Ася Мори
Мы не такие

Посвящается всем девочкам, которые не верят в себя.

Пролог, Глава 1

(Все герои и события вымышлены)

Леа

Я лучше буду любить миллион раз и каждый раз

получать разбитое сердце, чем вечно хранить его пустым…

О. Уайльд

Обороняясь от ледяных капель, я придерживаю одной рукой сумку над головой, а другой лихорадочно шарю в кармане пиджака – ключи словно растворились в воздухе. Конечно. Именно сейчас.

Ещё одна попытка найти ключи. Тщетно.

Третья попытка…

И тут – как гром среди ясного неба – передо мной возникает тень. Кудрявая, светловолосая, нереальная. Я сразу узнаю её. Призрак прошлого, настигший меня даже в сотнях километров от дома…

От неожиданности я отпрыгиваю назад, роняя сумку на мокрый асфальт, и проворный ливень в одну секунду накрывает меня с головы до ног.

– Чёрт, – выдыхаю себе под нос, наклоняясь за сумкой.

Застываю в таком положении на какое-то время, не решаясь поднять глаза. В груди натягивается стальной канат, картинки прошлого проносятся в голове красочным калейдоскопом – на контрасте с серыми городскими пейзажами.

Когда наши взгляды всё же пересекаются, я наконец замечаю, как сильно онаизменилась. Отощавшая, осунувшаяся, будто девушку держали в рабстве долгое время, Лиза смотрит на меня как на последнее пристанище, способное спасти её от мучителей. Вместо привычных каблуков и откровенных платьев – обшарпанные кроссовки и какая-то бесцветная помятая майка. Выцветшие джинсы болтаются на худых бёдрах. Это не та Лиза, что ходила со мной на шопинг и задорно смеялась, и, если ещё совсем недавно – после всего – я мечтала её наказать, сейчас, вглядываясь в искажённое раскаянием лицо, я понимаю: она сама себя уже наказала.

– Леа, прости меня… прости… прости… – сотрясаясь в слезах, она падает на колени передо мной.

Дождь усиливается, словно только и ждал подходящего момента, чтобы сработать спецэффектом. Я фокусирую на ней свой расплывающийся взгляд, сглатываю ком в горле.

Да, у моих ног содрогается не та Лиза, которую я знала много лет. Но и я уже не та.

Мы не такие, какими были раньше, но нет смысла сожалеть об этом.

– Встань, Лиза, прошу…

Медленно опускаюсь на колени рядом с ней. Тянусь пальцами к заплаканному лицу подруги. Слёзы застилают мои глаза, но я не замечаю их. Всё как в тумане. Мною движет порыв и воспоминание о близком человеке.

– Я давно простила тебя. Поверь мне… – шепчу я словно самой себе, касаясь её плеча.

Она вздрагивает, будто моё прикосновение обжигает, и поднимает на меня красные и опухшие от слёз глаза, полные боли и стыда.

– Я такая эгоистка… Господи, как же я могла… как могла так поступить с тобой?.. Я переспала с твоим парнем, а ты просишь у меня прощение? – пытается пошутить.

Накалённый до предела воздух можно разрезать ножом.

Образ Димы, заживо похороненный в моих воспоминаниях, болезненно мелькает в подсознании. В груди всё сдавливает горящим обручем. Кажется, будто кто-то взял факел и поджёг меня изнутри.

И я снова вспоминаю, с чего началась наша история…

***

Глава 1 Долгожданный отдых

– Сегодня начинается наш самый незабываемый отдых! Так что, куколки мои ненаглядные, желаю нам приключений. Да таких, чтобы дух захватывало! – Лиза поднимает свой бокал шипящего игристого, другой фужер подталкивает ко мне. – И побольше эмоций! А тебе, трудоголику, – указывает на меня окрашенным в ярко-розовый ноготком, – они тем более нужны!

Я закатываю глаза и ничего не отвечаю. У меня все хорошо. Безмятежно и спокойно настолько, что мою жизнь можно было бы назвать идеальной, как семейный коллаж в покупной фоторамке.

Собираюсь с любимыми подругами чудесно провести новогодние праздники на Алтае. Признаться, каждая из нас едет в надежде что-то поменять, пересмотреть и переосмыслить в своей жизни. Или просто ненадолго вырваться из круговорота взрослой жизни. У Марины двое маленьких детей и апокалипсис в семейной жизни; Лиза никак не может определиться, кто ей нужен – брюнет или блондин; Карина ненавидит проявление эмоций как таковых… А я и Настя просто плывём по спокойной реке жизни, избегая бурных вод и каменистых порогов.

В аэропорт мы приезжаем заранее, чтобы успеть перекусить и отпраздновать начало совместного отдыха. До Нового года остаётся всего три дня, и в это время Пулково всегда превращается в огромный муравейник, где тысячи людей мечутся в ожидании новогоднего чуда.

Мы сидим в уютном лаунж-баре с широкими панорамными окнами, за которыми открывается потрясающий вид на взлётную полосу. Бескрайнее небо вселяет веру в то, что предстоящее путешествие обязательно сделает тебя чуть счастливее, успешнее, свободнее…

– Девочки, а вдруг эта поездка станет судьбоносной? – отрывая взгляд от горящего пурпуром закатного неба, спрашивает Настя, делая глоток холодного напитка с пузырьками.

На её лице появляется простодушная хмельная улыбка. Обычно ей хватает трёх глотков – и глаза искрятся.

– Хотелось бы! – Лиза надувает пухлые губки и начинает заинтересованно разглядывать зал. Это её привычный жест: так она высматривает всех симпатичных парней в пределах досягаемости.

– Встретишь свою любовь наконец, – ехидно подмигивает Марина подруге.

– Даа… хочу как Леа с Никитой!

– Как именно? – вклиниваюсь в бурно развивающееся обсуждение моих отношений.

– Ну чтобы крепко и обоюдно!

– Чтобы крепко и обоюдно, нужно понимать и принимать своего партнера це-ли-ком, а не те его стороны, которые удобны тебе, – деловито отвечаю я.

– Тебе профессорские очки не жмут?

– Да к чёрту все эти чувства! – наконец оживает Карина.

Она не пьёт небрежно, большими глотками, как Лиза, – напротив, изящно потягивает любой напиток, будь то стаканчик сока или рюмка горькой водки. Сейчас это бокал терпкого красного вина.

– Надеюсь, на склоне в меня врежется хотя бы один мешок с деньгами и компенсирует причинённый моей персоне вред.

Мы взрываемся хохотом, но не успеваем продолжить наш горячий разговор, который с интересом подслушивают любопытные уши из-за соседних столиков, – по громкой связи объявляется посадка на наш рейс.

***

Удобно расположившись в кресле самолёта, я наблюдаю за Настей, которая старается держать себя в руках: делает глубокие вдохи-выдохи, закрыв глаза, как учил её психолог.

– Дыши ровно, милая.

Мягко беру подругу за руку: глажу её ладонь, зная, что, когда самолет готовится ко взлету, она нуждается в ласковом дружеском слове и крепких объятиях. Нуждается в поддержке.

– Так голова кружится, – Настя опускает голову на мое плечо и закрывает глаза, – но мне уже лучше… Спасибо, родная…

В этот раз, если измерять по шкале животного страха, всё заканчивается вполне мирно. Радуюсь, когда подруга успокаивается и засыпает как ребенок. Теперь могу немного расслабиться.

Последний раз мы встречались с Настей около трёх месяцев назад. Марину и Карину я не видела почти полгода, а вот с Лизой мы видимся постоянно – почти каждый день. Мы дружим с третьего класса – тогда она перешла в мою школу. Помню её хрупкой фарфоровой куколкой со светлыми распущенными кудряшками и голубыми глазами. Уже тогда Лиза отличалась дерзкой женственностью и нежностью.

Впрочем, она всегда была настоящей бестией. Когда учительница представила новенькую белокурую ученицу нашему классу, все мальчишки тут же потеряли головы. С маленькой Лизой я подружилась сразу, будто мы знали друг друга сто лет. Она села за мою парту и предложила стать лучшими подругами, а я не раздумывая согласилась.

Заворожённо наблюдаю в иллюминаторе пролетающие мимо облака и далёкие пейзажи, не в силах отвести глаз от красоты белоснежных склонов и полей. Внезапно вспоминаю, как, проходя между рядами кресел в самолёте, я заметила молодого симпатичного парня, который с интересом разглядывал Лизу. В этом нет ничего удивительного: её всегда и везде замечают. Она очень яркая девушка. Та, ради которой мужчина, возможно, мог бы свернуть горы. Каково быть той, кому всегда и везде достается больше всего внимания? Той, чьё присутствие вызывает восторг и заинтересованность? Хотелось бы мне ощутить столько взглядов и внимания на себе? Я раньше об этом часто размышляла, и подобные мысли нарушали моё внутреннее спокойствие, но сейчас, сидя в самолете и рассматривая красивое лицо Лизы, я впервые задумываюсь, что хотела бы…

Аэропорт в Горно-Алтайске небольшой, несмотря на огромные толпы туристов, которые в последние годы ринулись сюда в поисках душевного равновесия и обнуления датчиков, отвечающих за накопленный стресс. Наша женская компания тоже пополнила ряды уставших туристов. Только я уже прилетала с родителями на Алтай, когда была совсем ребёнком. Тогда дорога из Барнаула занимала больше трёх часов – ближайший аэропорт находился там.

Помещение, где мы ждем наш багаж, очень маленькое и тесное: все стоят вплотную друг к другу с рюкзаками и сумками. В какой-то момент тучный мужчина впереди меня начинает материться и настойчиво призывать работников аэропорта поспешить с багажом, хотя и так всем ясно, что на процесс это никак не повлияет.

– Вы думаете, ваш наезд на персонал ускорит выдачу багажа? – слышится уверенный голос из толпы.

Я оборачиваюсь посмотреть на смельчака, узнаю в нем того самого парня, который с вожделением разглядывал Лизу в самолёте. Сейчас она тоже на него смотрит с нескрываемым интересом. И так каждый раз!..

– А ты вообще молчи! – рявкает мужик на парня, даже не поворачиваясь.

Молодой человек решает не продолжать бессмысленную перепалку, а лишь закатывает глаза. Через пару секунд поворачивает голову в нашу сторону и подмигивает Лизе, расплываясь в привлекательной белоснежной улыбке. Подруга краснеет и смущается. Моя интуиция моментально подаёт сигнал SOS: этот Новый год принесёт нам таких чудес, последствия которых мы будем разгребать ещё очень долго.

Единственная надежда, что компания ребят, с которой приехал этот парень, остановится где-нибудь в Чемале[1], растворяется сразу, как только мы сталкиваемся с ними на ресепшен в курортном комплексе «Манжерок». Их четверо, молодые и симпатичные, выделяются из толпы. Что-то активно обсуждают между собой, но из-за гула и шума в холле отеля слов не разобрать.

Тот парень всё ещё переглядывается с Лизой (как подростки, честное слово), но при этом ни один из них не делает первый шаг к знакомству. Вроде взрослые, а ведут себя как два девственника. Последнее опредёленно не про парня: высокий широкоплечий блондин с взъерошенными волосами, дымчато-голубыми глазами и обворожительной улыбкой явно попал пулей навылет не в одно девичье сердце. Правда, и Лиза не последняя скромница.

На нём свитер цвета слоновой кости широкой вязки с высоким воротом, короткий тёмно-синий пуховик, узкие синие джинсы и высокие зимние ботинки на шнуровке. Слишком красивый, с чересчур хитрым взглядом. А какая подача самого себя… таких стоит бояться и держаться как можно дальше, желательно очень далеко.

Чем дольше разглядываю его в толпе гостей, тем больше понимаю, что не захотела бы связать себя отношениями с таким человеком, потому что самооценка, с которой и без того вечные проблемы, не станет выше, да и разбитое вдребезги сердце по кускам потом не соберешь. А с другой стороны, мне разве кто-то предлагает отношения? Он-то переглядывается с Лизой, а не со мной. Так что и волноваться за свое сердечко не стоит. И вообще, о чём это я? Я ведь встречаюсь с чудесным парнем Никитой уже около двух лет.

Прихожу в себя через мгновение и толкаю подругу в бок.

– Вы как маленькие дети! Так и будете друг друга все праздники разглядывать?

– Прекрати! – шипит бестия мне в ухо, не отводя глаз от молодого человека. – Я первая не стану подходить. Он парень, вот пусть действует!

– Надеюсь, что он благоразумен и не ввяжется в одноразовые отношения с тобой!

– Я всё проработала со своим психологом, и теперь мне легче строить любые отношения с противоположным полом. Почему я вообще оправдываюсь перед тобой? – кидает мне язвительно и отворачивается, приглаживая мех на своей тёмно-коричневой норковой шубке. Такое движение выдает её с головой: Лиза нервничает. – Если я хочу просто отдохнуть… что в этом плохого?

Обнимаю подругу со спины, слегка опуская голову на её плечо. Поглаживаю её длинные густые светлые локоны.

– Я буду рада, если ты хорошо отдохнешь. Просто будь аккуратна. Это всё, о чем я прошу тебя, – шепчу.

Что там она говорила про приключения, от которых дух будет захватывать? Похоже, в этот раз они не обойдут меня стороной, и по старой доброй традиции мне предстоит вытирать сопли лучшей подруге.

Отстояв длинную очередь на ресепшен, мы наконец заселяемся в уютный двухэтажный домик. И пускай следующие полгода мы будем питаться лапшой быстрого приготовления, неделя отдыха в этом незабываемом месте стоит своих безумных денег. В доме пять отдельных комнат на втором этаже, но две из них выходят на снежный склон, что с утра до вечера забит отдыхающими. Вид из окон остальных трёх спален – все равно что алтайская зимняя горная сказка. На первом этаже большая дубовая гостиная с высокими окнами, смежная с кухней. Массивный декоративный камин, словно настоящий, украшает центр комнаты.

Мы кидаем жребий – честный способ определить, кому какая спальня достанется. В этот раз я оказываюсь счастливицей, и одна комната с видом на заснеженные волшебные горы выпадает мне. Вторая – Марине, но ей сейчас в жизни нужны любые радостные события, поэтому и без жребия мы заселили бы ее в комнату с незабываемым пейзажем за окном. Лизе достается соседняя со мной, а Настя с Кариной заселяются в две другие напротив.

Остаток вечера мы проводим разбирая чемоданы и обсуждая планы на следующие дни и новогодний ужин. Устраиваем себе лёгкий вечерний перекус с бутылочкой терпкого красного вина и расходимся по своим комнатам. Я жутко устала за сегодняшний день и, кажется, засну сразу, как голова коснётся подушки. Думаю о том, что стоило бы написать Никите, сообщить, что мы уже приехали, но это может подождать до завтра.

Сегодня он дежурит в больнице, и, скорее всего, мое сообщение прочитает только утром. Он врач-реаниматолог, и Новый год будет отмечать в больнице вместе с коллегами. Вот такая судьба врача – днем и ночью быть на страже. Оставлять свои планы и праздники ради тех, кто нуждается в помощи.

Так и проваливаюсь в глубокий сон, размышляя о непростой судьбе медиков.

[1] Район в Алтайском крае.

Глава 2 Случайности не случайны

На рассвете просыпаюсь без будильника. Лёжа в кровати, разглядываю вид из окна: горы укутаны пушистым снежным покрывалом, что придаёт пугающую величественность волнистому рельефу на фоне чистого, ещё ночного неба. Я наслаждаюсь этим зрелищем, от которого захватывает дух. Впитываю энергию алтайской природы, о которой вспоминала с самого детства.

Накидываю белый махровый халат с логотипом комплекса и выхожу в коридор. Запах свежесваренного кофе и булочек, наверняка заботливо приготовленных «хозяюшкой» Настей, наполняет весь дом. Спускаюсь вниз и замечаю подругу за столом, на котором уже стоит тарелка с румяной, ароматной выпечкой. Настя очень милая: курносый носик, зелёные глаза, копна густых волос, состриженных в каре. Она небольшого роста, миниатюрная, напоминает Алёнушку из сказки, только без длинной косы.

– Доброе утро, дорогая, – подруга нежно улыбается мне, отрываясь от созерцания вида из окна. – Кофе будешь?

Не дожидаясь ответа, встаёт и наливает горячий напиток в чашку, ставит передо мной на стол.

– Ты спала?

Делаю глоток вкусного утреннего кофе и тянусь за булочкой. Сейчас новогодние праздники, а это значит, на несколько дней можно расслабиться.

– Да, поспала несколько часов. Там Карина за стенкой с кем-то ругалась на повышенных тонах поздно ночью. Молчит как партизан. Тебе тоже ничего не рассказывает?

– Неа…

Откусываю божественную булочку, запивая кофе, и продолжаю с набитым ртом:

– Расскажет, когда будет готова. Меня больше беспокоит Лиза, которая вчера переглядывалась с каким-то смазливым парнем. Сначала в самолёте, потом в очереди на ресепшен. Чует моя жо… интуиция, – делаю жест носом, будто принюхиваюсь, – они в следующий раз не пройдут мимо друг друга.

– Может, ей полезно будет закрутить курортный роман? – Настя вопросительно выглядывает из-за огромной кружки, обхватив ее обеими ладонями.

