертых синих джинсов, которые слегка провисают на его узкой талии, и он хватается за пояс, чтобы поднять их. «У нас произошло недопонимание. Я просто хотел пожелать спокойной ночи, а ты поняла это неправильно.

– Я уверяю тебя, я ничего такого не хотел.

«Сидни, – умоляюще говорит он, – ты моя идеальная женщина. Не позволяйте чему-то великому ускользнуть из наших пальцев».

Его идеальная женщина, если не считать моих чудовищных рук. "Извини. Не интересно».

Кевин кивает в сторону здания, где, по его мнению, я живу. «Можем ли мы зайти внутрь и поговорить об этом минут пять?»

Бонни слушала весь этот разговор, и когда я смотрю на нее, она выглядит разъяренной. «О Боже мой», – говорит она. «Сидней явно не хочет с тобой разговаривать!» Она лезет в сумочку и достает телефон. «Либо уходите отсюда прямо сейчас, либо я наберу 911 и скажу им, что нас преследует жуткий парень с хвостиком».

Кевин смотрит на нас двоих, словно обдумывая, что делать. Наконец он делает шаг назад, подняв руки вверх. «Хорошо, хорошо. Но ты совершаешь ошибку». Его глаза темнеют, когда они впиваются в меня. «Большая ошибка».

Я съеживаюсь, вспоминая, как он схватил меня прошлой ночью. Мне посчастливилось спастись, но в следующий раз, когда он загонит меня в угол, мне может не повезти.

«Нет, ты совершишь большую ошибку, если когда-нибудь снова приблизишься к моей подруге!» Бонни огрызается. Она набирает 9 и 1 на своем телефоне, затем поднимает его. «Хочешь, чтобы я набрала последний номер? Я рада это сделать».

На этот раз Кевин получает сообщение. Он убегает, его хвост подпрыгивает позади него. Только когда он скрывается из виду, я подталкиваю Бонни. «Хорошая работа. Ты серьезно задира».

– Да, ну… – Она полирует ногти о рукав рубашки. «Мне намного лучше, когда парень не зациклен на мне. Если бы он пришел сюда, чтобы приставать ко мне, я бы, наверное, пригласил его сейчас на кофе.

Когда я убеждаюсь, что Кевина точно нет, мы продолжаем путь обратно к нашему зданию, расположенному в нескольких кварталах отсюда. Когда мы доходим до внутренней части вестибюля, мы видим Рэнди, стоящего на табуретке и выключающего одну из лампочек над головой. Однако табурет ему почти не нужен, поскольку он невероятно высокий. Даже выше Кевина – определенно выше шести футов, с мешками под глазами и грязью, которая, кажется, навсегда въелась в кончики его пальцев. Он не в моем вкусе, но я вижу, что Гретхен в нем нравится – он неряшливый.

"Привет." Он подмигивает нам, когда дверь позади нас закрывается. – Где моя леди?

«Она вернулась в музей», – говорю я ему.

«Ах. Я уже скучаю по ней.

Бонни закатывает глаза, и я толкаю ее локтем под ребра. – Она сказала, что вернется через час или два, – говорю я.

«Кстати, – говорит Бонни, – мой унитаз издает странный шум, когда я снова смываю его. Можешь зайти посмотреть?»

"Конечно." Рэнди заканчивает зажигать лампочку и встает с табурета, отряхивая руки о джинсы. – Ничего, если я приду завтра утром? У многих людей проблемы с кондиционерами, и они устроят мне ад, если я не приду сегодня и не починю их».

"Полагаю, что так." Бонни прищуривает глаза. "Завтра утром? Например, в какое время?

– В девять?

Бонни, как и я, работает дома, поэтому кивает. "Идеально."

Рэнди приступает к замене еще одной лампочки, а мы с Бонни направляемся к лифтам. И только после того, как дверь захлопнулась, Бонни понижает голос и говорит: «Ты придешь ко мне завтра в девять?»

«Ты шутишь».

«Я нет». Она поправляет резинку для волос. «Я не хочу оставаться наедине с Рэнди. Он меня доводит до мурашек».

«Бонни, он совершенно безвреден. Я имею в виду, что Гретхен встречается с ним.

Она выгибает бровь. – Он серьезно не доставляет тебе дискомфорта?

Честно говоря, Рэнди кажется очень милым. Он был начальником нашего дома с тех пор, как я сюда переехал, и каждый раз, когда он был в моей квартире, он вел себя чрезвычайно уважительно. Он никогда не делал ничего, что я бы посчитал угрожающим.

