Алина Аркади
Цугцванг

Цугцванг – положение в шахматах, в котором каждый следующий

ход игрока ведёт к ухудшению его позиции.

Правила охоты:

1. Гильдия – система оповещения Охотников; Охотник – исполнитель; Трофей – объект охоты.

2. Охотник идентифицируется в Гильдии по оригинальному числовому неповторяющемуся коду. В случае гибели Охотника идентификатор никому не передаётся.

3. Категории заказов: простой, простой+, сложный, с дополнительными условиями, экстра, экстра+.

4. Охота открывается после подтверждения Охотником принятия заказа.

5. Охотники могут работать как по одиночке, так и в группах.

6. Заказчик вносит предоплату в размере 25 % от общей стоимости заказа. В случае получения Охотником повреждений, предоплата не возвращается. В случае гибели Охотника заказ передаётся другому Охотнику по желанию Заказчика.

7. Оплата производится в установленном ценовом диапазоне для категорий 1-4; для категорий 5 и 6 устанавливается индивидуальная цена с учётом требований Заказчика.

8. Заказы категории 1-4 могут быть отозваны/изменены. Заказы категории 5 и 6 не могут быть отменены Заказчиком или Охотником.

9. Карточка заказа поступает через общую систему Гильдии. Условия заказов категории 5 и 6 при необходимости оговариваются дополнительно.

10. В случае объявления «Дикой охоты» Охотники обязаны отметиться в системе и приступить к поиску указанного Трофея. «Дикая охота» может быть инициирована только главой Гильдии.

11. Риски, связанные с охотой, определяются заранее и полностью принимаются Охотником.

12. В случае невыполнения установленных требований в отношении Трофея Охотник компенсирует ущерб Заказчику любым удобным для него способом.

Глава 1

Алла

– Один макиато и один кортадо.

Кивнув, принимаюсь за приготовление кофе, отметив, что мужчина, не отрывающий взгляд от телефона, мне хорошо знаком. Адвокатская фирма находится на третьем этаже бизнес-центра, расположенного напротив. Всегда один и тот же набор. Предполагаю, что макиато для него, а кортадо для коллеги, вероятно, девушки. Он всегда приходит один, но берёт два кофе. Забота искренняя или намеренная? А возможно, желание выслужиться перед начальством?

Подписав один из стаканчиков «Этот день может удивить», а второй «Радость в каждом мгновении», отдаю на подставке кофе, огласив сумму. Молча прикладывает карту и, буркнув «спасибо», покидает кофейню.

– Когда они научатся говорить «спасибо»? – Лиза устраивается рядом, провожая сквозь панорамное окно молчаливого клиента.

– Он сказал.

– Что-то я не слышала, – прищуривается, искоса поглядывая на меня, зная о желании выгородить даже незнакомцев. – В следующий раз напомни ему о правилах приличия.

– Да ладно тебе, – успокаиваю напарницу, – ну не сказал и не сказал. Может, у него настроение плохое и он не расположен к беседе?

– Последний год? Он приходит сюда каждый день, как и половина сотрудников офисов центра. Я некоторых из них помню лучше, чем свою родню. Кстати, тот симпатичный менеджер-блондин вчера приходил с девушкой. Так что всё потеряно.

Лиза разводит руками, принимаясь за очистку кофемашины. Фраза, брошенная невпопад, на самом деле адресована мне.

– Для кого?

– Для тебя, Аль.

– Я ни на что и не рассчитывала, – пожимаю плечами, вытаскивая упаковку со стаканами и пополняя запасы на столике.

– А зря. Хороший парень. Кстати, всегда говорит «спасибо».

– Он только поэтому хороший? – хихикаю, посматривая на напарницу.

– Просто хороший. Приятный, учтивый, внимательный. Он откровенно с тобой заигрывал, но ты сделала вид, будто не замечаешь. Или не хотела замечать?

– Просто он не в моём вкусе, – бросаю первый попавшийся вариант, хотя менеджер действительно привлекателен.

– А какие в твоём?

Открываю рот, чтобы озвучить характеристики, но закрываю. Только не такие, как Антон и ему подобные. Да и вообще никакие.

– Брюнеты.

– Ладно, подыщем тебе брюнета, – подмигивает, уверенная, что я действительно нахожусь в поисках партнёра.

День проходит в «выборе» мужчины для меня, вот только теперь Лиза отмечает брюнетов, которые все как один представляют собой офисный планктон. Других здесь и не водится. По этой причине я выбрала работу в данной кофейне: приличные клиенты, парковка под охраной и везде камеры.

– До завтра, – прощаюсь с Лизой, направляясь к станции метро, до которой необходимо пройти квартал.

Даже не оборачиваясь, чувствую, что за мной наблюдают. Люди отца таскаются за мной повсюду, и сколько бы я ни просила маму, чтобы она избавила меня от присмотра, ничего не меняется. Только подумав о ней, слышу, как автомобиль за моей спиной сбавляет скорость, а затем тихо катится, шурша покрышками.

– Дочь, уделишь мне время? – Реагирую на родной голос, остановившись и уже теперь увидев маму.

– Привет, – расслабленно выдыхаю, радуясь, что меня навестил не папа.

Сажусь в машину, лишь на секунду встретившись взглядом с водителем, который работает на маму уже несколько лет. Новых людей не люблю. Теперь особенно.

– В кафе за углом. – Мама указывает место. – Как твои дела? – Ласково заправляет волнистую прядь за ухо, коснувшись моей щеки.

– Всё хорошо, мам. Правда хорошо. Не стоит за меня волноваться.

Молчит, понимая, что переубедить не выйдет. Ещё не время. Да и вообще будет ли оно? Через несколько минут машина останавливается у скромного, по маминым меркам, кафе, куда мы заходим, чтобы занять угловой столик.

– Чай с облепихой, – говорю официанту, потому как от запаха кофе воротит.

В повседневной жизни предпочитаю чай с облепихой или травами, но и от чёрного в пакетиках не откажусь, последние два года экономя на многом.

– Большой чайник. – Значит, мама присоединится. – Детка, тебе ещё не надоело? – Берёт мою ладонь, поглаживая и настраивая на беседу.

– Нет, мам. Я живу так, как хочу.

– Как хочу это учёба, работа в кофейне и жизнь в коммунальной квартире?

– Да, именно так. По-твоему, это ненормально?

– Давай я куплю тебе квартиру? Однокомнатную, если тебя напрягает большое пространство. И деньги буду переводить. Немного, но тебе будет полегче.

– Мам… – вздыхаю, понимая, что разговор начинается с заезженной темы.

– Аля, папа переживает. Действительно переживает, поверь. Я его знаю тридцать лет.

Смотрю на маму, слегка отстранившись и оценивая со стороны. В свои почти пятьдесят очень красива: тонкая, с мягкими чертами лица и застывшей на губах полуулыбкой. Я никогда не слышала, чтобы отец повысил на неё голос или же они бурно выясняли отношения – тотальное спокойствие с обеих сторон.

– Тогда почему он так поступил?

– Потому что хотел, чтобы вы с Антоном понравились друг другу в первую очередь как люди, а не как…

– Составляющие бизнеса?

– Аль…

– Мам, я всё помню. Это было подло. Особенно при условии, что Антон был в курсе. И после, когда выложил свой расклад на семейную жизнь. Я так не хочу.

– А как хочешь?

– Честно. И не потому, что кто-то что-то намерен соединить, а чувства – лишь возможный бонус, а по причине взаимности. Я хочу, чтобы человек мне нравился, понимаешь? Тебе папа нравился, когда ты замуж выходила?

– Очень, – опускает взгляд. – Любила его безумно. И он меня.

– Почему для меня он не хочет того же? Почему я предмет сделки? Вещь, о чувствах которой не заботятся. Он же мой папа! – повышаю голос, привлекая внимание посетителей за соседним столиком.

– Аля, папа хотел как лучше. То есть… – Мама нервничает, подбирая слова. – Ему казалось, что Антон – замечательный вариант: хорошо воспитан, обеспечен, перспективен…

– И хорошо подчиняется, – хмыкаю, вспоминая, как Антон исполняет приказы деда: дрессированные собаки не смогли бы лучше. – Почему он не выдал за него Алину?

– Генерал сказал, что она не подходит его внуку.

– Ну да, безбашенная сестра не по нраву, подавай покладистую овцу?

– Алечка, милая…

– Мам, как ты позволила? Как? – негодую, вспоминая, что мама была в курсе, спокойно наблюдая за тем, как меня «разводят».

– Решение принимал папа. Тот момент, когда я права голоса не имела, да и он убедил меня, что Антон – идеальный вариант. Мне казалось, что вы смотрите на жизнь одинаково.

– Вот только оказалось, что он со своим дедулей смотрит исключительно сквозь меня. На дело отца. Лучше бы Алину выдали за него, чтобы она размотала это семейство. Один её язык чего стоит.

– Уже нет. – Мама открывает сумочку, достав телефон и смахивая экран. – Смотри.

И от Алины двухлетней давности не осталось и следа: нет имплантов в груди и ягодицах, губы нормального размера и даже язык на одном из фото превратился в единое целое. Виден плотный рубец, но это всё равно лучше, чем состояние до этого.

– Ого… Совсем другая. Зачем она вообще кинулась в эти изменения?

– Хотела стать лучше. Как она сказала. Быть похожей на тебя.

– Я не такая, – возвращаю маме телефон. – Выдающимися формами не отличаюсь, да и над своим телом не экспериментирую.

– Но папа всегда любил тебе больше. И внимания уделял больше.

– Неправда, – отворачиваюсь, разглядывая маминого водителя, прохаживающегося у машины.

– Правда. Ты старшая, долгожданная. Мы пять лет пытались, прежде чем ты появилась, и были уверены, что так и останешься единственным ребёнком. Тебе он посвятил много времени, тебе отдал всю свою нежность, тебя планировал ввести в дело. Появлению Алины он тоже был рад, – мама прикладывает ладонь к груди, – но к моменту её рождения мысленно полностью сосредоточился на тебе.

– У нас всего три года разницы.

– Этого оказалось достаточно. Она всегда это чувствовала и перетягивала внимание на себя: сначала мнимыми болезнями, затем истериками, а после неординарными выходками.

– Одна из них едва не стоила папе жизни.

– Ты должна его понять, Аля. Он был уверен, что нашёл для своей дочери человека, который позаботится о ней.

– Мам, я пока не могу понять. Даже спустя два года. Я хочу быть уверена, что моя жизнь действительно моя. И ещё скажи ему, чтобы убрал надзирателей. Он делает только хуже.

– Он беспокоится. Чем больше его дело, тем больше людей, желающих оторвать кусок. Именно через близких чаще всего можно манипулировать человеком.

– Мне ничто не угрожает. К тому же я взяла твою фамилию, которую никто не знает.

– Да, вот только отчество прежнее.

– Не думаю, что оно редкое.

– Аскольдовна? Аля, не обманывай себя.

– Мам, я работаю в кофейне, которая расположена в хорошем районе. Напротив бизнес-центр, наводнённый исключительно офисными клерками. Живу в коммуналке, где всегда есть те, кто никогда не спит, а любое новое лицо вызовет вопросы. У меня правда всё хорошо.

– Может, вернёшься?

– Не хочу. Не могу, – выдыхаю, в который раз поясняя своё нежелание встретиться с отцом. – Мне пора, – смотрю на часы. – Завтра на работу.

– Когда сессия начинается?

– После Нового года.

– Если потребуется помощь…

– Не надо, мам. Я справляюсь.

– Ну ладно, – вздыхает, в который раз принимая мою позицию и очевидное нежелание идти на уступки.

Поднимается, оставив деньги за чай на столе. Больше, чем необходимо, но мама всегда рассчитывает сумму с чаевыми. Сегодня она благодарна, что нам позволили поговорить без вопросов «хотите заказать что-то ещё?».

– Давай я тебе подвезу, – открывает дверь, приглашая оказаться в дорогой машине.

– Я на метро. Так привычнее. – Осматриваюсь, чтобы отметить тех, о ком уже сказала. – И пожалуйста, напомни папе о них, – кивком указываю на двоих застывших в неприметном, по их мнению, седане на противоположной стороне улицы.

– Я попробую.

Мамина улыбка и приятное тепло, расползающееся внутри и напоминающее, что я кем-то любима. Только с ней я могу разговаривать и оставаться спокойной. Папу не видела с тех пор, как уехала, а сестра… С Алинкой у нас не клеилось с детства. Разные во всём. В какой-то момент я даже спросила у мамы, а точно ли мы родные. Ничего общего начиная с внешности и заканчивая характерами. Но мама заверила, что сомнений быть не может, и даже сделала по моей просьбе ДНК-тест. Вот только понимания не случилось, как и не нашлось точек соприкосновения.

Чем старше мы становились, тем больше отдалялись друг друга. Я мечтала получить образование, Алина – выйти замуж и уехать из дома родителей, чтобы её никто не ограничивал. Вышла, довольно быстро став вдовой и провинившись перед отцом. По сути, я тоже провинилась, только жизнь папы не подвергла опасности.

Через двадцать минут выхожу на своей станции, поднимаюсь по эскалатору и оказываюсь на улице, направляясь к дому. Старый, признанный аварийным, но всё ещё заселённый жильцами. Именно здесь я сняла комнату почти бесплатно. Два года назад я сменила фамилию, номер телефона, город и удалила все странички из соцсетей. Изначально заселилась в хорошую квартиру, но быстро поняла, что тишина и отсутствие людей рядом вызывают страх.

– О, Алька пришла. Дай поцелую. – Пьяный Серёга тянет ко мне руки, от которых я мастерски уворачиваюсь и следую по длинному коридору к своей двери.

– Алечка, привет. – Тётя Лариса высовывается из дверей кухни. – Чайник поставить?

– Да, пожалуйста.

Юркнув в свою комнату, переодеваюсь с мыслями о папе. Видел бы он, где живёт его дочь. Он был бы не в восторге: непрекращающийся гомон, детский плач, крики пьяного Серёги, ругательства тёти Ларисы, ссоры Людки и Василия, стук, скрежет, грохот, скрип, стоны и ещё бесчисленное количество звуков коммунальной квартиры. И ещё многое из того, что раздражает людей. Но я привыкла, а в этом хаосе чувствую себя спокойно. Здесь даже тихий стон как сигнал, что нужно тебя проверить и предложить помощь, о которой в большинстве случаев никто не просил.

Антон, как и его дед, сюда не являлись, да и вообще пропали с радаров. Насколько я знаю, надзиратели тоже ни разу не решились войти в здание, всегда оставаясь в машине под окнами. Бывший жених на горизонте не появлялся, что даёт надежду на изменение объекта, то есть наличие предполагаемой невесты, вероятно, с таким же выгодным приданым, как и у меня.

– Как день прошёл? – Тётя Лариса порхает по кухне, где день и ночь что-то кипит и варится.

– Хорошо. Маму видела.

– Мама – это отлично, – улыбается женщина, выставляя передо мной бутерброды и чай. – Всё ещё переживает из-за смерти папы?

– Немного.

Именно такой вариант я озвучиваю всем – отец трагически погиб. Легенда не направлена на соискание жалости к себе, лишь исключает множественные вопросы о местонахождении родителя и сложностях в отношениях. Я по-прежнему его люблю, но встретиться пока не готова, как и решиться на разговор. Да и он, как мне кажется, не горит желанием увидеть ту, что уничтожила идеальный бизнес-проект.

– Ну ничего, со временем станет легче, – гладит меня по голове. – Я вот тоже уже шесть лет без Григория Афанасьевича и ничего – жива. Первое время тосковала, а потом привыкла. К маме переехать не хочешь?

– Нет. Мне и здесь хорошо.

– А если нас всё-таки расселят? Куда пойдёшь?

– У нас в стране достаточно коммунальных квартир, так что без угла не останусь.

Жую бутерброд с самой дешёвой колбасой, но и она мне кажется вкуснее ресторанных блюд.

– Аля, ты молодая. Тебе квартира нужна, чтобы жить самостоятельно. А если отношения? Как сюда молодого человека приведёшь?

– Не будет отношений. – Ловлю непонимающий взгляд тёти Ларисы. – Не в ближайшее время, – исправляюсь, чтобы избежать неудобных вопросов.

– И всё-таки тебя кто-то обидел? Да? Ты чего от мужчин шарахаешься?

– Я не шарахаюсь, просто не хочу отвечать взаимностью первому, кто проявит ко мне внимание.

– А вот это правильно. – Соседка занимает боевую стойку, поддерживая меня. – К этому моменту стоит подойти основательно. Обязательно уточнить, из какой семьи, где работает, какие имеет перспективы. А то можно нарваться на такого, как наш Серёга, – тычет в сторону коридора, откуда доносится бессвязная речь упомянутого элемента.

– Точно нет! – сглатываю, с ужасом принимая подобный вариант.

– А ты думаешь, он всегда таким был? Только последнюю пару лет. Жена нашла более перспективный вариант и ушла от него. Он переживал, страдал и запил.

– То есть во всём виновата женщина?

– Он тоже виноват, наверное, – пожимает плечами, успев гаркнуть и осадить Серёгу, который сразу же замолкает. – А вообще, поди разбери, на ком вины больше… Старая история. И неприятная. А ты ешь, – ставит передо мной тарелку с супом. – Вкусный.

Награждаю её благодарной улыбкой, а спустя двадцать минут иду в ванную, которая на моё счастье, оказывается свободной. После закрываюсь в комнате и погружаюсь в мысли о маме.

Понимаю, что она совершает попытки наладить мосты между мной и папой, но пока безрезультатно. После ссоры он ни разу не звонил и не приезжал, ограничиваясь своими людьми, следующими за мной по пятам, и мамой, которая, уверена, говорит, куда едет.

