# По прозвищу «Сокол». Том 1

Алекс Рок

Большую часть жизни пришлось тянуть солдатскую лямку. Страна устала от горячих точек, подарив возможность отдыхать, пить и наживать себе проблемы с долгами. Последние и привели меня на службу в «Майнд-тек» – для испытания гибернационных камер и «игровых снов». Качайся, стреляй, тащись по сюжетке – вот только так ли всë просто и безобидно, как мне хотят представить?

## Глава 1

Хмель дурманил голову, прятал неказистость мыслей. Мерзкий привкус дешёвого пойла во рту мешал сосредоточиться, смотрел в карты, но не видел ровным счётом ничего.

Ни ремонта старой квартиры, ни зимней резины на старенькую «Рысь», ни хороших сигар.

Крупье зловеще давили из себя ухмылки, радовались моему будущему проигрышу. Потный толстяк, включившийся в игру недавно, тяжко выдохнул, предложил «вскрываться».

Удача, сотни раз выносившая мой зад на плечах в десятке военных конфликтов последних лет, ветренной девой отвернулась. Пьяно, не соображая, я глядел, как исчезают со стола поставленные мной на кон фишки.

Толстяк вздохнул, тоже проиграл. Чеша затылок, встал из-за стола, угрюмо поплёлся прочь. Мне на плечо легла рука. Детина-секьюрити «поперёксебяшире» походил на гориллу.

– Нечего ставить? Тогда выметайся!

Хрустнули тяжёлые кулаки, обещая побоище, если не подчинюсь. Кивнул ему в ответ, опрокинув напоследок оплаченную стопку «тайки». Ну и мерзкий же вкус у пойла! Крякнув, утеревшись рукавом, успел подумать: – Да какого чёрта?! И размашисто двинул кулаком громиле в скулу…

* * *

Снег щипал холодом за лицо. Болели рёбра, руки, под глазом набухал свежий синяк. Отвратно вонял рядом стоящий мусорный бак. Меня хотели швырнуть туда, но то ли не хватило сил, то ли решили проявить милосердие…

Скоты.

Память натянула на лицо улыбку, мне досталось, но двоим-троим трёпку успел задать. Перевернул стол, дождём фишки просыпались на пол. Недавно вставший толстяк невесть зачем голосил, что он здесь не при чём, он не со мной!

Всё равно не спасло.

Ему досталось куда меньше моего, но тоже хорошо. Завидую ему, он лучше справился со своим выражением. Подошёл ко мне. Неужели хочет добавить пару тумаков от себя? Тогда у меня для него плохие новости.

– Прости, братка, – сказал ему, когда помог мне оказаться на ногах. Ниже меня на голову, лысый, с красными щеками, словно престарелый карапуз.

– За что?

– Да так… – принимать его милосердие было унизительно.

– Проиграли. Бывает. Берегите себя, – говорил скупо, словно экономил слова. Прислонил меня к стене, пошёл прочь. Глядя ему в спину, думал, что от меня уходит последнее человеческое милосердие.

Великанск лоснился неоновыми огнями, хвастался роскошью мимо проносящихся машин. Снег скрипел под ногами ночных хозяев жизни. Сытые и богатые, утопая в роскоши женского внимания, они не обращали внимания на мусор вроде меня.

Поднял взгляд. Мальчишка, у которого молоко на губах не обсохло, имел планы на трёх полногрудых девиц, змеями вившихся вокруг него, те же имели планы на кошелёк его отца. Начал понимать Макса, недавно подавшегося в «Лодыри», банду, что пощипывала подобных павлинов.

Он и меня звал, а я тогда хотел остаться чистеньким и честным. Словно не было за спиной боевого прошлого.

Мысль «что теперь делать?» непрошенной гостьей вклинилась в голову. Денег не осталось, наградные только что проиграл… Какой чёрт меня дёрнул? Данила, что был у нас за психолога, вякнул бы что-то про гиперкомпенсацию.

Сто-ражи, проходившие мимо, стискивали полишанировые дубины, обещая незабываемые ощущения всякому, кто решит нарушить закон в их смену. Не сводили с меня взгляда, здесь я смотрелся чуждо.

Порылся в карманах, пытаясь судорожно вспомнить, а не превратил ли машину в россыпь фишек? Нет, ключ был на месте. Проказником вынырнул из моих рук, затерялся в снегу. Я ругнулся, проклиная мороз, выудил смарт, собираясь включить фонарь.

«Просрочка по ипотеке. Если платёж не будет внесён до семнадцатого числа, на вас будут наложены пени в размере…»

Ну блеск! Шахматбанк решил порадовать напоследок.

К горлу подкатил тошнотворный ком, не мог удержать в себе. Прислонился к стене, опорожняя желудок. В голове немного прояснялось. Со спины меня закрыла тень: клянусь, если какой-то смельчак решил меня сейчас ограбить…

На широкой ладони лежали ключи с серым пучеглазым брелком. Я поднял взгляд на доброхота.

– Платочек, Алексей? – он словно состоял из чудес. За ключами явилась надушенная тряпица. Утрусь им, и меня стошнит вновь.

Отказался, покачав головой. Незнакомец не стал со мной играть, позволил забрать ключи. Уходить не спешил.

– У вас проблемы? Кажется, вы не в том состоянии, чтобы сейчас садиться за руль.

– Тебе-то какое дело? – попытался звучить как можно более грозно. Незнакомец пожал широкими, прячущимися за серым пальто, плечами. Взгляд зацепился за бликующие линзы солнцезащитных неуместных по погоде очков. Вот же чудак…

– Скажу без обиняков, наслышан о вашем бедственном денежном положении.

– Не ко мне. Мальчики на ночь по третьей за углом.

– Меня зовут Максим. Фамилия-отчество ни к чему, будем фамильярны, – он будто не расслышал того, что ему сказал, продолжал в своём духе. Знаю таких, сейчас предложит работу. Одну из двух.

У «Лодырей» или продавать пылесосы. Ни то, ни другое не интересовало.

Ему удалось меня удивить. Визитка из нагрудного кармана перекочевала мне в руки. Перед глазами от выпитого расплывалось, но всё одно сумел прочитать.

«Майнд – тек»

Мажоры из недавно приехавших. Москвичи, но на деле то ли румыны, то ли киприоты. Большая шишка из мира больших же корпораций. И на кой чёрт я им сдался?!

– Вижу, вас заинтересовало. У меня есть… предложение работы. Для вас. Вижу, вы не в том состоянии, чтобы сейчас принимать решения, а потому позвольте вызвать вам такси? А уже назавтра, как только приведёте себя в порядок, милости просим!

Я не успел сказать ни да, ни нет. Автомобиль такси вырулил из-за поворота, нейросетевой модуль управления приятным женским голосом вопрошал, куда мне.

Надо же, такси от «Безопасных путей»! Мне такое не по карману даже в лучшие годы. Максим уверил, что за его счёт, помог забраться внутрь.

В салоне пахло лавандой и тмином. Нейросетка предложила стакан освежающего лимонада, чтобы скрасить дорогу, отказываться не стал.

– Не потеряйте. Это ваш входной билет. По нему вас примут и проводят прямиком в отдел кадров. Если надумаете, конечно… – Максим сунул визитку в карман куртки. Машина тронулась, унося меня в спальные районы Великанска.

* * *

Мне тридцать пять, а она раза в два старше. Вредна, назойлива, покой ей только снится. И как будто родом из далёкого СССР.

– Не пущу! В таком виде! Лифт заблюёшь, а мне убирать?

В доме её звали мегерой. Наверное, не зря. Миловидная старушка, готовая не пустить человека дальше парадной, если тот выглядит ей не по нраву.

Я пытался вспомнить её настоящее имя и не смог. Вместо лишних слов отстранил её, поплёлся к лифту. В спину мне летели десятки проклятий. Ничего нового.

Сначала в душ. По крайней мере так хотелось. «Умный дом» заговорил со мной раздражающим сигнальным голосом, только после зтого заметил, что прошёл, не разуваясь. На линялом, затёртом пылесосом ковре цепочка влажных грязных следов. Чахлый «Дьюти», робот-пылесос, устало хрюкнул, распознав новую задачу.

Скинул боты, сунул к батарее. Почищу завтра. Пара глотков ледяной минералки обожгли горло, думал, станет хоть чуточку лучше.

Мыться не стал, скинул одёжку, ворохом швырнул на стул. В сон провалился быстро, едва успел коснуться подушки. Кошмары, кружившие над кроватью, голодными псами вцепились в разум.

Видел лица давно ушедших друзей. Весёлые и улыбчивые звали за собой. Туда, в «Гуттен Морген», а я качал головой, говоря, что ещё куча дел. И, пытаясь перечислить, замолкал: причин и правда не было.

Когда проснулся, на часах было семь утра с хвостиком. Раскалывалась голова. Встал, из последних сил двинул к бару. Тот насмехался пустыми полками. Забыл, как собирался пополнить с последних наградных?

Совсем скверно.

Попытался вспомнить, к кому можно было бы завалиться на стаканчик отрезвляющего, и не смог: либо уже не было среди живых, либо уехали в другой город.

Ничего, способ есть. Поплескал холодной водой в лицо, накинул на плечи куртку, вышел в коридор, к лестничному пролёту. Темно. Январь выдался мрачным и зябким. Мерно, почти успокаивающе гудел работяга-лифт сверху вниз и сразу же наоборот. Что сегодня за день, выходной, что ли?

Закурил. Хорошо, что успел купить блок якубинских. Дешёвые, но неплохие, помогают прояснить голову. Вместе с пачкой из кармана вынырнул лакированный прямоугольник, бухнулся под ноги. Вспомнил всё и сразу: незнакомца-Максима, приглашение в «Майнд тек», проигрыш едва ли не всего и вся…

Казалось разводом. Крупная корпорация зовёт боевого контрактника не первой свежести к себе? Слышал, они набирают себе в охрану людей с боевым опытом, да только лучших из лучших.

Зеркало льстило мне меньше вчерашнего предложения, на лучшего точно не тянул.

Почтовые ящики, встроенные прямиком в стену, манили взор. Мой был забит до отказа: реклама и неоплаченная за прошлый месяц коммуналка. Как будто сейчас не было иных проблем.

Подцепил за кончик торчащий лист газеты из чужого ящика. «Мир сегодня!», сто рублей за экземпляр, дешевле с подпиской. То, что нужно!

На страницах меня ждало разочарование. Ижевский конфликт подходил к концу, мятеж несогласных в Саксонском районе подавили несиловыми методами. Работа, где следовало вновь идти на штурм, защищая очередные ценности политиков, таяла на глазах. Эпоха больших потрясений обещала смениться десятилетиями застоя. Военного, научного, экономического, чёрт знает ещё какого…

Свернул газету, силком впихнул назад. Может, пойти в слесаря или на завод?

Или в «Майнд-тек»…

Мегера поджидала внизу. Словно не спала всю ночь, представляя, как поутру схватит за пуговицу куртки и будет распекать в привычной манере.

Как будто мне было до этого дело. Не слушал раньше и не хотел нарушать традицию сейчас. Она злила меня, её злила моя непокорность – хоть какое-то равновесие в этом мире.

Снег валил с неба, не переставая, шаркали ковшами механические дворники. Скучал в будке старичок дядя Юра. Говаривали, раньше он управлял роем дронов на западном фронте, когда французы вновь решили показать зубы. Может, оно и так.

О нём я как-то и забыл.

– Дядь Юр. Третий за павших? – намекнул, щёлкнув пальцем по подбородку. Тот закатил глаза, откладывая деку управления, но бутыль с мутной из-под кресла выудил.

– Бросал бы ты, Лёшка, и войну, и чуму. Тридцать пять, ни жены, ни детей. Бобылем помрёшь, стакан воды не подадут…

– Не учите жить, дядь Юр. Помогите материально. Сотки на проезд не найдётся?

– Наглеешь, – старик хмыкнул, но потянулся в карман.

От мутной в голове прояснилось. Закусил солёным огурчиком, всё-то у старика заготовлено, словно мне подобных ждёт. Махнул ему рукой, обещая вернуть долг. Он махнул рукой и на меня, и на деньги.

Стыдно было пользоваться его добротой. И ведь уже не первый раз…

В автобусе оказалось душно. Надо же было угодить на рейс со сломанной печкой! Жарила как не в себя, и выведенное на экран объявление с извинениями за неудобства проблемы не решало. Автомат заглотил сотку, а после затребовал ещё.

– Подорожало, – мрачно пробубнил водила, а потом плюнул и велел заходить так, не велика потеря.

Офис «Майнд-тек» притаился в отделанной стеклом многоэтажной башне. Внутри на меня смотрели с неприязнью, отношение изменилось сразу же, едва показал визитку. На недовольном лице девчонки с приёмной появилась деланная улыбка, расслабились взявшиеся за рукояти стволов секьюрити.

Ясно одно: здесь не шутят и стреляют на поражение. Велели подниматься на семнадцатый этаж, там встретят.

Встретили. Парень был на десяток лет меня младше, пах одеколоном, протянул влажную от пота ладонь. Представился, а я лишь кивнул, пропустил имя мимо ушей.

– Здравствуйте, Алексей. Гляжу, вы сделали поутру правильный выбор, – Максим продолжал прятать глаза за солнцезащитными очками. – Садитесь.

– Что за работа? – спросил, не спеша плюхаться в кресло. – На незаконное не пойду, криминал – мимо.

– Сразу к делу? Видна военная выучка. Нет, Алексей, ничего противозаконного от вас не потребуется. Всё в рамках.

– Я беру немало. Если хотите на зарплату простого охранника – я пас. У меня ипотека под девятнадцать процентов…

– И долги по квартплате, знаем. Это решаемо. «Майнд-тек» обязуется взять на себя ваши долги. И ежемесячную выплату долга по ипотеке в виде социальной поддержки нового сотрудника. Но до тех пор, пока работаете. Зарплата… будет средней. Меньше, чем вы получали до того на прежних, кхм, работах.

– И часто вы предлагаете выплатить ипотечный кредит за будущего сотрудника? Неопытного, необтёсанного?

– Нечасто. Иначе было бы не протолкнуться от желающих. Но вы нас заинтересовали, Алексей.

– И чем же?

– Неординарными навыками. К тому же, энграмма вашей мысленной деятельности впечатляет.

Я прищурился. В руках пиджака ещё пахнущие чернилами листы отчёта с «гражданстраха». По спине пробежался холодок.