И все же…

Есть что-то особенное в том, как он иногда на меня смотрит. Не постоянно, но иногда. Он смотрит слишком долго. И у меня нет ощущения, что он меня проверяет, как это делают некоторые парни. Это нечто другое. Я не могу точно понять, но я не могу притворяться, что не понимаю, что имеет в виду Бонни, когда говорит, что он жуткий.

«Знаешь, – говорю я, – мой туалет тоже иногда издает странные звуки. Обычно я просто снимаю верхнюю часть бака, а внутри есть маленькая ручка, которую я покачиваю, и…

«Нет, спасибо!» Бонни перебивает меня. «Я позволю супервайзеру позаботиться о моих туалетных потребностях. Ты придешь или нет?»

«Хорошо», говорю я. – Девять часов?

«Сделайте это без четверти девять», – говорит она. – Я сварю кофе.

Сегодня девяносто процентов моей общественной жизни состоит из чаепития кофе с друзьями. Но да ладно. Есть вещи и похуже.

И, эй, может быть, Бонни поможет мне выследить Таинственного Человека.

Глава 10

Мне нужно быть в квартире Бонни через пятнадцать минут.

Я проснулся около часа назад. Я приняла душ и почти надела спортивные штаны, которые в течение недели ношу все чаще. Работа на дому имеет свои преимущества, но я начинаю выглядеть неряхой. Вместо этого я надела штаны для йоги, которые немного лучше.

Бонни сказала, что приготовит кофе, так что сейчас я пью кофе перед кофе. Последние полчаса я просматривал инстаграмм, обдумывая удаление инстаграмм. Раньше мне это нравилось, но теперь каждый пост моих друзей состоит из младенцев за младенцами. Кто-нибудь, кроме меня, сейчас не рожает?

Эти женщины, которых я раньше называла своими подругами, похоже, записывают каждую незначительную веху в жизни своих детей и публикуют их в Интернете. Что, если младенцы хотят уединения? Я бы не хотела, чтобы в Интернете было опубликовано восемь разных точек зрения на мои ресницы.

И тут, конечно, ребенок трясется. Действительно ли мне нужно видеть фотографию твоего живота в профиле каждую неделю в течение девяти месяцев?

И да, я могу их судить, потому что такими темпами у меня никогда не будет собственных детей. Я не могу понять ситуацию, в которой это могло произойти.

Вчера вечером я потратила целый час на Синча. За последний год оно стало самым популярным приложением для знакомств в городе, возможно, потому, что оно позиционирует себя как «эксклюзивное» для жителей Нью-Йорка. Для присоединения требуется почтовый индекс Нью-Йорка, что, конечно же, делает его неотразимым. Девушкам из Джерси не нужно подавать заявку.

Помимо того, что это эксклюзивное приложение для Нью-Йорка, это довольно стандартное приложение для знакомств. В каждом профиле есть фото и обычная статистика: холост или разведен; имеет детей или хочет детей; инвестиционный банкир или дворник. Но одним из его преимуществ является возможность поиска по всем профилям в заданном радиусе.

Вот как я пыталась найти Таинственного Человека.

Я обыскала всех парней приблизительного возраста Таинственного Человека, живущих в радиусе двух миль. Я расширила его до трех миль, а затем до пяти. Я просмотрел все чертовы профили, и не было ни одного парня, похожего на Таинственного Человека, живущего в радиусе пяти миль от этого здания.

(Да, я в таком отчаянии.)

В любом случае у меня осталось четыре варианта:

1. Mystery Man холост и единственный парень в городе, которого нет на Cynch.

2. Загадочный мужчина холост, но живет не по соседству.

3. Загадочный человек не одинок.

4. Таинственный человек – гей. (Это другой поисковый запрос.)

Первый вариант кажется наиболее вероятным. Может быть, он одинок, но не верит в интернет-знакомства. Это справедливо.

Второй вариант вызывает у меня некоторое недоумение. Если он одинок и не живет здесь, то что он делал в жилом районе в полном одиночестве посреди вечера вторника?

И тут мне вдруг в голову пришла дикая мысль.

Когда я вернулся домой, Бонни была в вестибюле, только что закончив свидание с доктором МакХотти. А потом случайно я встретила привлекательного парня всего в нескольких кварталах от нашего дома.

Возможно ли, что Таинственный Человек и доктор МакХотти – одно и то же?

