Валерий Горшков
Ремора

Пояснение

В первых главах книги много научных терминов, представление о которых поможет понять происходящее. При этом вы можете легко проигнорировать сноски, но в таком случае помните: то, что выглядит как магия, на самом деле – современная наука.

Галактическая нить

19 ноября 2024 года, 5:44

Штат Нью-Мексико, США

Ранним ноябрьским утром предрассветное пространство во всех направлениях от территории радиоинтерферометра¹ VLA² дрожало рёвом приводов управления разноразмерными тарелками радиотелескопов. Локаторы разом переориентировались в сторону от грядущей зари. Рокот прервали металлический лязг и стук стопорных установок. В наступившей тиши чувствительные датчики незаметно для Динеша начали сообща слушать циклический сигнал.

Его совершенно случайно уловила малая антенна замороженного проекта SETI³, включённая для теста после внепланового технического обслуживания – за ненадобностью тарелку вот уже четыре года не запускали, и неподвижной чашей для обустройства жилища решило воспользоваться сумасбродное семейство древесных аистов. А поскольку однажды поставленное на баланс остаётся оным навеки, отдавать устаревшую аппаратуру пернатым было не велено. Птиц выселили силами работников ближайшего, милях в тридцати отсюда, парка дикой природы Луера Маунтинс. Затем произвели очистку и ремонт оборудования, и вот сегодня чуть свет не в свою смену явился Роберт Киршнер для наладки, будь он неладен.

Не сказать, что Роб себя как-то слишком уж неприятно вёл. Да и ненавистным Динеш техника не считал, но старался избегать. Было в коллеге что-то чуждое его пониманию – целый набор мелочей, каждую из которых по отдельности отталкивающей не назовёшь. А вместе… Когда они вместе, появляется Киршнер.

Запихнув яблоком обратно в себя очередной зевок, Динеш отбросил в сторону огрызок, прикрыл дверь верхнего яруса центра управления и поплёлся к рабочему месту через дерущую лёгкие завесу сладковатого парфюма Роберта. Тот, сморщив нос, чтобы с него не спали слишком уж маленькие для взрослого человека очки, как раз заканчивал синхронизацию объединённой радиолокационной системы, о чём свидетельствовали зажигающиеся один за другим под потолком зелёные индикаторы активности спутниковых тарелок.

– Цоп, сюда, – приговаривал себе под руку Киршнер, перемещая окна по монитору. – Вот так…

От рычащих тут же за стеклянной перегородкой кулеров охлаждения шкафов с нагруженной вычислительной аппаратурой в помещении было жарковато. Не сведана⁴, конечно, но рубашка на спине Динеша повторно взмокла уже через минуту после возвращения с улицы – даже не успел добраться до компьютера, за который бесцеремонно уселся техник.

Выражать недовольство этим Динеш не стал, понадеявшись, что тот скоро освободит его рабочее место. Сам он уселся на соседнее кресло перед безжизненным чёрным прямоугольником монитора, заляпанного чьими-то отпечатками.

– Пу-пу-пу, – выдохнул Киршнер, выводя на экран диаграммы принимаемых сигналов.

При этом Роб по-хозяйски закрыл окно с записями о быстрых радиосигналах⁵, зарегистрированных Динешем до переориентации телескопов. Конечно, в самих излучениях ничего необычного не оказалось. Он наблюдал за импульсами, внесёнными в каталог источников загадочных сигналов CHIME⁶. Вычленить из них логичные данные было невозможно – его интерес привлекло другое: заметно участившаяся общая периодичность вспышек, которые со вчерашнего дня, точно сговорившись, все разом начали достигать Земли почти вдвое чаще привычного, подсвечивая крупномасштабную структуру Вселенной⁷.

– Так-так-так, – пробубнил техник.

Он звучно отпил дымящийся кофе из кружки Динеша, ополоснув в напитке рябые усы. Причмокнул от удовольствия и мотнул головой, убирая от глаз выбившуюся грязную прядь и заставив свои стянутые на затылке розовой резинкой кудрявые длинные волосы хлестануть его по щеке с противоположной стороны. Выглядело, точно корова хвостом мошкару от себя отогнала.

Кряхтя над клавиатурой, Роберт открыл панель настроек и начал более глубокую отладку, радиотелескопов, переводя их из пассивного режима наблюдения в активный для точного определения расстояния до объекта, послание от которого уловила приглянувшаяся аистами тарелка, любовно прозванная сотрудниками VLA Малюткой.

И вот спавшая четыре года Малютка уловила нечто. Амплитуда сигнала указывала на искусственное происхождение его источника. Пришло определённо логичное, пусть и зашифрованное в коде «000 377», послание, но делать какие-либо выводы пока было рано. Излучение могло идти от аппарата, отправленного с Земли европейцами, русскими, китайцами, ASTS или парой других, более мелких частных космических компаний.

– Эть! – воскликнул Роб. – Не то… Не то…

Осознав, что Киршнер никуда не собирался уходить, Динеш запустил второй компьютер, поднеся к датчику рядом с веб-камерой свой висевший на шее бейдж. Оживший монитор потребовал взглянуть в объектив и, узнав через него радиоастронома Динеша Тхакура, открыл доступ к системе.

Собранные учёным за ночь данные остались на сервере, правда, судя по тому, как именно был закрыт отчёт, структурировать записи во избежание ошибок астроному следовало заново.

Уловленное радиоинтерферометром пока представляло собой набор кода и графиков, которые ещё предстояло перевести в удобный обывателю визуальный вид, но для радиоастронома многое было понятно и так. Пусть «Сверхбольшая Антенная Решётка» и не могла сравниться по мощности со SKA⁸, охватывая ничтожный клочок космического пространства, было очевидно: Галактическая нить минувшей ночью просто сияла радиосигналами, подобно городским улицам во время дивали⁹. Вот уж где действительно свет победил тьму.

Динеш откинулся в кресле, пытаясь представить, как выглядела полная картина наблюдаемой Вселенной в момент всплеска радиосигналов. Это наверняка была огромная светящаяся паутина с разноразмерными прорехами. Войды. Космические пустоты, сформированные из материи под влиянием Тёмной материи в момент ускоренного расширения Вселенной. Если уж и существует нечто похожее на истинное «ничто» – то это войды.