– Откуда это у вас?

– Вы подписывали контракт, а в нём несколько пунктов о занесении вашей энграммы в общий архив с ограниченным доступом. У «Майнд-тек» такой доступ есть.

– И что там отличается от обычного?

– Алексей, вы псиург? – он откинулся в кресле, а я покачал головой в ответ. – Тогда эта информация ни о чём вам не скажет. Лучше думайте о том, от скольких проблем у вас получится избавиться простым росчерком пера.

– Что за работа-то?

Он вздохнул, встал. Почему-то показалось, что сейчас возьмёт меня под руку. Так и случилось. Вывел прочь из своего кабинета, провожавший меня парнишка отпрянул, покраснел. Неужели, подслушивал?

– Видите ли, Алексей. Слышали про капсулы для гибернации? Ну и прекрасно, нисколько не сомневался. Сейчас мы активно работаем не только над тем, чтобы давать людям возможность накапливать больше энергии и дольше оставаться бодрыми, но и над сонным туризмом.

Я нахмурился, Максим поспешил пояснить.

– Раньше это звалось осознанными сновидениями. Мы же собираемся пойти иным путём. Представьте возможность для человека, никогда не видевшего моря, почувствовать себя капитаном пиратского корабля с полноценными, настоящими ощущениями.

Мы прошли мимо зала, увешанного постерами. Те говорили на языке лозунгов, предлагая двинуть отдых превыше обычного сна!

– А я вам зачем?

– Видите ли, Алексей, дети любят играть в войнушку. Взрослые любят играть в войнушку. Пиф-паф, ты убит. Но мы опасаемся, что на некоторых типах мозга, вроде вашего, это может сказаться отрицательным образом. Нам нужно минимизировать риски, чтобы избежать будущих судебных исков.

– И потому ждали меня?

– Не ждали. Готовились, искали, решили что вы подходите лучше остальных.

Мысль быть подопытной свинкой не прельщала.

– Мы создали сновидение-игру. С военным уклоном. А у вас есть боевой опыт, потому и подходите.

Завёл в лабораторию. Гибернационная камера стояла во всей красе, лоснилась тонированным стеклом. Сквозь него проглядывались ремни крепления, мягкость подушек лежака. Суетились инженеры, настраивая трубки. Словно копируя вредного соседа, жужжал перфоратором изгваздавшийся в пыли работяга.

Максим огладил корпус изобретения.

– Не согласитесь вы, у нас есть список иных подходящих людей. Но с этого момента возможность влиться в семью «Майнд-тек» для вас исчезнет навсегда.

– Мне будут платить за то, что я сплю?

– И за ваши военные навыки, выход которым дадите в нашем сновидении. Просыпаться будете под надзором врачей, к тому же расширенный пакет корпорационного страхования. Согласны?

Откажись.

Здравый смысл советовал махнуть рукой на всю сладость обещаний. Перебьёшся случайными заработками, на взнос по ипотеке займёшь у кого-нибудь, а потом…

Почуял себя старым и от всего уставшим. Прочистил горло.

– Где подписать?

## Глава 2

Первый рабочий день, мандраж по телу. Раскопал в шкафу кубышку, несколько тысяч рублей бальзамом на душу. Хотелось пива и чего покрепче, отпраздновать новое назначение. Почти купил бутылку «Тайки» в «Удома», глянул на отражение в зеркальной поверхности. Ну и рожа! Удивилась же мегера, когда прошёл мимо с пакетом гранатового сока в руках.

Я читал сунутые мне юристом документы. Полногрудая и русая, она улыбалась, как долгожданному клиенту. Заподозрил её в чтении мыслей: стоило мне нахмуриться, как тут же спешила пояснить вызвавший подозрения пункт.

И всякий раз угадывала.

Максим сидел в кресле рядом, пальто сменил на двубортный пиджак. От витающего в воздухе официоза подташнивало, чуял себя не в своей тарелке.

Контракт на три года с индексацией зарплаты и бонусами за хорошую работу. Стабильные, зависящие от меня, премии. Пункт относительно нынешних долгов и ипотеки выделен отдельным пунктом, комар носа не подточит.

Выписали пропуск, шлёпнули фотографию на картонный прямоугольник. А мне-то думалось, дадут ключ-карту с доступом, как в фантастических фильмах. Вездесущие объективы камер следили за каждым движением.

Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Ухмыльнулся собственной шутке, но, заметив жало упрятанной под защитный колпак турели, понял, уже не смешно.

В лаборатории работал обогреватель, стало жарко в выданном мне гибернационном костюме.

– Это зачем? – спросил у ученого, что сунул мне его.

– Отслеживать данные со всего тела. Если что-то пойдёт не так, нагрузка на сердце, нервную систему, на мозговые функции – сразу же вытащим. Ещё глупые вопросы будут?

Какие все здесь приветливые…

– Привет. Новенький? – у девчонки две косички из-под каски. Черноволосая, симпатичная, с красивой улыбкой. Рабочий комбинезон, грязные перчатки.

– Есть такое. А остальные где? – кивнул в сторону других капсул. Неужели на столь щедрые условия отыскали меня одного?

– Кто-то раньше приходит, кто-то позже. Когда как. Но сейчас седьмая и девятые капсулы заняты. Пропуск покажешь?

Я показал, а она понимающе кивнула, по-хозяйски взяла за крепкую руку.

– Твоя за номером два. Запомни, чтобы не путаться.

– А ты сама-то кто такая?

– Маша. А ещё начальница над инженерным объектом, за работу капсул отвечаю и за настройку.

Приехали. Пока скакал по горам и холмам с автоматом, женщины успели стать спецами не только в гуманитарных науках.

– А ещё большая болтушка, – Максим едва ли не из теней сплёлся за нашими спинами, заставил обернуться. Девушка при его виде погрустнела.

– Машенька, не стоит каждому, кто покажет пропуск рассказывать, как ты и кто такая.

– Извините.

– Что я? Прощу, конечно же. А вот они могут неправильно понять, – указующий перст ткнулся в сторону всевидящего ока камеры. Стоило ожидать от большой корпорации держать всё на полном контроле.

– А теперь оставьте нас с Алексеем на минуточку. До того, как погрузим его в сон. Спасибо, – он дождался, когда она скроется за широкими спинами рабочих, кашлянул, выудил из своего запаса улыбок самую слащавую.

– Вот что, Алексей. Я назначен вашим куратором. Поздравляю! Уверяю, мы сработаемся. Вы подписали бумаги, и, вот же редкость, внимательно их читали. «Майнд-тек» всё же не бездушная корпорация, как многим хочется про неё думать. Мы заботимся о своих сотрудниках…

– Ближе к делу.

– Да, как раз об этом и говорю. До того, как вы первый раз погрузитесь в капсулу, вы вольны расторгнуть контракт. Сказать, что не рады нашим инновациям и не желаете иметь с нами ничего общего.

Кажется, подъехал Камаз с подвохами, успевай разгружать.

– Это игра. Но с ограничениями. В ней доступны стандартные возможности. Сохранение и загрузка.

– Я читал.

– И про то, что на каждый рабочий день положено по три сохранения и три загрузки?

Кивнул, было дело.

– Игра военного толка. В ней можно погибнуть. Понятное дело, не по-настоящему, но для того и нужна возможность загрузки. Смертей, понятное дело, положено тоже три.

– Бог троицу любит, – хмыкнул в ответ. – К чему эти ограничения?

– Для проверки вашей работоспособности. Если вы не справитесь, провалитесь трижды, мы будем вынуждены вас… уволить, как бы ни печально это звучало.

– Странное условие.

– И тем не менее вы под ним подписались. Как и под пунктом о болевых ощущениях. Они будут казаться реальными. Так мы проверим стрессовость ситуаций и их влияние на организм. Могу лишь посоветовать лишний раз не подставляться, – пиджак развёл руками.

– Ну спасибо!

– Вы не передумали? Тогда милости просим!

Капсула, будто тайная пещера Али-Бабы, распахнула пасть тонированного стекла. Окружение заполнилось сизым холодным дымом. Я почуял мандраж, словно семнадцать лет назад перед первым выстрелом.

Но смелость заставляет делать первые шаги…

– Машенька, настраивайте, пожалуйста! Удачи, Алексей!

* * *

На лицо опустилась кислородная маска. Хватило одного вдоха горько пахнущей дряни, словно сделал первую сигарную затяжку в жизни. Мир перед глазами закрутился, брызнули непроизвольные слёзы, а после стало резко легко и свободно.

– Здравствуйте! Я ваш персональный помощник Юшка!

Попытался осмотреться по сторонам, руки ещё помнили внезапно хлопнувшие прижавшие к ложу путы захватов. Теперь же были свободны.

– Я здесь! – она выпорхнула передо мной, заставила прищуриться. – Я ваш игровой помощник, интегрированный прямиком в капсулу. Желаете ознакомиться с правилами?

Молча кивнул, рассматривая девицу перед собой. В ней едва ли было больше локтя росту. Белое платье, голубой плащ с капюшоном. Парила в воздухе без крыльев. Смущали детские черты что лица, что тела.

– Как будет угодно. Игра гиперреалистична. Ощущения в ней реальны для подсознания и мозга, но не для вашего тела. После неё на вас не останется и царапины, обещаю! Что же до остального, в этой игре присутствуют навыки, классы и уровни. Вам знакомы эти понятия?

Снова кивнул. Россыпь дисков из далёкого детства, пылящаяся где-то на дальней полке, не даст соврать.

– Принято к сведению. Если захотите ознакомиться с ними или будете испытывать трудности, я смогу разъяснить в любой момент.

Перед началом вам следует выбрать класс. По правилам вам изначально доступны три, но каждый из них имеет свои специализации, позволяющие как подчеркнуть лучшие стороны класса, так и усилить, и разнообразить его. Желаете ознакомиться с выбором или доверите его мне? Я подберу тот, что лучше подходит вам на основе данных ваших энграмм.

– Я как-нибудь сам, – проговорил сухим голосом. Не любил, когда за меня выбирают. Юля улыбнулась, пожала плечами в ответ.

– Как вам будет угодно.

Я не успел удивиться, как передо мной всплыл текст. Предлагалось стать «Солдатом», «Поддержкой» или «Разведчиком».

Хотел спросить, что означает каждый из них, но вытянул руку перед собой. Пальцы коснулись «Поддержки». Юля заговорила вновь.

– Отличный выбор! Класс поддержки идёт в специализации Инженера, Медика и Мехвода. Инженер имеет классовую особенность на повышенный шанс удачного разминирования. А Медик…

– Лучше всех перевязывает раны?

– Ловите на лету, Алексей! Вы молодец! – вот уж чего не хватало, фальшивая похвала от фальшивой девушки.

За разведчиком прятались Киллер, Диверсант и Хакер. Ради интереса кликнул по Хакеру. Высветились изначально доступные умения: удалённый взлом, игры с дронами. Дяде Юре бы точно понравилось! Но это не моё.

Солдат таил в себе Снайпера, Пулемётчика и Штурмовика. Последние два заинтересовали. На снайпера мне не хватало терпения и в реальной жизни. Сомневался, что во сне что-то, да изменится.

Класс «Солдат».

Классовые умения:

Силовые приёмы (1 уровень)

Прекрасное знание приёмов рукопашного боя позволяет наносить дополнительный урон противнику. На 10 % увеличивает шансы оглушить противника силовым оружием.


Стрелок (1 уровень)

Навыки стрельбы растут быстрее. Позволяет открыть особую ветку настраиваемых умений при росте «Привычки» к тому или иному оружию. Увеличивает на 50 % рост показателя «привычки», но снижает его воздействие на 150 % при использовании другого оружия.


Пробежался по умениям штурмовика и сразу же понял, что именно в этом направлении и буду работать. Пулемётчик показался медленным, я так не воюю.

– Отличный выбор. Подтверждаете? Сменить класс будет невозможно! Предупреждение, оружие не имеет классовых ограничений! Любой класс может…

– Постой, погоди! Мне говорили про возможность сохранения и загрузки, про… смерть.

– Вы можете вызвать игровое меня, упомянув моё имя. Голосом или мысленно. Я постараюсь распознать сигнал нужды от простого упоминания. Игровая смерть выкинет вас в игровое меня без моего участия. Так значит, ваш класс «Солдат»? Подтверждаете?

– Да.

– Тогда желаю удачи. После первого погружения в игру может быть небольшая амнезия. Не пугайтесь, это пройдёт. Желаю вам удачи!

* * *

Пистолеты, автоматы, пулемёты с гранатомётами! Оружие прекрасно, и каждое имеет свои недостатки и достоинства! Помните, нет плохих ружей, есть #не привыкшие# к ним #солдаты#!

* * *

Голова раскалывалась. Саднило в правом боку, в ноздри пробивался мерзкий дух гнилой соломы. Толкали в плечо.

– Живой? – голос из темноты, надо мной неясный силуэт. Уложил на спину, хлопал по щекам, пытаясь привести в чувство.

Мрак в голове, ничего не помню. От попыток встать стало многократно больнее.

– Ты… ты ещё кто такой? Где мы?

– А ты осмотрись, – говоривший был раздражён моей недогадливостью. Воняло, как в старом пыльном подвале. Так оно и было.

Под ногами, никого не боясь, сновали мыши. Чуть не раздавил одну из них.

– Времени объяснять нет. Двоих отсюда уже вывели, а я слышал выстрелы. С нами тоже церемониться не станут. Стоять можешь?

Я опёрся спиной о стену. Ясный ум и силы возвращались. В мозг пробивалось мутное осознание: игра что-то там. Вместо ответа кивнул парню.

– Тогда слушай. Как только откроется дверь, бей вошедшего со спины. Боевой опыт есть?

– Немного.

Он собирался сказать что-то ещё, но мы услышали шорох шагов по ступенькам, идущий насвистывал.

Я прильнул к стене, полумрак обещал спрятать от чужих глаз. Нога ударилась о что-то твёрдое. Вот удача, стеклянная бутылка под соломой!

Перед глазами пронеслась вязь марева. Клянусь, отчётливо видел: бутылка, состояние 217 из 300. 25 % шанс оглушить, 15 % шанс вызвать кровотечение. Может быть использована, как метательное одноразовое оружие.

Что за чертовщина?!

Времени размышлять не было, дверь скрипнула. На вошедшем была куртка и повёрнутая козырьком назад кепи. От него разило потом и давно немытым телом. Тусклый свет качающейся под потолком лампы осветил пузатый барабан револьвера.

