Алёна Цветкова
Старшая сестра его величества. Власть. Шаг 3

Глава 1

– Ваша светлость, – горничная с приторно сладкой улыбкой, от которой сводило скулы, причесывала мне волосы перед сном, – вы сегодня были совершенно обворожительны. Я сама слышала, как господин королевский казначей говорил господину Первому советнику, что его сыну повезло с супругой. И красавица, и умница, и верная жена. Вы столько лет ждали своего супруга, но ваша репутация не запятнана ни одной интрижкой…

Я кивнула. Девица уже давно неимоверно бесила меня, и я с самого начала мечтала избавиться от нее. Но Третий советник на все мои просьбы сменить горничную отвечал категорическим отказом.

Он самолично приставил ее ко мне сразу, как Тайка попала в тюрьму, и я знала, что эта девка ежедневно докладывает ему обо всем. К этому я была готова. Меня раздражало совсем другое: бесконечная сладкая лесть, которая лилась из уст служанки с утра до вечера и вызывала постоянную изжогу.

Хотя, в последнее время я стала поглядывать на девицу намного благосклоннее, чем раньше. Неожиданно у нее появилось одно, очень важное достоинство, стоившее всех недостатков. Горничная была пухленькой и обладала роскошными формами, чем очень привлекала Адрея, вернувшегося из своей командировки около полугода назад. К тому же, она никогда не отказывала моему мужу в близости. Напротив, нарочно крутилась в наших покоях до поздней ночи, чтобы молодой герцог не обошел ее вниманием. Это позволяло мне избегать совместных ночей с супругом. Спать с Адреем мне было сложно, слишком сильно я его ненавидела.

– Ваша светлость, – вторая горничная вошла в комнату с подносом и поклонилась, – ваш ужин…

– Поставь на стол, – велела я, не поворачивая головы, – и, Марга, принеси крынку горячего взвара. Холодно, Адрей захочет согреться. И меда положи побольше.

Марга поклонилась и исчезла из моей спальни. Эту девушку я выбила себе с боем сразу после возвращения супруга. Третий советник вынужден был согласиться с необходимостью нанять еще одну служанку, поскольку первая предпочитает греть постель его сыну, а не работать.

– Люна, заканчивай с прической. Ты сегодня ужасно медлительна, – сморщила я нос, глядя на отражение пухлых и мягких рук, замелькавших над моей головой в два раза быстрее.

– Да, ваша светлость, – отозвалась она, в два счета заплела косу и уложила ее крендельком, накрыв традиционным абрегорианским чепцом, который очень плотно облегал голову.

С недавних пор я стала ярой поборницей традиционной одежды своей «родины». Этот головной убор бесил Адрея. Он совершенно справедливо считал чепец безобразным и уродливым, но именно поэтому каждую ночь я упорно ложилась в постель, надев на себя этот ужас, чтобы вызвать неприязнь супруга.

Он ненавидел меня точно так же, как и я его. Он до сих пор не мог простить, что отец заставил его жениться на безродной девке, и обвинял меня во всех своих бедах. Кроме того, его бесило, что я не просто выжила после «свадебного путешествия», но за время его отсутствия добилась полного расположения отца. И когда Адрей вернулся, тот категорически запретил сыну поднимать на меня руку.

Возможно, если бы я вела себя, как Люна, смотревшая на моего мужа снизу вверх с обожанием и восхищением, несмотря на украшавшие все ее тело синяки, он смирился бы и с такой женой, как я. Но я не дала ему такого шанса.

За стеной послышался грохот, Адрей вернулся в свои покои. Сегодня, после торжественного вечера, посвященного какой-то семейной дате, его вызвал к себе отец. И я была уверена, Третий советник снова пенял сыну, что его супруга до сих пор оставалась праздной. Эти разговоры случались каждый месяц, когда оказывалось, что у нас опять ничего не получилось.

Я еле сдержала улыбку. Благодаря снадобьям баронессы Шерши, мне удавалось избежать беременности, хотя Адрей, повинуясь воле отца, каждый вечер пил отвар для зачатия. Если бы не Лушка, которого Третий советник считал моим собственным ребенком, меня давно обвинили бы в бесплодии. Но сейчас все шишки доставались Адрею. Мне же оставалось только заламывать руки, пускать слезу и сокрушаться, что у нас ничего не выходит. Баронесса Шерши научила меня некоторым своим трюкам, и я не могла не признать, что, несмотря на кажущуюся глупость, они весьма действенны.

Внезапный удар по двери между супружескими покоями заставил меня вздрогнуть. Люна, прибиравшаяся на моем туалетном столике, подпрыгнула и уронила флакон с душистой водой. В воздухе поплыл удушливый аромат розы. Мой муж не любил этот запах, поэтому я, конечно же, стала пользоваться для ароматизации только розовой водой. У меня уже был положительный опыт использования «ароматерапии».

Взбешенный разговором с отцом Адрей появился на пороге моей спальни. Молча подошел к горничной и навис над ней, внимательно разглядывая расплывшуюся от счастья рожицу. Он никогда не стеснялся лапать при мне служанку, отпуская при этом сальные шуточки. Но сейчас, схватив её за плечи, шумно вдохнул пахнущий розой воздух, скривился и выругался, обзывая девушку совершенно неприличными словами.

– Открыла окно и пошла вон, дура криворукая! – заорал он на растерявшуюся Люну и, развернув девицу, наградил ее пинком под зад, отправляя в сторону окна.

Люна отлетела шагов на пять, упала на колени и разрыдалась. Но Адрей даже не повернул голову в ее сторону. Он схватил меня за плечо и, резко дернув, заставил встать.

Я спокойно смотрела на его перекошенное злобой лицо. Удивительно, как складывается жизнь, совсем не к месту пришло в голову, а ведь прошло чуть больше трех лет, с тех пор, как я боялась возразить Адрею, позволяя ему издеваться над собой во время нашего путешествия в Беломорье. Сейчас же я чувствовала в себе достаточно сил, чтобы противостоять садисту.

– Ты! – Зарычал он, – ты можешь сколько угодно дурить моего отца, но меня тебе не обмануть! Я знаю, кто ты такая и что ты задумала, гадина… Я знаю! И у тебя ничего не получится! Поняла?! Меня тебе не обмануть!

– Ваша светлость, вы пьяны, – совершенно спокойно сказала я и дернула плечом, избавляясь от захвата. – Я велела принести для нас ужин. Вам нужно поесть. И Марга приготовила для вас горячий взвар с медом. Как вы любите…

– Не заговаривай мне зубы, тварь! – зарычал он и замахнулся, как будто бы собирался ударить меня, но не решился. Однако злость требовала выхода, и он с размаху впечатал кулак в стену, рассекая кожу до крови.

– Ваша светлость, вам надо успокоиться. Марга, налей господину взвар, – я медленно, словно не замечая звериного бешенства в глазах супруга, отошла от зеркала. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Такие приступы случались у Адрея в последнее время довольно часто. Иногда он вымещал свою злобу на Люне, и она проводила несколько дней в постели, приходя в себя после «любви» молодого господина. Но обычно Адрей, зная свою натуру, уходил в город и возвращался только под утро. Но сегодня так некстати случился разговор с отцом…

Как бы мой муженек не решил во что бы то ни стало исполнить супружеский долг, забеспокоилась я. Нет, этого нельзя было допустить. Только не сегодня. На эту ночь у меня были совсем другие планы. Надо было срочно что-то предпринимать. И я решилась… Кажется, пора опробовать на практике еще одно из наставлений баронессы Шерши.

– Люна, встань и открой окно! – приказала я, – живо! Ты разве не слышала, что велел тебе мой супруг?!

Плачущая от боли Люна на четвереньках добралась до окна и распахнула створки. Легкие шторы тут же взвились в воздух, от ветра, ворвавшегося в комнату. Зима уже вступила в свои права, и мороз мгновенно выстудил мою спальню. Я запахнула тонкий, шелковый халатик. Он совсем не грел.

Люна кое-как поднялась и шагнула было к столу, на котором стоял поднос с тарелками, но Адрей остановил ее:

– Пошла вон, я сказал! – он ее пнул снова. В этот раз не так сильно, чтобы свалить девицу на пол. Но Люна поняла все правильно и мгновенно испарилась, как будто ее и не было.

Адрей плюхнулся на кресло. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела то, что мне совсем не нравилось. Он совершенно точно собирался во что бы то ни стало исполнить волю своего отца и заделать мне ребенка прямо сейчас.

Я шагнула в его сторону и медленно опустилась на колени. Мое решение было довольно рискованным… Конечно, баронесса Шерши утверждала, что этот способ отлично работает на моем супруге. И утихомирить Адрея проще всего, притворившись слабой и покорной. Но с другой, что будет дальше? Не решит ли этот негодяй, что «перевоспитал» меня? Не начнет ли распускать руки, забыв про распоряжение своего отца.

Я этого не знала. Но менять что-то было уже поздно. Я подползла к Адрею на четвереньках и села у его ног. Взглянула снизу вверх. Сейчас я изображала из себя верную и послушную абрегорианскую жену… Не знаю, почему именно этот образ пришел мне в голову, наверное, свою роль сыграл традиционный чепец, который прямо сейчас прикрывал мои волосы…

– Господин, – мягко улыбнулась и замахала ресницами, – позвольте я помогу вам снять сапоги…

Меня колотило. То ли от холода, то ли еще от чего. И Адрей дрогнул. На его лице появилась самодовольная ухмылка, и он положил ногу мне на колени, позволяя сделать то, что я просила.

Мне пришлось прикусить губу до крови, чтобы выдержать. Наука баронессы Шерши, которая учила изображать из себя идеальную женщину в глазах любого мужчины, никогда не казалась такой трудной и противной самой моей природе.

Я стянула сапоги с одной, а потом и с другой ноги мужа. Поставила рядом, чувствуя, как сильно дрожат руки.

– Господин, – еще одни умоляющий взгляд, – я очень голодна. Вы позволите поужинать с вами?

И Адрей довольно хмыкнул:

– Ты будешь прислуживать мне. Поняла?!

Я покорно склонила голову… Встала и первым делом налила полную кружку слегка остывшего взвара. Протянула ее Адрею, только сейчас испугавшись, что он может отказаться от напитка и потребовать что-то покрепче. Но его мучила жажда, мой муж выхлебал взвар тремя большими глотками и грохнул кружкой об стол.

Я медленно выдохнула. Теперь нужно просто немного потянуть время. Скоро Адрей уснет, чтобы во сне наслаждаться фантазиями, навеянными Сладкими Грезами, которые подсыпала в крынку Марга. Моя вторая горничная была Дочерью ургородских матерей, одной из девочек баронессы Шерши.

– Налей еще, – Адрей довольно оскалился и снова повелел, – и подавай ужин… Я проголодался.

Заснул прямо за столом с вилкой в руках, так и не добравшись до постели. И во сне довольно улыбался. Ему явно снилось что-то хорошее…

Первым делом я закрыла окно. Зимний холод так сильно выстудил мою комнату, что у меня зуб на зуб не попадал. Достала из шкафа теплую одежду, бесшумно оделась. Потушила свечу…

Осторожно приоткрыла дверь. В коридорах хозяйской части замка было тихо. Я вышла и на цыпочках прошла по темному коридору, чутко вслушиваясь в окружающее пространство.

– Ваша светлость, – тихий голос Марги раздался неожиданно, хотя именно ее я и ждала. – Все готово. Идемте…

Глава 2

Мы бесшумно скользили по замковым коридорам для прислуги, направляясь на полуподвальный этаж. Сегодня, в первый день молодой луны, я должна была встретиться со своими людьми в прачечной. Именно там находился форпост Великой Матери, или скорее баронессы Шерши, который она организовала прямо под носом Третьего советника.

Вообще, я очень быстро поняла, как мне повезло заключить союз с Ирлой Шерши. Без нее все было бы гораздо сложнее.

После неудачи с господином Корсом, шпионом, который пал жертвой средства от моли, Третий советник выписал для меня пятерку телохранителей – амазонок из Кларинского королевства. И эти немногословные и нелюдимые женщины-воины сопровождали меня при каждом выезде. Нечего было и думать о том, чтобы вести в их присутствии крамольные разговоры. Но и сбежать от них у меня не получалось, сколько я ни пробовала. Они всегда совершенно неожиданно оказывались рядом, хотя я никогда не предупреждала их о своих передвижениях.

Однако, вид крепких и боевых амазонок неимоверно раздражал самого Третьего советника. И он велел, чтобы эти «мужеподобные девки» убирались с глаз долой сразу, как только я перешагну порог его замка. Он считал, что в своем доме он и сам отлично справится с охраной и слежкой за невесткой.

Поэтому нам и пришлось перенести все важные встречи в замок Третьего советника. Правда, из-за этого собирались мы довольно редко, один-два раза в месяц, но это лучше, чем ничего.

За три года мы добились некоторых успехов.

После смерти герцога Юрдиса во главе рода встал его сын, с которым у нас сложились дружеские отношения, по большей части благодаря баронессе Шерши, к которой тот питал нежные чувства. Ирла, жеманно хихикая, поведала мне, что когда-то, много лет назад, когда она осталась вдовой, юный герцог, ее ровесник, предложил ей руку и сердце. Но хитрая Ургородская Мать смогла отказать ему так, что мужчина до сих пор относился к ней с любовью и уважением.

Недавно я все-таки решилась признаться ему в том, кто я такая на самом деле. После фиаско с герцогом Юрдисом-старшим, которого я подозревала в связях с заговорщиками, мне было очень трудно решиться на такой шаг. Но баронесса Шерши убедила меня, что этот Высокий род не имеет никакого отношения к интригам Третьего советника. Они верно служили королю, и покойный герцог действовал исключительно исходя из собственного представления о благополучии короны.

Возможно, если бы я сказала герцогу Юрдису-старшему, что принц Фиодор жив, то все было бы по-другому. Но я не чувствовала ни малейших угрызений совести за убийство человека, который много лет насиловал и унижал мою мать…

В отличие от отца, сын сразу же встал на мою сторону, признав за мной право на королевский трон. Грегорик раздражал его своим излишним консерватизмом. За все время правления король так и не изменил ни одного закона. Если не считать мелкие правки, которые ни на что не влияли. С одной стороны, это была стабильность, но с другой – законодательство Грилории застыло в своем развитии. Мануфактуры, к примеру, до сих пор работали, подчиняясь устаревшим законам Дома Гильдий. Это давало нам возможность получать сверхприбыли, но очень вредило королевской казне.

Помимо герцога Юрдиса, с помощью вездесущей баронессы Шерши, мы перетянули на свою сторону еще несколько небольших аристократических родов, которые тоже были недовольны правлением моего двоюродного брата. Им, конечно же, мы не сказали всю правду, они считали, что чудом спасшаяся принцесса Елина прячется где-то за пределами Грилории и готовится вернуть трон.

Мы с Жереном, баронессой Шерши и герцогом Форентом, который так и скрывался под именем республиканца Рода Форта, решили молчать о том, что мой брат выжил и что цель нашего заговора – посадить на трон принца Фиодора. Пусть все думают, будто я сама хочу получить корону, тогда наши шансы вырастут в два раза. Если у меня ничего не выйдет, у Фиодора будет возможность обратиться за помощью к Абрегорианскому императору… Это был очень плохой выход, но, тем не менее, он был. И Анни заверила брата, что сделает все возможное, чтобы Грилория сохранила независимость.

Моя одиннадцатилетняя дочь была абсолютно убеждена, что через семь лет она станет супругой Абрегорианского принца, а еще через четыре – императрицей. И уже тогда сможет влиять на принимаемые ее мужем решения.

Повзрослев, Анни больше не делала никаких предсказаний, утверждая, что все идет так, как должно идти. Но иногда я ловила на себе ее одобрительные взгляды. И это меня радовало и смущало одновременно. Все же странно, когда твой ребенок знает о тебе гораздо больше, чем ты сама.

Лушке совсем недавно исполнилось пятнадцать. Он как-то резко вымахал, превратившись из мальчишки в юношу. Он и раньше был очень сильно похож на отца, а сейчас сходство стало таким, что теперь его могли узнать не только аристократы, которые много раз видели его величество Эдоарда Семнадцатого, но и обычные горожане. Поэтому последние несколько месяцев Лушка почти не выходил из своей комнаты и вел жизнь затворника, опасаясь, что его тайну может раскрыть наша прислуга.

После того, как шпионкой Третьего советника оказалась жена Дишлана, мы подходили к набору персонала еще более тщательно, чем раньше. Однако, чужая душа – потемки. Неизвестно, как поведет себя самый верный слуга, узнавший правду.

Из-за этого мы приняли очень трудное для меня решение: до начала активных действий с нашей стороны его высочество Фиодор должен уехать из Грилории. Отправить его мы решили вместе с Ин Го Лином на моем корабле, который каждую весну возвращался в Беломорье из Республики Талот, чтобы забрать трикотаж. За эти три года моя мануфактура развилась в самый крупный в Грилории холдинг полного цикла, в который входили овечьи и верблюжьи фермы, прядильные и трикотажные мануфактуры.

После того, как совет Дома Гильдий признал гильдию промышленников, а в особенности после того, как стало известно, что сам господин Первый советник вложил финансы в мануфактуры, в Грилории начался промышленный бум.

Прядильные, текстильные и трикотажные мануфактуры росли, как грибы. Пока ни одна из них не смогла сравниться с моей. Все же у меня была приличная фора. И дело было даже не в финансах Третьего советника, и не в том, что я начала на несколько лет раньше всех. Причина было в том, что я знала куда нужно двигаться. У меня были знания о возможностях научно-технического прогресса.

Пусть память учительницы Елены Анатольевны с каждым годом становилась все бледнее и бледнее, но когда ко мне пришла одна из разорившихся мастериц-вязальщиц с проектом вязальной машины, я сразу поняла: это именно то, что мне нужно. Мастерица получила огромную премию и хорошую должность на одной из фабрик. А я открыла отдел инноваций, который занимался не только изобретением новых узоров и способов прядения, но и развитием технологий.

Машинку мы немного доработали. Теперь ее конструкция больше всего напоминала ручную вязальную машину советского производства, которую Елена Анатольевна несколько раз видела в кабинете труда. Сама я никогда не смогла бы вспомнить ее механизм детально, но определить сходство мне было под силу.

С появлением машинки скорость вязания выросла настолько, что пришлось в срочном порядке механизировать и прядильную мануфактуру. Иначе она не успевала снабжать вязальщиц пряжей.

Зато теперь помимо носков, шапок, варежек и шарфов, мы стали изготавливать и крупные изделия: свитеры, пуловеры, кардиганы и даже пальто.

