Дубров
Мамонты

© Дубров, 2025

© Абеленцева А., (худ.), 2025

© ООО «Яуза-каталог», 2025

* * *

Из тех, кто был крещен в Днепре

и выстоял под Сталинградом,

Кто на Седьмое ноября в окопы

уходил с парада,

Кто приносил присягу красным стягам,

Что позже гордо бились над Рейхстагом…

Из тех, кто наступал по льду Чудского,

Кто был в ряду дружин Донского

До и после поля Куликова,

Кто кровью отвечал за данное Отчизне слово.

(Интервенция – Лучшая страна на свете.)

Памяти трагически погибших 23.08.2023 при невыясненных обстоятельствах Пригожина Евгения Викторовича и Уткина Дмитрия Валерьевича посвящается…

А также:

Всем тем, кто устраивался в компанию еще по рекомендации и под поручительство товарищей, которые наравне с ними несли полную ответственность за его косяки, если таковые вскроются.

Тем, кто вырос с Афгана, Югославии, Кавказа, 08.08.08., Хрящеватого, Луганского аэропорта, Металлиста, Счастья, Песок, Славянска, Горловки, Дебальцево, Донецкого аэропорта, тем, кто имел поверхностное представление о военном деле, отслужив лишь срочку и от силы пару контрактов, тем, кто даже не служил в армии, но, придя в компанию, из первой же командировки вышел уже матерым волком.

Тем, у кого по прибытии на позиции после получения штатного вооружения в соответствии с занимаемой должностью интересовались, известно ли ему, как сложилась судьба предыдущего оператора ПК, РПГ, НСВ, АГС, ДШК или же просто АК, и в подробностях рассказывали обстоятельства гибели или получения ранения выбывшего из строя товарища, на место которого прибыл первоход, подвергая последнего жесткой психологической обкатке еще до первого боя.

Тем, кто зарабатывал личный авторитет в компании, равно как и должность, только в бою – и никак иначе.

Тем, кто тогда еще не знал, что такое «джамбо», а за показательное ношение атрибутики, ассоциированной с компанией, расплачивались здоровьем в контейнере, а не лайками в соцсетях.

Тем, кто наряду с заключением трудового договора на выполнение работ по сбору информации о нефтяных и газовых месторождениях посредством фотографирования в качестве оператора ООО «Европолис» подписывал согласие на применение в отношении себя понятия «Особая Ответственность» в случае невыполнения или отказа от выполнения боевой задачи, а сама суть данного понятия доходчиво разъяснялась сотрудниками Особого отдела при индивидуальном собеседовании, кто подписывал разрешение на кремирование и на свое захоронение за пределами РФ в случае невозможности вытащить тело, форму 003, отказ от государственных наград, а когда получал их после боевой командировки – подписку о неразглашении.

Тем, кому Черный крест стал дороже ордена Мужества.

Тем, кто числа 500 рядом со своим позывным боялся гораздо больше, чем числа 200.

Тем, кто потел на полиграфе при вопросе: «Ваши близкие родственники знают о характере Вашей работы?» и кто наглушняк валил полиграф по всем вопросам, потому что на контрольный проверочный вопрос, в котором надо было соврать, когда называли твое имя, – соврал не моргнув глазом, так как крайние лет 5 отзывался только на свой позывной и не мог навскидку вспомнить свое собственное имя, не заглянув перед этим в паспорт.

Тем, кто заходил в «OZмолл» практически неотличимым от лица без определенного места жительства, а выходил белым человеком в новых брендовых шмотках и с новым дорожным чемоданом вместо выцветшего потертого баула.

Тем, кто вырос из обычного бойца до взводника, замполита, зампобоя, командира отряда, но все так же продолжал ходить на штурмЫ в боевых порядках наравне со всеми, нередко вырываясь в головняк.

Тем, кого Девятый знал лично и кому каждый раз при встрече жал руку – независимо от занимаемой в компании должности.

Тем, кто до сих пор скитается по госпиталям еще с Горной Латакии, Пальмиры, Шаира, Аккербата, Дейр-эз-Зора и Триполи…

Всем тем, кто никогда не давал заднюю, не отступал и не сдавался в плен.

Тем, кто отдал свою жизнь и здоровье за Компанию и Отечество…

Всем М-амонтам посвящается…

От автора

Когда я только начинал писать эти строки, не только компания, но и страна была другой… Время не стоит на месте – все течет, все меняется, и, к сожалению, не всегда в лучшую сторону. О событиях крайних лет многие знают не хуже, а то и лучше меня, и, как дословно говорилось в одной всем известной песне «Сектора Газа – «…Но с ебучим темпом инфляции я заебался тексты переписывать, так что пусть в этой песне все остается как было», вот и здесь пусть все остается как было, как было ТОГДА…

Да, компания была далека от идеала, но очень сильно к нему стремилась – здесь не делили людей по национальности, вероисповеданию, каким-то своим жизненным убеждениям и принципам, а былые заслуги отдельно взятого человека хоть и весьма ценились, но играли второстепенную роль – здесь каждый начинал свою жизнь, свой боевой путь заново, и нередко первый же штурм определял дальнейшую судьбу сотрудника и его положение в этом новом для него обществе.

База

На базе была своя, ничем не объяснимая, пронизывающая до мозга костей энергетика и атмосфера. Эти несколько сотен квадратных метров, по периметру окруженных забором с колючей проволокой и камерами видеонаблюдения, в самом центре Краснодарского края либо принимали человека и навсегда становились его местом силы, вторым, а для кого-то и нередко первым домом, либо отталкивали. База была словно другим миром, переступив порог которого, человек менялся навсегда и обратно уже выходил другим… Доктор не знал, с чем это связано: с бешеной энергетикой, исходящей от людей, стекавшихся сюда со всей России на войну за все эти годы, или в этом были замешаны какие-то высшие силы, но факт оставался фактом.