– Э, а где второй? – вопрос был глуп и неуместен. Бутылку что было сил опустил на голову несчастного, та звоном просыпалась на пол осколками.

Убит, критический удар.

Незнакомец, сидевший со мной, пулей выскочил из двери, не дав той захлопнуться. Подбирая с земли пистолет, услышал сдавленный хрип и хруст, парень ловко свернул шею тому, кто сидел на стрёме.

– А ты не промах! Где был? Восточный фронт, западный?

Голова отозвалась болью при попытке вспомнить. На его лице промелькнуло сочувствующее выражение. Времени даром он не терял, стащил с пожарного щитка топорик.

– Позже разберёмся. Меня Глебом зовут. Пистолет взял?

Показал ему короткоствольный «Лехтеншвиц» на шесть патронов вместо ответа. Новенький, словно только что с завода. Он понимающе кивнул.

– Идём. Там комитет по встрече будет. Человек пять. Троих, что в комнате справа, беру на себя, с крыльца попытаются зайти двое. У них огнестрел. Сам догадаешься. Ну, будем!

Не дождавшись ответа, Глеб рванул вверх по лесенке, перепрыгивая через две ступеньки. Помчался следом за ним.

Деревянная дверь с кудахтаньем раскрылась от удара ногой, слетел наземь ржавый затвор самодельного замка. Стоявший там парень не успел ничего сделать, Глеб снёс ему голову топором. Рывком выдернул, вскинув в руке, метнул в дверной проём соседней комнаты. Хрип на пару с руганью стал знамением того, что не промахнулся. Словно в пучину Глеб нырнул следом, на ходу засучивая рукава.

Входную дверь прошило насквозь с той стороны. Болью взорвалась лодыжка, почуял, как кровь побежала по ноге тёплым и липким. Вскинул пистолет, стреляя навскидку.

Дверь превратилась в лохмотья. Я среагировал поздно, краем глаза, за отдёрнутой занавеской увидел силуэт. Вскинул «Лехтеншвиц», но меня клюнуло прямо в лоб. Последнюю мысль разорвало, обратило в сумбур абсолютного ничего. Дальше не слышал, мгла заволокла собой всё…

* * *

Максим сидел, закинув ногу на ногу.

– Что же вы, Алексей. Не сориентировались сразу? Не успели уснуть, а уже истратили первую попытку?

Сон. Всё сон. Глеб, топор, пистолет, попадание в голову…

Куратор устало вздохнул.

– Что ж, сделаем вам фору. Не будем засчитывать эту попытку. Скажем, она была учебной. На привычку. Попытаетесь ещё или передохнёте?

Я поднял на него недобрый взгляд. Всё и правда сон, но как-то уж чересчур реалистичный.

– Вас предупреждали об этом. И когда подписывали контракт, и когда только начинали игру. Итак, готовы вернуться?

Он словно горел от нетерпения. Я стиснул зубы, кивнул. В этот раз буду осторожней. И готов. Стекло капсулы опустилось, и всё повторилось вновь.

Из мрака явилась грустная Юшка.

– Раздосадована вашей неудачей, Алексей. Но, уверена, вы сможете всё исправить. Не стесняйтесь звать меня на помощь для сохранения и загрузки…

Снова подвал, снова солома. Ни к чему не обязывающий разговор с Глебом. Бутылка для удара, револьвер в руках. Раскачивалась, будто обезумевшая, лампа над головой.

– А это что за дверь? – кивнул на жестяной плотный лист брони с отломанной ручкой. Зевом чернела замочная скважина.

– Вряд ли выход, – скривился Глеб. – Ну, пошли?

Медлить было нечего. Глеб влетел в деревянную дверь с ноги, в этот раз ударил слабее прошлого. Я замешкался, мысленно позвал Юшку. Неужели сработает? Мир вокруг встанет на паузу?

Мир усмехнулся моим домыслам прямо в лицо.

– Парень, ну? – Глеб уже прикончил первого бедолагу, готов был разбираться с остальными.

– Я вас слушаю, – голос системной феи отчётливо зазвучал в голове. – Сохранить, загрузить? Получить справку, прервать сеанс? Последнее недоступно на данный момент.

Четыре выстрела подряд. Забыв обо всём, сорвался с места. «Лехтеншвиц» в моих руках трижды щёлкнул ударным механизмом. Голова любопытствующего, заглянувшего во мрак подвала, словила пулю, дёрнулась. Я рванул вверх, чуть не споткнулся, врезался макушкой во всё ещё стоящий на ногах труп.

Это ловко я придумал! Использовал его тело, как живой щит, он спас меня от пяти выстрелов к ряду. Оттолкнул от себя безвольную тушу, внутри меня заговорил опыт.

Трое. Глеб, раскинув руки, лежал на полу, под ним ширилась красная лужа. Мёртв, не стоило и гадать. А вот троица оправлялась от мгновенного шока. Вооружённый маленьким плоским «Фроляйном» замешкался, пытаясь вытащить застрявший в рукояти опустевший магазин. Здоровяк с дубиной разинул пасть, я накормил его свинцом. Второй выстрел ушёл в молоко, поигрывающий ножом доходяга удачно выбрал момент, поднырнул.

Снова боль. В животе будто взорвалась осколочная, показалось, из него вот-вот повалятся потроха. Второго удара не случилось. Врезал наглецу лбом, из последних сил отпихнул от себя пинком. Тот ударился спиной о стену, начал терять равновесие. Помог ему, пригвоздив выстрелом.

Его товарищ наконец справился с пистолетом, лязгнул затвор. Я был быстрее и ловчее, он вскинул ствол секундой позже меня.

Быстрее. Ловчее. Но не удачливей.

– Ой-ой, – в голосе Юшки прозвучал деланный испуг. – Кажется, ваше оружие в очень плохом состоянии! И потому дало осечку!

Противник заорал, что оглашенный. Последней мыслью было метнуться в сторону, упасть на пол. Рана живота меня замедлила, и поганец меня изрешетил.

Боль ушла почти мгновенно, лишь постанывало тело, помня отвратные ощущения.

– Желаете попробовать ещё раз? – в этот раз выкидывать из сна не стало. Юшка тактично давала советы. – Не забывайте пользоваться функциями сохранения и загрузки. Игра гиперреалистична, а события всякий раз могут складываться иначе. Запоминайте слабости врагов. Загрузить с последней точки сохранения?

Она ещё спрашивала!

## Глава 3

Подсказка: не забывайте проверять состояние вашего оружия! Чем оно хуже, тем больше вероятен шанс осечек, заклиниваний, а то и полного повреждения! Носите с собой #ремкомплект#, наймите #инженера#, или регулярно посещайте #техника# на #базе#. Подробности можно уточнить через персонального помощника!

* * *

Я мысленно позвал Юшку, отозвалась сразу же. Велел сохранить игру сразу же после того, как выбрались с Глебом. Тот вновь метнулся к стойке, схватился за излюбленный топор. Кажется, в сценарии есть вещи, что неизменны. И что будет, если я первым возьму его орудие?

Сарказм хмыкнул, предложил умереть и проверить. Нет уж, как-нибудь в другой раз.

– Постой, погоди. Почему ты идёшь первым?

– Хочешь сам? Похвально, я не против. Патронов у тебя семь, тогда подстрелишь ближайшего на выходе. Конечно, со спины тебе меня прикрывать было бы сподручней.

– Разберёмся, – процедил сквозь зубы. Поймал себя на колотящем мандраже. Одну смерть мне простили, вторая уже ушла в счёт. Надо переставать косячить.

– Идёшь? Они сейчас заподозрят неладное.

– Не торопи! – буркнул в ответ и сорвался с места. Выбивал не с ноги, плечом, получилось не хуже, чем у Глеба. Тратить патроны не стал, наскочил на стоявшего со спины, сбивая того с ног. Вцепился в волосы, приложил головой об пол. Глеб проворно вынырнул из-за моей спины. Мельтешение в дверном проёме, поспешившие на шум бедолаги даже не знали, что их ждало.

Я метнулся к выходу, дверь поддалась лёгкому толчку. Стрелок с «Фроляйном» никуда не делся, был здесь. Широко раскрыл глаза от удивления, захлебнулся на полуслове. Прошил его двумя выстрелами. Над головой хлопнуло, осыпало деревянной щепой. Пригнулся до того, как второй выстрел размозжил мне голову, ещё один стрелок прятался за углом дома.

– Юшка, сохраняй! – истратил второй сэйв. Пока неплохой результат, и прошёл дальше обычного. Если сейчас убьют…

Я перекатился, ориентируясь на слух. Мой противник не медлил, слышал, как скрипят ставни окна. Неужели собирался обойти меня таким образом? Умно.

Глянул на револьвер. Состояние 382 из 400. И почему только в прошлый раз была осечка?

Я выпрямился, предупреждающе выстрелил в окно, услышал, как рухнул в заросли травы пытавшийся забраться молодчик. Вот же чёрт, его пистолет при нём, а у меня патроны были на исходе! Глеб буйствовал, не спеша мне на подмогу, слышал, как он рычал по ту сторону дверного проёма.

Раз гора не идёт к Магомету, Магомет сам…

Бросился следом за ним. Двое уже лежали замертво, третий валялся на Глебе, стискивал рукоять ножа, метя Глебу прямиком в горло. Тот отчаянно сопротивлялся. Я не стал ждать, два последних выстрела заставили наглеца ослабеть. Глеб увёл его руки в сторону, нож вонзился в деревяшку пола. Довершил всё ударом головы, скинул с себя уже покойника.

– Я бы и сам справился.

– Не стоит благодарности, – я отозвался ему в тон, широко расставив руки. Сделал шаг и тут же почуял, как больше не могу дышать. Взорвалось осколками стекло, я успел обернуться, увидеть сарай и стрелка. Офицер, если судить по форме. «Сагаюса» в его руках была мне погибелью. Я не успел упасть, как он снёс мне голову вторым выстрелом. Здравый смысл давился возмущением: – Я солдат или доходяга с улицы?

Вывалился в чёртово Лимбо прямо перед взором Юшки. Системная фея была бесстрастна, разве что в глубине цифровых глаз какое-то подобие столь же цифрового сочувствия.

– Желаете загрузить с последнего сохранения?

Я закусил губу. Глупо будет, если не решусь напоследок рискнуть! В конце концов чего я теряю? Отрицательно покачал ей головой в ответ.

– Нет. Давай с самого начала…

* * *

Персонажи игрового сна обозначаются как #дримейджи (dreamage's)#. Они во многом схожи с людьми, но обладают настройками личности. Относитесь к ним как к живым людям, и они ответят вам взаимностью!

* * *

В этот раз медлить не стал. Рванул вперёд, оттолкнул Глеба от пожарного щита.

– Ты что творишь? – он прищурился. Плевать хотел на то, что он там скажет, топор теперь был в моих руках. Дважды уже обжёгся, третий раз будет последним. Почти слышал, как по ту сторону капсулы скрипит зубами Максим, а комиссия смотрит на него с вопросом: – Что за бездаря приволок?

Топор вскинул в руке, вспомнил ненароком брошенную Юшкой подсказку.

Игра. Здесь не бывает просто так.

– Идиот! – Глеб говорил тихо, смотрел недобро. Жестяная дверь, дразнившая моё любопытство, удара не выдержала. Тяжёлое лезвие топора вскрыло её, словно консерву.

Наверху зашевелились. Слышал, как спешащие вниз люди отпирают засов, вот-вот застучат ботинками по лестнице.

Топор швырнул Глебу, тот поймал оружие на лету, со сноровкой у него порядок. Из открывшейся перед нами мглы пахнуло сыростью и пылью. Цепочка следов на полу крысиных и не очень. Тут кто-то был совершенно недавно.

– Нас сейчас убьют. Доволен? Так мечтал умереть? – Глеб недобро бубнил, глядя как захожу внутрь, прищурился.

– Тут замок. Собьёшь? – я присел у короба. Глеб в один прыжок оказался рядом, лёгким замахом сшиб навесную чушку, тело замка загрохотало по полу у самых ног. Ругнувшись, парень прильнул к стене, глядя на меня, раздумывал, не стоит ли и меня угостить яростью топора напоследок.

Внутри сундука насмешливое разочарование гоготало мне в лицо россыпью изъеденных молью тряпок, словно вопрошая, что надеялся здесь разыскать? Автомат?

Автомат.

Средних размеров пистолет-пулемёт был завёрнут в платяную промасленную ткань. Немецкий «Фаввель» в отличном состоянии. Выпал на пол пустой короб запасного магазина. Я щёлкнул затвором, тот загнал патрон. А вот это уже другое дело!

Глеб нахмурился моей находке, но не проронил ни слова.

Ждать не стал, поднялся, ушей коснулся грохот сапог. Ничего, теперь огневая мощь на нашей стороне! Если бы знал раньше, может, вообще обошлось бы без смертей?

Револьвер кинул Глебу, мне он теперь ни к чему, а он сыщет ему применение. Первый выскочивший был расстрелян мной, положил ему очередь точно в брюхо. Об него споткнулся второй, его уже подстрелил Глеб. Точно в голову. По полу загрохотал пистолет, тут же перекочевавший в его карман. Мне пока хватало и «Фаввеля».

Пошло веселей. Безоружные, едва заслышав стрёкот очередей, бежали из дома прочь. Одного настиг в дверях, второй попытался выползти через окно, но слишком увлекался перееданием. Застрелил, когда он перетащил ногу по ту сторону.

Глеб лишних вопросов не задавал, знал, будь на моём месте, поступил бы так же. Я поглядел в сторону грузовика. Прыгнуть за руль и уносить ноги!

Здравый смысл противился: – Это ж игра, куда ты поедешь? С печки на лавку? Ответа у меня не было.

– Нам надо их главного взять.

– Живым? – я потёр правое плечо, туда меня их «язык» подстрелил в прошлый раз.

– Не обязательно. Он из той братии, которую хочется в списке мёртвых видеть.

А желаниями мы с ним сходились.

Офицер скрылся в сарае напротив. Уверен, больно жалящая «Сагаюса» также при нём. И стреляет он хорошо.

– План есть? Он, как дверь скрипнет, по нам огонь откроет. Не хочется умирать за просто так.

– Не дрейфь, я пойду первым.

– Как будто ты из стали сделан! Что, пули не берут? – возмутился я. Он лишь буркнул что-то сквозь зубы. Ладно, если ему так не терпится умереть, не мне его останавливать. – Может, просто уедем?