– У нее каждую неделю курортный роман, и вот это-то меня и пугает, – бубню.

– У кого-го густо, а у кого-то… – задумчиво произносит подруга, вращая кружку в руках и рассматривая ее содержимое.

– Так! И до вашего замка доберется принц, милая принцесса Аврора, и своими жаркими поцелуями освободит вас от вечного проклятия!

Настя хихикает, а я уже порываюсь встать из-за стола и затискать любимую подругу в объятиях, как в дверях появляется заспанная Лиза. Зевает – она вся растрепанная, но даже в таком виде безумно красивая. Подходит к столу и приобнимает сначала меня, потом Настю. На лице появляется довольная улыбка.

– Сейчас Каришка с Мариной спустятся. Быстро позавтракаем и рванём на склон!

Через пять минут мы сидим за столом и уплетаем оставшиеся булочки со свежесваренным кофе, а через час упакованные в зимние комбинезоны, шапки и перчатки стоим уже на склоне: кто-то на лыжах, кто-то на сноуборде. Я арендовала чёрный комбинезон с белыми вставками по бокам. Ради одной недели в снежных горах покупать смысла не было. На Лизе её собственный костюм – оливковый, с оранжевыми полосками по всей длине.

Опыта в зимних видах спорта у меня практически ноль, но пару уроков с тренером я уже брала несколько лет назад на Домбае, сейчас я готова снова применить на практике все свои немногочисленные знания. Чёрную трассу я не решусь покорить, но Лиза упорно уламывает скатиться по красной, куда в итоге и уговаривает пойти. Остальные девочки расходятся по другим трассам.

В начале спуска чувствуется легкая нервозность и неприятный зудящий страх, что со всей скорости шлепнусь лицом в снег. В первые секунды ноги немного подрагивают, стараюсь кое-как удержать баланс и контролировать своё тело. Лиза проделывает то же самое, но её движения сопровождаются заливистым смехом. Ей комфортно и весело, а я скована и серьёзна, словно строгий экзаменатор наблюдает за мной. Моя сосредоточенность только мешает: едва докатившись до подножия склона, я всё равно нелепо приземляюсь на пятую точку.

– Леа, ты можешь расслабиться? – Лиза подает мне руку, за которую я тут же хватаюсь как за спасательный круг. – Когда ты напряжена, твое тело превращается в бревно, абсолютно негибкое и неподатливое.

– Я знаю! – Несуразно поднимаюсь на обе ноги и стряхиваю с себя остатки снега. – Всё время об этом думала, пока катилась со склона, но тело никак не поддавалось. В голове мелькают картинки, как я валюсь в снег ничком, ноги с лыжами разъезжаются в разные стороны, а лыжники и сноубордисты вокруг начинают хохотать над тем, насколько беспомощно я выгляжу.

Говорю всё это и тут же осознаю, насколько глупо звучат мои опасения, ведь, по сути, всем вокруг глубоко плевать, упаду я тут или нет.

– Прекращай уже думать о том, кто о тебе что подумает! Мы живём один раз, – парирует Лиза, натягивая на правое ухо сползающую набок ярко-оранжевую шапку, которую видно за километр. Моя тёмно-синяя не так привлекает внимание, именно поэтому я ее и купила. – Пойдем на подъемник, обязательно нужно скатиться еще пару раз.

Ровно так я сейчас и сделаю, когда покачусь со склона: расслаблюсь и оторвусь, разогнавшись больше обычного.

Когда подъезжает наше кресло, Лиза делает шаг вперёд, и в этот момент её оливковая штанина цепляется за выступающую деталь платформы. Кресло начинает подниматься, ткань резко натягивается и дёргает её назад. Лиза растерянно вертит головой, пытаясь понять, что происходит, а её ноги уже слегка соскальзывают, отчего она балансирует на одной лыже, отчаянно удерживаясь за выступающий край подъёмника. Я стою как замороженная и таращусь на происходящее, не осознавая, что сейчас, именно в этот момент, может случиться что-то очень нехорошее…

– Хватай её! – слышу за спиной громкий голос, обращённый, судя по всему, ко мне. Оборачиваюсь, словно в замедленной съемке, и замечаю того самого красавчика, который вчера взглядом буквально имел Лизу во всевозможных позах.

– Что стоишь как статуя? Давай, не тупи! – командует он.

Руки трясутся от страха, но я мысленно даю себе затрещину: ещё секунда промедления может стоить ни много ни мало жизни моей лучшей подруге. Собравшись с силами, вцепляюсь в её руку мёртвой хваткой. В это же мгновение молодой человек приподнимает Лизину ногу, чтобы снять напряжение с ткани, и ловким движением высвобождает зацепившийся край.

– Не ожидал, что для знакомства придётся тебя спасать, – одаряя своей сексуальной улыбкой, парень стряхивает снег с её куртки и нежно поправляет штанину. – Думаю, теперь как минимум чашку кофе я заслужил?

Подмигивает. Я закатываю глаза: парень всё же нашел способ подкатить к Лизе, а та стоит, словно завороженная, как будто минуту назад и не было ситуации, что могла её в лучшем из худших случаев серьезно травмировать. Её взгляд прикован к нему, и всё произошедшее, кажется, отступает на второй план. Сейчас он тот самый герой из сказки, который спас принцессу и готов положить голову дракона к её ногам.

Его щеки красные от мороза, светлые волосы выбиваются из-под графитовой шапки, а дымчато-голубые глаза кажутся особенно яркими на фоне снежного пейзажа. На нём тёмно-серый комбинезон на молнии. Он высок, широкоплеч, одежда плотно облегает его фигуру, еще больше подчёркивая спортивное телосложение. Его взгляд уверенный и даже слегка насмешливый, и, похоже, он не без удовольствия наблюдает за эффектом, который производит на Лизу… ну и совсем чуточку на меня. Нет, меня не тянет к этому парню, но не могу не признать, что объективно он очень красив и обворожителен, а ещё он точно осознаёт, какое влияние имеет на девушек.

– Д-дда, – лепечет Лиза, без стеснения разглядывая красавчика. – К-конечно, да, обязательно нужно выпить кофе. Прямо сейчас?

– А почему нет? Кафе вон там. – Он указывает рукой на маленький деревянный домик с соответствующей надписью примерно в пятидесяти метрах от нас. – Я, кстати, Дима.

– Лиза, – щебечет она, поправляя светлые локоны. – А это моя подруга Леа. Ты, кстати, пойдёшь с нами? – обращается ко мне, невинно хлопая длинными ресницами.

Чёрт, что? Не хватало ещё меня тащить за собой в кафе в роли третьего колеса. Скорее всего, она ляпнула это из вежливости, а я, как хорошая и верная подруга, конечно же не должна соглашаться на такое щедрое предложение.

– Привет, Леа, – бросает мне Дима, продолжая обворожительно улыбаться.

– Привет, Дима, – отзеркаливаю я, отчего-то начиная жутко раздражаться. – Идите без меня, мне нужно ещё девочек найти.

Скольжу взглядом по склону, делая вид, что выискиваю кого-то в толпе.

– Тогда увидимся позже? – В Лизиных глазах вспыхивают знакомые искрящиеся огоньки, готовые принять вызов.

– Да, до вечера! – кидаю напоследок, устремляя взгляд куда-то между Лизой и её «новым вызовом», и спешно отъезжаю в противоположную сторону, чтобы не мешать лыжникам и сноубордистам подниматься к подъемнику.

Через минуту, не понимая, зачем это делаю, оглядываюсь назад и замечаю, как Дима, не теряя ни секунды, берёт Лизу под руку, как они уверенно заходят в кафе. В кармане моего комбинезона вибрирует телефон, и я отвлекаюсь на входящее сообщение.

Глава 3 Новые люди

– Я посмотрел прогноз погоды в Горно-Алтайске на несколько дней. Завтра обещают сильную метель. Ты взяла с собой достаточно тёплых вещей? – ласково спрашивает мой парень.

– Да, Никит, конечно взяла! И тот свитер с оленями с выпученными глазами, будто Санта их отшлёпал за непослушание, который ты мне подарил на прошлый Новый год, уже на мне.

Смешок в трубке.

– Как прошло дежурство? – интересуюсь.

– Да не очень. К нам ночью привезли четырёх пациентов с тяжелейшими травмами, у одного внутренние органы в кашу. Вчера на КАДе из-за метели столкнулись пакетник с легковушкой. Хорошо, что поздней ночью движение было практически нулевым и пакетник был пустой – водитель один. В легковушке трое взрослых и ребенок. Отец семейства единственный не пострадал – так, лёгкие ссадины.

– Кошмар!.. Перед праздниками… такое никому не пожелаешь. Я сегодня не усну…

За два года отношений я должна была привыкнуть к подобным страшным новостям, но каждый раз мне достаточно сложно без лишних эмоций воспринимать рассказы Никиты о жутких авариях, особенно таких, в которых дети получают тяжелые травмы.

– Ты сама спросила, – устало отвечает Никита. По интонации чувствуется легкая улыбка, но тут же голос становится более серьезным: – Но, ты знаешь, когда их привезли, ребёнка доставили в критическом состоянии сразу в детское отделение. А там в ночь дежурил Леон Карапетян – один из лучших наших хирургов. Руки у него золотые! Ребёнка спас.

– Ты у меня самый лучший, ты же знаешь?

Меня охватывает невероятное желание прижаться к любимому человеку и раствориться в его теплых объятиях, особенно сегодня, в канун Нового года, который мы проводим снова не вместе. В прошлом году была такая же ситуация: он спасал людей в праздничную ночь, а я веселилась с подругами.

Никите двадцать девять, он на четыре года старше меня. Последние несколько лет, как закончил ординатуру, мой талантливый врач-реаниматолог трудится в НИИ Джанелидзе. Пошел он по стопам своего отца Константина, который построил успешную карьеру реаниматолога и, получив дополнительное образование, стал востребованным хирургом. Мама Софья работала старшей медсестрой, а после рождения дочери решила стать домохозяйкой. Семейство Ковалёвых приняло меня удивительно тепло, несмотря на то что я совершенно не вписываюсь в идеальную картину их медицинского мира. Реаниматолог и реставратор – колоритная парочка.

– Знаю, знаю… – мягкий голос Никиты заставляет на секунду пожалеть, что я уехала на целую неделю развлекаться и отдыхать с подругами, пока мой герой от заката до рассвета спасает жизни. – Я пойду приготовлю что-нибудь перекусить, а потом лягу спать. У вас еще самый разгар вечера, а у нас почти ночь. Повеселись там за нас двоих.

Не успеваю и слова сказать, как дверь в мою комнату с грохотом открывается и на всех парах в неё влетает Лиза с горящими лукавством глазами.

– Быстро собираемся, у нас через полчаса бронь в СПА с бассейном!

Никита усмехается на другом конце провода, бормочет: «Лиза как всегда не даёт заскучать» и прощается до следующего созвона.

– Стучать, как я понимаю, тебя так и не научили? – Раздражённо вскакиваю с кровати и бегу проверять, не осталось ли отметин на стене, в которую со всей дури врезалась ручка бесцеремонно распахнутой двери.

– Ты – мой главный учитель! – Чертовка подмигивает мне и задорно хохочет. – Не занудствуй. У нас осталось мало времени. Нам нужно срочно собираться в СПА! Бабушкин купальник у тебя с собой, надеюсь? Натягивай его! Девочки уже внизу, ждем только тебя.

Выгоняю подругу из комнаты и иду к чемодану, который ещё не успела разобрать. Да и надо ли это, собственно, делать, если через несколько дней его снова нужно будет собирать? Вот так дилемма.

Нахожу черный слитный купальник, которому уже лет пять, и быстро переодеваюсь.

«Ты – мой главный учитель».

Не поспоришь, тут Лиза абсолютно права: я учитель, мать и отец, сестра и брат, подруга и наставник, психолог и опора. Я для неё – всё. А кто она для меня?.. Наверное, она для меня намного больше. Нас связывает что-то крепкое и непоколебимое, сравнимое со связью матери и её ребенка. Да, это самое точное сравнение: она мой ребенок. Не по крови – по сердцу. Мать любит свое дитя безоговорочно, независимо от того, какие поступки её чадо совершает. Она будет защищать его от врагов, даже если этот враг – он сам.

Смотрюсь в зеркало и с кислым выражением сканирую своё отражение: тёмно-каштановые прямые волосы чуть ниже плеч, большие карие глаза выделяются на бледном худощавом лице. Прямой нос, широкие плечи, которые жутко раздражают с самого детства, и едва заметная грудь первого размера. Дааа… вряд ли я произведу фурор среди представителей противоположного пола в СПА. С другой стороны, какое мне до этого дело?.. У меня есть Никита, который искренне меня любит. Чем-то же я его зацепила? Может, длинными стройными ногами и тонкой талией. Спокойным характером и мудрым поведением.

Я не была его пациенткой, как многие могли бы подумать. Я была посетительницей его пациентки: навещала Настю, которая попала в больницу в тяжелом состоянии с двусторонней пневмонией. Несколько дней подряд я приходила к ней, не замечая заинтересованности со стороны Никиты, а перед самой выпиской подруги он неожиданно пригласил меня на свидание. Так – довольно спокойно – начались и развивались наши отношения. И никаких тебе сумасшедших историй, которые регулярно происходят с Лизой.

Одобрительно киваю своему отражению в зеркале, разглаживаю складки на купальнике и, надев сверху синий спортивный костюм, спускаюсь вниз, где меня уже заждались.

***

На ресепшен нас встречает молодая девушка приятной внешности в белом приталенном халате. Выдает каждой по теплому махровому полотенцу, ключи от шкафчиков и кратко рассказывает правила посещения СПА-зоны. Бронь на два часа: на нашу женскую компанию и компанию друзей Димы.

Стоя в раздевалке у своего шкафчика, я замираю с открытым ртом: на Лизе не купальник, а полупрозрачные жёлтые «треугольники», с трудом прикрывающие шикарную грудь третьего размера и соединенные между собой лишь тонкими ниточками, да ещё почти полностью оголяющие ее стройные бёдра и задницу стринги.

– Ты совсем сдурела? – злостно рявкаю на подругу, возмущённо рассматривая ее «недокупальник». – Поприличнее ничего не нашлось?

Лиза отмахивается от меня как от назойливой мухи, продолжая рассматривать себя в отражении и поправлять так называемое бикини.

– Ну красивый же купальник, а? – вопросом на вопрос отвечает она, демонстративно расправляя над грудью тонкие лямки, которые едва держатся и только чудом не расходятся по швам.

– Если я скажу, что бикини слишком откровенное и оставляет о-о-очень много места для развратных мыслей, это убедит тебя пойти и переодеться? – теперь Настя в слитном розовом купальнике с открытой спиной перенимает мой тон нравоучителя.

– И не жалуйся после того, как тебя толпой отымеют прямо в бассейне, – невозмутимо и безапелляционно отрезает Марина. Она закрывает шкафчик на замок и голая удаляется в душевую, прихватив со скамейки полотенце и белый купальник.

Закутанная в махровый халат Карина стоит чуть в стороне, наблюдая за нами. Громко жуя жвачку, она надувает огромный пузырь, который в один момент с треском лопается, отдаваясь громким эхом по помещению.

Замираем.

– Красивая ты, сучка, – одной фразой она моментально перечеркивает всё сказанное нами до этого. – Иди и покажи этому, – щелкает пальцами, – как там его?.. Дима? Пусть у него плавки по швам разойдутся от такого зрелища.

– Это именно то, что я и хотела услышать!

Лиза поворачивается ко мне и нежно обхватывает обеими руками мою ладонь. Выражение её лица меняется с ехидного на умоляющее. Опять!

– Леа, милая, ну не злись, пожалуйста! Я как увидела его, так всё! – Ее глаза расширяются в эйфории предвкушения, кожа покрывается мурашками. – Гром, молния, искра, пожар!

– Марина тебя предупредила, если что, – спокойно отвечаю я, принимая поражение.

Лиза радостно подпрыгивает на одном месте, взвизгивая и хлопая в ладоши, словно ребенок, и через секунду её силуэт уже ускользает в дверях.

Стоя под душем и натягивая на мокрое тело купальник, я вдруг осознаю, что мне некомфортно. Не потому, что на мне обычный черный слитный купальник, который, как выразилась подруга, «бабушкин», а потому, что на Лизе – умопомрачительное бикини.

Присоединяюсь последней к большой весёлой компании и судорожно сканирую глазами уютное светлое помещение в поисках свободного места, куда можно пристроить свою пятую точку. Желательно в самый дальний и темный угол, куда не попадает свет.

Мозг перестает соображать, когда меня обступают со всех сторон несколько почти что голых парней, одетых только в плавки и шорты.

– Ты Леа? – обращается ко мне один из ребят с тёмной, небрежно уложенной кудрявой шевелюрой.

– Да, – выдавливаю из себя с лёгкой улыбкой и стараюсь изобразить невозмутимость.

– Будем знакомы. Я Макс, – показывает большим пальцем на себя, – а это Ярик и Андрей.

– Привет! – поднимаю кисть руки в приветственном жесте.

Парни дружелюбно машут в ответ и разбредаются кто в бассейн, кто в сауну.