Чтобы сохранить секрет производства, я организовала собственную службу безопасности, которую возглавил Орег. Парнишка, учивший нас с Лушкой управлять мышцами лица, заматерел и превратился в весьма опасного и уважаемого в определенных кругах человека. Он давно перерос место помощника Жерена и на новой должности смог проявить все свои способности. Он же взял на себя охрану моего сына.

Правда, был у Орега один недостаток, который вызывал у меня досаду. Он, как и большинство мужчин, не смог противостоять баронессе Шерши… Когда я узнала, что мой глава службы безопасности спит с баронессой, которая годилась ему в матери, снова порадовалась, что эта хитромудрая старуха на моей стороне. Не хотела бы я быть на стороне ее врагов…

Легкое прикосновение Марги отвлекло меня от размышлений. Мы уже подошли к выходу из жилой части замка. Здесь было самое опасное место, так как двери охраняла замковая стража, отслеживая, чтобы никто чужой не проник куда не надо.

Горничная приложила палец к губам, показывая, что нужно соблюдать тишину, а потом наклонилась и прижала ухо к двери. Я ничего не слышала, но знала, что там происходит. Юные и смешливые служанки принесли стражникам горячий взвар, чтобы стражники не замерзли во время дежурства. Коридоры замка не отапливались, и зимой здесь было очень холодно, поэтому подобная забота никого не удивляла. Но сегодня юные Дочери Ургорода добавили в кружки по маленькой щепотке степной травы, смешанной с красным корнем, действующим на мужчин как мощный возбудитель. Выпив взвар, через несколько минут стражники будут так заняты с готовыми на все девицами, что мы сможем пройти незамеченными.

Мы немного подождали. А потом Марга повернулась ко мне и улыбнулась. Я с облегчением выдохнула. Получилось. Пару раз нам приходилось возвращаться обратно не солоно хлебавши, иногда мужчины не теряли бдительность и, прежде чем уединиться с соблазнительной девицей, звали товарищей, чтобы те заменили их на посту.

Но сегодня все прошло как по маслу.

Марга слегка приоткрыла тяжелую, массивную дверь, и мы протиснулись в щель. Слева у стражников была комната для отдыха, и оттуда раздавались характерные звуки. До нас никому не было никакого дела, и мы на цыпочках прошли дальше по коридору.

Запах мыла, горячей воды и мокрого белья я почувствовала гораздо раньше, чем увидела пожилую прачку, еще одну из Дочерей Ургородских матерей. Жална стояла, прислонившись к холодной стене замка и, прикрыв глаза, отдыхала. Ее ярко-красные от постоянного нахождения в горячей воде руки были густо смазаны заживляющим маслом и перевязаны белым платком. Когда я побывала здесь в первый раз, пришла в ужас от состояния рук прачек, отправила им большой горшок самого лучшего топленого масла и отрез тонкого полотна, приказав каждый вечер смазывать руки и перевязывать их чистой тряпицей. Жалне и другим опытным прачкам это всего лишь немного облегчило боль, слишком долго их кожа подвергалась агрессивному действию мыла. Но их дочери смогли сохранить руки в хорошем состоянии, и прачки прониклись ко мне искренним уважением. Моя забота тронула их сердца. И теперь они помогали не только по воле баронессы Шерши, но и из благодарности мне самой.

– Ваша светлость, – услышав шаги, Жална открыла глаза и с улыбкой поклонилась, – идемте, вас уже ждут, – шепнула она мне, когда мы прошли через темную кладовку, где хранилось грязное белье, к кабинету кастелянши.

Кастелянша, как и все остальные «лишние» люди, мирно спала в своей постели, заблаговременно напоенная сонницей. Рядом с ее кабинетом располагалась большая кладовка, забитая разным хламом, которой никто давно не пользовался. И именно ее мы облюбовали почти три года назад для наших конспиративных встреч.

Тогда же мы оттащили весь мусор ближе к двери, чтобы оттуда ничего не просматривалось, и установили посередине большой круглый стол, за которым собирались мои тайные соратники. Они пробирались в замок через тайный ход, который показала баронесса Шерши. Я так и не выяснила, откуда она про него узнала. В ответ на мой вопрос Ирла пожимала плечами и загадочно улыбалась.

Марга осталась за дверями. Она следила, чтобы никто посторонний не помешал нашим разговорам, а я вошла внутрь.

– Доброй ночи, друзья, – поздоровалась я со всеми.

Глава 3

– Вот такие дела. Думаю, купцы не врут. Абрегорианская империя определенно готовится к скорой войне, – закончил свой доклад Жерен.

Он уже больше двух лет был ночным королем Грилории. Мне с трудом удалось уговорить друга принять титул, он очень сильно переживал, что не справится. Ведь, помимо общения с простыми людьми, ночной король должен был вести дела с аристократами. А у Жерена, как почти у каждого простолюдина, присутствовал неосознанный трепет перед знатью. Пришлось ему напомнить, что он уже много лет тесно общается с принцем и принцессой. И ничего… Отлично справляется.

– Так и есть. Мои источники подтверждают, – кивнул герцог Форент, который до сих пор скрывался под именем господина Рода Форта, брата моего вымышленного отца и воспитателя Лушки. – Император собирается захватить Беломорье, он утверждает, что Абрегории нужен еще и этот порт.

– Но это значит, что Грилория совсем потеряет выход к морю! – воскликнула баронесса Шерши, всплеснув руками и округлив глаза в притворном ужасе и одновременно дав понять, что только Род Форт настолько силен, что может спасти всех от неминуемой беды.

– Верно, – кивнул он. На него кокетство баронессы почему-то не действовало. Ирла Шерши предпринимала огромные усилия, чтобы затащить мужчину в постель, однако за три года ей не удалось добиться даже его расположения. Род Форт смотрел на баронессу равнодушно, тем не менее отдавая должное ее хитрости и уму. Жеманство и нарочито глупый вид баронессы не ввели его в заблуждение, он сразу понял, что из себя представляет «глупышка Ирла». – Большинство аристократов против этой затеи. В том числе и я. Однако идею поддерживают владельцы северных земель, которые занимаются разведением тонкорунных овец. Император пообещал отдать им в собственность восточную часть Эрренвирских гор. Ведь именно там сейчас пасутся ваши отары, ваша светлость. – Он усмехнулся, – бедолаги до сих пор не простили вас за то, что вы переиграли их, начав разводить овец самостоятельно.

– Мне кажется, вы слегка преувеличиваете возможности империи, – заявил герцог Юрдис, хмуро наблюдавший за тем, как Ирла Шерши соблазняет Рода Форта, – союз Грилории и Аддийского султаната все еще действует. И планов о его прекращении нет. Напротив, между его величеством и султаном в последнее время ведется весьма активная личная переписка именно по поводу укрепления союзного договора. Возможно, императора скоро ждет большой сюрприз.

– Возможно, сюрприз ждет не только императора, – подал голос Орег, – но и Грегорика. Мои ребята выяснили, что совсем недавно из империи в Аддию отправилась тайная делегация. Официальная причина – продажа шерсти тонкорунных овец, поэтому я и обратил на нее внимание. Однако потом стало понятно, что это всего лишь повод. Настоящая причина заключается в чем-то другом. Все настолько секретно, что нам не удалось узнать хоть что-нибудь об истинных целях этой встречи. Мой человечек, конечно же, все еще там, но пока все, что ему удалось нарыть, ничего не объясняет. Посол везет для султана совсем маленькую шкатулку, которую хранит как зеницу ока. Она слишком маленькая, чтобы туда влезло что-то стоящее…

Я вздохнула… Новости были тревожные. Если начнется война с Абрегорианской империей, а Аддийский султанат не выступит на нашей стороне, то может случится так, что Грилории не останется вовсе… И мне просто нечего будет возвращать брату…

– Мам, – Лушка, молча слушавший старших, встрепенулся, – а тебе не кажется, что все как-то очень наиграно?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я, и все остальные тоже вопросительно смотрели на моего сына.

– Ну, вот смотрите, – он немного нервничал, я видела это по слегка порозовевшим скулам. Он редко присутствовал на наших собраниях, это было слишком опасно, и еще реже говорил, предпочитая слушать и учиться, поэтому чувствовал себя немного неловко, – овцы эти дурацкие… ну, как-то странно, что императора волнуют такие мелкие обиды заводчиков. Раньше он совсем не переживал по этому поводу. Но самое главное, зачем им Беломорье? У нас по всему берегу скалы, а Беломорье – единственный порт на всем Грилорском побережье. При этом на стороне Абрегории никаких скал нет, и можно построить хоть двадцать портов. А еще эта странная тайная делегация, у которой нет никакой цели… Похоже, будто император хочет отвести наш взгляд от чего-то важного…

– Нет, не согласен, – покачал головой Род Форт, – Вы, господин Лукий, упускаете одну, но очень важную деталь. Повод для войны может очень сильно отличаться от причины. Если император громко говорит, что желает захватить порт, то это скорее повод. А причина кроется немного глубже… И мы о ней можем только догадываться. А вот делегация в Аддийский султанат… Да, тут все непонятно. Даже мне о ней ничего не известно…

Мы все замолчали. Каждый пытался понять, что происходит, и как эта ситуация может отразиться на нашей общей цели. По крайней мере, я точно думала именно об этом. Я обвела взглядом всех сидящих за столом, задержавшись на мгновение на каждом…

Род Форт хмурился и морщил лоб, пытаясь проникнуть в тайные замыслы своего императора. Он знал его лучше всех нас… Однако я всегда помнила, что, несмотря на то, что «моя дядя» прямо сейчас играл на нашей стороне, герцог Форент всегда оставался, в первую очередь, подданным Абрегорианской империи и императора.

Баронесса Шерши тоже о чем-то размышляла, машинально строя глазки мужчинам. То одному, то другому, по мере того, как переводила взгляд с одного на другого. Не удивлюсь, если эта хитрая особа спит не только с Орегом и герцогом Юрдисом. С нее станется залезть в постель и к ночному королю… «Глупышка Ирла» просто не могла пропустить мимо себя ни одного мужчину. Иногда мне казалось, что именно эта сторона баронессы Шерши настоящая, а все остальное не более, чем притворство.

Герцог Юрдис, насупившись, следил за своей возлюбленной… В отличие от своего отца, герцог был довольно симпатичным и не испытывал недостатка в женском внимании. И я не понимала, почему он до сих пор по-настоящему любил баронессу, прощая ей все похождения. Даже то, что она спала с его отцом и послужила причиной его смерти… Тогда, три года назад, весь Высший свет гудел, что «глупышка Ирла» заездила старого герцога до сердечного приступа. То, что произошло на самом деле, так и осталось тайной.

Я открыла ее только Жерену. Моему самому верному и самому давнему другу. Человеку, которому я доверяла больше всех остальных. Он тоже хмурился и тихо постукивал пальцами по столешнице… Пусть у него не было образования, как у герцога Юрдиса и Рода Форта, и вырос он в трущобах Нижнего города, а не в роскошном особняке аристократа, но он нисколько не уступал им. Ни в чем. Сначала эти двое отнеслись к Жерену с предубеждением, но сейчас точно так же, как и я, прислушивались к его словам и следовали его советам. Слишком хорошо бывший наемный убийца знал человеческую природу, и слишком сильно у него была развита интуиция. То чувство, благодаря которому ни один его «коллега» так и не смог превзойти Жерена в искусстве тайного лишения жизни. Даже его самый способный ученик – Орег.

Орег по старой привычке «серого человека» сидел с равнодушным лицом, безразлично глядя в одну точку. Но я слишком хорошо знала старого приятеля, чтобы не заметить, что прямо сейчас он думает о том, что волнует его довольно сильно… Ворот его рубахи был расстегнут, Орег плохо переносил влажную духоту прачечной, и я видела, как беспокойно билась жилка на шее, выдавая реальное настроение главы моей службы безопасности. Человека, которому я доверила не только охрану своих мануфактур, но и самое ценное – сына…

Я посмотрела на Лушку и улыбнулась. Я никак не могла привыкнуть, что малыш, которого я вынесла на своих плечах, так вырос. И каждый раз удивлялась, глядя на рослого, стройного парня с широкими плечами. Это мой мальчик? Тот самый, которого я носила на закорках, подпрыгивая и изображая лошадку, чтобы повеселить? Тот, который обнимал меня крошечными ручонками и прятался у меня под мышкой от «плохих людей», еще очень долго являвшихся ему во сне?

Я знала, Лушка до сих пор тайком покидает особняк Алиса, пользуясь кротовьими норами, и гуляет по всему Яснограду со своими друзьями из Нижнего города. Он не говорил, но я догадывалась, что Сирга, Миха и Бусык давно знают, кто он на самом деле. Мой брат так же, как и я, собирал свою команду верных друзей.

– Кстати, – тряхнул головой Жерен, первым прерывая затянувшееся молчание, – купцы, приехавшие из Аддии, говорили, будто там ходят слухи, что Эбрахил собрался выдать замуж одну из дочерей. И жених – иностранец… А не может быть так, что именно об этом и договаривается Герогрик с Эбрахилом. Старший сын нашего короля вполне может жениться на Аддийской принцессе.

– Верно, Эбрахил ищет жениха Иляне, старшей дочери четвертой жены. Девочке недавно исполнилось четырнадцать, и отец озаботился ее будущим, – задумчиво произнесла баронесса Шерши, на мгновение забыв про свои ужимки. Но тут же спохватилась и захлопала ресницами, – разве я не говорила, что теперь у меня есть девочки в гареме султана?! – картинно удивилась она, – не может быть, чтобы я скрыла от вас такие ценные сведения!

Угу, уверена, хитрая баронесса нарочно придержала эту информацию. Я прекрасно помнила ее слова, что работает она исключительно сама на себя. А со мной ей просто по пути.

– Может быть, вы и правы, – снова качнул головой герцог Юрдис, – на днях я мельком услышал, что Гергорик планирует изменить порядок престолонаследия, чтобы передать трон старшему сыну, раз уж королева так и не смогла подарить ему наследника после коронации. Но я не уверен… Это вне сферы моей служебной деятельности, поэтому подробности мне неизвестны.

– Или он хочет новую королеву, – постучал пальцами по столешнице Орег и откинулся на спинку стула. – Аддийские женщины славятся своей плодовитостью. У Эбрахила, если я правильно помню, больше трех десятков детей от шести жен.

– Новую королеву! – ахнула баронесса Шерши и прижала ладони к щекам, – а куда он денет старую?! – она недоуменно захлопала ресницами.

Мужчины переглянулись и насмешливо фыркнули, мол, что тут не понятного. Есть много способов упокоить несчастную королеву. Этот высокий титул не способен защитить женщину, если ее супруг пожелает свободы. Ради власти люди готовы переступить через многое. Мне ли об этом не знать…

Глава 4

– Неважно кто станет супругом Аддийской принцессы: принц или сам король. В любом случае, для Грилории это будет означать значительное укрепление отношений с султанатом, – перевел разговор на важное Род Форт. – А это категорически не выгодно императору.

– Поэтому он решил начать войну прямо сейчас? – Лушка смотрел на своего наставника с искренним любопытством.

– Не сейчас, – покачала я головой. – Война – слишком дорогое удовольствие даже для империи. А пока он начал подготовку. – И тут меня осенило, – А вы не думали, что делегация могла отправиться к Эбрахилу с встречным предложением? Раз уж так вышло, что предметом политических игр стали матримониальные планы, то и император мог сделать султану подобное предложение. Сын у императора только один и его невеста уже известна, зато дочерей много. Вполне может быть, что он хочет отдать султану одну из них.

– Тогда в той маленькой шкатулочке, которую везет посол в Аддию, – произнес Орег, – может лежать портрет Абрегорианской принцессы.

– Может, – кивнула я, соглашаясь с этим предположением. – И это мне совершенно не нравится. Давайте посчитаем… Аддийской принцессе Иляне сейчас четырнадцать, значит, до ее свадьбы еще как минимум четыре года… Если Эбрахил так старательно подбирает ей мужа, значит, девочка – первенец. Пусть даже и от четвертой жены. А такие дети, как известно, пользуются в Аддии гораздо большими правами, чем остальные. Значит, ее не станут отдавать замуж слишком рано.

Теперь Ирла Шерши, вклиниваясь в паузу, подтвердила:

– Верно! Иляна – первый ребенок четвертой жены.

– Я не знал, что в Аддии такое особое отношение к первым детям, – вскинулся Лушка, вопросительно глядя на меня.

– Это мало кто знает, – кивнула я. – Но ты заметил, что у Аддийских правителей первый ребенок от первой жены всегда сын? – Я усмехнулась, – потому что по их законам именно первый ребенок от первой жены независимо от его пола является настоящим наследником султана.

– Не может быть! – перебила меня баронесса Шерши и округлила глаза так сильно, что на секунду показалось, будто они прямо сейчас выпадут из орбит. Иногда маска «глупышки Ирлы» неимоверно раздражала. Как сейчас.

– Именно, – кивнула я, стараясь игнорировать ужимки баронессы. – Просто девочкам, которым не повезло родиться первыми от первой жены, не торопятся перевязывать пуповину… И поэтому сам факт первой беременности скрывают от всех. Вдруг родиться ребенок не того пола…

– Ничего себе порядочки, – поежился Лушка. И я была с ним согласна. Ужасный обычай, который тем не менее отлично показывает реальное отношение к женщинам в Аддии…

– Но вернемся к нашим загадкам, – закончила я короткую лекцию. – Если император не договориться с Эбрахилом, значит, он начнет войну накануне свадьбы Иляны и Грилорского принца. Это примерно четыре года. Если же Абрегорианская принцесса станет женой Эбрахила, то император введет войска на территорию Грилории гораздо раньше… Ведь ему можно будет не бояться союза Грилории и Аддийского султаната. Верно, господин Род Форт?

– Верно, – кивнул он. – Если император договориться с Эбрахилом, то он не станет ждать ни одного мгновения. И война начнется не позже чем, через год или два максимум.

Жерен нахмурился и застучал пальцами по столешнице, герцог Юрдис тяжело вздохнул и отвернулся, жилка на шее Орега забилась еще сильнее, а Лушка сокрушенно опустил голову. Это было неприятно, но каждый понимал, что Род Форт прав. Если у Грилории не останется союзников, то нас можно будет брать голыми руками…

– И это значит, мои дорогие друзья, – я вздохнула. Мне было откровенно страшно от того, что ждет нас впереди, – нам пора начинать действовать более активно. – При любом раскладе мы должны избавиться от Грегорика до того, как он породнится с Эбрахилом, и до того, как император начнет войну. В противном случае мы можем оказаться у разбитого корыта… Либо от Грилории не останется камня на камне, либо Грегорик очень сильно укрепит свои позиции…

– Согласен, – первым подтвердил мои слова Род Форт. Его меньше всех устраивало возможное усиление союза между Грилорией и Аддийским султанатом. И он был слишком умен, чтобы не понимать, что война, которую хочет начать император, ударит и по самой империи.