Отчего-то хочется позвонить Алине. Мы никогда не были откровенны, и уж тем более не обсуждали вопросы личного характера, но сейчас набираю её номер, чтобы через минуту услышать знакомый голос. Как ни странно, беседа получается вполне лёгкой и даже приятной. Не распространяюсь, где нахожусь и общалась ли с папой. Алина же рада, что отец немного остыл и готов с ней разговаривать после случившегося, принёсшего разлад в нашу семью. Оказывается, она встретила мужчину, с которым надеется построить что-то серьёзное.

Рада, что она спустя два года, решилась на новые отношения. Я же настороженно отношусь к новым лицам и знакомствам, везде просматривая руку отца, желающего выгодно пристроить дочь.

Забравшись под одеяло, долго лежу без сна, прокручивая сегодняшний день: грустный взгляд мамы, радостный голос Алины и мечту, что когда-нибудь мы с папой всё же сможем поговорить. Не сегодня, не сейчас, не даже через месяц, но в обозримом будущем такая вероятность кажется осуществимой.

А пока думаю о том, что через десять дней у меня будет отпуск, который я потрачу на подготовку к сессии и прогулки по городу в одиночестве. Возможно, проведу пару дней с мамой, болтая обо всё на свете и лишь иногда всё же вспоминая о папе.

Глава 2

– Доброе утро. – Приятный голос и тёплая улыбка мужчины, которого я вижу впервые.

Высокий брюнет в классическом костюме и чёрном пальто не сводит с меня серо-зелёный взгляд, который прячется за стёклами очков формы клабмастер. Классический представитель офиса, что подтверждается кожаной сумкой, из которой торчат корешки разноцветных папок.

– Доброе утро. – Натянутая улыбка и напряжение, которое сопровождает меня каждый раз при встрече с незнакомым мужчиной. – Какой кофе?

– Американо, пожалуйста. Без сахара и сиропа.

То есть без всего. Такой заказывают редко, как правило, желая добавок. И, пока делаю кофе незнакомцу, чувствую между лопаток прожигающий взгляд, от которого становится некомфортно. Напряжение витает в воздухе, заставляя мысленно молить Лизу, чтобы она поторопилась. В наши смены мы договариваемся: одна приходит позже на час утром, вторая в этот же день уходит на час раньше вечером. И сегодня очередь напарницы законно «опоздать».

– Пожалуйста, ваш кофе.

– Оплата картой. – Мужчина держит пластик наготове, пока я набираю цифры. – Спасибо вам, Алла, – сокращает расстояние, рассматривая мой бейдж. – А меня Павел зовут.

– Очень приятно, Павел. – Делаю шаг назад от стойки, разделяющей нас, чем озадачиваю мужчину и заставляю вопросительно поднять бровь. – Я вижу вас здесь впервые.

– Всё верно, – растекается в милой улыбке. – Наша фирма сняла офис в этом здании, – указывает себе за спину. – Девятый этаж. Сегодня переезжаем и начинаем обустраиваться.

– А название?

– «Джойпринт». Занимаемся изготовлением рекламных баннеров, щитов и прочей атрибутики, необходимых клиентам для продвижения бизнеса и товаров.

– Рада познакомиться, Павел. – Сжимаюсь, коря себя за поспешность.

– И я рад. Кофе потрясающий, – отпивает напиток, прикрыв глаза. – Обязательно загляну в вашу кофейню ещё раз и расскажу коллегам, что здесь готовят вкусный кофе.

Салютует стаканом, покидая помещение и позволяя мне отдышаться. Даже не знаю, по какой причине остро отреагировала на мужчину. Провожаю взглядом удаляющуюся в сторону здания напротив фигуру, пропустив момент, когда появляется Лиза.

– Привет! – Дёргаюсь от неожиданности, разминая ладонью грудину, в которой перекатывается неприятное покалывание. – Аль, ты чего?

– Засмотрелась. Извини.

– Случайно не на того красавчика, который вышел отсюда минуту назад? – Подмигивает. – Симпатичный.

– Возможно, – прячу взгляд, переставляя стаканчики и выставляя на витрину десерты, которые доставили полчаса назад.

– То есть он тебе понравился?

– Да… – бросаю рассеянно. – То есть нет! – выкрикиваю, пугаясь собственной реакции.

– Ну наконец-то. – Лиза складывает ладони, поднимая в умоляющем жесте. – Спустя год ты кого-то оценила. Столько мужчин прошло через нашу кофейню, чтобы кто-то всё же вызвал в тебе интерес.

– Лиза… – остужаю напарницу.

– И всё-таки тебя кто-то обидел. Агрессивный бывший? Или муж? Ты так ничего и не рассказала о своём прошлом.

– Да нечего рассказывать, – наигранно пожимаю плечами, отворачиваюсь от Лизы, – просто неудачный опыт, который не позволяет вновь довериться.

– Алька, не все плохие, – гладит меня по плечу. – Козлы попадаются, конечно, но ведь есть и нормальные.

– Надеюсь. А может…

– Девчонки, привет! – Яркая блондинка в пепельной шубе озаряет кофейню своим появлением. – Мне как обычно.

– Будет сделано!

Лиза принимается за приготовление кофе, а я хочу спросить Карину, работающую в здании напротив, о новых жильцах свободного офиса.

– Карин, а офис на девятом сдали?

– О да, кстати, – переходит на шёпот, привлекая наше внимание, – там столько привлекательных мужчин. Коллектив человек шестьдесят: бегают, решают, кому и где расположиться, шумят. Девушки есть, но мужчин однозначно больше.

– А как фирма называется?

– Принт что-то там… Лой… Гой… – задумчиво прикрывает глаза.

– Джой? – вспоминаю название, озвученное мужчиной.

– Точно, – щёлкает пальцами, – «Джойпринт».

Информация Павла подтверждается Кариной, которую я вижу здесь каждый день на протяжении года. Она всегда в курсе смены арендаторов и наличии симпатичных мужчин, особенно пока незнакомых и не попавших в поле её зрения.

– Хорошего дня. – Лиза отдаёт кофе и пончик с малиновой глазурью в контейнере, и блондинка, выпорхнув из кофейни, спешит к зданию напротив.

Павел больше не появляется, а к вечеру я и вовсе забываю о новом лице, которое взбудоражило меня утром. Но следующий день начинается с появления мужчины, который, как я уже выяснила, действительно работает в бизнес-центре.

***

– Доброе утро. – Поднимаю взгляд, встретившись с его открытым и лучистым. – Это вам.

На стойке появляется белая крупная роза на длинной ножке.

– Зачем? – Смотрю на цветок, не решаясь прикоснуться.

– Просто так. Для настроения.

– Не стоило.

– Вам нравятся другие цветы? Скажите какие, и завтра же я исправлюсь.

– Не нужно, – снова сжимаюсь, посматривая на него исподлобья. – Никаких.

– Это просто знак внимания и намёк, что прекрасная девушка Алла покорила меня своей красотой.

Высокопарные слова в любом другом случае раздражали бы, но не в моменте с Павлом. Кажется, каждое слово произнесено искренне, что подтверждается милой улыбкой.

– Я себя красивой не считаю.

– Вы нет, а я да. Самим себе мы всегда кажемся менее привлекательными, менее стройными, недостаточно умными, но это совсем не означает, что таковыми мы являемся на самом деле.

– Если вы задались целью поднять мою самооценку парой фраз, не стоит впустую тратить своё время. Ваш кофе, – ставлю стакан, набираю на терминале сумму, зная, что он расплатится картой, и жду, когда Павел покинет кофейню.

По какой-то причине я смущена и дезориентирована. По его вине. Вот только почему я, не оценившая за год привлекательность ни одного мужчины, появляющегося здесь, так реагирую на нового знакомого? И сейчас позволяю себе рассмотреть его лицо: узкое, с квадратным подбородком, который не утяжеляет нижнюю часть, а наоборот, делает привлекательной; небольшие глаза с едва заметным прищуром, острый нос с горбинкой и полные губы с чуть опущенными уголками. Тёмные волнистые волосы аккуратно уложены, но смотрятся естественно.

– Запомнили, – подмигивает и делает глоток, прикрыв глаза в удовольствии. – Всё-таки замечательный кофе. И девушка, что его сделала, тоже замечательная.

А затем цепляет меня взглядом, сосредоточив на себе, а я, будто загипнотизированная, не могу разорвать зрительный контакт. Спустя минуту заставляю себя отвернуться, сбросив неожиданный морок, и чувствую, как по щекам разливается румянец.

– Хорошего дня.

Не дышу, провожая взглядом мужчину, а после смотрю на удаляющуюся фигуру, не в силах оторваться.

– Как пахнет. – Лиза стонет, вдыхая аромат розы, так и не тронутой мною. – По-моему, кто-то кому-то очень понравился, – слегка толкает меня вбок, хотя кто и кому и так ясно.

– Тебе показалось, – бурчу, приготовившись делать банановый раф юристу из фирмы, занимающей седьмой этаж.

И когда мужчина преодолевает расстояние от двери до стойки, выставляю стакан, молча получаю оплату и забираю свой цветок из рук напарницы.

– Просто знак внимания. Ничего особенного. Но согласна, аромат невероятный.

Почти засовываю нос в плотный бутон, улыбаясь и не веря, что такой простой жест смог проломить мою защиту. Подари он огромный букет, эффект был бы иным, или его не было бы вовсе – слишком примитивно.

– Если куда-нибудь пригласит, согласишься?

– Нет. – Достаю высокую вазу и пристраиваю розу.

– Почему?

– Потому что, во-первых, не пригласит, а во-вторых, напоминаю, что мне теперь работать десять дней без выходных.

– Точно. – Лиза разочарованно вздыхает, словно именно у неё срывается свидание. – Сессия.

– Да. И чтобы Таня подменяла меня в те дни, когда мне нужно появляться в институте, я должна отработать за неё смены. А она попросила сейчас. И не забывай, что у меня отпуск, хотя я склоняюсь к тому, чтобы от него отказаться.

– Отпуск нужен, пусть не две недели, но дней на пять сделай передышку.

– Я подумаю.

***

– Доброе утро.

Не поднимая головы, понимаю, что передо мной Павел. Низкий тембр его голоса отчётливо врезался в память, не позволяя перепутать ни с кем иным.

– Доброе, – стараюсь показаться равнодушной, но утыкаюсь взглядом в белую розу, лежащую на стойке, и невольно улыбаюсь.

– Это вам.

– Спасибо, – осторожно беру цветок, отправляя в компанию вчерашнего.

– О, кого-то хороним? – Гоготнув, Виолетта проходится по Павлу оценивающим взглядом, что удивительно, нисколько его не смутив. – Чётное.

– Нет… Не так… – теряюсь, подбирая вариант ответа.

– Понял, завтра исправлюсь. – Павел подмигивает, оставляет без комментария замечание напарницы и покидает кофейню со стаканом в руке.

– Чё за крендель?

– Их фирма сняла офис на девятом. Третий день приходит за кофе.

– Гони его в шею. Эти вылизанные офисные козлы не внушают доверия.

– Почему сразу козлы?

– Потому что.

Железный аргумент, который Виолетта применяет в случае отсутствия ответа. Девушка крупная, грубоватая и даже наглая, когда того требуют обстоятельства. По этой причине любые проявления симпатии уничтожает в зародыше и указывает на выход, естественно, с купленным кофе. Но Павел не стушевался, мастерски увернувшись от конфликта и оставив приятное впечатление. Но согласна с напарницей – две розы смотрятся странно. Выбросить одну? Отказываюсь от непривлекательной идеи, оценив настойчивость мужчины.

На следующее утро привычно занимаюсь делами кофейни, ожидая, когда сюда ворвётся ураган по имени Виолетта. Её компания мне не нравится, но при замене Тани иных вариантов нет. Мне больше нравится работать с Лизой: тактичной, понимающей и не сующей нос дальше положенного. Первое время она совершала попытки узнать обо мне больше, но после пары абстрактных ответов поняла, что данная тема под запретом. Мы обсуждали всё, только не моё прошлое и причины появления в этом городе.

Протираю шесть столиков в нашем небольшом помещении, гадая, получу ли сегодня розу. Не знаю почему, но утренние визиты Павла меня интригуют, заставляя ждать его появления. Странная игра, которая пока не перешла в разряд чего-то значащего, оставаясь ненавязчивым флиртом. И не перейдёт, если мужчина устанет пробиваться, а дальше ритуала с розой продвинуться не позволю.

– Доброе утро. – Перед моим лицом появляется уже знакомая роза, зажатая в длинных мужских пальцах.

Он стоит за моей спиной, предлагая принять знак внимания. Обернувшись, встречаюсь с уже знакомой улыбкой.

– Спасибо, – не удержавшись, вдыхаю аромат цветка. – Но не стоило, – повторяюсь, вновь чувствуя смущение.

– Ваши губы говорят «нет», а ваша улыбка, приправленная смущением, кричит об обратном. Девушкам нравятся знаки внимания, не так ли?

– А вы всем понравившимся девушкам оказываете такие знаки? – Мой голос сквозит обидой. Неожиданной для меня самой и отмеченной Павлом.

И, чтобы скрыть недовольство, спешу скрыться за высокой стойкой и отправить цветок в вазу.

– Не всем. Выборочно.

– А выборочной жены у вас, случайно, нет? – Умиляясь знакам внимания, совсем не продумала момент мужской несвободы.

– Нет. Если не верите, могу паспорт показать.

– А покажите, – по какой-то причине не отказываюсь, желая сбросить с Павла непоколебимую уверенность.

– Пожалуйста.

А после ныряет во внутренний карман пиджака, чтобы достать кожаный холдер с документами. Открывает его, перелистывая страницы, и выкладывает передо мной.

– Чисто.

Действительно, четырнадцатая страница «семейное положение» чиста, и всё же меня одолевают сомнения.

– А это вообще ваш паспорт?

Движение пальцев, и вот передо мной красуется фото мужчины, которого зовут Зырянов Павел Александрович, а судя по дате рождения, ему тридцать три года.

– А как так случилось, Павел, что за тридцать с лишним лет вы не связали себя узами брака?

– Вот так случилось. А если быть точным, не случилось. Не нашёл ту единственную.

– Фу, как пафосно! – Виолетта, выросшая за спиной мужчины, забрасывает ожидаемый комментарий, я же ожидаю, как отреагирует Павел. – Самому не противно?

– Почему же? – Разворачивается, оказавшись к ней вплотную. – Я вот, например, верю в родство душ и теорию второй половинки. Знаю, где-то есть та, что предназначается именно мне. Не думали, что где-то ходит мужчина, для которого вы мечта? Пока недосягаемая и совершенно далёкая, но вполне реальная при условии, что когда-нибудь ваши дороги пересекутся, чтобы объединиться в одну.

Прикрываюсь ладонью, маскируя улыбку, потому как Виолетта ошарашенно смотрит на Павла, отбросив привычные комментарии и, кажется, впервые в жизни растерявшись.

– Ага, – единственное, что выдавливает из себя девушка, прежде чем скрыться за дверью подсобки.

И теперь уже не скрываю улыбку, показывая Павлу, что слова достигли цели и сегодня Виолетта весь день будет осмысливать сказанное, хотя не уверена, что она поняла смысл всех слов.

– Глупо отвечать грубостью на грубость, – подмигивает, оплачивая кофе.

– Не все с вами согласятся.

– Алла, я работаю в коллективе, где каждый со своими принципами и точкой зрения. А также контактирую с клиентами, и если не смогу найти подход, а как следствие, подписать выгодный договор, то менеджер из меня паршивый. Вы как человек, работающий в сфере обслуживания, должны меня понять.

– Согласна…

– Пойти со мной на свидание?

– Ч-что? Нет! – вырывается слишком резко, потому что я не помню, чтобы подобное предложение было озвучено. – То есть… Вы не предлагали.

– А если предложу?

– Я подумаю.

– Тогда предлагаю. Надеюсь завтра получить ответ. Положительный.

Открываю рот, чтобы возразить, но Павел подхватывает стакан с кофе и, наградив меня очаровательной улыбкой, уходит, оставив в недоумении.

Я почти согласилась пойти с ним на свидание, ответив первое, что пришло в голову, а точнее, на язык. Удивительно, как тонко он играет словами, выводя беседу в нужное русло и очаровывая. Но стоит ли поддаваться на образ обаятельного менеджера, который увлёкся девушкой из кофейни?

Два года недоверия и, как следствие, уничтожение любых поползновений в мой адрес со стороны противоположного пола. Может, достаточно? Павел однозначно далёк от мира, в котором существуют мой отец и Антон. Возможно, он даже не предполагает, что есть изнанка, доступная лишь избранным и исключающая наличие случайных людей.

Как знать, может, именно с таким, как Павел, я смогу обрести покой, а заодно и почувствовать себя счастливой. И вообще, имею ли я право на это счастье, с учётом того, кем является мой отец?

Глава 3

– Доброе утро.

Павел появляется неожиданно, заставляя меня вздрогнуть и медленно повернуться, чтобы увидеть в мужской руке две розы. Собираюсь бросить в него шутку Виолетты, но он опережает с пояснениями:

– Две, чтобы в вазе их стало пять, тем самым создав нечётное количество.

– Спасибо.

Застываю напротив, отметив, что он значительно выше. Телосложение оценить не представляется возможным, потому как на мужчине костюм и пальто. Явно не атлетического телосложения, но и худым его не назовёшь. И пока моё оценивание не вызвало вопросы, иду к стойке, устраиваю цветы в вазе, отметив актуальность слов Павла, и готовлю кофе.

– Алла, вы подумали?

– О чём? – Хорошо помню, как почти согласилась пойти с ним на свидание, полночи посвятив мыслям, стоит ли отвечать мужчине взаимностью, но делаю вид, что не придаю значения этому моменту.

– О том, чтобы провести со мной вечер.