– Мы собираемся сделать общий заказ в баре, тебе что-нибудь взять? – спрашивает Максим.

Выглядит этот парень как божество, только что спустившееся с Олимпа: смуглая кожа, высокие скулы, прямой нос, лёгкая щетина и невероятно красивые тёмно-изумрудные глаза. Не решаюсь опустить взгляд ниже лица и рассмотреть фигуру, но и без пристального изучения можно с уверенностью сказать, что тело у парня столь же божественное, как и лицо. Впрочем, Ярик и Андрей ничуть не уступают другу. И дело, скорее, не только во внешних данных, но и в сильной энергетике молодых мужчин.

– Да, спасибо. Я буду то же самое, что и девочки. – Мне явно нужно как-то расслабиться, побороть скованность, поэтому предложение как нельзя кстати.

– Без проблем! – отвечает Макс, расплываясь в не менее сногсшибательной улыбке, чем та, которой вчера нас одаривал Дима после операции по спасению Лизы.

Заворачиваюсь в полотенце и замечаю, как Марина, глядя на меня, похлопывает по свободному шезлонгу рядом с собой.

– Прыгай ко мне! Я тебе местечко приберегла.

– Супер, спасибо, – с облегчением выдыхаю, подхожу ближе и забираюсь на шезлонг.

Сама зона СПА достаточно светлая и уютная: деревянные лежаки с такими же кофейными круглыми столиками, расставленными по периметру небольшого прямоугольного бассейна, внутри которого встроено джакузи. Потолок отделан в светлых тонах, свет мягкий, рассеянный. Чуть поодаль от бассейна расположена небольшая уединенная зона с деревянным каркасом и балдахином, напоминающая альков. И что-то мне подсказывает, Лиза с Димой уже там.

Через несколько минут появляется официант с подносом, заставленным напитками и закусками. Наши новые знакомые однозначно мне нравятся.

– Присоединитесь к нам в бассейне? – Максим подаёт бокал Марине, затем второй протягивает мне.

По его искромётным взглядам в сторону Марины становится понятно: отдых обещает быть куда более интересным, чем можно было представить еще вчера. Но Максим пока не знает, что Марина у нас – мать двоих детей, а её горе-муж Кирилл Гордеев, с которым намечается невероятно сложный бракоразводный процесс, не собирается так просто отпускать жену.

– С удовольствием! – в голосе подруги слышны нотки искренности. Я приятно удивлена. – Сейчас допью и сразу присоединюсь.

Макс одобрительно кивает и уходит в хаммам, пока Марина наслаждается своим напитком.

– Он с тебя глаз не сводит, – обращаюсь к подруге.

– Ага, заметила. – Она крутит бокал в руке, поглядывая на мерцающую жидкость. – Парни тоже из Питера, поэтому вето на возможный роман я накладывать не стану.

После того, как мерзко с ней обошёлся аморальный ублюдок Гордеев, Марина сильно изменилась. Надев маску безразличия, она превратилась из жизнерадостной и улыбчивой молодой женщины в холодную и безэмоциональную стерву, готовую крушить и убивать.

– Вопрос про Гордеева можно задать?

– Задавай.

– У вас точно всё?

– Естественно! – огрызается, резко встрепенувшись. – Я жажду, чтобы он горел в аду! Так, как никто никогда не горел! Вместе со своей дешёвой подстилкой. Ещё и углей подкину побольше, чтобы ярким пламенем сияло!

Уже прошло несколько месяцев с тех самых злополучных событий, которые мощным цунами разрушили семью Гордеевых, но по чересчур эмоциональной реакции очевидно, что Марину до сих пор кроет так же остро и болезненно, как в первые дни.

– Мы пару тачек с углем подвезём, – усмехаюсь и наигранно окидываю взглядом пространство вокруг, имея в виду подружек. – Отпусти себя, пока мы на отдыхе. Арина и Влад у бабушки, говнюк в аду горит, а ты поживи, наконец, для себя единственной. Максим, между прочим, явно не против стать на время твоей противовирусной таблеткой.

– Хорошо, подумаю над твоим предложением, но мне понадобится целая аптечка, – вздыхает Марина, натягивая улыбку на лицо, и легонько толкает меня в бок. – О, а вот и Макс вышел из сауны. Пойду-ка подразню его.

Девушка изящно встает с лежака, поправляет густые рыжие волосы и, повиливая шикарными округлыми ягодицами, облачёнными в белые купальные трусики, устремляется к бассейну. Глаза Макса непроизвольно расширяются и загораются нескрываемым желанием. Кое-кого сегодня ночью замучает бессонница и каменный стояк.

Настя с Кариной растворились в мире саун и джакузи. Подозреваю, времени они зря не теряют в компании Ярослава и Андрея.

Допиваю бокал, тянусь за добавкой и замечаю, как из скрытой балдахином зоны неспешно выходит Лиза, а за ней и Дима. Её ладонь в его руке. Лицо Лизы сияет от счастья, красное, как только что приготовленный рак для праздничной вечеринки[1]. Щеки горят, а купальник криво и небрежно завязан, будто его уже не раз снимали. На голове у Димы идеальный беспорядок, а в глазах сверкает что-то загадочное, от чего мурашки по коже. Дерзкое выражение лица и вызывающая выпуклость в плавках выдают желания довольного альфа-самца. Стискиваю бокал в руке, когда непонятное чувство раздражения вновь начинает нарастать внутри, словно снежный ком. Они не замечают меня, поглощенные друг другом, медленно идут в сторону джакузи и опускаются в бурлящую пенную воду.

Теряюсь от собственной реакции на симпатию между ними. Пробую подавить охватившее меня чувство, которое пугает, но, увы, безуспешно. Никогда еще не испытывала ничего подобного ни к одному парню, тем более к тем, с которыми Лиза пыталась строить отношения. А было их немало. Обычно это красивые, популярные и непростые по характеру мужчины, но мои чувства ни разу не выходили за рамки одобрительно-дружеских. Да что там! Чаще всего я не могла понять, что же такого привлекало Лизу в них!

Ощущаю себя сталкером, который не сводит глаз с пылающей жаром парочки. Вот Дима склоняется ближе к девушке, кладет руку слева от её лица – так, что мне закрыт обзор на все, кроме его привлекательного профиля и напряженной мускулистой руки. Затем он медленно опускается ниже, его губы накрывают её, двигаясь плавно, но в то же время грубо, и у меня низ живота скручивает тугой верёвкой. Невольно закусываю нижнюю губу, сжимаю бёдра от покалывания между ног и откидываю голову назад.

Закрываю глаза и хочу отогнать непрошеные образы, мелькающие перед глазами. Сердце интенсивно колотится о рёбра, царапая их, словно сухая ветка, скребущая по стеклу.

Что со мной происходит?..

Почему… почему от одного вида малознакомого парня моё тело так остро реагирует? Оно отзывается не на родного Никиту, а на чужого мужчину!

Похлопываю себя по ягодицам и провожу руками вниз до колен, слегка массируя кожу. Повторяю этот ритуал несколько раз и открываю глаза. Краем уха улавливаю расслабляющую музыку, на фоне которой слышны всплески воды, громкие перешёптывания, женский и мужской смех. Даже Карина смеётся – значит, чья-то шутка оказалась действительно стоящей.

Снова смотрю в сторону джакузи и пересекаюсь взглядом с дымчато-голубыми глазами. Дима улыбается мне и подмигивает. В этом жесте нет флирта – в нём отражается его характер. Лиза что-то шепчет ему на ухо, хихикает, свободной рукой поглаживает рельефное плечо парня. Теперь, когда он сидит не вполоборота, а расслабленно откинувшись спиной на бортик, можно рассмотреть его крепкий подтянутый торс. На левом предплечье набита татуировка. С такого расстояния трудно разобрать, что именно изображено на рисунке, но редко кто станет украшать свое тело бессмысленными линиями и буквами. Наверное, там что-то значимое для него.

Может быть, я когда-нибудь узнаю, что означает его тату?

Испугавшись собственных мыслей, я поспешно иду в хаммам, где, по моим хитрым вычислениям, сейчас должно быть пусто. Я не интроверт и не пытаюсь избежать общения с людьми, но знакомства с противоположным полом всегда давались сложнее, чем хотелось бы. К тому же эмоции, что сотрясли мой разум пять минут назад, когда я жадно разглядывала поцелуй лучшей подруги с её новым… увлечением? – это не просто физическая реакция моего тела… Это то, с чем мне придётся разобраться до того, как я вернусь домой к любимому Никите.

Дима, как и любой другой «объект обожания» Лизы, – запретная территория, на которую я никогда не посягну, даже если желания скрутят меня в бараний рог. Мимолётная похоть и удовольствие не стоят той крепкой дружбы, что длится целую жизнь. В моём случае остаётся лишь пережить следующие несколько дней, и когда мы вернемся к рабочим будням, этот момент помутнения рассудка забудется, словно дурной сон.

Очень-очень дурной сон.

В хаммаме действительно пусто, и я смело прохожу внутрь. Стены покрыты тёмной графитовой плиткой с имитацией природного камня, а мраморные скамьи встроены по периметру помещения, раздёленного на нижний и верхний ярусы. Снимаю душевую лейку и ополаскиваю холодной водой скамью на более высоком ярусе. Забираюсь с ногами, чтобы пар не обжигал ступни, и, обхватив руками колени, прислоняюсь спиной к стене. Жаркий густой пар заполняет пространство. Рецепторы улавливают приятный густой аромат – тело моментально расслабляется. Погружаюсь в сладкий транс, где образы сменяют друг друга: сверкающее побережье Касабланки, шумный базар, переполненный разнообразными деликатесами и восточными пряностями, споры торговцев на звучном незнакомом языке. Дверь распахивается, разум возвращается в реальность. Две фигуры просачиваются внутрь парной.

– Твое тело постоянно хочется трогать, – игривый голосок Лизы громким шёпотом раздается по помещению.

– А я тебя хочу, – отвечает хрипловатый голос.

О Боги, ещё не хватало стать случайным свидетелем сексуальных игрищ! За плотной завесой пара я – незаметная тень.

– Пока мы вдвоем, – тон мужчины приобретает нотки интимности и решительности одновременно, – я хочу немного попробовать тебя.

Ну всё, пора вылезать из своей паровой берлоги! Перспектива стать вуайеристом никак не будоражит. Кидаю взгляд на электронные наручные часы и, прочистив горло, подаю голос:

– Вы извините меня, пожалуйста, но я не хочу становиться свидетелем ваших ласк.

Подруга охает от неожиданности:

– Леа, это ты?

А вот Дима совсем не удивлён, потому как на своё высказывание я получаю лишь хриплую усмешку.

– Да, я! – Соскальзываю со скамейки и по мокрому полу шлепаю в сторону выхода. – До окончания нашей брони осталось чуть меньше получаса. Очень прошу придержать свой тестостероновый шторм в плавках. А уже в комнате, за закрытыми дверями, делайте что хотите.

– Надеюсь, ты не собираешься меня бить за желание помять её ягодицы и грудь? – иронично выдает Дима.

Его торс и плечи, покрытые каплями пота, напрягаются, когда он демонстративно притягивает к себе Лизу, поглаживая её бедро. Я не могу оторвать глаз от этого действия, такого простого и в то же время пропитанного желанием мужчины обладать женщиной. Действия, которое придаёт девушке уверенности, что она невероятна желанна.

Её кожа, грудь, бедра. Губы.

– Нет, но «дегустировать» друг друга в общественном месте – это неуважение к окружающим!

«Остановись! Прекрати контролировать каждый её шаг!» – вопит мой внутренний голос, но, вопреки здравому смыслу, озвучиваю совсем не то, что собиралась, грозно тыча пальцем в Лизу:

– А с тобой мы поговорим вечером!

Разворачиваюсь и убегаю прочь.

[1] Шведский праздник середины августа.

Глава 4 Новогодние НЕчудеса

– Кто у нас селёдкой занимается? – восклицает Карина, энергично намывая морковку средством для мытья овощей и фруктов.

– Марина нарезает ингредиенты для шубы. – Настя отрывает кусок бумаги для выпечки и аккуратно расстилает его на противень. Затем начинает скатывать тесто в идеальные круглые шарики.

Утром на такси мы ездили в супермаркет Горно-Алтайска за продуктами для салатов и выпечки. Вернулись с четырьмя огромными пакетами, полными фруктов, овощей, консервов и прочей новогодней еды.

– Нужно поставить духовку разогреваться на 180°С. Леа, включи, пожалуйста, если ты не занята.

– Да, конечно. – Бросаю нарезать овощной салат и бегу включать духовку. – Марина, так у тебя морковка есть варёная для шубы?

– Ооох, черт! – шипит подруга, закатывая глаза. – А я и думаю, чего не хватает в этом салате?!

Смотрю на почти готовую пирамиду из селёдки, свеклы, лука и картошки, щедро промазанных майонезом, и начинаю хохотать. Девочки оборачиваются и тоже заливаются звонким смехом. Настя хватается за фартук, стряхивает муку с пальцев, вытирая уголки глаз от подступивших слез.

– Я поэтому и решила уточнить. – Карина иронично продолжает трясти мокрой морковкой над раковиной. – Так варить её или без морковки обойдемся?

– Нет, где вы видели шубу без морковки? – бурчит Марина. – Сейчас все вывалю в одну ёмкость, потом переделаю. Есть же ленивые голубцы? Вот у нас будет ленивая селёдка в шубе.

– Я за! – с энтузиазмом поддерживает Карина, заворачивая морковь в алюминиевую фольгу. – Так, ещё пара часов – и мальчики будут на пороге. Лиза, во сколько они придут точно? Это раз. Два – ты сможешь нарезать оливье? Морковка будет готова через полчаса, если мы подкинем её к булочкам в духовку. Зайчуня, – обращается к Насте, – может, пару штучек сбоку положим?

– Без проблем! – два голоса откликаются синхронно.

– Конечно, нарежу все, что скажете! – с интонацией послушного ученика соглашается Лиза, завязывая на талии красный фартук с белыми крупными снежинками. Мы все в одинаковых фартуках, как настоящая команда. – Мальчики придут к половине девятого. Успеем поздравить всех наших в Питере и спокойно сядем отмечать. Эх, как классно, что в доме стоит украшенная ёлка!

Ёлка действительно наряжена сказочно. Главный её плюс – она искусственная и не будет осыпаться острыми сухими иглами на ковер. Пурпурно-красные и золотые банты украшают её, перемежаясь с маленькими и большими стеклянными шарами тех же оттенков, что отражают блики огней. Волшебство добавляют атмосфере и разноцветные огоньки мигающих гирлянд, яркость которых можно регулировать дистанционно с помощью пульта.

– Сфоткала эту прелесть и отправила Луису. Нужно обязательно сохранить такую идею для нашего агентства. Атмосфера просто бомбическая! – Складывает ладони в романтическо-мечтательном жесте Лиза. – Кстати, я украсила комнату ароматическими свечами. Сделаю Диме сюрприз!

– Ты везла сюда свечки и планировала заранее кого-то подцепить? – слегка ошарашенно спрашиваю, отправляя в салатницу нарезанные кусочки свежего огурца.

– Парочку прихватила… – Лиза стыдливо мнется, прикусывая нижнюю губу. – При чём тут «подцепить кого-то»? Ты же знаешь, я люблю медитировать перед сном при свечах. А тут горы и снег – идеально!

С Лизой мы вчера так и не поговорили. Вернувшись в коттедж после СПА, уставшие и разморенные, мы решили забронировать столик в ресторане комплекса. Поглощая вкуснейшую треску с пюре из белокочанной капусты, Лиза поставила нас перед фактом: Новый год мы будем отмечать с Димой и его друзьями.

«Ребята обалденные! У нас много общего, да и Маринке не помешает отвлечься, вот я и пригласила мальчиков отпраздновать вместе с нами Новый год!» – заявила она тогда с такой уверенностью, будто именно так всё и задумывалось.

– Лиза, если бы меня вчера не оказалось в хаммаме, ты бы отдалась ему прямо там? – задаю прямой вопрос, ожидая честного ответа, и меня совершенно не смущает, что мы не наедине. Не потому, что хочу её пристыдить или смутить, а потому, что она никогда не скрывает истории своих похождений и влюблённостей ни от одной из нас.

– Да блин, Леа, чёрт возьми! – негодует Лиза, обхватив себя руками за локти в попытке закрыться от моего вопроса. – Я ничего не планировала изначально, но Дима настолько нежен и горяч, что сложно перед таким напором устоять! Любая бы отдалась, не только я. И да, если ты спросишь о продолжении, то я его жду!

Её ответ – настоящий вызов, как и гордый взгляд. Разве что перчатка кожаная не летит вслед к моим ногам, приглашая на дуэль. Да и чёрт с тобой, подруга! Из раза в раз одно и то же! Одни и те же слезы на моем плече и клятвы, что больше ни ногой в это затягивающее болото. Пора её отпустить в свободное плавание. В мир, где без меня, как без спасательного круга, она научится самостоятельно грести в тёмных водах.

– Но ты знаешь его каких-то два дня! – тщетно пытаюсь уговорить её не делать глупостей, но сдаюсь, увидев непоколебимую решимость в тёмно-синих глазах. – Аромасвечи, знаешь ли, от ЗППП не спасают, так что в нужный момент свою кудрявую головушку не теряй! – тяжело выдыхаю и перевожу тему: – Так что там у нас с морковкой?