– Аддийские султаны еще никогда не отдавали своих дочерей иностранцам, – задумчиво произнес герцог Юрдис. – Если Грегорику удастся провернуть подобное и породниться с Эбрахилом, нам будет сложно убрать его без последствий. Мы не можем допустить разрыва отношений с Аддийским султанатом. Иначе конец будет предсказуем, Грилория падет, оставшись без союзника.

– Значит, мы должны переиграть их всех, – решительно закончила я, – и начинать надо прямо сейчас. Ждать больше нельзя.

– Это очень рискованно, – задумчиво произнесла баронесса. – Мы рассчитывали на гораздо больший срок, чем год или два…

– Я с вами, ваша светлость, – улыбнулся Жерен.

– И я, – кивнул Орег…

– Я тоже, – все так же задумчиво присоединилась к нам Ирла Шерши.

Несмотря на кажущуюся легкость, это было трудное и очень важное решение. Заговор против короны – дело небыстрое. У Третьего советника на это ушла вся его жизнь. А у нас было всего два года. Или даже год… Значит, нам придется действовать более рискованно, чем раньше. У меня лично шея заныла, словно ощущая на себе веревку, на которой нас всех повесят, если поймают.

С силой сжав кулаки, спрятанные в складках платья, так, чтобы ногти впились в ладонь, причиняя боль, разогнавшую упаднические мысли, я обвела моих соратников взглядом. Они сидели за круглым столом в пыльной кладовке и смотрели на меня. Возле каждого горела свеча, освещая лица, застывшие в тревожном ожидании… Все ждали моего решения. И раз уж я взяла на себя роль главы всего заговора, то мне и брать на себя ответственность за возможный успех или провал…

План нашего заговора мы уже обсуждали, но теперь надо было действовать немного иначе. Я выдохнула, избавляясь от страха, и начала распоряжаться:

– Госпожа баронесса, ваша светлость, вам нужно срочно заняться вербовкой Высоких родов. Мы уже обговаривали, что нужно делать. – Баронесса и герцог Юрдис кивнули, принимая мое решение. – Орег, в Республику Талот придется уходить сухопутным путем. Ждать больше нельзя. Собери своих людей, которые будут изображать купцов. Товар для вида я тебе выделю… В Тантане вас встретит купец Ин Го Лин. Его надо предупредить, что все начинается чуть раньше. Потом тебе нужно будет вернуться сюда как можно скорее. Ты нужен мне здесь…

– Понял, – коротко ответил Орег, качнув головой.

– Жерен, – я повернулась к верному другу, – с тебя связь с ночными правителями городов на всем протяжении пути. Пусть они присмотрят за караваном. Мы не можем рисковать. И готовь своих ребят. Возможно, нам придется задействовать силы ночного города.

– Сделаю, – подтвердил Жерен.

– Лушка, сынок, – повернулась я к нему. – Собирайся. Ты отправляешься в Республику Талот вместе с Орегом. К тому моменту, как мы начнем игру, тебя не должно быть в Грилории. Если мы не добьемся успеха, то господин Род Форт поможет тебе связаться с императором. – Я взглянула на «моего дядю». – Вы поедете с моим сыном, – распорядилась я. Он кивнул.

– Мам, – Лушка слегка порозовел от смущения, – Анни просила, чтобы я забрал Катрилу с собой, когда отправлюсь в Тантану… Ей надо учиться в университете, а это можно сделать только в Республике Талот. Мам, ты знала, что Катрила – очень талантливый математик? Анни говорит, у нее большое будущее, – торопливо добавил он, покраснев еще больше.

Это было так мило, что я против воли улыбнулась. Мой сын был по уши влюблен в компаньонку своей сестры. А она – в него. Уж как они умудрились влюбиться, мне не понятно, ведь виделись они совсем мало. Видимо, Анни была права тогда, в детстве, когда говорила, что этого не избежать.

А, возможно, мой сын просто мало видел девушек… В его ближайшем круге их было всего три: Анни, Катрила и Дошка, которой было уже девятнадцать и которая до сих пор мечтала сбежать в Республику Талот к купцу Ин Го Лину. В последний приезд она так настойчиво преследовала Митку, что тот не знал, куда деться от прилипчивой девицы.

– Эх, молодость! – воскликнула баронесса Шерши и захихикала, – мальчик мой, если пожелаете, – подмигнула она Лушке, – я преподам вам пару уроков по обращению с девушками…

– Нет! Ни за что! – вырвалось у меня. Все остальные мысли немедленно вымело из моей головы, когда я представила, как эта старая перечница пристает к моему сыну. И мне захотелось немедленно избавить мир от бесстыжей блудницы. – Даже не вздумайте, госпожа баронесса, – зашипела я угрожающе, слегка привстав со стула, чтобы мои слова точно дошли до ушей мерзавки.

– Мам! – возмутился Лушка, – я и сам могу ответить за себя!

– Это была всего лишь шутка, ваша светлость, – широкая улыбка на лице «глупышки Ирлы» и обиженно нахмуренные брови могли ввести в заблуждение кого угодно, только не меня. Желание треснуть негодяйку по голове никуда не пропало.

Однако я не могла не признать, разрядить обстановку баронессе Шерши удалось просто мастерски. Ощущение приближающегося конца отпустило не только меня, и на лицах остальных тоже появились насмешливые и понимающие улыбки.

Это был самый удобный момент закончить наше собрание. Все решения были приняты, распоряжения отданы, а мои друзья, благодаря уместной, хотя и не очень приятной лично для меня шутке баронессы Шерши, отвлеклись от тревоги по поводу будущего.

Поэтому я не стала продолжать тяжелые разговоры и распустила людей:

– На этом давайте закончим, – встала я. – На сегодня все свободны. Лушка, – остановила я сына, вскочившего самым первым, – останься ненадолго, нам надо поговорить…

– Хорошо, мам, – тряхнул он головой и снова опустился на стул.

Мои друзья расходились, спрятав насмешливые улыбки. Кажется, они решили, что я хочу сделать сыну внушение по поводу баронессы Шерши. Эта старая интриганка, неприятно хихикая, снова заверила меня, что ее предложение – только шутка. И тут же повисла на герцоге Юрдисе, словно боялась, что ее верный поклонник, наблюдавший ее перемигивания с другими мужчинами, сорвется с крючка. Род Форт презрительно поморщился, обходя милующуюся прямо в дверях парочку. Орег, попрощавшись со всеми, махнул рукой Лушке, давая знать, что ждет его, чтобы сопроводить домой. Жерен немного замешкался и вышел из кладовки последним. У меня создалось впечатление, что он тоже хотел о чем-то поговорить со мной наедине. Но сейчас у меня были более важные вопросы. Потому что касались они моей дочери.

В последнее время наши отношения несколько разладились. Возможно, всему виной был начинающийся переходный возраст. А может быть, я чем-то нечаянно обидела дочь. Хотя в этом случае она сказала бы мне… Я учила детей не прятать свои чувства от близких и говорить обо всех проблемах. Но в последние пару недель с Анни это перестало работать.

И я хотела узнать у сына, не в курсе ли он, что случилось. Почему она обратилась с просьбой помочь Катриле к нему, а не ко мне?

Глава 5

– Я не знаю, мам, – пожал плечами Лушка, – она в последнее время какая-то странная. Почти ничего не говорит, ну, в смысле не пишет, – тут же поправился он, но я четко уловила фальшивые нотки в его голосе. Он мне врал.

– Лушка, – нахмурилась я, – и часто ты встречаешься с сестрой?! И где?!

– Мам, ну, что ты так злишься? – насупился он. – Не часто, конечно. Ты же знаешь, мне нельзя выходить из своей комнаты, а Анни безвылазно сидит в замке. Как уж тут часто встречаться? Мы даже письма редко друг другу пишем. Ну, ты и это сама знаешь, ты же их переправляешь через своих людей.

– Не ври мне, сын, – я строго свела брови.

– Я не вру! – глядя на меня честными-пречестными глазами, заверил он, еще сильнее убедив меня в том, что дети каким-то образом сумели наладить связь за моей спиной.

Неужели я упустила их обоих? Мне стало страшно… Если я не буду знать все, то не смогу их защитить. В груди похолодело…

– Мам, ну, ты что? – сын смог увидеть что-то в моих глазах и почувствовать. – Не переживай. Мы уже взрослые, мам. Все будет хорошо.

– Лушка, – я попыталась сказать, что они еще слишком малы и доверчивы к миру, чтобы видеть все опасности, все угрозы. Но не смогла – дыхание перехватило.

– Мам, все же хорошо, – он снова заглянул мне в глаза, пытаясь успокоить. Но сразу понял, что ничего не получается. – Мам, ну, мы же осторожно. Даже ты ни о чем не догадалась. А уж остальные тем более.

Я прикусила губу, чтобы справиться со страхом, навалившемся на меня. Я всегда думала, что должна защищать своих детей от других. Но даже не предполагала, что мне придется защищать их от них же самих…

– Лушка, никогда нельзя недооценивать людей вокруг себя, – я постаралась говорить ровно, не давить и не читать нотации. Хотя хотелось.

Всегда кажется, что в таком случае наставления лучше дойдут до мозга подростка. Но я помнила по своему учительскому прошлому, что это совсем не так. Чем сильнее давишь на детей, тем быстрее они пропускают твои нравоучения мимо ушей. И делают не так, как хочешь ты, а наоборот. Даже если знают, что поступают неправильно. В таком возрасте дети считают себя гораздо умнее всех вокруг. И иногда нужно позволить им набить собственные шишки, чтобы они поняли: это совсем не так. Но не в нашем случае… Не тогда, когда на кону стоят их жизни. Я должна была достучаться до сына во что бы то ни стало.

И я чувствовала, будто ступаю по тонкому льду:

– Ты же знаешь, наш с тобой успех как раз и связан с тем, что наши враги нас недооценивали. Они думали, что мы слабые, глупые, ничего не умеем и не знаем, и не способны видеть дальше собственного носа. Точно так же, как ты сейчас думаешь про них, сынок. И точно так же, как они, ты можешь ошибиться.

– Я так не думаю, – попытался отрицать Лушка, но быстро понял, что он не прав. Тяжело вздохнул, – хорошо, мам. Я понял. Но и ты забываешь, что мы гораздо сильнее, чем тебе кажется. Давай, – он хитро улыбнулся, – мы будем считать наших врагов умными и все такое, а ты будешь помнить, что мы можем чуточку больше, чем все остальные.

– Лушка, – я попыталась снова вразумить свое дитя. Но он не позволил.

– Мам, – тряхнул он головой, – мы с Анни очень осторожны. Она всегда смотрит за горизонт, чтобы наш приход прошел незамеченным, а я всегда маскируюсь, транслируя, что нас нет. Если даже кто-то случайно вырвется из матрицы, то он пройдет в двух шагах от нас и ничего не увидит.

Из всей этой абракадабры я поняла только одно – мои дети знают, что делают. Но тем не менее мне захотелось разобраться: что именно они знают и что делают.

– Поясни, что означают все эти слова, – нахмурилась я.

Лушка улыбнулся и пояснил:

– Это магия, мам. Чем старше мы становимся, тем лучше она нам подчиняется. Анни сейчас может осознанно заглянуть в будущее и посмотреть, что будет происходить в определенный момент. Пока, правда, у нее получается видеть только то, что будет на день-два впереди, и только то, что будет происходить рядом с ней. Она называет это – посмотреть за горизонт событий. А я могу не только отдавать личные приказы, которые нельзя не выполнить, как раньше, но и незаметно воздействовать на людей, заставляя их делать то, что мне нужно. Или не делать. Когда мы с ребятами идем в замок, я будто бы внушаю всем вокруг, что они нас не видят. И они нас не видят. Я могу даже идти по ярмарке, среди толпы, а они будут думать, что меня нет. Мы пробовали однажды. Миха сказал, что это отличная воровская маскировка. Мы теперь этот способ так и называем.

– А что такое матрица? – уточнила я. Магия, в наличии которой я не сомневалась, ведь сама сталкивалась не единожды с ее проявлением, откровенно пугала. А уж то, что она стала проявляться у моих детей, вообще, заставляло нервничать очень сильно.

– Это Анни придумала, – пожал плечами Лушка. – Она говорит, что люди иногда могут менять события. Ну, например, увидела она, что завтра в этой части замка будет пусто. А завтра какая-нибудь служанка, которая должна была просто пройти мимо, уронила с подноса яблоко, и оно закатилось в самый дальний угол. Служанка хотела его поднять и зацепилась подолом за какой-нибудь гвоздь. И вместо того, чтобы просто пройти, задержалась в коридоре. Анни говорит, что такие случайности могут изменить матрицу того будущего, которое она увидела.

Теперь все выглядело совсем по-другому. Мои дети на самом деле знали, что делали. Но один момент мне все же не понравился:

– Но почему вы мне ничего не сказали?

Лушка пожал плечами:

– Я не знаю… Наверное, к слову не пришлось. Да и ты все время занята, мам. Мы же видим, сколько ты работаешь, и как стараешься. А наших сил пока хватает только на забавы, – он вздохнул, – если бы могли тебе помочь! Только пока нас двое, магия не проявится до конца. – он вздохнул. – Нам нужна третья…

– Третья? И кто это?

– Мы не знаем, – вздохнул Лушка, – но Анни говорит, что пока ее не видит. Есть только ее тень. Но, когда она ее найдет… Мы тебе все расскажем, мам, – заверил он меня. Но его тон был таким, что я сразу поняла, ничего они мне не расскажут. Вот только третьей пока не будет… Эту часть головоломки я знаю лучше них.

– Хорошо, – кивнула я, делая вид, что поверила, – но все же, я прошу тебя оставаться дома до самого отъезда.

– Договорились, – тряхнул головой Лушка и вздохнул, – все равно Анни сказала, что пока нам с Катрилой лучше не видеться. А то мы наделаем глупостей, о которых потом будем жалеть, – он вдруг покраснел, как маков цвет. И тут до меня, как до утки на третьи сутки дошло, зачем мой ребенок, рискуя жизнью, пробирается в замок. И я поняла, как тщетны были бы мои попытки прекратить свидания двух влюбленных, если бы я узнала о них раньше и попыталась встать на их пути. Лушка мечтательно вздохнул, – но скоро мы все равно будем вместе… дорога в Тантану займет несколько месяцев… да, и потом…

На его лице застыло такое одухотворенное выражение, что мне немедленно захотелось запретить Катриле выезжать из Яснограда. Анни права: влюбленные подростки легко могут наделать глупостей, о которых потом будут жалеть. Например, я нахмурилась, зачать ребенка… И если для всех остальных такая ситуация пусть и нежелательна, но не смертельна, то для принца Фиодора и для всей Грилории это может обернуться очень большими проблемами в будущем. Внебрачный ребенок короля, который может унаследовать его магию, способен привести к заговорам и гражданской войне.

– Сынок, – я улыбнулась, – дорога очень тяжелая. Незачем Катриле так мучиться. Пусть девочка пока останется в Яснограде, а в Тантану отправится летом, на корабле…

– Нет, мам, – сын замотал головой, к счастью, не догадавшись об истинных моих намерениях, – Анни сказала, что Катрила непременно должна уехать с обозом. Я, правда, только сегодня понял с каким. А раньше упирался не хуже тебя и доказывал, что для Катрилы лучше всего будет отправиться в республику кораблем. Летом, вместе со мной. – Он фыркнул. – Анни знала, что ты скоро снарядишь обоз, но то, что я должен буду пойти тоже, она не говорила.

– Но ты прав, незачем Катриле мучиться, – попыталась я пойти против предсказаний дочери.

– Нет, – Лушка снова покачал головой, – Анни сказала, что если Катрила не уедет с обозом, то случится что-то очень плохое… А я не могу допустить, мам, чтобы с ней что-то случилось… понимаешь?

Я кивнула. Стало понятно, что Лушка тоже не знает всего… моя дочь скрыла что-то и от него тоже. Но зачем?

– А почему Анни не хочет со мной разговаривать? – спросила я.

– Хочет, – не согласился сын. – Она очень по тебе скучает. Но она говорила уже давно, что придет время, когда вам нельзя будет видеться. Так надо… Она говорила, матрица очень нестабильна, и любая случайность может оказаться роковой, и будущее станет другим. Нехорошим. – Лушка вздохнул, – а сейчас она, вообще, ничего не говорит. Если честно, мам, они с Катрилой обе ведут себя странно. Даже для девчонок.

Я медленно кивнула. Опять вмешалась проклятая магия, и я не знала, как поступить. С одной стороны, жизнь научила меня доверять предсказаниям дочери. С другой… как же оставить ее один на одни с теми видениями, которые так сильно пугают моего ребенка? Я должна была увидеть ее и поговорить. Обнять, поделиться теплом. А случайности… надо постараться, чтобы они не происходили. Никаких служанок с яблоками на подносе и никаких подолов, зацепившихся за гвоздь… Надо узнать у баронессы Шерши, знает ли она о каком-либо тайном ходе, ведущем в покои моей дочери. Лушка же как-то ходит туда…

– С девочками бывает, – улыбнулась я, – но потом все пройдет. Иди домой, сынок. Уже поздно, а тебе надо отдохнуть. Там тебя ждет Орег.

– Ага, – кивнул он и, вздохнув, как будто бы догадался о моих тяжелых мыслях, добавил, – не переживай. Анни умная, она все сделает так, как надо…

Сделает, согласилась я мысленно. Но она все же еще маленькая девочка, которая не должна вывозить на своих плечах такие решения… И я должна помочь моему ребенку во что бы то ни стало…

Мы с Лушкой обнялись и попрощались. А когда он вышел за дверь, я опустилась на жесткий деревянный стул и, положив локти на стол, ткнулась лбом в твердое, гладкое дерево… Как же все сложно…

– Елька, – шепот Жерена заставил меня поднять голову. Мой друг заглядывал в кладовку, – мы можем поговорить?

– Конечно, – улыбнулась я и выпрямилась. Не время страдать. Я должна быть сильной. Ведь в меня верят мои люди, и я не должна их подвести. – Входи…

Глава 6

– Устала? – Жерен мягко улыбнулся. Я кивнула. Ему я могла рассказать обо всем.

– Устала, – выдохнула я, – устала принимать решения, вывозить все это на себе… А тут еще дети… Знаешь, у Анни с Лушкой появились тайны от меня. Они что-то планируют и решают за моей спиной, мне страшно, что что-то произойдет и я не смогу их защитить.

– Это нормально, – рассмеялся он, – дети растут, Елька, взрослеют. И это никак не остановить. А ты не сможешь быть с ними рядом всю их жизнь. Надо отпустить, дать им свободу…

– Но Анни всего одиннадцать! Она еще совсем ребенок! – не согласилась я.