– Я знаю вас три дня, – выставляю перед ним стакан, – точнее, видела несколько раз за эти три дня. Не уверена, что этого времени достаточно, чтобы решиться на следующий шаг.

– К сожалению, я могу лишь радовать вас цветами и пятью минутами своего времени, потому как моё начальство будет недовольно, если я буду проводить в кофейне половину рабочего дня. Поэтому предлагаю встретиться в другой обстановке. – Обдумываю его слова, частично соглашаясь, когда Павел добавляет: – На ваших условиях.

Жалобный взгляд, приправленный улыбкой и открытостью, дезориентирует. Он такой милый, что язык не повернётся отказать, хотя и согласиться я не совсем готова. Но чем мне грозит одна встреча? Тем более, как он сказал, на моих условиях. Незаметно для меня самой он совершает правильные действия, предлагая мне выбор: я могу ответить согласием, а могу отказать. Именно я и только я – нет сторонних людей, не принимающих во внимание моё мнение.

– Хорошо. Только, – прерываю готовый вырваться поток восклицаний, – в людном месте. Кафе, например. Встретимся у станции метро за углом.

– Может, за вами заехать?

– Нет. Я приеду сама.

– А номер телефона? – Достаёт из кармана мобильный, готовый вбить контакт.

– Нет, Павел, – приближаюсь, облокотившись на стойку и одаривая его улыбкой. – Вы будете ждать меня у входа станции метро в восемь. Только так.

– Согласен, – поднимает руки, показывая, что принимает правила игры, какими бы они странными ни были. – А если вдруг у вас изменятся планы: непредвиденные обстоятельства или поправки в графике?

– Я приеду.

– Я буду ждать.

Забирает кофе, укутав напоследок ароматом парфюма. Теряюсь в сомнениях, верно ли поступаю, согласившись на встречу, но тут же себя успокаиваю: прошло два года, и пора хотя бы попробовать построить нечто новое. И пусть отношения с Павлом не приведут ни к чему серьёзному, я хотя бы вспомню, каково это – общаться с противоположным полом.

Странно, но до него желания ответить кому-либо взаимностью не возникало. Меня отталкивало наличие явных недостатков и непонимание, о чём говорить с деловыми мужчинами, создающими и развивающими бизнес. Мой отец тоже бизнесмен, но его дело не стоит обсуждать с посторонними, как и делиться подробностями.

– Привет. – Виолетта врывается в помещение, на ходу расстёгивая пуховик. – Кавалер приходил? – Заглядывает за стойку, где в вазе уже пять роз. – Приходил. А ты смотри, исправился. Голова работает.

– Он тебе не нравится?

– Мне никто не нравится, – хмыкает, скрывшись в подсобке, но появившись через минуту. – А вылизанные мужики тем более.

– Он не вылизанный.

– Вот именно, – щёлкает меня по носу, протискиваясь к кофемашине и делая себе кофе. – Выделяется он среди офисных червяков, приползающих сюда за дозой кофеина и пончиком в глазури.

– Что ты имеешь в виду?

– Точно сказать не могу, но он из другого теста.

Удивительные умозаключения от Виолетты, больше похожие на внезапное пробуждение интуиции, не отталкивают от Павла. Пусть немного другой и выделяющийся, разве это плохо?

– А по-моему, он совершенно нормальный, – пожимаю плечами, не желая показывать, что её слова посеяли сомнения.

– Как знаешь, – складывает полномочия, предоставляя мне право определиться самой, и готовится обслужить нескольких клиентов в кофейне.

До конца рабочего дня ни я, ни Виолетта не возвращаемся к теме Павла и предстоящей встречи. Я же изъедаю себя, решая, стоит ли появиться. Не приду и просто скажу, что возникли те самые непредвиденные обстоятельства, а если появляюсь…

Ругаю себя за нерешительность и неспособность сдвинуться с мёртвой точки, то и дело возвращаясь к ситуации с моим неудавшимся браком. Не должна одна ошибка позволять сомневаться во всех и уничтожать возможность общения с мужчинами.

В который раз повторяю сама себе, что Павел однозначно не входит в круг людей, подобных отцу, и тем более не работает на них. Как по мне, он типичный представитель тех, кто полжизни проводит в офисе и проживает обычную жизнь с вполне земными проблемами.

К вечеру уже не понимаю, права Виолетта или же я, но потребность появления в назначенное время перерастает в жгучее желание. Я человек, который тоже хочет тепла и нежности, понимания и вовлечённости. Ведь проще идти по жизни, когда ты не один и имеешь опору, поддерживающую в тёмные времена.

Поэтому договариваюсь с Виолеттой закончить рабочий день на час раньше, спешу домой, где мне несказанно везёт попасть в свободную ванную, облачаюсь в то, что могу назвать «одеждой на выход» и спешу к станции метро. Еду, порываясь выйти на каждой станции, но вновь повторяю, что когда-нибудь на подобный шанс решиться придётся. Тогда пусть это будет спокойный и ненавязчивый Павел, вызывающий желание узнать его поближе.

Понимаю, что опаздываю, когда мысленно подгоняю эскалатор, который медленно тянется наверх, кажется, не так быстро, как обычно. Выхожу из метро и замираю у входа, осматриваясь и выискивая взглядом мужчину. Его нет. Я опоздала на десять минут, а он, видимо, не дождался, привыкший к чёткому распорядку. Но девочкам ведь можно немножко задержаться? Почти соглашаюсь с тем, что всё к лучшему, когда за спиной слышу:

– Добрый вечер, Алла.

Обернувшись, расплываюсь в улыбке, потому как передо мной стоит Павел с букетом белых роз.

– Ещё цветы? – Принимаю, вдыхая потрясающий аромат.

– Некрасиво прийти с пустыми руками.

– Я немного опоздала, потому что…

– Так положено, – подмигивает, намекая на своеобразную проверку, но на самом деле я не планировала задерживаться. – Предлагаю вам выбрать место, чтобы провести вечер: парк, кафе, кинотеатр, опера или же музей?

Он ждёт моего ответа, а я понимаю, что хочу забиться в дальний угол уютного кафе, где будет тихо играть ненавязчивая музыка, а собеседник услышит каждое слово. К тому же минусовая температура не располагает к прогулкам на улице, а простая одежда к походу в театр или оперу.

– Кафе? – интересуюсь неуверенно, пытаясь считать реакцию мужчины.

– Не имею ничего против.

Направляемся вниз по улице, где через пару кварталов расположена вереница кафе и баров, в которых часто жизнь появляется только ближе к вечеру.

– А вы тоже на метро?

– На машине, – указывает на тёмно-зелёный седан в череде других. Машина хорошая, но ценник вполне приемлемый для человека его уровня. – Припарковался, а затем пошёл встречать вас.

– Тебя, – поправляю мужчину. – Давай на «ты».

– С удовольствием. Какую кухню предпочитаешь: азиатскую, русскую, европейскую?

– Мне всё равно. – То и дело вдыхаю аромат роз. – Главное, чтобы место было уютным.

Уже через пятнадцать минут оказываемся в небольшом помещении в бежевых тонах, где приглушённый свет создаёт почти интимную атмосферу, а несколько парочек за круглыми столиками показывают, что место является идеальным для тех, кто желает получить уединение в общественном месте.

Сняв верхнюю одежду, занимаем столик у окна, проваливаясь в мягкие диванчики и оказываясь друг напротив друга. Официант подходит сразу, приняв заказ и оставив нас один на один.

Молчание. Кажется, два человека, оказавшись вне рабочих стен, растерялись, не зная, с чего начать разговор. Или же сказать нечего? Мне казалось, что проблем в общении не будет, и я даже обдумывала, как просто завяжется беседа, перетекая из одного в другое и приоткрывая завесу биографий. Напряжение нарастает по мере того, как Павел смотрит в упор, а я тушуюсь, вжимаясь в диванчик. А затем он цепляет мой взгляд и улыбается, дезориентируя и автоматически расслабляя. И как у него это получается?

– С чего начнём? – произносим одновременно и тихонько смеёмся.

– Как ты оказалась в кофейне? То есть я имею в виду, что девушка вроде тебя могла найти место лучше.

– Что значит «вроде меня»? – Напрягаюсь, словно он сейчас говорит «я знаю, кто ты».

– Не знаю, как объяснить. Но мне кажется, что тебе там не место, как, например, твоей напарнице. Кажется, Виолетта. Не твой уровень. Нет образования?

– В данный момент его получаю. Учусь на заочном.

– А специальность?

– Социолог.

– Неплохо. Я имею в виду, что социологи востребованы во многих сферах. Например, в компаниях, специализирующихся на социологических исследованиях; или в маркетинге и рекламе для анализа аудитории; СМИ и даже в избирательном штабе. Можно иметь приличный доход при условии, что сможешь найти хорошее место.

– А как его найти?

– Для начала придётся поработать за небольшую плату в какой-нибудь маленькой фирме, чтобы получить реальный опыт. А вот уже потом рассчитывать на нечто большее.

– А ты? Тоже начинал с небольшой фирмы?

– Наоборот. И сожалею об этом, – отводит взгляд, передёргивая плечами и уходя от ответа.

– Извини, если лезу не в своё дело, просто… Извини. – Готова извиняться сотню раз, лишь бы вернуть приятную улыбку на лице Павла, который после моих слов поник.

– Всё хорошо. Тема, навевающая воспоминания.

– Какие? – Кляну себя за вырвавшийся вопрос, готовая повторно извиниться. – Давай поговорим о чём-нибудь другом, – бодро перевожу тему разговора. – Ты местный?

– Из Самары. Приехал восемь лет назад.

– А почему переехал? Не нашлось хорошего места дома или стремился в большой город?

Павел шумно выдыхает, а я вновь чувствую себя виноватой: какой вопрос ни задай, всё по какой-то причине воспринимается им странно. Официант появляется вовремя, выставляя передо мной лёгкий салат с тушёными баклажанами, а перед мужчиной говядину и картофель по-домашнему. Сосредотачиваюсь на поедании пищи, понимая, что вечер принимает напряжённую форму и, видимо, закончится быстрее, чем я планировала.

– В общем… Чтобы ответить на большую часть твоих вопросов, расскажу. – Сосредотачиваюсь на мужчине, серьёзность которого даёт понять, что сейчас будет сказано нечто важное. – Десять лет назад я попал в хорошую фирму. Она быстро развивалась, открывая филиалы в других городах и обрастая клиентами. Там же познакомился с девушкой, и между нами завязались отношения. Как мне казалось, серьёзные. Спустя год я сделал ей предложение и даже получил согласие.

– И? – Если исходить из того, что сейчас Павел сидит напротив, хеппи-эндом эта история не закончилась.

– А потом узнал, что она состоит в отношениях с ещё одним сотрудником, но из другого отдела. Причём почти столько же, сколько и со мной.

– А зачем?

– Она выбирала. – Потупив взгляд, не совсем понимаю, что означает «выбирала». – Анализировала, кто из нас раньше продвинется по карьерной лестнице, тем самым обеспечив хороший доход, обзаведётся жильём и дорогой машиной. Грубо говоря, кто из нас более перспективен как будущий муж.

– Обалдеть… – перестаю жевать, не веря, что мужчина мог оказаться в такой ситуации. – Поэтому ты переехал?

– Выяснив отношения с нами обоими, она осталась без кандидатов, но работать в фирме продолжила. В какой-то момент я понял, что обстановка становится невыносимой, а сохранять исключительно рабочие отношения довольно сложно. По счастливой случайности встретил старого знакомого, который предложил перебраться сюда и занять место в компании, где я и работаю восьмой год.

– Служебных романов больше не случилось?

– Ни в коем случае. Табу. Отношения имеют свойство заканчиваться, а хорошую работу найти очень сложно. Вот и вся довольно короткая история.

Становится не по себе, что я практически вынудила Павла рассказать непростую историю из прошлого. Поэтому в качестве поддержки накрываю его ладонь своей, чуть сжимая и получая в ответ такое же неуверенное касание. Контакт длится меньше минуты, но и это, как мне кажется, становится важным моментом, сближающим двоих.

– А ты местная? – Его очередь задавать вопросы.

– Нет. Переехала из соседней области два года назад.

– Почему?

– Хотела сменить обстановку после… неудавшихся отношений.

– Измена? – почему-то сразу озвучивает причину, на его взгляд, самую распространённую.

– Не в прямом смысле.

– Это как?

Обдумываю, как ответить, не вплетая сложности в семье и брак, который должен был стать выгодной сделкой.

– Человек оказался не тем, кем представлялся изначально. Игра с выгодой для себя и не в моих интересах. Когда узнала правду, оказалось, что я проводила время, делилась важным и строила будущее с маской. А истинное лицо, увы, симпатии не вызвало.

– А причина? Деньги?

– Почему именно деньги?

– Как правило, самый распространённый мотив, если мы говорим о выгоде.

– Д-да… – закусив губу, прикидываю, как выбираться. Павел был откровенен, я же ограничилась абстрактными формулировками. – У моей мамы небольшая фирма. Довольно прибыльная. Он хотел её заполучить.

Заполучить Антон и его дед стремились часть дела отца, но об отце, как и о его деле, лучше не распространяться.

– А папа?

– Папа не так давно погиб. У меня только мама. И сестра. Но мы не близки.

– Почему? Я один в семье, но, если бы у меня был брат или сестра, я хотел бы, чтобы мы были родными по-настоящему.

– Так сложилось. Слишком разные: по характеру, темпераменту и стремлениям. Кровь одна, а точек соприкосновения нет. Её целью всегда был выгодный брак и сытая жизнь, а моей – самодостаточность и независимость.

– Именно поэтому работаешь в кофейне?

– Мне нравится, – пожимаю плечами, не понимая, почему и маму, и Павла так волнует место. – Работа три через три, приятная напарница и приличные клиенты. – Указываю на него, и мужчина расплывается в улыбке.

– Три через три? По-моему, я вижу тебя на рабочем месте больше трёх дней.

– Всё верно. После Нового года у меня сессия, и, чтобы посещать занятия, я заранее договариваюсь с девочками о подмене, а долги отрабатываю. В этот раз долг попросили отработать сейчас. Плюс у меня отпуск через восемь дней, но, скорее всего, я от него откажусь в счёт дней, когда буду отсутствовать.

– Зачем? Отпуск создан для того, чтобы отдыхать. Я вот свой жду целый год.

– А как проводишь?

– По-разному. Обязательно на несколько дней еду к своим в Самару, а после множество вариантов. Исхожу из настроения и финансовых возможностей.

Павел жуёт, делясь подробностями жизни открыто, будто мы знакомы продолжительное время. Он не утаивает данные о себе, не замалчивает неприятные моменты, что однозначно подкупает, но фоном отдаются слова Виолетты, и сейчас понимаю, по какой причине: по факту он мог прийти в кофейню откуда угодно, а проверить, что он действительно трудится в названной фирме, не могу. Не ходить же мне по офису в поисках мужчины, расспрашивая каждого встречного.

– О чём задумалась?

– Не пробовал пользоваться линзами? – Он снимает очки, протирая салфеткой стёкла, и в момент передо мной предстаёт другой человек. – Замри. – Задерживаю его ладонь своей, всматриваясь и оценивая. – Тебе не идёт этот цвет глаз, – выпаливаю неожиданно для самой себя, но этот момент уже отмечала, только не могла чётко сформулировать.

– В смысле?

– Мне кажется, карие сделали бы твою внешность более… выразительной.

– Какие есть, – возвращает очки на место, одаривая тёплой улыбкой. – А на линзы аллергия, выражающаяся зудом, краснотой и отёчностью. Поэтому только очки. Совсем не нравится?

– Нет-нет, просто высказала предположение. Дальнозоркость или близорукость?

– Второе.

– Лечение или операция возможны?

– Вторым как раз и занимаюсь в данный момент, и, возможно, ты сможешь увидеть меня без очков.

– Мне ты и таким нравишься, – решаюсь произнести важное, совсем забыв, что на первом свидании подобного не произносят, не убедившись, что партнёр испытывает аналогичные чувства.

Видимо, я совсем не помню, как вести себя с мужчинами, особенно с теми, которые обласкивают взглядом, вызывая растерянность. На меня никто так не смотрел или же я не замечала до Павла? И почему он? Спустя год работы и сотни лиц почему-то я откликнулась именно на него, практически сразу согласившись на встречу. И когда собираюсь озвучить свою мысль, за спиной раздаётся мужской голос:

– А кто это тут у нас?

Глава 4

Мгновенно напрягаюсь, решив, что меня нашёл кто-то из моего прошлого. Особо не пряталась, потому что для того чтобы исчезнуть, необходимо приложить куда больше усилий, но фамилию, город и номер телефона изменила, а также перестала пользоваться соцсетями и даже отказалась от банковских карт. Возник вопрос с перечислением зарплаты, но владелец пошёл мне навстречу, согласившись выдавать заработанное наличными.

Медленно поворачиваюсь, чтобы с удивлением увидеть незнакомого мужчину. Высокий, я бы даже сказала красивый, ухоженный и привлекающий внимание, смотрит поверх моей головы на Павла.

– Алла, мой коллега Валерий. А эта прекрасная девушка, – указывает на меня, – работает в кофейне напротив.

– Приятно познакомиться. – Валерий чуть склоняет голову в приветственном жесте. – Увы, пока не имел возможности побывать в вашем заведении. Переезд, суета, а оформление документации никто не отменял. Но я обязательно загляну.

– Будем рады, – вспоминаю о приличиях, приглашая мужчину в кофейню.

– А ты здесь…

– С девушкой, – указывает на окно, где перед кафе мнётся девушка в светлой шубке и смешной шапке с огромным помпоном, который совершенно не гармонирует с меховым изделием. – Но увы, нет мест. Вечер пятницы, – разводит руками. – Пойдём в другое кафе. Приятно было познакомиться, – подмигивает мне и протягивает руку Павлу, – до понедельника. Планёрка в девять.