***

К восьми часам праздничный стол с новогодними блюдами в гостиной уже накрыт: аппетитный классический оливье, нежная селёдка под шубой по рецепту Марины, греческий овощной салат, бутерброды с красной икрой на мягких свежих булочках от Насти, закусочная ёлочка из ароматного сыра, сервелата и сочного винограда, щедро украшенная красными зёрнами граната, и корзинка свежих фруктов.

– Вы уверены, что такой диетический ужин устроит четырех крупных голодных парней? Им разве не нужно заталкивать в себя побольше калорий? – задумчиво произношу, скептически разглядывая стол, заставленный лишь салатами и бутербродами.

– Сейчас ещё из-за малознакомых мужиков я буду на кухне с утра до вечера салаты стругать! К тому же на отдыхе в таком шикарном месте! Да и, по словам Лизы, они сами просили много не готовить,– фыркает Карина с толикой раздражения, отстукивая острыми ноготками по поверхности стола какой-то навязчивый ритм.

Она пробует кому-то дозвониться: слышны лишь длинные гудки, звонок остаётся без ответа. Поджав губы, она резким движением руки швыряет телефон на стол. На безупречном, как всегда невозмутимом лице мелькает тень досады, выдающая её секундную слабость.

– В кои-то веки я вознамерилась поздравить мать с Новым годом, но эта женщина не берёт трубку!

– Перезвонит, это же твоя мать. Я бы удивилась, если бы она ответила с первого раза… – Марина пожимает плечами. – Гордеев, скот, приехал к родителям на дачу. Вот только что мама сообщение прислала и просила не нервничать. После таких сообщений, наоборот, холодный пот проступает. – Она напряженно трёт переносицу, прикусывая щёку изнутри, словно отгоняет подступающие слезы. – Кирилл хочет праздновать Новый год с детьми. Он, понимаете ли, любящий отец.

– Это не так уж и плохо, Марин, – рискуя нарваться на недовольный взгляд, всё же осторожно озвучиваю свое мнение. – Если открыть статистику, сколько мужчин в разводе продолжает видеться со своими детьми, то мы будем неприятно удивлены. Конкретно в этом единственном случае Гордеев поступил как настоящий отец.

– Не знаю. Возможно, – с неохотой соглашается Марина, шумно выдыхая.

Глава 4.1

– Ты Новый год будешь встречать в свитере и леггинсах? – Карина обводит меня придирчивым взглядом, а её губы пренебрежительно изгибаются.

– А куда мне наряжаться? – парирую я.

– В смысле куда? Вообще-то Новый год, ты не забыла? – На лице подруги появляется искреннее непонимание, почему я не оделась так же, как и она: в шикарное коктейльное платье ярко-красного цвета, подчеркивающее самые привлекательные изгибы тела.

– Так я… мне… кхм… короче, мне и так комфортно, – ворчу я и оттягиваю низ свитера вперёд, пытаясь рассмотреть на нем мордочки оленей.

Прекрасный же свитер, с новогодними мотивами…

Вместо ответа Карина театрально закатывает глаза. И почему она так сильно удивляется? В какой из вселенных я одевалась как Карина и Лиза? Настолько вызывающе, что проходящие мимо мужчины не могут не оглянуться и не облизаться от откровенного восхищения.

На мне отличный джемпер из шерсти и вискозы, а ведь состав тканей крайне важен, чтобы кожа оставалась здоровой и молодой. Пушистый, тёплый, удобный – просто идеальный предмет гардероба. И к тому же зачем мне откровенные наряды? Мне и соблазнять никого не нужно: главный мужчина моей жизни уже соблазнён и ждёт меня дома после отпуска.

Отвлекаюсь на входящее сообщение: «С Новым годом! Люблю тебя». Во вложении – фото Никиты с коллегами за скромным праздничным столом. Бутылка советского шампанского в центре, несколько одноразовых стаканчиков, мандарины и пару покупных салатов в пластиковых контейнерах – никаких изысков. Все лица знакомы, кроме одного: какая-то кучерявая молодая девица с каштановыми волосами уж слишком близко жмётся к моему Никите. Но его лицо невозмутимо, как, впрочем, и всегда.

Наспех делаю фото нашего праздничного стола, селфи на фоне красивой ёлки (из нас двоих хотя бы ёлка сегодня красивая) и набираю ответное сообщение: «У нас тоже всё скромно. Скоро подойдут новые знакомые Лизы и Марины. Скучаю сильно и люблю!».

В конце добавляю красное жирное сердечко и жму «Отправить», сообщение улетает адресату.

Неожиданно вздрагиваю, когда тишину комнаты разрывает громкий стук. Гости пришли.

Из ванной комнаты на первом этаже сверхзвуковой ракетой вылетает Лиза и несётся к входной двери. Её стройные ноги облегают высокие белые вязаные чулки выше колен и короткая красная обтягивающая юбка в черно-зеленую клетку. Белый свободный свитер с V-образным вырезом элегантно спадает с худенького плечика, а толстую белоснежную косу украшает вплетённая в волосы бордовая лента с золотой заколкой в виде бантика. Если я не могу отвести глаз от бесподобного образа Лизы, то Диму, как только он перешагнет порог, с самой первой секунды разобьёт крепкая эрекция.

– Похоже, мы реально попали в сказку! – присвистывает Андрей, с восхищением обводя взглядом нарядно украшенную гостиную и стол.

– Да и девчонки выглядят просто потрясающе! – соглашается Макс, расплываясь в улыбке.

Его горящие глаза ловят неловкий взгляд Марины. Интересно, позволит ли она чему-нибудь случиться между ними?

Ярик и Андрей самые крепкие из всей четверки. Их внушительные и мощные торсы выглядят в одежде еще крупнее, чем вчера казалось в СПА. Таких прирожденных бойцов с готовностью примут в любое элитное подразделение. Они скромно одаривают нас теплыми дружелюбными улыбками и проходят к диванам.

Сердце внезапно несётся в пляс, необузданно лавируя между гостями, – в комнату заходит Дима. На нем тонкий кашемировый свитер бежевого цвета, облегающий его идеальный торс, и джинсы, сшитые специально для его привлекательной задницы.

Боже, я разглядываю его зад! Цветкова, приди в себя!

Ты же сильная и независимая женщина. Возьми себя в руки!

Дима ещё не успевает даже толком поздороваться со всеми присутствующими, как Лиза повисает в его руках мягкой шёлковой тряпочкой, обвивая его шею и страстно целуя.

И вот стою я посреди гостиной в чёрных хлопковых леггинсах и красном рождественском свитере. Милые мордочки оленей уже, кажется, походят больше на скалящихся чертей, а лёгкий макияж делает меня ещё бледнее, чем я есть на самом деле. Минуту назад меня ничуть не смущал мой новогодний образ, ничто не заставляло сравнивать себя с подругами, а сейчас… сейчас я снова испытываю эти странные эмоции, как вчера. Всё повторяется. Неприятное чувство, будто что-то не так с моей внешностью, подкатывает к горлу и обхватывает его изнутри своими липкими щупальцами.

Что со мной происходит?

Надежда, что момент зависания на притягательной пятой точке и идеальных мускулистых плечах Димы останется незамеченным, испаряется моментально, как только я ловлю на себе взгляд Насти, полный немого изумления.

Да, Алёнушка, я в таком же шоке от реакции своего тела на присутствие этого мужчины, как и ты.

Только бы она не стала задавать ненужные вопросы, на которые я не найду ответы. Потому что, если она озвучит это, я вынуждена буду признать, что проблема существует.

Я не готова.

Вообще никак.

– Если салатов и закусок будет мало, то не стесняйтесь, говорите, я приготовлю что-нибудь горячее, – заботливая Настя суетится и переживает, что еды на всех может не хватить.

– Спасибо за гостеприимство, девушки, но мы плотно пообедали днём и готовы развлекать вас весь вечер, – звучит голос Димы с мягкой хрипотцой. Низкий тембр обволакивает мягкой сахарной ватой. Я пробую её на вкус. Это сладко, но не приторно. Я готова съесть всю порцию. С добавкой.

Не забывайся, Леа.

– Яр, ты фейерверк не забыл?

– В коридоре, – коротко отвечает друг, кивая в сторону входной двери.

– Зачем ещё фейерверк? – недоумеваю я, хмуря брови. – На сайте отеля написано, что для гостей комплекса будет фейерверк.

Парни хитро между собой переглядываются, явно что-то замышляя.

– «Улыбка Дракона» – один из самых красивых и ярких фейерверков, который можно запускать в частном порядке, – поясняет Андрей с лёгкой улыбкой. – Мы на машине, так что в лес поедем в два захода. Будем его запускать.

– Что? Какой лес?

Поражённо стреляю глазами в парней поочередно. Они серьезно?!

– Да не переживай, – смеётся Ярик. – Мы нашли классное место, из которого можно запустить фейерверк. Тут, на территории, это делать запрещено. Да и мы хотели устроить небольшой сюрприз для вас.

Глава 4.2

– Идея с фейерверком просто отличная! – оживляется Марина, жестом приглашая всех за праздничный стол. – Но в таком случае хотя бы один человек должен быть трезв.

– Мы с Яром не пьём, – твёрдо заявляет Андрей, указывая пальцем на яблочный сок.

– Могу я спросить… почему? – не удерживаюсь от вопроса. Неужели мои догадки насчёт элитных подразделений окажутся правдой?

Выдержав небольшую паузу, Андрей отвечает:

– Мы СОБРовцы. Через пару дней нам нужно возвращаться на службу, а этот факт полностью исключает употребление спиртного.

– Ух, ничего себе… Похвально! – невольно млею.

– Дим, а ты кем работаешь? – елейным голоском поет Лиза, ощупывая его каменный бицепс.

– А я всего лишь организую съёмки для телеканала, на котором работаю, – иронично выдает Дима, озаряя гостиную своей убийственной улыбкой.

– Как круто! – Подруга мечтательно разглядывает его лицо. – На каком канале?

– Мы с Максом работаем вместе на «Комете».

– Вот это мне повезло зацепиться штаниной за механизм, чтобы быть спасённой таким классным парнем! – Лиза слегка наклоняется вперёд, прикрывая нос и краснеющие щеки ладонью, а потом тянется к лицу Димы и нежно целует в щёку.

***

Новогодний вечер проходит весело и уютно, будто мы знакомы целую вечность. Ярик и Андрей оживлённо делятся историями со службы, и их невероятно захватывающие рассказы звучат словно сюжеты из S.W.A.T[1], только здесь всё реально, без прикрас и голливудского пафоса.

Адреналин, риск, хладнокровие.

История про пьяного разъярённого мужика оказывается самой неформальной. Он забаррикадировался в собственном доме, угрожая взорвать его прямо в новогоднюю ночь. Целый отряд был вынужден выехать на вызов, ожидая худшего сценария, а по приезду на место «террористом» оказался пьяный несчастный мужик, от которого ушла жена. Находясь в глубокой депрессии и свалившись в безнадёжность, он не смог придумать более отчаянного способа привлечь внимание супруги, чем притвориться террористом. Жестокая шутка обернулась горюющему Отелло огромным штрафом и пятнадцатью сутками ареста. Но для пьяного бедолаги всё пережитое оказалось не зря – жена так сильно впечатлилась «шоу», что с радостью вернулась к мужу, воспылав к нему ещё более страстной любовью. Сами СОБРовцы такие истории не находят забавными и предпочитают обезвреживать настоящих преступников.

Пока ребята продолжают делиться историями, мой телефон, наконец, вибрирует. Несколько часов я пыталась дозвониться до родителей, но все было безрезультатно: в новогоднюю ночь линия всегда перегружена.

– Леюша, наше солнышко! – тараторит мама в трубку. На заднем плане басит отец. Судя по его счастливому тону, они с соседями веселятся и вовсю празднуют. – Мы с папой и Родниными поздравляем тебя и девочек с Новым годом! Обнимаем вас крепко и желаем счастья огромного! Ты – наше золото!

– Спасибо, мамочка, мы вас тоже поздравляем! Я вас крепко обнимаю!

– Вы хоть весело отмечаете? Никитка на дежурстве?

– Да, мамуль, все очень хорошо. Мы познакомились с ребятами на склоне, вот сейчас в нашем коттедже все вместе отмечаем....

В трубке слышится фальшивое исполнение песен из «Голубого огонька». Похоже, папа с дядей Мишей решили «прочистить» голосовые связки по старой новогодней традиции.

– Никита на дежурстве, да, заботится о пациентах… Господи, мама, как ты это на трезвую голову слушаешь? – вздыхаю, закатывая глаза.

– Ай, дочка, мы же с тетей Тамарой уже привыкли! Кстати, ты посмотрела икону? Как оценили?

– Мам, я реставратор, а не оценщик, но раз уж я обещала узнать, то сделаю это. Обратилась к профессору из нашего института, но так быстро ответить он не может: процесс достаточно сложный… Думаю, после новогодних праздников будет информация.

– Хорошо, дочь, как только узнаешь цену, то сразу звони. Тамара спать не может, уже навоображала себе миллионы и куда их потратит! Передаёт тебе ещё раз поздравления. Много не пейте!

Как раз на этих словах я допиваю свой бокал и прошу у Насти добавки.

Несколько недель назад Роднины, друзья нашей семьи, обнаружили на чердаке своего старого дома икону. Дом в Рощино достался тёте Тамаре по наследству от её родителей, и свободное время их семья часто проводит там. Много лет они порывались разобрать захламлённый верхний этаж, но каждый раз процесс откладывался.

Первое, что всё же наконец-то обнаружилось в куче старого барахла, – икона. В закрытой пыльной коробке, куда не проникал воздух, ценная вещица пролежала много лет, сохранив свой первозданный вид, за исключением маленьких трещин, покрывающих тонкой паутиной её поверхность. Не стану скрывать, меня саму потряхивало от восторга из-за старинной находки, ведь это касается работы всей моей жизни, хоть и косвенно. Я пообещала помочь Родниным с честной оценкой произведения искусства, чтобы не было обмана со стороны антикварного салона. Человек я ответственный, поэтому добросовестно курирую процесс оценки. Такие истории, как с иконой, случаются у нас часто, и мы всегда стараемся помочь людям настолько, насколько это в наших силах. Свою работу я искренне люблю и не представляю своей жизни без неё. Это для меня не только хобби, но и самый настоящий смысл существования.

Наконец, куранты бьют двенадцать, и гостиная наполняется новогодними поздравлениями, звонким смехом, шутками и грохотом хлопушек. Девочки с восторгом поджигают бенгальские огни, и золотые искры, словно маленькие звёзды, разлетаются в разные стороны.

– С Новым годом! – Чокаюсь бокалами со всеми. – Желаю всем огромного счастья в наступающем году!

– Сюрпризов и приключений! Люблю вас! – поздравляет захмелевшая Карина, хитро подмигивая мне. Лезет обниматься.

Ничего себе! Вот это действительно сюрприз! Объятия от Карины – это как ожидание снега в середине июля, который практически со стопроцентной вероятностью не выпадет.

***

Через час мы уже трясемся в салоне автомобиля, который, подпрыгивая на снежных кочках, везёт нас куда-то вглубь сказочного алтайского леса. Поездка занимает около двадцати минут – Макс, Андрей и Дима за это время подготавливают место для запуска «Улыбки Дракона».

На улице крепкий мороз, около минус двадцати, но холод в этих краях не ощущается так остро, как в северной столице. Потираю руки, выдыхая облачко пара, и включаю фонарик на смартфоне. Осторожно подношу его боковой частью к Лизиному лицу – ее реснички покрыты мелкими кристалликами инея.

– Мои ресницы тоже снежные? – выговариваю я сквозь шарф, замотанный до самого носа.

– Ага, – смеётся она. – Прикольно тут, да?

– Сказка…

Глубоко вдыхаю обжигающий свежий воздух.

– Вот сейчас, девчонки, будет настоящая сказка! – громко шепчет Макс над нашими головами и хватает Маринку за талию, мягко притягивая к себе.

Та смеется, но охотно, хоть и в шутку, отвечает ему объятиями.

– Нужно всем отойти назад на тридцать метров, – уверенно говорит Дима.

– А сколько горит фитиль? Ты успеешь отбежать? – спрашиваю с долей беспокойства.

Если и запускать фейерверк, то нужно обязательно убедиться, что всё это не будет иметь трагичные последствия. Я слышала достаточно много таких историй от Никиты.

– Времени хватит. Фитиль горит примерно секунд двадцать.

Я киваю и разворачиваюсь, чтобы оглядеться и понять, кто где находится, а заодно и самой отойти на безопасное расстояние.

[1] Фильм S.W.A.T.: Спецназ города ангелов.

Глава 4.3

Ночь пленяет своей тишиной, а звёздное небо, словно тусклый фонарь, желтым рассеянным светом озаряет небольшую поляну, окутанную по колено снежным покрывалом. Ярик с Андреем стоят ближе всех к Диме, охраняя нас по обе стороны. Макс с Мариной расположились чуть позади – их силуэты едва различимы в звёздном сиянии. Чуть дальше, за Яром, виднеются тонкие фигуры Карины и Насти, а Лиза, отбежав дальше всех, прижимается к толстой высокой сосне, из-за которой торчит её кудрявая голова в шапке.