Закрыв глаза, Динеш под ворчания Киршнера попытался представить себе бескрайнее «ничто». Пустую область. Ни комет. Ни пыли. Конечно, какие-нибудь блуждающие нейтрино или фотоны в космические пустоты залетают, но в умозрительной пустоте Тхакура не было даже их. Не было и пространства. Не было наблюдателя. И «ничто» исчезло. А вслед за ним ушло и сознание Динеша. Наступившее полное отсутствие всего потянулось из тьмы наружу, туда, где ещё оставалось хоть что-то.

– Оп-па-а-а! – протянул Киршнер, авиационной бомбой врываясь в мгновение небытия радиоастронома.

Отсутствие отхлынуло куда-то в пещеры подсознания. Тхакур открыл глаза и вновь обрёл себя. Напряжённый Роб сидел за его компьютером, роняя пот с лица прямо на клавиатуру, рабочий блокнот и распечатанную на официальном бланке характеристику Динеша. Прошитая солёными каплями бумага местами взбугрилась. На подпись начальству такое подавать было сомнительно.

– Оки-Доки! – гаркнул Роб.

Чтобы встать, не цепляя ничего своим внушительным животом, он настолько сильно оттолкнулся от столешницы, что опрокинул кружку с остатками кофе. Тёмная жидкость поползла по документам под клавиатуру, но Киршнер этого будто не заметил.

Не бросился спасать уже ненужные бумаги и Тхакур. Всё его внимание было обращено вниз с балкончика кабинета. Там расположенные в три ряда амфитеатром пустующие рабочие места освещала видеостена, на которую Роб вывел данные, принесённые вернувшимся от загадочного объекта импульсом радиоинтерферометра.

Появились первые цифры. Объект по космическим меркам был ничтожно мал и располагался чуть больше, чем в миллиарде и двухстах миллионах километров от Земли. По прикидкам Динеша, примерно на таком расстоянии в это время находился Сатурн.

Он был уверен, что поблизости с этой планетой не должно наблюдаться никаких зондов. Коммерческие и научные интересы, как и межпланетные аппараты, пока вращались вокруг Юпитера и его спутников. И всё же для достоверности Динеш сверил полученный сигнал с каталогом действующих в космосе кораблей. Результата попытка не принесла.

Спустившись по лестнице в просторное прохладное помещение, он прошёл сквозь тень от мониторов персональных компьютеров и остановился на максимально близком к видеостене расстоянии, с которого изображение не рассыпалось на отдельные пиксели. Где-то наверху в полумраке кряхтел Киршнер.

Повторный импульс уже был на пути от загадочного нечто. Чудовищное с точки зрения человека расстояние он мог преодолеть за без малого шестьдесят семь минут. И это только в одну сторону. Однако излучаемая радиотелескопами серия импульсов легко обернула тишину во вполне приемлемый поток информации, пускай и более чем с двухчасовой задержкой относительно реальности.

Новая волна принесла оценку скорости неопознанного объекта – порядка шестидесяти одной с половиной тысяч километров в час.

Смартфон сам собою оказался в руках Динеша, а его пальцы забегали по клавиатуре калькулятора. Нехитрая школьная формула подсказала ему, что при условии сохранения скорости галактическая находка достигнет Земли чуть больше чем через два года.

Вместе с вернувшимися сигналами радиинтерферометра поступило и более чёткое послание от объекта. Динеш запустил крайний перед мультискрином компьютер и с минуту глядел на полученный набор двоичного кода. А затем без особой надежды отправил его преобразовываться в изображение. Монитор вывел фотографию небесного тела с плотной атмосферой. Судя по положению НЛО, запечатлевшего астрономический объект, и внешнему виду самого небесного тела, это вполне могли оказаться спутник Сатурна Титан или же какая-то карликовая планета.

Сомнений в том, что перед ним всё же земной аппарат, а не инопланетный, у Тхакура не осталось. А вот вопросы никуда не делись, и дать ответ на них мог только один его старый знакомый.

Поднявшись обратно на балкончик, более комфортный для разговора ввиду отсутствия эхо, астроном не обнаружил на нём Киршнера. Взмокший от пота техник, застыв в проходе открытой двери в конце ведущего на улицу коридорчика, похоже, наслаждался утренней прохладой.

Часы показывали 6:59. Несмотря на то, что там, куда он собирался звонить, было на час меньше, Динеш начал искать контакт в телефонной книге. Милош, его однокурсник из Калтеха¹⁰, по окончании учёбы остался работать в JPL¹¹. Тхакура же больше привлекал дальний космос, и потому он посвятил себя радиоастрономии, осел на VLA, хотя мечтал перебраться куда-нибудь, где оборудование почувствительнее – LOFAR¹² или всё та же «Решётка площадью в один квадратный километр» его бы устроили.

– Ай-йоу, старина пространный Ди! – отозвалась после четвёртого гудка трубка.

Приветствие прозвучало так громко, что Тхакуру даже пришлось отстраниться. Он и забыл уже, насколько шумным был его институтский приятель.

– Прости, что рано, надеюсь не разбудил, – начал Динеш. – У меня важное дело…

– Порешал?! – перебил его приятель.

Динеш пожевал губу. Его взгляд непроизвольно метнулся к раскисшим в коричневой кофейной жиже страницам своей характеристики. Милош всё грезил, как они будут работать вместе. Однако документы Тхакур собирал вовсе не для перехода в Лабораторию реактивного движения. Не понять Милошу, что сопровождение космических аппаратов интересно далеко не всем.

– Да тут всё не так просто… – попытался замять тему радиоастроном.

– Не гони давай, Решётка те не Пентагон, – вновь не дослушал собеседник. – С кем из наших пересекался?

Собравшись с силами, Динеш зажмурился и глубоко вдохнул.

– Можешь по записи сказать, с какого аппарата телеметрия? – выпалил он.

Его даже заколотило от усилия, которое пришлось вложить в эту фразу. Казалось, прозвучало излишне требовательно.

– Да без проблем, кидай, – просто ответил Милош.

Дрожащими пальцами Тхакур схватил мышь и прикрепил в мессенджер часть полученного сообщения. Однокурсник присвистнул в трубку, повторно заставив перепонку Динеша сжаться.

– Ископаемые какие, братан, – объяснил Милош своё удивление. – Древний формат, считай, почти реликтовое излучение¹³…

Учёные посмеялись шутке. Инженер JPL некоторое время продолжал вводить какие-то команды на клавиатуре, похмыкивая под нос на манер Киршнера.

– Да блин, чё ты там делаешь? – вдруг спросил он у Динеша. – На хрен тебе эти старые записи?