Нет, я не думаю, что это возможно. Это было бы странное совпадение, не так ли? В любом случае, Бонни сказала, что у ее парня-врача светлые волосы, а у Таинственного Человека очень темные волосы.

Подождите, она ведь это сказала, не так ли? Я думаю, она это сделала.

Пока я обдумываю эту возможность, на моем телефоне появляется сообщение из приложения Cynch. Вчера вечером, когда я искала Таинственного Человека, другой парень по имени Чад попросил меня связаться. В профиль он выглядел довольно мило – все сверкающие зеленые глаза и ямочки на ямочках – и казался достаточно милым, поэтому я приняла эту связь. И кажется, Чад хочет поговорить.

Видеть? Мне не нужен Загадочный Человек. Там много ребят, и я готов снова сесть на лошадь, если на этот раз мы будем придерживаться людных мест.

Я хватаю телефон, чтобы проверить сообщение, ожидая, что Чад захочет назначить время, чтобы выпить. Он не сделал для меня ничего героического, как Загадочный Человек, но герой мне не нужен. Мне просто нужен порядочный парень.

Но потом я прочитал его сообщение. И мое сердце замирает.

Привет, Сидни, извини за уловку, но это Кевин. Я действительно хочу поговорить с тобой о той ночи. Я действительно чувствую, что между нами было много химии, и я не хочу, чтобы ты все испортила из-за недоразумения.

Он не хочет, чтобы я все испортила? Этот парень настоящий?

Я блокирую его профиль и сообщаю об этом Синчу. Меня раздражает, что ему вообще разрешили зарегистрироваться под другим профилем. Неужели у них нет контроля качества? Мужчина опасен. Интересно, стоит ли мне на этот раз идти прямо в полицию? Является ли это преследованием?

В любом случае, у меня сейчас нет времени звонить в полицию – мне нужно дойти до квартиры Бонни. Она сказала мне что нужно быть там без четверти девять, а она любительница оперативности. Кроме того, Синч начинает меня угнетать. Неужели во всем городе не осталось порядочных мужчин? Я начинаю думать, что половина парней из «Синча» – это просто замаскированный Кевин.

Я спускаюсь по лестнице на один пролет к квартире Бонни, которая находится почти прямо под моей. Я прихожу туда в 8:46 и прижимаю большой палец к дверному звонку, ожидая услышать ее шаги после того, как они эхом разнесутся по ее квартире.

Но через тридцать секунд шагов не слышно. Бонни не открыла дверь. Нет никаких признаков того, что кто-то вообще есть дома.

Небольшой перерыв.

Я звоню еще раз, на этот раз задержав большой палец на дверном звонке. Бонни сказала мне прийти именно в это время – она же не станет пускать меня в свою квартиру, не так ли? Но опять же случаются чрезвычайные ситуации.

Я лезу в боковой карман штанов для йоги и достаю телефон. Я проверяю свои текстовые сообщения, но Бонни не говорит мне не приходить. Я отправляю ей сообщение:

Эй, все в порядке? Я думал, мы встретимся у тебя дома в 8:45?

Я жду, пока на экране не появятся пузырьки, указывающие, что она вводит ответ. Но нет ничего.

Еще через минуту двери лифта на этаж распахиваются. Наконец… она, должно быть, вышла выпить еще кофе или что-то в этом роде. Вот только из лифта выходит не Бонни. Это Рэнди, в своих обычных потертых синих джинсах и футболке, свободно свисающей на его тощем теле.

Он поднимает руку в знак приветствия. «Привет, Сидни. Что ты здесь делаешь?"

Бонни сказала мне прийти, потому что она находит тебя слишком жутким, чтобы оставаться с ней наедине. «Бонни пригласила меня на кофе, но, кажется, ее нет дома».

Как и я, Рэнди звонит в дверь. Мы снова ждем звуков ее шагов за дверью, но в квартире снова тишина.

Это действительно странно. Это совсем не похоже на Бонни.

Он бросает взгляд на свои часы Casio. «У меня напряженный день. Я не могу ее ждать.

– Но у тебя есть ключ, не так ли?

Паучьи пальцы Рэнди летят к огромному кольцу для ключей, свисающему с его джинсов. У него есть ключи от каждой квартиры в доме. Он несколько раз бывал у меня в квартире, когда меня не было рядом – с моего разрешения, конечно.

– Значит, ты можешь войти, да? Я нажимаю на него.

