Любовь Белых
Развод. Всё не то, чем кажется

Глава 1

Что со мной не так? Откуда эта сжирающая поедом злость? Откуда агрессия, которую контролировать всё сложнее и сложнее?

Всё ведь наладилось. Наша жизнь пришла, наконец-то, в норму. Совсем недавно все мои мечты сводились к тому, чтобы муж встал на ноги и вернул прежнего себя. Уверенного в себе, обаятельного и привлекательного мужчину. Не обделённого харизмой, к тому же. Я жила надеждой увидеть снова эту соблазнительную полуулыбку на любимых губах… Почему же от вида этой улыбки моё сердце ледяными тисками сдавливает, а не накрывает от трепета? Дело в Алёне? В той, кому сейчас предназначается эта улыбка?

Я… ревную?

Глупость!

Я уверенная в себе девушка. Женщина, приближающаяся к тридцати годам смелыми шагами. Подруга детства, школьная подружка, возможно, даже первая любовь – это всё так избито и гроша ломаного не стоит, в сравнении с тем, что значу для своего мужа я. Да, определённо, у Алёны, эффектной брюнетки, недавно перешагнувшей порог тридцати лет, имеются свои достоинства. Как и у любого другого человека. Это нормально. Всегда найдётся тот, кто в чём-то тебя превзойдёт. Неважно, что это будет: склад ума, упругость задницы или размер груди.

Стоп!

Почему я начинаю нас сравнивать?

– Надя? – смутно знакомый голос отвлекает от неприятной глазам картины.

Мой муж, кажется, слишком давно подпирает собой подоконник, беседуя со своей подругой детства, в то время как остальные гости разместились в гостиной и ждут появления виновницы этого торжества.

Я только спустилась со второго этажа, где провела полчаса с Милой и малышкой Кристиной. Очаровательная розовощёкая малявочка обрела сегодня крёстных родителей.

Должно быть, я мешаю гостям передвигаться по дому, застыв у лестницы.

– М? – бегло оглядываюсь.

Кто-то ведь позвал меня по имени?

– Старых друзей не узнаёшь? – девушка в красном, довольно интересном платье, салютует мне бокалом и направляется в мою сторону.

Присматриваюсь.

Да ну… Да ну нет!

Настя!

Только тебя здесь не хватало! Чёрт бы тебя побрал!

В гробу я таких друзей видела.

Сука!

Сколько мы не общались и не виделись? Два года? Три? Сколько вообще прошло времени с тех пор, как моя лучшая подруга пыталась моего мужа затащить в постель? Где-то два с половиной года, да. Слишком мало, чтобы натурально отыграть равнодушие и невозмутимость.

– Какими судьбами? – чувствую прикованные к нам взгляды и выдавливаю из себя улыбку.

– В смысле? Мой жених – кум Милы. Да и с Милой мы дружим. Ты не знала?

Эта мразь имеет наглость ещё и лезть к моей щеке для поцелуя.

Так бы и выплеснула в холёную рожу содержимое её бокала.

Чёрт, как же хочется выпить. Не нужно было брать на себя сегодня роль трезвого водителя. Я бы и не брала! Если бы кто-то предупредил меня, что здесь будут и Алёна, и Настя. Первую я ещё как-то выношу, а вот со второй у меня конкретный… кхм.

– Даже не смей. – шепчу, отстраняясь от той, кого долгие годы считала настоящей подругой. – Возвращайся к своему жениху и не смей ни ко мне, ни к моему мужу больше подходить.

– Мужу? – лицо напротив меня устало морщится и вытягивается. – Господи, ты за это время со своим Каминским вообще поехала.

Меня раздражает один звук её голоса. Не слышала и не видела её два с лишним года, думала, успокоилась, а нет. Цепляет, тварь, будто и не было этих лет.

– Свали по-хорошему, – усмехаюсь, тщательно фильтруя эмоции, – Если ты, конечно, не хочешь, чтобы твой Саша узнал, что ты из себя представляешь.

– М-да, Надь, тяжёлый случай. Ты бы сходила к психиатру. Это уже какая-то паранойя. Все ревнивые, в разной степени, я не спорю, но у тебя явно отклонения какие-то…

– За своими отклонениями следи.

– У меня их нет.

– О да, конечно. – тихо посмеиваюсь. – К мужьям своих подруг в штаны лезть для тебя норма. Это для тебя не отклонение.

Лицо Дорофеевой идёт красными пятнами. Она едва сдерживается. Видно невооружённым глазом.

– Только в память о нашей дружбе, я тебе сейчас в лицо шампанское не выплеснула. – цедит сквозь зубы, отворачиваясь.

Смешно. Какая же она жалкая. Другая бы, будь у неё хоть капля совести, давно бы уже извинилась, попыталась объяснить ситуацию… Да плевать. О чём это я? Будь в этой суке хоть капля этой совести, она бы к себе Костю не зазывала.

На что рассчитывала, непонятно? Неужели думала, что вызвонит моего мужа, найдёт предлог, чтобы заманить его в свою квартиру, а я об этом не узнаю? Конечно, такие самовлюблённые и эгоистичные суки редко когда берут в расчёт возможные провалы, неудачи. Не на того мужчину она глаз положила, не на того. Костя мне сразу позвонил и сказал, что к Насте заедет после работы, что ей помощь нужна. Мужская. Ага. Помощь в распитии шампанского, в расстановке свеч, видимо. Скидывал мне Костик фотографии, какая именно его помощь потребовалась моей подруге.

На что рассчитывала? Что Костя за бутылку шампанского, свечи и полуголую мерзкую девку жену предаст?

– Это Дорофеева, что ли? – чувствую объятия мужа, и злость понемногу утихает. А вот раздражение никуда не деть.

– Дорофеева. – отзываюсь, послав Косте недовольный взгляд. – Натрепался со всеми подругами детства, о жене вспомнил? Или ты так, мимоходом, ещё не со всеми пообщался наедине?

По-мужски привлекательное лицо кривится. Губы недовольно поджимаются, отчего линия его подбородка становится квадратной, словно вытесанной из камня.

– Не начинай. – рвано выдыхает, после недолгой паузы. – У моей сестры и племянницы сегодня праздник. Мы на крестинах, Надь. Давай, ты мне дома мозги ебать будешь?

– А давай ты не будешь делать ничего, за что тебе можно было бы ебать мозги? И давай ты избавишься от этого дебильного выражения. Что-то слишком часто все мои попытки с тобой обсудить свои сомнения и переживания, да просто поговорить, ты стал маркировать этой идиотской фразой.

Глава 2

«Ну всё, можно себя поздравить. Я превратилась в истеричку. Ревнивую и выносящую мужу мозги.» – почему-то эта мысль не пришла ко мне раньше третьего бокала.

Вздыхаю и обвожу хмельным взглядом собравшихся. Он, как назло, цепляется за Настю. Спотыкается об неё.

Она и правда изменилась. Не удивительно, что мы с Костей её не узнали сразу. На смену русым волосам пришёл платиновый блонд, фигура стала более женственной. Уж не знаю, фасон платья тому виной или Дорофеева не вылезает из спортзала, но факт неприятный, однако. Бёдра стали шире, талия уже, грудь в вырезе платья кажется на размер больше. Серьги и ожерелье из явно недешёвого комплекта. Кольцо… Вот чёрт, кольцо на безымянном пальце. Камешек хороший. Играет.

Не соврала, получается? Выходит замуж за Сашу?

Господи, как только Саня мог так встрять? Вроде мужик с мозгами, с опытом. Был уже женат, хоть и недолго. Первая его жена из него только бабки тянула, а он и вторую нашёл похожего пошива.

Надеюсь, они расстанутся и никакой свадьбы не будет. Жалко мужика.

Рассказать ему, что ли, как его Настенька моего мужа в своей квартире встречала? А что? Она мой брак хотела разрушить, а её свадьбу сорву.

А это я вообще? Я такая?

Каким шампанским меня поят, что меня с трёх бокалов до веры в бесстрашие и бессмертие раскачало? Не я это, не я.

Правду говорю, аж замутило от себя такой.

Становится дурно и слишком душно. Мутит немного. Позориться я не собираюсь, потому отставляю бокал в сторону и преспокойно добираюсь до ванной комнаты на первом этаже.

Тошнота немного отступает, но лучше переждать какое-то время. Как-то мне нехорошо.

Не рискую умываться водой из-под крана, переживая за водостойкость макияжа. Смачиваю руки под холодной водой и немного брызгаю себе в лицо. Понемногу отпускает. Рвотные позывы стихают.

Даю себе ещё несколько минут и решаю вернуться в гостиную.

Приоткрываю дверь и слышу то, что заставляет меня замереть как вкопанной.

– Ты зря не приехала, Каминский здесь. – любительница подоконников и подруга детства моего мужа сидит на подоконнике, вполоборота ко мне, и заливисто смеётся. Я не сразу понимаю, что в копне чёрных волос, между плечом и ухом, зажат телефон. – Да нет, он со своей женой припёрся, какое может быть веселье? Ну да, ну да, когда это мне мешало. – очередная порция смеха бьёт мне по ушам и нервам. – Я не знала, я надеялась, что он приедет. Сестра же всё-таки и племянница. Обижаешь! При полном параде! Чёрное платье на одно плечо помнишь? О-о-о-о-о да! Мальчик ещё как поплыл. Я к нему когда на диван подсела, у него аж дыхание перехватило. Бедолага сразу ушёл. Думал, я не замечу, что у него встал. Даже не представляю, что он с этой Надей по ночам делает, если так реагирует на женское тело и внимание. Мы там не были, мы не знаем. Может, секса в браке и правда нет.

У меня немеют ноги и рука, сжимающая дверную ручку. Не знаю, сколько я уже подслушиваю чужой телефонный разговор, стоя на одном месте, боясь шевелиться и громко дышать. Знаю, что больше так продолжаться не может.

Слышу мычание, щелчок зажигалки, до обоняния доносится запах чего-то сладкого и едкий дымок.

– Так подгоняй. Вместе поугораем. Никто ещё не собирается расходиться. Ты успеешь. – зазывает кого-то Алёна.

– Здесь не курят. – заставляю себя сделать шаг из ванной комнаты, толкаю себя вперёд. С силой захлопываю за собой дверь.

То ли идиотка, то ли слишком хитро сделанная Алёнушка, нарушая все законы физики, подпрыгивает из неустойчивого и полувисячего положения. Резко оборачивается ко мне, роняя на пол телефон.

– Блядь! – выкрикивает, чуть не отправившись следом за телефоном. – Ты дура, что ли? Зачем так подкрадываться и пугать?

Отыгрывает или реально просто идиотка?

– А что ты такого делала или говорила, чтобы бояться?

– Я говорила с подругой по телефону! – подняв телефон и невозмутимо поведя плечом, Алёна усмехается. – А ты что здесь делала? Подслушивала?

– Подглядывала. Сигарету убери. Здесь не курят. – борясь с нарастающей злостью, бросаю невозмутимо.

– Это кто сказал? Ты? Думаешь, вышла за Кама замуж, значит, можешь кому-то свои правила навязывать?

– Это наличие двухмесячного ребёнка в доме сказало, Алёна. Курящие на улицу выходят, если ты не заметила.

Мне ничего не понятно, но очень интересно, что же за день сегодня такой? Будто мне было мало Насти, на голову свалилась и подруга детства моего мужа. Видимо, не настолько я ещё свыклась с ролью истерички, раз уж не вцепилась этой идиотке в волосы и не вытащила её ко всем, заставив повторить всё, что она своей подружке своим поганым языком плела.

Нахожу среди гостей мужа и настойчиво, положив свою руку ему на плечо, зову следом за собой. Не хочу, чтобы нас слышали.

– Ты не видела, что я с Матвеем общался? – шипит на меня мой дражайший.

– Видела. И если бы это было не срочно или неважно, я бы вам не мешала. – отвечаю резко, нервно. – Вызови трезвого водителя. Поехали домой.

– Что? – Костя делает вид, что не слышит меня.

– Мы уезжаем отсюда. Вызови трезвого водителя или такси. Машину завтра можем забрать.

– Ты пила, что ли?

Впервые за долгое время мне хочется мужа просто прибить. Стукнуть хорошенько, чтобы хоть чуть-чуть мозг включил. Неужели он совсем не чувствует меня? Не догадывается, в каком я состоянии?! Да у меня сейчас пар из ушей и ноздрей повалит!