– Они не старые, – ответил Динеш. – Я получаю этот сигнал прямо сейчас, и его источник движется в нашу сторону со скоростью в шестьдесят одну с половиной тысячу…

– Ой, хорош, а… – цокнул языком одногруппник астронома.

– Милош, что это за аппарат? – повторил вопрос Тхакур.

– Да это с первого «Вояджера» телеметрия, – ответил тот. – Так чё у тебя там на самом деле?.. Малыш Ди?.. Эу?.. Ты до сих пор там коматозы ловишь?.. Приём, пространный Ди…

Но Динеш уже не слушал. Спускаясь в основной зал к продолжавшей отображать новые данные видеостене, он пытался осознать происходящее. Аппарат «Вояджер-1»¹⁴, корректная связь с которым внезапно прервалась в конце 2023 года и сменилась цифровой бессмыслицей из хаотичных данных, вдруг не просто возобновил передачу связной телеметрии. Он возвращался. И меньше чем за год почти проделал в обратном направлении тот же путь, на который у него ушло сорок шесть лет.

Входная дверь нижнего яруса центра управления с шумом распахнулась, и внутрь ввалился перепуганный доктор Гонсалес. По вспотевшему и раскрасневшемуся от напряжения лицу астрофизика, явившегося за пару часов до официального начала своего рабочего дня, Динеш понял, что не видать ему в ближайшее время никакого перевода, потому что возвращение «Вояджера» – далеко не единственная и, скорее всего, не самая пугающая своей таинственностью новость этого едва начавшегося утра. Утра, которое перевернуло всё.

Поток нейтрино

18 ноября 2024 года, 21:13

Токио, Япония

Из-за хитроумно выставленного света почти не было видно зала. Софиты били из-под потолка под таким углом, что для Зои пришедшие на презентацию выглядели полурастворившимися во мраке малоподвижными силуэтами. Только лишь красные индикаторы работы их параллельных аудиопереводчиков светились над креслами. Она поправила на правом запястье забарахливший, наверное, умный браслет, одновременно желая почувствовать снова его вибрацию и страшась её. Молчание уже начало затягиваться и дальше было бы неприличным.

Прокрутив в голове уже произнесённые тезисы о том, что у элементарных частиц нет ни формы, ни размеров, да и сами они – не объекты, а колебания в полях, девушка списала отвлекшие её ощущения на усталость от длительного перелёта и продолжила.

– Иными словами, Стандартную модель¹⁵ можно назвать ДНК нашей Вселенной, – заговорила она. – Всё, что нас окружает, включая нас самих, запахи, вкусы, свет, температуру и даже наши мысли, состоит из элементов этой модели, как спирали ДНК состоят из нуклеотидов.

Зои надавила на кликер, выводя новый слайд на экран за своей спиной. Обозначенный линиями на белом фоне квадрат разделился на шестнадцать равных ячеек по четыре в ряд. У правого верхнего угла квадрата возникла семнадцатая дополнительная одиноко стоящая клетка. Все образовавшиеся слоты поочерёдно заполнили обозначения элементарных частиц, для удобства восприятия окрашенные разными цветами.

– Фундаментальных, как видите, семнадцать, однако любая осязаемая нами материя состоит всего из трёх видов частиц – электрона и двух кварков¹⁶, верхнего и нижнего, которые составляют протоны и нейтроны. При этом у каждой из этих частиц есть ещё по два поколения¹⁷ – у электрона это более тяжёлые мюон и тау с равным зарядом. Им соответствуют нейтральные частицы – электронное, мюонное и тау-нейтрино¹⁸ соответственно.

Физик задумалась, стоило ли называть поколения кварков, но решила в этот раз не перегружать аудиторию, хотя ей всегда нравилась поэтичность наименований этих частиц. Пары кварков «очарованный – странный» и «истинный – прелестный» звучали скорее как что-то из мира магии, хотя таковым многим её коллегам и виделся квантовый мир. Да она и сама не была исключением.

– Верхний и нижний кварки, электрон и нейтрино мы встречаем постоянно, а их отличающихся по массе, заряду и спину¹⁹ собратьев можем наблюдать только в ускорителях частиц, – продолжала Зои. – Что касается оставшейся четвёрки частиц – глюона, фотона, z-бозона и w-бозона – то они курсируют между всеми остальными и сообщают им, как взаимодействовать. Варианта всего четыре – сильное, слабое и электромагнитное взаимодействия²⁰, а также гравитация. Всё это движение происходит в поле Хиггса²¹, переносчиком которого как раз и является оставшаяся частица в нашей Стандартной модели – тот самый бозон Хиггса²²…

На экране в одинокой семнадцатой ячейке появился кружок с буквой H внутри. Значения спина и заряда частицы на схеме обозначились нулями, а массы – вопросительным знаком.

Её парный браслет завибрировал повторно, и на этот раз обмануть себя, сославшись на слабость или рассеянность, уже не получилось. Устройство отчётливо воспроизвело прикосновения Луи – в той последовательности, которую они условились отправлять через гаджеты, если соскучились. Вибромоторчик внутри браслета отчётливо передал три касания – длинное и два коротких. Вместе они соответствовали её имени. Зои.

Механизм замер, а затем прожужжал заново: З – О – И. Звук стих в пурпурных всполохах света на крохотном дисплее. Этот цвет принадлежал Луи.

Она словно на самом деле чувствовала, как он где-то давил пальцем на свой браслет, напоминая ей о собственных мучениях в разлуке. И эта картина бросила её в дрожь. Зои тоже скучала по Луи, но он давно умер. И его не просто похоронили со вторым браслетом из набора – кремировали. Физически не существовало больше ни самого парня, ни устройства.

– Доктор Селис?.. – прорвалось обращение модератора встречи сквозь реактивный рокот мыслей Зои.

Она подняла взгляд и по сменившимся позам зрителей-силуэтов поняла, что они напряжены. Через сцену к ней спешил господин Танака. Селис остановила его рукой, давая понять, что всё в порядке. Собраться с силами для продолжения презентации при этом ей оказалось непросто.

– Как раз с этого… – она пыталась схватиться за давно ускользнувшую нить собственной мысли. – С массы бозона, которая так и не подсказала нам, что есть наш мир – Суперсимметрия²³ или Мультивселенная²⁴… С этой непостоянной массы… И начинается ход размышлений в моей работе «Мультисимметрия, или магия квантовой физики»… Извините, спасибо!