– Здорово, парни! Вы по какому вопросу? – спросил через решетку в заборе дежурный КПП, внимательно оценивая и изучая новеньких. Что-то в его внешности было немного атипично, и только внимательно присмотревшись к манере его походки и скованности малость неуклюжих движений, доктор заметил, что у него вместо левой ноги был протез, а у сидевшего внутри КПП сотрудника, проверявшего документы, и вовсе не было части черепа – здесь даже присматриваться не надо было, чтоб заметить то, что данный дефект не был следствием каких-либо пороков развития в утробе матери – данную корректировку в его внешность внесла пуля, о чем свидетельствовало отсутствие клока волос и ярко выраженное входящее отверстие калибром 7.62. Эти парни были теми, кому не повезло при выполнении условий контракта. Хотя с какой стороны посмотреть – они остались живы и не превратились в овощей, а принцип Евгения Викторовича – не бросать своих сотрудников, попавших в тяжелую ситуацию, ни при каких условиях – дал им шанс на вторую жизнь и возможность зарабатывать вдвое больше, чем подавляющее большинство жителей Краснодарского края и других регионов, имевших гораздо больше физических возможностей для этого.

В случае получения тяжелых увечий Компания всегда старалась обеспечить парней работой, помимо пожизненной пенсии, не делая из них изгоев общества и не оставляя один на один со своей дальнейшей судьбой.

Для необстрелянных новичков или случайных людей, решивших испытать удачу, заработать легких денег, пытающихся сбежать от рутины, думая, что те жизненные трудности, с которыми им предстоит столкнуться в командировке, – сущие мелочи по сравнению с их тещей или вечно недовольной в своем когда-то подающем надежды выборе женой с маленькими детьми на руках, – эти парни были первым серьезным психологическим барьером и живым примером, наглядно демонстрирующим один из предполагаемых вариантов окончания контракта.

– Родину защищать приехали! Шутка! По поводу трудоустройства в компанию! – настроение у доктора было просто чудесным. Долгожданный загранпаспорт грел сердце в левом нагрудном кармане, и от работы мечты любого мужчины, воспитанного в духе воинских традиций нашей более чем тысячелетней истории, его отделяла всего пара шагов.

– Одну секунду… Фугас, КПП! – «На связи! – Подойди! – «Принял! – состоялся короткий радиообмен по рации, висевшей на груди у дежурного.

– Кто такие, откуда? – коренастый лысый мужчина 45 лет внимательно изучал наши паспорта, время от времени бросая цепкие взгляды из-под мощного широкого лба. Это был тот самый Фугас, начальник фильтра, отвечавший за всех кандидатов, претендующих на устройство в компанию.

– «Ростовские мы! – немного слукавив, ответил доктор. Он был уроженцем Бахмута, который все еще оставался под контролем украинской армии, и, не желая быть посланным куда подальше, даже не переступив порог, он решил скрыть свое «неарийское» происхождение до собеседования с сотрудником Особого отдела.

– А ты че с сумкой медицинской, медик, что ли? – оживился Фугас.

– Да, доктор! – незамедлительно последовал ответ.

– Отлично!!!

Профильные специалисты в компании всегда были востребованы, особенно медики. Фугас уже размышлял, кто из командиров станет ему немного должен, если новенький пройдет отбор и в дальнейшем действительно окажется отличным специалистом. То, что Земля имеет форму шара, известно уже давно, но на войне этот принцип испокон веков действовал на все 100 процентов, и Фугас как старый опытный солдат знал этот принцип получше многих и всегда старался иметь хорошие отношения со всеми и возможные пути отхода.

– Так, а твои где? – перевел он взгляд на Гуда.

– Хм, это че за военник такой странный? Чего, блядь?! Командир разведывательно-диверсионной группы Донецкой Народной Республики?! Спрячь на хуй и больше никому не показывай!.

Отношение к выходцам из ЛДНР в компании в те годы было, мягко говоря, не очень.

– Раньше в компании работали? – продолжал опрос Фугас.

– Да, в 16-м году была командировка в составе подразделения «Карпаты», – ответил мой боевой товарищ Володя с позывным Гуд, который до этого стоял молча и анализировал все происходящее вокруг. Гуд был повернут на войне и наверняка уже прикидывал в уме, как лучше произвести штурм базы или снять часовых с периметра. Нет, он, конечно, не собирался такого делать, просто это был для него своего рода мозговой штурм.

Коренной одессит, выросший без отца, воспитанный улицей, Володя после школы отслужил срочку в ВВС Украины и работал на стройке, сначала рабочим, затем сколотил свою бригаду и стал прорабом. Он отличался крутым нравом, который совершенно не вязался с его внешностью, но это впечатление было обманчивым.

2 мая 2014 года он оказался заблокирован в горящем Доме профсоюзов вместе с остальными активистами антимайдана. Был ранен и чудом остался жив, выпрыгнув из окна второго этажа, затем сразу же уехал в Славянск и вступил в ополчение – всего за пару месяцев став настоящей легендой этой войны. В июле 2014 года в тяжелейших боях за Шахтерск Володя забрался на дерево и с близкой дистанции со «шмеля» сжег танк, который раскатал наш блокпост и стоял на его месте – нагло и безнаказанно уничтожая наши огневые точки. Затем Володя расстрелял десант укропов, которым повезло чуть больше, чем экипажу горящего танка. В итоге он уничтожил 14 бойцов противника помимо танка. Затем через пару месяцев во время встречного боя в поле на открытой местности Володя увлекся и вырвался вперед, получив тяжелое ранение в пах гранатой, выпущенной из подствольника. Подбежавший к нему укроп добил Гуда в упор тремя выстрелами, прострелив ему обе ноги и левую руку, и залег позади Володи в 10 метрах, ведя огонь по нашим. Уцелевшей рукой Володя взял гранату и с трудом подтянул ее к кисти левой, которая, к счастью, работала, и, кое-как вытянув чеку, забросил гранату прямо за шиворот лежащему сзади укропу. Так что в определенных кругах Володя в представлении совершенно точно не нуждался.

– Извини, братик, приказ Девятого – из «Карпат» никого не брать, а ты, доктор, проходи, пойдем!

Обнявшись и попрощавшись с Володей, доктор переступил порог базы, который стал чертой, разделившей жизнь на до и после.