– Да, – Жерен кивнул, – твоей дочери всего одиннадцать. Но она всегда была старше и разумнее своих лет. Твои дети особенные, и с этим ничего не поделать. Лушке всего пятнадцать, а он легко рулит ребятами в два раза старше его. Даже Орег, несмотря на то, что ты считаешь его своим человеком, верен твоему сыну больше, чем тебе. Но разве это плохо? Если все будет так, как ты хочешь, то Лушке нужны будут свои люди рядом с ним. Чтобы не получилось так, как у твоего отца… вроде бы верные люди рядом, но у каждого свой интерес, ради которого они легко предадут…

– Не говори так про моего отца, – нахмурилась я. – То, что два Высоких рода предали его, не значит, что все остальные поступили так же!

– Однако ты, Елька, предпочла жить в подворотне, а не пойти за помощью ни к одному из них, – заметил он. Это было жестко и очень больно. И я мало кому позволяла такие выпады. Кроме Жерена.

Я нахмурилась. Мне хотелось ему ответить так же хлестко, как выразился он. Но мысли разбегались и нужные слова на ум не приходили. Наверное, потому, что Жерен был прав. Пусть даже его правда была горькой, как отвар пыльцы черной полыни.

– Все равно, – буркнула я. – А Анни? Ей тоже нужны свои люди? – я хотела съехидничать, но попала в самую точку. И поняла это сразу, как только мои слова вылетели изо рта. – Жерен, ей всего одиннадцать! Ей слишком рано лезть во всю эту грязь. Понимаешь?!

– Понимаю. – кивнул мой друг. – Но и ты должна понять. Анни знает о мире гораздо больше, чем кто-либо на этом свете. Она видит то, что не доступно никому. Она знает людей лучше, чем они сами знают себя. Думаешь, обладая такими способностями, можно оставаться наивным ребенком? Ох, сомневаюсь я, Елька, сомневаюсь, – покачал он головой. – Твоя Анни повзрослела слишком рано. Ты же сама видишь, Лушка слушает сестру и всегда делает то, что она говорит. Он признает ее главенство… Не зря Абрегор был старшим среди Древних…

– Анни не Абрегор, – снова уперлась я из чистого упрямства. И страха. Пусть для всех Анни и Лушка – потомки Древних Богов, которым доступны огромные силы и возможности, для меня они всего лишь дети. Мои дети, которых я должна защищать…

– Она Его наследница, – улыбнулся Жерен, – но я тебя понимаю, Елька… Дети – это так сложно. А уж девчонки… Я к тебе за этим и пришел. Сирга, Миха и Бусык поедут с Лушкой. Это уже решено. Но я хотел попросить тебя забрать и Дошку. Эта девица совсем сбрендила. Собралась бежать в Республику Талот. Я недавно ее заначку нашел. Много уже накопила. Если не отправить сейчас обозом, с охраной и под присмотром, то того гляди, сбежит из дома. Селеса тогда с ума сойдет… А ей нельзя волноваться… У нас того… снова…

– Что?! – я вскинула глаза на засиявшего Жерена. – Селеса беременна?!

– Ага, – кивнул друг, не переставая улыбаться, – седмицу назад обрадовала. Если все пойдет хорошо, к лету родит.

– Поздравляю! – искренне порадовалась я за друга, на мгновение ощутив легкий укол зависти. – Я очень рада за вас. Если нужна будет помощь… Алис – очень хороший лекарь.

– Типун тебе на язык, – рассмеялся Жерен. – Лучше пусть уж без лекарей. Так что, Дошке-то я скажу, что ты просишь ее сопровождать Катрилу в поездке?

– Конечно, – кивнула я. И фыркнула, – не боишься, что дедом сделает? В Республике-то порядки посвободнее. Можно и без мужа рожать…

– Нет, не боюсь, – улыбнулся Жерен. – Порядки-то они в голове, Елька. Коли Дошка не дура, так поймет, что сначала замуж надо. А коли дура… Ну, значит на нас с Селесой вина, не смогли дочь воспитать так, как надо. Но я в дочь верю. Она ж Митку-то давно заприметила, еще девчонкой была, говорила, что замуж за него пойдет. А коли Дошка что решила, то исполнит. Недолго купцу Ин Го Лину холостым ходить осталось.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнула я. И говорила я, конечно, не про Дошку. А про своих детей. Но Жерен понял.

– Все будет хорошо, Елька. Мы с Селесой тоже не шибко рады, что Дошка на Митку глаз положила. Староват он для нее. Да, только детям верить надо. Возле подола их всю жизнь не удержишь.

– Не удержишь, – согласилась я. Вот только на словах согласилась, а сердце все равно ныло от тревоги за Анни и Лушку. Словно беду чуяло.

Мы с Жереном попрощались и разошлись. Он ушел домой кротовьими норами, а я в сопровождении верной Марги отправилась к себе. Было уже очень поздно, к этому времени стража на входе в хозяйскую половину замка обычно сладко дремлет, то стоя, прислонившись к стене, то лежа на полу у двустворчатых дверей, то, вообще, спрятавшись в свою комнатушку… Но сегодня нам не повезло. Я слишком задержалась, и мы вышли из прачечной аккурат к смене караула. Пришлось затаиться, а потом осторожно, стараясь не дышать, отступать назад, уходя вглубь коридоров.

В спальню я вернулась уже под утро, через тайный ход, начинавшийся в угольной яме, который мне показала баронесса Шерши. Это было довольно опасно, потому что в комнате был Адрей. Пусть он спал под действием Сладких Грез, однако прошло слишком много времени, и действие трав могло ослабнуть.

Мне повезло. Скрежет поворачивающейся каменной стены не разбудил мужа. Я с облегчением выдохнула, быстро разделась и, спрятав одежду за двойной стенкой шкафа, осторожно зажгла крохотный огарок. Мне надо было убедиться, что уголь не оставил следов на коже…

– Ты пришла? – внезапно Адрей встал с постели и уставился на меня.

– Я никуда не уходила, – ответила машинально, не успев испугаться. И только потом ужас придавил меня к полу… Если Адрей видел, как я вышла из камина… Паника поднималась все выше и выше, раскручиваясь спиралью. Еще немного и я не выдержу, заору и побегу сломя голову…

Если Адрей видел… дыхание перехватило, волосы на голове зашевелились. А он улыбнулся, как будто бы мы были лучшими друзьями и спросил ласково:

– Замерзла? – тихо засмеялся. Меня затошнило. Я смотрела на него, чувствуя, как ледяной холод безумного страха проникает в меня, выстужая душу так, как будто бы забирая жизнь. – Иди сюда, – раскинул руки Адрей, – я тебя согрею, маленькая моя…

И только тогда я поняла, что он все еще спит. Он просто не мог обращаться так ко мне. Облегчение было таким сильным, что я чуть не свалилась на пол. Ноги резко ослабли, а глаза заслезились…

– Ну, что же ты, – улыбнулся мой супруг, – испугалась? Не бойся, я тебя не обижу.

Я сразу поняла, что лучше его не будить. Сопротивляться нельзя, я должна подыграть ему. Каждый шаг давался с трудом. Колени тряслись от слабости после пережитого кошмара, ноги подламывались, и я боялась упасть.

А он смотрел на меня, не отрываясь, и ждал, когда я дойду до него.

– Исса, – выдохнул он, схватив меня за руку, как только я приблизилась достаточно, чтобы он смог дотянуться до меня. – Я знал, что ты придешь, маленькая… я знал…

А вот я не знала… Я не знала, что мой муж может быть таким. Таким ласковым, нежным и таким осторожным. Он касался меня бережно, как будто бы я была хрупкой статуэткой из самого тонкого хрустального стекла.

Сначала я замерла в его руках без движения, по собственному опыту зная, что только это позволит избежать нескольких лишних синяков и ссадин. Вряд ли во сне Адрей способен помнить запрет своего отца. И я была готова к тому, что он снова ударит меня. Но сегодня все было по-другому…

– Ты такая невинная, – тихо рассмеялся Адрей, избавив меня от ночной сорочки и нависнув надо мной, – не бойся, я тебя не обижу, – повторил он. И зашептал умоляюще, – дотронься до меня, Исса. Пожалуйста… я так хочу ощутить твои прохладные пальчики на своей щеке, – выдохнул он жарко, – пожалуйста, маленькая моя…

И мне ничего не оставалось, кроме как выполнить его просьбу.

– Исса, – он повернул голову и прижался губами к моей руке, обжигая кожу горячим дыханием, – ты моя… моя… и никто не помешает нам быть вместе… даже отец, – его голос резко похолодел. Я невольно одернула ладонь и непроизвольно сжалась, ожидая удара.

Но Адрей словно не заметил. Или принял мой страх совсем за другие чувства. Он счастливо рассмеялся и, опустившись, осторожно коснулся моих губ своими.

Заснул он только утром, когда за стенами наших покоев зашумели слуги. Адрей обнимал меня нежно, но крепко, прижимая к себе. А я замерла в его объятиях без движения, совершенно обалдев от того, что было между нами этой ночью…

Глаза слипались, я страшно устала, но сон никак не шел… В моей голове тревожно крутились две очень важные мысли…

Первая… Я была не готова к тому, что случилось. И не воспользовалась травкой, позволяющей избежать беременности в том случае, если мой муж выпил отвар, способствующий зачатию. Я помнила, что эту травку можно использовать и после, растворив три щепотки порошка в горячей воде. Но я не могла заставить себя сдвинуться с места.

Мне давно не было так хорошо, как сейчас. Тело, наполненное сладкой истомой, приятно ныло. Я не могла не признать: мой муж отлично знает, как ублажить женщину, которую любит. И это было второй мыслью, которая не давала мне покоя.

Мне понравилось… Мне, мать вашу, безумно понравилось быть с ним. С таким… Да, он называл меня Иссой, но я так привыкла носить чужие имена, что это меня совсем не покоробило. Но его нежность, его ласка, его любовь… Где-то в моей душе что-то изменилось. Я смотрела на спящего Адрея и больше не испытывала ненависти к человеку, сломавшему мне жизнь. И ненавидела себя за это. И боялась…

А вдруг это и есть тот самый проклятый гвоздь, за который зацепилось платье служанки?

Глава 7

Утро вечера мудренее… Эта поговорка из мира Елены Анатольевны лучше всего объясняла то, что случилось.

Ошеломленная сказочной ночью с мужем, я так и заснула в его объятиях. Но утром все изменилось. Меня разбудил чувствительный тычок под ребра и яростный рык:

– Что ты здесь делаешь?

Я открыла глаза. Адрей смотрел на меня с привычной злобой и ненавистью. Стало ясно, ничего не изменилось, а я не загадочная Исса, с которой мой муж становился другим человеком. Я даже не стала отвечать, просто откатилась подальше, на свою половину кровати, и закрыла глаза. Прошло не больше пары часов, как я заснула. И спать мне хотелось гораздо больше, чем устраивать разборки. Но кто бы мне позволил.

– Что разлеглась?! – Адрей шипел, как рассерженный гусь, – вставай! Иди приготовь мне завтрак, жена, – из его уст это прозвучало, как самое страшное ругательство.

Да, вчера я была права, этот негодяй решил, что ему удалось «перевоспитать» меня. И теперь он снова надеется на мою покорность и беспрекословное послушание.

– Отвали, – буркнула я, тем не менее вставая с постели.

Мне надо было срочно выпить противозачаточный отвар. И, вообще, как я могла засомневаться?! Надо было сделать это сразу, а не млеть от ласки, предназначенной совсем для другой женщины. А я, как полная дура, стала думать, что все не так плохо… Я усмехнулась про себя. Неужели я так сильно соскучилась по простой человеческой любви и ласке, что готова была простить Адрея после одной ночи?! Спросила и сама же ответила… Да, именно так и соскучилась… Гирем за все эти годы так и не появился в Яснограде. А других любовников я не заводила. Это было слишком рискованно. И потом, никто из мужчин не вызывал во мне никаких чувств. А я не баронесса Шерши и не могу спать с мужчиной только потому, что он красивый мужик.

В этом году мне исполнилось тридцать, а у меня ни семьи, ни своих детей… Я вдруг так остро почувствовала свое одиночество… Да, у меня есть Анни и Лушка, и я их очень сильно люблю. Но прямо сейчас мне так отчаянно захотелось простого женского счастья рядом с любимым мужчиной, что на глаза навернулись слезы. Я всхлипнула и прикусила губу.

Все это будет, прошептала про себя, стараясь быть как можно убедительнее. Только чуть позже… Когда мой брат сядет на трон. Убеждала и сама себе не верила… Мне уже тридцать! А сколько будет, когда все закончится?! Сорок?! Пятьдесят?!

Тоска по той жизни, которой у меня никогда не будет, стала невыносимой. Слезы сами хлынули из глаз, спрятав весь мир за полупрозрачной пеленой, искажающей все вокруг. Чтобы Адрей не увидел и не стал насмехаться над моей слабостью, я схватила подушку и прижала ее к своему лицу. Я пыталась сдержаться, но не могла. Рыдания прорывались сами, мои плечи вздрагивали против воли, я кричала в подушку, выплескивая скопившуюся боль…

– Да, ладно, – Адрей нахмурился и отошел от кровати. – Я сам прикажу принести нам завтрак… Тебе, как обычно, кашу и взвар с булочками?

И я кивнула, не поворачиваясь и не меняя позы. Что угодно, лишь бы он ушел поскорее и оставил меня одну. Я пока не была готова перестать плакать. Как только дверь хлопнула, я плашмя повалилась на кровать, давая волю слезам.

Из спальни я вышла еще не скоро. Надо было выплакаться, умыться и привести себя в порядок, чтобы не пугать окружающих покрасневшими глазами. Горничная уже принесла мне кипяток, и я проглотила горячий отвар из травки баронессы Шерши и теперь надеялась, что все обойдется.

Адрей ушел, но мой завтрак, заботливо накрытый клошем, стоял на столе.

Это утро было одним из самых трудных за всю мою жизнь. Не физически, а морально. Я жевала булочки, запивая их взваром, и не чувствовала вкуса. Раздрай, творившийся в душе, никуда не делся. У меня было столько дел, что сидеть и предаваться праздным размышлениям просто не было времени. Но я никак не могла заставить себя встать и идти работать. Случившееся ночью что-то изменило во мне. Не впервые я думала о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы не мое истовое желание добиться справедливости и вернуть корону наследнику моего отца… Но сегодня тоска по несбывшемуся накатила, как никогда. И я должна была собрать себя по кусочкам и заставить идти вперед.

Я снова ощущала себя стоявшей в темном провале тайного хода. И никак не могла решиться сделать первый шаг. Тогда, много лет назад, это было проще, я не знала, сколько мне придется преодолеть, чтобы дойти до цели. Но сейчас мне стало страшно, что я потрачу всю свою жизнь на эту дорогу. И никуда не приду.

– Мам? – дверь приоткрылась без стука, и в щели появилась голова Анни, – можно к тебе?

Я кивнула, чувствуя, что если открою рот, то слезы хлынут снова. Она знала, что мне плохо и пришла, чтобы успокоить меня. Глаза защипало… Моя девочка… Моя дочь… Моя Анни…

– Мам, – Анни подошла и с тяжелым вздохом взобралась ко мне на колени. Как раньше. Она очень давно так не делала. Она обняла меня и, прижавшись губами к уху, зашептала, – все будет хорошо, мам. Все будет так, как ты мечтаешь. Поверь мне, я знаю. Главное, когда придет время, доверься своему сердцу. Не слушай никого, и свою голову не слушай. И тогда все будет хорошо…

Я кивнула и, обняв дочь, прижала ее к себе… Идти гораздо легче, если ты не одна. И если знаешь, что где-то впереди тебя ждут.

– Ты не одна, мам, – эхом повторила Анни, – у тебя есть я, Лушка и все остальные… У тебя много друзей, которые пойдут за тобой в любое подземелье…

Я снова кивнула… И подумала, что я так мало знаю о способностях своих детей. Ведь они ничего мне не рассказывают, эта тема для них – табу. Но неужели Анни читает мои мысли?

– Помнишь, ты рассказывала, как тебе было страшно, когда вы с Лушкой бежали из дома? И когда нашла меня в подворотне? Но мы уже выросли, и нас не надо нести на закорках. Теперь мы с Лушкой можем помочь тебе.

Я кивнула в третий раз. И улыбнулась. Кажется, это просто совпадение…

– Мам, я тебя так люблю, – Анни, увидев мою улыбку, перестала хмуриться, – ты у меня самая красивая, мам…

– Я тоже тебя люблю, – ответила я. Меня отпускало.

Почему я решила, что я одна? Я не одна. У меня есть дети: Анни и Лушка. Да, сын сейчас уедет. Так уж вышло, что повзрослевшие дети уходят от родителей. Но дочь пока останется со мной… Она еще ребенок, мой ребенок. Несмотря на всю магию Древних Богов.

– Анни, – я погладила ее по убранным в высокую прическу волосам, поправила выбившуюся прядь, – Лушка сказал, что ты просила отправить с ним Катрилу. – Она кивнула, вопросительно глядя на меня, – ты могла бы подойти с этой просьбой ко мне. Я бы тоже тебе не отказала… Если Катрила на самом деле хочет учиться, то мы должны помочь ей получить образование.

– Да, мам, – Анни улыбнулась. – Я просто не подумала… Просто, когда увидела, рядом был Лушка. Вот ему и сказала…

– Что увидела? – не поняла я.

– Ну, что Катрила хочет учиться, – глаза моей дочери сияли самой настоящей искренностью, но я каким-то шестым чувством почуяла что-то не то…

– Как ты могла это увидеть? – нахмурилась я. Внутри что-то беспокойно шевельнулось, предупреждая о неприятностях.

– Ну, я увидела, что будет потом, в будущем, – Анни продолжала смотреть на меня точно так же. Честно и невинно. Я невольно подумала, что слишком накручиваю… – Мам, ты же позволишь Катриле поехать?

– А ты не боишься, что твой брат наделает глупостей в дороге? – ответила я вопросом на вопрос и подмигнула дочери.

– Нет, мам, – рассмеялась она, – не наделает. Я тебе обещаю.

– Хорошо, – кивнула я, – пусть Катрила собирается. Только это надо сделать очень тихо и осторожно, чтобы никто не узнал об отъезде. Ты понимаешь?

– Ага, – легко согласилась Анни. А потом обвила мою шею руками и зашептала мне на ухо, – мам, я тебя хотела попросить еще кое о чем…

– О чем?

– Я будущая невеста абрегорианского принца и будущая императрица Абрегории. А ты же знаешь, какие у них порядки? Ну, то, что девочки не должны показываться на людях?

– Знаю, – кивнула я, все еще не понимая, куда она клонит.

– Так вот, – Анни вздохнула, – я тут подумала… Надо мне соблюдать их традиции. Ну, чтоб потом никто и никогда не упрекнул меня в том, что я недостойна короны империи. Понимаешь?