Она зачем-то похлопала сама себе и поспешила покинуть сцену под только начавшие зарождаться редкие аплодисменты. Миновав узкий коридор за кулисами, она вышла в более просторный технический и наткнулась на пост охранника. Мужчина средних лет с довольно глубокими для его возраста морщинами на лице оторвался от планшета, на котором вёл партию в сёги²⁵, и молча уставился на неё.

– Подскажите, где тут выход на улицу? – спросила Зои.

В ответ не последовало никакой реакции. Охранник будто глядел на неё исключительно для приличия, ожидая, когда она уйдёт.

– Балкон? – попытала удачу Селис.

Махнув рукой, она стыдливо помассировала лоб, а затем щёлкнула выключателем висящего над ухом параллельного аудиопереводчика. Красный индикатор погас. У мужчины, в отличие от гостей презентации её первой научно-популярной книги, таких устройств не было.

– Вы ведь меня не понимаете? – усмехнулась она своей оплошности, и сама перешла на другой язык. – Может, английский?

Однако охранник не ответил и на это. Непоколебимость мужчины заставляла Селис чувствовать себя идиоткой.

– Ну конечно… – выдохнула Зои. – Снова взялся за грабли²⁶.

Пришлось искать выход самой. Просвет вечернего города показался во вторых же стеклянных дверях. Они выводили на террасу, обустроенную над козырьком входа в зрительный зал. Тут были установлены скамейки и даже росли небольшие деревья.

Селис потянула ручку, нырнула в поток ледяного вечернего воздуха с запахом влажного асфальта. Мокрая местами тёмно-серая плитка подсказала, что во время её презентации успел пройти небольшой дождик.

Остановившись у стеклянного поручня, она задрала манжету пиджака и впервые за долгое время погладила дисплей браслета большим пальцем. Луи. Она сделала три коротких прикосновения: Л – У – И. Затем попыталась раздавить подступающий плач улыбкой, но у неё это не получилось. Ей было одновременно больно от того, что его больше нет рядом, и в то же время не по себе от случившегося на сцене. Конечно, в потустороннее она не верила, но поймала себя на мысли, что ей хотелось поверить именно в него, а не в сбой устройства, повторившего одно из последних прикосновений её жениха.

Зои извлекла смартфон и с удивлением обнаружила, что браслет даже не был сопряжён с ним, что делало его вибрации ещё более случайными. И всё же она открыла записную книжку и задержала палец над закреплённым вверху контактом. Имя Луи с двумя розовыми сердечками по бокам. Она не могла его удалить. Не сейчас. Может, и никогда, но пока точно было не время. Хотелось сохранить приятную иллюзию, что он не погиб, а по-прежнему ставил эксперименты в ЦЕРНе²⁷ или уехал куда-нибудь на научную конференцию.

С неба снова начало накрапывать. Капли стали липнуть к дисплею, увеличивая пиксели. А она так и стояла, глядя на свой подрагивающий над контактом максимально коротко подрезанный ноготь. Когда она уже было решилась надавить на экран, и будь что будет, у самого её уха хлопнул зонт.

– Боже, вы меня напугали! – выдохнула Зои. – Не заметила, как вы подошли…

Ей улыбался уже можно сказать пожилой мужчина, явно японец. Волосы его, несмотря на свою редкость, по-прежнему сохраняли присущую юношам глубокую черноту.

– Сегодня обещали ливни, – легко поклонился мужчина, говоря по-английски без акцента. – Я вам не помешал?

Селис поспешила убрать телефон и внимательнее вгляделась в лицо, показавшееся ей знакомым.

– Вы ведь…

– Доктор Яманаси Каору²⁸, «Супер-Камиоканде»²⁹, – представился он. – Рад личному знакомству.

– Господи, я… – не верила удаче Зои. – Вы… Я опиралась на ваши работы о стерильных нейтрино³⁰… Простите, надеюсь, презентация вас не разочаровала?

– Концовка вышла немного скомканной, – уклончиво ответил Каору и жестом пригласил её вернуться внутрь здания.

Не похвалил. Оно и понятно. Для квантовых физиков подобные мероприятия – что-то вроде развлечения, аттракционов, на которых можно убедиться, насколько плохо массы себе представляют мироустройство. А сами научно-популярные изыскания для учёных – лишь попытка расшифровать сложный, лишённый привычной логики микромир и переложить его на понятный обывателю язык. Конечно, это неплохой способ вербовки новых физиков, вот только распространять такую литературу следовало явно не среди взрослых.

Тем временем они спустились вниз, прошли сквозь вестибюль и оказались на улице перед ждущим их автомобилем тёмно-шоколадного оттенка. Водитель в классическом костюме и фуражке открыл пред Селис дверь, после чего забрал у своего босса зонт.

– Вы объясняете непостоянство массы³¹ бозона Хиггса через симметричные Вселенные в составе Мультивселенных? – уточнил Каору, пропуская вперёд Зои.

– В каком-то роде, – ответила Селис. – При этом я размышляю о поле Хиггса, как о флуктуациях³² в Тёмной материи³³, что пока, в отсутствие необходимых методик для экспериментов, больше звучит как фантазия… А куда это мы едем?

Селис вдруг осознала, насколько легко лишилась бдительности от громкого в научной среде имени. Так можно было бы легко вляпаться в какие-нибудь неприятности. Точно прочитав её мысли, Яманаси повернулся к ней и успокаивающе улыбнулся.

– Туда, где ваша теория если уж не подтверждается, то зарабатывает очки прямо в эту минуту, – ответил он, протягивая ей свой смартфон.

На дисплее она увидела счётчик, цифры в котором менялись настолько быстро, что уловить их оказалось почти невозможно.

– Что это? – спросила она.

– Нейтрино, которые в реальном времени регистрируют фотоумножители³⁴ «Супер-К», – пояснил Каору. – Причём сейчас отображаются данные только с одного.

Автомобиль замедлился и свернул к обочине. За окном Селис увидела вход на платформу «Синкансэна»³⁵. Суетливость ныряющих в двери людей подсказывала, что следовало поторопиться. Не дожидаясь приглашения Каору, она открыла дверь.

Ехать по новой железнодорожной ветке до города Хида, неподалёку от которого в шахте Камиока располагался «Супер-Камиоканде», предстояло чуть меньше часа. Зои сама поражалась собственной доверчивости, но всем своим естеством ощущала, что поступала правильно. Другая возможность экспериментально подтвердить, опровергнуть или же пересмотреть их общую с Луи теорию мироустройства могла подвернуться нескоро. Если это вообще не единственный шанс, учитывая аномальные условия для экспериментов.