– У него… есть кое-что. Справимся, можешь забрать что захочешь. Но это кое-что моё. Думаешь, я просто так угодил в эту передрягу?

– Вообще ни о чём не думаю.

– Тогда пошли!

Глеб с разбегу ударил ногами в дверь, рухнул наземь в прыжке. Древесина хрустнула, словно от удара молотом, проломилась насквозь. Хрипло задрожали скрипящие ставни. «Сагаюса» заговорила на языке боли, вражеский офицер не промахнулся.

Клянусь богом, я видел искры рикошета! Глеб ухнул, хватаясь за живот: а мне тогда чуть руку не оторвало.

Я нырнул следом, выдав три очереди подряд. В молоко. Офицер нырнул за жестяной стенд. Ворохом щеп обратился стоящий рядом с ним деревянный ящик.

Наружу из меня лезло пресловутое «ну я же говорил!» Едва ли не силой держал в себе, сейчас не до того. Промчался мимо стонущего Глеба.

Офицер ловко прятался за стендом и хорошо целился. Ствол винтовки показался с другой стороны, бахнул выстрел. Меня спасла сноровка: рухнул наземь за миг до, над головой прожужжала пуля.

Высадил остатки магазина на бегу, заставил поганца залечь и не казать носа. Когда боёк щёлкнул по пустоте, я перемахнул через стенд, рубанул прикладом наотмашь. «Сагаюса» грохнула вновь. Не бей я в прыжке, сейчас бы валялся у ног офицера. Вместо того, едва не выронив оружия, он попятился.

Врезал ему пинком в живот, настиг рухнувшее тело в прыжке и опустил приклад на голову несчастного. Неприятный хруст заставил зажмуриться. Офицер забился в предсмертных конвульсиях, я утёр лоб рукавом.

Ну и ночка…

– Карманы… обшарь… конверт, письмо…

Глеб оказался живым. Ковылял, словно зомби, опираясь на стены. Не подхвати я его и не усади на стул, упал бы вновь.

– Ты как?

– Письмо найди, – ему не было дела до моей заботы. Конверт и в самом деле отыскался. Хорошо запечатанный, со средневековой печатью. Я осмотрел Глеба с головы до ног, меньше всего он походил на заинтересованного почтальона.

– Дай-ка его мне.

– Ты едва ноги волочишь. Что там?

– Не твоего ума дела, – он взялся за пистолет. Неужели направит на меня? Расстояние меж нами небольшое, но на курок он нажать успеет.

– Ладно-ладно, успокойся. Держи свою почту. Теперь что? Кто вообще эти ребята?

У пришибленного мной офицера был задран рукав, торчал кончик татуировки – обвитое лентами лезвие копья.

– Гунгнировцы, кто же ещё. Террористы, каких поискать. Не знаешь о них – крепче спишь, понял?

– Они все себя подобным клеймят? Чтобы искать было удобней?

– Остряк? Оставь шуточки… для других. Как-нибудь потом расскажу.

Я кивнул, потом так потом, не настаиваю. Глеб таял на моих глазах, мгновения бездействия его убивали. Затрещала рубаха, рану надо было перевязать. Не давал покоя увиденный рикошет. Броника под ветровкой Глеба не сыскалось.

– Скверно выглядит, – я оценил рану. Глеб поддакнул.

– Дело… дело дрянь. Сильно он меня зацепил.

– Я тебе говорил, – всё-таки не удержался, а Глебу было всё равно.

– Машина. Я тебе карту дам. Доктор Урри, запоминай адрес…

* * *

Пять дня на часах. Чувствовал себя выжатым, словно лимон. Максим ободряюще хлопал по плечу. Учёные суетились, отсоединяя провода от костюма. Хотелось как можно скорее сорвать с себя эту тряпку и поехать домой.

Были и новые лица. Долговязый медик флегматично изучал меня, словно мог поставить диагноз на глаз. Доктор Хаус на минималках. Пожал плечами и ушёл прочь на вопросительный немой взгляд Максима.

– Вы молодец, Алексей. Не без огрехов, но смогли разобраться что, куда и к чему. Верю, что не ошибся в вас.

Посмотрел на него исподлобья. Кого иного мой взгляд заставил бы покрыться испариной. Но не его.

– Идите домой. Мы уже перечислили аванс за первую половину месяца на ваш счёт, чтобы было на что жить. Нам нужен сытый, выспавшийся и полный сил сотрудник. Не забывайте об этом. И, Алексей, не играйте больше в карты. Не ваше.

Скинул с себя костюм, швырнул в выделенный мне ящичек в раздевалке. Незнакомые мужики кто в душ, кто домой, кто покурить, не обращали на меня внимание. Словно я всегда здесь был.

Я ненавязчив, к знакомству с собой не обязываю. Поспешил к выходу. У самого лифта столкнулся с Машей. В зимнем плаще с меховым воротником она смотрелась ещё краше. Узнала меня, но подходить не стала. Что ж, иногда следует взять инициативу в свои руки.

– Мария, у вас есть планы на вечер?

– Планы… на вечер? – на её лице отразилось задумчивое выражение. Словно искала новый способ искусно соврать.

– Не желаете поужинать? Я угощаю. Аванс ещё не проверял, но готов был поспорить, нам хватит. Она закусила губу и покачала головой.

– Сегодня, наверное, никак не получится. Что, если завтра? После работы?

– Замётано! – и на душе сразу же стало лучше.

Домой тащился пешком, усталость грызла изнутри, но сна ни в одном глазу. Забрёл в магазин. Сигареты, шоколад, что-то по мелочи… Сообщение от банка: задолженность по ежемесячной выплате погашена, следующий платёж в…

Мегера на входе сегодня была то ли не в духе, то ли не в настроении. Смерила меня взглядом с ног до головы, но промолчала, уткнулась в вязанье, только и шуршал по полу шерстяной ком…

Хотелось отвлечься.

Сегодня меня дважды убили.

Словно супергерой боевика прыгал из будущего в прошлое. Спас Глебу жизнь, усадил в машину. Кровь из ран текла ручьём, заволакивая тело смертным холодом. Стрёкот «Фаввеля» в руках, лязг затвора. Плечи помнили отдачу «костяного» приклада.

Франция. 2033, «Мироновская война», кажется, так её называли. Я тогда ещё сопляком в первый класс ходил. Батя, земля ему осколками, смеялся, что не успел на неё. А вот дядя Юра мог бы чего-нибудь вспомнить.

Две банки пива прямиком из холодильника жгли руки, стоило бы прихватить пакет. На закусь нарезка «Риторской». Верить рекламе, так вкус знакомый с детства. А по мне – редкостная дрянь, но под пиво самое то.

– Лёшка! – дядя Юра встретил усталой улыбкой. – А я тут вот… птичек домой зову.

Любил он звать дронов-уборщиков то голубями, то воробьями. Ещё недавно кружившая над двором стая неспешно парила в гаражный отсек до следующей смены.

– Дядь Юр, держите, – поставил перед ним на стол банку. В его каморке было жарко, даже душно. Как только весь день здесь сидит? Старое пальто на вешалке, ушанка с завязками кверху ногами покоилась на табурете рядом. Старик задумчиво глядел то на меня, то на пиво, то на следом выложенную перед ним сотку. Почесал затылок.

– Где украл?

– Обижаете.

– Заработал, что ли? И где ж сейчас деньги поперёд работы плотют?

Спрашивал, уже взявшись за язычок открывашки. Пиво раздражённо шикнуло в ответ.

– В «Майнд-тек».

Старик поперхнулся, как в старых мультиках. Постучал ему по спине, помогая восстановиться.

– Эк высоко взлетел, Лёшка! Правда, что ли, там? Али врёшь? – на его вопросы показал свеженькую картонку пропуска. Старик многозначительно кивнул. – Не врёшь, вижу. Ну, тогда молодцом же!

Вытянул передо мной мозолистую пятерню, которую с радостью и не без улыбки пожал. Дядя Юра подвинулся на своей лавке, похлопал, предлагая сесть. В ногах правды нет.

– Дядь Юр, я к вам с вопросом. Про «Мироновскую» много помните? Чтобы не по учебнику и своими словами.

Старик сделал пару глотков, закусил колбасой. Крякнул, задумавшись, а после выудил из-под стола бутыль мутной. Ну вот, а я-то хотел назавтра быть трезвым, как стёклышко…

– Тебе зачем, малой? Ты сам вон до недавних пор солдатские сапоги топтал. Мало показалось? Память хочешь побередить или подвигами померяться?

– По работе. Меня ж в «Майнд-тек» не за красивые глаза взяли.

– Вот оно как. Ну так чего ж тебе знать хочется?

Пожал плечами. Вопросы, до сего момента, не дававшие покоя, шкодливыми детьми бросились врассыпную.

– Из-за чего хоть началось всё? Почему «Мироновская», не «Французская»?

– А пёс его знает. Как-то так пошло. Миронов-то, вроде, посол наш в ихнем краю был. Дипломат. А они брешут шпион. Ну сейчас-то, как мы им соли под хвост сыпанули, уже не брешут. Говорят, ошибочка, мол, вышла. Каются, челом бьют. А тогда вещали, будто вторая коронавирусная от нас. Ты первой-то не застал, такое себе время было. То чума, то ещё какая оказия…

– А вы что по этому поводу сами думаете? – я не без сожаления заметил, что банка пива быстро опустела. Надо было блок брать целый, а я сглупил. Старик свою давно приговорил. Вспоминать было тяжко, а по глазам видел, повеселел.

– А что там думать? Правда она где-то посрединке болтается. Ну что мошна меж ног. Но точно знаю, эпидемии мы никакой ни на кого не насылали. Нахрена? Экономика только-только вверх пошла. Раньше вот Великанск село-селом был, а сейчас гляди-ка! Румыны свой «Майнд-тек» к нам приволокли, офис открыли. У них ещё по башне в Москве и Питере…

– Дядь Юр, мы про войну, – поспешил вернуть его на путь нашего разговора. Невесть откуда явились гранёные стопки. И когда только успел достать? Мутная пахла уже не спасением от утреннего похмелья, а горьким привкусом завтрашнего.

– Ну, Лёшка, будем! О чём это я? А, «Мироновская»! Ну, по-первой обвинения шли. Они нас, мы их. Потом они у Евросоюза помощи попросили. НАТО-то к тому времени уже никому не нато стало, хе-хе. Европейцы как всегда: мы, мол, только миротворцы, только гуманитарку: красный крест, белые портки… А потом войска ввели.

– А нам на уроках истории говорили, что мы первыми атаковали.

– Врут. Потому как в первые дни мы знатно обосрались, по носу хорошо получили. Дали нам понять, что уж дюже долго мы булки расслабленными держали, – хмель уже ударил в голову старику, развязывая язык. В разведку с ним лучше не ходить, в плен не попадать. – А говорят так, чтобы обсер прикрыть, мол, мы били на упреждение. Сам понимаешь, политика! Кто сильнее в драке выглядит? Тот, кому первому зуботычину заряжают, или наоборот?

– Наоборот.

– То-то и оно, обормот. Так и у нас: время-то за геройское выдают, а потому освещают так, будто что ни шаг, то подвиг. Ладно, Лёшка, засиделись. Пойду домой, а то моя мне плешь проест. Сам же знаешь, за каждую каплю загрызть готова, а тут ещё и припозднился! Ты вот что, на выходных забегай. Я тебе и фотографии покажу, и записки. Вспомним! Ну и по третьей накатим, агась?

Он подмигнул, я ответил ему тем же. Старик проворно влез в рукава пальто, заученным движением шлёпнул шапкой, словно каску надел. А потом вздрогнул.

– Чуть не забыл! Ты ж у нас один Соловьёв на всю кварту домов. Тебя тут девчонка какая-то искала. Загулял, что ли?

– Вроде того, – отозвался, сам пытаясь вспомнить, с кем делил недавние ночи. До проигрыша в казино любил девичье внимание.

Мы вышли, щёлкнул крохотный китайский замок.

– От честных людей! – многозначительно выдал дядя Юра и на прощание пожал руку.

Мороз после духоты каморки щипал щёки, настырно лез под куртку. Хорошо, что до подъезда едва ли больше двух шагов.

Мегера на своём месте. Дёрнулась было вновь заградить собой проход. Неужели любит, когда её толкают? В этот раз мне повезло: успел и проскочил. Лифта ждать не стал, побежал по ступенькам. А ведь вот так и недавно мы вместе с Глебом, и «Фаввель» в руках…

Прогнал назойливость воспоминаний, сунул ключ в скважину. Привык открывать тихо, словно и не в свою квартиру пришёл. Однажды умудрился заловить так пару домушников. В полицию сдал их уже хорошо мятыми.

Шумела вода. Я что, не выключил душ, когда умывался поутру? Память противилась, прекрасно помнил, как поворачивал рукоять крана. Тогда кто?

С кухни пахло едой: мясо, макароны, что-то сладкое. Ботинок не снимал, задел носком тряпку на полу, кажется, это были чьи-то шорты.

На ум шли пространные воспоминания о старом советском фильме. «С лёгким паром» или как-то так.

Закусил губу, коснулся стены, надавил на рычаг. Нет, это точно моя квартира. И я буду её защищать от непрошенных гостей.

Деревянная рифлёная рукоять впилась в мякоть ладони. Давно ещё прикупил себе восьмизарядный «Витязь». Без наворотов, на чёрном рынке. Жизнь такая…

Рванул на себя незакрытую дверь ванной комнаты, в лицо ударило клубами влажного пара…

## Глава 4

Утро.

Кофе, бутерброд с сухим, липнущим к нёбу хлебом. Запихал в себя наспех, осторожно открыл дверь комнаты.

Не приснилась.

Спал всего пару часов, вчерашний день оказался полон на сюрпризы. Теперь ещё и это…

На остановке предавался тщете размышлений и бестолковости вопросов. А как, а где, а почему не знал раньше? Подвох мерзкой крысой таился в тёмных углах непростой, свалившейся мне на голову ситуации.

Так бывает только в кино. В бестолковых женских сериалах, в журнале «Ого-го истории», но точно не в реальной жизни.

Забираясь в автобус, подумал, что надо будет заскочить к казино, забрать со стоянки машину. Если её ещё не угнали. Хотя кому нужна моя «Рысь», когда вокруг блещут хромом и лакировкой «De Graffo» и «Marzipan»?