– Пила!

Видимо, какая-то доля эмпатии Косте не чужда, потому что он, кажется, замечает, что со мной не всё в порядке. Не может не замечать!

– Малыш, слушай… Если ты устала, я всё понимаю. Я позвоню водителю, поезжай домой. Я с сестрой ещё часик, другой…

– Костя! – все мои надежды идут прахом. Муж ведёт себя просто как кретин. Ни черта он не заметил, ничего не почувствовал, ничегошеньки не понял. – Мы уезжаем отсюда вместе! Точка!

Глава 3

Я не могу остыть. Внутренности словно огнём горят. В машине слишком душно и тихо. Раздражает тишина, похлеще празднования крестин в доме у Милы.

– Это какая-то новая тактика? Или что? Ты ни слова не сказал с тех пор, как мы уехали от Милы.

– Чего ты хочешь от меня? – недовольно вопрошает муж.

– Понять.

И снова тишина обрушивается на плечи. На мою обиду Костя выбрал самый ужасный ответ – демонстрация своей обиды.

– Слушай, я думала, мы другие. – пальцы нервно сжимают клатч. – Можем всё обсудить, поговорить о чём угодно, не уходя в игнор… Может, уже спросишь, что произошло?

– Я не хочу это обсуждать. Я просто сделал свои выводы. С тобой куда-то выбираться… – Костя морщится и трёт подбородок. – Это в последний раз, Надь.

– Ты сделал выводы и считаешь, что не должен их обсуждать со мной? – ком подбирается к горлу.

– Какой смысл, если ты всё равно перевернёшь всё с ног на голову и будешь отрицать всё, что я скажу?

– И с каких пор у тебя обо мне такое мнение?

– Я хочу избежать скандала!

– Замалчивая проблемы? Это только отсрочит скандал и увеличит его! Избегают скандала посредством нормального диалога и честных разговоров.

– Уймись! Смотрю, ты много выпила. Давай хотя бы при водителе ты будешь держать себя в руках? – голос мужа пышет недовольством и раздражением.

Господи, мне двадцать лет, что ли? Почему так хочется состроить такую же отмороженную физиономию и под видом обиды уйти в молчание и игнорирование?

Наша трёшка встречает нас тихой работой кондиционера. Мы переехали сюда не так давно, но я уже успела привязаться к этой квартире и этому району. До этого мы жили в просторном доме, по соседству с родителями Кости, но после аварии, приковавшей моего мужа к постели и инвалидной коляске, перебрались сюда. Первый этаж, прекрасная инфраструктура, близость медучреждений и частной клиники «Лотос» сыграли свою роль. Из коттеджного посёлка слишком долго было добираться на терапию, массажи и прочие назначения для лечения и реабилитации. Даже при всех деньгах Каминских не удавалось закрывать своевременно все запросы.

Я не жалуюсь, вынужденный переезд не только облегчил нам жизнь, поставил моего мужа на ноги, но и стал хорошим решением. В доме я никогда не чувствовала себя уютно. Возможно, это из-за частых, ежедневных визитов свекрови, которая, откровенно говоря, не особо меня жалует, что бы я ни делала? А может, потому, что я прирождённый житель “бетонных коробок”. Я из простой семьи. В раннем детстве даже успела пожить в коммуналке.

– Теперь мы можем поговорить? – скинув туфли, иду в сторону кухни. Пить хочется, во рту будто песок образовался от этой затяжной игры в молчанку.

– Можем. – Костя идёт следом за мной. – Давно уже нужно было с тобой поговорить. Всё не знал, как…

Интересно. Я-то считала, что говорить буду я!

Наливаю себе воды из графина в высокий стакан, делаю глоток и вопросительно приподнимаю бровь:

– Ну?

– Ты сказала, что мы другие, что всегда можем всё обсудить… – нервно переминаясь с ноги на ногу, Костя разводит руками. – Сфокусируйся на этом, ладно? Попробуй меня понять…

Напряжение усиливается. Если сейчас он скажет, что у него с этой Алёной шуры-муры, я точно отброшу в сторону любую адекватность и швырну ему в голову стакан с водой!

– После аварии я через многое прошёл. Из моей жизни исчезло почти два года. Я думаю, это нормально, что я пытаюсь их наверстать. Чаще появляться на людях, путешествовать, отдыхать и общаться с другими людьми… Пойми, я не могу всегда сидеть с тобой. Я хочу нормальный ритм жизни. Мы ещё молоды, Надь. – он говорит сумбурно, но уверенно. – Ты будто… обабилась. Постоянно недовольна моими решениями. Даже сегодня… Казалось бы, что такого в крестинах моей же племянницы? Но тебе и здесь что-то не понравилось. Тебя будто раздражает сам факт, что я снова здоров, встал на ноги, могу веселиться и общаться с другими людьми. – а вот это уже больно. Эти его выводы слишком тяжело принять, сохраняя ясность ума. – На горнолыжку с боем уезжали. Со скандалами. Чтобы куда-то выйти, кроме работы, у тебя чуть ли не отпрашиваться нужно и получать разрешение. Надь, честно, это вообще не ты. Где та девчонка с горящими глазами и азартом ко всему новому? У меня такое чувство, что ты опытный манипулятор. Всякий раз, когда мне хорошо и весело, ты портишь вообще всё, заставляешь чувствовать себя виноватым! Это давит, это вызывает естественные протесты, и получаются конфликты на ровном месте. – муж смолкает, зафиналив свою речь глубоким вдохом.

– Всё сказал? – интересуюсь, сделав новый глоток воды.

– И близко не всё, но, думаю, это и есть самое главное. Корень наших проблем. Ты…

– Я – корень наших проблем? – усмехаюсь, чувствуя резь в глазах.

Спокойно! Не реветь! Этого ещё не хватало!

– Не сама ты, а твоё поведение, твои страхи, может быть…

– Хорошо, Кость. Хорошо, я тебя услышала. – с трудом отбросив в сторону обиды и эмоции, вызванные словами мужа, я иду по голым фактам, упомянутым им. – Горнолыжка? – губы сами искривляются в кривую усмешку. – Не прошло и полгода, как ты меня огорошил этой новостью. Гениальной новостью! Новостью, идущей вразрез с рекомендациями врачей!

– Но ничего же не случилось? – Костя снова разводит руками. – А тот вынос мозга, что ты мне из-за этого устроила, как видишь, запомнился и отложился.

– А почему я должна была в тот момент думать, случится или не случится, когда у тебя были на руках рекомендации врачей, которые запретили тебе любые занятия спортом, м?

– Ты за врачами этими замужем? Или за мной? Они со мной живут? Ты мне должна была верить и доверять. Меня слушаться. Видела же, что я в полном порядке. Понемногу штангу тягал…

– Я не понимаю, правда, у тебя отклонения какие-то или что? Ты решил во все тяжкие пуститься, рисковать своим здоровьем, рисковать снова оказаться в инвалидной коляске, а я получаюсь обабившейся, потому что беспокоюсь о тебе? Потому что не хочу снова видеть своего мужа в подобном состоянии?

– Я взрослый человек, Надя! Я в состоянии нести ответственность за свои поступки и свой выбор. Я в состоянии сам оценивать риски. Я знаю, на что способен. Я – не твой сын. Не нужно меня опекать.

Глава 4

И почему я всегда думала, что кризис среднего возраста шарашит после тридцати пяти? Очевидно же, что у моего мужа мозги набекрень встали в его тридцать два!

– Я поняла. – вздыхаю. – Разговора не получится. Всё идёт к скандалу.

– Я не скандалю и не ругаюсь, я говорю спокойно. – наивно протестует муж.

– Кость, чтобы провоцировать меня и ругаться, орать совершенно необязательно. И ты это знаешь. Должен был бы узнать за эти годы.

– Ты просто не хочешь слышать. Не хочешь попытаться понять… – он вздыхает, и мой мир потихоньку начинает рушиться.

Это же бред! Он не может это говорить серьёзно.

– Мне кажется, ты себя сам не понимаешь. Куда уж мне? Хочешь сказать, я тебя душу заботой и опекой? Тебе меня много?

– Душишь, Надя! Да, душишь! – жёстко произносит он, уперевшись руками о края стола. – Я не мужчиной себя уже чувствую, а маленьким мальчиком рядом с тобой. Думаешь, это не сказывается на наших отношениях и нашем браке? Мне не самой тебя много, мне много твоего занудства, запретов и маниакального желания держать меня всегда рядом! Я не могу никуда без тебя уехать. Да что там уехать, выехать не могу без разрешения и допроса с пристрастием! Я у матери так в школьные годы не отпрашивался в походы и на ночёвку к друганам!

– Это просто какой-то бред. – ставлю стакан с водой на стол и подаюсь вперёд. – Я не понимаю, о чём ты говоришь. Слышу, но не понимаю! – в голос невольно пробираются истеричные нотки. – Какие-то общие фразы, не имеющие ничего общего с реальностью. Конкретика где? Примеры, прецеденты? Ну? Что именно тебе не так и чего ты хочешь?

Костя медленно выдыхает и закатывает глаза:

– Хорошо. Забили на сотню случаев в прошлом, давай по факту. О настоящем времени. Что ты сегодня устроила?

Уже и желания нет говорить о сегодняшнем дне. Правда. Чувствую, что у меня нет больше ни выдержки, ни благоразумия, чтобы адекватно донести до мужа свои мысли и услышанное от Алёны. Нет ресурса для диалога. Нет его! Просто нет. Был и сплыл! Чтоб его!

– И что же, по-твоему, сегодня произошло? – едва сдерживаюсь, вопрошаю, в упор глядя на Костю.

…лучше бы я не спрашивала.

– Ты приревновала меня к Алёнке. И вместо того чтобы трезво оценить ситуацию, в которой меня вообще не в чем обвинить, ты что мне сказала? Каким тоном? Я устал повторять, что мне никто, кроме тебя, не нужен! У тебя нет ни малейших причин для таких подозрений, но тебе уже крышу сносит! – будто этого мало, он продолжает. – Мы всё обсудили. Договорились, что ты за рулём. Ты не должна была пить! Ты же собиралась готовиться к материнству со всей ответственностью! И где твоя ответственность? Говоришь одно, делаешь другое, а хуёвый я всегда. Ты захотела, ты нарушила договорённости. Ты передумала вести здоровый образ жизни, ты напилась. Но проблему ты видишь во мне! В том, что я просто говорил со своей бывшей одноклассницей!

Не могу больше слушать этот бред! Просто не могу!

– Не я, а мы должны вести здоровый образ жизни, перед тем как завести ребёнка! Какой смысл мне от всего воздерживаться, если ты то сделки закрываешь вискарём, то по выходным пивом шлифуешь встречи с друзьями? Очевидно же, что ты не готов ещё к отцовству! И при чём здесь вообще это?! – срываюсь-таки на крик. Должно быть, из меня получится чокнутая мамаша, раз уж меня выводит из себя разговор в таком тоне о ребёнке, которого и в проекте толком нет.

– Мужчинам это необязательно. Это вы вынашиваете ребёнка, и от вас он питается до и какое-то время после рождения! Зачем ты на меня равняешься?

– Да ты что? Серьёзно? – гнев разгоняет адреналин по венам. – Отцы, оказывается, ничего детям не передают. Генетика – лженаука, да? Папы мимо проходили!

– Я не так сказал! И я не об этом говорил! – Костя тоже начинает заводиться. – Ты же сама хотела конкретики. Вот она, не надо далеко ходить. Сегодняшний вечер. Сначала твой приступ ревности, потом тебя вообще понесло на подвиги. Напилась и стала права качать!

– Что? – ушам своим не верю. – Я не напилась! – пытаюсь протестовать, ведь это так и есть. Как бы алкоголь мне не ударил в голову, но он давным-давно выветрился. Наверное, на пороге ванной комнаты и выветрился. От таких откровений бывших одноклассниц мужей любая замужняя алкоголичка протрезвеет мигом, не то что я, выпившая три бокала шампанского.

– А как это назвать? Надя захотела домой – мы приехали домой. Ты рада? Всё как ты хочешь. Всё по-твоему! А чего я хочу, тебе абсолютно плевать! Наконец-то все вместе встретились, сестра малую уложила, только разгон взяли… – Костя презрительно морщится. – Но нет же, как это я буду веселиться и с кем-то общаться? Мне же Наденька не разрешила. Ей это не нравится. У неё пригорает, если я хоть чему-то радуюсь!