Володя стоял в полной растерянности, сжимая кулаки, играл скулами. Во время весенней командировки 2016 года, находясь в разведвыходе, группа, которой он командовал, попала в засаду. Двое из четверых бойцов сразу же выбыли из строя, получив серьезные ранения, а Володя вдвоем с товарищем отбивались до последнего, сдерживая натиск духов, и когда у него осталось чуть больше половины крайнего магазина, он поднялся во весь рост и, работая одиночными, пошел в атаку, отбив у духов РПГ, пулемет и два АКМа, которые позволили продержаться им до подхода основных сил. Тогда он единственный из отряда был награжден перед строем именными командирскими часами за проявленные мужество и героизм, а теперь вот стоял в полной растерянности с остатками денег в кармане, которых едва хватало на кофе и обратный билет, и не знал, что делать дальше. Для него, человека, который крайние 5 лет своей жизни жил только войной, это было сильным ударом. Как выяснилось позже, никакой личной неприязни у Девятого к командиру «Карпат» Весне не было. Просто наверху уже было принято решение о возобновлении набора в это подразделение, состоявшее из граждан некогда бывших республик одного Государства, занимавшего 1/6 часть суши, и руководство компании таким образом упреждало утечку кадров из «Карпат» в другие отряды. Володя через месяц все-таки будет принят в компанию, а еще через три – разведвзвод, которым он будет командовать, в результате успешной засады возьмет в плен в тылу противника духовского зампотыла бригады, который даст Володе, знавшему 415 относительно честных способов (которые могли бы привести в дикий ужас даже самого морально стойкого уполномоченного по правам человека) развязать язык, весь расклад по логистике ИГИЛоидов в эту североафриканскую страну при прямом участии Турции через ее территорию. После доверительной и теплой беседы ценный информатор украсит своими мозгами забор внутреннего двора наблюдательного пункта разведвзвода и будет каждый раз поднимать настроение темно-красным пятном, похожим на солнышко, отправляющимся на выход разведчикам, а Володя пополнит ряды кавалеров ордена Мужества.

Одновременно с тем как доктор переступил порог базы, с крыльца корпуса, стоящего справа от КПП, бесшумно отделилась огромная мощная фигура с не менее внушительной черной бородой и крепкими руками, больше похожими на медвежьи лапы покрытые скандинавскими рунами, все это время внимательно наблюдавшая за происходящим на КПП, и плавно направилась к Фугасу с новеньким. Похоже, полевая медицинская сумка доктора заинтересовала не только Фугаса. Этого здоровяка, который в темноте вполне мог сойти за медведя, стоящего на задних лапах, легко можно было бы принять за викинга, который только что сошел на землю со своего боевого драккара, если бы не современные джинсы и модный свитер. Приблизившись вплотную, здоровяк поинтересовался: «Медик, что ли?! – Да, медик! – ответил доктор.

Викинг кивнул головой и так же плавно, будто по воздуху, удалился обратно. Фугас, который в этот момент, казалось, уменьшился вдвое, облегченно выдохнул: похоже, здоровяк был здесь в большом авторитете. Это был Русич – замполит отряда Большого, больше известного как Кэп. Человек редкой храбрости, ветеран Ростовского ОМОНа и профессиональный спортсмен.

В будущем, когда мне довелось первый раз увидеть его в бою, в голове автоматически всплыл прообраз знаменитого политрука Еременко или героя Сталинградской битвы генерала Родимцева. Русич не прятался за громкими лозунгами и спинами бойцов, а наоборот – предпочитал идти в атаку впереди всех, даже в те моменты, когда, казалось бы, головы поднять невозможно, он поднимал в атаку бойцов, увлекая их за собой. Также в Ливии он не единожды был замечен бегущим впереди танка союзников и дающим ему целеуказания правой рукой – и все это в условиях тяжелых городских боев с очень плотной застройкой, где экипаж танка априори считался смертниками, не говоря уже об этом сумасшедшем русском. Хотя таковым он был только по мнению тех, кто сидел в танке, и тех, кто был на противоборствующей стороне. Дома его ждала жена, трое детей и строящийся дом, поэтому мотивации в работе ему было не занимать, а та досадная мелочь, что противник имел 20-кратный численный перевес, полное господство в воздухе и современные виды вооружения, наоборот, вызывали у него определенный восторг и расчеет на достойную премию по окончании полугодового контракта.

Бросив вещи у входа в фильтр, Фугас повел доктора в отдел кадров для оформления обходного листа. Во главе стола сидел не уступавший Русичу в габаритах Хрусталь – начальник отдела кадров компании. Он обладал сильнейшей харизмой, незаурядным интеллектом, знал и помнил не только по позывным, но и по именам подавляющее большинство сотрудников компании, а когда после боевых командировок он вручал отличившимся бойцам государственные награды, то создавалось стойкое ощущение, что ты стоишь не в отделе кадров компании, а в зале Большого Кремлевского дворца. Вадим Палыч, так звали Хрусталя, казалось, был просто рожден для этой должности.

Во время беседы дверь бесшумно отворилась – и позади доктора образовалась огромная тень.

– Так, тебе че надо? Иди отсюда! Он в «Пятерку» идет, там с медиками проблемы! У вас и так полный штат! – отреагировал на появление Русича начальник отдела кадров.

– Да, да, хорошо! Я просто здесь постою! – ответил ему внимательно следящий за всем происходящим в кабинете Русич.

Фильтр

Фильтр был практически пуст, за исключением одной койки, которую занимал крепкий парень лет сорока с татуировкой «ВДВ» на правом плече. Поздоровавшись и расположившись, доктор принялся заполнять анкету, параллельно знакомясь с новым товарищем. Дима оказался отличным, спокойным, рассудительным парнем, долгое время проработавший в шахте подрывником (за что получил в кадрах позывной «Метан»), после разногласий с начальством решивший кардинально изменить свой образ жизни и сменить его на более привычный, отслужив не один контракт в воздушно-десантных войсках и пройдя не одну горячую точку, этот мир ему был более понятным и привычным, чем гражданка.

Утро началось со сдачи физподготовки: пробежав 5 км, не успев отдышаться, доктор с Метаном тут же оказались на спортплощадке, где приступили ко второй сдаче физподготовки. Без отличной физической формы в конторе делать было нечего.

После сдачи, умывшись, позавтракав и почистив зубы, они отправились в административный корпус – заполнять обходной лист со множественными службами, каждая из которых должна была дать свое разрешение на трудоустройство кандидата. Но самой серьезной из них была, конечно же, Служба безопасности, она же Особый отдел, без одобрения которой дальнейшее пребывание их на базе было бы не то что невозможно, но и могло закончиться в очень ограниченном пространстве с весьма плохими условиями содержания и обращения, в так называемом «контейнере», который, собственно, и представлял собой контейнер для перевозки грузов по морю, только здесь, на засекреченной базе организации, которой не существует, выполнявший роль местной тюрьмы – со своим уголовным кодексом и нормами морали.