Поездка до офиса показалась бесконечной, словно на край света. Мир насмехался надо мной, обратив время из постоянной в вязкую неспешную жижу. Медленно тащилась стрелка часов, лифт норовил остановиться на каждом этаже.

Я слыл терпеливым, но сейчас кто-то испытывал меня на прочность.

Максима нашёл в его кабинете, где же ещё ему быть поутру?

– Приветствую, Алексей! Поздравляю вас со вторым рабочим днём! Мы ценим вашу приверженность долгу и кампании за то, что явились раньше намеченного. А…

– Это что такое? – я швырнул на стол пакет документов. Пока вёз его сюда, не покидали мысли изорвать в клочья, сжечь, похоронить в мусорном баке. Словно это в самом деле что-то изменит…

– Вы – гордый отец. Поздравляю! – Максим откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

– У меня никогда не было дочери!

– Вот как? Тогда, кхм, в чём проблема? Вызовите полицию, они избавят вас от наглой мошенницы.

– Вызывал. Документы подлинные.

– Тогда в чём беда? Точнее, зачем вы приехали с этим ко мне?

– Вы же обещали решить все проблемы… – меня охолонило. В самом деле, с чего взял, что «Майнд-тек» имеет к этому хоть какое-то отношение?

– Все проблемы, которые были у вас до вступления. Так в чём же дело? Ипотека за вас погашается, вы при работе и деньгах, кредиторы вас не беспокоят. Но мы не решаем проблемы, что приходят после. И не решаем тех, о которых не знали до. В конце концов, иначе бы на нас работали дети, а нам нужны… взрослые люди, Алексей.

Он наконец вздохнул, вставая с кресла. Я чувствовал себя глупым и оплёванным. Максим глянул на часы.

– Сядьте. До начала вашей рабочей смены ещё сорок минут. Расскажите, в чём дело. Может быть, что-нибудь придумаем…

Я набрал побольше воздуха в грудь.

* * *

Она не вскрикнула, только дрогнула, вжалась обнажённым телом в плитку стены. Не переставая шуршал душ, плюясь массажными струями воды.

Девчонка, на вид ещё молоко на губах не обсохло. Испуг на лице, ладошками стыдливо и запоздало прикрывала срам.

Меня невинным видом не обманешь. Здравый смысл упрекнул в глупости, затылок уныло ждал удара. Голос дяди Юры, не переставая, повторял в голове: «Тебя тут девчонка какая-то искала. Ты ж один Соколов на всю кварту…»

Удара не было, девчонка дрожала от ужаса. Молчание переставало быть томным.

– Кто такая? Что здесь делаешь? На выход, живо-живо! Руки на виду, чтобы видел! – рявкал, словно бойцовский пёс. Её первая неуверенность обратилась трусливой робостью. Я не спускал пальца со спускового крюка. Еле давил в себе желание уложить её мордашкой в пол.

– А можно… оденусь? – ей хватило смелости просить.

– Перетопчешься. Как сюда вошла?

– У м-меня ключи были. В-вот.

Она потянулась к висящей на вешалке куртке. Белый стёганный синтепон, растянутые манжеты. Я рисковать не собирался, не позволил ей, отпихнул, всё ещё держа на мушке.

– Где, в каком кармане? Я сам.

– В правом.

Девичья куртка, словно назло, крутилась, подставляя то правый карман, то внутренний нагрудный. Наконец поддалась, пальцы сомкнулись вокруг жестяной пластины, бородка врезалась в пальцы.

Не солгала, ключ, не пистолет и не нож. До ужасного похож на мой. Попытался вспомнить, не терял ли в последнее время? У кого ещё могли быть ключи от моей квартиры?

Родственники давно на кладбище, троюродным братьям с сёстрами до меня не было дела, да и я бы им ночной горшок выносить не доверил, не то что ключ…

– Холодно, – опустив взгляд, пожаловалась девчонка. Я щёлкнул выключателем, свет разлился по коридору. Смог её хорошенько рассмотреть. Соломенные, отдающие в рыжину волосы. Россыпь веснушек по пунцовым от смущения и стыда щекам. В серых глазах застыли готовые покатиться в любой момент слёзы.

На вид лет шестнадцать, не больше. В голову настырно лезли кричащие заголовки газет: «Группа мошенников шантажирует обвинениями в педофилии! Будьте осторожны, ставьте „сигналки“ охранного агентства „Пермес“»…

Какой-то бред.

– Ключ откуда?

– Бабушка дала.

– Не ври, ой не ври! Какая, к чертям, бабушка? – не припоминал, чтобы раздавал старикам ключи от квартиры.

– Бабушка Тоня. Она сказала, встретишь…

С чего бы вдруг такая фамильярность? Тоня, Тоня… катал слово на языке. Помнил только тётку с таким именем по отцовской линии. Единственная, кому до меня в самом деле было дело. Вот только мы не виделись с ней… с того момента, как в армию ушёл! И ключ я ей не давал!

Если только мать… Замков не менял с того момента.

– Сиди тут. Не дёргайся. Услышу хоть шорох, положу на месте, поняла? Пикнуть не успеешь.

Она кивнула. Я вышел в коридор прихожей, комом взялся за цветастые чуждые моему жилью тряпки, вернулся и швырнул ей. Лёгкие, никакого намёка на оружие не обнаружил.

– Оденься.

Отвернулся, дав ей минуту на то, чтобы натянуть бельё. Она оделась шустро, словно солдат, спичка бы не догорела.

– Как звать?

– Оксана… Я… твоя дочь.

От подобной лжи захотелось её пристрелить на месте. У меня не было детей. Иначе бы точно знал.

Снова вспомнил статью. Мошенники подсылают к одиноким людям девочек. Те представляются их родственниками: потерянными внучками, дочерьми, племянницами. А потом обносят подчистую. Срабатывало на стариках, но мне-то тридцать пять!

На плите стояла сковорода с котлетами. В раковине немытая тарелка, помнившая следы от макарон. Слишком уж по-хозяйски вела себя, словно у себя дома…

Главное, напомнил себе, не трогать её руками. Только того и ждёт, чтобы выволок её за шкирку, спустил с лестницы. А потом заявление: облапал, изнасиловал, избил. Чем докажешь, что не верблюд? Что заинтересовало только? Мои пропавшие наградные? Или новая работа в «Майнд-тек»? Есть же у них конкуренты, наверняка крота ищут!

– У меня документы есть, – она повторила, словно мантру. Я даже слушать не хотел.

– Знаешь… этот номер не пройдёт, девонька. Сейчас я кому надо позвоню. И тебя отвезут куда надо. За взлом, за вторжение, за мошенничество.

Она погрустнела, а я набирал цифры давнего знакомого…

* * *

Санька помнил с зимней кампании. Террористы в Сирии воспряли духом, подавляя радикальными настроениями местных. Разрушили дипломатические посольства, захватили власть в регионах. Шестинедельная война.

Заспанный вид, мятая форма, собирался впопыхах. Взгляд так и говорил: – Не вытащи ты меня тогда из под обстрела, хрен бы я попёрся на ночь глядя!

Долг платежом красен.

Скупо пожали друг дружке руки, поздоровались кивками. Связанным боевыми узами людям слова не обязательны.

– Чего у тебя тут?

Чувствовал себя скверно. Словно вернулся в те времена, когда пьяный отец лупцевал мать, а от той же участи меня спасал разве что наряд полиции.

Иногда приезжали, иногда клали болт…

– Девчонка. Видишь? – указал рукой на кухню. Оксана накинула на плечи халат. Сидела на табурете, словно приготовившаяся держать оборону мышь. Санёк поправил фуражку, не разуваясь прошёл внутрь.

– Так-так-так. Что тут у нас? Несовершеннолетняя? Взлом с вторжением? Шантаж?

– Мне восемнадцать, – проговорила суховатым голосом. Из сумки волшебным образом вынырнула папка с документами. Паспорт, свидетельство о рождении.

– Соколова Оксана Алексеевна. Год рождения: март 2042 года. Мать – Самохина Людмила Игоревна, отец – Соколов Алексей…

Глянул на меня, мне разве что оставалось пожать плечами, не припоминал за собой детей. Да и откуда?

– Что скажешь?

– А что я скажу? Любой принтер таких бумажек знаешь сколько напечатает? С современными-то технологиями… – ответил на его сомнения. Сашка кивнул, снял с пояса цилиндр верификатора. Ультрафилетовый луч прошёлся по подписям, после по всему треугольнику печати.

– Печать настоящая. Ладно, допустим. Оксана, правильно? С чего вы взяли, что Алексей Владимирович ваш отец? Однофамилец, одноимёнец, сколько по всей стране с такой же фамилией и инициалами?

– У меня… мне мама фотографию показывала. Вот, – словно порождающий бедствия ящик Пандоры, папка изрыгнула из своего чрева цветную фотографию. Почуял, как волосы на голове зашевелились, решили встать дыбом. Море, улыбчивая ребятня, некто очень похожий на меня в далёком юношестве, прижавшийся к симпатичной девчонке.

Подпись: Кипр, 41 год…

– Лёх, ты на Кипре был?

– У меня отец алкаш. И денег было впроголодь, какой Кипр?

Он посмотрел на меня испытующим взглядом, а меня злило: под грузом незначительных доказательств, он почему-то верил ей, а не мне.

– Ладно. А что-нибудь ещё есть? Ключ-то у вас, Оксана Алексеевна, откуда?

– Бабушка Тоня.

– Знаешь такую? – у Сашки были пластмассовые ничего не выражающие глаза. Словно думал, что я шутки ради вызвал его среди ночи.

– Тётку так звали.

– Телефон её есть? Тогда звони.

– Время сколько видел?

– Я тебе тот же вопрос задавал. И ничего.

Я закусил губу, ругнулся сквозь зубы. Вернулся через минуту со смартфоном. Номер отыскал не сразу, по закону подлости, тот затаился в самом конце списка. Напоминалка стыдила красной галкой. Собирался же позвонить когда-то, но то забыл, то некогда, то нет настроения.

Трубку сняли на пятом гудке, а я уже отчаялся. Сонный заспанный голос звучал укором.

– Тёть Тонь. Это я. Мне тут… вы ко мне никого не отправляли?

– Ой, Лёшка, ты? А я тебе звонила-звонила, ты трубку не брал. Недели три пыталась, всё бестолку. Посылала…

Сашка готов был меня удавить, прекрасно слышал весь разговор. Оксана натянула на лицо маску оскорблённой гордости.

– Спасибо, тёть Тонь. Я… пойду, пора. Спокойной ночи. Созвонимся… – неловкость затопила тело до самой макушки. Это ненадолго, на смену ей придёт сначала злость, потом обида.

Сразу же вспомнилось, что как только вернулся, поставил входящие на автоответчик, да так и забыл с него снять. Вызовы уходили в память смартфона. Включил недавний наугад, узнал недавно слышанный голос тёть Тони.

– Лёша, к тебе дочка приедет. Перезвони, как сможешь! Очень ждём…

– Так… – Сашка встал, натянул на голову фуражку, зашагал к выходу. Шёл за ним следом на ватных ногах.

– Лёх, я всё понимаю, но давай ты свои семейные проблемы не на плечи полиции скидывать будешь, хорошо?

– Я…

– У меня три нераскрытых убийства и квартальный отчёт горит. Не до жиру. Привет!

Он захлопнул за собой дверь, не дав договорить. В его голосе слышалась неподдельная детская обида.

Я выдохнул. Что ж, хор-рошо…

* * *

Сел. Молчали, боясь смотреть друг дружке в глаза.

– Рассказывай. Только по делу, без лишних сантиментов. Какой Кипр, почему я о тебе раньше не слышал? Зачем приехала?

– Кипр? А, фотография… пап, я не знаю.

Как же непривычно было слышать подобное из уст совершенно незнакомой девчонки…

– Я сама про тебя от мамы узнала недавно. Она про тебя и знать не желала. А я вот… искала по спискам. Восемнадцать, собралась поступать, ну и доступ к архиву получила. Через него тебя начала искать…

Как же складно лепит, хоть обслушайся. Вот только информации обо мне в архиве быть не может, «контрактные» из подобных списков вычёркиваются. А в запаснике в ближайшем лесу лежало немного денег на чёрный день, ствол и «чистенькие» документы.

– Дальше, – запросил, как только пауза затянулась. – Давай-давай, выкладывай как есть.

– Тебя там не нашла. Как будто тебя и вовсе не было. А вот бабу Тоню отыскать смогла.

Поговорить бы мне с тем безопасником, что подчищал за мной последние хвосты. Точно его недочёт.

– Ну, я сопоставила, к ней приехала. Поговорили. Пожила у неё с полгода.

– С полгода? Ты же говорила, поступать собиралась?

Она покраснела, как маковый цвет, закинула мешающую прядь за ухо.

– Да, поступать. Ещё в прошлом году пыталась, но провалилась. Мать сказала, из дома выставит. Восемнадцать есть, а там не её забота.

Слезливая история, хоть записывай. Почему-то ждал, что вот-вот явятся братцы с телекамерами. Брякнут, что нас снимает скрытая камера…

– Ну, потому я и пыталась тебя найти. Ни на что особо не надеялась…

– Значит, подсела старушке на уши, а она тебе ключ от моей квартиры? Езжай, мол, внучка, папка все жданки съел?

– Не думала, что ты и правда такой злой, как мать говорила, – она обиженно отвернулась. Хорошо же их там натаскивают, знают где надавить, что сказать. Совесть кольнула в самое кокоро.

– Переночевать-то хоть дашь? Пап, мне пойти некуда. Деньги есть, но только на билет обратно. А потом не знаю. Мне недолго, недельку. А там сдам экзамены, поступлю, определят в общежитие…

Мог быть Сашка в сговоре с вымогателями? Я выдохнул, почуяв, как усталость загоняет меня в тиски паранойи. А завтра мне покажется, что и дядя Юра в доле…

За окном подвывала пурга, будто вторя словам девчонки: – Неужто выставишь зимой ребёнка на мороз? Хотя восемнадцать, какой из неё ребёнок?

– Ладно, оставайся. Но до утра, а там решим что делать…

* * *

Максим изучал меня, словно таракана.

– И вы оставили её? Одну? У себя?

– Написал записку. Закрыл на замок, он только снаружи открывается.