«Улыбку Дракона» пристроили на невысокий снежный пригорок. Ребята успели скатать его сами, ожидая нашего приезда. Вся эта затея с самодельным основанием кажется совершенно сомнительной, но, за неимением другого варианта, я стараюсь отогнать от себя неприятные мысли.

– Все отошли? – перепроверяет Дима, внимательно оглядывая наши позиции.

– Да, поджигай! – уверенно командует Яр.

Дима достает из кармана куртки спичечный коробок и, присаживаясь на корточки рядом с фейерверком, поджигает его. Огонёк захватывает фитиль и зажигает «Дракона», медленно двигаясь к основанию. Раз, два, три, четыре… Считаю секунды, пока не замечаю, как фитиль наклоняется в нашу сторону, а фейерверк, как в замедленной съёмке, заваливается набок.

– Макей, бл@, быстро отходи! – слышится рык Ярика.

За долю секунды соображаю, что происходит. Назад не оборачиваюсь – даже если фейерверк и начнет стрелять в нашу сторону, то с расстояния в тридцать метров он никого не заденет. Но что делать Диме, который отбежал лишь на десять шагов? Он физически не успел заметить, что фейерверк накренился, пока Яр не окликнул его. Какие-то две секунды могут стать роковыми.

Машинально подаюсь вперёд, ноги сами меня несут, разрезая сапогами жёсткий затвердевший снег. Горло перехватывает стальным обручем, блокируя жалкие хрипы, вырывающиеся из моего рта. Мне ничего не остаётся, кроме как действовать на инстинктах, и я без раздумий бросаюсь вперёд, сшибая Диму с ног. Громкий хлопок раскалывает тишину. Свист рвёт воздух, а световые заряды один за одним начинают стрелять мимо нас, освещая свой путь дьявольскими разноцветными огнями хищной «Улыбки Дракона».

Лиза надрывно вопит. От её истеричных криков становится только тревожнее. По ощущениям проходит целая вечность, а на деле – меньше минуты, когда залпы прекращаются и поляну накрывает ночным зловещим мраком. Вокруг начинается суматоха: отборная брань, быстрые шаги, мелькание силуэтов. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Ещё буквально несколько секунд…

– Не благодари… – выдыхая, шепчу Диме в щёку и прижимаюсь к нему своим телом.

– Не буду, но спасибо, – шепчет мне в ответ, обдавая теплым ментоловым дыханием.

Его колотящееся барабаном сердце пробивается сквозь слои пуховика, отзываясь в моей груди тем же ритмом. Одеревенев, как несчастный Буратино, я скатываюсь на снег спиной и раскидываю руки в стороны. Фантомный шум залпов болезненно бьёт по перепонкам и отдается неприятной пульсацией в ушах. Широко раскрываю глаза и словно погружаюсь в тёмно-синее небо, усыпанное бесчисленными светящимися точками. Недосягаемыми звездами. Миром, который нам дано познать лишь с расстояния бесконечных световых лет.

В меня точно залп не попал? Может, всё-таки задело? А если нет, то почему я впервые в жизни так пристально всматриваюсь в зимнее звёздное небо?

– Руку давай… – Рваные слова доходят до моего поплывшего сознания. Силюсь наклонить голову вбок, сталкиваясь с чернильными омутами. – Спасатель Малибу недоделанный, ты в сознании?

Моргаю, тщетно пытаясь разогнать звёздочки перед глазами. По телу неприятно стекают ледяные капли талого снега, который забился под куртку.

Крепкая рука тянется ко мне, раскрывая ладонь, – призывает обхватить ее своей. Охотно соглашаюсь и тянусь всем телом на приятный голос. Поднимаюсь на ноги, не отводя взгляда от Диминых глаз – в них читаются удивление и легкое недоумение. Мне и самой сложно себя понять.

– Леа, милая! Ты в порядке? – Беспокойная Лиза врывается в пространство, разрывая молчание, в котором кроется немой вопрос, обращённый ко мне.

Она старательно ощупывает мою фигуру поверх куртки, тщательнее любого таможенного сотрудника на досмотре в аэропорту.

– Всё хорошо, я просто завалилась в сугроб… – Стряхиваю с себя прилипший снег, заодно и руки подруги. – Никто не ранен?

– Нет, влажность снега погасила мощность залпов, поэтому до нас дошел сплошной дым, – отвечает Ярик с заметным напряжением в голосе.

– Это хорошо…

Ребята осматривают территорию, пострадавшую от «Улыбки Дракона» настолько внимательно, насколько позволяют ночное небо и телефонный фонарик. Дима достает из багажника арендованного внедорожника «Тойота» большой мусорный пакет, складывает туда остатки фейерверка и возвращает его на место. Этот, на первый взгляд, незначительный жест впечатляет меня. Ночью, в алтайском лесу, где шансы, что сюда кто-то забредет, крайне ничтожны, ребята решили убрать за собой кусок картона, который остался бы гнить в сыром одиночестве.

– Леа, может, тебе в группу быстрого реагирования? Девушки с такой самоотверженностью нам нужны! – шутит Андрей, пытаясь разрядить обстановку.

– Ой нет, спасибо, это была разовая акция… – отмахиваюсь от предложения, устало натягивая улыбку.

Смесь пережитого стресса и адреналина дают о себе знать: тело пробирает мелкая дрожь и слабость.

– Не прибедняйся, подруга, ты всегда помогаешь, когда есть возможность! – Лиза тянет ко мне руку и сжимает тыльную сторону моей ладони в жесте поддержки.

– Вот это, конечно, классный фейерверк мы посмотрели… – саркастично произносит Карина, напоминая о своем присутствии.

– Хотели фокус с сюрпризом, но факир был пьян, а гвоздь программы перепутал горизонталь с вертикалью! – смеётся Марина, обнимая подрагивающие от холода плечи.

– Блин, девушки, и так тошно от ситуации, так вы ещё решили нас добить?! – стонет Макс. – Лучше пожалейте нас, пацанов!

– Поехали домой, в тепло. Там мы вас, «пацанов», и пожалеем: накормим салатами, напоим горячим чаем, шампанским, а если повезёт – чем-то покрепче, – мурлычет Марина, согреваясь уже в кольце рук Макса.

Глава 5 Похоть, добро пожаловать

Поздним утром первого января дом все еще утопает в сонном и молчаливом царстве. Уже больше получаса я ворочаюсь в теплых белоснежных простынях, размышляя, не привиделась ли мне прошедшая ночь. Слишком много неординарных событий произошло за один вечер, разворошивших пчелиный улей в моей голове. Ночные кошмары ворвались в мои сновидения, громыхая маракасами и устроив красочное новогоднее представление.

Решение прибраться в доме пришло в голову моментально – тело требует срочной физической нагрузки. Наспех умываюсь, причесываюсь и фиксирую волосы черным крабиком. Переодеваюсь в спортивный флисовый костюм, включаю музыку в наушниках на полную громкость и спускаюсь вниз. К моему разочарованию, первый этаж сияет чистотой и порядком. Нет и единого следа от веселой новогодней вечеринки, которая закончилась без меня. У Марины двое маленьких детей, поэтому уборку “на потом” она никогда не оставляет, а Настя родилась со средством для уборки в руках.

Еще, кстати, неизвестно, кто из парней ушел домой, а кто остался ночевать в доме…

– Ладно, тогда попробую напечь блинов и сварю свежий кофе. – бормочу себе под нос и шаркаю носками по полу в сторону кухни.

Кофе варится, пока я перемешиваю смесь для приготовления блинов с другими ингредиентами. Нахожу подходящую сковороду в выдвижном ящике рядом с плитой и ставлю ее прогреваться. Надеюсь, у меня получится хотя бы из смеси испечь блины, потому как вместо блинов у меня обычно получаются пережаренные угольки.

Увлеченная процессом жарки радуюсь, что блины получаются похожими на блины, и даже сносные на вкус. Смеюсь сама с себя, вспоминая первую попытку в двенадцать лет приготовить для мамы блины на восьмое марта. Итогом стал запах гари, который выветривался из квартиры два дня.

Родители не стали ругать за безуспешную попытку сделать сюрприз. Как сказала мама: «Попытка любимой дочери научиться жарить блины – лучше самих блинов». Пританцовываю со сковородой в руке, складывая очередной готовый блин в стопку на тарелку к остальным, и замираю на месте. Прислонившись к дверному косяку, с лукавой ухмылкой стоит Дима, сложив руки на груди. Волосы взъерошены, глаза сверкают в хитром прищуре. На нем вчерашние джинсы и бежевый свитер. Вынимаю один наушник из которого доносятся басистые ритмы.

– Доброе утро. – смущенно здороваюсь и выключаю музыку на телефоне.

– Доброе, Леа… – склонив голову набок и пристально разглядывая меня, отвечает Дима.

Темный, испытывающий взгляд сбивает с толку. Внутри меня начинает беспокойно метаться застенчивый ёжик.

– Кофе будешь? – прикусываю нижнюю губу, не скрывая растерянности.

– Буду. И блины тоже, если угостишь.

– Конечно… – чересчур неестественно размахиваю непослушными руками. – Кофе и блинов хватит на всех.

Макс, интересно, тоже остался у Маринки ночевать?

– Молоко, сахар? – спрашиваю.

– Нет, спасибо, пью черный.

Дима выдвигает стул и не спеша присаживается, пока я сервирую стол.

– Клубничное варенье или сгущенка?

– Варенье.

– Ешь сколько хочешь. Я сделаю еще, если кому-то не достанется. – бросаю взгляд на тарелку с блинами.

– Мы вчера тебе не мешали спать? – неожиданно спрашивает он.

– Нет, я спала и ничего не слышала. – щеки краснеют, а ком в горле начинает увеличиваться в размерах, сбивая равномерное дыхание.

– Не ври, ты все слышала. – лукавство сменяется пронзительной усмешкой.

Дима не двигается, продолжая неотрывно изучать мое лицо.

– Эмм…Вчера было шумно, музыка орала на весь дом… – сбивчиво оправдываюсь.

Откуда он знает, что я пошла спать раньше остальных? И почему я должна перед ним оправдываться? Наглец!

– Я заметил, как ты смотришь на меня, Леа. Ты представляла себя на месте Лизы? Трогала себя этой ночью?

Меня словно окатывает зимней ледяной водой из проруби, да ещё из обливного ведра. Что он себе позволяет? Чего он пытается добиться этой пошлой провокацией?

– Что ты несёшь? – разъяренно рявкаю я. – Бред! Мне нет никакого дела, как и в каких позах вы занимаетесь сексом с Лизой! И вообще, нет дела до ваших отношений!

Еще несколько секунд он буравит меня нечитаемым взглядом, затем поднимает руки в примирительном жесте, а непринужденная улыбка расползается по лицу:

– Ладно-ладно, не обижайся! У тебя все время такое лицо, будто кирпичом наградили. Тебе стоит расслабиться, ты слишком напряжена.

Слова хлестко бьют прямо в цель – мои комплексы, которые мучают меня долгие годы. Десять минут назад я в наушниках подпевала и летала по кухне, размахивая сковородой с улыбкой на лице. Неужели в этот момент я не была расслаблена?

Во мне закипает раздражение и бурлит зеленым ядом, выливаясь через край.

– Послушай Дима, – тычу в него пальцем, словно указкой. Ещё немного – и мой палец, кажется, проткнет дыру в его груди. – если ты сделаешь Лизе больно, то я самолично отрежу твой блудный огрызок!

Поганец снова ехидно ухмыляется, а в глазах пляшут черти, потирая копытцами.

– Мой огрызок может сделать так, что ты будешь течь как гулящая кошка, выстанывая мое имя и просить повторить ещё и ещё.

– Прекрати! – останавливаю его жестом руки.

Спокойно, Леа, просто не реагируй.

– Мы не станем обсуждать меня и мое напряжение. Давай так: ты – не подонок, раз спас Лизу, рискуя собой. Она – чувственная и ранимая девушка…Я же просто хочу попросить не обманывать и не делать ей больно. Взамен она сделает тебя счастливым, если ты к этому готов. И да, она не станет врываться в твое личное пространство. Твои тараканы останутся с тобой, и не будут подвержены перевоспитанию, а границы, которыми ты так дорожишь, не сдвинутся ни на миллиметр.

Дима хмурится, желваки играют на красивом мужественном лице, превращая его игривый ангельский образ в хищника. Сейчас он плавится от гнева. Какая-то девка с кирпичом вместо лица покопалась в его чувствах и вытянула наружу что-то очень личное. Неловко вышло. Но не выдам же я себя с головой, что я никакой не менталист, а образ жизни и личный выбор его отношений я не с лица и поведения считала. Я банально стала случайным свидетелем их с Лизой личного разговора. Не в моих правилах использовать личную информацию против человека, но он не оставил мне другого выбора.

***

Несколько часов назад

В полусонном состоянии желаю спокойной ночи подругам и гостям новогодней вечеринки, после чего поднимаюсь на второй этаж. Направляясь в ванную комнату, чтобы умыться и почистить зубы перед сном, я замечаю тонкую полоску тусклого света, пробивающегося из приоткрытой двери Лизиной комнаты. Едва уловимое, подрагивающее сияние зажженных аромасвечей – ее тщательно продуманный сюрприз для Димы.

Замираю. Мгновение стою неподвижно, прислушиваясь к звукам. Их голоса звучат негромко, но достаточно четко, чтобы различить слова сквозь гул разговоров и музыки, доносящихся с первого этажа.

– Лиза, я хочу предупредить тебя заранее – я не ищу серьезных отношений, – голос Димы спокойный и расслабленный, будто эти слова он произносил уже сотни раз. – Нам хорошо вдвоем, так что я предлагаю не загадывать и просто наслаждаться друг другом.

– Ты имеешь в виду по приезду в Питер? – голос Лизы, тихий и неуверенный, выдает натянутое напряжение.

Я узнаю вибрирующий тон в голосе лучшей подруги. Полный сомнений и попыток скрыть свою уязвимость. Он звучит так, словно она заранее готовилась к ответу на предложение, которое ожидала получить.

– Да, малышка, именно это я имею в виду.

– Я согласна. – после непродолжительной паузы отзывается Лиза. – Серьезные отношения мне тоже не нужны.

Сердце гулко бьется в груди. Я не знаю, что больше меня задевает – ее притворное равнодушие или его самодовольная уверенность в том, что она примет любое предложение. С ее губ тяжелым грузом слетели слова вранья, ранящие нас обеих.

Жизнь мою родную девочку ничему не учит, и все мои нравоучения, которые я так старательно препарировала годами, оказались столь же бесполезными, как стрельба из пушки по воробьям.

А парень оказался профессионалом своего дела! Прежде чем соблазнить девушку, он ловко избавился от любых обязательств, обеспечив себе комфортные условия. С другой стороны, если отбросить эмоции и взглянуть объективно на их отношения, то он четко обозначил свою позицию, и она ее охотно приняла. Так кто тут, получается, хитрит? Дима, который заранее предупредил, что серьезные отношения ему не нужны, или Лиза, которая нагло притворяется, будто ей они тоже неинтересны, хотя в глубине души она хочет именно их?

Мой разум и тело, похоже, решили затеять со мной свои смертельные игры, ведь самое отвратительное в этой истории заключается в том, что этой ночью я на самом деле представляла себя на месте Лизы. Стоны, доносившиеся сквозь стены из соседней комнаты, содрогались в моей голове, ушных перепонках, на коже. Везде. По всему телу растекались огненной магмой. В каждой клеточке моего организма. Чувство, нарастающее внутри, словно чужой из далекой галактики, настойчиво стремится вырваться наружу вопреки моему желанию. Живые картинки, как Макей мощно входит в меня, наматывает мои длинные темные волосы на свой кулак и безжалостно трахает, как в самом пошлом и грязном порнофильме, отдавались невыносимым томлением внизу живота. А я ведь действительно бы стонала и просила еще и еще, как течная мартовская кошка. Сама себя люто ненавижу за подобные развратные желания не со своим мужчиной. Как можно жаждать безответственного самца за стенкой, который всю ночь занимался сексом с моей лучшей подругой? Осознавая абсурдность всей ситуации, я смеялась до тихой истерики, пока слезы текли ручьем, пропитывая подушку горькой солью.

Похоть бесцеремонно ворвалась в мой разум, заняв свое законное место в первом ряду, и не собирается его покидать. Она с особенным вожделением готова подождать и досмотреть спектакль до самого конца. Хочет сыграть на бис.

Глава 6 По душам

Странная ситуация, произошедшая на кухне, разрешилась сама собой, когда через пару минут скверного тягучего молчания в дверях появилась Настя. Озадаченный взгляд подруги я осознанно проигнорировала, и не оборачиваясь к Диме, под предлогом уборки своей комнаты поспешно удалилась прочь. Захотелось вдруг позвонить Никите, услышать его голос – такой родной и близкий, – и теплые слова, что он скучает и ждет меня дома. Я в этом несомненно убеждена, но ночные дежурства его невероятно выматывают, как и сложная работа реаниматолога, а жаловаться на нехватку внимания с его стороны я просто не имею права. Угнетающие мой облитый керосином разум мысли сменились глубоким сном. Проснулась я уже под вечер, когда в доме остался только женский состав.