Большая часть заслуг в теории, правда, принадлежала Луи, но и в одиночку Зои значительно продвинулась. А началось всё, как и в её научно-популярном произведении, действительно с серии экспериментов по измерению массы бозона Хиггса. С самого обнаружения «Частицы Бога» и до недавнего по меркам науки времени её масса считалась неизменной – 125 гигаэлектронвольт. Число само по себе поразительно и наделало немало шума в своё время.

Заяц был зарыт³⁶ в массе частицы. Всё указывало на то, что, измерив массу Хиггса, учёные выяснят, живём ли мы в Суперсимметрии или же в Мультивселенной. Первое подтвердилось бы, окажись масса равной 115 ГэВ. Второе – в случае массы частицы в 140 гигаэлектронвольт. Однако квантовый мир подкинул очередную головоломку и показал 125 ГэВ. Как говорится, никто не выходил из гостиницы³⁷.

Уже после модернизации коллайдера команда, в которой работал Луи, провела серию новых экспериментов на повышенных мощностях. Им удалось зафиксировать нечто ещё более странное. Бозон Хиггса не обладал стабильной массой. Вне зависимости от условий эксперимента, он мог показать и 115, и 125 и 140 ГэВ. Единственное, что отличало зафиксированную массу, как думали изначально, было типом детектора, но в какой-то момент и этот логичный порядок начал давать сбой, ведь устройства, которые ранее указывали на 125, стали показывать 140 гигаэлектронвольт. Начался хаос, объяснить который никто не мог. Никто, кроме Луи.

Вместо того, чтобы фокусироваться на настройках ускорителя с детекторами и искать источники возможного технического влияния на чистоту эксперимента, он взглянул на своих коллег. Его вывод оказался слишком безумным для бездоказательного обнародования, и по этой причине длительное время о нём никто не знал.

По наблюдениям Луи, масса бозона Хиггса зависела от того, какой теории мироустройства придерживалось большинство участвующих в эксперименте. Если в общей массе инженеров и физиков, непосредственно управлявших процессами и анализирующими результаты, было больше сторонников того, что мы живём в Суперсимметрии, то бозон весил 115 ГэВ. Когда состав экспериментаторов менялся, и в нём начинали преобладать сторонники Мультивселенной, частица внезапно набирала в весе до 140 гигаэлектронвольт. 125 же Хиггс демонстрировал в случае паритета мнений.

Что же это означало? То, что на бозон Хиггса, а следовательно, и на поле Хиггса, влиял наблюдатель. Мир мог быть одновременно как Суперсимметрмей, так и Мультивселенной словно по заказу. А это уже ставило под сомнение и ряд других устоявшихся выводов в квантовой физике. Да впрочем, и саму физику в привычном всем виде.

Сбросив скорость, состав замедлился и поскользил к платформе. Оторвавшись от воспоминаний, Зои прильнула к окну, увидев противоположную многолюдному Токио картину. Городишко был небольшой, ленивый, по сравнению с мегаполисом, и в свете вечерних фонарей какой-то ненастоящий, точно с открытки. Близилось уже к одиннадцати вечера, и людей на станции оказалось немного.

Селис жадно изучала непривычную её взгляду картину и неосознанно поглаживала тактильный браслет. В голове снова встрепенулись и начали акулами наматывать круги прежние мысли, жаждущие ответов. Главная из них, кажется, была обречена остаться ни с чем – никто не мог ответить, насколько независимы в своих существовании и знаниях были люди. Раз уж все человеческие чувства и мысли завязаны на плавающих в поле Хиггса бозонах и липтонах, а сам Хиггс обратно зависим от того, что мы чувствуем и думаем, то вывод становился очевиден: сознание и Вселенная едины. Вся соль была только в том, чьё именно это сознание?

– Не хочу отвлекать вас от размышлений, – наклонился к ней Каору, – но боюсь мы не можем себе позволить терять время.

По опустевшему вагону в их сторону уже двигался проводник. Яманаси заговорил с ним по-японски. Зои размяла затёкшую шею и двинулась к выходу. Навстречу ударил поток прохлады остывающего города.

Новая машина уже ждала возле станции. Селис могла бы поклясться, что перед ней всё тот же юный водитель и то же шоколадное авто, что были в Токио, но понимала: быстрее поезда добраться досюда невозможно.

– Как вы объясняете такой интенсивный поток нейтрино? – спросила она у Каору, когда он сел рядом.

– Мне нравится ваша гипотеза о влиянии наблюдателя, – опять уклонился от прямого ответа учёный. – Однако могу вам гарантировать, что подобную картину сейчас регистрируют и на нейтринных телескопах другого типа в других странах и с другими научными подходами.

– Что вы имеете в виду?

– Вы что-нибудь слышали о российском галлий-германиевом нейтринном телескопе? – спросил он. – «ГГНТ» входит в состав Баксанской нейтринной обсерватории внутри Кавказских гор.

– Они тоже фиксируют вспышки? – предположила Зои.

– На «ГГНТ» нет фотоумножителей, – пояснил Яманаси. – Если изъясняться простыми словами, наши коллеги из РАН в качестве детектора используют пятьдесят тонн жидкого галлия, который, улавливая солнечные нейтрино, преобразуется в ядра германия и электроны. Обычно в течение месяца нейтрино создают в этих пятидесяти тоннах галлия около тридцати атомов германия. Отыскать их там конечно непросто, но частота реакции вам, полагаю, ясна и не требует пояснений…

– Подождите, мне сейчас сорвёт пломбу³⁸, – остановила его Зои. – Только не говорите, что галлий…

– Весь стал германием, – кивнул Каору и даже щёлкнул пальцами. – Вот так. Пятьдесят тонн галлия мгновенно превратились в германий.

– То есть по-вашему, мы имеем дело с проявлением параллельной Вселенной? – уточнила Селис. – Почему же вы не думаете, что… А, я поняла, это стало происходить само по себе до начала наших наблюдений…

– Верно, – подтвердил Яманаси. – И у нас тут на Земле явно отсутствует наблюдатель необходимого для таких событий масштаба. Ну или, если хотите, нет достаточно количества наблюдателей с единым мироощущением. Как бы то ни было, вашей теории это противоречит только лишь в исключительности роли наблюдателя. По существу же мы стали свидетелями одномоментных проявлений и Суперсимметрии, и Гипервселенной³⁹.