А затем покидает кафе, подхватывает девушку под руку, и парочка исчезает в поисках свободных мест. Я же довольна, что случайно заглянувший коллега Павла наградил меня уверенностью: мужчина действительно работает в бизнес-центре и является менеджером названной фирмы. Неужели так бывает – честно? Или мой неприятный опыт заставляет сомневаться в каждом, кто встречается на пути?

– Алла?

– А… – переключаю внимание на Павла. – Задумалась. Давно работаете вместе?

– С Валерой? Он пришёл в фирму пару лет назад. Юрист. Работает в правовом отделе.

– А девушка?

– Не из наших. То есть не коллега. Впервые её вижу.

– Он, как и ты, противник отношений на рабочем месте?

– Не знаю.

– А вообще, красивые девушки у вас есть? – Интересно мнение мужчины о критериях женской привлекательности.

– Вопрос с подвохом? – Подмигивает и улыбается. – Скажу честно – есть. Хоть зрение у меня и неидеальное, – указывает на очки, – но привлекательность женского пола я могу оценить.

– И что, ни одна не вызвала желания познакомиться… поближе?

– Для себя я определяю лишь исключительно как коллег, не более. Повторения не желаю.

– Но отношения у тебя были? Я имею в виду после болезненного опыта.

– Были, конечно. Странно убеждать тебя в обратном.

– И? – Хочется понять, имеем ли мы шансы на что-то серьёзное.

– Пока не женат. Продолжительные отношения у меня были, если ты об этом, но закончились через три года.

– Почему?

– Просто закончились. Так бывает. Когда люди понимают, что моменты, связывающие ранее, больше неактуальны.

Пространный ответ, который настораживает. Но тут же себя одёргиваю, принимая тот факт, что он не обязан разложить себя передо мной на первом же свидании. Паша и так откровенен, что, несомненно, является плюсом, но всё же у каждого из нас есть моменты, которыми мы делиться не готовы. Или же можем открыться, если отношения достигнут той стадии, когда ты решишься рассказать о самом больном.

– А у тебя? Отношения были после… – подбирает слово, щёлкая пальцами. – Разочарования.

– Нет.

– Серьёзно? То есть я первый за два года, с кем ты согласилась пойти на свидание?

– Именно так.

– Почему? – Теряюсь от вопроса. – То есть я хотел сказать, неужели не нашлось человека, который бы тебя заинтересовал?

– Нет. Тебе это может показаться странным, но… Знаки внимания, комплименты, приглашения были – не было искры. Не знаю, как объяснить.

– Когда смотришь на человека, на первый взгляд обычного и ничем не выделяющегося, но понимаешь, что именно его прикосновений ждал.

– Да…

Удивительно, но Павел точно передаёт разрастающееся во мне ощущение. Пугающее и дезориентирующее, но совершенно естественное для любого человека, который решился построить новое, отбросив старое и болезненное.

– Ты смутилась.

– Просто… просто не думала, что это так заметно. Моя симпатия.

– Могу предположить, если бы я тебе не понравился визуально, вне кофейни ты со мной не встретилась бы.

– Наверное, да.

– Не наверное, а точно. Кстати, а что тебя привлекло? – Прямой вопрос, на который ответа у меня нет. Сейчас точно. Обдумываю, что сказать, но он продолжает: – Типаж? Знаки внимания?

– Настойчивость и одновременно мягкость. Знаю, сочетание странное, но, как оказалось, может быть гармоничным. В твоём исполнении.

И если первая роза была воспринята мною неоднозначно, то последующие выглядели вполне логично, а простота, с которой Павел вручал каждый цветок, подкупила. И да, типаж точно мой, а наличие классического костюма вызывает стойкую ассоциацию с чем-то серьёзным, а точнее, с папой. Мне кажется, я ни разу не видела отца в простой одежде. В его гардеробной почти сотня костюмов и такое же количество галстуков. Или все девочки стремятся найти того, кто будет хотя бы отдалённо напоминать им отца?

Напоминает ли Павел? Скорее, нет, чем да. Но Виолетта права: есть в нём нечто основательное и источающее силу, подкупающее и заставляющее в данный момент глупо улыбаться, отвечая взаимностью на игривую улыбку. Он всегда смотрит в глаза – прямо и открыто, – и в то же время оставляет место для чего-то подсознательно непонятного мне.

В нашем доме часто появлялись люди, которых отец называл компаньонами или полезными знакомыми. Среди них были те, кто вызывал интерес, вопросы и даже страх, но все как один они источали силу и желание пригнуться. Меня и Алину папа им не представлял, но я всегда с интересом наблюдала за ними из смежной с кабинетом отца комнаты, оставаясь незамеченной им. Потом я отметила, что Антон и его дед в нашем доме не бывали, что и послужило основанием для развития отношений и моей уверенности в правдивости происходящего.

Ещё час болтаем обо всём и ни о чём, понемногу раскрываясь друг другу. Увлечения, интересы, предпочтения совпадают частично, но ведь так и должно быть? Не могут люди всегда и во всём смотреть в одну сторону, безапелляционно сходиться во мнениях и иметь одинаковые вкусы. Если бы Павел поддакивал мне, не имея чего-то своего, я однозначно уличила бы его в искусственности.

– Где ты живёшь? – решаюсь спросить, как только покидаем кафе, попадая под мелкий снег, который день накрывающий город.

– Ленинский район.

– Снимаешь жильё?

– Нет. У меня своя квартира. Небольшая однушка, за которую мне ещё расплачиваться десять лет, но когда-то я решил, что лучше платить за своё, чем за чужое. А ты?

– Я живу… – осекаюсь, не желая называть адрес. – Юбилейный.

– Старый район. Там половина домов стоит под снос.

– Знаю. Я живу в аварийном доме.

– То есть? – Павел останавливается, придерживая меня за локоть и откровенно переживая. – Ты понимаешь, что дом признают аварийным при условии, что для этого есть основания? Аварийность предполагает наличие угрозы жизни и здоровья.

– Понимаю, но дом выглядит нормально. Для меня. И комната, которую я снимаю, обходится почти даром. С моей зарплатой в кофейне это существенная экономия.

– Аля, – впервые он произносит моё имя ласково, – советую тебе найти другое жильё, потому как то, что кажется тебе нормальным на первый взгляд, при более детальном рассмотрении таковым не является.

– Половина жильцов уже съехала, а те, кто остались, либо не решаются на переезд, либо не одобрили предложенные варианты. В любом случае жить одна я там не буду, и когда все разъедутся по новым адресам, найду другой вариант.

– Давай я помогу найти? Что-то приемлемое для тебя, но безопасное.

– Не сейчас, – пытаюсь успокоить мужчину, который взволнован и озадачен моей проблемой. – Может, чуть позже?

– Хорошо. Но я не забуду, учти.

Строгость, с которой он меня отчитывает, вызывает улыбку. Реакция не остаётся незамеченной, создавая идеальный момент для поцелуя. Я не готова. Не так: около станции метро с тем, кому позволила подойти чуть ближе, чем остальным.

– Мне пора, – увеличиваю дистанцию, отметив на лице Павла секундный момент разочарования.

– Дашь свой номер, чтобы я мог… пожелать тебе спокойной ночи. И доброго утра.

– Ты всегда можешь найти меня в кофейне.

– Завтра и послезавтра у меня выходной, а до понедельника два бесконечных дня.

– Значит, до понедельника.

Подарив ему улыбку, скрываюсь за дверью станции метро, сожалея, что номером так и не поделилась. В глазах большинства людей я выгляжу странно, не переписываясь в мессенджерах, социальных сетях и не выкладывая по несколько фото в день с подробной геолокацией. Я и раньше была равнодушна к таким вещам, а после переезда ограничила подобные моменты по максимуму. Мой номер знают мама, Алина и девочки с работы. Я даже не уверена насчёт папы…

В эту минуту подтверждаю, что подчинённые отца, приставленные ко мне, не были замечены. Неужели мама смогла убедить его отказаться от «присмотра»? С трудом верится, но машина, в которой обычно находятся два парня с равнодушным взглядом, не следует по пятам. Мысленно ликую, но радость, поглотившая меня, ускользает в тот момент, когда во дворе дома замечаю «надзирателей», не стесняющихся смотреть в упор. У мамы не вышло, а значит, я по-прежнему буду ощущать на себе взгляды ненавистных охранников.

***

– Доброе утро. – Лиза врывается вихрем, а я понимаю, что соскучилась по девушке, особенно после трёх дней в компании Виолетты. – Люблю работать в выходные: половина офисов закрыта, а вторая создаёт рабочий вид, не показываясь на глаза ни начальству, ни нам.

– И я тебе рада, – закатываю глаза, всем видом показывая, что не прониклась к «временной» напарнице.

– Всё так плохо? О, их пять, – осматривает цветы в вазе, поглаживая крупные бутоны. – И если посчитать, – загибает пальцы, – приходил даже в субботу?

– Нет. Три поодиночке, а затем сразу два, чтобы количество не было чётным. А вчера была суббота – законный выходной. Кстати, в пятницу у нас было свидание.

– Да ладно. – Лиза, предлагавшая к рассмотрению мною каждого мужчину, который оказывался в кофейне последний год и получавшая твёрдое «нет», шокирована неожиданным согласием на встречу. – И как?

– Всё хорошо.

– Хорошо? – разводит руками. – И всё? А ещё какие-то комментарии будут?

Не привыкла делиться личными моментами, перемалывая переживания внутри, но Лиза, застывшая в недоумении, не даёт шанса соскочить с темы.

– Он мне действительно нравится. Открытый, искренний, спокойный и осторожный.

– Осторожный?

– Не уничтожает напором. Сейчас всё происходит быстро: встретились, переспали, создали видимость отношений и побежали дальше. Молниеносное развитие не мой формат. Мне кажется, Паша это понял.

– Ну что, определил верную тактику, которая, уверена, – приближается, переходя на шёпот, – даст результат. Хватит уже страдать по бывшему.

– Я не страдаю.

– Вот и правильно.

Версия, что поводом для разрыва послужила измена, была озвучена мною Лизе, которая настойчиво добивалась хоть каких-то данных из моей прошлой жизни. На самом же деле причиной стал фарс, организованный Генералом и отцом с целью соединения семей, а главное – бизнеса. Мои чувства, как и пожелания, в расчёт не брались. На шахматной доске я лишь пешка, которая попадёт под раздачу короля, как только станет ненужной.

Папа позволил мне уйти. Не без помощи мамы, конечно. Условие: барахтайся как хочешь, но не смей просить помощи. Я и не прошу. Вот уже два года, разорвав старые контакты и работая, создаю видимость жизни, к которой стремилась. Мама помощь предлагала неоднократно, но как только я приму её, в глазах отца предстану слабой и отчаявшейся. Он не приближается, но приглядывает через своих людей, которых сегодня, кстати, во дворе дома я не увидела.

– Аля. – Лиза толкает меня в бок, заставляя переключить внимание на дверь, которая, открывшись, являет Павла с двумя белыми розами в руке.

– Добрый день. Суббота показалась мне бесконечной, поэтому решил, что мне срочно необходим кофе. Дополнение к имеющимся, – протягивает цветы, которые тут же присоединяются к предыдущим.

– Привет, – смущаюсь, растекаясь под его взглядом и милой улыбкой. – Не думала, что приедешь сюда в выходной.

– Был по делам в этом районе. – Романтичный флёр рассеивается, показывая, что мужчина не поехал бы через весь город ради одной девушки. – А если честно, нет никаких дел. Просто хотел тебя увидеть. И пусть моя откровенность станет приговором, но было нечестно скрыть истинные намерения.

– Что ж, – решаюсь на ответный шаг, – я тоже хотела тебя увидеть.

– Всё было бы проще, дай ты свой номер.

– Алька, ты что, номер не дала? – Совершенно забыв о Лизе, перевожу строгий взгляд на напарницу, всем видом показывая «не лезь». Намёк проигнорирован, поэтому она продолжает: – Конечно, даст. Записывайте.

И как только девушка даёт уверенное согласие вместо меня, а Павел достаёт телефон, приготовившись вбить контакт, мне ничего не остаётся, как продиктовать заветные цифры, получив парное одобрение.

– Я могу тебе написать? – тут же исправляет ситуацию Павел. – Обещаю не быть навязчивым.

– Хорошо.

– Позитивного дня, девочки.

А затем, подмигнув и тем самым растопив сердце Лизы, направляется к выходу. И только сейчас замечаю, что привычный костюм и пальто он сменил на джинсы и пуховик, превратившись во вполне земного мужчину, который однозначно мне нравится больше.

– Зачем ты влезла? – шиплю на напарницу, как только остаёмся вдвоём.

– Это просто номер. – На лице Лизы появляется невинное выражение, свидетельствующее о том, что моя упертость ей непонятна. – Он же не паспорт у тебя требовал.

– Я требовала.

– И?

– Он показал, подтвердив, что холост.

– Обалдеть. – Лиза оседает на стул, шокированная информацией. – Что только не сделает мужчина, чтобы впечатлить понравившуюся девушку.

– И это напрягает.

– Почему?

– Он с лёгкостью показал паспорт, поведал краткую биографию и даже поделился очень личным, а точнее, болезненной историей отношений. Разложил себя передо мной. Вот, смотри, Аля, никаких скелетов в шкафу.

– Это плохо? – Лиза непонимающе смотрит на меня, показывая всем видом, что скорее со мной что-то не так.

– Не знаю, – тяжело выдыхаю, пока не прояснив для себя, кто же такой Павел. – Скорее, странно. Ты каждому понравившемуся парню выкладываешь о себе всё на первом свидании?

– Нет. Но если нечего скрывать, зачем создавать ненужную интригу? Он дал тебе понять, кем является. А ты принимаешь решение, нравится ли предложенное. И мне кажется, нравится. Впервые за то время, что мы работаем вместе, ты действительно заинтересовалась кем-то. В его присутствии ты смущаешься, краснеешь и заламываешь пальцы, – указывает на мои конечности, которые в данный момент живут своей жизнью. – А это показатель.

– Может, ты права. Но мне не нравится, что теперь у него есть мой номер.

– Иногда мне кажется, что ты от кого-то скрываешься. – Лиза награждает вопросительным взглядом, будто именно сейчас услышит ту самую правду, которую я скрывала. – Ни страничек в соцсетях, ни привычных приложений и выставленное условие получения зарплаты только наличными. Аль, расскажи, – гладит меня по плечу, – я пойму и осуждать не буду.

– Всё просто. От соцсетей отказалась, чтобы бывший не доставал, приложения мне без надобности, а карту у меня когда-то украли и сняли все средства, поэтому в целях безопасности предпочитаю наличность.

Не знаю, насколько Лизу удовлетворили мои ответы, но, как мне кажется, она расслабляется, приняв аргументы.

– Извини, – сдаётся, закончив допрос. – Просто сейчас все в телефонах. Он важный элемент нашей жизни. Странно видеть человека, который не зависим от гаджетов, фотографий еды и бесконечных переписок. Особенно в двадцать четыре года.

– Я для тебя странная?

– Просто выбивающаяся из общего контекста, – пожимает плечами, уткнувшись в свой телефон, который издаёт несколько сигналов. – Но именно это делает тебя особенной. Нужно верить людям и не навешивать ярлыки, не прощупав.

– И это мне говорит та, что позорно сбежала из номера отеля после случайной ночи с мужчиной? – подмигиваю, напоминая Лизе, что полгода назад она верить отказалась.

– Не начинай. – Теперь её очередь отмахиваться. – Познакомились в клубе: танцы, несколько коктейлей, симпатичный мужчина… Я даже не поняла, как оказалась в номере. Всё было идеально… – прикрывает глаза, вероятно, вспомнив о том, кто оставил о себе яркие воспоминания.

– Зачем ты вообще полезла в его сумку?

– Я не лезла. Не имею привычки рыться в чужих вещах. Шла в душ, в темноте споткнулась о сумку, а оттуда выпал пистолет. Осторожно положила обратно, схватила вещи и ушла. Данными не делилась, о себе ничего не рассказывала. Хорошо, что номер не дала…

– Вот, – указываю на Лизу пальчиком, – а только что ты решила за меня, выложив цифры Паше.

– Аль, он нормальный, – гладит мои плечи, прося прощения за то, что вклинилась в разговор. – Из его сумки пистолет точно не выпадет.

Делает попытку успокоить, я же обдумываю слова Лизы, решая, что нужно быть как все, чтобы не выделяться. Хотя в моём случае это проблематично, потому что у «всех» нет отца, контролирующего полуофициальную организацию по перевозкам всего, начиная от людей и заканчивая оружием.

Глава 5

– Доброе утро.

Уже зная, что увижу, улыбаюсь, а подняв голову, наблюдаю Павла, протягивающего мне две белые розы. Принимаю, задержавшись взглядом на милом лице. И всё-таки карие глаза смотрелись бы более гармонично. Когда-то у меня было приложение, куда можно было загрузить фото и изменять цвет, оценивая картинку. Тогда я поняла, что карие однозначно не моё, а вот тёмно-зелёные и голубые прекрасно вписываются. Но мне всегда нравились мои дымчато-серые, и, в отличие от сестры, я не использовала с десяток линз разных оттенков.

– Спасибо. Думала, ты напишешь, получив мой номер. – Короткое замечание, но оно должно настроить мужчину на объяснение.

Я-то ждала длинных переписок и непрекращающихся сообщений, а на деле провела вечер в тишине, теряясь в догадках. Свой номер дала, а вот номера Паши у меня нет.

– Не решился. Какой день подряд ты работаешь? Седьмой? Был уверен, что устала и тебе не до меня.

– Я бы ответила.