Особый отдел был разделен на несколько кабинетов, над дверями которых висели колонки, откуда с утра до вечера звучали песни АС/DC, таким образом маскируя суть разговоров, которые велись за этими дверьми. Постучав и получив добро на вход, доктор оказался в кабинете, за столом которого сидели двое мужчин. Один – совсем молодой парень со светлыми волосами, больше напоминавший стажера, хотя цепкий и хитрый взгляд говорил о том, что первое впечатление зачастую обманчиво, а второй… Второй заслуживал отдельного внимания: одетый в джинсы и рубашку с коротким рукавом, открывающую мощные, накачанные, как у Сильвестра Сталлоне в лучшие годы, руки, покрытые татуировками из японской мифологии, и с гладко выбритой головой, возвышался мощным торсом над поверхностью стола, за которым он сидел. Дружелюбный на первый взгляд его вид был ошибочным, чем дольше этот человек пронизывал сканирующим взглядом новенького, тем сильнее доктор ощущал, как яички у него принимают нефизиологическое положение, втягиваясь в брюшную полость, откуда вышли в процессе эмбрионального онтогенеза, то есть формирования его как плода, целых 28 лет назад.

– Ну, присаживайся, рассказывай, зачем пожаловал? – начал беседу бритоголовый самурай. Это был Рэд, страшный сон для многих сотрудников компании, отличавшийся особой жесткостью в вопросах отбора кандидатов. Пройти собеседование с ним, имея за спиной какие-либо сомнительные моменты в биографии, было не только практически невозможно, но и вдобавок кандидат имел все шансы закончить свое трудоустройство воспитательной беседой в контейнере.

– Да как и все – работать хочу! Людей спасать и Родине быть полезным. Все необходимые навыки имеются! – отвечал доктор.

– Имеются, говоришь? Ну, это мы сейчас проверим! – Рэд стал задавать вопросы, касающиеся оказания первой помощи раненым на поле боя, причем ставил их настолько профессионально и так хорошо владел материалом, что доктор почувствовал себя так, словно находился на экзамене в институте. Сразу стало понятно, что этот матерый сотрудник особого отдела закалился не в одном тяжелом бою и все то, о чем говорил, прочел не в методическом пособии. Впрочем, он не был единственным в этом плане, все сотрудники Особого отдела, включая его начальника Руслана Богдановича – тихого, скромного, воспитанного человека, о котором ходило множество легенд, и его зама, светловолосого интеллектуала с отличным, хоть и весьма своеобразным чувством юмора Пазика – имели за плечами не одну кампанию, а большинство еще и множество ранений, нередко тяжелых. В этом и был один из главных принципов эффективности компании, созданной Евгением Викторовичем: достичь чего-либо значимого в конторе и занять любую ступень повыше можно было, лишь доказав свою личную преданность идеалам его дела: только в бою – и никак иначе.

Сам Девятый нередко ходил в атаку вместе со всеми и неоднократно был ранен, в том числе и тяжело. Девятый каждый раз, стоя перед штурмовиками и напутствуя их перед боем, повторял переиначенную любимую им фразу из рекламы «Спрайта» 2000-х годов: «Запомните, парни! Наши жизни ничто, репутация компании – все!» В той сфере услуг, оказанием которых занималась контора, утрата репутации действительно была сродни смерти.

О чем говорить, если, по слухам, даже единственный сын Первого, Паша, откатал не одну командировку в штурмах. В компании не было блатных, приближенных и прочих «льготных» категорий, свойственных для коррумпированного с самого низа и до верха одного печально известного оборонного ведомства. Здесь все было по-честному – и авторитет зарабатывался только в бою, кем бы ты ни был.

Подтвердив свой диплом на одной из самых сложных защит в его жизни, доктор, несмотря на свое не совсем «арийское» происхождение, получил одобрение на дальнейшую трудовую деятельность в компании от Рэда:

– Ладно, доктор, я тебя пропускаю, медики нам очень нужны! Работай только хорошо – оправдай мое доверие!» Доктор в приподнятом настроении пошел заканчивать формальности с трудоустройством: после одобрения сотрудника СБ, а тем более такого, как Рэд, это уже было вопросом времени. Несмотря на жесткий прессинг, часто граничащий с наездом, доктор претензий к Рэду не имел. Он был отличным психологом и качественно делал свою работу – сотрудники, проверку которых он проводил, отличались высоким качеством, и за редким исключением большинство из них достойно показали себя в грядущих боях.

Оказавшись снова в отделе кадров, Вадим Палыч вручил доктору жетон с личный номером и коротко резюмировал:

– Удачи тебе, направляешься во второй отряд! – Пойдем доктор! – сказал опять возникший словно из-под земли Русич, положив тяжелую руку ему на плечо.

– Кацап! Покажи доктору, где наш кубрик! – перехватив шустрого худощавого паренька, поставил ему задачу замполит.

– О, доктор? Доктор – это хорошо! – радостно воскликнул Кацап и, схватив сумку доктора, закинув ее на плечо, повел его в расположение 2 ШО [1]. Тогда никто из них двоих даже представить не мог, насколько ключевым станет это внезапное знакомство в судьбе Кацапа.

Покончив со всеми формальностями и получив жетоны, доктор с Метаном, оказавшись в одном отряде, стали готовиться к убытию.

– Доктор! К Русичу в кубрик зайди! – бросил на ходу отрядный сапер Жора.

Русич был человеком хоть и весьма справедливым по жизни, но со своим характером и привычкой никому не доверять до конца, поэтому доктора ждал еще один экзамен – любимый вопрос Русича по медицинской части, который он считал своим долгом задать каждому новому медику в отряде. «Сколько видов кровотечений знаешь? – спросил Русич, сверлящий взглядом доктора.