С тихим рыком из меня выплёскивается боль. Рука взмывает вверх и опускается на щеку мужа за миг до того, как из глаз брызгают слёзы.

– Твоя Алёнка, – выплёвываю сквозь слёзы и сбившееся дыхание, – Никого не стесняясь, трепалась по телефону со своей подружкой, обсуждая твой стояк! Полоскала наш брак как хотела, строя гипотезы, есть ли у нас секс!

– Что? – на скулах мужа ходят желваки. Боюсь предположить, что его так разозлило: моя пощёчина или сказанной мной об Алёне.

– Ты всё слышал! Я тебе по лицу дала, а не по ушам! Нечего сказать, да? Встал? – муж молчит, и моё сердце разрывается в ожидании его ответа. – Понятно. – ухмыляюсь, растирая по щекам слёзы.

Больше можно не заботиться о макияже. Больше вообще ни о чём можно не заботиться. Никому это не нужно, оказывается.

– Сегодня спи где хочешь. – прошу в приказном тоне. – В спальне чтобы тебя не было! Я тебя видеть не хочу сегодня! Распинался мне тут про просто одноклассницу, про мою беспочвенную ревность, про мой тон.

Глава 5

Я не люблю пить снотворное. Оно или не действует на меня, или действует, но так, что я утром чувствую себя перееханной асфальтоукладчиком, невыспавшейся и разбитой. Сегодня не исключение. Голова ватная, тяжёлая. Как засыпала с мыслями о своём браке, так с ними и проснулась. С одной лишь разницей… Я засыпала одна, а проснулась с мужем под боком.

Сонный взгляд касается его лица. По-мужски привлекательного и расслабленного. В нём всё кажется до боли родным и знакомым. Иллюзия понятного просто душит. Ничего на самом деле непонятно. Не имеет никакого значения, что ты знаешь каждую чёрточку его лица, горбинку на носу, пару волосков на бровях, что выбиваются из широких линий, маленький шрам у уха, любимые, самые сладкие губы… Всё это так неважно, когда он не слышит, когда не понимает, когда делает виноватой и обвиняет в ужасных вещах.

Глаза невольно опускаются. Утренняя эрекция в белых боксерах напоминает о вчерашнем вечере и этой треклятой Алёне. Будто пелена спадает.

Чёрт бы побрал мужскую физиологию. Чёрт бы её побрал!

Мысленно стону и выбираюсь из постели. Тихонько пробираюсь в ванную, а там, после утренних процедур, и иду на кухню.

Палец опускается на стартовую кнопку кофемашины. Ни контрастный душ, ни прочие утренние радости так и не прогнали туман и тяжесть из головы. Нужно взбодриться.

Открываю своё приложение на телефоне и создаю новую тему для обсуждения.

«Существует ли снотворное, после которого утром ты не близка к состоянию овоща? Поделитесь своим опытом, девочки.» – форум одна из немногих составляющих моего женского приложения. В нём масса информации, разбитой на красивые виджеты и панели, включая отзывы на все товары для женщин и женский календарь. Разумеется, не обходится и без рекламных баннеров. Сейчас отклик от рекламы стал выше, посетителей на сайте значительно прибавилось и рекламные места, наконец-то, покрыли расходы на сайт и приложение, даже дали небольшой плюс.

У меня нет хорошего образования. Я отучилась на швею и в высшие учебные даже стучаться не пробовала. Ушла на подработки и занималась любимым делом: дизайном и шитьём. Мне нравилось вроде бы. Я была довольна своей жизнью. У меня была даже группа поддержки в лице мамы с папой и… Насти. Был у нас и свой магазин одежды. Забавно, что я до сих пор вспоминаю паблики в соцсетях и всё ещё с упорством маньяка называю эти страницы магазином. У нас была мечта, мы хотели вместе развиваться и расти. Тогда я и подумать не могла, что она меня предаст…

Забрав свою порцию утреннего кофеина, я привычно открываю холодильник и изучаю его содержимое, раздумывая, чтобы приготовить на завтрак. Обычно я делаю набросок меню на неделю, в своём же приложении, там есть удобный органайзер с напоминалкой, но суть в том, что меню у меня составлено, как правило, на рабочую неделю. В выходные мы с мужем всегда куда-то выбираемся, у него возникают дела, срочные и не очень, о некоторых из которых я могу узнать в самый последний момент. Не срастается с планированием на выходные, даже если это касается обычного завтрака и обедов с ужинами.

В памяти невольно всплывают слова Кости. Он вчера говорил с такой уверенностью, с таким напором и был, кажется, честен. Это сбивает с толку, деморализует. Прокричи он мне, что я его достала, что ему не нужна моя забота, возможно, и осадка бы не было такого в моей душе, а так…

Недостаток это или преимущество, но я всегда пыталась анализировать его слова и поступки, рассматривая их под метафорическим микроскопом и порой примеряя на себя.

Может, он в какой-то степени прав?

Я ведь могу и сама не замечать зацикленности на муже. А отчего женщинам крышу сносит в такие края? От скуки и безделья, от разочарования собственной жизнью, разумеется. Знаю-знаю, на моём форуме про это было достаточно постов, в том числе и советов психологов.

Попробовать что-то поменять? Мне ничего не стоит. Я же могу просто попытаться? Могу. А чем я буду заниматься, если не планами на наше ближайшее будущее, домом, мужем и своим приложением? Добавить к спортзалу ещё… А что ещё? Моя жизнь до жути выглядит скучной, когда рядом нет Кости. С Милой чаще видеться? Мы вроде бы подружились, хоть и отдалились после рождения её дочери. Не вариант это. Она с Алёной дружбу водит. Да и с Настей теперь, как я понимаю…

Закрыв холодильник, я подхватываю с полки по соседству злаковые батончики и усаживаюсь за стол. Быстро открываю браузер и вбиваю в строку поиска фамилию и имя предательницы. Выдача ответов мне совсем не нравится. Не нравится, что я чувствую при этом.

У неё два магазина своей одежды. Дизайнерской. С хорошими отзывами. Страницы бренда в соцсетях нервируют количеством подписчиков, а ссылки на маркетплейсы, с меньшим ассортиментом моделей, добивают вовсе.

Это была наша мечта. Моя! Настя всю учёбу прогуливала! Это я её постоянно тянула за собой. Я её заразила идеей шить и продавать одежду, не такую, как у всех. Я мечтала, что мы выйдем на официальный доход, что выйдем на маркетплейсы, раскрутимся.

– Сука!

Я буквально ощущаю, как злоба наполняет меня. Мне кажется, я захлебнусь от зависти и несправедливости этого мира, но на периферии сознания мелькает отрезвляющая мысль.

Может, неспроста это всё? Возможно, это знак какой-то? Я ведь несколько минут назад раздумывала, чем бы себя занять, чем заняться, чтобы меньше душить заботой Костю, как он выражается, и вот…

А почему нет? Моя швейная машинка, все пожитки домашнего ателье остались в нашем доме, упакованными и закрытыми под замок. Там и тканей немерено должно было остаться.

И делом каким-то займусь и на компромисс с мужем выйду. Это выход. Реальный выход. Да и пальцы уже зудят, а сердце быстро колотится, предвкушая заброшенное, но такое любимое занятие.

– Милая? – хриплый голос Кости доносится чуть раньше, чем он переступает порог кухни. – Выходной же. Ты почему так рано встала?

– У меня дела. – за несколько мгновений принимаю решение и делаю большой глоток кофе.

– Я посплю ещё, разбудишь на завтрак через пару часиков? – зевая, наивно вопрошает Костенька.

– Как же ты поспишь пару часиков, если ты завтрак хочешь? Когда его приготовишь, тогда и позавтракаешь. У меня вот, – распаковываю злаковый батончик и вгрызаюсь в него. Умудряюсь улыбаться даже жуя. – Столько дел сегодня, столько дел.

Глава 6

Каминский Константин

Потрясающая позиция, перекручивать мои слова, выборочно прислушиваясь к уже сделанным чудо-выводам. Я разве говорил что-то о нашем доме? Надя замечательная хозяйка. И, как показал печальный опыт со мной, она будет замечательной матерью. Во всяком случае, пока нашим детям не стукнет годков восемнадцать. Она адекватная, добрая, ответственная, организованная, эрудированная, не лишённая фантазии, расторопная…

Бля, я будто идеального сотрудника своей фирмы описываю менеджеру по подбору персонала, а не жену. Но факт остаётся фактом – она замечательная, и мне крупно повезло. Везло, пока её не переклинило на мне.

Я всего-то попросил чуть ослабить поводок! Давать мне вздохнуть спокойно и капельку свободы. Почему я не могу встретиться с друзьями? Завалиться в боулинг, на скалодром, в баню, в страйкбол поиграть или хоккей? Нет, я могу! Но как? Это же тоже важно.

Она же звонит! Постоянно названивает, спрашивает, что я делаю, интересуется, когда я приеду, говорит, что скучает без меня, что ждёт… Это уже в печёнках сидит. Вечный контроль. Тотальный. Где, когда, с кем, во сколько – порядком заколебало.

Чего я хотел и чего добился? Я и так, как мог, подбирал слова, чтобы не делать ей больно, а итогом стало то, что она тупо слилась с домашних обязанностей. Я вообще не об этой заботе говорил! Любой бы дурак понял!

Думает, я завтрак себе не приготовлю? Думает, не смогу заказать еду на дом, если влом будет возиться с этой ерундой?

Ладно, подыграю. Пусть немного пообижается и остынет. Сейчас не время для конфликтов. Совсем не время.

А всё из-за Алёны!

Ну, идиотка чистой воды!

Когда Надя мне вчера про стояк сказала, я думал, на месте сдохну, сердце остановится. Только всё улеглось, устаканилось, я забыл почти!

Ох, и сука Алёнушка. Редкостная.

Показалось ей там что-то… Идиотка. Что ей там показалось? Ну, привстал у меня немного. Это естественные реакции организма. Зачем было об меня тереться и сиськами своими ко мне прижиматься, на глазах у всех? Я и внимания не обратил. Слился сразу. Отошёл к окну, к Матвею, а она и туда за мной прискакала. Поговорить ей со мной надо было, как же.

Одну ошибку я совершил! Всего одну! И ту, год назад. Забыть уже давно пора было, с чем я успешно справлялся. И Алёна должна была справиться. Такой был уговор. Я ей работу в компании отца – она забывает. Она же эти условия и выдвинула, поняв, что меня на трезвую голову вообще не интересуют подобные приключения. Ушла в помощники к Игорю. Нашему маркетологу. С глаз подальше. На хороший оклад и на трудовой стаж.

Как баран вчера молчал, думая, что Алёна трепалась о нашем приключении в Симферополе. Думал, пиздец котёнку… Нет, ну дура!

Не зря я ей вчера всё высказал. Как лох какой-то в ванной, под шум воды, полчаса узнавал у этой идиотки детали: что она говорила, кому, что Надя могла услышать.

Конченая, просто конченая. Придумала то, чего не было. Как разглядела, непонятно, что у меня там в штанах привстал или нет? Я бы понял, если бы стояк полноценным был. У меня хоть и не двадцать сантиметров, а в эрегированном состоянии дай бог такие размеры каждому.

Это я на радостях ей не насувал. Не было времени и желания. Выбирая из двух зол, где измена и голимый трёп о стояке, я выберу меньшее. Этим утешусь и этим порадуюсь. Но в понедельник я с этой курицей поговорю.

С хера ли она в доме моей сестры своей подружке Оле такие вещи смеет рассказывать? А если бы разговор зашёл о событиях прошлого года? О том, что было в Симферополе? Одна безмозглая курица своей болтовнёй могла разрушить мою жизнь до основания!

Нет, Алёнушку нужно поставить на место. Мне её загоны и трёп боком выходят. Надя вот уже ревновать стала, чего раньше не проявлялось. Базару ноль, Алёна ей никогда не нравилась, они слишком разные и точек соприкосновения у них нет, но ни такие прямые высказывания, ни такой тон моя жена себе никогда не позволяла. Она всегда мне доверяла. Всецело. За одно это мне нужно заткнуть рот Алёне, чтобы та не смела в сторону моей жены даже дышать!

Где её вообще носит?

Тянусь к телефону. Оказывается, я уже полтора часа в постели валяюсь, пытаясь уснуть и гоняя в голове одни и те же мысли по кругу.