Ребята улетели домой второго января, и оставшиеся четыре дня нашего зимнего отдыха мы с девочками провели на склоне, наслаждаясь катанием на лыжах и сноубордах с потрясающими алтайскими пейзажами. По вечерам готовили вкусные ужины и коротали время за приятными разговорами, которых будет не хватать в обычной повседневной жизни.

Перед отъездом хотелось поговорить о личном, особенно с Лизой. За прошедшую неделю мы разительно отдалились друг от друга, и причиной этому стал ее новый объект увлечения.

Возможно я и сама держу дистанцию с подругой из-за разрастающегося влечения к Диме, но лишь потому, что не хочу наговорить ей слов, которые в другой ситуации бы никогда не пришли мне в голову. Я надеюсь, когда мы вернемся в Питер, то мне не придется часто видеть Макея, да и Никита будет рядом, и вся эта алтайская бесполезная блажь наконец-то сойдет на ноль.

В последний вечер мы выгребаем из холодильника все продукты, которые нам удалось найти, и готовим пиццу с необычной смесью ингредиентов по рецепту Лизы.

– Пицца получилась удивительно вкусной, надо было две такие сделать. – говорит Марина с набитым ртом, отрезая второй кусочек пиццы и направляя его в тарелку.

– А самое главное – половина того, что могло отправиться в мусорный бак, ушло в эту пиццу! – иронично улыбается Кари.

– Марин, так у вас было что-то с Максом? – наконец звучит вопрос, витающий в воздухе несколько дней. Настя решилась задать его за нас всех.

– Да, – здоровый румянец проявляется на щеках подруги. – но секса между нами не было. Он потрясающий парень! Красивый, чуткий и умеет слушать. Но я не хочу переступать интимную черту, пока я все еще в официальном браке.

– Но вы с Гордеевым уже официально подали на развод…И к тому же, по твоей реакции заметно, что Макс тебе тоже понравился! Разве нет?

– Понравился, Насть, очень, но я не хочу уподобляться Кириллу и начинать новые отношения, пока полностью не освободилась от старых.

– Я понимаю, но хотя бы номерами вы обменялись?

– Да, Макс взял мой номер и попросил о свидании, но он еще не знает об Арине с Владом… – подруга косится на меня, виновато закусив нижнюю губу. – И не нужно так на меня смотреть! Я пока не готова впустить нового мужчину в свою жизнь и обсуждать с ним моих детей, каким бы замечательным он не казался.

– Ты просто еще Гордеева любишь. – пренебрежительно отрезает Карина.

– Люблю, и что? Я вызываю у тебя жалость и презрение? Уж прости, Карина, я не такая бессердечная снежная королева как ты, и не научилась еще управлять своими эмоциями после семи лет брака с любимым мужчиной. – в голосе Марины звучит обжигающе болезненная горечь. Она складывает руки на коленях, пытаясь скрыть легкую, едва заметную дрожь в пальцах. – Мне очень больно до сих пор, но я действительно стараюсь жить дальше. Разве вы сами этого не видите? И вы даже представить себе не можете, чего мне стоило пересилить себя и поцеловаться с Максимом. Я в жизни своей ни с кем не целовалась, кроме мужа. А теперь мне заново нужно всему этому учиться в свои почти двадцать шесть. И далеко не каждый мужчина готов взять на себя ответственность не только за женщину, но и за двоих ее маленьких детей. Я понимаю, мои слова звучат банально, но это истина. И не стоит забывать о преграде в виде самого Гордеева, который уже имеет определенную власть в нашем городе и большие деньги. И похоже, так просто не готов мириться с моими решениями. – Марина глубоко вздыхает и одним глотком осушает остатки красного вина в своем бокале.

– Прости, Марин, но я действительно не верю в любовь. – пожимает плечами Карина, небрежно водя вилкой по остаткам салатных листьев в своей тарелке. – По крайней мере в том ее проявлении, в котором это чувство все преподносят.

– Поясни, пожалуйста. – прошу я.

– Хорошо, если вам интересно, то поясню. – закинув ногу на ногу, она окидывает нас пристальным взглядом. Карина аккуратно складывает приборы на тарелку и отодвигает ее в сторону. – Мы впускаем человека внутрь себя так глубоко, как только сами этого хотим. Человек, который не способен совладать со своими эмоциями, слаб во всех сферах своей жизни. Эмоционально слабый и уязвимый человек обречен на проигрыш в любой битве. Если женщина верит в идею безумной любви, то именно это она и создает в своей реальности. Это абсолютная константа – конечная цель, в которой человек растворяется и теряет себя…Я считаю таких людей психически нестабильными. Контроль над эмоциями доступен каждому, но не все готовы приложить усилия, чтобы научиться этому. Для меня, так называемая “любовь” – это взаимовыгодный процесс. То, что я готова отдать своему мужчине, должно быть соизмеримо с тем, что я получу взамен.

– То есть ты готова быть с мужчиной за услугу? – шумно вбирая воздух и раздувая ноздри, уточняет Настя.

Очевидно, подобные откровения со стороны Карины повергают ее в шок.

– Готова, еще как. Если он подарит мне жизнь, о которой я мечтаю, то подобного мужчину я залюблю до луны и обратно так, что он имя свое забудет.

– Очень уверенное заявление от девушки, у которой айсберг вместо сердца. – усмехается Марина.

– Зато в моей жизни практически отсутствуют такие понятия, как стресс и бессонница. Я не помню, когда последний раз плакала из-за мужика. – Отмахивается Карина.

– А ты вообще когда-нибудь плакала? – спрашиваю, не сдерживая ехидства.

– Вообще да, броня давала трещину пару раз, но из-за мужика ни разу не было.

– Я даже не знаю хорошо это или плохо, – задумчиво произносит Настя. – ты же никогда не испытывала чувства, возвышающего до небес от переполняющего тебя счастья.

– Ага, это счастье может с легкостью протащить тебя по всем кругам ада, не так ли? – насмешливо улыбается Карина.

Настя недовольно хмурит брови:

– Человеку дается столько испытаний, сколько он сам готов вынести.

– И как тебе далось испытание после расставания со Световым? – не удержавшись, кривит улыбку Кари.

– Я бы ничего не поменяла, если ты об этом. Я была счастлива с ним.

– Насть, он тебя бросил перед свадьбой! зачем ты его защищаешь? – Карина стискивает зубы.

Обида за подругу проскальзывает в её голосе.

– Я не защищаю его! – вспыхивает Настя, но тут же берет себя в руки. – Да, бросил, но это уже другая история. То время, когда мы были вместе я была очень счастлива. Я познала эту самую абсолютную константу, о которой ты говорила. И считаю, что мне повезло – я испытала это божественное чувство, которое не каждому дано.

– Да и Слава Богу! – отшучивается подруга. – Мне оно и даром не нужно…

Судя по тому, как эмоционально Настя реагирует на слова Карины, что любовь – удел людей с нестабильной психикой, она, похоже, вспомнила историю расставания со своим женихом, после которой у нее и развилась аэрофобия.

– А ты чего притихла? – Марина легонько пихает Лизу в плечо. – Сидит, слушает, а у самой история на миллион. Рассказывай, что у вас с Димой?

Глава 6.1

– А ты чего притихла? – Марина легонько пихает Лизу в плечо. – Сидит, слушает, а у самой история на миллион. Рассказывай, что у вас с Димой?

Лиза вспыхивает багровым цветом, кусает нижнюю губу.

– Ну …мы переспали в новогоднюю ночь…

– Я так и знала! Оседлала жеребца! – хитро изгибает брови Карина, сверкая медовыми глазами.

– Ой, девочки…он такой в сексе. Боже мой, у меня в жизни не было такого любовника…Мы трахались пол ночи, а член у него какой ммм… – Лиза закатывает глаза, её лицо ясно отражает удовольствие после ночи с Макеем.

– Вот это подробности! – ухмыляется Марина и потирает указательным пальцем нижнюю губу.

Меня пробивает адреналиновая дрожь от воспоминаний звуков: шлепков, стонов, взрывающих воображение, и то, как Дима вколачивается в женское податливое тело, горящее от возбуждения. Пусть это было не мое тело, но в моем непослушном воображении все было иначе. Это так порочно, что голова идёт кругом, а низ живота снова покалывает.

Да что же со мной творится?

Как избавиться от навязчивого наваждения, которое никак не хочет оторвать свои крепкие щупальца от моего разум?

– Да, я слышала, как громко вы занимались сексом. – решаюсь не скрывать правду. – Вы продолжите отношения, или все что произошло на Алтае, останется на Алтае?

– Продолжим, да …Наверное. – взгляд Лизы мечется по кухне, избегая прямого контакта. – Он хочет увидеться в Питере, но я сама еще не уверена, хочу ли продолжения.

Ложь! Даже сейчас она врет лучшим подругам. Мы никогда не осуждали ее, не упрекали за неудачи в личной жизни или промахи, ведь каждая из нас не святая, и позади есть опыт неудачных отношений. Но Лиза будто целенаправленно своими руками и действиями ставит себя на ступень ниже, соглашаясь на то, что ей предлагают, вместо того чтобы выбирать самой. Она не ставит условия – их ей вульгарно и требовательно озвучивают.

– Хочешь! Не ври. Кто бы не захотел отношений с красивым классным парнем? – отрезаю самоуверенно.

– У нас роман, который начался на отдыхе и нет гарантий, что в Питере все будет так же сказочно, как тут. – продолжает Лиза, нервно сворачивая салфетку в трубочку.

– Да он же предложил тебе сам свободные отношения, Лиза!

– Не свободные, а без обязательств!

– Разве это не одно и то же?

– Нет конечно! – резко повышает голос. – Это совершенно разные вещи! Он не будет ни с кем другим спать, пока между нами есть какой-либо формат отношений.

– А ты вот прямо взяла и поверила на слово парню, о котором ничего не знаешь?– начинаю закипать, в моих словах сквозит неприкрытый наезд.

– А какие варианты у меня есть, кроме как верить ему на слово? Человек пообещал и я ему верю. Помимо этого, он успел мне рассказать немного о себе.

– Опять какой-то альфасамец решил поиметь безотказную красивую Лизу, а ты и рада! – раздраженно тру лоб, пытаясь успокоиться.

Я давала себе слово не лезть со своими нравоучениями, но не могу промолчать после слов, что она верит обещаниям человека, который утром укатил назад в Петербург, оставив после себя воспоминания о незабываемом сексе.

– Леа, ты опять мамку включаешь! – Карина выпрямляет спину и включается в разговор, стреляя в меня своим хитрым янтарным взглядом. – Из нас всех отдых, прежде всего, нужен был тебе! Торчишь в своем реставрационном ателье с утра до вечера, видишь только объекты да картины для реставрации. – прижимает два пальца к губам, изображая тошноту. – А жизнь мимо проходит. Классная, между прочим, полная удовольствий и приключений. Ты танцевать в клуб когда последний раз ходила? А секс классный у тебя когда последний раз был? Такой страстный, как у Лизы с Димой? Твой Никита женат на работе, ночами постоянно пропадает на дежурствах! Он точно по девочкам? А то я уже не знаю, что и думать… – и не давая ни секунды для ответа, продолжает пальбу по мишени прямо в самое яблочко. – Нам нужна твоя развязная девочка, которую ты заперла на сто замков и которую еще никто никогда не видел! Где она?

Я лишь приоткрываю рот, словно рыба безмолвная, но тут же его закрываю, не найдя подходящих слов. Вот засранка! Отчитала меня, еще и Никиту помоями облила ни за что! Начинаю понимать, почему у нее вечные проблемы с мужиками. С таким отвратительным, острым, как чилийский перец, характером, она любого мужика напополам переломит, переступит и дальше пойдет с гордо поднятой головой, не оборачиваясь. Еще и пнет напоследок. А потом эти сломленные мужики годами себя по частям собрать не могут.

– Ох ничего себе! – изумленная Настя прижимает обе ладони к щекам.

Она у нас самая невинная.

– Это мнение всех или только одного участника “делегации”? – пытаюсь язвить, чтобы заглушить ворох неприятных ощущений, рвущихся наружу.

Держусь за край стола, неосознанно сжимая вилку в руке от нервного напряжения. Сучка, вот же черноволосая сучка!

Все молчат. Карина смотрит на меня с вызовом. Марина вот-вот собирается уже что-то ответить. Лиза краснеет, как переспелый томат. Напряжение, повисшее в воздухе, почти ощутимо на физическом уровне.

Дрянная ситуация.

– Ладно, – стойко выдерживаю взгляд всех четверых. – Значит, развязную девку вам подавай?

– Господи, я вас прошу, давайте только не будем ссориться! У меня итак куча проблем из-за гада Гордеева! Еще с подругами стычек не хватает для полноты картины. – Марина вскакивает и в беспокойном ритме начинает хаотично убирать посуду со стола. Бокалы, декандер, тарелки – все летит в раковину. Останавливается, громко дышит, будто стометровку пробежала, оборачивается ко мне:

– Леа, милая, я тебя очень прошу, только не психуй. В чем-то Карина действительно права. Высказалась она, конечно, резковато, – метает в Карину злобный взгляд. – но в свои 25 лет ты ведешь себя так, будто тебе 40.

– Все сказали? – перевожу взгляд на бледнеющую Лизу. Вдруг у нее тоже найдется что добавить?! – Ты тоже такого же мнения?

Выдерживаю минуту, которая тянется целой вечностью, дробя секунды в наносекунды. Каждая капля из крана отзывается оглушительным ударом железного молота в ушах.

Лиза Молчит. И эта туда же. С 15 лет с ней бегаю, трясусь над ней, будто развалится в любую секунду на кучу осколков, словно хрупкий, винтажный, безумно дорогой и бесценный сервиз. Переживаю больше, чем за себя. Где она, с кем? Не обидел ли ее кто? Любого порву, как разъяренная волчица, если причинят боль. А она слова не может вымолвить в мою защиту!? Значит, также думает? Что я скучная и жалкая?

– Да пошли вы! – взрываюсь обидой, кидаю вилку со звенящим грохотом на стол, и вылетаю из кухни, уносясь тяжёлым разнузданным вихрем в свою комнату. Эта неделя выдалась самой скандальной за много лет, если не за всю мою жизнь.

***

– Можно зайти? – дверь открывается вместе со стуком.

Настя мнется у порога моей комнаты, нервно заправляя короткие светлые волосы за уши. Большие зеленые глаза стыдливо изучают пол. Заметно, что сильно нервничает и переживает. Действительно, как Алёнушка из сказки.

– Да заходи уже. – гаркаю я, продолжая лежать на кровати нога на ногу с телефоном в руках.

Наедине с собой мне нужно было остудить пылающее возмущение, которое когтями драло горло изнутри от невысказанных слов. В нервном состоянии я могу только бездумно листать ленту соцсети и просматривать ролики, о которых через минуту уже забуду.

Настя осторожно проходит в комнату и мягко закрывает за собой дверь. Останавливается, ближе подойти не решается. Боится, что я все еще горю обидой.

– Леа, ты прости девочек…

– Скажи честно, – перебиваю ее робкие извинения. Выключаю экран телефона и сажусь в позу сукхасана.– ты тоже считаешь, что я чересчур опекаю Лизу?

– Она уже взрослая…Прошло больше десяти лет…

– Но я обещала ее отцу, понимаешь?

– Ты обещала, когда вам было по 15 лет. С тех пор ты живешь только ее жизнью и переживаниями. У Лизы есть живой отец, который способен ее защитить…Твои замечательные и чуткие родители, как и твои подруги, хотят, чтобы ты больше думала о себе…

– Настя, я не понимаю о чем ты? У меня есть Никита, любимая постоянная работа. Вы, в конце концов. Что не так?

– Каждый Лизин шаг проходит тщательную проверку через твое “одобрение”. – нерешительно продолжает она, пересекаясь с моим недовольным взглядом. – Она и парней себе выбирает таких, чтобы потом на твоём плече слезы лить, какие они все легкомысленные и не серьезные. Просто подумай над моими словами…

– А Лиза знает, что ты пришла со мной поговорить? – выгибаю бровь.

Неожиданное заявление от тихони Насти!

– Знает да, но я не ее пришла защищать, а тебя. Она не сможет отказаться от твоей “опеки” сама, пока ты не сделаешь первый шаг.

– Я не могу Настя…пока не могу…

Подруга стоит, оперевшись на дверь не двигаясь. Между нами завис немой вопрос. Она что-то хочет спросить, но не решается. Проходит не меньше минуты, прежде чем она произносит:

– Я все же задам ещё один вопрос…В тот вечер ты смотрела на Диму так…Может мне показалось? – тихо и растерянно произносит подруга.

– Показалось, Настя. И тебе и мне. Нам обеим показалось.

Глава 7 Горизонты Сен-Жермен

– А он мне так дерзко: «Если вы это называете реставрацией, тогда я самый что ни на есть настоящий Михаил Васильевич Ломоносов!». Хам! – негодует Лиля на другом конце провода.

– Его в самом деле так зовут? – спрашиваю я, выжидающе посматривая на снующих мимо меня официантов.