– Капиллярное, венозное, артериальное, паренхиматозное и смешанное! Это по типу кровоточащего сосуда, еще есть по срокам и среде изливания, ну и месячные – как вид физиологического кровотечения, если тебя прямо уж все интересует! – выпалил практически одним предложением доктор, вспомнив с содроганием тех, кто наводил на него ужас задолго до знакомства с нынешним экзаменатором и в свое время был пострашнее таких парней, как Русич, врачей старой школы и закалки, преподававших хирургию в его родной альма-матер. Тогда, 10 лет назад, когда еще сам Девятый охранял торговые суда и даже не мечтал о собственной ЧВК, доктор и большинство его одногруппников молились на каждой паре про себя за упокой очередного такого препода 80 или 93 лет, которые никак не желали отходить в мир иной, крепко цепляясь за жизнь, и насиловали мозг еще вчерашним школьникам. Теперь же, уже успев поучаствовать в серьезном военном конфликте, в войне на Донбассе, доктор был чрезмерно благодарен им за столь обширные знания и не раз вспоминал с огромной благодарностью.

– Че, до хуя умный, что ли?! Свободен пока что! Лично над тобой шефство возьму в командировке. Иди готовься! – махнул рукой буквально на миг улыбнувшийся Русич. Информация, полученная от доктора, значительно расширила кругозор его знаний и выходила за пределы методички для сотрудников МВД 1994 года издания, а отклонений и неточностей мозг Русича, претерпевший профессиональную деформацию за годы службы в ОМОНе, не любил, но тонкий армейский юмор всегда был у него в почете.

Доктор лежал в кубрике на кровати и читал книгу о военно-полевой хирургии, освежая в памяти знания, как вдруг короткой вибрацией отозвался его телефон. Окно, всплывшее поверх основного экрана, донесло короткий, но трагичный месседж: «Меченый 200». Это было сообщение из мира, который остался там, за забором этой базы, – о мире, в который ему еще предстояло попасть.

Для Меченого это была уже третья война, которая закончилась, едва начавшись. Только прибыв на позиции, он стоял в кузове «Урала», скидывал оттуда личные вещи товарищам и, схватив свои, уже собирался прыгать на землю, но ракета, выпущенная из ударного дрона, угодила прямо в кузов, раскидав всех, кто стоял в радиусе двадцати метров. От Влада, имевшего рост два метра и весившего больше центнера, осталось всего лишь 58 кг, его кремировали и похоронили в Ростове-на-Дону через пару недель после гибели.

Новости о Ливии, само упоминание о которой находилось под строжайшим запретом на базе, были жуткими и неутешительными. Даже сама энергетика на базе была крайне напряженной и гнетущей – информации имелось мало и доходила она короткими отрывками, но все спинным мозгом ощущали важность того, что происходит в этой пока еще далекой для нас стране.

САРатов

Рано утром, проверив личный состав, Русич дал команду грузиться в автобусы, и, похватав свои вещи, мы начали спешно занимать места для убытия на военный аэродром, с которого старенький, но надежный Ил‐76 доставил нас в аэропорт Хмеймим для прохождения пункта досмотра. Прогнав наши личные вещи через рамку под внимательными изучающими взглядами военных, которые уже какой год все никак не могли привыкнуть к наплыву столь колоритных персонажей с серьезными лицами, мы вышли с другой стороны здания и, также погрузившись в автобусы, убыли на завод Хаян, носивший кодовое название «Каракум».

К обеду добрались до завода, и Русич построил нас в длинную шеренгу для инструктажа, который проводил человек, о ком многие из нас слышали еще задолго до устройства в контору, но большинству только сейчас довелось увидеть его первый раз.

Кэп стоял напротив нас, огромный, двухметрового роста, крепко сложенный мужчина средних лет с хорошей выправкой, выдающей в нем профессионального военного, с густой суживающейся книзу бородой и добрым (насколько это возможно для человека, прошедшего три военных кампании на тот момент) лицом. От него шла волна спокойной и уверенной энергетики, которая передавалась всем нам. И без того впечатляющий образ Кэпа дополнял огромный горящий факел пламени из месторождения нефти прямо за его спиной и четки в правой руке, которые он монотонно и сосредоточенно перебирал.

Вылитый Люцифер, только на место Бога он не претендовал, ему гораздо больше нравилось быть командиром отряда штурмовиков и регулярно заявляться в ад с инспекцией, приводя его обитателей в ужас. Придя в отряд обычным бойцом, еще на рассвете компании, он прошел путь от пулеметчика до зампобоя и вскоре возглавил его.

– Рюрик! А ты че здесь делаешь? Я слышал, ты в «Редут» собирался? – неожиданно обратился он к высокому худощавому парню с множеством занятных татуировок на предплечьях, излагающих крайние пару лет его жизни, и, судя по рисункам, она была весьма богатой на события, закончившиеся тяжелым ранением.

– Командир, ну, если бы я собирался, то, наверное, был уже там? А так я здесь, в одном строю с вами! – приводил аргументы в свою защиту Рюрик.

– Лаааадно, я понял! – лицо Кэпа расплылось в дружественной улыбке.

– Слушайте все меня внимательно, для тех, кто меня не знает, я – Кэп, командир отряда, в котором вам выпала честь представлять нашу славную Родину за ее пределами! Я уже неоднократно говорил и повторю снова: основная цель нашего пребывания здесь – не только заработать деньги, но и потратить их по возвращении домой, поэтому я хочу, чтобы вы с особой серьезностью отнеслись к своему пребыванию здесь, помните, что дома остались и ждут вас те, ради кого вы сюда приехали, как бы абсурдно это ни звучало! Вас здесь сейчас стоит 95 человек – по выходе домой вас должно быть столько же, живыми или мертвыми, но лучше живыми! Сейчас Буш распределит новеньких, затем на «Яме» получаете оружие и завтра убываете на позиции! Удачи, парни!

Закончив приветствие, Кэп дал указания командирам заниматься личным составом и перешел к неформальному общению с прибывшими «старичками – те, кто, достойно отработав контракт, вернулись снова, уже зная, что их может ждать и что такое война, вызывали у Кэпа уважение и представляли собой костяк отряда.

Начальник штаба Буш – калмык по национальности, смуглый, с блестящими на солнце черными волосами и в солнцезащитных очках, более походивший на героя боевиков 90-х, стоял во время построения по правую руку от Кэпа и внимательно изучал новеньких. Теперь ему предстояло распределить их по подразделениям.