– Ты хочешь запереться в своих покоях и никуда не выходить, – рассмеялась я, не поверив в то, что услышала.

– Ага, – совершенно серьезно ответила она. – Понимаешь, так будет правильно. И хорошо для моего будущего…

– Это очень сложно, дочь. Ты не сможешь выходить даже в столовую. И не будет никаких ярмарок, прогулок по городу, представлений… Ничего… Я, конечно, буду навещать тебя каждый день, но в остальном. А еще Катрила уедет. И тебе придется провести много лет в одиночестве. Ты уверена, что хочешь такой жизни?

Анни вздохнула.

– Нет, мам, не хочу. Но так надо…

– Ну, хорошо, – согласилась я в полной уверенности, что решимости моей дочери хватит ненадолго. – Ты можешь жить по традициям Абрегорианской империи. Я поговорю с господином Первым советником, не думаю, что он будет против.

– А он не против, – она снова вздохнула. – Наоборот. Это он и предложил. А я подумала и согласилась.

Что?! Этот мерзавец давит на моего ребенка, заставляя ее делать то, что ей не хочется?! Да кого он из себя возомнил?! Я была возмущена до глубины души.

– Анни, ты можешь отказаться. Никто не посмеет запереть тебя в комнате. Даже он!

– Я знаю, мам, – кивнула Анни. – Но я же говорила, так надо. Так можно?

– Можно, – выдохнула я обреченно. А что я еще могла сделать? Пусть ребенок поиграет в абрегорианскую принцессу и успокоится… Зная, какая она непоседливая, я даже не сомневалась, запала хватит на несколько дней. А потом все будет, как раньше.

– Спасибо, мам! – радостно завопила дочь и, спрыгнув с моих коленей, помчалась к двери. И уже на ходе развернулась, – мам! Я забыла! Мы с Катрилой хотели пригласить портниху, чтоб она сшила нам одежду, как в империи. Можно же, да?

– Можно, – кивнула я, улыбаясь. Девочки всегда такие девочки…

Анни убежала, оставив меня одну. Я поднялась. Хандра, напавшая на меня этим утром, исчезла, как ни бывало. Пора было приниматься за работу. Но сначала я должна была поговорить с Третьим советником. С чего это он решил, что может навязывать моему ребенку свое мнение?!

Глава 8

Третий советник с самого утра уехал в королевский замок, и встретиться нам довелось только вечером, после ужина. Я уже привыкла, что кабинет Третьего советника – это копия королевского, почти не обращала на это внимания. Даже сердце перестало каждый раз вздрагивать и ныть, когда я туда входила…

– Господин Первый советник, – я, без улыбки глядя на хозяина кабинета, присела на краешек кресла и выпрямила спину. Всем своим видом давая понять, что разговор будет коротким и не очень приятным. – Анни рассказала мне, что вы хотите запереть ее в покоях, убедив соблюдать традиции Абрегорианской империи. Мне кажется, вы совсем забыли, что Анни только моя дочь, – я слегка повысила голос, обозначая недовольство. – И никто, кроме меня, не смеет решать, как ей жить! Надеюсь, мы поняли друг друга, и вы больше не станете вмешиваться в воспитание моей дочери.

Третий советник прослушал всю мою отповедь молча, не перебивая. Когда я начала повышать голос, этот негодяй аккуратно положил перо, которое крутил в пальцах, раздумывая над каким-то документом, медленно откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Вы закончили? – холодно произнес он, глядя на меня в упор своим привычно-равнодушным взглядом. Я кивнула и хотела встать. – Сядьте! – рявкнул он и выпрямился. В его глазах вспыхнуло пламя. Кто бы мог подумать, что можно так легко вывести этого холодного, бессердечного человека, мелькнула в голове мысль и пропала. Третий советник на самом деле был в ярости. И это не сулило мне ничего хорошего. – Во-первых, моя дорогая Абрита, – произнес он с такой интонацией, что сразу стало понятно, в каком именно смысле я ему дорога, – вы напомнили мне о том, чтобы я не смел вмешиваться в воспитание вашей, – выделил он, – дочери. Но кажется забыли, что вы живете в моем, – надавил он голосом, – доме. И порядки здесь буду устанавливать я, а не вы. Если я прикажу вам сидеть в своих покоях, то вы будете сидеть там столько времени, сколько я захочу. Вам ясно?!

– Предельно ясно, – кивнула я, чувствуя, как во мне поднимается ответная злость. Если этот мерзавец думает, что сможет помыкать мной, то очень сильно ошибается. Я не собиралась сдаваться и была готова сражаться за свои права.

– Во-вторых, – Третий советник перебил меня, не дав высказаться, – Анни сама пришла ко мне с такой просьбой. Ваша дочь умнее вас. Она прекрасно понимает, что ее будущее связано с Абрегорией и лучше с детства привыкать жить по законам той страны. Поэтому я поддержал ее инициативу.

– Что?! Анни сама предложила?! – ахнула я. От неожиданности я растерялась. Я знала, несмотря на любовь к обману, в этот раз Третий советник не врет. Сейчас он слишком ярко демонстрировал свои эмоции. Если бы он лгал, я бы это заметила. К тому же, Анни на самом деле могла это сделать. А мне слегка приврала, чтобы я не стала ее переубеждать… Или чтобы не расстраивалась. Во время нашего разговора я и так была очень нервной. – Я не знала… простите, – мне ничего не оставалось, как пойти на попятную.

– Вам стоит больше доверять мне, моя дорогая Абрита, – хмыкнул Третий советник. Моя растерянность и мои извинения успокоили его ярость. Он понял, что победил, задавив мой бунт в зародыше. – Кстати, меня очень сильно беспокоит неисполнение обязательств с вашей стороны в нашем с вами договоре.

– Каких именно? – Я сделала вид, что не поняла жирного намека на отсутствие беременности.

– Разумеется, я говорю о вашем с Адреем ребенке. Мой сын уже полгода, как вернулся, а вы до сих пор не забеременели. У меня закрадываются сомнения по поводу вашего здоровья.

Переключиться с одной темы на другую оказалось довольно сложно. Обман Анни так сильно ранил меня, что я никак не могла перестать думать об этом. Надо поговорить с дочерью… Мы не должны врать друг другу… Я тряхнула головой, прогоняя мысли. Третий советник явно настроен на еще один бой. Но этот я проиграть не могу....

– У меня есть сын, – гордо вскинула я подбородок. Здесь мне нельзя было давать слабину. Рожать от Адрея я не собиралась никогда и ни за что. – А вот Адрей, – я тяжело вздохнула, – мне кажется, он совсем не хочет ребенка. И поэтому у нас ничего не получается.

– Глупости, – нахмурился Третий советник, – если бы дети рождались только тогда, когда оба родителя этого хотят, человечество вымерло бы много тысяч лет назад.

– Может, и глупости, – пожала я плечами. – Но ваш сын очень жесток со мной. Да, вы запретили ему поднимать на меня руку, но, поверьте, есть много других способов сделать близость невыносимой. – Мне было неудобно говорить об интимной стороне нашей жизни, и я ощутила, как щеки стали гореть. Наверное, я покраснела. Но тем не менее продолжила, – и Адрей отлично с этим справляется. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы заставить себя лечь с ним в постель.

– Допускаю, что это так и есть, – кивнул Третий советник, – но я достаточно плачу вам за все неудобства. Я ждал слишком долго, и мое терпение на исходе. Если вы не сделаете ребенка в течение года, то нам придется расторгнуть наш договор.

– Разводов в Грилории нет, – возразила я.

– А кто сказал о разводе? – он усмехнулся. – Мой сын останется вдовцом и будет скорбеть о вашей безвременной кончине. Какое-то время. А потом я найду ему новую жену… Более плодовитую.

Я сжала зубы. Чтобы не выругаться. Нет, я прекрасно понимала, что Третий советник не станет жалеть ни меня, ни моих детей на своего собственного сына. Но… надо было что-то сказать. Я не могла уйти, потерпев сразу два поражения.

– Кто такая Исса? – неожиданно даже для себя выпалила я. Третий советник на мгновение замер. А потом переспросил:

– Исса?

– Да, Исса, – кивнула я. – я хотела бы узнать, кто такая Исса?

– Почему вы вспомнили про нее? – в голосе Третьего советника я услышала нотки подозрения.

– Адрей иногда называет меня так, – честно ответила я, забыв добавить, что это было всего один раз. – И тогда он был очень нежным и ласковым со мной.

Третий советник с досадой цыкнул. Ему явно не понравился мой вопрос. Он был очень недоволен тем, что я его задала.

– Проклятая девка! – Он выругался, – это горничная его матери. Когда Адрею было шестнадцать, он спал с ней.

Я услышала какую-то фальшь в его интонациях. Только не могла понять к чему она относится… Он врет мне по поводу Иссы? Нет, не похоже… Скорее всего, тут он говорит правду. Это подтверждается всем тем, что произошло сегодня ночью. Между Иссой и моим мужем явно что-то было в прошлом. Адрей любил ее когда-то.

– Мне кажется, с этой девушкой его связывает нечто большее, чем просто постель, – осторожно высказала я свое мнение.

– Абрита, – Третий советник поджал губы, – вам ли не знать, на какие глупости способны подростки. Они готовы жениться на всякой проходимке только потому, что девка хорошо умеет раздвигать ноги. Вашему сыну, если я не ошибаюсь, сейчас пятнадцать. Вы же не думаете, что в таком возрасте ребенок способен сделать правильный выбор? Или вас устроит, если ваш сын приведет в дом нищенку из ближайшей подворотни и назовет своей невестой? Впрочем, – он усмехнулся, – вас-то, может, и устроит…

А я сделала вид, что не заметила оскорбления. Потому что сразу вспомнила про Катрилу… Она хорошая девочка, и мой сын любит ее, однако Третий советник прав, эта девица ему не пара. У них нет будущего. И я говорила об этом и Лушке, и ей уже не один раз.

– Нет, меня это не устроит, – замотала я головой.

– Тогда вы поймете, почему я избавился от этой девки раз и навсегда.

– Что вы имеете в виду? – я не сразу поняла о чем он говорит. И тут же догадалась, – вы убили ее?!

Он холодно кивнул:

– Разумеется, я сначала дал ей шанс уехать, но ургородская шлюха были слишком наглой и заявила, что это их с Адреем дело. И я не должен вмешиваться в их отношения…

– Ургородская? – выдохнула я, уже понимая в чем дело. Да, только ургородская мать могла заявить такое герцогу. У других просто не хватило бы духу возражать…

– Да, – Третий советник взглянула на меня с усмешкой. Нехорошей такой усмешкой. От которой мне стало тревожно. – Эту девицу прислала Великая Мать, чтобы та помогала справится с болезнью моей жены. И эта девочка была молочной сестрой Наследницы… И мне очень любопытно, почему вы ничего о ней не знали?

Проклятье!

Я похолодела…

Сразу стало понятно, что за фальшь уловила я в его голосе. Третий советник умело расставил ловушку, и я попалась.

Надо было срочно что-то придумать, чтобы не выдать себя…

– Исса! – воскликнула я, – так это была моя Исса?! Великая Мать скрыла от меня эту историю, – я тяжело вздохнула, сдерживая взбунтовавшиеся эмоции… Сердце в груди отчаянно колотилось. Если мне не удастся правдоподобно соврать… Об этом лучше было не думать. – Она сказала, что Исса уехала в Республику… И я всегда мечтала отправится туда, чтобы найти ее… Но как вы могли так поступить с ней? – от страха я охрипла. Моя игра была похожа на плохую постановку в захудалом театре. Мой единственный зритель не верил мне… Да, что там… Я сама себе не верила. И я сделала последнюю попытку. – Но в одном вы правы, Исса была той еще интриганкой. Она всегда говорила, что непременно выйдет замуж за сына одного из Высоких родов. И она очень хорошо умела притворяться невинной. Она говорила, что парни лучше всего клюют на невинных маленьких девочек… И она всегда просила их называть себя именно так… моя маленькая девочка…

И мне удалось попасть в нужную точку. Третий советник хмыкнул, успокаиваясь и превращаясь в равнодушную ледышку. Поверил он моим словам или нет, но прямо сейчас ощущение немедленной расправы пропало. Смерть, стоявшая за моей спиной, за все это время недовольно отодвинулась.

– Вы можете идти, Абрита, – царственно кивнул Третий советник и переключился на документы, лежащие на столе, перестав замечать мое присутствие в своем кабинете.

Я встала, поклонилась и вышла… Как только я закрыла за собой дверь, колени подломились, чтобы не упасть, пришлось схватиться за стену.

Сегодня я проиграла моему врагу всухую… но хуже всего было то, что я так глупо попалась с этой Иссой. Сейчас мне удалось убедить Третьего советника, что я просто не поняла, что речь идет про Иссу – молочную сестру Наследницы Великой матери, но следующий прокол может мне стоить слишком дорого… Мой враг сразу вспомнит и этот случай тоже…

И зачем я, вообще, пошла выяснять отношения.

Глава 9

Подготовка к отъезду моего сына заняла две седмицы. Как мы ни старались сделать все быстрее, не получилось. Изначально мы не планировали ехать по сухопутной дороге, поэтому пришлось делать все с нуля: собрать верных людей, подготовить обозы и найти караванщика, который способен одновременно довести караван до Республики и держать язык за зубами. Лушка не мог прятаться в пути, поэтому нужен был человек, которому можно доверять. Это оказалось не так легко.

Я уже стала жалеть, что не приказала уходить небольшой группой, тогда мой сын уже был бы в безопасности. Но, с другой стороны, маленький отряд вынужден будет ночевать в постоялых дворах, где всегда есть риск, что кто-нибудь узнает Лушку. А обоз может с комфортом устроиться прямо в поле. Даже зимой.

Наконец, все было готово, и отправка каравана была назначена на завтрашнее утро. Из города надо было выехать еще в темноте, пользуясь преимуществом короткого зимнего дня. Я металась по своей спальне, глядя, как мутное, холодное солнце падает за городские стены, и страшно нервничала.

Сегодня ночью мы спланировали очередную встречу в прачечной, чтобы мы с Лушкой могли увидеться перед долгой разлукой. Туда же я должна была тайком вывести Катрилу из девичьих покоев. Все её вещи мы уже переправили через прачечную.

Но, как назло, у меня произошла непредвиденная ситуация. Адрей с позавчерашнего дня не ночевал дома. Он часто проводил по несколько ночей в городе, и беспокоило меня не то, что он где-то гулял, а то, что он мог вернуться в любой момент. И заявиться ко мне, чтобы исполнить супружеский долг, к которому в последнее время стал относиться исключительно внимательно. Мне приходилось глотать порошок баронессы Шерши так часто, что запасы уже подходили к концу.

Хорошо, если он вернется до того, как я уйду из своих покоев. А если после? У меня сердце замирало, когда я думала об этом. Третий советник после нашего последнего разговора все чаще посматривал на меня с подозрением. Я очень часто ловила на себе его внимательный и вдумчивый взгляд. И от этого становилось не по себе.

Если он узнает, что я ночами тайком ухожу в неизвестном направлении, его подозрения на мой счет усилятся кратно. А этого ни в коем случае нельзя было допустить. Игра вышла на такой уровень, когда любой промах мог грозить полным крахом…

По нашему плану через седмицу после отъезда Лушки баронесса Шерши и герцог Юрдис должны были разослать четырем Высоким родам королевские кубки, которые я вынесла из замка в ночь заговора.

Так мы хотели за один раз поймать сразу двух зайцев: во-первых, спровоцировать заговорщиков во главе с Третьим советником. Они точно как-то отреагируют на привет из прошлого. И, во-вторых, намекнуть тем, кто был верен моему отцу и не участвовал в том заговоре, что не все так, как кажется…

Два кубка я выдала баронессе несколько дней назад. Она осторожно, чтобы не спалиться, разослала их своим девочкам, служившим в замках Высоких родов. Со второй парой мы планировали поступить точно так же. К этому мы готовились все три года, вербуя Дочерей среди служанок и внедряя в замки Высоких родов своих людей.

И только теперь я поняла, как рискованно было назначать обе операции на одну ночь. Если мое отсутствие заметят, то отвертеться не получится. И когда кубки всплывут, Третий советник быстро сложит два плюса два…

Когда я думала об этом, то понимала, почему Анни назвала матрицу будущего нестабильной. Слишком много служанок с яблоками и длинными юбками бродило рядом с торчащими в стенах гвоздями.

– Ваша светлость, – Марга заглянула ко мне, – принести вам взвар?

– Неси, – махнула я рукой и добавила, – с ромашкой.

Горничная понимающе кивнула и исчезла за дверью. Я снова зашагала по комнате, успокаивающий отвар – лучшее, что можно было предпринять сейчас. Ведь ни от меня, ни от моих действий уже ничего не зависело…

Марга вернулась очень быстро, поставила поднос с кувшином, над которым вился парок и налила мне в кружку горячий взвар с ромашкой. Моя горничная явно не пожалела травки, ромашка перебивала даже запах меда и яблок.

– Ваша светлость, – она подала мне кружку и быстро прошептала так, чтобы никто не услышал, даже если бы постарался, – все готово. Катрила собрала вещи и ждет, когда я за ней приду, сонница уже на кухне и попадет в вечерний напиток для слуг. А Адрей уже вернулся, он сейчас в кабинете у господина Первого советника. Вечером откажитесь от взвара, я добавлю в кувшин Сладкие грезы.

– Спасибо, Марга, – от всей души поблагодарила я ее и улыбнулась. От сердца отлегло. Кажется, я совершенно зря волновалась, все пройдет хорошо…

Горничная поклонилась, сверкнув широкой белозубой улыбкой, и вышла. Я села в кресло и расслабленно откинулась на спинку. Пригубила отвар. Хорошо, что все хорошо… Адрей вернулся вовремя и получит свою порцию Сладких грез, а я выведу Катрилу и попрощаюсь с сыном.

Я почти допила отвар, когда дверь распахнулась снова, впуская Адрея. Он, как обычно, хмурился и смотрел на меня, как на раздавленного таракана. Я уже даже не обращала внимания на его вечное недовольство. Сейчас он начнет изводить меня придирками, оскорблять и пытаться добиться словами того, чего не смог добиться кулаками. Такая манера общения уже давно стала привычной.

– Идем, – вместо этого, мой муж остановился в дверях, – тебя зовет мой отец.

– Никуда я с тобой не пойду, – ответила я, прежде чем услышала вторую часть его фразы. – Что-то случилось? – нахмурилась я. Впервые на моей памяти Третий советник отправлял за мной сына, а не прислугу. А это означало, что произошло что-то нехорошее… Настолько нехорошее, что даже прислуге об этом даже знать было не надо.