– А вы наивны. Видели, на что способны современные домушники? Впрочем, неважно. Я понял суть вашей проблемы и сделаю исключение. Идите, работайте, а мы тем временем соберём на «вашу» девочку всю известную информацию. Правда, если она действительно ваша дочь – мы умываем руки. Родственные неурядицы наши сотрудники должны уметь решать сами. Но в любом случае спасибо, что проинформировали. Наши конкуренты редко прибегают к столь «грязным» приёмам, но всё бывает в первый раз. И, Алексей…

Он окликнул меня, когда был уже в дверном проёме.

– Да?

– Лучше избавьтесь от привычки держать дома оружие с чёрного рынка. Сотруднику «Майнд-тек» подобное и не к лицу, и не с руки. Идите…

Я вышел, прищурился. Я что, правда проговорился про неофициальный ствол? Видать, старею и надо кончать баловаться «мутной» с дядей Юрой, иначе и со мной в разведку никто не пойдёт.

На глаза попался знакомый, тот парень, что провожал меня к этому кабинету. Ещё вчера поймал его на том, что подслушивал у двери.

Он дёрнулся, но я был быстрее, в два гигантских шага оказался рядом с ним, взял за лацкан пиджака.

– Скажи-ка, друг, этот вот кабинет, он чей? – указал большим пальцем за спину.

– Ну… начальника.

– И вы его так прямо зовёте? Ну-Начальник? Фамилия, отчество?

– Ну… я, наверное, не могу об этом говорить…

Подавил в себе желание его хорошенько встряхнуть, старые привычки не давали покоя. Головой в переносицу, кулаком под дых, потом чувствительным апперкотом в челюсть. Дашь почуять боль – и расколется. Но лучше не искать врагов во второй день работы. И корпоративный кодекс может не понять, внимательный глаз камеры пырился на нас объективом.

– Ладно. Не можешь, так не можешь. Бывай. Но запасные трусы всё же лучше носи.

У гибернационных камер столпотворение. Мои коллеги упаковывались в капсулы. Вот и остальные, и вправду не один работаю.

– Что-то случилось? – Маша помогала облачиться в костюм. Я забирался в капсулу. – На вас лица нет.

– Ничего особого. Маша, по поводу сегодняшнего ужина… Давайте перенесём на выходные?

– Какие-то проблемы? – она погрустнела, кажется, у неё не впервой срывались свидания.

– Есть немного. Потом расскажу. Ну, погнали?

Тонированное стекло капсулы опустилось, моргнула «теневая» плёнка, имитируя ночную мглу. По кислородной маске побежал усыпляющий газ. В сон провалился едва ли не раньше, чем успел закрыть глаза…

## Глава 5

Игровой мир существует вне зависимости от игрока, как и его персонажи. Не забывайте об этом! Вам дана возможность влиять на судьбы тех, кого вы встретите, но они могут #заболеть# или попасть в #катастрофу# без вашего участия! Держите тех, кто пришёлся вам по вкусу близко, а врагов ещё ближе!

* * *

Моргнул, дав возможность игровому совету испариться. Буквы, только что маячившие перед глазами, растаяли, обратились пылью. Вновь увидел перед собой Юшку.

– У вас есть немного времени перед тем, как продолжится предыдущая сессия. Предупреждение: пул сохранения обновлён! Предупреждение: пул возможностей умереть обновлён! Предупреждение…

– Зачем?

– Что зачем, Алексей?

– Зачем мне время перед сессией? Вчера загрузка произошла сразу же после того, как я выбрал класс.

– Главные инженеры и дизайнеры корпорации постановили, что после сессий «игровых снов» у испытуемых могут накопиться вопросы, которые некогда задать во время самой сессии. Информация может помочь вам в разрешении некоторых непонятных ситуаций. Впрочем, вчера вы обновили свои показатели. Руководство, просмотрев вчерашний материал, пришло к выводу премировать вас за проявленную сообразительность и смекалку. Продолжайте в том же духе, и ваш банковский счёт станет толще.

Это что, шутка? А мне-то думалось, она на языке сплошного официоза разговаривает. Но Максим при утренней встрече ни о чём подобном не рассказал. Не посчитал нужным, забыл, а может постановление вот-вот спустили программе?

Решил, что неважно.

– Во время циклов отдыха, как сейчас, вы можете считывать информацию со слов, имеющих хештеги, коснувшись их ладонью. Желаете попробовать?

Робот посчитала мой кивок согласием и вывела передо мной слово «привычка».

Поморщился. Мозг пронзило неприятным мгновенно прошедшим зудом. Передо мной из абсолютной пустоты возносились исполинских размеров буквы. Системная фея не нашла ничего лучше, как заскочить на самую верхушку, идти, балансируя по самому краю.


Привычка – аспект, учитывающийся при каждом использовании того или иного оружия. Классы не привязаны к оружию, но полный потенциал снайперской винтовки станет доступен снайперу, но не медику. А нож или пистолет подчинятся диверсанту и разведчику. Изначальный класс солдата позволяет раскрывать подобные ветки умений без ограничений, но без возможностей использовать уникальные способности, присущие подклассом его ветки.


Юшка спрыгнула, куполом взвился подол белого платья. Смешливо и по-детски отряхивала коленки, подбоченившись, глянула на меня снизу вверх. Ясно, мол?

Снова кивнул. Ясно, что ничего не ясно. Но кое-что в голове отложилось: если правильно понял, то с выбором класса точно не прогадал.

– Вы готовы к погружению? – её голос вновь стал до скучного официозным. Я выдохнул.

– Запускай!

И тьма пришла за мной рабочим днём…

* * *

Машиной, поездом, самолётом.

Казалось, помню всю дорогу, что проделал с раненным Глебом. Грузовик заглох в лесополосе, недалеко от деревушки с непроизносимым названием. Местные дали воды и еды, рассказали об избушке отшельника. По описанию вылитый доктор Урри.

Глеб бредил, жар не спадал. На меня смотрели не без подозрения, когда отказывался от предложений местных вызвать «скорую». Прекрасно понимал, вместе с ними приедет полиция, а у меня нет документов. Хорошо, что догадался вымыть руки и лицо в родниковом ключе.

Старый и лохматый дед, от которого за версту несло дряхлостью, вызвался помочь. Доверия он не вызывал, но что-то подсказывало, не соглашусь с ним – и Глеб умрёт. Подвёз нас на своей разваливающейся едва ли не по дороге «Гратте». Машину кидало и трясло, что раненому точно пошло не на пользу. Но сам бы я до Урри добирался несколько часов.

– Жить будет, – у доктора оказался польский акцент, не совсем чистый халат и смердящие стерильностью резиновые перчатки. Мне дали еды и помыться.

– Он что-нибудь говорил? – спросил Урри перед тем, как поставить передо мной тарелку. Я уже было покачал головой, а потом вспомнил.

«Чаттарлей»

Что бы это слово ни значило, я должен был сказать его доктору. Не стоило и гадать, пароль. Урри кивнул, а я догадался, что в картофельном пюре не оказалась яда лишь по той причине, что я сказал верное слово. Захотелось удавить обоих.

Спали на полу. Глеб звал Дэррил, кричал, что удавит «Гунгнир», чего бы это ему ни стоило. Бился в горячих конвульсиях. Сколько раз видел подобное среди грязей окопа? Помогал Урри держать его, прежде чем тот сделает очередную инъекцию. Знать бы, чего он там ему колет?

Мне досталась лишь перевязка, да вонючая дрянь мази.

– Кость не задета, плоть зарастёт, – вот и весь диагноз от лесного лекаря.

Полиция всё же приехала. Уходя с пришедшим в себя, вставшим на ноги Глебом видели месящий грязь внедорожник местного шерифа. Дед, привёзший нас, пожертвовал свою колымагу, добрались до небольшого городка.

Глеб говорил мало, только по делу, каждое слово давалось с огромным трудом. Я понял: хоть те инъекции и поставили нечаянного товарища по оружию на ноги, но раны от того не заросли, всё ещё саднили.

Когда он предложил его подождать, боялся, даст дёру. А что делать дальше мне? Мозг с запозданием вспоминал, что передо мной просто игра. А после мысли растворялись, будто в тумане, и боязнь возвращалась.

Он вернулся. Сунул мне россыпь купюр малой ценности. Доллары, евро, что-то ещё. Спрашивать откуда не стал, распихал по карманам.

Билетов на поезд не было, а Глеб почему-то спешил на семичасовой рейс. Оглядывался по сторонам на вокзале. Заметил у него под полами плаща едва заметное утолщение. Точно ствол, а я от своего избавился на въезде в деревушку.

– Ждёшь непрошенных гостей? Ты же говорил, преследовать не будут!

Он не ответил, пожал плечами.

За билеты заплатили, не торгуясь. Бомжеватого вида мужичок быстро смекнул, что нам требуется, предложил помощь. Сотка за срочность, сотка за переоформление проездных документов… Мне показалось, ещё чуть-чуть, и он запросит сотку сверху за улыбку.

Так оно и вышло, а у нас не было желания спорить.

– Ты как? – спросил его, когда были уже в купе. Он выдохнул с облегчением, лишь когда поезд тронулся. За окном бушевала весна в самом разгаре.

– Скверно. Урри не лечит, лишь обкалывает стимуляторами. А ждать, пока заживёт, времени нет. Бумаги с тобой? – в ответ я показал ему замызганный кровью бумажный пакет. Он требовательно потянул за ним руку, я спрятал его в карман.

Глеб нахмурился. Казалось, вижу в его голове мыслительный процесс: он будет стрелять, если их не заберёт. Я его упредил.

– Сначала объяснения.

Он посмотрел мне прямо в глаза, но взгляда я не отвёл. Глеб выдохнул.

– Ладно, ты как минимум мог убить меня трижды.

– Ты как будто одолжение мне делаешь…

– Слушай, парень, я не знаю кто ты, знаю, что ты умудрился оказаться в неподходящем месте в неподходящее время. Помнишь, как тебя повязали?

– Смутно, – в мозгу обрывки чужих воспоминаний. Интересно, что будет, если сказать ему, что он игровой персонаж? Надо будет спросить об этом у Юшки.

– Тогда неважно. Эти ребята, что нас повязали – боевики Гунгнира. Наёмники, ненавоевавшиеся служивые, криминал. Террористы одним словом.

– А «Пустельга»?

Он отвернулся, посмотрел в окно, очевидно, отвечать хотел не шибко. Но решился.

– Организация, созданная для противодействия им. Международная. Тайная. Хорошо платят.

– Ты что же, меня вербуешь?

– Зришь в точку. Ты и так узнал больше того, чем следовало. Наших людей в лицо видел.

– Это Урри и тот старик?

– И они тоже.

Дам отказ, и он постарается меня пристрелить. Игровая логика подсказывала, что шансов у него, даже у раненого, больше. Он не сводил с меня глаз, а я понял, резких движений лучше не делать. Этот парень сейчас уровнем повыше моего будет.

Что же там такого в этом письме, что стоило из-за него убить стольких людей?

– Ты чертовски красноречив, приятель! В особенности та пушка, за рукоять которой ты взялся… – кивнул на упрятанную им в карман руку.

– У тебя боевой опыт и хорошо намётан глаз. Соображаешь быстро. Отдай конверт.

Я выложил тот на стол, Глеб не спешил хвататься за него. Ждал от меня сюрпризов, но я откинулся на спинку сидения, уставился в окно. Франция, оказывается, умела удивить.

– Мы сейчас куда?

– Сойдем в Д'арсарке. Знаешь такой город?

– Впервые слышу.

Глеб как будто не понял мной сказанного.

– Там аэродром есть. Частный. Нам надо в Италию, а уже после определимся, что с тобой делать.

Иначе сказать, раскопаем прошлое. Хотел бы я сам знать, какое оно у моего персонажа.

Мир, словно поддавшись мороку, застыл. Муха, назойливо липнувшая к мокрым от пота волосам, взмахнула крыльями и застыла в воздухе. Поезд прервал бег на полустыке…

Это что за дрянь?

– Юшка! – перешёл на голос. Ответ не заставил долго ждать.

– Активирую меню выбора предыстории. Простите за доставленные неудобства.

– Это ещё зачем?

– Такого требует механика дальнейшего развития сюжета. Необходимо для создания игровых условий и переменных.

Вслед за остановкой времени потускнели краски, чёрно-белый фильтр залил окружение. Юшка выпорхнула из снопа искр, явившись передо мной.

– Вы – отражение вашего персонажа.

– Обычно, я слышал, наоборот…

– В данном случае капсула считала ваши навыки и выдала характеристику. У вас есть атрибуты вроде силы, ловкости, интеллекта и удачи. Последний параметр скрытый, не зависит от личностных навыков. Вы не способны на него влиять. Предыстория нужна не только для того, чтобы дальнейшее развитие действий соответствовало логике, но и определяет несколько параметров, позволяет получить особые способности и бонус атрибутов.

Вон оно что! Как в РПГшках. Любил их одно время, а в шестых Древних Свитках и вовсе залип после первой горячей точки. Гиперкомпенсация, все дела…

– Ну давай, показывай.

Выбор был богатый. От мажорного мальчика до археолога. Выглядело интересно, но проигрыш в игре будет означать поиск новой работы. Оставлю эксперименты на другой раз.

Юшка считала мой выбор, вывела подробности.

Солдат южного фронта. Бонусы к навыкам стрельбы и владению автоматическим оружием. Национальность русский. Не дезертир, не перебежчик. Показатель привычки растёт на 25 % к оружию от русских производителей.

Доступные умения:


Русский дух. Внеуровневое, пассивное.

Болевые ощущения от полученных ранений снижаются на 12 %. Помимо прочего 25 % сопротивление потере сознания при длительном эффекте #кровопотеря#.


Боевой раж. Внеуровневое, активное.

Данная способность позволяет временно повысить характеристики ловкости и силы на +2 ед. но снижает интеллект настолько же.


– Юшка, а вот интеллект… Сила с ловкостью примерно ясно, на что влияют. А он? При низком показателе тупею? Вместо слов начинаю бормотать невнятное?

Она укоризненно покачала головой.

– Интеллект отвечает за вашу возможность воздействовать с техническими устройствами, кодовыми замками, помогает быстрее взламывать замки. Также он отвечает за мозговую активность персонажа и его способность усваивать непрофильные классу атрибуты. Солдат с низким показателем интеллекта хорошо стреляет и дерётся, но хуже учится взлому замков или медицине.

– А с высоким показателем?

– Получает штраф к основным параметрам.