– Ты медик, что ли? – спросил он стоящего напротив и плывшего от непривычного палящего сирийского солнца доктора.

– Да, доктор! – последовал ответ.

– Прямо врач? – врачи в компании, а тем более в штурмовых отрядах, были редкостью.

– А что заканчивал? – продолжал интересоваться Буш.

– Ростовский медицинский! – о том, что основное обучение доктор прошел в Луганске, он решил тактично умолчать. Достаточно было осведомленности об этом Особого отдела и Русича, который потом еще долго будет присматриваться и считать доктора агентом ЦРУ. Без шуток!

– Хорошо, будешь снайпером! – После состоявшегося короткого диалога с начальником штаба у доктора отвисла челюсть.

– Как снайпером? – удивленно воскликнул он.

– Все вакансии медиков сейчас заняты, подожди немного! – ответил Буш.

Получив на «Яме» СВД и АКС 74-У, в узких военных кругах больше известный как «ксюха», доктор с широко открытым ртом рассматривал неожиданно привалившее «счастье», а Кэп, в это время беседовавший с Катетом в тени, падавшей от контейнера, с не менее удивленным лицом рассматривал самого доктора, который в оптический прицел любовался окрестностями и громко выражал свои эмоции по этому поводу, а когда последний потребовал от РАВиста Техника заменить бракованные магазины от СВД на нормальные (кто ж знал, что патроны надо вставлять туда так же, как в магазин от ПМ), Кэпу стало совсем не по себе – и мысленно он уже представлял, как будет «благодарить» кадровиков при встрече за столь высокое качество присылаемых специалистов.

Вечером, разыскав доктора, который повел заболевшего Фокстрота в медпункт с помощью все того же Техника, Кэп, познакомившись лично с доктором, объяснил, что произошла ошибка, и назначил его санинструктором в медицинскую группу отряда. Карьера снайпера закончилась так же стремительно, как и началась, впрочем, сожалений по этому поводу ни у кого не было.

Забрав Фокстрота из медпункта, доктор в отличном настроении вернулся в палаточный лагерь.

– От души, доктор за беспокойство, давай присаживайся, чай пить будем! – настроение Фокстрота, которому только что удалили сильно досаждавшую ему атерому, было отличным.

Они с Катетом оба родом из Хабаровска, дружили не один десяток лет, и по сценарию их жизни можно было снять неплохой боевик. Им обоим было под полтинник, хотя выглядели они максимум лет на 35–40 – невысокого роста, жилистые, веселые, никогда не унывающие добрые парни. В далеком прошлом бойцы ОМОНа, которые настолько сильно посвятили себя борьбе с организованной преступностью, что перешли на сверхурочные, или, как еще говорится, стали брать работу на дом – в один прекрасный солнечный день в одном из заброшенных городских карьеров пытались втолковать быкам из местной группировки, что градус их крутости совершенно не соответствует заявленному и все их претензии к уважаемому в городе коммерсанту абсолютно лишены смысла. Когда разговор зашел в тупик и диалог резко перестал быть продуктивным, Катет достал из-за пояса ствол и выстрелом в упор «поинтересовался», есть ли у упрямого быка мозги. Мозги, как оказалось, у него были. За столь оригинальный способ любопытства Катету дали 10 лет строгого режима, а сидевшему на стреме за рулем автомобиля Фокстроту – восемь. Где еще можно было встретить в одном месте столько интересных людей, как не в компании, и, что самое главное во все времена, – людей, способных на поступки?!

Рано утром, умывшись и наспех позавтракав, вновь прибывшие убыли на поля Шаир, бои здесь уже были в прошлом, но доверить контролировать огромные нефтяные месторождения территорией в десятки квадратных километров местным аборигенам было не самым разумным решением.

Доктора разместили на самой вершине горы, служившей базой наемникам. Здесь располагался штаб и узел связи с необычным названием «Кокос». Пару лет назад в апреле, всего через пару дней после того, как эту позицию отбили у духов, здесь состоялся один из самых тяжелых боев за всю историю компании. Стоявшие на «фишке» часовые «проспали» стремительно ворвавшихся на позиции духов, которые шли тремя волнами – сначала смертники с поясами шахидов врывались на позиции и тут же подрывали себя, за ними следом шли отборные игиловцы, имеющие за плечами немалый военный опыт, и уже следом, третьей волной, накатывались отлично подготовленные фанатики.

Рано утром, как только начало светать, наши пошли в контратаку предприняв очередную отчаянную попытку выбить духов. Повернувшись влево, пулеметчик Ворон и командир отделения Андрюха Бугор увидели двух духов, судя по всему, находящихся в состоянии жесточайшего наркотического опьянения, которые шли в наших боевых порядках и вели контактный бой со своими же товарищами. Незадачливых перебежчиков тут же законтролили выстрелами в голову практически в упор. Бой был настолько жестким, что гранатами обе стороны кидались, как снежками на школьной перемене в детстве, а залегший позади, выбрав сгоревший танк в качестве укрытия, Смайлик работал уже не по конкретным классическим целям, а бил по направлению выстрелов, демонстрируя просто чудеса снайперского искусства. Когда в этом адском огне все перемешалось до такой степени, что невозможно уже было разобрать, кто и с кем дерется, Смайлик услышал сливающиеся в один гортанные крики: «Ну все, блядь, сдали высоту! Духи «Аллах акбар» орут! – в сердцах подумал он. Но, прислушавшись, уловил что-то знакомое и стал отчетливо разбирать знакомые до боли с детства каждому слова: «Россия – любимая наша страна! Могучая воля, великая слава – твое достоянье на все времена! Славься, Отечество… – это наши затянули во весь голос гимн и, собравшись с последними силами, выбили духов с высоты.

Дима, так звали Смайла, был родом с Урала, из Перми. До прихода в компанию он профессионально занимался легкой атлетикой, рукопашным боем, в молодости пытался поступить на службу в Нижневартовский СОБР, но ему отказали без объективных на то причин, однако Смайл не отчаялся и освоил гражданскую профессию, где были нужны не менее стальные яйца, – промышленный альпинизм. В 2015 году, узнав от близкого товарища о компании, он, не раздумывая, сорвался, оставив гражданскую жизнь, и приехал на Молькино, став по итогу одним из самых результативных снайперов в истории компании, хотя о себе он не раз скромно заявлял: «Я не снайпер, я просто хороший стрелок!»