"Наверное." Адамово яблоко Рэнди слегка покачивается. Он настолько худой, что его кадык болезненно большой и острый. Кажется, что прикоснувшись к нему, можно порезать палец. «Но Бонни не любит, чтобы я приходил к ней в квартиру, когда ее там нет».

Меня поражает то, что Рэнди осознает, что он не нравится Бонни. Интересно, имеет ли он хоть малейшее представление о том, что она говорит о нем, когда его нет рядом? Что еще более важно, мне интересно, есть ли у Гретхен какие-нибудь мысли. Гретхен – одна из тех людей, которые одержимы желанием всем нравиться, и я уверена, что она хочет, чтобы всем нравился и ее парень.

«Я просто волнуюсь за нее», – признаюсь я. «Это на нее не похоже».

– Может быть, что-то случилось?

«Слушай, – говорю я, – тебе не обязательно чинить ее туалет, но можем ли мы хотя бы просто зайти внутрь и проверить ее? Например, на одну минуту?

"Я не знаю…"

"Пожалуйста? Я беспокоюсь за нее». Когда он колеблется, я добавляю: «Я скажу ей, что заставила тебя это сделать».

Он снова смотрит на часы и вздыхает. "Хорошо. Но очень быстро.

Рэнди, кажется, целую вечность перебирает каждый ключ на гигантском кольце, пока не находит правильный. Я продолжаю поглядывать на лифты, надеясь, что вдруг материализуется Бонни с пачкой кофе из Dunkin’ Donuts. Я имею в виду, я уверен, что с ней все в порядке. Вероятно, вчера вечером у нее было свидание с доктором МакХотти, и в настоящее время она прижалась к его большой кровати с его простынями, насчитывающими миллион нитей.

Я рада за нее, клянусь.

Рэнди наконец открывает дверь, но позволяет мне войти первой. Когда я вхожу в квартиру Бонни, я почти ожидаю увидеть, как она мчится в гостиную с полотенцем, обернутым вокруг ее живота, в ярости из-за того, что мы двое вломились в квартиру, когда она пыталась принять душ.

Но нет. Абсолютно тихо.

Квартира Бонни почти идентична моей по планировке, но выглядит совсем по-другому. Бонни любит приятные вещи. У меня есть простой диван, письменный стол и книжный шкаф, но она потратила гораздо больше времени, выбирая дорогой кожаный диван, каштановый журнальный столик и антикварный шкаф. Ее квартира выглядит как статья из журнала о жизни на Манхэттене.

«Бонни?» Я зову.

Нет ответа.

«Я не думаю, что она здесь», – говорит Рэнди.

Он прав. Кажется, ее здесь нет. Несомненно, она встречается со своим сексуальным парнем-доктором. Я понимаю, что значит лежать в чьей-то постели и не хотеть ехать на Uber домой в два часа ночи. Но ради бога, она могла бы хотя бы позвонить мне и сказать, что не сможет приехать.

«Пока я здесь, я могу сходить в туалет», – говорит он.

Рэнди уходит в сторону ванной. Я остаюсь в гостиной и снова тянусь за телефоном. Сообщений от Бонни до сих пор нет. Серьезно, это как-то грубо. Я бы поняла, если бы она отказалась в последнюю минуту, но даже не позвонить вообще?

Наконец, я выбираю имя Бонни из списка контактов. По крайней мере, я дам ей знать, что жду ее, как и обещала, и что теперь она должна мне кофе, как это сделала Гретхен.

За исключением того, что когда я подключаю звонок, я сразу слышу ее рингтон. Идёт изнутри квартиры.

Ладно, это странно…

Я поворачиваю голову в сторону звонка. Оно идет из кухни.

Я захожу на кухню Бонни, которая примерно такая же крошечная, как моя, поэтому мне требуется примерно пять секунд, чтобы заметить ее мобильный телефон, лежащий на кухонной стойке рядом с черной резинкой для волос. Телефон Бонни все еще находится в ее квартире.

И это еще не все.

Мой взгляд падает на линолеумный пол. Как правило, Бонни является приверженцем чистоты. Но сейчас ее пол не чистый. Он покрыт темно-коричневыми круглыми каплями, образующими след, который, как я теперь понимаю, ведет из кухни по коридору в спальню Бонни.

Боже мой.

– Рэнди? Я квакаю.

"Подожди!" он перезванивает. «Я просто пытаюсь починить туалет».

Я иду по коридору по следу капель, мое сердце колотится. Я прохожу ванную, где Рэнди что-то возится в бачке унитаза, не обращая внимания на пятна крови на полу. Тропа ведет прямо к двери спальни Бонни, которая закрыта.