– Идем, – повторил Адрей и рявкнул, увидев, что я замешкалась, возвращая кружку на поднос, – живее! – Я повернулась к нему и открыла рот, чтобы напомнить о вежливости. Но он успел быстрее, – не понимаю, почему отец решил забрать тебя с собой! Что ты, вообще, можешь понимать! Не знаю, почему он решил именно тебе доверить это дело, но поверь… я буду следить за каждым твоим шагом. Поняла?

Я кивнула. Хотя ничего не поняла. Слова Адрея звучали бессмысленно. И либо он был совсем пьян и нес какую-то околесицу, либо в кабинете Третьего советника что-то случилось. И сердце, тревожно стукнув, поставило на второе…

Когда я подошла к двери, Адрей схватил меня за руку и поволок куда-то по коридору. Он шел очень быстро, и я едва успевала перебирать ногами. Как назло, платье на мне сегодня было очень неудобное, с большой пышной юбкой на тяжелом и твердом кринолине из конского волоса. При быстрой ходьбе кринолин сильно колыхался из стороны в сторону, утаскивая меня своей тяжестью. И мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы не упасть.

И поэтому до тех пор, пока Адрей, резко, едва не уронив меня, не втолкнул меня в какую-то дверь и не выпустил руку, я не заметила, что шли мы совсем не в кабинет, а в личные покои главы рода…

Я впервые оказалась здесь и не могла сдержать любопытства, быстро, но цепко оглядев окружающую обстановку. Я была готова к тому, что Третий советник точно так же, как с кабинетом, повторит интерьер королевских комнат, но нет. Здесь все было совсем по-другому. И даже очень скромно, если сравнивать с остальной частью замка.

Дорогая, но без вычурного блеска, темно-коричневая ткань на стенах и крашенные деревянные панели в тон, высокий потолок с белой гипсовой лепниной по углам, добротная мебель красного дерева без капли позолоты, плотные бархатные шторы с кистями – все это соответствовало моде полувековой давности и с тех пор, кажется, не менялось. И даже обивка мягкой мебели местами выглядела довольно потертой. Если бы не огромная люстра, на которой горело около сотни свечей и которая больше подходила бы для бального зала, а не небольшой гостиной, я бы решила, что мой свекор оказался здесь совершенно случайно.

Третий советник встретил меня, восседая в кресле, с хмурым видом. Рядом, на невысоком столике, стоял кувшин с горячим взваром, который, судя по всему, принесли только что.

– Абрита, – он поднял на меня тяжелый взгляд, – мы выезжаем до заката. Прикажите служанке собрать вещи на седмицу. И не берите слишком много. Это рабочая поездка, а не увеселительная прогулка на бал. И, кстати, в дороге вам придется обходиться без слуг.

– Но я не могу, – растерянно произнесла я. Эта поездка совсем не вписывалась в мои планы. Она их рушила. И я попыталась отложить ее или отказаться. – У меня дела…

– Дела подождут! – резко перебил меня Третий советник. И добавил, увидев, что я снова набрала в грудь воздух, чтоб возразить, – и это не обсуждается. Вы едете с нами. Прямо сейчас, – припечатал он.

– Но куда мы едем? И зачем? – В ушах загудело, а в висках набатом застучала кровь. Я не могу никуда ехать прямо сейчас!

– Я все расскажу вам по пути, – Третий советник не счел нужным что-то объяснять, – это долгий разговор, а у нас нет времени…

– А моя дочь?! Я не могу оставить ее одну! – воскликнула я, маскируя отчаяние. Завтра утром Лушка уедет из Яснограда на много лет, и сегодня ночью я должна попрощаться с сыном!

– Ваша дочь останется в замке, – резко перебил мои стенания свекор, – здесь ей ничего не угрожает.

Мне захотелось закричать, затопать ногами, как капризному ребенку. Я до безумия не хотела никуда ехать с этим мерзавцем. Только не сегодня! Почему именно сегодня?! Я должна увидеть сына! Должна с ним попрощаться! Отчаяние было таким сильным, что я не смогла сдержаться. Слезы прорвали все бастионы и скопились в уголках глаз, грозя пролиться прямо здесь и сейчас.

И это внезапно смягчило Третьего советника. Он тяжело вздохнул и пояснил:

– Вы сами хотели больше участвовать в наших планах по поводу будущего. И у вас появился такой шанс. Я принял решение. Собирайтесь, Абрита. Мы должны выехать до заката, – напомнил он снова.

Я медленно кивнула и, развернувшись на каблуках, вышла за дверь. Слезы душили меня, я хватала ртом воздух, чтобы не разрыдаться прямо здесь, при всех. Лушка! Сынок! Билась в голове отчаянная мысль. Я не смогу увидеться с тобой до отъезда… Не смогу попрощаться… Потому что я не могу упустить такую возможность. Если мне выпал шанс узнать всю подноготную заговора против нашего отца, я должна им воспользоваться. Чтобы обезопасить тебя в будущем…

Глава 10

Мы выехали из Яснограда в тот самый момент, когда солнце коснулось горизонта. В городе, за крепостными стенами, уже царила ночь. Я ехала в небольшой дорожной карете, запряженной тройкой лошадей. Рядом со мной дремал, прикрыв глаза, Третий советник, а Адрей сидел напротив и сверлил меня тяжелым и холодным взглядом.

На сердце было тяжело. Пока я собиралась, Адрей ходил за мной по пятам и следил за каждым моим движением, как коршун. Мне едва удалось предупредить Маргу, что ей придется отвести Катрилу в прачечную без меня. На что-то большее у меня не хватило смелости. Слишком многое было поставлено на карту… Но я не сомневалась, баронессе Шерши станет известно о моем отъезде и о той спешке, в которой все произошло. И «глупышка Ирла» сможет понять в чем дело. А Род Форт сумеет найти нужные слова и объяснит Лушке, почему я не пришла.

Сердце кольнуло. Я прикусила губу, отгоняя от себя тяжелые мысли о сыне. Иначе в груди начинало бухать, на глаза наворачивались слезы, а дыхание прерывали неудержимые всхлипывания. И тогда в глазах Адрея появлялось удовлетворение, а Третий советник смотрел на меня с легким недоумением. И если на чувства мужа мне было плевать, то вызвать сомнения у его отца совсем не хотелось. Раз он решил доверить мне такую тайну, я должна была сделать все, чтобы он не передумал.

Поэтому я закрыла глаза, притворившись, что тоже сплю и постаралась ни о чем не думать… Надеюсь, мои друзья смогут объяснить ему насколько важно не упустить такой шанс. Если я буду знать, кто враг, смогу быстрее найти друзей…

Карета мерно качалась. Лошади ступали ровно и неспешно. Я не представляла в какую сторону мы едем, окна кареты закрыли глухими ставнями. Внутри было бы совсем темно, если бы на полу не стояла жаровня, полная горячих углей, красный отсвет которых отражался в глазах Адрея. Я укрыла нос воротником дорожного тулупа и подвинула ноги в войлочных ботах ближе к теплу. Ночка выдалась морозная… Вздохнула… Не люблю ездить зимой… Мерзну…

Ехали мы всю ночь и все утро. Я то проваливалась в сон, то выныривала из темной дремы и таращилась на Адрея, по-прежнему внимательно следившего за мной, пока не засыпала снова. За это время мы пару раз остановились в постоялых дворах, чтобы сменить лошадей, немного размять ноги и согреться. Благодаря жаровне с углями, в карете было намного теплее, чем на улице, но все равно слишком холодно, чтобы чувствовать себя комфортно.

Во время последней остановки, когда тяжелый утренний сумрак позволил рассмотреть горизонт, я поняла, что мы движемся на юг. Горы, которые тянулись от Яснограда до самого Беломорья, остались позади и вокруг раскинулась широкая степь.

Адрей после бессонной ночи крепко заснул, и взвар на постоялом дворе мы пили вдвоем с Третьим советником, который, на зависть мне, сладко проспал всю дорогу и проснулся аккурат перед последней остановкой. И когда шли к карете, я решила поднять вопрос, на который до сих пор не получила ответа.

– Господин Первый советник, – обратилась я к свекру, – может быть, вы все-таки расскажете мне куда мы едем? И к чему такая спешка?

Вместо ответа, он зевнул, прикрывая ладонью рот. Я остановилась посреди двора и продолжала внимательно смотреть на него, всем своим видом демонстрируя, как сильно жду его признания… И он, скривившись, будто откусил лимон, задал встречный вопрос:

– Вы уверены, что вам это нужно прямо сейчас? Очень скоро мы доедем до места, сможем хорошо перекусить и отдохнуть.

Я нахмурилась. Кое-что в словах Третьего советника мне совсем не понравилось. И я не стала молчать.

– Сомневаюсь, что, уехав в спешке из замка, мы проделали такой тяжелый путь для того, чтобы перекусить и отдохнуть. Полагаю, что причина достаточна серьезна, чтобы всю ночь трястись без сна в карете. А значит, сразу после нашего приезда, куда бы мы ни направлялись, нас ждет что-то очень важное: встреча с кем-то, разговор… и я хотела бы быть в курсе темы этой беседы. Не люблю, знаете ли, выглядеть дурой и не понимать, что происходит…

Третий советник насмешливо фыркнул.

– Я знал, что вы ответите именно так, но хотел убедиться… что ж… слушайте, – улыбка исчезла с его лица, словно стертая ластиком. Взгляд стал холодным и хищным, как у голодного волка. – Позавчера один из наших людей нашел в своем замке то, что там просто не могло быть. Кое-кто из прислуги прятал этот предмет в своей комнате.

Он замолчал, как будто бы это должно было все объяснить.

И объяснило. Толпа ледяных мурашек промчалась по позвоночнику, сковывая тело больше утреннего морозца. Я поняла, о чем именно говорил Третий советник. Когда мы решили выслать Высоким родам кубки из королевского замка, именно это и планировали – переполох среди заговорщиков. Вот только случилось все гораздо раньше, чем должно было. А значит, одна из наших девочек попалась… И теперь все зависело от того, как много она знала. Я не обольщалась, у Третьего советника и его людей существует много способов заставить говорить самого несговорчивого человека…

Вот только все было понятно мне, а не герцогине Бокрей, роль которой я играла в замке Третьего советника… поэтому я нахмурилась:

– Прислуга нередко не чиста на руку. Но не думаю, что вороватая служанка, – произнесла я и поняла, что чуть не проболталась. Про служанку-то ничего не было сказано! И поэтому я добавила, – или вороватый слуга – повод для вашего беспокойства.

– Вы правы, – кивнул Третий советник и указал на карету, – давайте сядем во внутрь, и я расскажу вам все поподробнее.

Я кивнула. Кучер уже сидел на облучке, дожидаясь, когда можно будет ехать. Свежие, застоявшиеся кони рвали поводья, а мы торопились. К тому же, о таких вещах лучше всего разговаривать там, где нас не могут услышать случайные уши.

В карете Третий советник мельком взглянул на спящего сына и зашептал, не желая его будить разговорами.

– Найденный предмет принадлежал умершему королю, его величеству Эдоарду. Много лет назад, когда король погиб во время заговора, из королевского замка пропало несколько очень приметных вещиц. Все это время ни одна из них так и не появилась среди людей, хотя мы тщательно контролировали всех ювелиров и скупщиков… еще ваш предшественник на троне ночного города организовал систему оповещений, которая должна была сработать, если бы одно из этих ювелирных изделий появилось в Грилории или даже за ее пределами. Однако все эти годы было тихо. И мы уже успокоились, решив, что сокровища сгинули в горах вместе с человеком, который их вынес. И то, что один из этих кубков появился после стольких лет, очень плохой знак.

– Кубков? – вскинула я брови. Если судить по тому, как тщательно подбирал слова Третий советник, проболтался он совершенно случайно. И теперь ему ничего не оставалось, как признаться.

– Кубков, – кивнул он. И повторил, – один из кубков, которые вынесла принцесса Елина…

Я ахнула, прижимая к щекам ладони, всем своим видом показывая в какой шок меня повергли слова свекра. Только на самом деле я скрывала страх, который непременно должен был отразиться на моем лице. Потому что от того, что мое настоящее имя было произнесено Третьим советником, появилось ощущение приставленного к горлу ножа. Захотелось прямо сейчас оказаться подальше отсюда, а не в тесной карете с моим главным врагом.

– Вы думаете, принцесса Елина жива?! – выпалила я, чтобы скрыть свое состояние.

Третий советник на мгновение задумался и покачал головой:

– Сомневаюсь… Мы бы знали об этом. Скорее всего, это очередная хитрая игра великой Матери…

Я согласно качнула головой и выдвинула свою «гипотезу»:

– Может быть, служанка украла его у своих прежних хозяев?

– В том-то и дело, что эта девица всю жизнь служит одной семье. У нас не принято набирать прислугу со стороны, и чаще всего места в замках Высоких родов переходят по наследству. Тем более, Адрей лично присутствовал на допросе. Служанка призналась, что является Дочерью Ургородских матерей и получила кубок от своей наставницы…

Я снова удивленно ахнула, скрывая свои настоящие чувства, которые можно было описать одним словом – паника… У меня даже появилось подозрение, что я еду на эту встречу с неведомыми заговорщиками не в качестве участника, а в качестве обвиняемой. Хорошо, что я сидела, а не стояла. Иначе мои дрожащие колени не смогли бы удержать меня.

– Именно поэтому я взял с собой вас. Нам нужен человек, который хорошо знает и Ургород, и его правительницу. Мы должны вывести проклятую стерву на чистую воду и все выяснить. Откуда у нее кубок из личной коллекции королевского рода.

Я кивнула. Меня немного отпустило. Значит, я все-таки еду не в качестве жертвы, а в качестве Ургородской матери… Хотя, с другой стороны, мои знания о жизни этой общины могут оказаться недостаточными для того, чтобы ответить на все вопросы, которые мне зададут. Все же, вопреки мнению Третьего советника, я имею к Ургородским матерям такое же отношение, как и он сам…

Оставалось надеяться, что сведения, которые я почерпнула из дневника герцогини Бокрей и рассказов Ирлы Шерши, помогут мне не спалиться…

Глава 11

В поместье герцога Вийрона, королевского казначея, мы приехали к обеду. Я был права, когда раскусила хитрую игру этих двух Высоких родов, они только изображали ненависть друг к другу, а на самом деле были союзниками.

Нас уже ждали. Герцог самолично вышел на крыльцо встретить Третьего советника. Он равнодушно кивнул нам с Адреем, приветствуя в своем доме, и сразу же что-то зашептал на ухо моему свекру. Он говорил слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова, но тревогу в его голосе я уловила четко.

Лишь бы девица не проболталась, твердила я про себя. Если бы знала, как просить Древних Богов о помощи, непременно сделал бы это. Но мне оставалось только с уверенным видом идти вперед, держа под руку супруга. Адрей проснулся только недавно и еще не совсем пришел в себя, поэтому молчал.

Мы вошли в дом. Ко мне тут же кинулась служанка, принимая дорожный тулуп и шапку.

– Ваша светлость, – улыбнулась она, – позвольте я провожу вас в вашу комнату…

Я кивнула. И сделала шаг в сторону лестницы, когда меня остановил окрик Третьего советника:

– Абрита, вы идете с нами.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – нахмурился герцог Вийрон и добавил с намеком, – вряд ли герцогиню заинтересуют наши мужские разговоры. Это слишком сложно для дамы…

– Я тоже так говорю, – подхватил Адрей, – отец, пусть моя жена идет к себе. Я, вообще, не понимаю, зачем ты притащил ее сюда. Ей здесь не место. Она слишком глупа, чтобы лезть в мужские дела! Ее дело – раздвигать ноги.

Это было грубо и недопустимо. Неприлично говорить так о своей супруге при посторонних. Тем более, при слугах. Даже если между нами все плохо… Но я не могла сделать замечание мужу. Это ударило бы по мне гораздо больше, чем явное пренебрежение со стороны Адрея. Поэтому я сделала вид, что ничего не услышала. Как и герцог Вийрон. Ему тоже было не с руки вмешиваться в наши семейные дрязги.

И даже Третий советник сжал губы, сдерживая ярость, но промолчал. Уличив сына в хамстве прилюдно, он распишется в собственной беспомощности, как глава рода. И Адрей не мог этого не понимать. Я знала, мой муж – пьяница, хам и, вообще, довольно мерзкий человек, но давно перестала считать его идиотом. Он прекрасно понимал, что его выпад не пройдет бесследно. Отец никогда не простит ему подобного унижения. А значит, у него была своя цель… и это мне не нравилось. Вряд ли это что-то хорошее для меня…

Но была у этого оскорбительного выпада и положительная сторона. Все так старательно изображали невозмутимость, что вопрос о моем присутствии на секретном собрании как будто бы решился сам собой. Если герцог Вийрон и был недоволен новым членом тайного заговора, то предпочел промолчать, чтобы не спровоцировать скандал. Пока все еще можно было замять, списать на усталость от дальней дороги. Но если Адрей продолжит провокации, то есть риск, что кто-то из нас не выдержит.

Кабинет, в который нас привел герцог Вийрон, был самым обычным. Ничего похожего на королевский замок. Видимо, это была фишка Третьего советника, который бесцеремонно, с молчаливого согласия хозяина кабинета, занял кресло во главе стола. Мы расселись вокруг.

Мой свекор обвел нас хмурым взглядом, на мгновение задержавшись на каждом, а потом заговорил:

– Вы все в курсе случившегося инцидента. Но каждый из вас знает чуточку больше, чем все остальные. Поэтому каждый должен поделиться теми сведениями, которые ему известны. Витор, – обратился он к герцогу Вийрону, – расскажите еще раз, как вы обнаружили кубок…

Герцог кивнул и, прикрыв глаза, начал свой рассказ:

– Несколько дней назад, после визита в королевский замок, из спальни моей жены пропало фамильное кольцо. К счастью, она заметила это в тот же вечер, и мы быстро выяснили, что, кроме личной горничной, в покои моей супруги никто не заходил. Я был уверен, горничная не успела вынести драгоценность из замка и приказал обыскать ее комнату. Стража обнаружила там не только кольцо герцогского рода, но и множество других вещей, принадлежавших нашему дому. Я был так зол, что велел прибить воровку и проверить всех остальных. Если моя стража пропустила одну крысу, значит, могли завестись и другие. Во время обыска у одной из служанок и был найден кубок. Девка сразу пошла в отказ и заявила, что эта вещь ей не принадлежит, и она видит ее в первый раз… Однако, я уже видел этот кубок… в личной половине королевского замка, – герцог открыл глаза и взглянул прямо на меня.

Вероятно, это вышло случайно, или он имел в виду что-то совсем другое, но мне на мгновение показалось, что он узнал меня. Я невольно задержала дыхание, кровь отлила от лица, оставляя звенящую пустоту в голове. Мне даже показалось, что герцог сейчас ткнет в меня пальцем и скажет, что я принцесса Елина. Но он просто отвел взгляд в сторону.