На Кокосе уже находился Русич и еще один не менее колоритный заместитель Кэпа.

Малец был замом по боевой подготовке. Отбегав по горам Чечни 9 лет с пулеметом, ветеран спецназа ВВ, широко известной в узких военных кругах 46— бригады оперативного назначения Малец в 2015 году пришел в контору обычным бойцом – и уже в следующей командировке возглавил второй взвод, сделав из него по итогу одно из самых боеспособных подразделений в отряде. Невысокого роста, крепко сложенный, с черными волосами и такого же цвета глазами, он постоянно шутил и часто разговаривал на характерном только для русского юга диалекте – на суржике, причем шутил он с таким выражением лица, что порой было непонятно, шутит он или говорит всерьез.

То, что наш отряд зайдет на новое направление, несмотря на жуткую секретность, сомнений ни у кого не оставляло – это был лишь вопрос времени, поэтому Малец с Русичем усиленно готовили личный состав к предстоящим боям на импровизированном полигоне у подножия горы, который они превратили в настоящий ЦСН [2].

Привозивший Кэпа с Бушем, которые периодически заезжали на Кокос для проверки хода подготовки личного состава, водитель штаба Псих делился крайними новостями с госпиталя, который находился на заводе: «Холодильник не выключается, без остановки 24/7 молотит! Забит под завязку! – Похоже, бои в Липецке были в самом разгаре и шли не на шутку.

– Так что в организацию ты попал серьезную, которая, не считаясь с потерями, идет вперед! – это напутствовал доктора водитель скорой Винни, прозванный так за невероятное сходство с Винни-Пухом, которое возникало сразу же, как только он переставал бриться и стричься.

Отслужив сначала в спецназе ВДВ еще в конце лихих 90-х, затем в ОМОНе, выйдя на пенсию, он устроился в компанию, пройдя в ее составе многие серьезные бои, включая штурм Пальмиры. Винни был невероятно храбрым и отважным воином – все старички прекрасно помнили, как он под огнем противника, ловко управляя бульдозером, строил укрепрайон, который для занимавших позиции на тот момент, что называется, в чистом поле штурмовиков был вопросом выживания. Ландшафтный дизайн осложнялся не только обстрелом, за Винни охотился танк, но опытный воин, ловко прикрываясь возводимыми им же самим укрытиями, все-таки оставил в дураках духовских танкистов.

Танкодром

Как всегда неожиданно пришла задача спешно собираться и выдвигаться в наш горный тренировочный лагерь, именуемый «Танкодромом», для прохождения подготовки перед убытием в Липецк. Быстро собравшись, мы отправились в путь – и уже к вечеру были на месте. Об этом месте в отряде ходили не самые лучшие отзывы, никто не понимал, чему нас здесь могли научить люди, которые за столь долгий срок пребывания в компании не удосужились принять участие ни в одном бою. Недостаток практических знаний здешние инструкторы часто компенсировали переходом на личности и предвзятым вымещением своих комплексов на штурмовиках, которые им самим могли преподать такое, о чем они даже догадываться не могли. Но на этот раз всем повезло, с нами были Русич и Назар (командир второго штурмового взвода – того самого, который в свое время еще возглавлял Малец), которые имели свое стойкое мнение в виде известного мужского полового органа на капризы здешних обитателей.

Они с ходу взяли под свой контроль ситуацию с обучением, а попытавшихся что-то возразить инструкторов Русич сразу поставил на место, обозначив, кто есть кто: «Значит, так! Это мои люди, и в бой с ними идти мне и Кэпу, но никак не вам! Поэтому мы сами будем решать, чему нам здесь надо учиться, а чему нет! Поняли меня?». Спорить с Русичем, когда дело касалось работы и тем более жизни парней, не решался никто.

– Ребят, мы не против, вы просто сделайте, как мы говорим, чтоб нас не уволили, а на работе будете делать так, как надо! – просили они, дав задний ход. Ссориться с людьми, которые не только отправлялись в ад, но еще и намеревались оттуда вернуться, было, мягко говоря, неразумно.

Немного прихуев от такой искренней душевной просьбы, мы ушли готовиться к занятиям. Ничто не мешало этим людям хотя бы на пару дней слетать в Ливию и, даже не посещая передовую, пообщаться с ранеными бойцами в госпитале, четко изложив на бумаге тот бесценный опыт, который наши коллеги по опасному ремеслу успели получить за проведенное время на этой новой, непохожей на все предыдущие войне, для того чтобы потом передать его нам. Но, видимо, их устраивало такое положение дел – и их совесть, заключившая сделку со страхом, спряталась как можно дальше, где-то в районе границы тонкого и толстого кишечника.

Утром, выдвинувшись взводом на занятия для приведения своего оружия к нормальному бою под присмотром Назара и Русича, мы стали готовиться к предстоящей работе.

Утреннюю тишину перед началом занятий нарушил шум мотора приближающегося квадроцикла, в котором ехали двое: одного мы все хорошо знали – это был Обрыв, начальник отдела инструкторов, а личность второго пока была загадкой. Спешившись и поздоровавшись со всеми, высокий незнакомец с пистолетом в набедренной кобуре и теплом шерстяном свитере, завязанном вокруг поясницы, сразу обозначил, что ни во что вмешиваться не будет, а просто понаблюдает.

Это был Марио, в прошлом подполковник легендарного Ростовского СОБРа. Причем того самого, первого состава, бойцов которого описал в своей книге «Антикиллер» Даниил Корецкий. Марио был настоящей легендой военного мира – с огромным боевым опытом, включая обе чеченские.

Марио был сотрудником СБ, и его появление многих настораживало. Большинство из нас слегка грешило нарушением правил компании – в виде связи с домом, которая в самой компании на тот момент была налажена не самым лучшим образом, и никто не хотел попасться на этом и получить взыскание. Но, как выяснилось позже, Марио прибыл совершенно с другой целью. Понаблюдав пару дней за тем, как проходят занятия, он стал плавно вливаться в наш учебный процесс, давать бесценные советы из своего личного опыта, приводя не менее интересные конкретные примеры ситуаций, которые возникали в его личной боевой практике, а также в практике его коллег из смежных «Альфы» и «Вымпела». В результате все мы жадно ловили каждое его слово и действие. Марио был спецом высшего уровня. От него шла огромная волна уверенной внутренней силы, которая передавалась всем нам.