Может быть, с ней все в порядке. Возможно, она попала в небольшую аварию и просто спит, чтобы прийти в себя.

Конечно, Бонни не истекает кровью. Я. Кроме меня, большинство людей не отслеживают кровь по всей квартире, не замечая этого.

Я протягиваю руку и кладу руку на дверную ручку. Мне приходит в голову мысль, что, возможно, мне следует позвонить в полицию, а не проводить расследование самостоятельно. Но опять же, я уже здесь. Я не хочу звонить в полицию ни по какому поводу. Возможно, с Бонни все в порядке. Возможно, все в порядке.

Медленно поворачиваю дверную ручку. Я толкаю дверь, открывая двуспальную кровать Бонни с лавандовым покрывалом.

И когда я вижу, что на кровати, я не могу перестать кричать.

Глава 11

ДО

ТОМ

Сегодня тот день, когда я собираюсь поцеловать Дейзи.

Может быть.

Это третий раз, когда я провожу ее домой из школы. Когда я расстался со Слизнем, он предупредил меня, чтобы я не струсил. Я полон решимости сделать это сегодня.

Мы с Дейзи снова держимся за руки, и я изо всех сил стараюсь не вспотеть. Я концентрирую на этом всю свою энергию. Дейзи продолжает улыбаться мне, рассказывая о ярмарке здоровья, на которой она работает волонтером в эти выходные. Она всегда где-то работает волонтером. Она такая хорошая. И я такой…

– Ты придешь, Том? она спрашивает меня.

"Приходить?" – говорю я пусто.

Она смеется. «Волонтером на ярмарке здоровья! Они всегда могут использовать больше рук. И ты хочешь стать врачом, так что это будет хорошо смотреться в твоем заявлении в колледж».

"Конечно." Вероятно, это хорошо смотрелось бы в моем заявлении в колледж, но меня это не волнует. Если бы Дейзи попросила меня съесть мусор, я бы это сделал.

Она хлопает в ладоши. "Замечательно! А что насчет Слага? Он придет?»

«Сомневаюсь. Если только он не думает, что сможет найти там девушку.

Она хихикает. «Он все еще ест жуков?»

Хоть он и не будет делать этого публично, я был бы очень удивлён, если бы Слизняк хотя бы изредка не совал в рот жука-другого. Кажется, он искренне наслаждается ими. Но его перспективам не поможет, если пойдут слухи о том, что он все еще ест жуков, поэтому я просто говорю: «Нет».

«В любом случае, – говорит Дейзи, – давай встретимся возле общественного центра в субботу днем, прежде чем он начнется».

– Или мы могли бы сначала пообедать?

Дейзи скорчила лицо. «Извини, я не могу. Мне так много нужно сделать!»

Отказала. Возможно, Дейзи передумала на счет меня. Возможно, это будет последний раз, когда она попросит меня проводить ее домой. Может, мне не стоит пытаться ее поцеловать…

– Как насчет воскресенья? предложила она. – Мы могли бы встретиться после церкви?

Я улыбаюсь и киваю, не удосуживаясь упомянуть тот факт, что моя семья не ходит в церковь. Моя мать ходила туда, когда была маленькой, но мой отец считает, что вся церковь – «кучка мошенников», и не отпускает никого из нас. Не то чтобы я пошёл бы, даже если бы мне разрешили. Есть что-то в походе в церковь, что меня очень беспокоит.

Когда мы прогуливались по чьему-то заднему двору, я заметил растущий из травы цветок с желтой серединкой и мягкими белыми лепестками. Маргаритка. Естественно, ромашки – самый любимый цветок Дейзи. Прежде чем мы успеваем пройти мимо, я поднимаю цветок с земли и протягиваю ей.

«Для тебя», – говорю я.

Я думал, она получит от этого удовольствие, но вместо этого ее лицо вытянулось.

– Я думал, тебе нравятся ромашки, – говорю я.

– Да, но… – Она морщит лицо, глядя на цветок, все еще в моей руке. «Ты убил его. Оно счастливо росло в земле, а теперь умрёт».

"Ой." Мне даже в голову не приходило, что она так думает. «Есть ли способ спасти его?»

Она грустно качает головой. «Нет, нет». Она выдергивает стебель из моей руки. «Но я положу его в воду, когда приду домой. По крайней мере, так продлится несколько дней.

Большой. Теперь я убийца цветов.