Набрать, что ли?

Нет, не буду. Лучше и правда сварганю чего-нибудь на скорую руку. На двоих. Вчерашнюю ситуацию и ругань усугублять нельзя.

Яичница с беконом и овощная нарезка занимают ещё полчаса.

Жены всё ещё нет.

Это странно. Заниматься ей нечем, на сегодня от неё никаких планов не было. Очевидно же, что Надя пытается меня проучить. Хочет показать, каково это – быть в её шкуре. Сидеть дома и ждать её возвращения. Так я могу и не сидеть. Встречусь с Пашкой или Матвеем. Будто мне нечего делать и нечем себя занять.

А рука к телефону всё же тянется. Приходится себя одёргивать.

Ей не к кому податься вот так, с бухты-барахты. Вариантов пара: гордячка или торчит в каком-нибудь кафе, себе и мне назло, или помчалась к Милке за машиной и торчит у неё, маринуя меня.

Набрать сестре?

Только звучит первый гудок, как входная дверь хлопает.

Возбуждённый голос жены разносится по всей квартире:

– Кость, помоги машину выгрузить! Там коробки тяжёлые.

Я в замешательстве. Сбрасываю вызов и покорно плетусь за Надей.

Что она придумала? Чего накупила? Не дай бог, ещё один ремонт затеяла! Я вздёрнусь!

– Я заехала к Миле, забрала твою машину и сгоняла к нам домой. Кое-что забрала из своего. – с азартным блеском в глазах, тараторит жена. – Еле всё загрузила. И то, не всё забрала, конечно. Давай помогай.

О нет, опять этот швейный хлам. Я думал, мы от него избавились давным-давно.

– Ты пристегнула швейную машинку?

Надя сияет.

– Побоялась в багажнике везти. Что такого? Ты давай, тащи её, а я с остальным справлюсь.

Вздыхаю, отстёгиваю ремни на коробке:

– Значит, как твоё барахло таскать, так мою спину беречь не надо, да? А как на лыжах покататься или на скалодром сгонять, так целая трагедия… – я хочу подвести к логике, которой пренебрегает Надя в этом вопросе, но взгляд выхватывает край чёрного кружева, торчащий из кармана чехла на сиденье. Получается упрёк, а не взывание к здравомыслию.

Какого хрена? Чьи это трусы?!

Глава 7

Каминская Надежда

Да, вот такая я паршивая жена. Не забочусь о муже, не считаюсь с его травмами. Одному ему это позволено?

– Да-да, я ужасно непоследовательна. – с кривой ухмылкой выдыхаю, замерев натянутой струной позади сгорбленного, наполовину скрытого салоном машины мужа. – Ты застрял там, Кость?

Сердце пропускает удар.

Спина мужа приходит в движение. Выпрямляется.

– Нормально. Она не тяжёлая. Сейчас отнесу, помогу тебе занести остальное. – бегая глазами по сторонам, выдаёт он, огибая меня.

На чистом энтузиазме я подхватываю пару пакетов с переднего пассажирского сиденья и не могу себе отказать в любопытстве. Перегибаюсь и заглядываю в карман чехла.

– Твою же мать! – волна бессильной злости бьёт в голову.

Нет трусов! Трусов нет! Треклятых трусов, невесть как оказавшихся в нашей машине, просто нет! Минуту назад были, а теперь нет.

Нормально?!

– Я убью тебя, я убью тебя… – как в бреду шепчу себе под нос, спешно бросаясь с пакетами к дому. – Козла кусок!

В дверях квартиры сталкиваюсь с Костей. Он распахивает дверь шире и галантно пропускает меня вперёд.

«Спокойно!» – приказываю себе.

– Багажник освободи. – в голос проскальзывает недовольство и раздражение.

Я в шоке. В полном!

Всё кажется слишком закономерным. Муж долго был прикован к постели и инвалидной коляске, ему пришлось похоронить мечты о карьере хоккеиста, его жена превратилась в мать, сиделку, сосуд, куда можно сцеживать весь яд и злобу на мир… Конечно, ему отрывает башню сейчас!

Нет, я не тупая. Я всё прекрасно понимаю. Столько времени себя ограничивать… Конечно, его несёт временами отнюдь не в тихую гавань! На приключения, на спорт, на тусовки, но измены… Это не слишком? У нас с сексом никаких проблем нет. Хотя и Костин случай вряд ли банальный.

Решаю повременить с убийством мужа и взглядом стервятника слежу, как он таскает вещи из машины. На последней ходке во мне и вовсе просыпается мутная личность.

– Ну, как тебе, милый? – с томностью в голосе интересуюсь я.

– Что, как?

Скотина такая!

Трусы где, я тебя спрашиваю?! Что непонятного?!

– Я подумала над твоими словами и, как видишь, сделала не только выводы, но и уже начала действовать. – говорю вместо тысячи оскорблений и десятков вопросов, атакующих разум. – Ты, наверное, прав. А я, как хорошая жена, должна к тебе прислушиваться. И вот, я подумала, что, может быть, я слишком много внимания к себе требую, слишком наседаю на тебя со своей заботой, и поняла, что для борьбы с этими недостатками мне просто кровь из носу нужно чем-то себя занять. Понимаешь? Найти и себе занятие по душе. К тому же мне всегда нравилось шить, нравилось придумывать образы, эпатажные наряды… – не могу больше, сейчас взорвусь! – Так как тебе идея?

– Ты… ты серьёзно? – у Кости ярко выраженное недоверие на лице. – Если это тебе поможет… Я только за, ты же знаешь, милая.

Трусы где, я спрашиваю?! Я глазами спрашиваю! Душой спрашиваю! Кретин ты слепой и глухой!

– Спасибо, Кость. А ты мне что?

Муж делает шаг ко мне. Я заставляю себя оставаться на месте. Позволяю его рукам обхватить свои плечи.

– А я тебе во всём помогу. Уже начал. Вон, сколько ты вещей перевезла.

Милый, твои таланты грузчика мне нужны были сугубо для того, чтобы увидеть твою реакцию на чужие трусы в нашей машине! Как сама загрузила тачку, так бы сама её и выгрузила, если бы не эти трусы, гори они синим пламенем!

– Эй, это компромисс, а не признание поражения. – недовольно морщусь я, когда Костя наклоняется ко мне для поцелуя. Успеваю вытащить руку и сорвать ладонью его поцелуй. – Ты вчера сказал о проблеме. Я обдумала твои слова. Пошла тебе навстречу и прислушалась. Я не признала твою правоту. Я решила, что ты можешь быть прав, потому что вокруг тебя вся моя жизнь вертится. Нашла возможный выход. Ещё раз, – глядя в бесстыжие глаза, повторяю, – Это шаг тебе навстречу, Кость. Если ты не сделаешь того же, я отступлю. Компромисс не работает в одну сторону. Ты тоже должен пойти мне в чём-то навстречу.

Чувствую, как кожу на ладони мягко прикусывает муж, и шумно выдыхаю.

Ну балбес! Идиот просто.

– Есть у меня к тебе одно предложение, благодарность за то, что мне досталась такая мудрая и понимающая жена… – с жаром начинает шептать, не прерывая зрительный контакт. – Завтрак уже готов. Мы можем вернуться в постель, и я покажу тебе, насколько я благодарен…

– По субботам натурой не беру. – заставляю себя воинственно сдвинуть брови и отстраниться. – Да и этого мало.

– Детка, ты не знаешь от чего отказываешься. – по-мальчишески подмигивает дурачок.

– Нет, у меня сегодня по гороскопу неблагоприятный день. Пишут, любая благодарность боком выйдет. Просят от благодарствующих держаться подальше.

– Надь? Что за ерунда? Ты из-за вчерашнего? Дуться теперь будешь? – до мужа понемногу начинает доходить, что его подкаты в молоко. – Алёна наверняка накидалась. Не было ничего такого, милая. Да и, ты бы заметила, если бы было. Я что, животное, что ли, какое-то? Мне только моя девочка нужна. – в голос мужа пробираются мурчащие нотки. – Я только её хочу. Всегда. Даже сейчас… – он косит вниз, взглядом указывая на выпирающий бугор в области паха, предлагая мне удостовериться в подлинности его слов.

Какие мы смелые, ты смотри. Не думает, что я подыграю, стану его раздевать? Избавился уже от трусов, что ли? Скинул где-то?

– Предлагаешь, проверить? – с ухмылкой уточняю.

– О-о-о-о-о да! Проверь там всё как следует.

– Да страшно как-то. – пожимаю плечами и складываю на груди руки. – Я сейчас к своему мужчине, к сильному, харизматичному, мужественному, в штаны полезу и как увижу труселя кружевные… Всё, – цокаю языком, – Прощай, моё либидо и желание. Разочаруюсь.

– М? – на мгновение я вижу тень страха в его глазах. – Какие трусы?

– Кружевные, Кость. – голос сочится ядом. – Ты же только свою девочку хочешь. Верен мне. Получается, свои трусы из машины забрал. А я такое не люблю. Не приемлю. Меня такое не возбуждает. Правильно делал, что скрывал свои наклонности.

Глава 8

– Это не то, что ты думаешь!

Слышу самую конченую, самую мерзкую фразу из всех, что только возможны в подобной ситуации. И она выбивает у меня всю почву из-под ног.

Серьёзно?

– Ты понятия не имеешь, о чём я думаю. – цежу сквозь зубы.

– Это не мои! – это уже лучше, звучит не так издевательски и больно.

– Ага, я догадалась.

– Нет, ты не поняла, я к этим трусам не имею вообще никакого отношения! Я не знаю, откуда они там взялись! – муж выглядит беспомощно, но говорит на повышенных тонах, как будто давит. Это раздражает.

– Уверен?

– Абсолютно!

– Хорошо, я переоденусь пока, а ты накрой на стол. – мне нечего ему сейчас сказать.

Я разочарована. Я, правда, рассчитывала на совсем другую реакцию. Он не должен был забирать эти чёртовы трусы из машины! Он должен был сказать мне! Должен был обозначить свою непричастность к этому жалкому клочку кружев, если на самом деле не виноват ни в чём и ничего не скрывает.

Разве не так? Зачем избавляться от улик, которые не выведут на тебя? Правильно ведь?

…или неправильно?

Запуталась.

– Ты реально хочешь говорить об этом за едой? – в спальню входит муж, не дав мне времени, чтобы переодеться полностью. При нём приходится натягивать шорты и собирать снятую одежду.

Я молчу не потому, что хочу из себя обиженную строить, мне просто нечего сказать. Чувствую, что это не моя ответственность сейчас. Не мне в этой ситуации что-то говорить, давить, расспрашивать. Это прерогатива мужчины. Моего мужа.

– Надя? – Костя зовёт. Я оборачиваюсь, закончив складывать вещи. – Ты со мной не разговариваешь?

Мы довольно долго смотрим друг на друга, ничего не говоря и не двигаясь. Как два упрямых барана.

Увы, но я сдаюсь первой:

– Ты не пытаешься объясниться, оправдаться, извиниться и разобраться в этой ситуации. Задаёшь тупые вопросы, и всё.

– Я уже сказал, что не знаю…

– Я слышала! – приходится перебить Костю, чтобы опять не слышать шаблонные отмазки. – Это не то, что я думаю. Трусы не твои. Ты не имеешь к ним никакого отношения. Слышала! Дальше что? Как ты меня собираешься в этом убедить?

Муж странно хмурится, будто недоволен моими словами. Будто это я его разочаровала, а не он меня.

– В чём убедить? Я понятия не имею, чьи это трусы!

– Да хоть ещё тысячу раз мне скажи об этом, они что, исчезнут от этого? Другие аргументы и доказательства будут или так и будешь, как дурачок, талдычить одно и то же?

– Ладно. Хорошо. – кивает. – И как мне тебя убедить?

– Ты издеваешься? Почему ты у меня об этом спрашиваешь?

– А у кого мне спрашивать? Ты же мне не веришь. – мне слышится упрёк в его словах и уход от ответственности. Это выводит из себя быстрее, чем я полагала.

– Если ты сейчас же не начнёшь пользоваться мозгом и вести себя нормально, я тебя просто придушу! – рычу, безвольно взмахнув руками. – Не смей корчить из себя обиженного! Я бы на твоё понимание и вменяемость посмотрела, найди ты в нашем доме или в той же машине мужские трусы! Посмотрела, как бы ты схавал это своё: «Это не то, что ты думаешь», «Это не моё», «Я не знаю, как они там оказались»! Себя на моё место поставь, а потом уже говори!