– А вообще, чем ты занимаешься по вечерам?

– Сейчас готовлюсь к сессии, а вообще… Разными вещами. Иногда смотрю фильмы, читаю, могу прогуляться в парке напротив дома или поболтать с соседкой на кухне.

– Она в гости приходит?

– Нет. Я живу в коммунальной квартире. Я не говорила?

– Сказала про аварийность жилья. То есть у тебя куча соседей? Если их так можно назвать.

– Восемь комнат. На данный момент получили жильё и съехали три.

И если бы одним из покинувших нас стал Серёга, остальные жильцы бы выдохнули, но он упирается руками и ногами, заявляя, что уедет последним.

– Я понял, – поджимает губы, бегая по мне изучающим взглядом.

И взгляд этот не сулит ничего хорошего: будто в момент для него стало очевидным, кто такая Аля и чем она живёт. Или его напрягает, что я живу в коммуналке? Непредставительно и просто?

– Что именно? – осторожно интересуюсь.

– Что в случае… если наши отношения будут развиваться, к себе пригласить меня ты не сможешь.

– Точно нет, – усмехаюсь, сразу вспомнив, как Серёга ворвался ночью к Дроздовым, нарушив развитие ролевой игры, когда Игорь «наказывал» жену. – Поверь, там живут не самые приятные люди.

– А ещё там живёшь ты, – облокотившись на стойку, кладёт подбородок на руки, награждая меня тёплым взглядом и уже ставшей для меня привычной широкой улыбкой. – А если я приглашу тебя к себе?

И только в этот момент становится очевидной фраза «если наши отношения будут развиваться» и одновременно устрашающей, потому как в данный момент я не готова к тому, что подразумевает мужчина.

– Ты испугалась.

– Нет, просто… Пока не готова.

– Я и не настаиваю. Это лишь предположение. На будущее. Я могу тебя сегодня куда-нибудь пригласить? – Обдумываю, способна ли я после недели работы без выходных быть хорошим собеседником, когда Паша продолжает: – Понимаю, что ты работаешь каждый день, да и я тоже, но пару часов мы можем друг другу уделить. Могу тебя подождать. Сходим в кафе или в кино, а можем просто прогуляться. На твой выбор.

Собираюсь огласить отказ, но, пропадая в этом умоляющем серебристом взгляде, не могу себя заставить произнести «нет».

– Договорились, – приближаюсь, оказавшись слишком близко от его губ, имеющих чёткий контур и заметную ложбинку посредине на нижней.

Наверное, слишком долго изучаю то, к чему хочется прикоснуться, потому что, посмотрев в его глаза, сталкиваюсь с яркими смешинками, которые вызывают смущение. Он понял, какие мысли посетили меня, позволяя лицезреть понравившийся элемент.

– Я пришла к восьми, значит, могу уйти на час раньше.

– Зайду за тобой в шесть.

Павел удаляется, а я, дождавшись пока за ним закроется дверь, спешу к окну. Направляется к входу бизнес-центра, перекидывается парой слов с охранником, который курит на улице, и исчезает в здании. Значит, мужчина действительно работает здесь. Плюсом идёт коллега Паши, с которым я познакомилась в пятницу, также приветствуя охранника и направляясь туда же.

– Ты кого там рассматриваешь? – Лиза врывается привычным вихрем, стягивая шапку и присоединяясь к рассматриванию входящих в бизнес-центр.

– Хотела убедиться, что Паша действительно здесь работает.

– Убедилась?

– Да. Кстати, в пятницу случайно познакомилась с одним из его коллег, который искал свободный столик и зашёл в кафе.

– Ну вот – открыт и понятен, ничего не скрывает. В отличие от тебя, – машет пальчиком в воздухе, совершая им круговые движения.

– От меня?

– Ну да. Работаем с тобой год, а по факту я практически ничего о тебе не знаю. Отец погиб, но есть мама и сестра. И я ни разу не слышала, чтобы ты общалась с последней.

– У нас… сложные отношения. Мы очень разные. Сестринских отношений в привычном смысле между нами никогда не было.

– Почему? – Лиза делает себе кофе, мне же предлагая фруктовый чай.

– У родителей долго не получалось зачать ребёнка, а потом появилась я. Папа решил, что я буду единственной, поэтому сосредоточился на мне, отдавая всего себя. А потом появилась Алина. Он однозначно был рад, но…

– Но уже не так.

– Это со слов мамы. Как было на самом деле, я не знаю.

Лгу, конечно, потому как всегда ощущала, что ближе к папе, чем сестра. Мне кажется, со мной он даже иначе разговаривал, а ругая, не позволял себе повышать голос. И два года назад младшую дочь после промаха он вывернул наизнанку, по мне же, посмевшей ослушаться, прошёлся поверхностно.

– Думаю, так и было. – Напарница приглашает меня за столик, и пока никто из офисных работников не примчался за утренней порцией кофеина, есть время для разговоров. – А чем занимался твой папа?

– Перевозками. Разных грузов: строительные материалы, техника, продовольственные товары. А у мамы небольшой бизнес. Она занимается созданием аксессуаров. Бренд «Danata», может, слышала?

– Ты серьёзно? – Лиза ошеломлённо пялится на меня, беззвучно открывая и закрывая рот. – Я мечтаю об их жёлтой сумке с чёрными вставками из кожи змеи. Пару раз в месяц иду в магазин и брожу там, пока консультанты не начинают смотреть на меня вопросительно. Правда, стоит это великолепие столько, что мне за год не заработать.

– Так нравится?

Я всегда была равнодушна к таким вещам, вызывая непонимание мамы, каждый образ которой был сродни выходу на красную дорожку. Алина же могла часами обсуждать с ней варианты будущей сумочки или ремня, накидывая варианты и проговаривая детали. Ещё один момент, который мог бы сблизить с сестрой, при условии, что я ворвалась бы в их обсуждения.

– Невероятно, – разочарованно выдыхает. – А у тебя есть хоть одна вещь из маминой коллекции?

– Нет. И никогда не было.

– Алька, обалдеть. Она такие потрясные вещи создаёт, а ты ни одной не выпросила?

– Нет, – смеюсь, прикидывая, что дай Лизе волю, она вынесла бы полмагазина. – У меня есть рюкзачок: удобно, практично и недорого.

– Это, конечно, наглость с моей стороны, – приближается и шепчет, – но попроси у мамы ту жёлтую сумку. Пожалуйста, – складывает ладони, – хотя бы на один день.

– Не обещаю, но попробую. При следующей встрече. Возможно, даже сегодня. – Вспоминаю, что сегодняшний вечер уже обещан Павлу. – Не сегодня. Встречаюсь с Пашей.

– Он тебе писал?

– Нет, сказал, что не решился.

– Он ещё и скромный. – Напарница умилённо закатывает глаза и пищит от восторга. – Аля, надо брать. Пока Карина его не рассмотрела.

Эффектная блондинка начинает охоту, как только на горизонте появляется симпатичный экземпляр мужского пола, но очень быстро теряет интерес и переключается на другую цель.

– Не думаю, что она в его вкусе. В плане темперамента.

– Просто предупреждаю.

В некотором смысле согласна с Лизой, но невозможно оградить человека от случайных знакомств и иных работников центра, как и заставить быть верным или честным. Выбор каждого, не зависящий от внешних факторов.

День проходит в мыслях о встрече, а также о призрачных планах и возможностях развития наших с Павлом отношений. Слишком рано для основательного, но ведь никто не мешает мне мечтать. Вот только в эти мечты никак не вписывается господин Фелер, являющийся моим отцом. Живым во всех смыслах.

И если ложь всем может сойти мне с рук, то с Павлом в какой-то момент придётся объясниться, заодно ответив на вопрос, почему я словесно похоронила отца. Для того чтобы начать другую жизнь с фамилией мамы, чтобы исчезнуть из поля зрения Антона и его деда, чтобы не иметь отношения к делу, которому папа посвятил бо́льшую часть жизни. Создать своё без оглядки на Организацию и всего, что с ней связано.

Мысленно очертив развитие наших отношений с Пашей, почти впадаю в истерику, прикинув, как объявлю, что мой отец жив. Последний не примет обычного менеджера, живущего в однушке и передвигающегося на простой машине. Однозначно не уровень многоуважаемого Аскольда Дашкевича, но вполне приемлемый для меня. Я хочу, чтобы человек проникся мною, а не папиными деньгами и положением.

– По-моему, это за тобой. – Лиза слегка меня толкает, кивком указывая фигуру Павла, появляющегося в кофейне.

– Подожди минуту, – обращаюсь к мужчине.

Заскочив в подсобку, хватаю куртку, шапку и рюкзак. Прощаюсь с Лизой и, провожаемая её лукавой улыбкой, спешу к тому, кто переминается у входа.

– Куда пойдём? – Позволяет мне выбрать, сразу начав с вопроса.

– Может, в кино?

– Какие фильмы предпочитаешь? Мелодрамы?

– Что-нибудь активное, например, приключения. Или детектив, только не хоррор или ужасы.

Приходится спуститься в метро, чтобы проехать две остановки и выйти на нужной станции. Большой кинотеатр встречает полупустым холлом и наличием билетов. Выбираем фильм, где актёрский состав ни о чём не говорит, и, купив попкорн и воду, направляемся в зал. Паша купил места на последнем ряду, где никого, кроме нас, нет.

А спустя десять минут после начала понимаем, что фильм нам не нужен вовсе. Больший интерес вызываем мы сами. А потом он задаёт множество вопросов, получая ответ на каждый: предпочтения в еде, ароматах, одежде, фильмах, книгах, музыке. И я, в свою очередь, не забываю интересоваться, что, на мой взгляд, льстит Паше. Чем больше я его узнаю, тем отчётливее понимаю – он мне подходит. Удивительное чувство, захватывающее меня с каждым произнесённым словом, утягивает в возможное «мы».

Паша подбирается осторожно: ненавязчивое прикосновение, заправленная за ухо прядь, сдержанный, но милый комплимент. Так просто, что становится страшно: неужели я уже готова забыть обман Антона и довериться мужчине? Или настало время двигаться дальше? Нельзя до конца жизни сторониться людей, ссылаясь на негативный опыт. Со временем буря внутри меня уляжется, явив человека, который тоже мечтает о своём «долго и счастливо». Может, это время пришло? Именно с ним, человеком, который меня волнует и медленно, но верно преодолевает выстроенные мною барьеры, подбираясь к настоящей Алле.

Мне хочется быть лучше, умнее, эрудированнее рядом с Пашей. Заинтересовать человека, который заинтересовал меня, в то же время не проявляя симпатию настолько явно, чтобы он испугался. Я теряюсь, не зная, чего хочу от наших только-только начавшихся отношений, и от самой себя – запутавшейся, растерянной, робкой. Сменив фамилию и место, стремлюсь стать другой Аллой: такой, какой могла бы быть, не родись я в семье Аскольда Дашкевича.

Два часа пролетают незаметно. Фильм, как сюжет и актёры не запомнились, но запомнился мужчина, посвятивший мне своё время.

– А теперь в кафе. И не спорь, – накрывает мои губы ладонью. – Голодной я тебя не отпущу.

– Голодной не останусь. Если я живу в коммуналке, это не значит, что не питаюсь. Я вполне способна приготовить еду или же попросить у тёть Ларисы.

– Это кто?

– Женщина, которая живёт в соседней комнате. Она одна. То есть у неё есть дети, но они давно создали свои семьи и живут отдельно.

– А её не забирают к себе?

– Она не хочет. Вполне самостоятельная и ещё активная.

Несмотря на отказ, Паша тащит меня в кафе, чтобы затолкать в меня пасту и пирожное. Сам же ограничивается кофе и лёгкой закуской.

– Как ты планируешь провести отпуск?

– Никак. Скорее всего, вообще от него откажусь. Начальник, конечно, настаивает, ссылаясь на трудовой кодекс, но для меня он не вовремя. Сейчас я работаю за Таню, чтобы получить свободные дни на время сессии, но если пойду в отпуск, девчонки раскидают смены на троих, и я всё равно останусь должна.

– А если перенести на время сессии?

– Она после Нового года, а я за этот ещё отпуск не отгуляла.

– Может, возьмёшь на пару дней? – Смотрю на Пашу, который, как мне кажется, готовится внести какое-то предложение, смущаясь под моим взглядом. – Я посчитал, что отпуск у тебя начинается через пять дней, то есть в субботу. У меня выходные, и мы можем… – прокашливается, пока я замерла в ожидании его слов. – Оговорюсь – это просто предложение. Можем поехать на пару дней отдохнуть. В ста километрах от города есть база отдыха: просторная территория, лес, деревянные домики, баня. Мы в прошлом году с коллегами там Новый год встречали. Очень приятное место. – Молчу, перестав жевать. – Аль, я не настаиваю, – оправдывается, не получив никакого ответа. – Просто внёс предложение.

– Мы будем вдвоём?

– Да. А нужен кто-то ещё?

В момент накрывает паника. Понимаю, что остаться наедине с мужчиной означает оказаться в интимной обстановке, имеющей все предпосылки к сексу. Боюсь ли я? Нет. Готова ли? Не знаю.

– Можно я подумаю?

– Конечно. Надеюсь на положительный ответ. Но повторюсь – я не настаиваю.

Коротко кивнув, отодвигаю тарелку, сосредоточившись на словах Паши. Он заключает мои ладони в свои, мягко поглаживая пальцы и запуская по телу плавные вибрации, свидетельствующие о том, что мужчина мне приятен во всех смыслах.

Возвращаемся к нужной станции метро, у которой Паша оставил машину, чтобы провести вечер со мной. Выхожу вместе с ним, чтобы попрощаться не впопыхах, махнув ладошкой из вагона.

– До завтра, – оглаживает моё лицо, порхая пальцами по щеке и спускаясь к губам. – Надеюсь, что ты примешь предложение.

– Может, необязательно куда-то ехать, чтобы побыть вдвоём?

– К себе ты меня не пригласишь по понятным причинам, ко мне пока нельзя. Я зачем-то затеял ремонт, чтобы обновить обстановку. Хочу провести с тобой время не в кафе, кинотеатре или на улице, а в уютном месте. Да и тебе не повредит смена декораций после двух недель работы без выходных. Хочу, чтобы ты отдохнула. А если смогу составить тебе компанию, надеюсь, приятную, отдохну и я.

– Сколько у меня времени на ответ?

– До четверга. Забронирую домик, а в пятницу после работы можно отправиться. Или в субботу. Как скажешь.

Часто киваю, даю понять, что информация принята к сведению и будет мною обдумана. А пока тону в прикосновениях Паши, загипнотизированная взглядом, он снимает очки и касается моих губ своими. Осторожный поцелуй увлекает. Отвечаю, позволяя углубить проникновение и почувствовать мой вкус. Ещё в вагоне расстегнула молнию на куртке, и сейчас рука Паши обхватывает мою талию, поглаживая по спине и запуская вихрь приятных мурашек. Не сразу понимаю, что сделала то же самое, обнимая его и притягивая ближе.

Тягучий поцелуй, отключающий мысли и увлекающий в мужчину, от которого сложно оторваться. Внутренние вибрации как сигнал, что моё тело откликается на него, желая большего. Так странно спустя два года почувствовать желание и влечение к мужчине. По сути, незнакомому и почти чужому, но уже такому «своему».

Паша отстраняется, а я так и стою с закрытыми глазами, всё ещё ощущая его вкус на языке, не желая возвращаться в реальность. Звуки, растворившиеся на несколько минут, возвращаются, напоминая, что я в метро, а вокруг множество людей, которые искоса поглядывают на нашу парочку.

– Мне пора, – указываю на подъезжающий поезд.

– Пока. – Короткое прикосновение к моим губам, и уже через три минуты я провожаю взглядом фигуру Паши, застывшего на перроне.

Закрываю глаза и провожу пальцами по губам, млея от поцелуя и всё ещё чувствуя на теле отголоски его касаний. Я была лишена этого два года, а сейчас, когда кто-то меня действительно заинтересовал, теряюсь в ощущениях.

Так нельзя. Повторяю самой себе, напоминая, что хорошее легко может оказаться плохим, а симпатия, как и влюблённость, проходит, являя настоящее, которое не всегда положительное. Но чем больше я узнаю Пашу, тем яснее осознаю, что он не играет, показывая себя настоящего. Это подкупает. Настолько, что одна половина во мне обеими руками поддерживает поездку, а вторая, сомневающаяся и мысленно задающаяся вопросами, высказывается против.

В любом случае у меня есть время до четверга, а каким будет ответ, покажут время и действия Паши, который, уверена, сделает всё, чтобы получить моё согласие.

Глава 6

– Ты решила? – Лиза вьётся вокруг меня, заглядывая в глаза и намереваясь считать реакцию.

– Пока нет.

– Аль, сегодня уже среда. Тик-так, – показывает пальцем стрелки, которые отсчитывают срок. – Завтра ты должна дать ответ.

– Лиза-а-а… – стону, отгоняя напарницу. – Я помню.

– Что «Лиза»? За прошедший год у меня было три парня, а у тебя ни одного. Даже случайного, даже на неделю, даже для общения. Это ненормально.

– Для кого?

– Для меня. Для всех. Молодая девушка: симпатичная, обаятельная, неглупая – ты наделена всем, что привлекает противоположный пол. Сколько знаков внимания ушли в никуда, потому что мужчины казались тебе скучными, слишком серьёзными или просто «не такими». «Не такой». Странное определение для того, кого ты даже не попыталась узнать, – наигранно фыркает, замолчав на пять минут, пока делает доппио для очередного клиента. – Твой Паша – идеальный вариант во всех смыслах.

– Он не мой.

– Твой, судя по увеличивающемуся количеству роз, – тычет в вазу, которая уже с трудом вмещает цветы. – Эти два пора утилизировать, – вытаскивает самые первые, отправляя в мусорное ведро.