– Все в порядке, Том. Она сжимает мою руку. – Ты не знал.

Я кладу ладонь на грудь. «Я никогда больше не убью цветок».

И я имею это в виду. Я никогда больше не убью цветок.

Мое заявление вызвало улыбку на лице Дейзи. Она тянет меня за край футболки, приближая меня к себе. Теперь я понимаю, что нас разделяет всего около шести дюймов, и она смотрит на меня своими ясными голубыми глазами. Я едва могу здраво мыслить, но в моей голове есть одна мысль, которая очень, очень ясна:

Поцелуй ее!

Поэтому я делаю это. Я наклоняю голову и прижимаюсь своими губами к ее губам. И они такие же мягкие и идеальные, как я себе представлял. Она такая миниатюрная. Я не крупный парень, но она намного меньше меня. Если бы я схватил ее голову и резко повернул ее влево, я мог бы сломать ей шею. Это даже не составит труда сделать.

«Вы очень хорошо целуетесь, мистер Брюэр», – выдыхает Дейзи, когда наши губы наконец расходятся.

«Спасибо», говорю я.

Она подмигивает мне. «Твой первый раз?»

Я колебался лишь мгновение, прежде чем решил солгать. "Да."

«Мой тоже». Она игриво проводит пальцем по моей груди. «Я всегда знала, что ты будешь моим первым поцелуем».

И теперь я вдвойне рад, что солгал. Не похоже, что у нее есть какой-либо способ узнать правду. Никто, кроме меня, не может ей сказать.

«Я хотела бы сделать это снова очень скоро», – говорит она мне.

– Как и я, – говорю я неловко.

И только когда она отстраняется от меня, я понимаю, что пока мы целовались, ромашка выпала из ее пальцев. Когда я смотрю вниз, то вижу под кроссовками белые лепестки, разбившиеся о тротуар.

Глава 12

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

СИДНЕЙ

Я не могу перестать трястись.

Полиция здесь. Офицеры в бумажных ботинках и перчатках топотом входят и выходят из квартиры Бонни, делая то же, что и полицейские на месте убийства. Я сидела на дорогом кожаном диване Бонни, на котором она была так рада получить выгодную сделку, и провел последние двадцать минут, раскачиваясь взад и вперед и обнимая себя. Никто не просил меня выйти на улицу, и это хорошо, потому что я не думаю, что смогу сейчас идти.

Рэнди был тем, кто вызвал полицию. Я до сих пор слышу его голос, эхом отдающийся в моей голове. Ее зовут Бонни Гриффин. Она попросила меня прийти починить ее туалет, и мы нашли ее в спальне. И она… она мертва.

Я никогда не выкину из головы образ Бонни, лежащей в этой кровати, – пока я жива. Это была не женщина, которая просто заснула и не проснулась утром. Она не была такой уж мертвой. Не думаю, что я когда-либо видела столько крови за всю свою жизнь, а крови я видела довольно много.

Женщина-офицер подходит и садится рядом со мной. Волосы ее собраны в тугой пучок, но лицо у нее доброе. Она осторожно кладет руку мне на плечо, словно боится, что я сломаюсь.

– Как ваши дела, мисс Шоу? она спрашивает.

Я не совсем могу справиться с ответом. Полагаю, это сам по себе ответ.

«У нас снаружи инструктирует детектив», – сообщает мне офицер. – Он хотел бы задать тебе несколько вопросов, если ты не против? Как ты думаешь, ты готова к этому?»

Опять же, я не могу заставить свои голосовые связки работать.

«Я знаю, что это тяжело», – мягко говорит она. – Но ты хочешь узнать, кто сделал это с твоим другом, не так ли?

Я делаю. Я действительно так думаю. Кем бы ни был монстр, который сделал это с Бонни, я хочу, чтобы он заплатил. Потому что она не заслужила такой участи. Никто не заслужил.

И тот, кто сделал это с ней, – больной, больной человек. Его нужно запереть, а ключ выбросить.

– Хорошо, – хриплю я. «Я сделаю все возможное».

Моя голова вздрагивает от звука открывающейся входной двери. Предположительно, это тот детектив, которому поручено выяснить, что случилось с Бонни. Несмотря на то, как ужасно я себя чувствую в этот момент, мне нужно прямо сейчас надеть штаны для большой девочки. Это единственный способ помочь моему другу добиться справедливости. Надеюсь, они назначили одного из своих лучших детективов, и он выследит убийцу как можно скорее.