Что ж, шибко умных бойцов не любили даже в игровых снах. Выбрал предысторию бойца-ветерана, да и бонусные умения полезны. Что-то мне подсказывало, стрелять в меня будут часто…

Юшка кивнула, предупредила, что через минуту «мир» вокруг вернётся на круги своя. Испарилась. Сначала вернулись цвета, а потом и время вместе со звуками. Непривычно громко стучали колёса на стыках, казалось, слышу отчаянный плач ребёнка в другом вагоне и приглушённые возбуждённые стоны из соседнего купе.

– Ты чего? – Глеб окликнул, пытаясь привести в чувство. – Чего завис, спрашиваю? Готовься, выходить скоро…

* * *

Самолёт хрипел, скрипел и кряхтел, машинным языком жаловался на свою нелёгкую долю. Оставалось ему только посочувствовать.

Лётчик не любил техосмотр, но любил деньги. В осоловелых глазах вспыхнул огонёк трезвого здравомыслия, стоило увидеть купюры.

– Оно долетит? – меня терзали сомнения. Глеб раздражённо кивнул.

Странно. Мы скакали с одного края на другой, меняли транспорт, как перчатки. Прошло два дня, а для меня время ощущалось парой часов. Дорогу запоминал урывками, в мозгу отпечатывалось лишь цепляющее. Красивое озеро под нами, россыпь крохотных архипелагов, писк зуммера, предупреждавший, что мы в поле зрения чьего-то ПВО.

На полпути забарахлил двигатель, но всё одно смогли долететь. Летяга просил денег сверху за поломку его чудо-лайнера. Вместо них получил от меня по шее, я поймал на себе полный одобрения взгляд Глеба.

Я ждал чего-то монструозного. Башня, уходящая в самые небеса многоэтажка, похожая на сад прихожая.

Офис «Пустельги» притаился в маленьком неуютном здании, будто бывший магазин. Снаружи огорожено колючей проволокой, на складу чуть поодаль шипел сваркой рабочий в строймехе: скелетообразный экзоскелет, позволяющий в одиночку таскать целые тонны.

Внутри всё можно было описать одним веским словом.

Контора.

На входе нас приняли сразу же. Часовой с ружьём бегло просмотрел бумаги Глеба, задержал взгляд на мне.

– Этот со мной. Двенадцатый код.

Часовой скис, во мне ему хотелось видеть злостного нарушителя. Только сейчас я заметил, какое у него всё это время было бледное лицо.

В коридоре стало гораздо хуже: Глеб кашлянул кровью, его стошнило. Раненый стремительно терял равновесие, как назло, никого не было рядом. Подхватил его, усадил на огромное кресло. Он будто утонул в его мягкости.

– Врача! Есть здесь кто?!

Шевеление. Из дверей кабинетов показались любопытствующие рожи. Ого, а мне-то думалось, тут пусто! Но на помощь всё одно никто не спешил.

– Что здесь происходит? – голос говорившего походил на гром. Здоровяк в офицерской форме выглядел сурово, серьёзно, монструозно. Верить погонам, так полковник.

Я вместо объяснения кивнул на Глеба.

Офицер нахмурился, прочистил горло, гаркнул.

– Дитмарк, чёрт тебя дери, где? А вы что встали, не видите, человеку плохо? Помочь, проводить в кабинет. Живо!

Всё пришло в движение. Офицер скрылся. Меня взяли под локоток, словно собирались выпроводить, но напротив, отвели в свободную гостиную комнату. Диван, пара стульев, подобие телевизора. Хотел включить, но невесть куда запропастился пульт. Ну и чёрт с ним.

В сон потянуло, едва опустился на диван. Глянул на часы. Когда успело стукнуть шесть вечера? В животе урчало, голод утолил парой яблок из корзины с фруктами.

Как уснул совершенно не помнил. Словно ужаленный подскочил, когда скрипнул замок распахнувшейся двери. Явился лично офицер, что вчера распоряжался судьбой Глеба.

Вчера? Почему так решил не знал сам. Просто казалось, что усталость успела сожрать с десяток часов, если не больше. А за окном чувствовалось утро.

– Пройдём. Есть разговор.

Полковник провёл в свой кабинет. Широкий стол, роскошное кресло. На магнитной жестяной стене карта, инфоэкранам старикан не доверял.

Оправил собственные усы, сел.

– Спасибо, что помог Глебу добраться досюда. Только честно, сам принял решение вступить в наши ряды?

– У Глеба был… весомый аргумент.

Полковник отвёл взгляд, покачал головой.

– Извини. Он бывает крут. Я здесь за главного. Полковник Миллер.

– Полковник чьей армии?

– А вот такими вопросами в этих стенах лучше не задаваться. Глеб говорил, вы его соотечественник, Алексей Соколов, бывший военный. Что ж, Алексей, буду с вами честен: взять вас в штат не могу. Даже по рекомендации моего лучшего человека. По крайней мере до тех пор, пока не раскопаем о вас хоть что-то. Однако мы пользуемся услугами наёмников. Задаёшь меньше вопросов – крепче спишь, получаешь гонорар. Хороший и справедливый.

– Так уж и справедливый? – я прищурился.

– Остальные не жаловались, – полковник пожал плечами. – Слушайте, Алексей, на данный момент… у меня есть задача, на которую некого отправить. Дело лёгкое: забрать пакет, обменяться с человеком парой слов, вернуться ко мне за деньгами.

Звучало прямо как приключение на двадцать минут. Ладно, я же здесь не затем, чтобы отказываться.

– Где?

– В Швейцарии. Через час получите точные координаты. Следуйте чётко по ним. Работа помечена аналитическим отделом как безопасная, но могут возникнуть трудности. На всякий случай предусмотрите пути отхода.

Я кивнул, собрался уходить, но Миллер остановил.

– Вот ещё что, Алексей, мы не убиваем гражданских. Ни под каким предлогом. Это оставляет пятно на нашей репутации и закрывает многие пути сотрудничества с иными разведгруппами и местными спецслужбами. Это ясно?

Я кивнул.

– Не устраивай кровавых бань, парень, и будешь получать свои деньги без упрёков и штрафов. К слову, письмо…

Он протянул руку, а я как-то уж и забыл про него. Вытащил из закромов кармана, протянул, полковник принял изрядно мятый конверт. Стало неприятно. Нас с Глебом чуть не положили, а он швырнул его в ящик, словно безделицу!

Здравый смысл взывал к рассудку, говоря, такие вещи без лишних глаз проверяют.

Мир вокруг вновь застыл, пошёл рябью, утратил цвета. Что, сейчас мне снова придёться что-то выбирать? Голос Юшки неожиданностью не стал.

– Приготовьтесь к экстренному прерыванию сеанса! Внимание! Не делайте резких движений, сохраняется прогресс. Внимание…

Вот же ж… Надеюсь, у них там не пожар?

## Глава 6

Капсула раскрылась, обдав меня потоком холодного неприятного воздуха. Тянуло в сон, на часах чуть больше полудня. Мозг плохо воспринимал реальность, ждал вновь увидеть полковника. Да мы разговор едва ли не на полуслове прекратили, он мне задание выдать успел!

Внутри бушевало детское возмущение, прервали на самом интересном!

– Что случилось? – спросил у подошедшей Маши. Она промолчала, за неё ответил Максим.

– С пробуждением, Алексей. Ничего страшного не случилось, это тестовое прекращение работы. На случай экстренных случаев, мало ли, что может произойти?

– Почему решили сегодня? Вчера было не уместней?

– Отрывать вас от проявления боевых качеств показалось кощунственным, Алексей. Сейчас же вы просто мило беседовали с игровыми персонажами.

– Тогда меня вернут вновь? – стало грустно, зря, выходит, только из капсулы выбирался. Озирался по сторонам. Обычно окружение говорило больше, чем собирался сказать человек.

Паники не было, инженеры буднично, хоть и не без напряжения суетились. Можно было понять, здесь начальник.

– Увы! Рад слышать о вашей приверженности нашему делу, вижу, вы втягиваетесь в происходящее во сне, как и положено. Похвально. Но капсула перед каждым погружением требует чёткой настройки, дабы уже охваченные переменные не слетели. Но не беспокойтесь, у нас есть для вас другая работа!

– Если мыть коридоры – я пас, – ответил на полном серьёзе. Слышал, корпорации покрупнее любили накинуть лишней неоплачиваемой работы. «Кто везёт, на том и едут», так отец говорил. Хоть в чём-то он был прав…

– Смешно, – вопреки сказанному на лице Максима не было и тени улыбки. – Нет, Алексей, всё прозаично, но не настолько. Вам следует посетить психолога.

– Это ещё зачем?

– Стандартная процедура, – он выдохнул и развёл руками. Ладно, пусть будет так: у корпоративного кодекса свои причуды, а в контракте и правда было что-то подобное.

Провожал меня к кабинету всё тот же доходяга, что и раньше, только побаивался. Испуганно вздрогнул, когда остановился у торгового автомата, будто боялся, что запихну его внутрь. Делать мне больше нечего…

Он терпеливо ждал, когда закину мелочь. Автомат плюнул в днище шоколадным батончиком. Не торопил, не подгонял. Да уж, не хотел бы оказаться с ним в одном окопе, он первым же бросит тылы и наведёт панику.

– Имя-то у тебя есть, дружище?

– Максим… Лапин.

Вот чудак, ещё и фамилию сказал. Но пусть так.

– Лапа, значит? Хороший позывной. Вот что, дружище, часто такое бывает? К психологу гоняют, прерывают рабочую сессию?

– Мне… наверно, нельзя об этом говорить, – он отвёл взгляд. А я его пугал, на целую голову выше и шире в плечах. Я доел конфету, угостил его второй.

– Да ладно, не дрейфь.

Он взял подношение, словно хомяк, даром что тощий. Вздохнул, будто перед плахой.

– Нечасто. Обычно когда во сне что-то пошло не по правилам или не так. Когда испытуемому что-нибудь угрожает. К психологу для составления отчёта…

Вот тебе раз! Чего такого сверхординарного заметили в простой болтовне? С Глебом, с полковником…

Кого и спрашивать, так точно не этого парня. Я увидел кулер с водой у самой двери. «Психолог», выведенное крупными буквами на табличке не заметил бы разве что слепой.

– Ладно, дальше я сам. Свидимся ещё.

Зашёл внутрь. Девушка оторвалась от записей. Скуке медицинского халата она предпочла уныние строгого костюма. Узкая юбка до самых колен, полурасстёгнутый пиджак. Если хотела удивить вырезом декольте, то зря, удивлять точно было нечем.

– Нина, – встала, сходу протянув мне ладонь с оттопыренным мизинцем. Поздоровался и представился, она кивнула на кушетку.

Оглядел её рабочий стол. Банка газированной «Шарманки» исходила испариной, только-только из холодильника. Ещё три покоились на дне чёрного пакета мусорки. Не хило…

Вопросы у неё были про всё. Мало чем отличалась от своих коллег, повидал их целую кодлу на каждом контракте. До подписания и после завершения. Сначала решали, стоит ли пускать меня в очередную пучину войны, а потом – выпускать ли в мирную жизнь к нормальным людям? Кто-то уезжал в психушку, а мне везло.

Нине было интересно немало. Что пью, ем, курю, будто собиралась пригласить на свидание. Но знал, выстраивает из незначительных деталей мой портрет. Пока не дошла до необычного вопроса.

– Алексей, почему вы боитесь детей?

– Откуда такой вывод?

– Ваш сегодняшний разговор с куратором…

Я заскрипел зубами. Этот змей уже всем разболтал?! Как будто следовало ожидать иного…

– Я не боюсь детей.

– Но робеете? Бывший десантник, контрактник, наградник орденами «мужества» и за «Стокгольмскую операцию» вдруг не выставляет незнакомую девочку, что зовёт себя его дочерью, из дома, а оставляет на ночь? А поутру просто запирает в квартире, чтобы что? Не убежала?

Под маской веселушки пряталась самая настоящая хищница. У неё было забавное выражение лица, словно мы по-прежнему обсуждали, с чем лучше смешивать «тайку»?

Гипнотизирующим маятником в её руках раскачивалась ручка. Смешная резиновая обезьянка стёрки изо всех сил держалась за самый кончик.

– Проблемы с родителями? С отцом?

Ей незачем было спрашивать, уже знала. Никогда не держал этого в секрете, её коллеги раскусили меня ещё полтора десятка лет назад. Ну а «Майнд-тек» могли купить доступ в любой архив. Нина кивнула на моё молчание.

– Риторический вопрос, ладно. Ал-л-лексей, давайте проведём с вами на эту тему пару сеансов?

– Зачем? Это проблема?

– Может, да, может, нет. Ещё не решила. Но я хотела бы видеть такого смелого человека, как вы, у себя почаще. Не как пациента, как друга!

– И многие клюют на такие словеса? – ответил ей неожиданно холодно. Она удручённо вздохнула. Не то чтобы правда верила, что её чары сработают на мне, но не попробовать было грешно.

– Обижаете, Алексей.

– Ничего, в следующий раз возьму с собой бочонок воды, подкинете до дома.

Она прыснула в кулак неумелой шутке.

– Может быть, баш на баш? Вы наверняка знаете немало про… то, что я испытываю. И вряд ли «игровой сон» создавали без участия вашей братии.

– Может быть, – она кокетливо повела плечами. – И что же вы хотите знать?

– Сюжет. У игры… есть сюжет?

Она задумалась, сложила губы трубочкой, закатила глаза. Разродилась ответом не сразу.

– Спорно утверждать. И да, и нет. Есть некая ситуация, на которую вы в состоянии повлиять действиями. Сны программируются в симуляции. Объёмной и глобальной.

– Это как?

– Не существует отрисованных заранее локаций, их генерирует нейросеть на основе ваших личных воспоминаний и представлений.

– Я никогда не был в Италии. Ни в одной из деревень.

– Как и в десятке иных стран. Вы не так меня поняли, Алексей. Нейросеть использует ваши образы, но вы ведь не один испытатель гибернационных капсул.

– У вас что же, инклюзивный состав рабочих? Каждой твари по паре? Из каждого города по человеку?

Она вздохнула и покачала головой.

– Алексей, виртуальный туризм изобрели ещё в тридцать пятом. Мы просто купили базу данных.

Почуял себя глупее дурака. От её взгляда не укрылось, она хихикнула. Подсела рядом, напротив, доверительно коснулась ладонями рук.

– Вас ведь не только это волновало?

– Люди в симуляции…

– Ненастоящие. От слова совсем. Можете устроить кровавую баню, но это, скорее всего, приведёт к отключению вас от капсулы, штрафам по зарплате…

– Разве это не станет частью испытательного процесса?