– Не дави на меня.

– Если не я, то кто? Четверг и среду ты работаешь с Виолеттой. А ей, кажется, мужчины вообще неинтересны.

– Она, кстати, высказалась против Паши.

– Интересно… – Лиза удивлена, что Виолетта, которой в принципе плевать на всех, а не только на мужчин, поделилась своей точкой зрения. – И как звучала эта гениальная мысль? – интонационно третирует девушку.

– Она сказала, что он выделяется среди офисных. Он другой.

– И всё? – Киваю, силясь вспомнить, что ещё произнесла временная напарница. – Она последняя, к кому бы я прислушалась. К тому же это я работаю с тобой бок о бок больше года. Мне достаточно посмотреть на твою реакцию, чтобы понять – Паша тебе действительно понравился. Это не просто обмен комплиментами по утрам, а нечто большее. Признайся, что он тебя привлекает.

– Привлекает. Не отрицаю. Но возможно, для совместных поездок ещё не время. Мы виделись позавчера, вчера и увидимся сегодня и, скорее всего, завтра. Наверное, я откажусь.

– Решать тебе, но, – облокотившись на столешницу за стойкой, скользит, приблизившись вплотную ко мне, – в конце концов, он устанет ждать и пригласит кого-нибудь другого.

И пока Лиза обслуживает трёх девушек, забежавших, чтобы выпить кофе с пирожными, не шевелюсь, переваривая последнюю фразу. Паша терпелив, насколько это вообще возможно в реалиях современного мира, где секс – это привычное, а вот подарить цветы – голословный показатель заинтересованности. Мне двадцать четыре, ему тридцать три: секс – очевидный и нужный момент. У меня был только один партнёр, но я хорошо понимаю, что мужчине за тридцать секс необходим. А вчера тело Паши просто кричало, что выходные, если я дам согласие, пройдут в горизонтальной плоскости и, возможно, только в ней.

Мне и самой хочется прикоснуться к оголённой коже, почувствовав, какой он без одежды. Мне нравится красивое мужское тело, а если это тело является моей личной слабостью, я проявлю инициативу и раскроюсь. Несколько раз моё воображение подкидывало картинки нашей возможной близости, обрываясь на активной фазе, которую я могу предугадать только в одном случае – увидев Пашу обнажённым.

– Тебя уже ждут. – Лиза перенаправляет моё внимание на дверь, за которой стоит Павел.

– Мне неудобно, что третий день подряд я ухожу на час раньше.

– Я люблю утром поспать подольше, поэтому меня устраивает наш с тобой график.

Забираю вещи и спешу покинуть кофейню, когда напарница придерживает меня:

– Аль, завтра ты будешь работать с Виолеттой, поэтому скажу сейчас – соглашайся. Откажешься и будешь жалеть, – заявляет угрожающим тоном. – А он найдёт кого-то более сговорчивого.

– Найдёт и найдёт, – натягиваю куртку, застёгивая молнию. – Значит, не судьба.

– Ты поняла, что я хотела сказать.

– Поняла. – Спешу к двери, бросив через плечо: – И решила.

Не оборачиваюсь, чтобы не увидеть закатывающиеся глаза Лизы, убеждённой в правильности своих слов. Для себя определила, что именно сегодня дам ответ. А будет он положительным или отрицательным, зависит от Паши.

– Привет. Ещё раз. – Из моего рта вырываются облачка пара, свидетельствующие о понижении температуры. На выходных обещали обильные осадки.

– Куда пойдём?

– Можно в кафе? Хочу в тепло.

– Как прошёл день? – Паша устраивает мою руку в своей, неспешно двигаясь к арке, отделяющей территорию бизнес-центра от проезжей части.

– Спокойно. А твой?

– Разрабатывали рекламные щиты для крупной компании. Нужно сделать двенадцать вариантов для размещения по всему городу. Двадцать восемь точек, а срок до Нового года. Ребята ещё на рабочих местах.

– А ты?

– А я с тобой.

– То есть они будут работать, а ты отдыхать? Нечестно.

– У вас же есть с девочками договор: кто-то приходит на час раньше и уходит раньше? Вот и у нас так: сегодня переработка у них, а в следующем заказе у меня. Как правило, я первый, кто задерживается, чтобы выполнить срочный заказ, но не сегодня. Так что всё честно.

– Это хорошо, – улыбаюсь, поймав на себе взгляд мужчины. Смущаюсь, теряясь в его привычной теплоте. – Не хочу, чтобы твои коллеги приходили ко мне с претензиями.

– Не придут, – проводит по щеке, а затем касается моих губ, утягивая в глубокий, но короткий поцелуй. – А вот мы пришли. – Открывает дверь, пропуская меня вперёд. – За наш столик?

И нашим он стал после трёх посещений данного заведения. Сегодня даже бармен приветствует нас кивком и одобрительной улыбкой.

– Нам здесь скоро начнут делать скидку как постоянным клиентам, – хихикаю, наблюдая за уже знакомым официантом, который направляется к нам.

Делаем заказ, и, пока Паша отлучается на несколько минут, прикидываю, как преподнести запланированное. Мысль возникла в тот самый момент, когда Лиза выдвинула предположение, что в случае моего отказа мужчина тут же переключится на кого-то другого. И пусть то, что готовлюсь сказать, разрушит наши только начавшиеся отношения, я буду точно знать, чего ждёт от меня Паша.

– Теперь я весь твой, – садится напротив, завладев моими ладонями.

– Я хотела кое-что сказать. Это касается поездки. – Становится серьёзным, приготовившись к отказу или согласию? – Наверное, я откажусь.

Секундное разочарование, отражающееся в серых глазах, но, собравшись, он произносит:

– Я же сказал, что приму любое твоё решение. Поедем в следующий раз, – произносит спокойно, даже равнодушно.

– И всё?

– А чего ты ждала? – Смотрит непонимающе, ожидая пояснений. – Истерики? Я уже перерос тот возраст, когда отказ девочки мог вызвать приступ злости или недовольство. Из обрывочных фраз понял, что тебе непросто довериться. Виной этому человек, который тебя разочаровал. Я подожду, пока ты будешь готова к чему-то большему, чем походы в кино и ужин в кафе.

Так просто? Ожидала чего угодно, только не тотального спокойствия, с которым Паша поясняет свою реакцию. Однозначно подкупает. Настолько, что я готова броситься ему на шею, сорвавшись в рыдания. Понимания – вот чего в действительности мне не хватало. Когда не предполагают, не додумывают или, того хуже, принимают желаемое за действительное, а говорят – открыто и честно, учитывая твоё настроение и неспособность сорваться в кого-то сию секунду.

– Я согласна, – выпаливаю, больше не сомневаясь. – Бронируй домик.

– То есть? Ты только что сказала… – растерян изменившимся за несколько секунд решением.

– Я знаю, что сказала. – Вероятно, сейчас в глазах Паши я похожа на ненормальную, меняющую решения за пару минут. – Бронируй. Можем поехать в пятницу после работы и остаться до воскресенья. Или ты планировал иначе?

– Так и планировал. Точнее, хотел именно так, но ждал твоего решения. Суббота бы меня тоже устроила, если вдруг тебе нужно время собраться или решить какие-то дела.

– Соберусь завтра вечером и возьму сумку на работу, чтобы потом не тратить время на поездку домой. Ты не против?

– Только за, – смотрит восхищённо, а затем тянет на себя, приглашая сесть рядом, и целует, наплевав на посетителей кафе и официанта, выставляющего заказ на наш стол. – Будь уверена – эти выходные ты не забудешь.

***

– Опиши место, – прошу Пашу, устроившись на пассажирском сиденье и вглядываясь в серое полотно, освещённое фарами автомобиля.

– Просторная территория с отдельными деревянными домиками: двухместными А-фрейм и просторными типа шале. Там вообще все строения выполнены из дерева, даже баня и кафе. Есть бассейн с подогревом, если ты вдруг захочешь окунуться в минус пятнадцать, – подмигивает, а я пропускаю через себя дрожь, не желая лезть в воду под открытым небом.

– Как вы с коллегами там оказались?

– Да просто. Света, – ловит мой взгляд и тут же поясняет: – Отвечает за проведение праздников, нашла сайт и предложила отправиться туда. Нас поехало около сорока человек. Отлично провели время, поэтому и запомнилось.

– То есть там много людей?

– В период праздников – да, но сейчас середина декабря, поэтому заполняемость средняя. Там в принципе все домики стоят на приличном расстоянии друг от друга, так что ни ты, ни тебе никто не мешает.

В этот момент прикидываю, что в случае опасности никто меня не услышит. Какая, к чёрту, опасность, Аля? Лиза меня взбодрила, а проверка отказом подтолкнула к согласию, но вчера и сегодня Виолетта настойчиво убеждала, что Паша подозрителен и поездка может иметь для меня плачевные последствия.

Отмахнувшись, всё же обдумала этот момент, сделав, как мне кажется, вполне логичные шаги – договорилась с Лизой, что, оказавшись на месте, скину ей точку геолокации. Меня это не спасёт в случае решительных действий мужчины, но уже хоть что-то. Даже хотела сказать пару слов людям отца, но последние несколько дней надзиратели мною замечены не были.

Неужели папа избавил меня от присмотра окончательно? И раньше были моменты, когда я их не видела, но спустя время они появлялись вновь. В метро за мной не спускались, но дежурили у въезда на территорию бизнес-центра и во дворе дома. Разные лица и машины, но по какой-то причине я всегда знала, что это люди отца. На контакт они не шли, навязчивыми не были, но изучающие взгляды я чувствовала всегда. Удивительно, но ощущала себя уверенно и всё же просила маму снять наблюдение. Он же сказал, чтобы я проваливала? Что я и сделала, рассчитывая с того момента лишь на себя.

– О чём задумалась?

– О том, что, если меня убьют на этой базе, никто и никогда не найдёт мой труп, – озвучиваю мысли, которые меня действительно посетили в последние несколько минут, шокируя Пашу.

– Аль, откуда такие мысли? – Подносит мою руку к губам и целует. – Ты работала две недели без выходных. Мне кажется, что ты заслужила отдых. Полноценный и наполненный позитивными эмоциями. С тебя желание отдохнуть, с меня позитивные эмоции, – улыбается, заражая и меня предвкушением отдыха. – Ты на лыжах кататься умеешь?

– Да.

– Отлично. В километре от базы есть оборудованный склон и прокат. Можем завтра устроить активный отдых, чтобы вечером перейти к расслабляющему.

Не уточняет, но я понимаю, о чём говорит Паша. Отдельный домик и большая кровать способствуют развитию отношений в горизонтальном формате, чему я рада, потому что спустя два года нахожусь в предвкушении. Есть опасения, что не понравлюсь ему, но и сама переживаю, что могу разочароваться в мужчине.

Хочется верить, что мы сойдёмся в плане секса и предпочтений. Стоило бы выяснить этот момент заранее, но я не настолько раскрепощённая в этом вопросе, чтобы прямо высказываться о желаниях. Моим единственным партнёром был Антон. В вопросе секса меня всё устраивало, и удовольствие я получала, но кто сказал, что не может быть лучше, как и хуже?

– А что ещё умеешь? – Не отпускает мою ладонь, перебирая пальчики.

– Играть на фортепьяно, в шахматы, теннис, рисовать, танцевать, немного петь, ездить верхом на лошади. Что ещё? – Перебираю свои умения, опуская те, что озвучивать не стоит. – Знаю три языка. Всё, наверное.

– Ладно. – Паша закашливается. – Проще спросить, чего ты не умеешь. Этому учат в обычной школе?

– В гимназии с языковым уклоном.

– Недешёвое удовольствие.

– Папа хорошо зарабатывал.

– Свой бизнес?

– Да. Перевозка грузов по стране и за границу. Попал в струю, дело пошло.

– А потом он умер? – Молча киваю. – А причина?

– Тромб оторвался. У него всегда были проблемы с сердцем.

Произношу без запинки, мысленно прося прощения у папы за складную легенду, в которой у меня имеется только мама. Если возникнет необходимость знакомства, мама мне подыграет, опустив тему второго родителя, а вот папа… Даже не хочу представлять, как я привожу Пашу и произношу: «Папа, познакомься, это Паша: менеджер, который живёт в однушке и передвигается на машине, в которую ты никогда не сядешь». Усмехаюсь, представив его реакцию.

– Что тебя рассмешило?

– Вспомнила приятный момент из детства, – выкручиваюсь, потому как смешок сразу после рассказа о причинах смерти выглядит странно. – Мне было лет шесть, когда папа выставил передо мной доску с фигурами и начал обучать игре в шахматы. Бывало, что мы не заканчивали партию за вечер и продолжали на следующий день.

– Кто выигрывал?

– Сначала всегда он. А спустя два года уже я. Всегда загоняла его в цугцванг.

– Это что?

– Положение, при котором любой ход игрока ухудшает его позицию. Мне нравился односторонний цугцванг: при любом ходе противник теряет фигуру, а затем и проигрывает.

– Не думала заняться шахматами серьёзно?

– Думала. Даже дошла до кандидата в мастера спорта. Единожды, больше не защищала. Разряд действителен три года.

– Теперь я чувствую себя ущербным. – Паша ухмыляется и отпускает мою руку. Без его прикосновений становится неуютно.

– Почему? – Сама прикасаюсь к его ладони, возобновив поглаживания.

– Потому что я получил образование в средней общеобразовательной школе. Денег в семье было не особо много. Нет, мы не голодали, но экономили, не позволяя лишнего. Только благодаря упорной учёбе после поступил в институт. Ни во что играть не умею, творческих успехов нет, языками не владею.

– Но умеешь кататься на лыжах.

– Исключительно благодаря физкультуре и учителю, который меня подгонял.

– Ты в армии служил?

– Да. Год. Уже по новому закону.

– А с оружием умеешь обращаться?

– Средне. – Паша, не стесняясь, говорит о навыках. – После армии оружие в руках держать не приходилось. А ты?

– Что я? – Возвращает вопрос, но я делаю вид, что не поняла.

– Исходя из длинного списка озвученных умений, не удивлюсь, что ты и стреляешь отлично.

– Средне, – зеркальный ответ, но необходимы дополнения: – Стреляла несколько раз в тире: выбила не все мишени, но один раз игрушку выиграла.

– Ну хоть в чём-то я наравне с тобой.

Смеёмся, найдя общую точку, кажется, действительно нас сближающую. А я даже не подумала о восприятии мужчины, вывалив на него список под названием «что умеет Алла». Неполный, конечно, но для Паши впечатляющий. Нужно закрыть рот и следить за тем, чтобы из него не вылетала ненужная информация.

– Аль, почему ты работаешь в кофейне? – Замираю, обдумывая ответ. – Я имею в виду, что ты знаешь языки. Если уровень высокий, могла устроиться переводчиком.

– У меня нет опыта. Как только получу образование, смогу приложить свои умения и навыки, чтобы найти хорошее место. Но ты сам сказал, что для начала придётся трудиться в небольшой организации с маленькой зарплатой.

– Возможно, ты найдёшь отличное место сразу. Я лишь рассказал, как получилось у меня, чтобы ты была готова к подобному варианту.

– Спасибо.

Прилипаю к профилю мужчины, отмечая горбинку на переносице и выделяющийся кадык. Когда-то прочла об исследовании, показывающем, что его размеры отражают тембр голоса: чем сильнее он выступает, тем длиннее голосовые связки, соответственно, ниже тембр. У Паши голос низкий, но приятный, шуршащий и, я бы даже сказала, возбуждающий.

Он вообще очень привлекателен, особенно в обычной одежде: свитер, джинсы и кроссовки делают его домашним. Только очки напоминают, что в понедельник Паша вновь облачится в костюм и окажется в офисе.

– Приехали, – оповещает, а я кручу головой, пытаясь в темноте осмотреться. – «Эдем», – указывает на вывеску.

– Символично, – выдыхаю, – надеюсь, что для меня он действительно окажется раем.

– Даже не сомневайся.

Глава 7

– Нравится?

– Да…

Паша достаёт вещи из машины, пока я с наслаждением осматриваю треугольный деревянный домик с панорамными окнами и огнями по краю крыши. Он кажется таким уютным и тёплым, особенно при условии, что на улице значительный минус. Где-то вдалеке слышатся голоса, свист, а затем в небо врывается фейерверк, разрывая черноту яркими разноцветными вспышками. Не дышу, впитывая заполняющие меня ощущения эйфории.

Странно, но мне очень спокойно: несмотря на незнакомое место и мужчину, которого я знаю меньше двух недель. Закрываю глаза и улыбаюсь сама себе. Неужели я заполучила ту жизнь, о которой мечтала?

– Войдёшь? – Открываю глаза, столкнувшись с озорным взглядом Паши, который застыл передо мной.

– Да, конечно.

Домик внутри оказывается не менее уютным, чем снаружи: большая комната с двухспальной кроватью и небольшим диваном, журнальный круглый столик, телевизор на стене, скромная кухонная зона и приятные мелочи в интерьере.

– Санузел. – Паша открывает почти незаметную дверь сбоку. – Остальное ты видишь. Как тебе?

– Замечательно.

Так и стою у двери, не спешу снимать куртку и ботинки. Будто сделай я шаг, как всё исчезнет.

– Разденешься?

– А? Да.

Скидываю обувь и верхнюю одежду, по какой-то причине съёжившись и ожидая… Чего? Того, что Паша потребует секса здесь и сейчас?

– Я взял вино, – показывает бутылку. – Ты говорила, что предпочитаешь розовое полусладкое. Так? – Киваю, устроившись на диване и подогнув под себя ноги.

Наблюдаю за мужчиной, который откупоривает бутылку, а затем нарезает ломтиками сыр, выкладывая на тарелку.