– Контакт! Бах-бах-бах! Дай гром!!! Даю! Грооом!!! БАХ! – отделение Сэма под его четким руководством штурмовало учебный класс, построенный Обрывом в качестве учебного пособия. За ними, внимательно фиксируя каждое движение, чтобы потом провести работу над ошибками, наблюдали Назар с Русичем и, конечно же, Марио, который сидел на огромном камне спиной к спине с доктором и вел диалог со ждущими своей очереди бойцами других отделений.

– Спорт однозначно нужен, парни! Мне уже давно за сорок, но я в отпуске, в Ростове, до сих пор занимаюсь кикбоксингом, еще с СОБРа привычка осталась. В Ростове отличный клуб есть, «Патриот» называется, – рассказывал нам Марио о своей гражданской жизни. Очередной полезный день подошел к концу.

– Куда вы прете, как бараны! Кто так работает?! Вы все 200!!! – инструктор по инженерной подготовке со специфическим, понятным лишь ему одному позывным – Анюй стоял перед взводом отъявленных головорезов, прошедших не одну военную кампанию, в отличие от него самого, и крыл их на чем свет стоит. То ли данный факт, осознание которого выводило его из себя, то ли Кацап, зацепивши ногой растяжку, привел его в бешенство. Большинство из нас с легкостью свернули бы ему шею в два счета, но с дисциплиной, равно как и с выдержкой, у нас проблем не было.

– Слушай, ты, дятел, у нас в отряде за такие слова ебальники били! – лицо Марио перекосило от ярости.

– Да я просто, это, я че… – блеял, опешив от такого неожиданного поворота событий, Анюй. Раньше подобные выпады всегда сходили ему с рук и были здесь нормой, но в конце концов информация о произволе учебного центра дошла до верхов – и Марио приехал с целью проинспектировать учебный центр на предмет того, как ведется подготовка сотрудников перед боевым заходом в Липецк.

– Ты кого долбоебами назвал? Да я сейчас добро дам – они тебя на куски здесь порвут, уебок! – Марио завелся не на шутку. – Посмотри на тех, кто стоит перед тобой! Эти люди прошли не одну войну, и раз они стоят здесь сейчас – значит, они все делают правильно! Понял меня? – Марио продолжал воспитывать совершившего грубую ошибку и попытавшегося общаться с нами в духе сержанта американской армии из фильмов Анюя.

– А вы никому больше не позволяйте обращаться с вами в таком тоне! Сразу бейте в морду! Запомните – вы элита! Военный цвет нашей нации! При всем моем уважении к любым легендарным спецподразделениям нашей Родины – я в первую очередь с большим уважением пожму руку обычному штурмовику, который несет на себе всю тяжесть войны! – эта речь уже была адресована всем нам и подняла наш боевой дух на такой уровень что мы не стояли, а буквально парили над землей от воодушевления. Надо справедливо отметить, что за все то недолгое время нашего нахождения здесь Марио дал нам такие навыки и запал, что в Липецк мы заходили настолько заряженными на работу, что не могли дождаться первой же возможности вцепиться в глотку тем шакалам, из-за которых уже погибло немало наших боевых товарищей.

– У меня для вас хорошие новости – небо закрыли! – обрадовал нас проводивший в столовой занятия по тактике и топографии Русич, вызвав бурю эмоционального восторга среди нас. Зашедшие в Липецк «Панцири» значительно уравняли наши шансы сойтись с игиловскими секс-меньшинствами в честном бою.

Две недели пролетели мгновенно. Увлеченные интересными и, главное, полезными занятиями, мы не вели счет времени. Второй взвод Назара сменило подразделение разведчиков Шахида, и доктор еще на две недели остался с ними по приказу Кэпа.

– Кэп сказал, пусть молодой доктор учится, пока есть такая возможность! – передал приказ командира Русич.

Конечно, работать медиком было гораздо безопаснее, чем ходить в головняке, но эта ситуация могла быстро повернуться в совершенно обратную сторону. В случае подрыва или попадания в засаду последнего чаще всего именно медики под шквальным огнем противника и прикрытием товарищей первыми пробивались на помощь раненым. Кэп все это знал не понаслышке и давал шанс доктору, пока была возможность, повысить свои шансы на выживание.

Разведчики были не менее подготовленным и сплоченным подразделением, чем второй взвод. Здесь также было немало опытных матерых волкодавов с приличным боевым опытом. Во главе с двумя прожжеенными волками – Шахидом и его замом Ткачом – они готовились первыми убыть в зону боевых действий и отбить у духов первый клочок земли, тот самый плацдарм, с которого отряд Кэпа, развернувшись в боевой порядок, пойдет в наступление. Поделенные на три автономные группы с решительными и смелыми командирами – Куком, Сепаром и Пермяком, они представляли собой серьезную силу, которая уже не могла дождаться возможности реализовать свои воинские амбиции. Каждый «старичок» здесь приравнивался к десятку самых отмороженных игилоидов – одни только Найк с Джорданом чего стоили. Два товарища, работая в паре, неоднократно совершали дерзкие вылазки на позиции духов и в итоге закошмарили духов до такой степени, что Русичу даже приходилось их сдерживать, делая неоднократные внушения.

– Вы че творите-то! Хватит их валить уже! О компании и так кучу гадостей пишут, в интернет иной раз стыдно зайти, а из-за таких, как вы, с нами скоро вообще играть никто не будет! – развлекался черным военным юмором Русич, отчитывая разведчиков.

Найк и Джордан были тезками – их обоих звали Александрами.

Джордан свой позывной получил не только за необычайно высокий рост – 204 см, но и за то, что раньше профессионально занимался баскетболом. Он был родом из Усть-Лабинска, как и Кэп. До прихода в компанию работал в службе безопасности крупной строительной компании в Краснодаре и, несмотря на свой относительно молодой возраст, был очень грамотен и расчетлив, что на войне не раз его выручало и доставляло немало проблем парням с противоположной стороны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 ШО – штурмовой отряд.

Вернуться

2

 ЦСН – Центр специального назначения.

Вернуться