Но страх не прошел, так и остался сидеть на плечах и давить своей тяжестью, заставляя прикладывать гораздо больше усилий, чтобы держать спину прямо.

– Я приказал запереть девку в подвале и сообщил о случившемся вам, – закончил рассказ герцог Вийрон.

– Адрей? – Третий советник перевел взгляд на сына…

Адрей хмуро взглянул на меня и заговорил:

– Я лично допрашивал эту девку. Она призналась, что служит ургородским матерям и именно по их приказу должна была подложить этот кубок в кабинет герцога Вийрона. Зачем это было нужно и откуда у Великой матери эта драгоценность, она не знает.

– Ты уверен? – Третий советник нахмурился. – Может, следовало допросить ее более тщательно.

– Отец, – в голосе Адрея зазвенела непонятная злость, – ты сомневаешься в моей способности вести допросы? Поверь, если бы она знала что-то еще, то не стала бы скрывать это от меня.

– Но она не сказала, откуда у нее этот кубок? – усмехнулся Третий советник.

– Нет, – отрезал Адрей и отвернулся.

– Она еще жива?

– Да, – ответил он, не поворачивая головы, – я оставил ее в живых, на случай, если ты сам захочешь поговорить с ней. Но, думаю, у тебя не так много времени. Вряд ли она протянет больше двух-трех дней.

Меня затошнило. До меня только сейчас дошло, что Адрей сделал с несчастной. Отвращение к супругу наложилось на страх за собственную жизнь. И меня качнуло. Я схватилась за стол, чтобы не упасть. И сжала зубы до боли в челюсти.

Адрей выругался:

– Я же говорил, ей здесь не место! – вспылил он. И, подскочив, схватил меня за руку и вздернул вверх, ставя на ноги, – идем!

– Нет, – непроизвольно отшатнулась от него я, выдернув руку и отпрыгнув на пару шагов. Мне показалось, что я ощутила на коже теплую и липкую кровь женщины, которую лично я отправила на самые ужасные пытки, которые можно себе представить. Я не обольщалась. Мой муж – садист, и он был максимально жесток с несчастной.

Адрей снова выругался, с ненавистью взглянул на отца и выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. Резкий звук заставил меня вздрогнуть. Я медленно обвела взглядом двух герцогов…

В глазах герцога Вийрона я увидела сочувствие. А вот Третий советник смотрел на меня с холодной усмешкой. И она помогла мне прийти в себя. Я проглотила ком, вставший в горле, вскинула подбородок вверх и, вернувшись к столу, медленно опустилась на свое место.

– Простите, – с легкой запинкой произнесла я, – я немного растерялась. Мне еще никогда не доводилось сталкиваться с… допросами, – в последний момент заменила «пытки» нейтральным словом. Невольно вздрогнула, вдруг осознав, что именно это ждет меня, если моя настоящая личность будет раскрыта. И твердо закончила, – но больше этого не повторится.

Герцог Вийрон кивнул и неловко улыбнулся. А Третий советник внезапно громко захохотал:

– Я же говорил, – хлопнул он ладонью по столу, – кремень! Повезло Адрею, и только этот дурачок не понимает насколько.

– Ну, почему же не понимает, – герцог Вийрон кивнул на дверь, в которую сбежал Адрей, – мне кажется, очень даже понимает. Вот только, мой друг, не каждому нужна жена, способная встать рядом и подставить плечо в трудную минуту. – Он усмехнулся, – по правде сказать, такая никому не нужна, кроме тебя. Жена должна сидеть тихо, помалкивать и рожать детей. Я согласен с Адреем, именно в этом ее женская доля и предназначение.

– Глупо считать себя львом, женившись на курице, – парировал Третий советник. – Жена льва и сама должна быть львицей. А если твоя жена клуша, то, мой друг, ты не лев, а петух.

И они оба захохотали, абсолютно довольные разговором. Вероятно, это была старая тема для спора. И каждая сторона знала наперечет аргументы друг друга…

– Но сейчас у нас есть более важные темы, – отсмеявшись, вернул разговор в нужное русло Третий советник. – Кубок у тебя с собой?

– Ага, – кивнул герцог Вийрон и кивнул на ящик, – там, посмотри.

Я не могла не заметить, что с того момента, как ушел Адрей, тон разговора изменился. Стал более открытым, приятельским. Эти двое, несомненно, дружили очень давно и давно перестали считаться титулами в присутствии друг друга. Вот только сейчас с ними была я. И я не совсем понимала, почему вдруг они стали чувствовать себя так раскованно. Поэтому предпочла молча следить за разговором. Возможно, они сами скоро объяснят в чем дело…

Тем временем Третий советник достал из ящика стола кубок и выставил его на середину стола так, чтобы все могли хорошо рассмотреть его в скудном свете зимнего дня.

– Что скажешь, Абрита? – вскинул он брови. Фамильярное обращение резануло ухо, но я сделала вид, что ничего не заметила. Тем более, мне опять показалось, что всем известно, кто я такая. И прямо сейчас Третий советник добавит, что я лучше всех знаю, откуда этот предмет взялся у служанки, ведь я сама отдала ей кубок…

– Красивый, – ответила я осторожно.

– Красивый? – хмыкнул Третий советник. – И это все? Мне кажется, ты знаешь гораздо больше, чем говоришь…

Глава 12

– Все, – вскинула я голову, задирая подбородок вверх. То, что мой враг раскрыл меня, не значит, что я буду ползать на коленях и умолять его о помиловании. Напротив, отчаяние и страх, дойдя до крайней точки, испарились, выкипели, оставив вместо себя ту храбрость, которая ведет людей в последний бой, на смерть. Сейчас меня можно было пытать самыми страшными пытками, я выдержала бы все, что угодно. С улыбкой. – А вы хотели услышать от меня еще что-то? – усмехнулась…

– Именно, – фыркнул Третий советник, словно не заметив перемены в моем настроении. – Не разочаровывай меня, Абрита. Вот, – ткнул он в крошечные лазурные сапфиры, украшающие внешний край кубка, – месторождение лазурных сапфиров принадлежит королевской семье, и все добытые камни используются исключительно для собственных нужд монарха. И даже получив камни в подарок за особые заслуги, мало кто может позволить себе носить их на публике. Даже мне такое количество лазурных сапфиров не по статусу. Но разве ты никогда раньше не видела этот кубок?

– Видела, – кивнула. Я уже не боялась. Я уже ждала, когда Третий советник назовет мое настоящее имя. Я жаждала этого. Тогда я непременно выскажу этой твари все, что думаю. Я с улыбкой нащупала на ободке кольца, которое Жерен сделал специально для меня и которое я носила не снимая уже три года, небольшую выпуклость… Если мне повезет, то прежде чем умру сама, я успею убить человека, из-за которого моя семья потеряла все.

– А разве ты не видишь, – вкрадчиво произнес он, – что это тот самый кубок, который преподнесла в подарок королю Великая Мать? Она получила лазурные сапфиры от Эдоарда, когда твоя сестра, ставшая королевой, родила сына. И через год, когда принцу Фиодору исполнился год, Великая Мать вернула камни, украсив ими памятный кубок. Ты должна была видеть его в Ургороде.

– Видела, – ровно произнесла я, примериваясь, как лучше ударить. Мне не совсем было понятно, почему разговор внезапно свернул в другую сторону. При чем тут Великая Мать? И Ургород?

– Или такой же, – добавил так же тихо герцог Вийрон, перебив не только мои слова, но и мысли. – Но зачем Великая мать подбросила этот кубок мне? Ты должна знать. Или хотя бы догадываться…

Я была уверена, что Третий советник раскрыл мою тайну и все эти разговоры ведутся, чтобы заставить меня самой признаться в том, кто я такая на самом деле. Поэтому прозвучавший вопрос поставил меня в тупик. Кажется, они говорят о чем-то другом. А я слишком поторопилась с выводами. У меня появилась крошечная надежда, что это еще не конец…

Оба герцога смотрели на меня вопросительно. И чего-то ждали. И судя по выражениям их лиц, это явно не было мое признание о том, что я принцесса Елина… Для этого они выглядели слишком добродушными. Но что? Что им было нужно от меня? Я попробовала заново воспроизвести разговор, чтобы разобраться, но не смогла. Слова, которые были произнесены, испарились из моей памяти. Остался только смысл, который я вложила в них сама, когда была уверена, что меня раскрыли. Я слишком сильно была напряжена и ничего не запомнила, кроме своей решимости уничтожить Третьего советника, который смотрел на меня с требовательным ожиданием, но без малейшей враждебности…

– Или такой же, – многозначительно повторил он, интонацией и движением глаз давая понять, что я должна продолжить его мысль. Но я все еще не знала на что мне намекают.

– Или такой же, – осторожно кивнула я, соглашаясь с… С чем-то. Я не знала, к чему это приведет. Но у меня просто не было выбора. Отказ надо было чем-то обосновать.

Третий советник расслабленно прикрыл глаза… мне удалось удовлетворить его. Я медленно разжала ладонь, убирая палец от ободка кольца. Я ошиблась. Третий советник и герцог Вийрон не знали, кто я такая. А значит, я все еще могла идти вперед. Медленно и осторожно.

– Я же говорил! – резко выдохнул герцог Вийрон и с размаху хлопнул ладонью по столу. – Эта мерзкая стерва что-то задумала!

От удара я невольно вздрогнула. В голове звенело от перенапряжения, спина был мокрой. Я чувствовала себя так, будто бы меня заставили пробежать марафон, а когда я была уже на пределе возможностей, позволили остановиться.

– Ты уверена, что у Великой матери был еще один такой кубок? – Третий советник смотрел мне прямо в глаза.

– Да, – солгала я, не сомневаясь ни единой секунды. До меня стало доходить о чем, вообще, шла речь. Кажется, эти двое решили, что кубок служанке передала Великая мать, чтобы та подбросила его герцогу Вийрону. – Но зачем она это сделала? – вырвалось у меня.

– Мы думали ты нам это скажешь, – усмехнулся Третий советник. – Я же не зря взял тебя с собой, Абрита. Ты должна что-то знать об этом. Судя по всему, его, – он коснулся рукой стоявшего на столе кубка, – сделали тогда же, когда и тот, что был подарен его королевскому величеству. Ты должна была хотя бы что-то слышать об этом.

– Я слышала, – кивнула я осторожно, – но Великая мать никогда не посвящала меня в свои замыслы. Ни тогда, ни, тем более, сейчас…

– И что же ты слышала? – нетерпеливо произнес герцог Вийрон.

И что я должна была ответить? В голове было пусто, как в старой бочке. И так же гулко. Каждое слово звучало и звучало, отражаясь от пустоты и повторяясь тысячи раз. И от этого шума я не могла сосредоточиться и придумать правдоподобный ответ.

Вместо этого попыталась увести разговор в сторону:

– Почему вы обращаетесь ко мне на ты?! – возмутилась я, – я не позволяла вам подобную фамильярность!

– Абрита, не дури, – нахмурился Третий советник, мгновенно разгадав мои намерения. – Не надо притворяться, что ты до сих пор не поняла, что мы приняли тебя в наш узкий круг. И что сейчас, когда весь наш план под угрозой, тебя заботит именно соблюдение формального этикета? Не стоит меня разочаровывать, девочка, – с угрозой произнес он, – поверь, как бы сильно ты не была нужна мне, я без малейшего колебания сверну тебе шею, если узнаю, что ты работаешь на Великую мать. Тебе ясно?

– Ясно, – снова кивнула я. У меня появилось ощущение, что я участвую в каком-то дурацком спектакле, в котором все знают свои роли, кроме меня. Зрители ждут развития сюжета, а суфлер куда-то вышел…

– Вот и славно, – зловеще улыбнулся герцог Вийрон. – И теперь, Абрита, мы хотим знать, что задумала Великая мать? Какую игру она ведет?!

– Я не знаю…

– Говори все, что знаешь, – усмехнулся Третий советник.

Чтобы потянуть время и дать себе несколько секунд на раздумья, я поправила прическу и облизнула пересохшие губы. Как придумать ответ, когда тебе известно слишком мало, чтобы правдоподобно соврать, а любая ложь может быть легко раскрыта… Нет, сейчас я должна была сказать правду. И я решилась…

– Она хочет, чтобы я стала регентом при ребенке и изменила законы в Грилории в пользу женщин, создав государство по образу и подобию Ургорода, – заявила я. И, на мгновение задумавшись, указала на кубок, – а эту копию, возможно, служанка должна была положить на ваш стол для того, чтобы ускорить события, и заставить вас действовать решительнее.

Я почти не обманула своих врагов. Почти все в моих словах было правдой. И это должно было сработать.

– Но зачем ей ускорять события? – герцог Вийрон, что называется, зрил в корень, мгновенно нащупав слабое место в моей полуправдивой конструкции…

– Потому что, – я запнулась, прокручивая сотни вариантов ответов и отметая их за непригодностью, – потому что, – наконец, меня озарило и я твердо закончила, – потому что она думает, что я беременна.

Третий советник вскинулся. Взглянул пристально мне в глаза и спросил:

– Это правда?

– Нет, – качнула я головой. И добавила, изобразив легкую усмешку на губах, – Но она гораздо настойчивее вас. И я так устала от ее бесконечных вопросов, что соврала.

– Устали от бесконечных вопросов? – еще сильнее нахмурился мой свекор. – Вы поддерживаете с ней постоянную связь?

– Не то, чтобы я, – выделила интонацией, – ее поддерживаю. Скорее, моя мать не оставляет меня в покое, забрасывая письмами и требуя следовать ее указаниям.

– А вы? – с показным спокойствием спросил он.

– А я сбежала от ее планов уже очень давно, господин Первый советник. Я хочу пользоваться привилегиями матери короля, а не править. Великая мать слишком далека от реального положения вещей в мире. Она привыкла к порядкам и нормам своего маленького города. Она не понимает, что как только я стану менять привычный уклад в Грилории, так в моем кубке, – кивнула я на кубок, стоявший на столе, – тут же появится смертельный яд. А в мои планы не входит смерть в столь молодом возрасте.

Мои собеседники переглянулись. И герцог Вийрон, фыркнув от смеха, заявил:

– А твоя невестка, и правда, не дура, Питро. Тебе повезло. Возможно, в твоей теории по поводу жены-львицы есть крупица истины.

Третий советник кивнул. В отличие от герцога Вийрона, он не улыбался, а смотрел все так же хмуро.

– Каким образом вы получали письма от Великой матери? – задал он вопрос, который бил не в бровь, а в глаз. – Вся ваша почта проходит через мои руки.

Только в этот раз я была готова. И нисколько не сомневаясь, заявила:

– Люна… Горничная, которую вы приставили ко мне и которая спит с Адреем. – Я улыбнулась совершенно искренне. Наконец-то, у меня появилась возможность избавиться от этой мерзавки. Да, ей достанется за то, что она не совершала, но каждый сам выбирает сторону, которой служить. – Вы же не думали, что эта девка стучит только вам? – я картинно приподняла брови и ахнула, – не может быть! Вы на самом деле так думали?! Ах, господин Первый советник, – покачала я головой, – вы ошиблись. Эта девица давно и верно служит Великой матери…

Глава 13

Третий советник выпроводил меня из кабинета почти сразу после завершения нашего разговора. Уходить я не хотела. После того, как поняла, что меня не опознали, лучше было бы остаться подольше, услышать о планах и намерениях заговорщиков. Но ослушаться прямого приказа я не посмела, сейчас не время для прямой конфронтации, и, поклонившись, вышла в коридор.

В гостиной, на диване, сидел хмурый Адрей. Я поспешила пройти мимо него, чтобы он меня не заметил. Не желала получить еще одну порцию оскорблений и ненависти. Но мне не удалось. Мой муж заметил меня.

– Абрита! – окрикнул он. И было в его голосе что-то такое, что заставило меня остановиться. Наверное, впервые за всю нашу семейную жизнь он назвал меня по имени, и я не услышала в его голоcе привычного презрения. – Подожди! Нам надо поговорить.

Я медленно повернулась. Адрей стоял там же, у диванов, и смотрел на меня… умоляюще?! Это было что-то новенькое. Я даже немного растерялась, думая, что мне показалось. Закрыла глаза, открыла… нет, ничего не изменилось. Во взгляде мужа, устремленном на меня, я по-прежнему видела мольбу.

– О чем? – спросила я хрипло. Прокашлялась. Потому что тело за мгновение до того, как я произнесла эти слова, жарко полыхнуло. Мое подсознание прекрасно помнило, когда я впервые увидела точно такой же взгляд… Пусть тогда Адрей думал, что я несчастная Исса, но сейчас он назвал мое имя… А не ее.

И он что-то почувствовал. Мгновенно оказался рядом, взял меня за руку и произнес совсем тихо:

– Абрита, я, – он запнулся. Моргнул. На мгновение в его глазах появилось сомнение и тотчас же пропало. – Я не хочу, чтобы ты думала, что я чудовище.

Это было так смешно, что я прыснула и захохотала.

– Я не чудовище, – упрямо повторил Адрей, сжав губы. А потом резко притянул меня к себе и крепко обнял, прижимая твердо, но совсем не так, как всегда. В его объятиях не было жестокости и желания причинить мне боль. Нет, он был очень нежным и осторожным… Как тогда.

И смех застрял у меня в горле комом. Я поперхнулась и закашлялась, невольно уткнувшись в грудь Адрея.

– Я все помню, – выдохнул он, когда я успокоилась, – не могу забыть. Это была ты… Ты… А не она.

И я поняла, что я дура. Я самая настоящая дура. Вместо того, чтобы оттолкнуть человека, по вине которого погиб мой отец, а я сама оказалась нищенкой в подворотнях Нижнего города, я ничего не сделала. Просто стояла, уткнувшись лбом в его грудь и слушала, как мерно бьется сердце. Мне было хорошо… Как тогда… Только в этот раз это не было украденное у судьбы чужое счастье. Оно было мое. Мое собственное…

И Адрей это почувствовал.

– Абрита, – позвал он меня. И я откликнулась. Подняла лицо и взглянула в его глаза. Я знала, чем это закончится. Знала. И за мгновение до того, как муж стал наклоняться к моим губам, я ощутила, как сильно они зудят в ожидании поцелуя. Кажется, я даже облизнула их… Адрей коснулся меня. И я пропала. Весь мир закружился в безумном вихре, исчезая и оставляя нас только вдвоем.

Мы стояли у лестницы и целовались, не в силах остановиться. И все было забыто: нормы приличия, этикет, наша обоюдная ненависть… Даже страх, что меня раскроют, который я пережила недавно, исчез без следа. Ничего не имело значения, потому что там, где наши губы соприкасались, зарождалось жгучее пламя, сжигающее нас обоих.