Автомобиль миновал перекрытый ремонтной бригадой прямой асфальтовый въезд в шахту Камиока, остановившись чуть в стороне у начала грунтовой дороги. В бесформенных от запылённых фар пятнах света виднелась тянущаяся к подножью горы аллея клоками покрасневших осенних зубчатых дубов. Дальше требовалось идти пешком. Двигатель смолк. Водитель приоткрыл Зои дверь.

В свете Луны, покрытой чешуйчатым панцирем солнечных батарей, ветер шумел в пёстрых кронах, сбивая с них редкую листву. А высоко-высоко над деревьями развернулся пульсирующий рукав Млечного пути. Городской световой шум больше не скрывал его. Зои вдохнула полной грудью, точно пытаясь втянуть аромат далёких звёзд, и вдруг поймала себя на мысли, что даже не помнила, когда в последний раз ими любовалась. В суете между научными конференциями по мировым мегаполисам она не могла выкроить и минутку, чтобы просто замереть и оглянуться. Какое-то неприятно подтачивающее внутренне чувство подсказывало Селис, что следовало вдоволь насладиться моментом, каких больше уже никогда на Земле для неё не повторится.

Комки высохшего гравия с хрустом лопались под подошвами Каору и заставляли Зои то и дело спотыкаться на подламывающихся ногах. Туфли с высоким каблуком, показавшиеся ей хорошим выбором для более эффектной осанки на презентации, оказались худшим вариантом для посещения нейтринного телескопа. Яманаси придержал её за локоть, и та сбросила обувь, зашлёпав дальше по уплотнённой почве босыми ногами. Дорога казалась по-зимнему ледяной, а комочки грунта впивались в кожу, но Селис уже не думала о дискомфорте – всё её сознание было устремлено туда, к «Супер-Камиоканде».

Детектор «Супер-К» представлял собой скрытый в горной шахте на глубине в один километр цилиндрический резервуар из нержавеющей стали почти сорок один с половиной метр в высоту и чуть больше тридцати девяти метров в диаметре. Внутренние поверхности цилиндра сплошь покрывали сферические стеклянные фотоэлектрические умножители, способные улавливать черенковское излучение⁴⁰. Весь объем обычно полностью заполняла специально очищенная вода, однако сейчас телескоп был почти пуст – лишь немного жидкости оставили на дне, чтобы можно было по ней проплыть внутрь на резиновой платформе, не повредив нижние детекторы.

Если кому-то счастливилось бывать здесь раньше, он наблюдал изнутри сверкающий золотыми сферами умножителей вертикальный тоннель, однако перед сидящей в надувном плоту Селис, которой выдали тёмные очки для защиты глаз, предстало совершенно иное зрелище. Фотоумножители со сцинтилляционной⁴¹ жидкостью внутри, при попадании в которые даже одного кванта света генерировались импульсы, теперь словно не регистрировали сияние, а излучали его – светились изумрудными лампочками даже без очищенной воды вокруг. Было невозможно представить интенсивность потока нейтрино, который бы заставил умножители срабатывать таким образом.

Пронзающий планету поток нейтрино всегда был колоссален – ежесекундно через каждые два с половиной сантиметра поверхности человеческого тела бесследно проникало около ста миллиардов нейтрино. Проходя же через жидкость в резервуаре «Супер-К», эти частицы оставляли след из мюонов, которые в свою очередь регистрировались умножителями. Однако сейчас Землю пронзало что-то другое, одновременно и тождественное привычным нейтрино, и противоположное им.

Свет лился ровным потоком, но при этом в нём узнавался скрытый ритм. Заметить его визуально было невозможно – только почувствовать кожей. И Зои ощущала его как что-то хорошо знакомое. Импульсы совпадали с теми, которые пару часов назад воспроизводил её браслет.

Селис повернулась к сидящему рядом Яманаси. На его лице были такие же, как у неё, плотно прилегающие к лицу тёмные очки на резинках.

– Вы тоже это чувствуете? – спросила она.

Эхо дважды облетело цилиндр нейтринного телескопа.

Каору кивнул и ударами указательного пальца по воздуху воспроизвёл ритм излучения: З – О – И.

– Это ведь не нейтрино? – уже шёпотом высказала она свою догадку.

Прозвучало всё равно достаточно громко.

– Антинейтрино.

Мировое эхо

19 ноября 2024 года, 6:52

Московская область, Российская Федерация

Ударная волна от преодоления звукового барьера на мгновение приглушила шум экспериментальных плазменных двигателей и осталась где-то позади беззвучным для пилота хлопком. Предсерийный прототип многофункционального истребителя «П-24» проекта «Поток» успешно проходил эксплуатационные испытания на соответствие проектным характеристикам.

– Гнездо, это Клёст, – оповестил команду разработчиков самолёта управлявший машиной лётчик-испытатель майор Эйстрайх. – Сверхзвук достигнут, разгон без нареканий, перехожу к пилотажу, приём.

– Понял тебя, Клёст, машина стабильна, продолжай по плану, приём, – отозвался шлем.

Пилот заставил самолёт покачать крыльями, в очередной раз прицениваясь к чувствительности системы контроля. Ручка управления казалась ему излишне лёгкой и скорее напоминала пластиковый джойстик для компьютера, с помощью которого его сын играл в авиасимуляторы. По этой причине движения пилоту делать предстояло более осторожными, чем на привычных самолётах.

Чтобы лучше справиться с перегрузками, он склонил голову вправо против предстоящего вращения и перевернул «П-24» в «Бочку» через левое крыло, заставив истребитель сделать несколько полных оборотов вокруг своей оси. На выходе из пилотажной фигуры Эйстрайх устремил самолёт вверх и на половине восходящей петли совершил «Иммельман» – сделал оборот на сто восемьдесят градусов, выходя в обратное направление на ровную траекторию, попав на которую, ещё немного докрутил и сделал «Переворот».

Теперь сосновый лес поплыл зелёными брызгами под головой, размазываясь об каплевидный фонарь⁴² кабины пилота. Понизив скорость, майор приблизился к этим зелёным «облакам». Когда уже казалось, что вот-вот какое-нибудь дерево зацепит кили⁴³ хвостового оперения, пилот вернул машину в более привычное положение.

– Гнездо, Клёст закончил пилотаж без ЧП, – оповестил Эстрайх. – Система управления излишне отзывчива, требует отладки, приём.

– Принято, Клёст, готовь режим радиопротиводействия, приём, – отчеканил диспетчер.

На нынешнем этапе испытаний боевая эффективность не оценивалась, однако всё же инженеры не могли упустить возможность лишний раз задействовать излучатели виртуальных помех, разработанные для обмана радиолокации и систем наведения противовоздушных ракет противника.