– Понимаю, что ты устала, да и время позднее, поэтому сегодня мы отдохнём, а завтра перейдём к активностям. – Садится рядом так, что мои сложенные ноги не позволяют ему занять комфортное положение. Но он быстро решает проблему, закинув мои конечности себе на колени. – Держи.

Протягивает бокал, а сделав глоток, чувствую вкус хорошего вина с нотками муската.

– За что пьём?

– За наш отдых, который только-только начался. Лично я выпью за то, что ты согласилась провести со мной два дня, – кладёт голову на спинку и смотрит так, что конечности немеют, а пальцы сжимают ножку бокала до побелевших костяшек. – Аль, ты чего-то боишься? Меня?

– Да. То есть нет. Не совсем… – интенсивно дышу, отпивая вино. – Просто ты первый с тех пор как… С того момента…

– С момента болезненного разрыва?

– Да. Моя зажатость относится не конкретно к тебе, а к ситуации в целом. Мне нужно к тебе привыкнуть. Во всех смыслах. – Так я даю ему понять, что моё поведение может показаться странным, а наш первый раз в постели скомканным. – Если ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю. Иди сюда, – откидывает руку, приглашая в свои объятия, в которых я спешу оказаться. – Если ты думала, что я наброшусь на тебя, как только переступлю порог, ошиблась. Я умею ждать.

– Ты всегда такой понимающий? – Задрав голову, смотрю на него снизу вверх, а затем получаю короткое прикосновение к губам.

– А смысл настаивать? Это не сделает тебя ближе ко мне.

– Спасибо, – произношу одними губами, возвращаясь к напитку. – Хорошее место. Тихое.

Осушаю бокал, чувствуя тяжесть в области затылка. Глаза закрываются сами собой, а равномерно поднимающаяся грудная клетка Паши действует как убаюкивающее средство. Чувствую его ладонь, касающуюся живота, а затем передвигающуюся выше и шёпот на ухо:

– Спи, Аля.

***

Открываю глаза, а затем резко занимаю сидячее положение, тут же схватившись за голову, пульсирующая боль в которой заставляет с силой зажмуриваться. Вспоминаю вчерашний вечер в компании Паши и вина. Я выпила один бокал или было больше? Потому что ощущение такое, будто я приговорила бутылку сама.

Осторожно открываю глаза, когда боль немного отпускает, и осматриваюсь: наш домик. Я на кровати, в той самой одежде, в которой приехала, а рядом никого. Диван пуст, а из ванной комнаты не доносятся звуки.

Откидываюсь на подушку, уже смирившись с давящим ощущением в висках, а затем вспоминаю, что не сбросила Лизе своё местоположение. А нужно? Думаю, да, поэтому сползаю с кровати и, найдя в сумке телефон, обнаруживаю, что сеть отсутствует. «Только экстренные вызовы» – оповещает мобильник, и я бросаю его на стол.

– Доброе утро. – Вздрагиваю от неожиданности, а когда оборачиваюсь, вижу Пашу с подносом в руках. – Решил, что ты не готова идти на завтрак в кафе, поэтому принёс круассаны с шоколадом, – указывает пальцем на одну из тарелок, – блины с разными начинками и бутерброды. А чай сделаем здесь.

– Спасибо. Я вчера уснула?

– Я бы сказал, отключилась. Перенёс тебя на кровать. Раздевать не стал, чтобы ты не подумала ничего лишнего.

Ставит поднос на столик, приглашая меня занять место на диванчике.

– Я бы не подумала. Прости, наверное, смены без выходных и дорога наложили свой отпечаток. Ты хотел провести время со мной, а получил ту, что уснула после бокала вина.

– Аль, всё хорошо, – приближается, заключая моё лицо в ладони и касаясь кончика носа губами. – У нас впереди два дня. А теперь умываться и завтракать, потому что через час мы должны быть на горном склоне.

Исчезаю в ванной, чтобы, посмотрев в зеркало, ужаснуться: помятый вид, взъерошенные светло-каштановые волосы и остатки макияжа, размазанные по лицу.

– Чёрт. – Ругнувшись, начинаю приводить себя в порядок.

Такой меня увидел Паша, кстати, бодрый и свежий, в отличие от меня. Процедуры не приносят желаемого эффекта, оставляя отпечаток усталости на лице. Впервые решилась провести выходные с мужчиной и тут же облажалась, перестав себя контролировать. Или же Паша на меня так действует, заражая спокойствием, понимая без слов и не настаивая, ожидая моей готовности.

Наверное, у нормальных людей так и бывает. Или спустя два года я тоже могу отнести себя к категории «нормальная»? Жить, учиться, строить отношения, работать и заниматься повседневными делами, как тысячи заурядных людей. Легко и понятно. Вот только как создать подобные условия, не впуская в свою жизнь папу и его дело? А если отношения с Пашей перейдут в ту фазу, когда необходимо поделиться историей своей семьи и представить всех её членов? Снова и снова представляю момент, когда признаюсь Паше, что папа жив, здоров и, скорее всего, зол, увидев того, кого выбрала его дочь. Не могу отделаться от свербящей необходимости признаться мужчине за дверью в намеренной лжи, но сделать это лучше позже, подобрав правильный момент.

– Аль, всё в порядке? – Мужской голос отрывает от размышлений «сначала сделала – потом подумала».

– Всё хорошо.

Выхожу, так и не достигнув позитивного результата на своём лице. Сетовать на собственное отражение пару часов не выход, к тому же Паша уже сделал мне чай, себе кофе и устроился на диване, ожидая меня.

– Где ты их взял? – Жую воздушный круассан с молочной начинкой и мычу от удовольствия.

– В кафе. Выпечку делают сами, но всё разлетается до обеда. Поэтому я пошёл час назад и ждал, чтобы у тебя был вкусный завтрак.

– Спасибо. – Готова расплакаться, потому что та забота, которая исходит от Паши, трогает. – Что дальше?

– Завтракаем, собираемся и едем на склон. В прокате берём всё необходимое и пару часов проводим на лыжах. А после на твоё усмотрение, ужин в кафе или же баня. Кстати, здесь есть СПА-комплекс, который популярен у девочек.

– Решим после лыж. В зависимости от оставшихся сил.

Где-то телефон издаёт привычный звук, и я ныряю рукой в сумку, обнаружив, что сеть по-прежнему отсутствует. А вот Паша быстро порхает пальцем по экрану, набирая сообщение.

– А у меня нет связи.

– У тебя другой оператор. Здесь не все ловят, – поясняет, не отрываясь от экрана и заметно нервничая.

– Что-то случилось?

– А? Нет, – отмахивается, откладывая телефон в сторону, а мне кажется, когда он записывал мой номер, мобильник был другим. – По работе. Несрочные вопросы, но требующие внимания. Я же тебе говорил, что работаем над заказом. У моего отдела сегодня рабочий день.

– А у тебя?

– А у меня ты и лыжи, – улыбается, чмокнув меня в губы и допивая кофе.

Спустя полчаса неторопливых разговоров одеваемся и едем к склону. Большая территория, множество людей, детские визги однозначно поднимают настроение. И здесь целый комплекс: спуски для лыжников, трассы для катания на ватрушках, ледовый каток, кафе и даже маленький зоопарк с лисицами и волками.

– На какой пойдём? Пологий?

– На самый крутой.

– Уверена? – переспрашивает, видимо, полагая, что я решила показать отсутствие страха.

– Да. Ты в меня настолько не веришь?

– Верю, конечно. Главное, чтобы не было, как у Андрюхи.

– Андрюха?

– Коллега. Когда были здесь, забрался на самый крутой склон, возомнив себя великим лыжником. В итоге сломанные лыжи и нос.

– Не умеет кататься?

– Не умеет вовремя остановиться, – щёлкает двумя пальцами по шее. – Алкоголь и лыжи не друзья.

– Я трезва, хотя голова побаливает, и под твоим присмотром. Так что пошли на подъёмник.

Паша помогает мне забраться в кресло, удерживая мои и свои палки, и сам быстро оказывается рядом. Есть несколько минут, чтобы насладиться белым полотном под нами и осмотреться, наслаждаясь красотой природы. В эту минуту хвалю себя за то, что согласилась на поездку.

Внимание привлекает уже знакомый звук, и я наблюдаю, как Паша вновь пишет сообщение, подняв очки на лоб.

– Ты телефон с собой взял?

– Да, – разочарованно выдыхает. – Ни на минуту не оставляют в покое. Удивительно, что здесь есть сеть.

– Да, удивительно…

Потому что у меня сети нет даже на базе. Смотрю на телефон и точно вижу тот, что был у Паши в руках, когда мы встречались. Их два? Хочу спросить, но прикусываю язык, решив, что это не моё дело.

А спустя ещё пару минут стоим на вершине склона. Довольно крутого, судя по градусу уклона.

– Можем пойти на тот – красный, – Паша указывает влево, – а можем остаться на этом – чёрном.

И чёрный означает, что склон высокого уровня сложности. Меня это не пугает, поэтому начинаю движение, грациозно спускаясь с крутой горы и оставив позади Пашу. Впитываю красоту природы, одновременно контролируя свой спуск и не желая оказаться на месте Андрюхи. Больше двух лет не становилась на лыжи, но навык не утерян, и, кажется, я справляюсь с задачей, через какое-то время оказавшись внизу.

Смотрю на склон и не вижу никого. Осматриваюсь в поисках Паши и начинаю волноваться, потому что не выяснила его уровень навыков. А если он не справился и повредил себе что-то? И как только начинаю двигаться в сторону подъёмника, за спиной раздаётся:

– Ты куда собралась?

– Паша, – выдыхаю, бросившись ему на шею. – Спустилась, а ты следом не приехал. Волновалась.

– Просто я, – шепчет, – съехал по красному. Признаюсь, что немножко, – смыкает пальцы, – совсем чуть-чуть струсил.

Хохочу, удивляясь, как просто мужчина открылся, признавшись в наличии страхов. Но именно эта искренность меня и подкупает, заставляя смотреть на Пашу, как на мужчину, с которым я вижу себя рядом.

– Поняла, – поднимаю его очки, чтобы пропасть в серебристом взгляде и сорвать поцелуй. – Ещё раз? Пойдём на красный.

– Обязательно.

Ползём к подъёмнику, услышав издалека отборный мат и крики. Мужчина в ярко-салатовом костюме требует, чтобы его пропустили собравшиеся в очереди.

– По-моему, салатовый уже в состоянии «Андрюха», – тихо произносит Паша.

– Видимо, да.

Приближаемся, прикидываю, что я мужчину, точнее, салатовое пятно, заметила метров за двести пятьдесят. Комментарий Паши был тоже примерно на этом расстоянии. Но у него близорукость, что не позволяет рассмотреть так далеко объекты, пусть и яркие. Очки он оставил в раздевалке, заменив на лыжные. Может, всё не так плохо с его зрением?

Ещё несколько часов остаёмся на склоне, преодолев несколько раз красный, а затем и чёрный. Получив значительную порцию адреналина, проводим какое-то время на катке, где я чувствую себя не так уверенно, а вот Паша придерживает меня, уводя в круговые движения.

Порция глинтвейна и мужчина, окруживший меня вниманием, дарят состояние эйфории и желания продолжения. И если вчера я сомневалась в возможности секса, то сейчас, глядя в искрящиеся глаза, укутывающие нежностью, хочу оказаться в домике и проснуться не одна.

Возвращаемся на базу затемно, проведя на склоне семь часов. Приятная усталость, разливающаяся по телу, подталкивает к ужину и отдыху. И пока сидим в кафе, ожидая заказ, Паша снова и снова смотрит на телефон, который лежит рядом.

– Ты ждёшь звонка?

– Нет, сообщения. – Убирает телефон в карман. – Ребята переделали макет, который не понравился заказчику, и я жду, когда отпишутся о согласовании. И всё – я весь твой.

– А часто бывает, что заказчик требует исправлений?

– Часто. У всех разное понятие «красиво». То, что вызовет моё восхищение, тебе, например, может совсем не понравиться. И наоборот. Зависит от восприятия. Иногда такое заказывают – кровь из глаз. – В подтверждение прикрывает верхнюю часть лица ладонью.

– Что в этом случае делаете?

– Стараемся осторожно увести заказчика в ином направлении. Иногда получается: человек прислушивается и, даже несмотря на собственные предпочтения, принимает наше мнение, а иногда компромисс невозможен.

– Почему?

– Потому что есть очень упёртые экземпляры, считающие своё мнение единственно верным. В этом случае отступаем. Заказчик одобрил, оплатил, а дальше не наша забота.

– Тебе нравится твоя работа? Она интересная?

– Я бы сказал, креативная. Да, нравится.

– А кем ты хотел стать в детстве?

– Военным. Как отец.

– Не получилось? – Паша много рассказывает о времени настоящем, а вот о прошлом было озвучено лишь несколько скупых фраз, не считая истории с бывшей женщиной.

– Когда срочная служба закончилась, планировал подписать контракт, но не срослось. После поступил в институт, а дальше ты знаешь. А ты кем мечтала стать?

– Учителем начальных классов.

– Серьёзно?

– Да. Я хорошо лажу с детьми, и мне всегда казалось, что это работа мечты.

– Не получилось?

– Нет. К сожалению.

Помню, как сообщила папе о своём намерении поступить в педагогический и его недовольство. У него планы были иными, решение было принято, а моё мнение не учитывалось. Он делал из меня свою мечту, и права голоса у «мечты» не было.

– С годами я пришёл к выводу, что иногда мечты не сбываются нам во благо.

– Я с твоим выводом согласиться не могу. Сейчас точно.

– Иногда я тебя слушаю, и мне кажется, что тебя в семье обижали. Возможно, морально или физически.

– Физически нет, а вот морально… – подбираю слова, способные обрисовать обстановку в моей семье и скрыть нюансы деятельности папы. – Я не могу назвать это насилием в прямом смысле слова, скорее, косвенно. Ещё с детства папа уготовил мне конкретную роль и делал всё, чтобы я в неё идеально вписалась. И я вписывалась до определённого момента.

– А затем, как я понял, произошёл разрыв с бывшим мужчиной, смерть отца, и ты оказалась в кофейне.

– Да, так всё и было.

Снова и снова соглашаюсь с тем, что папы больше нет. И всё бы ничего, вот только каждый раз внутри что-то переворачивается, напоминая, что я паршивая дочь. Интересно, надзиратели не появлялись? Если они не увидят меня более двух дней, есть вероятность, что, вернувшись, я столкнусь в дверях отцом. И от этой мысли становится не по себе, особенно после того как я в десятый раз повторила, что родитель мёртв.

– Пойдём отдыхать?

Ужин съеден, счёт оплачен, и я очень хочу насладиться общением с Пашей наедине. Выходим из кафе и направляемся к домику, который оказывается на приличном расстоянии от главного корпуса. Но мне хорошо идти в обнимку с мужчиной и предвкушать развитие наших отношений в другом формате. Поэтому, как только входим, произношу:

– Я в душ.

Глава 8

Кажется, я здесь уже больше получаса, и чем длительнее моё пребывание, тем больше я нервничаю, представляя, как выхожу и… А дальше никак не представляется, поэтому кручусь перед зеркалом, «настраивая» своё отражение: собираю кудрявые волосы в хвост, распускаю, слегка собираю сверху – ни один из вариантов не делает моё квадратное лицо уже.

Именно сейчас все комплексы просыпаются разом, и от недовольства лицом и волосами перехожу на тело. Чёрный пеньюар, который я предусмотрительно взяла, смотрится хорошо. А вдруг недостаточно? Грудь могла быть больше, талия уже, бёдра меньше…

Понимаю, что ещё десять минут – и я загоню себя в тупик, вообще отказавшись выйти из ванной. Поэтому открываю дверь, столкнувшись с Пашей, который, как мне кажется, ждал, когда я появлюсь. Не говоря ни слова, проводит взглядом сверху вниз и даже, как мне кажется, едва заметно кривится, обходит меня и исчезает там, где я пробыла слишком долго.

Растерянно топчусь на месте, не ожидая такой реакции. Всё настолько плохо? Однозначно плохо, если он равнодушно прошагал мимо. Мечусь по комнате, сжимая и разжимая пальцы и прикидывая, что делать. А можно что-то сделать, если мужчина, увидев женщину полуобнажённой, не выдал никаких эмоций? Нет, конечно. По крайней мере, я в этом уверена.

Приближаюсь к двери в попытке различить звуки: шум воды, негромкий голос Паши, короткие оповещения телефона. Почти одиннадцать, и странно, что его беспокоят с работы в такое время. Проверяю свой телефон, который почти разрядился и по-прежнему не хочет ловить сеть. По привычке ставлю на зарядку и продолжаю теряться в сомнениях, решая, что делать.

Можно вызвать такси и уехать сейчас, чтобы не смущать Пашу своим присутствием и не накалять обстановку. Странно оставаться с ним в номере после такой реакции. Вновь иду к двери. Разговор продолжается: не могу различить слова, но интонация непривычная, а о спокойствии речи не идёт. Может, у него имеется женщина, которая выясняет, куда уехал её мужчина? Штампа в паспорте у него нет, но при замене его можно не ставить или проживать в гражданском браке.

Понимаю, что меня трясёт от напряжения и осознания собственной непривлекательности в глазах мужчины, который почти две недели укутывал вниманием и проникал в меня. Схватив телефон, хочу вызвать такси, но тут же понимаю, что для его вызова придётся позаимствовать телефон у Паши.

Переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь даже сесть на кровать, поэтому прислоняюсь к стене и вздрагиваю, когда резко отворяется дверь.

– Дай, пожалуйста, телефон. Хочу вызвать такси, – выпаливаю, считывая, как меняется его выражение лица, на котором сейчас нет очков.

– Зачем?

– Хочу уехать, чтобы… Не мешать тебе.