– Форума своего начиталась и мозгоправа из себя возомнила! – со злостью выговаривает он. – Я бы точно не стал их с собой возить и устраивать тебе проверки! Я бы сразу спросил, что за херня происходит!

– Да ну? – упираю руки в боки. – Хорошо, что я – не ты, потому что проверку ты завалил!

– Я тебе ещё раз повторяю, я понятия не имею, чьи это трусы и как они оказались в нашей машине! – с нажимом говорит Костя. – Успокойся уже!

– А что же ты мне это не начал повторять прямо у машины, а? Зачем ты забрал то, что тебе не принадлежит, то, что ты не знаешь, как туда попало? И не побрезговал. – фыркаю. – Даже я их рассматривать не стала, а ты прямо в руки взял чужие трусы! Ещё и непонятно, куда их спрятал! Фу! Мерзость какая! Понадеялся, что я их не видела. Хотел скрыть. Значит, рыльце в пушку!

– Да, хотел скрыть! Чтобы ты мне мозг не ебала! Надоел уже этот вечный вынос мозга!

– А мне надоело, что я тебе, как ребёнку, должна объяснять, как себя не надо вести, куда нельзя ходить и с кем не стоит дружить! Я даже сейчас тебе объясняю, что ты не должен был трогать эту мерзость, если не виноват ни в чём! Как ты теперь докажешь, что не имеешь отношения к этим трусам, если уже так обосрался?

– Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Хули толку? Ты уже меня обвинила!

Ч-чего?

Доказывать он ничего не собирается? Вот как?

– Я тебя обвинила в ношении кружевных трусов, Костенька! За что могу перед тобой извиниться! Я тебе ни слова не сказала о твоей неверности.

– Ты сейчас об этом говоришь! – рявкает муж. – Почему я эту галиматью должен слушать?

Мне становится нечем дышать от вида разворота его плеч и напряжённой спины.

Он… он…

Уходит?

Следом за ним будто душа тянется. Сердце грохочет в груди, словно сейчас выпрыгнет и помчится к любимому.

Чудовищных усилий мне стоит оставаться на месте, посреди нашей спальне, где прежде крики случались отнюдь не из-за недопониманий и разногласий.

Лишь грохот входной двери, которым Костя обозначил своё отсутствие в нашей квартире, снимает тяжесть с моих плеч. Я позволяю себе шевельнуться и чаще задышать.

Ушёл. Он реально ушёл.

Я нашла в нашей машине женские трусы, а он просто развернулся и ушёл. Оставил меня одну с этими мыслями и растерянностью.

Понимаю, недоверие в отношениях разрушительно, но я ведь поставила под сомнение не его верность… Может, я так просто хочу, мне хочется верить в то, что Костя только мой, но я доверяю ему в этом плане. Я не верю, что он мне может изменять. Не может ведь?

Ну, не настолько тупо и глупо, во всяком случае.

Ещё вчера в машине точно никаких трусов не было, потому что мы на ней приехали к Миле и я, аккурат из этого же кармашка, брала влажные салфетки. Ну не могла я не заметить там чьих-то трусов. Как пить дать, не могла.

Машина весь вечер стояла у Милы во дворе. Там прорва народа тёрлась, выходя из дома на покурить. Да и до того, как я её сегодня забрала, она стояла там же.

Почему сейчас так сложно вспомнить, была ли она открытой?

Глава 9

К тому моменту, как Костя вернулся, я успела организовать в гостиной себе уголок под мастерскую, приготовить ужин и вымыть после готовки посуду. Встречаю его уже без злости, выдохнула и отошла, успела, а вот разочарование никуда не делось.

Ноздрей касается запах перегара. Меня будто холодной водой окатывает с головы до ног. Я ведь проверяла, выглядывала в окно, машины не было, Костя на ней уехал.

Опять где-то оставил тачку? Завтра снова ждать “сюрпризы”? Или… Не дай бог, он сел в таком состоянии за руль!

– Садись ужинать. – вздыхаю, а сама бросаюсь к окну. Машина во дворе.

Чёрт бы его побрал! Чёрт бы его побрал!!!

– Спасибо, я сыт твоими обвинениями и недовольством. – слышится из коридора.

– Ты в себе вообще? – меня колотит. Нервная дрожь пробивает всё тело. – Ты вёл машину в таком состоянии?!

Со скоростью света добираюсь до мужа и встаю на его пути, не позволяя скрыться в нашей спальне.

– В каком состоянии? – вздох бьёт как разряд тока.

– Ты пьян!

– Не неси ерунды. Я трезвый. – он касается меня, пытается отодвинуть в сторону, как препятствие какое-то, а не человека, чуть ли не толкает. – Да отойдёшь ты или нет?

– Зачем ты врёшь мне? Я же слышу запах спиртного. Запах перегара! – приходится упираться изо всех сил, чтобы стоять на своём месте.

– Так спиртного или перегара? Это как бы разные вещи. – хмыкает чёртов идиот.

– Костя! – не выдерживаю его давления, силы неравны, теряю упор и валюсь на стену. – Чёрт!

– Больно?

Меня тут же сгребают в охапку и ощупывают, как дитя малое. Всхлипнуть хочется. Ну, в кого он такой балбес? Мой же. Мой до мозга костей. Родной, любимый…

– Не больно. – хрипло шепчу, прикусывая нижнюю губу, чтобы не расчувствоваться и не раскиснуть окончательно. – Страшно…

– Страшно? – в нос бьёт запах его дыхания. Неприятный и болезненный до студёной крови в венах.

– Очень, – прячу лицо на его груди.

– Я не хотел тебя пугать. Прости. – Костя обнимает меня заботливо и нежно, как хрупкую и очень ценную вещь. – Эй? Надь, ты же знаешь, что я бы никогда не тронул тебя?

Ду-рик. Как есть дурик.

– Что ты говоришь, дурачок? – грустно улыбаюсь, вдыхая родной запах. – Ты только попробуй поднять на меня руку… Поднимешь руку – протянешь ноги.

– Воинственная моя. – горделиво проговаривает он. – Чего же ты тогда испугалась?

– Представила, что всё могло повториться. Уже не с мотоциклом, а с машиной… Меня как в прорубь после бани окунули. – меня натурально передёргивает.

– Ты чё? Я как стёклышко.

Сердце царапает такое глупое враньё. Не думаю, что стоит промолчать и притвориться дурочкой.

Вожусь в его объятиях, недовольно сопя:

– Это не смешно, Костя. Ты опять сел выпившим за руль. Это страшно. Неужели ты не понимаешь? К чему эти шуточки и отрицание?

– Глянь, заладила, неугомонная. Говорю же, что не пил. А что у нас на ужин?

Я ушам и глазам своим не верю. Стоит передо мной муж, которого я вдоль и поперёк знаю, смотрит на меня хмельным взглядом, замутнёнными глазами, улыбается глуповатой, пьяной улыбкой и продолжает настаивать на том, что трезв.

– Что ты несёшь? Ты пил!

– Да с чего ты это взяла?

Идиотизм какой-то. Он же это несерьёзно?

– С тебя! От тебя перегаром пахнет!

– То алкоголем, то перегаром. – чуть ли не стонет страдалец. – Надь, тебе кажется. Мы идём ужинать или нет?

– Почему ты не можешь сказать, что пил, а потом уже шутки свои шутить? – начинает раздражать этот бред.

– Потому что я не пил! – заботливые объятия мужа вмиг становятся стальными тисками. Я задыхаюсь в них.

– Я тебя что, не знаю? Первый год за тобой замужем? Не могу отличить, трезвый ты или пьяный? – дёргаюсь, пытаясь вырваться из душащего кольца его рук. – Бред какой-то! Почему не признать…

– Короче, понятно. Ужинать мы не идём. Тебя опять заклинило. – с кривой ухмылкой. Костя разжимает руки и даёт мне свободу.

– Да что с тобой?! Ты приезжаешь домой выпивший и дуру из меня делаешь!

– То перегар, то алкоголь, то пьяный, то выпивший… Сама уже определись, какой я, по-твоему.

– Ты издеваешься или что?!

– Опять всё испортила. – не глядя на меня, выплёвывает муж, беря курс на спальню. – Помирились вроде, но нет, начался второй сезон выноса мозга и предъяв. Ещё про ужин рот открывала. Испортишь всё, настроение обосрёшь, а потом удивляешься, почему я не голоден, почему остыл к тебе.

Меня кто-то проклял? Я не понимаю! Не понимаю, что происходит! Какого чёрта творится с моей жизнью, с моим браком и с моим мужем?!

Остатки здравомыслия подсказывают, что стоит включить режим самосохранения и хвалёную женскую мудрость. Не лезть сейчас к Косте со своей аргументацией и разговорами, дать ему остыть, проспаться… Но, сука, как же от этого гадко. Как больно! Почему проявлять мудрость и адекватность должна я, а не он? Он ведь врал! Врал, глядя мне в глаза о том, что трезв. Плевать я хотела на то, что он с глупой улыбкой это отрицал и пытался шутить. От наличия придурковатого выражения лица и юмора ложь не перестаёт быть ложью.

А если… Если я дам ему время, дам проспаться, а утром ничего не изменится? Если он повторит, что пришёл трезвым?

Мне не нравятся эти мысли. Они посылают сигналы в те участки моего мозга, что рождают непреодолимое желание сорваться куда-нибудь, где можно купить алкотестер, вернуться домой, разбудить этого алконавта и заставить его «дышать в трубочку»! Лишь бы не ждать, не мариновать себя во всех этих эмоциях, накручивая себя до невозможного. Быть правой, доказать свою правоту, выиграть в этой войне.

– Господи, я точно чокнусь. – голова разрывается от мыслей. Нет ни единого мнения, ни правильного решения. О чём не думаю, а всё только на первый взгляд кажется грамотным и правильным.

В тишине квартиры отчётливо начинает слышаться храп моего мужа. Обычно он не храпит… трезвым. Ещё один индикатор, с которым и никакого алкотестера не нужно, чтобы выяснить, на чьей стороне правда.

Но не менее отчётливо и слышатся сигналы уведомлений о новых сообщениях.

Как в тумане я захожу на кухню, беру телефон в руки и долго таращусь на всплывающее окно с уведомлением одной из соцсетей, которыми я иногда пользуюсь.

«Дорофеева Анастасия. Файл.» – у аватарки горит цифра два.

Шумно сглатываю и с осторожностью сапёра, застывшего над тикающим механизмом бомбы, щёлкаю по уведомлению.

«Привет. Не знаю, что за что, но пусть будет.» – гласит текстовое сообщение.

Под ним, следующим отправлено видео, и запустить его тяжелее, чем выбить на экран диалоговое окно с той, кого я вычеркнула из своей жизни, казалось бы, раз и навсегда.

– Я посмотрю три секундочки, а потом выключу. – непонятно зачем обещаю себе, как сумасшедшая, болтая, видимо, со своим альтер эго.

Глава 10

Ставки повышались.

«Ты где?» – отправляю сообщение Насте.

«В Джоне. А что?» – тут же приходит от неё.

«Я буду через полчаса максимум. Никуда не уходи.» – отбиваю текст и принимаюсь за сборы, не дожидаясь положительного ответа.

Я никому не позволю водить себя за нос. Тем более, лезть в мою семью!

Мне поверить, что Настенька, сука, пытавшаяся соблазнить моего мужа, из благих намерений сбросила мне запись с регистратора своей машины? Вот ни с чего, сидела себе в «Джоне», пиццу трескала и такая, а посмотрю-ка я записи со своего видеорегистратора. Все же так делают, конечно. И Наде отправлю, как Алёна в их машину садится. Всё из благих намерений, всё по доброте душевной и чистой случайности.

Ага, пусть ищут другую дуру!

В машине я чувствую себя неуютно. Сразу же открываю окна. Мерещится запах перегара, что словно преследует меня. Да и нервы вынуждают осмотреть салон, бардачки и чехлы ещё раз.

Ничего. Всё чисто.

По дороге к кафе репетирую свои реплики, веду диалоги с самой собой, просчитывая заранее ответы мерзкой интриганки. На моей стороне логика и все факты! Что она может этому противопоставить? Ни-че-го.