Эйстрайх подмигнул светящемуся в дополненной реальности внутри визора⁴⁴ шлема активатору радиоэлектронных помех. Материализовавшиеся перед взором полупрозрачные иконки предложили выбрать объект обмана. Из доступных имитаций различных типов самолётов, вертолётов и ракет он выбрал копию своего истребителя и сконцентрировался на ней. В ту же секунду дисплей радара отобразил справа от «П-24» ещё один такой же, которого в действительности там не было.

Цифровой помощник пилотирования шлема схематичной сеткой нарисовал очертания машины, обозначив местоположение радиоэлектронного двойника, а затем предложил выбрать режим его работы или довериться искусственному интеллекту. По интерфейсу управления системой прошла рябь помех. Выглядели они в пределах нормы для условий активации режима РЭБ⁴⁵.

– Гнездо, это Клёст, – принёс канал спутниковой связи, заполнившийся перекрывающими речь шумами. – Сверхзвук достигнут без нареканий, перехожу к пилотажу…

Эйстрайх был уверен, что это его собственный голос. Ту же фразу он произносил сразу же после выполнения пилотажных фигур.

– Вас понял, Клёст, машина стабильна, продолжайте, – прозвучала едва слышная сквозь радиосвист команда авиадиспетчера. – Клёст! Ответьте, Клёст, это Гнездо! Приём…

Радар показывал, как невидимая в реальности копия самолёта ускорилась и значительно оторвалась вперёд.

– Вас слышу, Гнездо, приём, – отозвался майор.

– Почему не отвечаете? – допытывал центр управления. – Приём.

– Какие-то помехи в аппаратуре связи, – ответил лётчик. – Похоже на мировое эхо⁴⁶, приём.

– Фиксируем время, Клёст, продолжайте, приём.

Вернув внимание к визору шлема, Эйстрайх задал виртуальному клону команду перейти в режим атаки, а целью назначил себя самого. Мчащийся впереди контур истребителя тут же применил аэродинамическое торможение⁴⁷, высоко задрав нос. Эйстрайх пронёсся мимо. Понимая, что ИИ выполнил элемент «Кобра» не просто так, он приготовился к нападению.

Радиозащита оповестила о выпущенной двойником ракете «воздух – воздух», а радар обозначил траекторию её движения. Несмотря на то, что РВВ⁴⁸ была такой же виртуальной, как и сам атаковавший самолёт, Эйстрайх предпринял попытку уйти. Автоматически отработали тепловые ловушки⁴⁹, залпом искр прошивая пространство позади «П-24» и уводя условную ракету мимо цели.

Клон всё преследовал, однако новых попыток ударить со спины пока не предпринимал. Эйстарйх повторил «Иммельман», чтобы выйти ему навстречу.

– Почему не отвечаете?.. – вновь продублировала старый сигнал связь. – Двести тринадцать…

Настоящая и невидимая машины пронеслись друг мимо друга и по широким траекториям опять начали разворачиваться. Эйстрайх не смотрел на приборы, а выглядывал светящегося сеточкой вдалеке противника через фонарь кабины, запрокинув голову.

– Гнездо, я Клёст, помехи в связи повторились, – оповестил он инженеров. – Посторонние звуки, приём.

– Клёст, дублирую. Помехи в связи из-за посторонних звуков. Приём, – повторил слова майора диспетчер.

– Гнездо, там было число… – он задумался на мгновение. – Гнездо, дайте любое число. Скорее! Приём!

Вышедший на прямую немного раньше двойник послал вторую виртуальную ракету.

– Клёст, двести тринадцать… – протрещала связь и вновь сорвалась в едва уловимый шум. – Катапультируйся, Лёня, не тяни!

Эйстрайх выключил режим атаки искусственного интеллекта, и стремящийся к нему фантом ракеты исчез. Двойник перешёл в режим сопровождения, пристроившись рядом. Ответ собеседника заставил майора подумать, будто неполадки с аппаратурой связи каким-то образом начали опережать реальность. В шумах звучало то же число, что позже в действительности назвал диспетчер эксплуатационных испытаний. Но что должно было произойти, чтобы после этого прозвучала команда катапультироваться?

– Повторите, Гнездо! – потребовал майор. – Приём.

– Двести тринадцать…

– Другое, про катапульту. Приём.

– Клёст, указаний не было, – ответил центр управления. – Приём.

Рябь повторно пробежала по дополненной реальности внутри визора и по экранам приборов. Шлем оповестил об отключении радиодвойника, однако эфемерный «П-24» справа от настоящего не исчез. Он совершил резкий манёвр и навалился на самолёт Эйстрайха.

Визор показал, как линии, схематично изображающие фантом, прошли сквозь истребитель. Эйстрайха потянуло за ними в сторону, и он вылетел за пределы кабины слева. Вокруг него светилась зелёная сетка каркаса двойника. А настоящий «П-24» остался на прежней траектории. Майор увидел, что по-прежнему сидел в кабине. Его сознание будто отделилось от организма и теперь парило бестелесным призраком внутри радиоклона самолёта. Снизу распростёрся город.

Всё пространство вокруг дрогнуло точно так же, как мгновение назад смаргивали в сбоях дисплеи приборов, и Эйстрайха толкнуло обратно в тело. Однако после возвращения в осязаемый мир ощущения, казалось, не изменились. Побывав там, вне себя, он вдруг почувствовал иллюзорность материального. Поднял визор и согнул несколько раз пальцы. Они слушались, но было в их поведении что-то странное. Словно снаружи него находился не он сам. И этот кто-то внешний был как клоун, стоящий по другую сторону пустой рамки от случайного зрителя цирка и изображающий его отражение в зеркале. Поразительно достоверный обман.

Радар запищал, предупреждая о повторном столкновении с призрачным «П-24», а затем смолк. Как и вся электроника. Истребитель качнуло. Струи плазмы, вырывавшиеся из двигателей, угасающе захлопали у хвоста, потряхивая фюзеляж. Высота стремительно начала таять.

Приборы ожили, позволив добавить тяги, и тут же вновь потухли. Машина подпрыгнула камушком, пущенным по воде. Подкрылки зафиксировались в последнем положении, подкручивая «П-24» через хвост. Ещё немного, и самолёт мог бы свалиться в плоский штопор. Выйти из такого положения с наблюдающимися сбоями всех систем было бы невозможно.