– Я здесь ради тебя, – отвечает сухо, но спокойно.

– Наверное, так и было, пока ты меня не увидел в этом, – опускаю взгляд, привлекая туда внимание Паши. – Твоя реакция отразилась на лице, и мне показалось, я увидела отвращение… – Последние слова произношу шёпотом, боясь, что он подтвердит мою догадку. – Не то, чего ты ожидал? – Хранит молчание, прожигая меня взглядом. – Значит, да. Мне лучше уехать.

Делаю шаг, но Паша закрывает собой вход в ванную, медленно идёт на меня, пока не упираюсь спиной в стену. И это единственное место не под наклоном, учитывая форму домика. Зацепив меня взглядом, не отпускает. Словно хищник, поймавший добычу, готовится к нападению, усыпляя бдительность жертвы.

Странный и одновременно страшный взгляд, являющий другого человека, непохожего на привычного Пашу. Нервно сглатываю, чувствуя напряжение, повисшее в комнате. На долю секунды кажется, что стою на пороге чего-то ужасного. Вот-вот меня накроет и раздавит человек, прижавший своим телом к стене и приближающийся к губам.

И когда решаю сделать хоть что-то, он обхватывает пальцами мой подбородок и впивается в губы. Стремительно, жёстко, грубо, глубоко – но очень страстно. Дезориентирует, а я отвечаю, позволяя врываться в мой рот, углубляя вторжение. Нечем дышать, потому что мужчина забирает кислород, не позволяя сделать передышку ни мне, ни себе. Это разительно отличается от тех поцелуев, которые я имела удовольствие ощутить ранее, но чувственный и уверенный мужчина, сминающий мои губы, однозначно привлекает больше.

Его ладони везде, поднимают пеньюар, исследуют кожу на бёдрах, а затем ощутимо сжимают ягодицы, прижимая к себе и позволяя ощутить значительную эрекцию.

– Не похоже на отвращение, правда? – Его голос звучит хрипло, дарит момент долгожданного вздоха.

– Мне показалось…

– Тебе показалось.

Проводит пальцем по губам, сминая нижнюю и задерживая движение, а я, чуть высунув язык, провожу кончиком по фаланге мужского пальца. Дыхание Паши учащается, а взгляд становится неживым и сосредоточенным лишь на движениях моего языка. Снова и снова, пока он не издаёт нечто напоминающее стон. Подобное я проделывала с Антоном, получая аналогичную реакцию. Но сейчас всё острее – для меня.

Посасываю губами его палец, прикрыв глаза, и пропускаю момент, когда он снова впивается в мои губы, двигая бёдрами в нетерпении и тараня членом сквозь ткань. Стягивает с меня пеньюар, прикасаясь к оголённой коже и сминая ладонями грудь. Зажимает сосок между пальцами, перекатывая и умеренно сдавливая, запускает по телу приятные импульсы, а затем опускает взгляд и зачарованно следит за своими действиями.

Мужская ладонь скользит вниз, минуя живот и ныряя в трусы. Прикосновение к клитору, и я неосознанно выгибаюсь, расставляю ноги для большей доступности. Дрожу от напряжения и разрастающегося возбуждения, не зная, чего боюсь больше – оказаться зажатой или раскрепощённой. Но мысль быстро теряется, когда Паша кружит пальцем на клиторе, надавливая и вызывая мой стон, свидетельствующий о верных действиях.

В момент оказываюсь прижатой грудью к стене, а по моим ногам сползают трусы, чтобы упасть на пол. Горячие ладони опускаются на бёдра, поднимаясь выше. Подушечки пальцев порхают по спине, подбираясь к волосам, которые он сжимает и оттягивает мою голову назад, а затем чувствую прикосновение губ на шее и влажные касания, спускающиеся по позвоночнику.

Даже не помню, разделся ли он, да это и неважно, потому что раздаётся звук рвущегося пакетика презерватива, а спустя несколько секунд твёрдый член входит в меня единым толчком. Зафиксировав руки на бёдрах, Паша тянет меня назад, совершая несколько хаотичных движений. Подстраиваюсь под его рост, встав на носочки и уперевшись в стену, когда мужчина начинает таранить моё тело. Мощные толчки заполняют, вытесняя любые разумные мысли, напряжение растёт, а внушительный член задевает какие-то особые точки, вызывая дрожь и эйфорию.

Для оргазма мне требуется время или помощь пальцев, но сегодня наш первый раз, поэтому всё удовольствие получит Паша. А я чувствую, что он ускоряется, словно натягивая меня на член, поэтому опускаюсь ещё ниже, чтобы двигаться ему навстречу, сталкиваясь телами. А затем ощутимый шлепок по ягодице, и прикосновение пылает острыми иголочками, добавляя искру и взвинчивая желание. Тону в ощущениях, ожидая разрядки мужчины, но он покидает моё тело и, развернув к себе лицом, вновь утягивает в поцелуй.

И теперь моя очередь исследовать его. Он избавился от свитера, и сейчас я получила доступ к телу. Не худому, но довольно подтянутому и упругому, горячему и привлекательному. Обнимаю Пашу, чувствуя, как член скользит в промежности между сомкнутых ног, задевая клитор и требуя продолжения.

Подталкивает меня к кровати, а затем опрокидывает, позволяя наслаждаться твёрдым членом, качающимся из стороны в сторону. Даже сквозь презерватив вижу тёмную сетку вен, обвивающих орган, и, кажется, впервые получаю эстетическое удовольствие. Забыв о скромности, нагло рассматриваю орган. Паша стягивает джинсы, представ голым. У него великолепное тело, к которому хочется прикоснуться: гладить, трогать, целовать…

Приближается, а я ползу вверх, уперевшись головой в спинку кровати и притягивая его к себе. Вновь коснуться, а затем почувствовать его в себе, наполняющим до предела. Серия толчков, выбивающих кислород из лёгких. Зарываюсь пальцами в его волосы, расставляю ноги и упираюсь носочками в матрас, чтобы получить новый виток ощущений, когда член входит под другим углом, упираясь в чувствительную точку раз за разом.

Боже, так хорошо, что нет сил издавать какие-либо звуки, поэтому лишь часто дышу, стягивая волосы Паши пальцами от напряжения. Неожиданно меняет позу, перевернув меня на живот и врываясь сзади мощными толчками, заставляющими скользить по кровати. Упираюсь лбом в матрас, чувствую мёртвую хватку на моих ягодицах и накал, приближающий мужчину к финалу.

Удовольствие и неудовлетворение одновременно, потому что в такой позе кончить я не смогу, наслаждаясь лишь процессом. Вновь оказываюсь на спине, став в руках мужчины куклой, которую вертят по желанию, раскладывая на кровати. Что он и делает, широко разводя мои ноги в стороны и устроившись между ними. Фиксирует ладони на моих бёдрах, поднимает таз и вводит член в лоно, возвращаясь к ритмичным движениям, а когда одновременно массирует клитор, надавливая всё сильнее, ярко кончаю.

Сгребаю пальцами простыню, не имея иной опоры, и пылаю в оргазме, пульсируя вокруг члена, который продолжает вбиваться на какой-то запредельной скорости, пока Паша не издаёт короткий рык, сдавив мои бёдра так, что я вскрикиваю. А затем оказывается на мне, зарывшись лицом в мои волосы и продолжая двигаться внутри. Замедляется и в итоге замирает, одаривая свистом и восстановившимся дыханием.

Несколько минут тишины и угасающего удовольствия, которое сегодня получила и я. Эйфория от горячего первого раза и удовлетворение собой, что не закрылась, чтобы не стать для Паши разочарованием.

Открываю глаза, настраивая расплывающийся фокус и сталкиваясь с его мутным взглядом. Смахиваю прозрачные капельки с его лба и тянусь к твёрдым губам за поцелуем, который не заставляет себя ждать.

– Я всё понял, – улыбается и трётся носом о мой нос, – тебе нужно немного помочь.

– Не успела сказать.

– Потому что была занята ненужными мыслями, так? – Не хочу признаваться, что почти довела себя до отчаянья, пока Паша был в ванной, поэтому просто киваю. – Просто меня озадачили важным вопросом. Но я сделал пару звонков и закрыл его.

Паша приподнимается, чтобы упасть на спину рядом. С трудом двигаю конечностями, которые кажутся ватными от чрезмерного напряжения. Притягивает меня, обхватив руками и покрывая касаниями шею.

– Значит, я тебя привлекаю?

– И последние двадцать минут тому доказательство. Разве не так?

Переворачиваюсь набок, провожу ладонью по его груди и животу, ощущая твёрдость, а после хаотично касаюсь губами, словно пробуя его на вкус. И он мне нравится. Осторожно отодвигает меня, сняв презерватив и бросив на пол, укладывается на спину и притягивает, приглашая устроиться на своей груди.

– Так не бывает, – произношу в пустоту.

– Как?

– Чтобы хорошо было всё. Вообще всё. Забота, понимание, разговоры, чувство юмора, секс… Идеальный набор.

– Секс был идеальным? – перемещается, оказавшись лицом к лицу со мной.

– Для меня – да. Начало было… пугающим, но после, – тянусь за поцелуем, – стало идеально.

– Пугающим? Что конкретно?

– Твой взгляд. В какой-то момент показалось, что мне угрожает опасность.

– Тебе показалось. Пить хочешь?

– Не откажусь от бокала вина. Оно осталось или вчера я выхлестала всё?

Паша поднимается, пока я, распластавшись на кровати, наблюдаю за мужчиной: подтянутый и жилистый, подтверждением чему является шикарная задница. Достаёт из барного холодильника вино, наливая в бокал и протягивая мне.

Пристроившись рядом, водит пальцами по моей ноге, вызывая приятные мурашки, пока я делаю несколько глотков, расслабляясь окончательно. Так хорошо, что глаза закрываются сами собой, а тело становится ватным.

Чувствую только, как бокал выскальзывает из пальцев и меня укладывают в горизонтальное положение, накрыв чем-то мягким. Но мне всё равно, потому что проваливаюсь в сон, ощущая себя бесконечно счастливой.

Глава 9

Пробуждение такое же неприятное, как и вчера, да и головная боль аналогичная. Не могу открыть глаза, в полной мере ощущая пульсацию в затылке. Однозначно дело в вине. Хочу перевернуться, но что-то мешает, а точнее, руки зафиксированы в одном положении. Приходится проснуться окончательно, чтобы обнаружить: запястья стянуты пластиковым широким хомутом.

Вспышка, заставляющая отбросить остатки дрёмы и сесть на кровати, уперевшись взглядом в Пашу. Он сидит на диване, а на выставленном перед ним столике разложены основные части пистолета: ствол, затвор, ствольная коробка, спусковой механизм, магазин. Небольшой баллончик и щётка, видимо, приготовлены для чистки оружия.

Молчаливый взгляд в мою сторону, а затем он опускает голову, продолжая манипуляции с оружием. Я же понимаю, что кроме рук связаны мои щиколотки и колени. Предполагаю, чтобы максимально ограничить передвижение. Не хватает кляпа во рту, чтобы не попасть под шквал ненужных вопросов. Не думаю, что мне на них ответят, но спросить не помешает.

– Паш, что происходит? – Никакой реакции со стороны мужчины. – Почему я связана? Если это ролевая игра, то не очень удачная. – Шутка как попытка получить комментарий. – Объяснишь?

– Не вижу необходимости, – откидывается на спинку дивана, одаривая холодным взглядом.

Из одежды на нём лишь джинсы, но я не могу рассмотреть мужской торс, потому что в домике полумрак благодаря закрытым плотным шторам. Сейчас меня больше привлекает отсутствие очков и глаза, наполненные равнодушием. От Паши, которого я видела две недели, не осталось и следа. Я бы сказала, что сейчас передо мной совершенно незнакомый человек или же наоборот – настоящий.

Интуиция, подающая сигналы, в данный момент голосит что есть силы, а в памяти всплывает характеристика Виолетты, которая, к моему удивлению, оказалась права. Я так просто попалась…

– Я бы хотела получить ответ.

– Предполагаю, ты лучше знаешь, по какой причине оказалась в таком положении.

– Понятия не имею. У меня нет проблем.

– Тех, у кого нет проблем, не заказывают.

– Заказывают? Убить?

– Нет. – Уголок его губ дёргается в подобии улыбки. – Найти и доставить в нужное место.

– Это место? – Методично осматриваю комнату, не найдя изменений. – Кто меня заказал?

И пока мужчина решает, стоит ли отвечать, начинаю прикидывать. Мысль первая: через меня хотят воздействовать на отца. Иных людей, имеющих отношение к незаконной деятельности, я не знаю. В памяти проносятся лица, фамилии и прозвища всех, кого я видела в доме и рядом с папой. Слишком много, чтобы остановиться на ком-то одном. Возможно, есть те, кого я не знаю ввиду отсутствия в жизни папы и Организации долгих два года. В любом случае список окажется внушительным, и кто-то из этого списка пошёл на крайние меры. Возможно, захотел кусок дела папы, как когда-то Ендоницкий? Мысль вторая: у кого-то имеются причины меня заполучить. И эти причины не обязательно связаны с Организацией.

– Знаешь, в какой-то момент я поверил, что передо мной милая и хрупкая девушка Алла, которая живёт в коммуналке и работает в кофейне, но сейчас, глядя в твои глаза, я думаю иначе.

– Почему?

– Потому что в них нет страха. Удивление и растерянность – да, но не страх. – Указывает на меня пальцем, слегка подавшись вперёд. – Ты проснулась, обнаружив себя связанной, а затем увидела оружие – никакой паники, слёз или истерики.

– Есть три типовые реакции: бей, беги, замри. Я больше склонна к последнему.

– А вот мне кажется, больше к первому. Ты так внимательно осматривала составляющие пистолета, что в какой-то момент мне показалось: окажись руки свободны, ты собрала бы его за минуту.

– Я не умею обращаться с огнестрельным оружием. И с любым другим.

– Маленькая врушка, – подмигивает. – Всё же я немного тебя изучил. Когда ты лжёшь, поджимаешь нижнюю губу. Очень показательный момент.

И подобного я не замечала за собой, но сигналы нашего тела нам не всегда видны, а вот со стороны легко читаемы. Вот только он ошибается – я боюсь. Внутри раненой птицей бьётся опасение за собственную жизнь, но больше за отца. Интуитивно ощущаю, что данная ситуация напрямую связана с ним.

Бросаю взгляд на то место, где вчера оставила телефон, увидев лишь зарядное устройство, торчащее из розетки.

– От телефона я избавился, – отвечает на мой немой вопрос, продолжая заниматься оружием.

– С какой целью ты со мной познакомился? – Молчание. – Чтобы привезти сюда? – Вновь тишина. – Ты мог меня забрать без двухнедельного представления и игры в «ты мне понравилась».

– Пожелание заказчика.

– И сколько стоит твоя работа? – Склоняю голову набок, исследуя мужчину. – Комплименты, поцелуи, объятия, секс – две недели внимания, предполагаю, обойдутся в значительную сумму.

– Я делаю – мне платят. Простой алгоритм.

– И кто ты?

– Точно не Паша и не работник офиса.

– Это я уже поняла. Я спрашиваю, какой деятельностью ты занимаешься?

Ответом мне служит тишина. Он собирает пистолет, а затем поднимается, надевая носки и свитер.

– Почти двенадцать. Время выезда.

– Оставишь меня здесь? – И если предположить, что заказчик явится сюда, то сейчас он должен удалиться.

– Нет. Отвезу в назначенное место, – приближается, садится на край и заправляет мне за ухо прядь волос.

В этот момент замечаю татуировку на левом запястье: четыре цифры 2412. Он близко, и я отмечаю изменения во внешности.

– У тебя карие глаза.

– Да. Ты же сама сказала, что этот цвет подошёл бы мне больше.

– Предполагаю, и зрение у тебя отличное.

– Когда поняла?

– Вчера, когда ты с трёхсот метров рассмотрел мужчину в зелёном костюме.

– Прокол, – цокает, – но не критичный.

– Зачем очки?

– Исследования в психологии доказали, что люди в очках бессознательно вызывают больше доверия. Плюс человек в очках, по сути, не имеет внешности. Что ответит, например, твоя напарница, когда её попросят меня описать? Он был в очках. Поверь, больше она ничего не отметила для себя.

– Предусмотрительно…

– Будь умницей, Алла. Я вернусь через десять минут.

Накидывает куртку и выходит из домика, позволяя мне проанализировать ситуацию. Если доползти до двери и выбраться на улицу, можно позвать на помощь, но мои ноги не просто обездвижены хомутом, они перекрёстно прикреплены аналогичным к перекладине кровати.

Осматриваю комнату и понимаю, что моя сумка далеко, да и нет в ней теперь смысла. Взгляд падает на два телефона, оставленных на прикроватной тумбочке. Секундная радость сменяется пониманием, что дотянуться до них я не смогу. Минус двухспальной кровати и ограниченности моих движений.

– А если попробовать…

И я пробую, переворачиваясь и сразу взвыв от боли, потому как жёсткий хомут впивается в кожу, не желая перемещаться вместе со мной. Поэтому укладываюсь на спину и, отталкиваясь попеременно пятой точкой и локтями, ползу по кровати в нужном направлении. Всё равно недостаточно, чтобы дотянуться, поэтому поднимаю руки над головой, вытягиваюсь всем телом и пытаюсь нащупать пальцами мобильник. Не хватает примерно тридцати сантиметров. Совершаю ещё одну попытку, но натягивающийся хомут причиняет боль.

Расслабляюсь, лежу с минуту, прислушиваясь к звукам, а затем рывком вытягиваюсь, не обращая внимания на неприятные ощущения, и хватаю один из телефонов. Хочу разблокировать экран, но тут же появляется рамка, предлагающая воспользоваться отпечатком пальца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.