Перед «Джоном» проверяю нашу переписку. От неё нет ответа до сих пор, но, учитывая, что я уже приехала, не вижу никакого смысла торчать на парковке.

Вхожу в шумное, переполненное посетителями кафе и теряюсь на какое-то время. Здесь слишком многолюдно. Все столы, кажется, заняты, и я никак не могу выловить взглядом рожу Настеньки.

Пальцы нервно сжимают корпус телефона.

Улизнула, сука!

– Надь? – сбоку, направляясь из дамской комнаты, ко мне подходит Дорофеева.

Надо же, а я думала, она реально уже свинтила.

Какая смелость, какая наглость… Не побоялась лицом к лицу со мной встретиться.

Всё ещё думает, что я та молоденькая и наивная дурочка? Считает, что снова сможет меня провести?

– Настя. – усмехаюсь. – Не думала, что дождёшься меня. – выдыхаю, смерив блондинку придирчивым взглядом.

Платье – отпад просто, хоть волком вой. Не удивлюсь, если это её бренд. Я в своём брючном костюме и кроп-топе чувствую себя замухрышкой.

– Ты даже раньше обещанного приехала. – невозмутимо ведёт плечом. – Идём к нам за столик.

– К нам?

К моему стыду, Настя действительно здесь не одна. За столом, куда она меня пригласила, сидит Саша и незнакомая мне девушка.

– Погоди, ты не поняла, я приехала, чтобы поговорить с тобой. – теряюсь с каждой секундой всё больше и больше. – Откровенно поговорить. Наедине. Выйдем на улицу? Поверь, тебе не захочется, чтобы Саша слышал хотя бы часть этого разговора.

– Ну-у, давай выйдем. – задумчиво тянет она соглашаясь. Уже на улице, покосившись на мою машину, язвительно фыркает: – Если хочешь со мной подраться, чур волосы не трогать. Они мне слишком дорого обходятся. Да и зайти лучше за угол. От любопытных глаз подальше.

Очень хорошо, что она всё ещё помнит, как у нас на районе решались подобные разногласия между девчонками. За патлы и об колено! Кажется, я сейчас даже скучаю по тем временам, хотя мне самой никогда не приходилось ни забивать, ни приходить на стрелки.

– Думаю, что оттаскать тебя за волосы стоило бы тогда, когда ты к моему мужу в штаны залезть пыталась. Самостоятельно. Сейчас это как-то запоздало. Не находишь?

Дорофеева долго смотрит на меня и молчит. Мне не нравится её взгляд. Он него будто веет жалостью.

– В чём твоя проблема? – я развожу руки в стороны. Нет, я правда не понимаю её зацикленности на нас с Костей. – Почему бы тебе просто от нас не отстать? Зачем ты лезешь в нашу семью? Думаешь, я поверю, что ты случайно села просматривать записи с видеорегистратора и вдруг, расчудесным образом увидела Алёну в нашей тачке. Ещё и мне видео прислала. Типа по-дружески, да? Я дура, по-твоему?

– Я хотела как лучше, а ты перебарщиваешь. Опять. Это ты, а не я, отказалась от нашей дружбы, я напомню тебе. Мне снесли зеркало. Конечно, я просматривала записи с видеорегистратора. Потому что все эти соплежуи, доченьки и сынки богатеньких маменек с папеньками не признавались и зажмотили новое зеркало. – она говорит уверенно и даже зло. – С тобой у меня никаких проблем не было и нет! Ты понятия не имеешь, как я жила эти годы, но стоило мне вернуться, ты снова возводишь меня в статус врага! Сколько можно?

– Ух ты, – посмеиваюсь я, – Какого ты прекрасного мнения о компании наших друзей. Они знают об этом?

– Надя, чего ты хочешь? – морщась, Настя складывает на груди руки и кивает. – Давай начистоту. Что на этот раз?

– Всё то же самое. Не притворяйся дурой. Ты, как и тогда, пытаешься разрушить мой брак, только на этот раз чужими руками. Давно с Алёной спелась?

– Когда, тогда, боже? – ухмылка на её губах не коварная, а снисходительная.

– Ты прекрасно знаешь, когда! – добавляю в голос строгости. – Какой был твой план? Закосить под порядочную, слив мне свою подельницу, и снова втереться к нам в доверие? Или ты думаешь, что я брошу Костю из-за выходки этой конченой дуры и подброшенных в тачку трусов?

– Ты ненормальная. – с кивком произносит Дорофеева. – Откуда в твоей голове весь этот бред? Как там рождаются эти сюжеты? Я вообще не понимаю, что ты мне втемяшить пытаешься и в чём обвинить. Это смешно. Смешно и жалко, Надь. Шизофренией отдаёт. Увези мужа на необитаемый остров и будь с ним счастлива. А лучше, обратись всё-таки к специалисту. Пусть тебе мозги на место поставит. Ты не в себе.

– Так я тебе и поверила. Имей в виду, мы с Костей любим друг друга. И все ваши интриги и подставы нас никогда не разлучат. Никогда. А жалкая здесь только ты. Так задело, что тебе отворот-поворот дали? Столько времени прошло, а ты до сих пор бесишься, что мы живём счастливо. Ничего не выйдет. Ни у тебя, ни у тех, чьими руками ты свои обиды…

– За языком следи, Потапова! – краснея, Настя резко обрывает меня. – Я на твои отклонения не посмотрю. За твой гнилой язык реально в морду дам. Сама варись в своих фантазиях. Ещё слово…

– Ты мне угрожаешь? – ну всё, тоска по юности победила и выдержку, и здравый смысл, и устоявшуюся репутацию. Давно нужно было это сделать.

Глава 11

– Да что вы делаете?! Что делаете? Девочки! Девушки! Женщины! – Саша нарезает круги вокруг сцепившихся нас с Настей и не может ничего сделать, с какой стороны не подходил бы. – Бабы, мать вашу!

Плечо ноет, зараза, но это ничего. Расцарапанная рожа этой мерзкой суки будет болеть и заживать всяко дольше!

Хаха!

Выдираю мерзавке последний клок волос и отступаю. Грудь часто вздымается, дыхание частое, шумное, сердце грохочет, как сумасшедшее, но так хорошо я себя не чувствовала уже давно. Кажется, во мне столько сил и энергии, что я способна на всё!

– Идиотка! – Настя с рёвом пытается наброситься на меня, но на её пути встаёт Саша. Он ловит разъярённую девку чуть ли не в прыжке.

– Всё-всё! Всё! Всё, брейк. – кричит потерянный мужчина, сжимая невесту в крепких объятиях.

– Отпусти меня! – орёт припадочная. – Пусти, я сказала!

– Да, отпусти её. Я ей мало врезала! – выплёвываю я тоном победителя.

– Ты?! Это кто кому врезал, ебанашка?! Я от тебя мокрого места не оставлю! – она всё ещё орёт и пытается вырваться. – Лечись, больная! Ты уже настолько мозгами поехала, что опасна для общества! Психичка!

Так и подмывает воспользоваться ситуацией, пока Саша её держит, и ещё несколько раз ей треснуть по тупорылой башке, но не хочу падать так низко. Всё-таки… это как-то нечестно, что ли?

– Надя, уезжай, пожалуйста! – прикрикивает на меня Саня. – Уезжай! Я долго не смогу её держать.

– Ты думаешь, я её боюсь? – высокомерно вскидываю подбородок, встречаясь с зелёными, перепуганными глазами Александра Маковецкого. – Отпускай. Получит ещё! То, что заслужила!

– Похуй мне на ваши бабские разборки! Сегодня патлы друг другу вырываете, а завтра шампусик в караоке давить будете! Уезжай, я сказал! Хватит позориться!

Ох, не ту девушку ты защищаешь, Саша. Ох, не ту!

– Она моего мужа соблазнить пыталась! – с рыком выплёскиваю из себя признание, втайне мечтая, чтобы это стало концом их отношений. – И опять к нам в семью лезет! Пока её не было в городе и нашей компании, все жили спокойно и счастливо! Как она появилась, опять начался хаос! Я бы на твоём месте десять раз подумала, стоит ли связывать свою жизнь с девкой, которая на мужа лучшей подруги позарилась, наплевав на многолетнюю дружбу со мной!

– Нет, она больная, она реально больная! Я ей сейчас всю рожу исполосую! Язык вырву! – заходится в крике брыкающаяся Дорофеева.

– Правда глаза колет? Я вру? Нет!

– Прав был Кам, у тебя реально фляга свистанула. Пропустила приём таблеток, психичка? Долбанутая!

Чего?

– В каком смысле… Кам был прав? Ты что несёшь, шалава?!

– А ты что думала, я молчать буду?! Ты меня своим бредом уже задолбала! Очевидно же, что лечение тебе не помогает. Ты несёшь в массы свои бредни и считаешь, что я буду к тебе проявлять жалость? Ты из-за своих проблем с башкой меня в любовницы к Косте записала, а я, думаешь, молчать буду о твоих диагнозах? Лечись, психичка! Психичка! Психичка! Психичка!

Ну и, кто из нас психичка?

Настя захлёбывается в своём крике, раз за разом надрывая горло одним и тем же словом.

Жалкое зрелище. Думаю, мне и правда больше нечего здесь делать. Она уже невменяемая.

– Счастливо оставаться. Соболезную тебе, Саш. Выбрал ты, конечно…

– Психичка! Психичка! – за криком Дорофеевой я не слышу, что там бормочет Саня.

Но мне это разве важно? Я сказала правду, которую, вполне возможно, он бы мог услышать не от меня, так от Кости. Ведь шила в мешке не утаишь. Дальше они сами разберутся.

Сажусь в машину под крики этой ненормальной и не могу сдержать рвущийся наружу смех. Дикость какая-то, но меня прямо распирает от веселья. Чувства странные, эмоции острые, как никогда, и хорошо так внутри… Подозрительно хорошо.

Блин, знала бы, что так хорошо станет от этого, давно бы Насте рожу расцарапала. Всё боялась чего-то. Осуждения, непонимания, критики… Глупая. Убивалась ещё по подруге, страдала от её предательства. Ни есть, ни спать не могла нормально. Ревела в три ручья и себя жалела. Нет, ну не идиотка, а?

Смотрю на свои руки, сжимающие обод руля, и смеюсь ещё громче. Двух ногтей как не бывало, а вокруг кольца обмотались и застряли белые патлы Настеньки. Волос я ей выдрала, конечно, прилично. Давно нужно было это сделать. Давно!

За смехом и вытаскиванием чужих волос проходит какое-то время. Боковым зрением я вижу, как Саша заводит свою “ненаглядную” в кафе, и веселье стремительно идёт на убыль.

Она же ему сейчас наврёт с три короба. Точно отмажется, выставит себя белой и пушистой.

Ну уж нет, я не позволю.

С телефоном в руке и ключами от машины, я решительно направляюсь за ними. По пути выбрасываю белую волосню, что цепляется за всё, что только можно, и неприятно щекочет пальцы.

Посмотрим, что она сейчас на это скажет. Как будет отпираться и врать дальше, когда я её в её же дерьмо засуну.

– О боже, – Саша при виде меня аж вздрагивает. – Надя!

– Спокойно! – протестую я, выставив свободную руку вперёд.

За их столиком уже нет той девушки, что сидела с Сашей, когда мы с Настей встретились по центру зала. Не уверена, что меня бы остановило её присутствие. Я настроена максимально решительно.

– Уйди отсюда, психичка! – с зеркальцем в руках и салфетками, прижатыми к щеке, Настя пытается помешать правде восторжествовать.

– Уйду. Покажу сейчас переписку со своим мужем и уйду. Чтобы ты точно не отвертелась. – я ухмыляюсь и торжествую. Не позволю этой суке выйти сухой из воды. – Смотри. Читай. – быстро отыскав нужные фотографии и старую переписку по поиску в мессенджере, я протягиваю телефон Сане. – Это ради твоего блага, Саш! – с нажимом произношу, видя замешательство мужчины. – Квартиру своей любимой узнаёшь? Какая обстановка романтичная, да? Вот так твоя невеста моего мужа просила по-мужски ей помочь. Понимаешь, да, какую помощь она хотела получить за такие приготовления, м?

Глава 12

Каминский Константин

Отсутствие жены чувствуется на подсознательном уровне. Человек быстро привыкает к мелочам, что связывают его с конкретным человеком и событием.