А потом в комнату входит детектив, и я вижу его лицо.

О, нет.

Женщина-офицер вскакивает на ноги и бросается поговорить с ним. «Детектив Соуза», – говорит она. «Это Сидни Шоу, она подруга Бонни Гриффин. Именно она обнаружила тело».

Детектив пристально смотрит на меня. Он не представляется, но это излишне. Я уже знаю, что его зовут Джейк Соуза.

Я знаю, потому что мы прожили вместе целый год.

«Я знаю мисс Шоу», – выдает он. – Мы, э-э… В любом случае, я продолжу, Моралес. Спасибо."

Я не могу себе представить, сколько детективов в полиции Нью-Йорка. Сотни? Тысячи? Почему именно Джейку поручили это дело? Разве это не мог быть детектив, который не вызывает болезненных воспоминаний?

Джейк делает несколько неуверенных шагов ко мне, словно не уверен, смогу ли я вскочить и откусить ему голову. Это вполне возможно. Я пользуюсь возможностью, чтобы еще раз взглянуть на своего бывшего парня. К сожалению, он по-прежнему выглядит великолепно. Ему около сорока, с едва заметной сединой на висках. Он такого же роста, как настоящий Кевин, но вместо того, чтобы быть худощавым, он мускулистый и по-прежнему чертовски хорошо справляется с костюмом. Я смотрю на его левую руку – обручального кольца нет, но это неудивительно. Он будет одинок до самой смерти.

Джейк натянуто улыбается мне. «Сидней», – говорит он. «Прошло много времени».

– Да, – говорю я твердо. Я не верю, что он здесь случайно. Я отказываюсь верить, что моему бывшему парню поручили это дело случайно.

«Когда я услышал адрес, я попросил о деле», – наконец говорит он. – Я вспомнил, что именно здесь я пересылал почту через год после того, как ты уехала.

"Я понимаю."

Мне бы очень хотелось, чтобы его сейчас здесь не было. Это достаточно сложно и без того, чтобы встретиться со своим бывшим впервые после нашего расставания.

Джейк устраивается рядом со мной на диване, его карие глаза смотрят на меня. «Послушай, Сидни. Я не собираюсь притворяться, что это не неловко. Но у меня здесь есть работа.

Я не отвечаю, но понимаю, что у него отличная точка зрения.

«Мне нужна твоя помощь», – говорит он своим твердым, глубоким голосом. У Джейка есть такой способ заставить вас поверить, что у него все под контролем – это то, что мне раньше в нем нравилось. «Нам нужно найти монстра, который сделал это с твоей подругой».

Я смахиваю слезы, образующиеся в уголке моего правого глаза. Он прав. Мне нужно отпустить гнев на Джейка, потому что самое главное – добиться справедливости для Бонни. "Отлично."

«Прежде всего, – говорит он, – расскажи мне все, что произошло сегодня утром».

Мой голос слегка дрожит, когда я пересказываю все утренние события, включая то, как я спустилась в квартиру Бонни, встретила Рэнди у двери, а затем обнаружила ее тело, разрезанное на куски, в ее спальне. Это не было преступлением на почве страсти. Бонни пытали. Она была изуродована.

Джейк все время слушает так тихо и напряженно, как всегда. Из всех мужчин, которых я когда-либо встречала, Джейк лучше всех умеет слушать. Он заставляет вас чувствовать, что он отключил все остальное, и что вы единственный человек, существующий во всей вселенной.

«Мне очень жаль, Сид», – говорит он, когда я заканчиваю свой рассказ. «Это звучит ужасно. Но я даю тебе слово… – Он кладет руку на сердце. «Я найду человека, который это сделал, и заставлю его заплатить».

– Спасибо, – говорю я тихо. И я действительно ему верю.

«А теперь скажи мне», – он откашливается, – «ты знаешь кого-нибудь, кто хотел бы навредить Бонни?»

«Нет, она была великолепна. Она всем понравилась».

– Она с кем-нибудь встречалась?

Она встречалась со всеми. Но я не хочу этого говорить. Это будет звучать так, будто я посмертно пристыдил Бонни, и в любом случае она пыталась быть с кем-то эксклюзивной. «Она много встречалась. Она использовала приложение Cynch. Ты это знаешь?

"Я знаю это."

«Можете ли вы посмотреть, с кем она встречалась, в приложении?»

«Да, мы изучаем этот вопрос. Не было никаких признаков взлома, так что кто бы это ни сделал, это был кто-то, кого она знала и впустила внутрь».