Когда он подхватил меня на руки, я не заметила. Казалось мы только что были в гостиной, а в следующее мгновение я уже лежала в постели и ласкала ладонями обнаженную грудь Адрея. А он шептал мое имя. Ну, почти мое…

Проснулась я уже в сумерках. Темно-синие тени скрывали углы комнаты, а белый, беленый потолок посерел и казался низким и тяжелым.

– Выспалась? – тихий голос Адрея заставил меня замереть. Дурман, нахлынувший на меня в гостиной, прошел, и я невольно сжалась, ожидая то ли очередной грубости и оскорбления, то ли толчка, который скинет меня с кровати, то ли еще каких-то неприятностей. – Нам надо поговорить, – вздохнул он. И я ощутила его губы на своей шее.

– О чем? – выдохнула я, уходя от его прикосновений. Не то, чтобы мне не понравилось… Нет, мне просто было страшно, что я могу обмануться. Я же знала, какой мой муж – сволочь…

– О нас…

– О нас? – переспросила я. И невесело усмехнулась, – разве мы уже все не решили?

– Решили, – не стал спорить он. – Но это было давно. И с тех пор кое-что изменилось…

– Что изменилось? – вскинула я брови и отодвинулась от него, желая встать. Вот только Адрей мне не позволил. Он схватил меня и раньше, чем я поняла, что происходит, опрокинул на спину и навис надо мной.

– Все, – решительно тряхнул головой. Его, всегда аккуратная прическа, рассыпалась, и волосы цвета прошлогодней соломы лежали беспорядочно, нависая над глазами. И мне так сильно захотелось убрать их, что я не стала сдерживаться и, вытянув руку, мягким, ласкающим движением убрала пряди, спрятав их за ухо. Он улыбнулся, – ты и сама это знаешь.

– Нет, – мотнула головой из стороны в сторону, чувствуя, как прическа сбилась на затылке и неприятно давит на шею. – Я не знаю. Это всего лишь минутная слабость. И все закончилось, – я на мгновение прикрыла глаза, вызывая в памяти взгляд Адрея, полный ненависти. Сразу стало легче сказать, то, что я хотела сказать, – ты издевался надо мной, унижал, бил. Ты бросил меня в самом злачном кабаке в порту. Ты… – я запнулась, потому что чуть не произнесла то, о чем должна была молчать. Вместо этого закончила, – ты зверь, Адрей. И то, что ты прямо сейчас был ласков со мной, ничего не значит. Я тебе не верю.

– Прости, – тряхнул головой и прядь, которую я спрятала за ухо, снова упала, закрывая его лицо. – Я, – он на мгновение замолчал, – сделал тебе больно потому, что ты причиняла мне еще большую боль. Я думал, что так смогу отомстить тебе за то, что чувствую. Прости, – он вздохнул, – я вел себя, как полный дурак. Но ты не могла не заметить, что я изменился… с той самой ночи я больше не был груб с тобой…

– Отомстить мне? – нахмурилась я. Его «прости» прозвучало так искренне и так по-настоящему. Он раскаивался в том, что произошло на самом деле. Как будто бы он, и правда, жалел. И он не обманул. Я мысленно пробежала по всем дням, которые прошли с той ночи. И не могла не признать: Адрей определенно был любезен со мной… Совершенно нерациональное и идиотское желание простить и начать все сначала появилось так неожиданно, что я растерялась. Но я не могла не спросить, – но за что?! Что я тебе сделала?!

– Ты заставила меня страдать…

– Я?! – возмущенно воскликнула я. Слова о том, сколько страданий причинил мне он и его отец, вертелись на языке и мне пришлось прикусить кончить языка, чтобы не высказать все претензии к этой семейке, которые у меня накопились.

– Ты, – кивнул он и улыбнулся. Словно не замечая, как я возмущена. – Ты очень похожа на одну женщину, – он замялся, – которую я любил. Вернее, тогда она была совсем девчонкой…

– Иссу? – хмыкнула я. – Ведь ее именем ты называл меня тогда…

– Иссу? – повторил он и мотнул головой, – нет, не ее…

Прядь волос, висевшая над его лбом, качнулась, привлекая внимание. Я снова, не вполне понимая, что и зачем делаю, заправила ее за ухо Адрея. И только когда мои пальцы коснулись его кожи, вздрогнула, осознав, что происходит, и резко одернула руку, делая вид, будто это была случайная судорога.

А Адрей, довольно улыбнувшись, продолжал:

– Ты очень похожа на принцессу Елину… Не знаю, почему никто этого не видит, но ваше сходство просто удивительно… Не зря, – он насмешливо фыркнул, – вы родственницы.

Я замерла… грудь сдавила упавшая на меня бетонная плита. Невидимая, но вполне ощутимая. Кровь отхлынула от лица, а кончики ушей мгновенно замерзли, как будто бы я вышла на мороз без шапки. Затылок онемел, а руки и ноги, казалось, отнялись и повисли, как веревки.

Хорошо, что я лежала… Иначе мне было бы сложнее скрыть свои эмоции. И Адрей ничего не заметил.

– Когда я увидел тебя в первый раз… Ты помнишь? – вопросительно взглянул он в мои глаза, а у меня не было сил даже кивнуть. Но ему и не нужно было, он прилег рядом со мной, и не выпуская меня из объятий, начал говорить, – Я сразу подумал, что вы очень похожи. Но только внешне… Елина была совсем другой. Мягкой, домашней. Знаешь, даже слуги в королевском замке считали ее излишне великодушной. Она никогда и ни на кого не повышала голос. Никого не наказывала… Она просто не могла. Я еще не встречал никого добрее и ласковее, чем она…

Я лежала не дыша. Казалось, плохой спектакль, который начался в кабинете герцога Вийрона, продолжался. Все было слишком похоже на отрепетированную постановку, чем на череду случайностей. Такого просто не могло быть. У меня снова появилось ощущение, что Третий советник играет со мной, как кот с мышкой. И даже сейчас Адрей говорит не то, что думает, а то, что должен…

– И вы решили ее убить, устроив заговор?! – усмехнулась я. Я не хотела это говорить. Это было слишком безрассудно, но не сдержалась.

– Нет, – покачал головой Адрей. – Я хотел, чтобы она стала моей женой. У меня просто не было другой возможности получить ее… понимаешь? Его величество Эдоард рассмеялся мне прямо в лицо, когда я попросил у него руки его дочери. – На лице Адрея появилась злость. – Он сказал, что я недостоин ее. И тогда я присоединился к своему отцу. Я думал, что так Елина будет со мной.

Я молчала. Не потому что мне нечего было сказать. Как раз наоборот. Мне было, что сказать этому наглому мерзавцу, который прямо сейчас врал мне. Я прекрасно помнила разговор, который подслушала там, на берегу горной реки. И слова Адрея о том, как он рад, что я сгинула где-то в пещерах, и ему не придется жениться на тощей и плоской принцессе, которая никогда ему не нравилась.

Но я не могла. Это выдало бы меня с потрохами. И поэтому я просто промолчала… Только отвернулась, чтобы Адрей не прочитал все в моих глазах.

Теперь я точно знала, он мне врет.

Глава 14

– Когда я узнал, что Елина погибла, – Адрей горько вздохнул, – я не находил себе места. Обвинял отца. Мы тогда впервые крупно поссорились… И до сих пор я не могу простить его за то, что по его вине она умерла. Я думал, что больше никогда не смогу полюбить. Пока не увидел тебя.

Я слушала его сказки. Сердце остыло так же быстро, как до этого вспыхнуло. И теперь внутри оглушительно звенела пустота. Боли не было. Была только обида на себя за то, что я смогла поверить Адрею.

– Я сразу хотел забрать тебя себе, – он улыбнулся тепло и ясно. Как будто бы не врал. – Но Гирем не позволил. Когда ты ушла, он совершенно серьезно пригрозил мне смертью, если я посмею дотронуться до тебя. И я ему поверил… Глупо не верить угрозам того, кто способен незаметно пробраться даже в королевский замок. И я отступил. Дурак. Если бы я знал, что нужно всего лишь заплатить ему, чтобы он отпустил тебя… Ты знаешь, сколько мой отец заплатил ему, чтобы он позволил тебе стать герцогиней Форент?

– Сколько? – равнодушно спросила я. Мне было плевать. Я уже пережила свою обиду на Гирема за этот поступок. Потому что я в любом случае поступила бы так, как нужно мне. Не оглядываясь ни на свои, на ни его чувства. Я тогда тоже обменяла любовь к нему. Пусть и не на звонкую монету.

– Три тысячи, – фыркнул Адрей. – Гирем продал тебя за две тысячи грил. Он всегда мечтал купить поместье где-нибудь в глуши, чтобы жить там, когда его путь ночного короля закончится. Жениться… родить детей… Возможно, он уже это сделал… Не зря он не появлялся в Яснограде столько лет.

– Возможно, – кивнула. Я стала догадываться для чего был затеян весь этот спектакль. Наверное, это последствия нашего с Третьим советником разговора… Вероятно, он приказал сыну сделать все, чтобы я влюбилась и потеряла голову. А для этого Адрею надо было очернить соперника.

– Он тебе не пара, – Адрей внимательно смотрел мне в глаза. – Он не достоин тебя.

– А ты, значит, достоин? – усмехнулась я.

– Я очень хочу быть достойным тебя, Абрита, – совершенно серьезно ответил Адрей. – Когда я увидел, кто должен стать моей женой, я сразу решил отказаться. Думал, мой отец заставил тебя силой. Он жесток, он никогда не считается с мнением людей вокруг. Даже если это его любимая супруга и его сын. Он всегда поступает так, как хочет. Он всегда идет до конца, и готов на любую подлость, чтобы добиться своего. И когда ты стала упрямиться во время брачных клятв, я понял, что был прав. Тебе этот брак не по вкусу. Я думал, что мы сможем объявить наш союз недействительным, если я откажусь произнести клятву. Я, вообще, не хотел принуждать тебя. А потом я узнал про корабль. И подумал, что ты такая же, как Гирем… И для тебя тоже нет ничего более важного, чем деньги и титул. Это было так больно, что я захотел вернуть тебе ту боль, которую ты мне причинила. Поэтому я вел себя, как сволочь. Я хотел ранить тебя как можно сильнее… думал, что это поможет мне самому избавиться от чувств к продажной и алчной девке… Но это только разжигало во мне ненависть к самому себе.

Я промолчала. Исповедь Адрея была лживой от начала и до конца. Я была уверена в этом на все сто процентов… И она не трогала меня, несмотря на очень трагичный тон и подходящую для откровений обстановку. Почти… Я зажмурилась, чтобы задавить червячок сомнений, возникший где-то в глубине души. В той ее части, которая хотела чуточку простого женского счастья.

– Я бросил тебя в портовом притоне. Я только хотел проучить тебя, чтобы ты поняла, что ни деньги, ни титул не имеют никакой ценности. Никто не станет относиться к тебе лучше из-за того, что на твоей шее дорогие побрякушки, а ты называешь себя светлостью. – Он на мгновение замолк, переведя дух, а потом продолжил. – Я только доехал до порта и договорился с капитаном. И сразу вернулся в тот кабак. Я ждал, что ты все поняла и будешь плакать и умолять меня не бросать тебя. Тогда я забрал бы тебя с собой. И там я узнал, – он сжал губы, сдерживая эмоции, – что ты уже захомутала какого-то морячка и свалила с ним в неизвестном направлении. Я был так зол. Если бы вы попались тогда мне на глаза, я, не раздумывая, убил бы вас обоих.

Я посмотрела на него удивленно. Он оставил меня избитую, измученную и больную, чтобы проучить? И потом… Помнится, хозяин кабака отлично знал, с кем я ушла. Откуда в рассказе Адрея взялся какой-то морячок?! Как он вообще мог подумать, что я пойду с кем-то?

– Это был Гирем, – ответила я зачем-то. Словно оправдываясь. Хотя никакой вины за мной не было. Если только чуточку… Там, где вопреки моей воле, затеплилась крошечная искорка надежды.

– Я догадался, – улыбнулся Адрей. – Не сразу… потом… Когда пришел в себя достаточно, чтобы здраво мыслить. Понял, что никто другой не смог бы так быстро добиться твоего доверия. Ты очень колючая, – он провел по моей щеке ладонью. – Как ежик… И я был полным идиотом, когда решил, будто твои колючки для нападения, а не для защиты… Я это понял, когда мне приснилась Исса. Сначала я думал, что это она, а потом понял, что это ты. Настоящая ты. Без всей этой мишуры, которую ты на себя цепляешь, чтобы быть сильной. Ты притворяешься герцогиней, но на самом деле ты та же самая Елька, которую я увидел в той харчевне. Маленькая и хрупкая женщина, на плечах которой лежит непосильная тяжесть. Я знаю, ты все это делаешь ради детей. Ради них ты легла в постель Гирема. Ради них ты пошла на сделку с моим отцом. Но теперь все закончилось… Теперь все будет по-другому. Тебе больше это не нужно… Я позабочусь обо всем.

Я промолчала. Все его слова звучали как бред. Хотя, я не могла не признать, они с отцом постарались, чтобы в этот бред можно было поверить. Я бы и сама могла… если бы захотела дать нам шанс. Но не в этот раз. А искорку, которая никак не хотела гаснуть, я запру за семью замками.

– Ты мне не веришь? – вздохнул он.

А я уже мотнула головой, мол, нет не верю, но тут же поняла: нельзя говорить ему, что я вижу его насквозь. Пусть он думает, что ему удалось обвести меня вокруг пальца. Пусть Третий советник думает, что его план сработал. Это мне выгодно. Адрей будет сдерживать свою злость и ненависть. Ведь иначе все его старания пойдут прахом. Третий советник будет чувствовать себя вершителем судеб, по воле которого крутится весь мир. И только я буду знать, что на самом деле это всего лишь декорации.

– Верю, – ответила я, вкладывая в свои слова как можно больше искренности. Это оказалось просто. Ведь двери моих чувств пока не были заперты. – Я тебе верю, – повторила. И вовсе я не вру сама себе, что соглашаюсь с Адреем только ради дела. И мне вовсе не хочется повторить то хорошее, что было между нами сегодня. Пусть наша счастливая жизнь будет понарошку… Но это гораздо лучше, чем ничего…

– Не веришь, – мотнул головой Адрей и сжал губы, изображая упрямство, – я докажу тебе, что не вру. Мой отец хочет убить тебя сразу, как только наш ребенок родится.

Я взглянула на него с изумлением. Это было неожиданно. Я догадывалась о планах Третьего советника, но то, что он озвучит их устами моего мужа вот так, открыто, для меня было сюрпризом. Что этот негодяй задумал? У меня не было ни капли сомнений, что ничем хорошим эта неведомая игра мне не грозит.

Сначала он говорит, что принял меня в узкий круг. Тут же Адрей начинает плести сети и охмурять меня, а потом признается, что его отец хочет меня убить. Эти факты никак не укладывались в логическую цепочку. Я нахмурилась. Либо есть еще какой-то неизвестный мне фактор, позволяющий объединить эти разрозненные события. Либо это звенья разной цепи, но тогда Адрей ведет какую-то свою игру… Кстати, я давно подозревала его в этом.

– Не бойся, – тут же отозвался Адрей в его глазах вспыхнула решимость, – я ему не позволю. Я уже дважды потерял своих любимых из-за его вмешательства. И в третий раз я ему не позволю. – повторил он и тряхнул головой. – Мы уедем. Я не зря провел эти три года в Аддии… Я все подготовил. Я хотел сбежать от отца один. Когда еще не верил тебе. Но теперь я заберу тебя с собой. Я купил в Аддии поместье, о котором отец не знает. Оно небольшое, но места хватит всем, – Адрей улыбнулся, – и нам, и нашим детям, и Лушке с Анни…

Ему удалось удивить меня. Третий советник всегда делал вид, что моего сына не существует. А Анни для него всегда была лишь предметом договора с императором. Я это знала. И слова Адрея совершенно выбивались из канвы желаний Третьего советника. И это подтверждало, что планы моего мужа расходятся с планами его отца.

А если Адрей и правда хочет сбежать?! Тогда все его слова могли быть правдой… Хотя бы с его точки зрения. Но тогда Адрей просто сошел с ума. Он не может не понимать, что Третий советник никогда не позволит ему соскочить. Ни ему, ни кому-либо другому.

– Абрита, – выдохнул Адрей, приняв мое долгое молчание за согласие, – я так жду, когда смогу называть тебя настоящим именем… Оно подходит тебе гораздо больше…

Он склонился ко мне и потянулся за поцелуем.

Не знаю, какая муха укусила моего мужа, или какая извилина в его голове встала на место, но такой Адрей устраивал меня гораздо больше. Пусть даже я знала, что это понарошку. Хотя слова о настоящем имени заставили сердце привычно сжаться от укола моего постоянного страха быть узнанной.

И я позволила себе то, что хотела сделать во время всего нашего разговора. Убрала выпавшую на лоб прядку за ухо…

Глава 15

К ужину мы спустились вместе. Перед выходом Адрей предупредил, что я должна молчать о нашем плане побега. Меня немного удивило, что он уже считает его нашим, а не его, но я не стала ничего говорить. Только кивнула.

Врет Адрей или нет, мне с ним было не по пути. Я никуда не побегу. Однако от плюсов, которые можно получить, согласившись с ним, я отказываться не хотела. Мой муж – отличный любовник, а я соскучилась по нежности и ласке. Тем более, я была уверена, что надолго его не хватит. Люди не меняются вот так, по мановению волшебной палочки.

Столовая в поместье герцога Вийрона занимала целое крыло. Судя по всему, раньше здесь был бальный зал. Высокие потолки, огромные люстры на сотни свечей, гулкое и холодное пространство, которое не согреть с помощью двух огромных каминов, расставленных по сторонам. Сейчас же здесь было откровенно холодно, огонь еле теплился в одной половине камина, который находился ближе к выходу. Горела только одна люстра, освещая половину зала. Остальная часть тонула в темноте. Очертания потолков и стен только угадывались по отблескам пламени. Кажется, стены зала были оббиты той самой шелковой тканью, которую я имитировала, когда рисовала муар по трафарету слюдяной краской, много лет назад, создавая VIP-зону в своей харчевне в Нижнем городе.

Я спустилась в домашнем платье, поскольку никаких требований по внешнему виду мне не предъявили, а в доме моего свекра были приняты именно такие семейные ужины. И неприятно удивилась, увидев, что остальные дамы были одеты в роскошные вечерние наряды. На их шеях переливались драгоценности, высокие прически выгодно подчеркивали шею, а кольца и перстни на пальцах стоили больше, чем моя всплывшая в памяти харчевня в придачу с ресторацией в Среднем городе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.