В спальне не пахнет её духами. Чёрный, коротенький халатик висит на спинке кровати. Из приоткрытых дверей в ванную не доносится шум воды и запахов её геля для душа и шампуня. Надя любит принимать душ по утрам. Я привык просыпаться в какофонии ароматов.

В доме подозрительно тихо. Если не считать громкой пульсации в моих висках и шума в башке.

Перебрал вчера. Теперь мне это очевидно. А ведь казалось, что трезв, что выпил всего ничего.

Лучше бы не вёлся на уговоры Матвея и нашёл Алёну. В глотку бы ей эти трусы затолкал, суке.

Не нужно быть гением, чтобы понимать, чьих рук эта тупая провокация. Да и то, что она на полный игнор выпала, не отвечала на звонки, сообщения и голосовые, не открывала дверь, только подтверждает её причастность к этому пиздецу.

Ничего, всё равно доберусь до неё. Вряд ли, конечно, сегодня. Выходной лучше потратить на примирение с женой и борьбу с похмельем. Куда она от меня денется? Завтра на работе выдерну её из маркетингова и разъебу. Шутки кончились. Не понимает по-хорошему? Что же, будет по-плохому.

Заползаю в ванную и торчу там полчаса. Наде лучше не знать, что мне так херово. Нужно по максимуму привести себя в порядок, тщательно почистить зубы, выполоскать рот, помятую рожу как-то разгладить…

Стыдно перед ней, конечно. Совесть, сука, подъедает. Умом понимаю, что она во всей этой ситуации единственная жертва, а один чёрт бесит.

Что за проверки она мне устраивает?

Как она могла не сказать мне ничего об этих трусах? Ещё и как мастерски притворялась. Домой залетела, на ажиотаже, на радостях, возбуждённая, меня послала за её блядской швейной машинкой. Всё рассчитала, засранка. Специально же. Стояла там и насмехалась надо мной, выжидала, как я отреагирую, чтобы качественнее мне мозг вынести.

Можно подумать, спроси я у неё на месте, что это за трусы, итог был бы другим. Я что, Надю не знаю? Всё равно был бы скандал. Я бы всё равно был во всём виноват.

Если был шанс на то, что Надя эти трусы не видела, надо было им воспользоваться, что я и сделал. Это разумно.

Ой, бля-я-а, вечер же ещё.

Опять стыд подкрадывается. Накосячил я конкретно. Зря в таком состоянии за руль сел. С этим на самом деле нужно быть осторожным. Но я не маленький мальчик, я сам всё прекрасно понимаю. Просто вчера не до конца осознавал, что меня убрало. Казалось, что мозги хорошо работают, с координацией полный порядок и вообще… Что мы там выпили?

Какой смысл каяться, если я и так всё прекрасно знаю? Чтобы опять чувствовать себя сыном, а не мужем? Выслушивать недовольства, нотации? Я взрослый человек. Я в состоянии нести ответственность за свои поступки.

Из ванной иду прямиком на кухню. Чувствую себя получше, да и отражение в зеркале уже не показывает бомжа на минималках.

В очко мою гордость. С женой надо мириться. И я прекрасно знаю один действенный способ.

– Надь?

Моя ненаглядная сидит за столом, уставившись немигающим взглядом в открытый ноутбук перед собой. Не реагирует на мой голос.

– Родная? – снова зову, подкрадываясь к ней. – Ну, прости идиота… – обнимаю её и прижимаю к себе.

Она напрягается в моих объятиях. Будто всё тело каменеет.

– Ты мокрый… И голый. – выдыхает она, не глядя на меня и не двигаясь.

– Только из ванны. И я не голый. – мурчу, склонившись над её ухом. – Хотя, если потянуть край полотенца…

– Перестань, Кость! – с какой-то немыслимой злобой выкрикивает она. Отталкивает мои руки, сбрасывает их со своего тела.

Какие мы нежные и обидчивые. Боже!

– Ты давай тон убавь! Я нормально к тебе подошёл! – раздражение не получается контролировать. – Чего ты опять орёшь?

– А зачем ты ко мне подходишь как ни в чём не бывало? Мурчишь довольным котом, послушным! К уху, к шее лезешь, будто я должна растаять и забыть обо всём!

– О чём забыть? Ничего не было! Это чья-то тупая провокация! А ты на неё ведёшься, как идиотка! Отношения наши портишь из-за своей больной головы! Я помириться хотел…

– Помириться?! – Надя резко разворачивается ко мне лицом и зловеще скалится. – Поцелуешь, приласкаешь, трахнешь пару раз, и всё пройдёт? По-твоему, так мирятся? Трахаются, вместо того, чтобы общаться?

– Да с тобой же невозможно общаться! Невозможно!

– Конечно, куда проще решить, что твой член – подорожник, и ты им сейчас все мои раны закроешь и вылечишь. Очень по-умному. Очень по-взрослому.

Нет, она уже палку перегибает.

– Эти раны, Надя, в твоей голове! Только в твоей! Я не изменял тебе! И уж тем более, я понятия не имею, как те трусы оказались в нашей тачке! Ты у себя там в башке нарисовала уже вселенский пиздец, а я должен на твои фантазии отвечать и оправдываться?

Надя вздрагивает, как от пощёчины. Шумно втягивает воздух ноздрями и рвано выдыхает:

– Может, ты и не знаешь, как трусы оказались в нашей машине, но ты же знаешь, чьих это рук дело. Сразу узнал. Сразу понял. Но мне ничего не посчитал нужным сказать. Почему?

Что она такое несёт? Что опять себе придумала? Матвей не мог меня сдать. Да и Алёна не посмела бы напрямую о чём-то сказать моей жене. Что опять за идиотские выводы?

– Ты какой-то бред несёшь. Я не знаю, чьи это трусы. – нервы на взводе. И дальше гнуть свою линию нет никакого желания. – Продолжай меня динамить и дальше, строй из себя обиженную, несчастную… Я лучше поем спокойно и оставлю тебя.

Иду к холодильнику, затылком ощущая острый, режущий взгляд жены.

– Вчера так накидался, что память отшибло? Не помнишь уже сам, что и кому ты отправлял? – вонзается мне в область лопаток.

– Я не накидался вчера. – цежу, распахнув дверцы холодильника. Сердце пропускает удар. До мозга понемногу доходит смысл сказанного женой далее обвинения в попойке. – Что?

Кошусь на Надю, а та с непроницаемым выражением лица подхватывает с ноутбука телефон и поднимает его. Демонстрирует мне, будто документ на сверку.

– Это что, мой телефон? – голос глохнет на несколько секунд, а после взрывает пространство: – Какого хера, ты полезла в мой телефон?!

Глава 13

Каминская Надежда

Я скоро точно чокнусь. Если всё и дальше будет идти в таком же духе, то я реально себе сдвиг по фазе заработаю. Эти чёртовы трусы будто какой-то разрушительный механизм запустили! Всё рушится: мой брак, мои отношения с мужем, моя жизнь и даже мои воспоминания. Пытаешься решить одну проблему, с какого-то фига попутно ещё одна вылазит! И хвататься не знаешь за что, и что думать уже не знаешь!

– Ты мне врёшь и ничего не говоришь. Да, я полезла… – Костя не даёт мне договорить, подлетев и вырвав из моих рук свой гаджет.

– Ты, блядь, ненормальная! Ненормальная! Кто тебе дал право трогать мои вещи?! – багровея, муж идёт на второй заход в обвинениях.

Нависает надо мной, играя желваками на скулах.

Я испугаться должна?

– А чем твой телефон отличается от твоих рубашек, например? Почему одни твои вещи я имею право трогать, стирать, гладить, а другие нет? – спокойно произношу, упрямо глядя в глаза супруга. – Что в этом такого? Тебе есть что скрывать?

Он знает что есть. Теперь и я об этом знаю.

– Не сравнивай хер с пальцем! – цедит, рвано дыша. – Я в твой телефон хоть раз залез?

– Бери, пожалуйста. – веду плечом. – Я не против, мне скрывать нечего.

– Мне это и в голову не приходило! Потому что я тебе доверяю! Доверяю, слышишь? Помнишь ещё, что это такое? Я бы так никогда не сделал! Это твоё личное пространство, личная зона, твои границы… – я впервые вижу его жалким. Нет, он прекрасно сложен, физически развит, выглядит сейчас мужественно и привлекательно. Но, чёрт возьми, как же картинка контрастирует со звуком. – Ты просто уже помешалась! Роешь, выискиваешь, не знаешь уже, за что меня нагнуть и в чём обвинить. Ты переходишь все границы в своей ревности!

Я морщусь. Всё, что он говорит, отзывается во мне тихим протестом и горьким разочарованием. На любой его выпад у меня есть аргумент, есть основания на любые его обвинения, но также и к нему есть ряд вопросов, которые вот так нельзя вылить скопом.

Почему-то в очередной раз я должна быть мудрее, умнее и сдержаннее, чтобы решить наши проблемы и разобраться в них.

– Присядь. Поговорим спокойно. Обо всём по порядку. – идя наперекор своим чувствам, произношу я. – Не нужно на меня орать. Я не глухая. И криком мы ничего не решим.

– Потрясающие выводы! Что же ты к ним приходишь тогда, когда на тебя орут? Такие разумные мысли твою голову не посещают, когда ты на меня орёшь и мозг мне выносишь!

– Да хватит уже! – срываюсь на крик сама. Нет никакого терпения это слушать. Я прекрасно понимаю, к чему всё идёт. Я плохая, нехорошая, посмела в его телефоне рыться. Сейчас вдобавок к трусам, сообщениям и звонкам Насти, добавится и его тупая обида на то, что я его телефон посмела взять. Мы так никогда и ничего не решим, если продолжим решать проблемы, накапливая ещё больше претензий и создавая новые проблемы. – Твоя бывшая одноклассница, с которой у тебя ничего не было и никогда быть не может, как ты говорил, залезла к нам в машину и оставила там свои трусы!

– Не переводи тему! – рычит он.

– Это ты её переводишь! Хочешь сбить акцент с себя и зациклился на мне и своём телефоне! Он разрывался вчера, когда я домой вернулась! А ты дрых, как сурок, и даже ухом не повёл! Преступление века, взять телефон мужа!

Я тоже кричать умею.

– Да, преступление! И ты должна с этим считаться!

– Ты себя слышишь вообще? Я тебе об Алёне, а ты опять про свой телефон! – мне кажется, я уже схожу с ума.

– Да на хер мне не нужна твоя Алёна и её трусы! Ты залезла в мой телефон, и это, блядь, важнее, чем ваши бабские загоны!

Я его сейчас стукну чем-нибудь!

– Костя, не выводи меня! – вибрации моего голоса могли бы заставить весь дом трястись. – Ты с самого начала знал, что это рук дело не моей, а твоей Алёнушки! Но мне почему-то не сказал ни слова! В этом проблема! Чёрт бы побрал Алёну, твой телефон, Настю… Да всех их пусть хоть солнечный удар хватит, плевать! Плевать! Проблема не в них, а в нас! В тебе! Ты мог сразу сказать, что не виноват и подозреваешь кого-то! Мы могли бы вместе со всем разобраться. Но ты решил свалить, набухаться, сесть пьяным за руль, наврать мне и спать завалиться, а я сама с этим разбирайся. Добирайся до правды. Это разве честно?

– Какой правды? – хмыкает он. – С самого начала было понятно, что это провокация и бред. Только для твоей фантазии это стало пищей. Ты могла просто мне поверить и ничего бы остального вообще не было бы! И в телефон ко мне лезть не пришлось бы.

Ты смотри на его, опять он заладил со своим телефоном!

– Меня уже задолбали твои намёки, Кость. Во всех этих ситуациях и обстоятельствах я не веду себя как истеричка, как ненормальная. Я пытаюсь разговаривать, пытаюсь решать наши проблемы, иду навстречу твоим обвинениям… Но между твоих слов будто слышится, что я психичка какая-то и на ровном месте выхожу из себя. Подозрительно схоже с аргументами Насти, знаешь? Вызывает ряд новых вопросов. Поверь, ты ещё психичек не видел.

– Я с ней живу. – жестоко бросает он.

– Ты не слышал меня? Из всего, что я сказала, ты только последнюю фразу услышал?

– Мы бы давно развелись, если бы я слушал всё, что ты говоришь. – он упрямо поджимает губы, а у меня ком к горлу подкатывает.