Я не говорю Джейку ничего, чего он еще не знал – он из тех людей, которые всегда на шаг впереди. Тем не менее, я хочу дать ему часть информации, которую он, возможно, еще не знает. Что-то, что может быть важным. «Но был кто-то особенный», – говорю я.

"Ах, да?" Он смотрит на меня с интересом. "Кто это?"

«Этот парень, с которым она встречалась последний год», – объясняю я. «Но недавно они решили быть вместе».

Он медленно кивает. "Как его зовут?"

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Как, черт возьми, его звали? Она сказала нам его имя, не так ли? Я могла бы поклясться, что она сказала это в какой-то момент. Что-то начинающееся на… может быть, J? Или это была буква G?

Возможно, она нам не сказала. Она всегда была очень молчалива о парнях, которые ей действительно нравились, потому что не хотела их сглазить. И правда в том, что я так завидовала ее вновь обретенному счастью, что не стала слишком настаивать на подробностях.

«Не знаю», – признаюсь я. «Но она сказала мне, что он врач».

«Что за врач? Она сказала, где он работает?

Нет и нет. "Мне жаль."

Джейк смотрит на меня так, будто я самый бесполезный человек на свете. И я не могу его винить. Бонни была одной из моих лучших подруг, и я абсолютно ничего не знаю об этом парне, от которого она так без ума. Почему, о, почему я не заставила ее назвать нам его имя?

«Она писала ему позапрошлой ночью», – вспоминаю я. «Они пошли на свидание, а потом переписывались друг с другом. Вы можете проверить ее телефон и увидеть, кому она писала…»

Он потирает челюсть, словно раздумывая, стоит ли мне что-то говорить. Наконец он вздыхает. «Мы видели на ее телефоне текстовые сообщения от человека, похожего на парня. Но все они исходили с одноразового телефона».

Холодок пробежал по моей спине. Сексуальный доктор, в которого на днях влюбилась Бонни, писал ей сообщения с одноразового телефона. Конечно, он, вероятно, даже не был настоящим врачом. Все, что он ей сказал, вероятно, было ложью. Даже если бы он назвал ей имя, вероятно, это было не его настоящее имя.

Возможно ли, что этот человек планировал убить Бонни с самой первой встречи?

– Значит, это он. Я сглатываю комок в горле. «Этот парень, с которым она встречалась, убил ее».

«Мы изучаем эту возможность», – признает он. – Но это не единственная возможность.

Это кажется очевидным, и тем не менее, он прав. Есть и другие возможности. Например, есть мужчина, у которого есть ключ от квартиры Бонни. Человек, который мог войти внутрь без всякой борьбы. Мужчина, с которым сама Бонни боялась оставаться наедине.

Но могу ли я действительно указать пальцем на Рэнди? Он парень одной из моих самых близких подруг, и я знаю его много лет.

Опять же, если он способен сделать это с Бонни, моя обязанность – сообщить кому-нибудь об этом.

«Слушай», – говорю я. «Наш супер, Рэндалл Манси… у него есть ключ от квартиры Бонни и…»

Джейк медленно кивает. Он ничуть не удивился, услышав это. "Мистер. У Манси есть алиби на прошлую ночь. Его девушка все время была с ним».

Конечно. Меня не удивляет, что Рэнди и Гретхен провели прошлую ночь, обнимаясь, поскольку они делают это каждую ночь. Однако я рада узнать, что Рэнди не мог этого сделать. Но есть еще один потенциальный подозреваемый, о котором я должна упомянуть.

«Кроме того, – добавляю я, – пару ночей назад у меня было неудачное свидание с парнем, которого я встретила на Синче, и тебе, вероятно, стоит присмотреться…»

«Вы встречаетесь?» он выпаливает.

Я пристально смотрю на него. "Да. В любом случае, этот парень вроде… Я не хочу рассказывать Джейку, что именно произошло между мной и Настоящим Кевином, потому что я не могу вынести осуждающий взгляд в его глазах, но я также должна убедиться, что он воспринял это серьезно. . «Свидание прошло не очень хорошо, и вчера он снова появился, чтобы попытаться поговорить со мной. Бонни… Она заступилась за меня…

Я больше не могу говорить из-за кома в горле. Мне хочется расплакаться, когда я вспоминаю, как вчера Бонни отчитала Настоящего Кевина. Она была настоящим другом. Если есть хоть малейшая вероятность, что ее убили из-за меня…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.