Я заказала для нас с Никитой ужин на вынос в итальянском ресторане Tito у дома, где мы время от времени ужинаем вдвоем.

– Кого?

– Ну хама этого!

– Да, представляешь, Михаил Васильевич Ломоносов! – восхищённо удивляется коллега.

– Ого, и что в итоге? – интересуюсь, чем закончилась перепалка между заказчиком и Лилей – нашим книжным реставратором.

– Книга напечатана в середине XIX века, разрушение переплёта более семидесяти процентов, где-то вообще отсутствуют фрагменты. Ты только вообрази!? Мы сразу его предупредили, что в таком состоянии полную реставрацию провести невозможно, только профилактическую. Я все изъяны книги ему показала и объяснила, почему невозможно полностью восстановить. А он!.. – нытьё Лильки переходит в жалобные всхлипы.

– Лиль, ты плачешь что ли? Он тебя обидел?

– Он сказал, что из-за моего непрофессионализма… ну, я не смогла грамотно провести профилактическую работу, оттого и цена собрания сочинений Гоголя оказалась в два раза ниже заявленной, потому что один том не подлежит полному восстановлению! Я оказалась ещё и виновата! Компенсацию потребовал! П-п-представляешь?

Судя по косым взглядам клиентов итальянского ресторана, рыдания коллеги слышны в радиусе десяти метров от меня.

Наконец, спустя двадцать минут ожидания, я вижу официанта с моим заказом в руках. Поблагодарив и оставив чаевые, я беру пакеты и выхожу из ресторана, спешно направляясь к дому.

– Какую? – возвращаю своё внимание ожидающей на телефоне Лиле.

– Сходить с ним на свидание! Представляешь?

Лиля – взрослая женщина, а мужчин боится как огня!

– Так, прекращай реветь! – с облегчением в голосе принимаюсь её отчитывать. – Михаил Васильевич решил немного воспользоваться твоей наивностью. У тебя же на лице написано, что ты ответственная до мозга костей! Уверена, он прекрасно понимал, насколько сильно повреждена книга, и гениально сыграл на этом. Другого варианта вытащить тебя на свидание, видимо, не существует!

– Да? – рыдания в трубке резко стихают. – Ты думаешь, он доволен результатом моей работы?

– Ещё бы! Более того, ты превзошла все его ожидания, поэтому он и позвал тебя на свидание! Такой же фанатик переплётов, как и ты, который работает в новогодние праздники, – тихонько смеюсь.

– Хм… может, и правда сходить?.. – задумчиво произносит коллега и моментально переводит тему: – Кстати, я чего звоню! Герман Сигизмундович планирует провести завтра утром важное собрание. Иностранная делегация приехала. Сегодня они осматривали рабочее пространство и офис. Похоже, что-то серьёзное намечается.

– Хмм, интересно…

Задумываюсь над её словами. За несколько лет работы в «Арс Витае» к нам ни разу не приезжали иностранные партнёры. Все наши заказчики в основном из Петербурга и области.

– Так что будь завтра на десять из десяти.

– Постараюсь на все одиннадцать!

Прощаюсь с коллегой и убираю телефон в карман куртки, пока открываю входную дверь. Сегодня Никита должен прийти с работы чуть раньше, чем обычно. Мы договорились побыть в этот вечер вместе, чтобы наверстать упущенные новогодние праздники, проведенные порознь. Я сильно соскучилась по моему мужчине и готова запрыгнуть на него дикой кошкой. Эх… если бы он только позволил мне это сделать!

Захожу в квартиру, снимаю куртку, сапоги, складываю шапку и шарф на верхнюю полку. Тишина. Неужели не смог вырваться пораньше?

Отношу пакеты с тёплым ужином на кухню.

– Я дома!

Через несколько секунд Никита появляется в дверях, облокачивается на косяк. Он высокий и поджарый. Привлекательный шатен с темными глазами. Слишком серьёзный для своих двадцати девяти лет.

Усталость в его покрасневших глазах отображает хроническое переутомление. Мне хочется его пожалеть и приласкать, но себе мне хочется посочувствовать еще больше.

– Я о чем-то забыл? – удивляется Никита, глядя на пакеты из любимого ресторана.

Он подходит ко мне, обнимает за талию и нежно целует.

– Нет, – с трудом отрываюсь от его губ, – я решила устроить тебе небольшой сюрприз.

– У тебя получилось.

Он углубляет поцелуй, заставляя сердце биться быстрее. Между нами не было близости больше месяца. Я трепетно скольжу по его груди поверх домашней футболки ладонями, опускаю руки ниже, но Никита резко разрывает поцелуй и переключается на распаковку еды.

– Так, что тут у нас? – оживлённо спрашивает, доставая коробки из пакетов.

– Стейк с ломтиками печёного картофеля и розмарином для тебя, салат с теплым тунцом для меня, – выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал как можно менее подавленным. Я знаю, что он сильно устал и нуждается в длительном отдыхе, но не могу достойно противостоять своей реакции. – И тирамису из савоярди на десерт.

Я отворачиваюсь к столу, старательно пытаясь подавить подступающие слезы. Настроения нет. На мне под одеждой красивый бежевый кружевной комплект, который я купила специально для Никиты. Примерила его в магазине нижнего белья и не захотела снимать, безосновательно надеясь, что спонтанный страстный секс может произойти в любой момент, как только я переступлю порог нашей квартиры. Безумно хочется близости, которой давно не было, ведь я так сильно нуждаюсь в его прикосновениях и теплых объятиях, особенно сейчас, после Алтая…

– Всё в порядке? – спрашивает Никита, поймав мой обиженный взгляд.

Он все понимает. То, насколько сильно я уязвлена.

– Да, все хорошо, давай ужинать, – пытаюсь скрыть разочарование в голосе, но получается плохо.

Он резко встает, обходит стол и крепко притягивает меня к себе.

– Леа, сладкая моя, – дарит мне лёгкий поцелуй в висок, – я так сильно устаю на работе, что сил ни на что не остаётся. Но я обещаю тебе: я постараюсь разгрузить свои рабочие дни и проводить с тобой больше времени.

– Спасибо, – прикрываю глаза и льну к нему сильнее, – ты не представляешь, как важно мне слышать эти слова. От тебя! Ты много работаешь и сильно устаёшь. Ты хочешь элементарно выспаться… а тут я со своими намёками и приставаниями…

Он обхватывает мой подбородок и приподнимает, заставляя меня посмотреть ему в глаза, полные нежности и умоляющей просьбы.

– Я люблю тебя, ты же знаешь это?

– Знаю… – тихо выдыхаю. – И я тебя…

– Это самое главное, – в его глазах мелькает удовлетворение, а на губах появляется едва заметная улыбка. – А сейчас поужинаем?

Глава 7.1

Вечер проходит спокойно и размеренно – как и в любой другой день нашей совместной с Никитой жизни. Мы ужинаем, перекидываемся парой фраз, как прошел день, переглядываемся, но по большей части просто молча поглощаем вкусные блюда. Эта тишина, разделяющая нас, начинает вызывать пугающий страх, она становится слишком привычной. Так не должно быть между двумя любящими друг друга людьми.

Время от времени меня посещает навязчивая мысль, что мы с Никитой не подходим друг другу. Не совпадаем в том, как каждый из нас переживает дни на эмоциональном уровне. На работе он получает столько адреналина и напряжения, что дома ему нужен исключительно покой и размеренный отдых. У меня же все совершенно иначе. Весь день я провожу сидя над проектами, часами сосредоточившись на мелких деталях в одном положении. А после работы я нуждаюсь в приливе адреналина или чего-то запоминающегося, что даст мне возможность почувствовать себя по-настоящему живой. Мы словно находимся в разных плоскостях, и разница в ритмах с каждым днём все больше выстраивает преграду между нами. Да, я стараюсь и буду стараться изо всех сил, чтобы у нас всё получалось, ведь когда-то мой мужчина выбрал меня. Научил уважению и искренности в отношениях.

Люблю ли я Никиту? Конечно, иначе и быть не может.

«Любишь его за любовь к тебе? Или за то, что он заполняет пустоту в твоей жизни?» – откликается мой надоедливый внутренний голос.

После ужина Никита возвращается в спальню и включает телевизор, а я размышляю, как бы так украдкой юркнуть мимо него в ванную комнату и переодеться, чтобы он не заметил кружевного белья, иначе стыд спалит меня заживо. С деланно невозмутимым видом беру со спинки кресла свой флисовый спортивный костюм и проскальзываю в ванную комнату. От мысли, что скорее нужно избавиться от белья и закинуть его на самую дальнюю полку, кожа начинает чесаться и гореть. Дверь открывается, как только я расстёгиваю замочек лифчика, и внутрь заходит Никита. В его глазах загорается огонёк приятного удивления и негодования. Моя кожа покрывается мурашками от желания, которым искрится его взгляд. Я теряюсь от смущения, заливаясь стыдливым жаром. Не помню, когда последний раз он так на меня смотрел.

– Неужели это для меня? – низкий, хриплый тон его голоса вызывает в моём теле прилив лёгкого возбуждения.

Крепкие руки нежно гладят мои плечи, опускают чашечки лифчика вниз, оголяя налитую грудь. Острые соски болезненно царапаются о швы, вызывая неуместную скованность в моих движениях. Я не умею открыто демонстрировать свои желания в предвкушении близости, но, вспоминая ту ночь и жаркие стоны за стеной, я готова просить сейчас сама.

– Это тоже была часть сюрприза… – мой голос дрожит от одной мысли о нашей близости прямо тут, прислонившись к раковине.

– Почему ты сразу не сказала?

Его ладони накрывают мои соски, сжимая их поочередно. Хочу откинуть голову ему на плечо и выгнуться так, чтобы Никита мог сжать меня грубее и ласкать, трогать. Да без разницы что, главное, чтобы не останавливался. Его возбуждение упирается мне в бёдра, отчётливо давая понять, что он готов променять вечерний сон на что-то более интересное.

– Никита, пожалуйста… – еле слышно прошу я.

– Хочу тебя, Леа, прямо сейчас…

– Давай здесь… – почти неслышно шепчу я, молю, зная заранее его ответ.

– Малыш, – надрывно вздыхает, продолжая гладить мою грудь, живот, – пошли в кровать…

Я пытаюсь удержаться на волне порочного возбуждения, но момент страсти растворяется в воздухе невидимой пылью. Зерно обиды, своевольно поселившееся в недрах моей души, тихо шепчет, предупреждает, что рано или поздно оно начнёт прорастать и расцветёт в большой раскидистый куст. Ну почему мы не можем заняться сексом прямо тут? В ванной. На ковре. У раковины. На кухне. На столе. В коридоре. Всегда только кровать или спальня! Единственное место, где мы с Никитой занимаемся любовью, – это наша спальня. Я прошу свой внутренний голос замолчать и следовать за ним. Никита сильно устал, и я должна сделать так, как он просит. В конечном итоге это я отдыхала целую неделю, пока он двадцать четыре часа в сутки трудился в больнице и спасал пациентов.

Там, на Алтае, я любовалась не своим, чужим мужчиной. Мечтала чувствовать его внутри себя. Это не тот поступок, которым стоит гордиться, поэтому не закрыть ли моему внутреннему «я» свой говорливый рот и сделать так, как просит любимый!?

Я разворачиваюсь к нему лицом и целую глубоко, неистово пытаясь возродить ушедшее возбуждение.

Путь от ванной до спальни занимает целую вечность, забирая с собой всю эйфорию близости, захватившую нас обоих несколько минут назад, – эйфорию, которой нужно было подчиниться сразу. Сдаться в заложники, хотя бы один раз! Сценарий нашей близости из раза в раз остаётся неизменным, и сегодня – не исключение.

Никита сильно возбуждён, он входит в меня как всегда размеренно и спокойно, целуя в губы и поглаживая бедра. В его движениях никогда нет грубости и интенсивной настойчивости. В нашем сексе – ни намека на дикую страсть и пылкие стоны, которые никогда не вырываются из моего рта. Я подаюсь бедрами навстречу медленным толчкам, безмолвно прося двигаться быстрее и жёстче, но Никита резко углубляет поцелуй, – и по его телу проносится дрожь наступающего оргазма. Мне не хватило… совсем чуть-чуть… как всегда.

– Ты близко? Давай я помогу тебе… – Никита выходит из меня и опускает пальцы на мой клитор, начиная водить ими в попытке довести меня до оргазма, но сегодня я точно не получу удовольствия и не хочу в этом признаваться.

– Мне и так хорошо, не переживай, – говорю, кутаясь в его теплых объятиях.

– Я так скучал по тебе всю неделю, ты не представляешь.

Никита притягивает меня к своей горячей груди и мягко гладит по волосам.

Я не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.

Хотя Никита и не спрашивает, но утром за завтраком я вкратце рассказываю ему всё… ну почти всё, чем мы с девочками занимались на отдыхе, и честно делюсь приключениями Марины и Лизы.

– Я бы удивился, если бы Лиза за всю поездку не нашла в кого влюбиться, – с усмешкой выдаёт он.

– Эй, – надуваю губы, защищая подругу, – он действительно ей понравился!

К большому сожалению, не только ей.

– Да-да, как и все предыдущие.

– Я то же самое сказала, но девочки решили, что я скучная старая дева…

– Что? – тон его голоса меняется с шутливого на серьёзный. – Вы поссорились?

– Немного да, но в чём-то они правы.

– Я удивлён твоим ответом, – недоумевает.

– Почему? – немного возмущаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты не скучная, а рациональная, за что я тебя и выбрал, – целует меня в лоб.

– Сколько себя помню, я всегда была такой, и мне казалось, что подруги ценят меня за эту самую рациональность.

– Я бы на твоём месте не стал воспринимать подобную критику всерьёз, – подытоживает Никита, убирая чашку в посудомойку и кидая мимолётный взгляд на настенные часы. – А сейчас пора бежать на смену.

Глава 7.2

Рабочий день после новогодних праздников начинается в переговорной, где Лиля, не изменяя своим привычкам, сидит в кресле с чашкой горячего кофе, просматривая на телефоне фотографии своих работ. Лиля – небольшого роста рыжеволосая пышка с короткой стрижкой – в свои сорок олицетворяет собой гардеробный апокалипсис. Бордовые леггинсы, черная юбка ниже колена, зелёный пушистый свитер оверсайз и крупные длинные янтарные бусы – ежедневный ритуальный минимализм от ведущего консерватора-реставратора в «Арс Витае». И, судя по ее лицу, покрытому красными пятнами, она сильно волнуется.

– Лилюшка, ты чего такая пятнистая?

От неожиданности коллега подскакивает на месте, рефлекторно поправляя волосы.

– Ой, Леа, доброе утро! Михаил Васильевич пишет, что забронировал столик в La Familia. – Её лицо багровеет от смущения. – Я так стесняюсь! Последний раз я ходила на свидание лет двадцать тому назад! А тут ещё и тематический литературный ресторан!

Лиля всю жизнь посвятила книгам. Будучи белой вороной даже на своем факультете в Академии Штиглица, она с неподдельной страстью изучала свою специализацию и проходила одну практику за другой, пока Герман Сигизмундович не предложил ей на последнем курсе постоянное рабочее место в своём ателье. Три года назад я таким же образом попала в команду на втором году магистратуры.

– Тебе просто нужно немного больше уверенности в себе. А ты знаешь, что для этого стоит сделать? – спрашиваю осторожно, чтобы ненароком не отговорить коллегу от опрометчивого решения. Она должна сходить с Ломоносовым на свидание! За три года совместной работы я впервые вижу, чтобы её заинтересовал мужчина, а не книга с разложившимся переплетом.

Лиля задумчиво хмурит брови.

– Сделай укладку и вечерний макияж в салоне! Возможно, стоит подумать и купить что-то современное и стильное из одежды? – вступаю на опасную территорию. – Если мужчина тебе симпатичен, то ради него стоит пойти на небольшие риски.

Лилька успевает только шевельнуть губами, как внезапный цокот острых каблуков и приближающихся смешанных голосов слышится из коридора. Ещё несколько мгновений – и на пороге переговорной появляются двое иностранцев. Судя по всему, те самые французы, о которых вчера рассказывала коллега. Герман Сигизмундович с широкой, несвойственной ему улыбкой выплывает следом, как и остальные сотрудники нашего ателье, явно озадаченные происходящим.

– Бьенвеню! – продолжая лучезарно улыбаться, директор разводит руками и гостеприимным жестом приглашает иностранных гостей занять места во главе стола. – Добрый день, коллеги! Позвольте представить наших гостей из Франции: месье Антуан Дюваль – эксперт по культурному наследию и представитель крупного частного клиента из Франции, мадам Мари-Клер Бомон – искусствовед, специализирующийся на антиквариате.

Утончённый мужчина примерно сорока лет с уверенной осанкой одет в строгий тёмно-синий костюм силуэта Slim. У Антуана аккуратная короткая стрижка, волосы каштанового оттенка и лёгкая стильная щетина, подчеркивающая его особую принадлежность. Внимательные карие глаза отражают уверенность и профессионализм.