– Говори тогда ты, – глухо выдыхаю, борясь с бунтующей гордостью. – Расскажи, почему твои бывшие одноклассницы садятся в нашу машину, снимают в ней трусы и оставляют их, будто какой привет от любовницы жене. Расскажи, я послушаю. Внимательно послушаю. Расскажи, почему ты ей вчера названивал и написывал, если я не права, если ты не знал, чьи это трусы и как они попали в нашу машину. Расскажи, почему ты пьяным вчера за руль сел, почему врал и говорил мне, что ты трезвый. И не забудь рассказать, почему тебе вчера половину ночи Дорофеева слала сообщения, матеря тебя на чём свет стоит. Почему она тебе названивала, и что такого ты ей сделал, что самым цензурным в её обращениях есть «лживый ублюдок»? Расскажи, что за тайны скрываются за твоими попытками выставить меня истеричкой, психичкой и ревнивицей. Я всё больше убеждаюсь, что ты из тех, кто считает нападение – лучшей защитой, но мне очень интересно послушать, ради чего или кого ты каждый раз делаешь мне больно, издеваясь надо мной и унижая меня.

Глава 14

Перед мысленным взором проносятся годы. За считаные секунды я вспоминаю день нашего знакомства, колкие перепалки, нелепые ссоры и противостояния. Первый поцелуй, первое признание любви в моём подъезде. Первый мой приход на игру. Знакомство с его друзьями и хоккейной командой. Предложение после победы в очередной игре, рёв трибун и свист хоккеистов после моего счастливого «да». Знакомство семей. Неприязнь его мамы, которая видела женой своего сына совсем другую девушку. Богаче, статуснее… Отложенная свадьба, подписанный брачный контракт…

Господи, в какой период я так облажалась? Мы ведь всегда разговаривали. Всегда слышали друг друга. Почему сейчас говорим будто на разных языках? Что ни разговор, то скандал. Удержать одну тему в диалоге просто невозможно, на неё накладывается всё новое, новое и новое… Абсурд какой-то!

Мне кажется, что я начинаю видеть в глазах мужа признание и усталость. Ещё момент, доля секунды и он всё объяснит, всё расскажет.

«Ну же, Кость…» – с немой мольбой гляжу на него.

Короткий сигнал уведомления, будто разорвавший во дворе снаряд: разрывает тишину и всё меняет.

Не глядя, я спешно смахиваю уведомление на своём телефоне, возвращаю взор к мужу и уже интуитивно чувствую, что всё кончено. Между нами словно стена. От его дыхания и взгляда будто веет холодом.

– Мне нечего тебе рассказать, Надя. – он вздыхает, но я вижу, как напряжено его тело. – У Алёны идиотские шутки. Это было изначально понятно. Я бы не стал…

Накал хоть и спал, а больно всё равно. Почему он снова не о том?

– Кому понятно? Мне не было понятно. – в бездумном порыве обхватываю свои плечи. – А ты догадался или знал, но не сказал мне. Промолчал. Я ни в чём тебя не обвиняла, но ты своим уходом, обесцениванием всей этой ситуации всё только усугубил. Если было понятно, почему сразу не сказал, что это дело рук твоей бывшей одноклассницы? Почему не сказал об этом, когда уже вернулся? Почему ты решил, что после подобного можно просто сказать: «Я не виноват» и делать вид, что ничего не было? Ты ведь не идиот, Кость. Ты не такой. Да и я не такая. Что-то происходит. Я ведь чувствую. Должна быть причина.

– А с тобой был смысл говорить? – морщась, спрашивает, будто совсем меня не знает. – Ты уже меня обвинила. Мы что, в суде, что я должен был обтекать и оправдываться, доказывать тебе что-то?

Возможно, он и прав, мы не в суде и кто кому что должен – дело нас самих, нашей совести, но кому становилось легче от игнорирования проблем?

– Что ты заладил с этим «обвинила»? В чём я тебя обвинила? Согласись же, это странно! Ты нашёл трусы в нашей машине, но спрятал их. Будто тебе есть что скрывать.

– С чего ты решила, что мне есть что скрывать, Надя? – он чуть ли не стонет, развернувшись к кофемашине. – Тебе, наверное, просто так хочется. Хочется видеть меня во всём виноватым, лишь бы самой не меняться и не оказаться виноватой. Был шанс, что не будет очередного выноса мозга. Я им воспользовался. Всего-то. Не потому, что виноват в чём-то, а потому что не хотел опять выслушивать от тебя всё это дерьмо.

Допустим.

– Ладно. – обидно до жути, но я упрямо продолжаю истязать себя. – То есть, ты ни в чём не виноват и поступил вчера правильно? Ты вчера был прав, хочешь сказать?

– Абсолютно. Любой бы нормальный мужик на моём месте поступил бы точно так же. Вы, бабы, народ дурной и непредсказуемый… – под тихое жужжание кофемашины доносятся до меня его слова.

– Вот как? – кривая усмешка искривляет губы. – Предположим, я это приняла. Допустим, обид нет. В конце концов, другие люди обеспечили тебе, скажем так, алиби с этими трусами. Забудем даже то, что ты палец о палец не ударил, чтобы успокоить меня и самому что-то доказать, обсудить со мной честно всё это… Хо-ро-шо! Я дурочка, я поверила, я схавала. Проехали. Но что, мать твою, было вчера вечером? Ты явился пьяным и на серьёзных щах втирал мне, что трезв!

– Наверное, причина та же. – широкие плечи медленно поднимаются и опускаются. – Тебе уже ничего нельзя сказать, ты всё воспринимаешь в штыки и за всё подряд мне мозги выносишь.

– Поэтому ты решил, что врать – нормальный вариант?

– Ну, сейчас же я не вру?

– А сейчас, я стесняюсь спросить, у нас с тобой что: диалог или вынос мозга? Интересна твоя эта личная классификация наших диалогов.

– Хочешь, чтобы я честно ответил?

Да и отвечать не нужно. По лицу видно, что ему все эти разговоры до одного места. И в том же месте они у него тарахтели.

– И в чём тогда смысл? Маленький Костенька наврал, чтобы его не поругали, но признался. Его ругают. В чём был смысл вранья, если я всё равно, как ты говоришь, выношу тебе мозг, а?

– Была слабая надежда, что не станешь. Я всегда верю в лучшее. – с издевательской ухмылкой проговаривает Костя. – Ты у меня не спрашивала разрешения у Милы на то, чтобы выпить. Накидалась только так, несмотря на то, что мы договаривались, ты поведёшь машину. Посчитала себя взрослым и самостоятельным человеком, да? Это же совсем другое, по-твоему. Я у тебя должен спрашивать разрешения, чтобы пропустить пару стаканов с друзьями или партнёрами, а ты вольна сама принимать такие решения. Да с чего бы, родная моя? Ты, прежде чем мне что-то предъявлять, на себя посмотри для начала. Или это другое?

– Это другое. – легко соглашаюсь я.

Кухня взрывается громким хохотом мужа. Мне его смех бьёт по всем нервным окончаниям. Меня от него до дрожи пробирает. От злости даже зубы скрипят друг об друга.

– Прекрати ржать! – выкрикиваю, не справившись с эмоциями. – Ведёшь себя как ребёнок! Хватит, я сказала! В отличие от тебя, я не врала тебе, что не пила! Я не села за руль, а сразу обозначила, что нам нужен трезвый водитель или такси!

– Да какая разница? – всё ещё посмеиваясь, Костя делает глоток кофе и насмешливо глядит на меня. – Это ничего не меняет.

– Это меняет всё! Я тебе не вру! Я честна с тобой! Я не веду себя как идиотка, садясь в таком состоянии за руль и рискуя жизнями!

– Это моя жизнь! Я сам разберусь! Хватит орать! Ничего не случилось! Всё было под контролем. Ты устраиваешь трагедию на ровном месте!

– На ровном месте? – голос садится до ошарашенного шёпота. – Ты в своём уме вообще? Вместо того чтобы извиниться и признать, что был не прав, несёшь какой-то бред.

– Я взрослый человек, Надя! Я сам за себя несу ответственность. Почему я должен извиняться перед тобой за то, чего не случилось? Ты в себе вообще? – со злостью стукнув чашкой по столу, муж багровеет.

– Тебя послушать, так ты мне вообще ничего не должен и ничем передо мной не обязан. Только я что-то должна. Но мы семья, Костя! – отчаянно трясу головой, чувствуя, как стремительно влага заполняет глаза. – Мы муж и жена. И если с тобой опять что-то случится, буду должна я! Почему, чёрт возьми, я должна тебе объяснять и напоминать, что у тебя за плечами уже есть одна авария при таких же обстоятельствах?! Ты постоянно повторяешь, что ты взрослый, так будь им! Думай о том, что делаешь!

– Я со всем справился. Спасибо, что напомнила. Вот бы ещё с твоими загонами было столько же сил и терпения справляться!

М?

Он справился? Он? Он один?

Глава 15

Мне нечего сказать. Я саму себя начинаю бояться, откровенно говоря. Чудовищных усилий стоит проглотить тысячу слов и десяток упрёков, чтобы сохранить хотя бы налёт адекватности. Ничего здравого не приходит в голову.

Я на самом деле превращаюсь в истеричку. Похоже, первый рубеж уже был пройден и всё катится как по накатанной.

– У меня нет слов. Теперь я не хочу это продолжать. – всё, на что меня хватает.

Обида душит. Но хуже то, что душат слёзы! Никогда я не была плаксивой и чересчур эмоциональной, но последние дни меня, кажется, просто доконали.

Я выхожу из дома, сбегаю попросту, прихватив телефон и ключи от машины. В голове нет никаких планов и понимания своих действий.

Мне нужно было уйти. Мне нужно сбежать… Потому что иначе я скажу! Скажу то, после чего возврата к прошлому просто не будет! Самое мерзкое то, что мне хочется это сказать. Хочется выплюнуть в самодовольную морду мужа всё то, о чём он забыл, что предпочитает не вспоминать!

Я не узнаю себя.

Да, чёрт возьми, все привыкли, что травмированные, покалеченные и смертельно больные люди – особая каста. Нет ни чётких правил, ни границ, понимания, как выстраивать с такими общение и отношения. Да даже нет никаких правил поведения с ними! Казалось бы, поможешь парню с костылями, а он на тебя ушат помоев выльет, потому что ему твоя помощь не нужна была, потому что он воспринимает её через призму жалости и ущербности, а не как данность хорошего воспитания. Все разные. К любому нужен свой подход. Но как же достаётся их близким людям! И кто, кто об этом знает? Кто говорит, сколько раз на них срывают злость, обвиняют, оскорбляют, унижают и стыдят за здоровье и просто возможность ходить? А они это всё хавают, хавают, хавают… Потому что любят! Потому что дорожат и борются вместе! Потому что думают, что им лучше, что им легче.

Каждую разбитую тарелку хочется вспомнить. Как Костя по пять раз на дню менял свои решения в ужине. Это унеси, это принеси, это уже не надо. Подойди, уйди. Хочу минет, хочу выпить, не хочу жить, не хочу никого видеть…

Ад. Мой персональный ад, из которого, как я считала, мы выбрались вместе. Конечно, сама мысль о повторении чего-то подобного морально уничтожает меня.

Да, ему было тяжело, невозможно тяжело! Но едва ли мне было легче. Особенно учитывая тот факт, что моя горячо любимая свекровь не вывезла и месяца жизни с нами и свалила вместе с мужем за бугор. Костя был невыносим! Невозможен! Отвратителен! Его родная мать не смогла вытерпеть, уехала под девизом: «Это твой крест, девонька». Спасибо хоть свёкр все расходы взял на себя и даже квартиру купил, в которой мы до сих пор живём. Царство ему небесное… Жалко дядю Толю. Хороший был мужчина. Тихий, спокойный, рассудительный, совсем немногословный. Инсульта не пережил. На одном из строительных объектов сердце прихватило так, что даже до больницы не успели довезти. И что? Роза Львовна даже после смерти мужа не вернулась к сыну. На похороны Костиного отца, я мужа по грязи тащила чуть ли не на себе! Колёса увязали в кладбищенской грязи, эта коляска только мешала, ей-богу! Тогда казалось, что я реально на горбу бы с меньшими усилиями к могиле отца Костю доставила, чем всё это. И кто был виноват? Я! Конечно же, я! Потому что я должна была договориться и всё организовать. Нас у ворот должны были друганы Кости встретить. Я их должна была собрать, оказывается!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.