Она согласно кивнула.

– Возможно. Но вы ведь прекрасно понимаете, чего от вас ожидают. И система вокруг вас реагирует на действия. Устроите стрельбу в людном месте, и явится полиция. Справитесь с ней – придёт спецназ. Как в жизни. Что же касается людей… Во снах вне капсулы вам тоже снились люди. Знакомые и не очень. Это всего лишь проецируемые «игровым сном» в ваш мозг проекции. Но они имеют чёткие параметры, а потому не расплываются в безликую массу. Собственно, одна из задач «Майнд-тек» – понять верную формулу формирования этих образов. Пока что у вас лучшие результаты среди испытуемых.

Я кивнул, запомнил, но обольщаться не спешил. Эта лисица наверняка говорит подобное каждому, кто переступил её порог.

– Ладно, кровавая баня. Но если бы я поступил иначе? Выбрал иную сторону, отказался делать, что просят… эти самые образы?

Нина пожала плечами.

– «Майнд-тек» не ограничивает вас до тех пор, пока действия соответствуют какой-то логике. А что касается сюжета, о котором вы спрашивали, он будет подстраиваться в зависимости от того, какой выбор вы сделаете. «Пустельга» или «Гунгнир».

– Но выбор всё одно меж этими двумя?

– Это же всё-таки игровой сон, – психолог склонила голову набок.

– Есть ещё вопрос… Прошло только несколько часов, а я запомнил несколько дней.

– Вы запомнили несколько часов, Алексей. Но я понимаю, о чём вы говорите. Мозг – слишком тонкая штука, и принимал бы на себя колоссальные перегрузки, впихни мы в него больше информации, чем он способен принять за раз. Но вспомните, вам ведь не раз снилось, как куда-то едете и добираетесь из Москвы до Питера, а после ещё и погулять успеваете.

– Случалось, – взгляда отводить не стал. Она права, разве что с содержимым не угадала. Война, кровожадно ухмыляясь, являлась во снах и вновь швыряла в окопы под лязг стальных гусениц и шёпот дроидных сервомоторов…

– Вам только кажется, что прошла куча времени. На деле запоминаются лишь яркие впечатления, потому что «игровые сны» и должны покупаться для новых красочных впечатлений. Сантехник Вася никогда не изрешетит на последнем издыхании толпу врагов, а потом «как-будто-из-последних-сил» спасёт симпатичную девчонку. Но хочет. Наша задача – укомплектовать приключение в восемь часов или растянуть его на пару-тройку недель, а не превращать во вторую работу. Это всё ещё игра, Алексей. Подверженная логике, подчиняющаяся ей и внутренним законам. Игроку даёт поблажки, но соплей не утирает.

– Я…

Она не дала договорить, коснулась пальцем моих губ.

– Всё-всё, малыш! На сегодня лимит вопросов исчерпан, иначе тебе незачем будет приходить ко мне в иные дни, – от Нины запахло девичьей игривостью. Всё это время она подбиралась ближе, а теперь проверяла твёрдость моей груди под гибернационным костюмом. – Возвращайся в капсулу, уже починили. Как подключишься, будет немного мутить и мысли в раскоряку, но пройдёт быстро. Ты был хорошим мальчиком, держи леденец.

Чмокнула меня в небритость щеки на прощание. В ладони блестела розовая конфета без фантика.

– О, и совет, Алексей. Относительно детей и остального, – выловила уже в дверном проёме, заставила обернуться. – Оставляйте личное вне стен капсулы. Мешает.

* * *

Как и обещала Нина, в голове было мутно. Слушал полковника вполуха, кивал. Он заподозрил меня в невнимательности, но велел погулять по конторе. После того, как передал ему конверт, он вручил мне банковскую карту.

– Держи. Не потеряй. На неё будешь получать гонорары за выполнение. Деньги платим хорошие, но и за работу спрашиваем сполна. Тут есть уже порядка пяти тысяч долларов. Но помни, Глеб – один из нас. Боец «Пустельги». Ему и медицинская койка, и оружие даются из оружейной. Ты же внештатный, всё за свои деньги.

Он встал из-за стола, повернулся лицом к карте, сложил руки за спиной, добавил:

– Пройдёшь проверку на преданность, подумаем о включении тебя в штат. Если, конечно, аналитический отдел не усомниться в том, что не шпик.

– Добираться тоже за свой счёт?

– Мир жесток, – выдохнул полковник, а я уловил в его голосе нотки Максима. Не хватало только солнцезащитных очков.

Первым делом зашёл в медицинский блок. Холодный неприятный полумрак. Пахло, будто в мясницкой, за голубой шторкой пряталась комната с хирургическим столом. Уложенные в ряд инструменты наводили на мысли разве что о пытках. Пленные сюда тоже попадают?

Врача заметил не сразу. В салатовом халате и маске на лице он напоминал медицинскую пародию на графа Дракулу. Бледный, со впалыми щеками, вытянутым лицом. Широкие плечи, мосластые руки, узловатые пальцы… Я бы звал такого коновалом. Тускло мерцал экран компьютера.

– Новенький? – осведомился он, прищурился. Руки протягивать не стал, кивнул себе за спину. – Зайди к Глебу. Он тебя спрашивал.

Чудо, но здесь спряталась уютная светлая комнатушка! Привалившись на стуле, спала медсестричка. Чёрные волосы, из белого платка выбивались короткие пеньки косичек. Словно подросток.

Глядя на неё, вспомнил об Оксане, былое настроение сгинуло. Не зря, ох не зря Нина говорила оставлять мысли о нерабочей жизни за пределами капсулы. Иначе будут мешать…

– Не буди, – Глеб лежал на дальней койке. – Она с Дитмарком надо мной всю ночь колдовали. С полковником поговорил? Письмо отдал? Как он отреагировал?

– Да никак. Сунул в ящик, даже не распечатал. А что такое?

– Да ничего. Слышал, тебя внештатным взяли? Ну, так оно, может, и лучше, внештатным платят больше.

– А те, кто в штате что же, за идею воюют?

– В каком-то роде, да.

Девчонка с наших разговоров проснулась. Вот уж не знал, что можно быть такой маленькой и злой. Накинулась не хуже мегеры, выставила прочь.

После заглянул к механику. Молчаливый здоровяк. Хмыкал, мыкал, угукал, будто иных слов не было. А вот дело своё знал хорошо, корпел над протезом механической руки.

– За оружием явился? – ехидная торгашка вышла из соседней комнаты. Жвачка, насмешливый взгляд. – Давай не будем тревожить Хавьера, котик. Он не любит болтунов, громких звуков и слова в целом.

Не врала, механик смерил нас осуждающим взглядом. Девчонка вцепилась в руку, лисицей прильнула объёмной грудью, будто надеясь, что вот-вот растаю. Вывела во двор. Чёрный тонированный фургон, под завязку набитый оружием.

– Прости, котёнок, но из-за санкций, наложенных Енисейским союзом, я не смогла раздобыть хороших игрушек. Ты же внештатный, милашка? И наверняка вреднючий-привреднючий полковник уже осчастливил тебя «проверкой на преданность», верно?

Я кивнул. Выбор в её лавке и правда был небогат: семизарядные «Крогги» соседствовали с польскими «Лягушатами». Стоило взвесить любой из них в руке, как тут же появлялась справка.

Название, состояние, предельная дальность стрельбы, калибр. От пистолетов с револьверами пахло смазкой.

Глянул на винтовки. Старенькая СВД, модификация 27 года. Верить бирке, так в тот год и произведена. Можно было бы взять, да еду в город. С такой штукой меня любой патруль под локоток – и в кутузку. Игра – всего лишь игра, но она гиперреалистично взаимодействует. И любит логику.

Была четвёрка гранат. Так, ничего особого, глушить рыбу, пугать старух. Но в закрытой комнате – страшное оружие. По полторы тысячи долларов за штуку, верить девчонке, так едва ли не даром.

Брать не стал, решил, что обойдусь.

– Какой чудесный выбор! – торговка крутилась вокруг, словно хорёк или ласка. Складная электродубинка, приглянувшаяся мне, была как раз по карману. «Студебеккер», в активном состоянии имеет 80 % (+5 % за каждую единицу силы меньше значения 5) оглушить противника при ударе.

– Заряда хватает на три использования. Батарейки…

– Лишнее. Мне хватит и этого.

– Как скажешь, зайка, как скажешь! Ты такой суровый и большой, надеюсь, не такой же бука, как этот Глеб? Возвращайся, буду ждать с новыми игрушками! И если что, меня зовут Лена…

* * *

Всё как и говорила Нина. Была бы слишком огромная нагрузка на мозг совершать перелёты с реальным ощущением времени. Не глупее прочих мозг запоминал лишь яркое, пряча в подсознании багаж незначительного.

На вокзале купил еды, система помимо усталости неплохо проецировала и голод. Хорошо, хоть не все остальные нужды…

Первым делом заглянул в злачные места. Вспоминал историю: после кризиса тридцатого года в Швейцарии стало скверно с экономикой. Думалось мне, в игровом сне это учли.

На меня недобро посматривали, но не трогали, местные наркоманы искали дозу, но не искали проблем. Один лишь мой внешний вид говорил им: в моих карманах для них только последние.

Долго рыскать в поисках не пришлось – мелом на асфальте выведенные интернет-адреса. Выбрал тот, что повторялся чаще остальных. Двинул к уличному сетевому терминалу, тот имел на себе следы вскрытия. Как и думал, модифицированный, с vpn.

Чёрный рынок оказался небогат на выбор. Предлагал уйму сомнительных лекарств, испанских рабынь, слабый модельный ряд стволов. У торгашки на базе было побогаче.

Темнокожий араб с улыбкой вручил мне «Людвига», небольшой, легко умещающийся в нагрудный карман пистолет. Такие были у швейцарской полиции, не стоило и гадать, откуда взялся этот. Обошёлся в полторы тысячи зелёных.

– Что-нибудь ещё? Такой большой-сильный, нада девка? Порошок нада?

«Нада» по хлебалу кулаком. Таких, как он мы гоняли по пустыням в третью Сирийскую. Наводнили своей дурманящей дрянью родные мне города! Двинуть бы ему, да не стал, успокоился. Напомнил, что всё здесь игровое.

Ненастоящее.

Оставляйте личное вне стен капсулы…

Глянул на часы. До встречи чуть меньше полутора часа. Не стал тратить времени даром, двинул в другой конец города, побродил по стоянкам. Из «колёс» выбрал «Deitwegger» – старенький, но надёжный мотоцикл. В деревне такой же был у деда.

Угнал легко, благо, был опыт. Хозяин успел выскочить до того, как скрылся на его транспорте, но увидел лишь мою спину. Пока позвонит, пока полиция почешется…

Бар объехал со всех сторон, прошёлся по улочкам. Живые кучи наваленного тряпья, под которым спали бездомные, едкая вонь отбросов. Вальяжно разрисовывали стены темнокожие граффитчики. Я же делал вид, что решил просто срезать и не доставлю им хлопот.

У бара был чёрный ход, удобно, если понадобится уносить ноги. Иначе бы это был не игровой сон. Удручённо вздыхал здравый смысл, неприятности маячили на горизонте.

Держа примерный план отхода в голове, дождался назначенного времени и толкнул двери питейного заведения.

В баре было тесно, скучно, неинтересно. На меня обратил внимание разве что бармен. Сверкнуло как будто невзначай кольцо с совиной мордой. Следует ему сказать, что нельзя же вот так, нагло и напрямую.

Совести ради огляделся по сторонам, иных с совиными мордами не сыскалось.

– Два чая. И молока.

– Вы из Англии? – бармен удивлённо вскинул брови.

– Из Лондона.

Мы обменялись речёвками, бармен кивнул. Одной рукой наливал виски мне в стакан, второй достал свёрток. Спрятал его в нагрудный карман плаща, боялся, будет тяжелее.

Встал, опрокинув стакан в себя. Ну и редкостную же здесь разливают дрянь! Но дорогу преградил громила.

Светлый кремовый костюм, надвинутая на глаза федора, словно родом из фильмов про мафию.

– Есть разговор, дружище!

От него разило сивухой. Сколько кружек пенного он успел пропустить? Я прищурился. У него хорошие широкие скулы, в самый раз для точечного удара. Вместо того я похлопал его по плечу.

– В другой раз, приятель.

– Другого раза для тебя может и не быть, – он ухмыльнулся. – Отдай, что взял у бармена, и иди без лишнего шума.

– Ждал, когда он мне передаст? Самому боязно было спрашивать?

– Не дури и не умничай, – он чуть оттянул край пиджака, давая увидеть рифлёную рукоять пистолета в кобуре. Мне оставалось только развести руками.

## Глава 7

Здоровяк сделал ошибку.

Замешкался.

Улыбнулся его вежливому предложению, склонил голову, а уже через мгновение врезался лбом прямо в нос. Хруст прозвучал музыкой для ушей.

– Ах ты сука! – он успел гнусаво вскрикнуть, попятиться. Скучающий народ зашевелился, вечер перестал быть томным. Покрытый с ног до головы испариной бармен едва заметным движением потянулся руками под стойку.

Не дал громиле и мгновения. «Студубеккер» выпорхнул из кармана, разложился на манер волшебной палочки фокусника. Угрожающе и зло сверкнули искры электрошокера.

Здоровяка затрясло, окончательно потеряв равновесие, он ухнул на ближайший столик, стаскивая скатерть. Разлетелись об пол чашки, коричневой жижей, пачкая кремовый костюм, разлилось кофе.

– Кто-нибудь, позвоните в полицию! – отчаянный женский крик. Всегда найдётся впечатлительная дамочка. Выудил пистолет, снял с предохранителя. Выстрел раскатился по бару громом, с потолка просыпалось белёсое крошево штукатурки.

Бесконечно долгая секунда перед тем, как отошли от шока, осознали увиденное. Паникующим стадом народ рванул к выходу. Герой, бородатый парень в костюме докера словно собирался накинуться, но растерял смелость, стоило направить на него ствол.

– Зачем? – спросил бармен. Я кивнул на появившийся в его руках дробовик. К чему вопросы, он же всё прекрасно знал и понимал?

В одиночку этот хмырь сюда бы не попёрся.

Так и вышло. Против потока толпы спешила троица в штатском и со стволами. Я опрокинул стол, когда один из них, не дожидаясь, вскинул автомат.