Изумительная фигура его спутницы запечатана в элегантное бежевое платье-футляр с длинным рукавом. Лёгкий деловой макияж только выделяет естественную красоту Мари: ухоженная светлая кожа, большие зелёные глаза и высокие скулы. Шоколадного цвета волосы уложены в аккуратный низкий хвост. Сложно сказать, сколько ей лет, но на вид я не дам ей больше тридцати пяти.

Культурность и интеллигентность сочатся из каждого жеста Антуана и Мари. Мы обмениваемся деловыми приветствиями и улыбками, прежде чем Герман Сигизмундович с показным нетерпением продолжает речь, переходя на ломаный английский язык:

– Месье Дюваль, мадам Бомон, позвольте познакомить вас с нашей командой – ведущими реставраторами и профессионалами с большой буквы.

Он гордо окидывает присутствующих подчинённых пафосным взглядом.

Ох ничего себе, вот это похвала! В целом, Германа Сигизмундовича нельзя назвать плохим человеком, потому что искусство реставрации не выносит исключительных материалистов. Но хитрый прищур его глаз, вечно выискивающих выгоду для ателье, может когда-нибудь метнуть кости не в ту сторону. Ему неимоверно повезло, что наш коллектив, сплошь состоящий из скрупулезных любителей своего дела, оказался сплоченным и выполняющим реставрационные проекты со стопроцентной отдачей и всегда в срок.

– Прошу вас, мадам Бомон, – услужливым кивком головы Герман Сигизмундович указывает на презентацию на экране.

– Ещё раз приветствую всех, – с лёгкой улыбкой на лице Мари поднимается, демонстрируя статную осанку. – Мой коллега Антуан Дюваль и я представляем частного клиента из небольшого городка Сен-Жермен-ан-Ле, расположенного недалеко от Парижа. Вилла Шато Де Люмьер была построена в начале восемнадцатого века…

На экране появляется снимок с изображением огромного особняка. Вилла, ранчо, поместье – сложно сходу понять, что это, но масштабы проекта просто колоссальные.

– Поместье построено в стиле классицизма с элементами барокко. Здание имеет два этажа, мансарду, старинный парк по периметру всей территории с цветниками и фонтанами и небольшое пожарное озеро.

Изображения поместья с коваными дымоходами и массивным входным порталом сменяются фотографиями антикварной мебели, библиотеки с высокими книжными полками и галереи, стены которой покрыты блеклыми картинами в тяжелых, устаревших и потрескавшихся рамах.

– Владелец поместья изъявил стойкое желание, чтобы в проекте принимало участие «Арс Витае» совместно с нашими французскими коллегами.

Мари останавливает презентацию на последнем слайде, на котором изображена территория сказочного поместья, и, удовлетворённая своими словами, опускается в кресло, наклоняется к Антуану. Он кивает ей, одними глазами выказывая полную поддержку и восхищение. Между ними явно больше, чем просто работа. Глаза директора сияют золотом и богатством, он предвкушает суммы, которые выручит с намечающегося грандиозного проекта. Он протирает вспотевший лоб белоснежным платком из нагрудного кармана пиджака и, оглядывая всех присутствующих в переговорной, переходит на русский язык:

– Осуществление проекта планируется начать поздней весной текущего года. Поскольку всех вас я не могу отпустить на этот проект ввиду того, что большинство из вас задействованы в других проектах… да им и не требуется такое количество специалистов, то вы можете предложить свою кандидатуру до конца марта. Я рассмотрю заявку каждого кандидата, и совместно с уважаемыми коллегами из Франции мы примем решение.

В нашем ателье числится около десяти человек: кто-то совмещает работу параллельно в других студиях, а кто-то работает ещё и сам на себя.

Французский проект требует значительной отдачи и основательной подготовки. Обычными навыками тут не обойтись, и раз уж приниматься за такую работу, то просто необходимо успеть пройти дополнительное обучение.

И если даже предположить, что моя кандидатура идеально подходит на роль представителя от «Арс Витае» на долгосрочный проект в сказочный Сен-Жермен, то как Никита воспримет эту новость? Отпустит ли? Как часто будем видеться?

Может быть, раз, максимум два. За всё лето.

А может, всё-таки?..

Нет, я не смогу так. Как ни крути, не судьба мне покорить горизонты Сен-Жермен.

Глава 8 Не судьба, Макей

Дима

«Благодарим вас за интерес к работе военного журналиста. Мы ценим ваш опыт службы в армии и мотивацию помогать людям в зонах проведения военных операций. Однако по итогам вашего психологического исследования…»

Не дочитав письмо до конца, захлопываю крышку ноутбука. Чёрт возьми, очередной отказ! Четвёртый раз сдаю этот проклятый тест и четвёртый раз его проваливаю. Собеседования с мозгоправом, которые не обойти в нашей структуре, похожи на грёбаный фильтр, через который не проскользнуть даже плоскому червю. Формальность, от которой страдают все, кто пытается её обойти. И дело не в мнимой инфантильности, которой меня и других кандидатов-неудачников заочно наградил Лев Давидович, наш штатный психотерапевт, а в том, что по физической подготовке, теоретическим знаниям и многолетнему рвению попасть в ряды военных журналистов мне попросту нет равных. Но в сухом остатке я остаюсь в списке запасных, потому что «эмоциональная нестабильность» и «наличие рисков импульсивного поведения» являются приоритетными факторами при принятии финального решения. Может, хрен с ней, с профессией военного журналиста? Я же пошел в это дело с единственной целью – чтобы меня заметили и направили в зону боевых действий. Продолжу работать организатором съемок, а там и Петра Алексеевича сменю на посту редактора отдела и координатора. Смеюсь над нелепыми мыслями, хотя чем чёрт не шутит?!

– Макей, приветствую!

О, чёрта вспомни – и он уже на пороге!

– Привет, Алексеич. – Тяну руку руководству, которое внезапно появилось в дверях кабинета. – Пришёл позлорадствовать?

– И это тоже, – шеф ехидно улыбается. – Ты бы вместо того, чтобы материть Льва Давидовича, походил бы к нему на сеансы, может, был бы толк.

– Ага, еще посоветуй признать свою «эмоциональную нестабильность», которую приписал мне этот индюк самоуверенный.

– Дело твоё, как и жизнь, но наученного опытом начальника можно послушать хотя бы раз. – Он тяжело вздыхает и устало потирает щетину. Последние пару недель редакция завалена работой, и все вкалывают с двойной нагрузкой, а у руководителя отдела ответственность вообще зашкаливает. – Я вообще-то не вправлять мозги тебе пришёл, а по другому поводу. Есть запрос от Минобороны на съемки на полигоне. В ночь выезжаешь со съёмочной группой. Куда – узнаете в пути. Все детали уже отправлены по электронке.

– В этот раз я кем?

Может, этот день подарит мне хотя бы одну хорошую новость?

– Координатором съемки, – слабая ухмылка расползается по его физиономии.

– Спасибо, Пётр Алексеевич, я не подведу!

– Да уж надеюсь!

– У нас собрание? – Макс появляется в дверях, отряхиваясь от снега.

– Пятиминутка была, – кивает начальник и покидает наш кабинет.

– Расскажешь?

– Ночью выезжаем на тренировочный полигон. Все подробности в электронке. Тест не прошел. Ещё вопросы?

Сажусь за рабочий стол и откидываюсь на спинку стула, крутя ручку между пальцев. Обсуждать личное – последнее, чего мне сейчас хочется.

– Будешь еще пробовать? – осторожно спрашивает Макс.

Он знает, что за неверный вопрос могу и послать куда подальше.

– Возможно. А вообще, я тут подумал, меня и место Петра Алексеича вполне бы устроило, – с издевкой ухмыляюсь, закрывая тему о проваленном тесте.

Макс тремя ленивыми движениями приглаживает свои растрепанные мокрые кудри. Их давно пора бы уже остричь, но я не стану портить настроение товарищу, который сейчас сияет как медный таз.

– Кофе будешь? – спрашивает друг, насыпая в кружки ложки растворимого кофе.

– Не откажусь.

Бросаю ручку на стол и вытаскиваю из кармана телефон. На экране – непрочитанные сообщения от Лизы. Во вложенном файле – мечта каждого мужика от начала пубертатного периода до старческой импотенции: раздвинутые стройные ножки, между которых мокрые манящие складочки, прикрытые тонкой тканью полупрозрачных белых трусиков. Меня привлекает в Лизе её раскрепощенность и желания, о которых она смело умеет рассказывать и просить. Член в штанах мгновенно реагирует, но сейчас это совершенно не к месту, поэтому я выключаю экран и откладываю телефон в сторону. Девочка, конечно, очень сексуальная и полностью в моем вкусе – блондинка с ярко-голубыми глазами, пухлыми розовыми губками и шикарной грудью третьего размера. Про аппетитные булочки, которые не хочется выпускать из рук, я вообще молчу. Стоит на эту красотку уже третью неделю. Кстати, нужно Лизу предупредить, что я уезжаю на несколько дней по работе и связи не будет.

Перевожу взгляд на Макса.

– А ты чего сияешь как алмаз на солнце?

– А что, так заметно? – усмехается он, расплываясь в улыбке.

– Да уж, ещё немного – и я ослепну.

Выставляю ладонь, словно защищаюсь от палящих лучей солнца.

– Маринка согласилась на отношения со мной, – удовлетворенно выдыхает Макс, разливая кипяток по кружкам.

– Поздравляю.

Хлопаю его по плечу и пробую противную горько-кислую чёрную муть. Растворимый кофе, мать его.

– И двое маленьких детей тебя не смущают?

– Зато опыт будет, – отмахивается он. – Но нас пока еще не знакомили. Марина считает, что еще рановато.

– Марина определенно права, – смеюсь, представляя, как Макс, который еще совсем недавно увлекался тройничками, внезапно превращается в идеального отца, развозящего детей по садам и школам.

– А у вас с Лизой отношения или как? – он хитро щурится, меняя тему, и внимательно наблюдает за моей реакцией, но ответ на вопрос будет вполне стандартным.

– Или как, – хмыкаю. – Девочка огонь, секс, сто из ста, но больше дать не могу, да и не хочу. И не смотри так на меня, мы с ней всё обсудили еще на Алтае. – Мечу в друга злобный взгляд: – Надеюсь, Марина не подослала тебя ко мне, чтобы узнать подробности наших отношений с Лизой? А то ты так поплыл, что я тебя совершенно не узнаю.

– Брат, – Макс резко меняется в лице, становясь серьёзным, – когда ты потеряешь от женщины голову и тебе не захочется быть и дня без неё и её поддержки, ты меня поймёшь.

– Ой нет, – закатываю глаза, – подкаблучник – это не про меня!

– Да причём тут каблук? – недовольно кидает Макс. —Ты просто никогда не влюблялся. Поговорим, когда втрескаешься по самые…

– Гланды? – перебиваю, дружелюбно скалясь.

– Ага, они самые.

Через час выбегаю из офиса, напряжённо вспоминая, что сегодня среда, на часах уже почти пять вечера, а через полчаса мне кровь из носа нужно быть в парке икс, чтобы перехватить Киру.

На улице полный раздрай: метель выкручивает снежные пируэты, вытягивая с неба крупные белые хлопья. Бегу к машине, которая погребена под толстым слоем тяжелого снега. Ненавижу метели и снегопады. Но еще больше я ненавижу своего отца. Каждая встреча с ним отзывается во мне волной дикого отвращения, которая обвивает изнутри словно тугая паучья сеть. Если бы у меня был выбор, то я предпочёл бы никогда его не знать и не видеть: не вспоминал бы, что кроме матери и сестры у меня ещё кто-то есть. Даже сама Кира не понимает, зачем отец каждый раз забирает её, играя в порядочного и любящего папу, которому на самом деле абсолютно всё равно, чем увлекается его дочь и что её волнует. На его отношение ко мне стало плевать ещё десять лет назад – в тот день, когда он перестал быть моим отцом. Кира ничего не помнит: на тот момент ей было всего два года, и в той версии, которую она знает, мама не смогла простить мужу его постоянные измены. В этом была доля правды, но только отчасти.

Завожу свою Toyota Rav, как телефон на панели начинает вибрировать – Кира звонит.

– Да, Кирюх? Уже еду, мелкая, буду через пятнадцать минут.

Глава 9 Belle Époque

После ссоры с подругами за ужином на Алтае я была глубоко оскорблена и уязвлена и даже обдумывала, какими эффектными колкостями я могла бы задеть девочек в ответ. Да, соглашусь, такой подход совершенно неправильный, ведь отвечать обидой на обиду – как минимум по-детски, как максимум – путь к разрушению отношений, которые выстраивались годами. Когда эмоции берут верх, то чаще всего кажется, что нападение – единственный способ защититься. И почему слова подруги так красочно нокаутировали моё самолюбие, которое находится в долгосрочной спячке? Хороший вопрос.

Когда же негативная реакция на фразу Карины о развязной девочке, которую они активно требуют на выход, трансформировалась во вполне безобидные размышления, я стала пробовать анализировать, что и где пошло наперекосяк в моем поведении за последние годы. Карина – прямолинейная сучка, но до вранья опускаться не станет, а подобную тираду высказала мне при всех, потому что «в моей жизни скоро настанет критический предел». Ну это в ее сучьем понимании. Подруга чересчур проницательна, чтобы делать выводы, не имея внушительных аргументов.

Эта женщина никогда не подключает сердце – только холодный расчетливый ум. Я точно знаю, что некоторые эпизоды моей жизни случились исключительно по моей вине: где-то я не смогла отстоять личные границы, а где-то ставила интересы других выше своих. Выбор всегда был осознанный. Каждый раз я задавала себе один и тот же вопрос: «Критична ли эта ситуация для меня?», и каждый раз мой внутренний голос спокойно отвечал: «Нет». А сейчас имеем то, что имеем. Непрерывный груз ответственности в ателье лишь усугубляет ситуацию, а сложный и не по годам серьезный Никита вынуждает подстраиваться и быть ему ровней. В идеале ещё стать покорной. Я – та самая женщина из племени Химба, которая балансирует с глиняным горшком на голове.

Пока разнородные мысли снова не просочились в кору головного мозга, словно утреннее похмелье, я промакиваю кисточку в растворителе и принимаюсь за дело. До начала процесса расчистки картины мы проводим пробы и подбираем подходящий раствор, чтобы не испортить объект искусства. Бывали случаи, когда лаборатория ошибалась и участки полотна безвозвратно портились, как и настроение владельца. До судебных тяжб ни разу не доходило, потому что в соглашении на оказание услуг в условиях ателье прописаны определенные пункты, в числе которых значится пометка о лабораторных исследованиях и пробах.

Герман Сигизмундович знает, что сарафанное радио распространяет слухи быстрее официальных СМИ, а подпорченная репутация практически не подлежит восстановлению. В нашем случае директор вовремя одумался и предложил всем пострадавшим – благо, их было всего несколько человек —выгодные условия.

Провожу кистью по самому затемнённому участку полотна. Яркие безупречные очертания начинают проступать под каждым мазком – нежные образы двух молоденьких девочек оживают на промазанных участках. Белоснежные кружевные вставки на воротничках утонченных пышных платьев Belle Époque с завышенной талией даже сквозь слои потрескавшегося лака передают завораживающий дух романтики. Под движениями моей руки картина будто оживает: я ощущаю невыносимо палящее жаркое солнце, которое безжалостно пробивается через густые кроны деревьев, скользит между аллей и узких дорожек, настигая каждого, кто не успевает скрыться. Две юные подружки спасаются в тени огромного раскидистого дуба, аккуратно присев на лавочку. Одна из них осторожно снимает шляпу с головы своей подруги, поправляя ее влажные от жары светлые локоны. Дует лёгкий ветерок, принося с собой мимолётную свежесть и прохладу. Девочка улыбается, поднимает глаза на подругу, сжимая в руке букет полевых цветов.

Когда нам с Лизой было лет по тринадцать, мы постоянно находили на свои детские задницы какие-то невероятные приключения. Сколько возможностей было друг друга сдать перед Ларисой Геральдовной, нашим завучем, не сосчитать на пальцах обеих рук. Лиза выгораживала меня даже тогда, когда моя вина была очевидна, но она всегда перетягивала её на себя. Я была очень активной и любознательной девочкой и часто лезла не в своё дело, за что мне регулярно прилетало от родителей.

Однажды я подговорила весь класс натереть парты апельсиновыми корками, чтобы проучить учительницу биологии. Она была отвратительной персоной: злой, несправедливой и коварной женщиной. В нашем классе не было ни одного ученика, которому она не залепила бы по три двойки в четверти. Сумасшедшая дама, скажу я вам, с аллергией на цитрусы. Когда директор явился самолично в класс, дабы выведать, кому вообще взбрело в голову использовать апельсиновые корки как средство отмщения, Лиза совершила акт самопожертвования на глазах у всего класса. И для всех это был достойный поступок. Зато, когда Лёша Ягайло из 6-Б класса хватал меня за косички и угощал компотом из школьной столовой, она убеждала меня, что он противный мальчишка из неблагополучной семьи и мне не стоит с ним водить дружбу. А через неделю на перемене я случайно застукала, как у класса русского языка и литературы она целовала его в щёчку. Тогда мне стало стыдно. Ну что такого? Какой-то Лёша! Не ссориться же из-за него? Ведь у нас с Лизой такая сильная дружба длиною в целую жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.