Эйстрайх приготовился к манёвру и считал. На пятой секунде индикаторы внутри панели начали зажигаться. Помня о чувствительности органов управления, майор осторожным движением выровнял самолёт, зафиксировал его на плавный подъём и начал наращивать тягу.

– Катапультируйся, Лёня, не тяни!.. – успел прореветь шлем, прежде чем электроника отказала в третий раз.

Эйстрайх и не думал запускать катапульту. Он считал. Пять секунд. Оценивал потерю высоты. При грамотных действиях ещё было возможно увести самолёт за пределы города к виднеющемуся впереди лесу. А потом… Разве что верхушки деревьев подстричь собой. Майор не испытывал тревоги по этому поводу. Возможно, сказалось недавнее ощущение ирреальности окружающего, но и без этого его всегда преследовала уверенность в предрешённости собственной судьбы – ему было предначертано погибнуть в полёте далеко от поверхности Земли.

Радар отобразил точку позади. Затем ещё оду левее спереди. Пара возникла прямо над фонарём кабины. Пилот оглядел небосвод, но ничего не увидел. Не желая принимать очевидное, он опустил визор шлема. Зажглись визуальные подсказки виртуального помощника, демонстрируя силуэты окружившей его целой эскадрильи радиодвойников «П-24». Один из верхних заложил пике и прошил самолёт Эйстрайха насквозь. Системы вырубило.

– Камикадзе-камикадзе, – протянул лётчик, считая секунды. – Ничего не бойся…

Теперь, когда стало окончательно понятно, что именно являлось причиной сбоев, он мог попробовать им противостоять. Однако решение бороться оказалось ошибкой. Едва при возобновившемся управлении Эйстрайх с помощью «Бочки» заставил фантом проскользить мимо, остальные взбесились и один за другим устремились к нему. Попадание вышло двойным.

Через пять секунд истребитель не слушался. Тогда Эйстрайх начал искать новый план, наименее опасный для гражданских. Пустующий утром футбольный стадион был хорошим вариантом. Настоящая мишень, подсвеченная зелёным целеуказателем газона. Только вместо управляемой ракеты предстояло бить по нему самим истребителем. Майор гадал, дотянет ли до цели с таким углом планирования? Сможет ли воткнуть машину носом в самый центр поля?

С приходом десятой секунды двигатели взревели. Не повторяя прежней ошибки, Эйстрайх начал набор высоты без попыток избежать столкновения с агрессивными радиодубликатами. Лес уже был близко, когда очередной двойник прошиб «П-24» и выключил его. Теперь уже на десять секунд.

Майор порадовался, что в предыдущий раз в него не врезались сразу пять радиодвойников, и потянулся к держкам⁵⁰. Пальцы сжали пустоту. Вместо привычных механических рукоятей катапультирования в сиденье кресла была проделана продолговатая прорезь с овальной кнопкой внутри. Из-за такой защиты от случайного срабатывания лётчику требовалось просовывать пальцы к активатору катапульты, а не дёргать его. Это решение ему не понравилось изначально, едва он только увидел первый макет истребителя, который ему предстояло испытывать, однако он и не думал, что нововведение окажется уж настолько неудобным.

Снизу понеслись первые сосны. Выровняв машину, Эйстрайх опустил в проём правую кисть до средних фаланг и упёрся кончиками пальцев в кнопку. Щелчок раздался одновременно с атакой двойника. Пиропатроны сработали лишь с одной стороны, перекосив фонарь кабины справа и потоком искр расплавив куртку на руке пилота. Проникающий сквозь щель под стеклом поток воздуха горелкой направил огонь в лицо майору.

Сбивая пламя ладонью, тот мысленно матерился и клял разработчиков машины за изобретение велосипеда с квадратными колёсами.

Самолёт провалился вниз на половину оставшейся высоты, но казалось, ещё можно было успеть. Едва моргнул радар, Эйстрайх надавил на кнопку катапульты повторно. Ничего не произошло. Отключение электроники вызвало глюк в навороченном кресле, и оно отказывалось срабатывать. Бортовой компьютер считал, что кресло давно улетело вместе с пилотом. Учитывая ничтожную высоту, это была последняя попытка спастись.

– Гнездо, это Клёст, – лётчик вызвал центр управления. – Верните нормальное кресло с держками. Конец связи.

Любые дальнейшие действия не имели смысла. Надеяться можно было разве что на чувство юмора чёрта. Рука лётчика сама потянулась к ручке открытия фонаря. Рывок, и встречный поток воздуха сорвал повреждённое стекло, унося прочь. Применив динамическое замедление и понизив тягу, Эйстрайх поставил самолёт в «Свечку», устремив ПВД⁵¹ к небесам. Верхушки сосен затрещали в хлынувших сверху на них потоках разогретого ионной плазмой воздуха. Радиозащита ревела, предупреждая о скором, наверняка уже последнем столкновении с двойником истребителя.

Щёлкнув замком, пилот освободился от удерживающих его в кресле ремней и прыгнул, оттолкнувшись ногами. В полёте он сорвал с лица дыхательную маску, ухватился руками за разные концы её гофрированного шланга и вытянул его перед собой, набрасывая получившуюся петлю на верхушку ближайшей сосны.

Прежде, чем лишиться сознания от удара об ствол дерева, Эйстрайх почувствовал, как «П-24» в губительной близости за его спиной ревущим раскалённым ножом мясорубки прокувыркался куда-то в сторону.

Квантовое сознание

19 ноября 2024 года, 00:54

Пекин, Китайская Народная Республика

Несмотря на позднее время, в вестибюле Больницы 721⁵² был переполох. Это стало понятно по обилию горящих окон, заметной через стеклянные двери даже с улицы суете на первом этаже, обилию припаркованных не по правилам автомобилей и полицейскому оцеплению периметра.

Чэнь Юншэн⁵³ отпустил таксиста и перебежал дорогу, пока она была пуста. Возле группы полицейских ему пришлось продемонстрировать свою ID-карту сотрудника больницы, чтобы попасть внутрь ограждённой территории.

Когда его вызвали обратно на работу, буквально выдернув из постели, он догадывался о значимости дела, но не предполагал, что всё обстояло настолько серьёзно. На его памяти подобные меры безопасности здесь применяли впервые.

Поднявшись по ступеням к дверям центрального входа, Чэнь Юншэн наткнулся на пару мужчин в строгих костюмах. Один из них довольно жёстко остановил его, уперев ладонь ему в грудь.

По губам незнакомца Юншэн прочитал: «Где ваш пропуск? Посторонним запрещено».

Пришлось повторно доставать из кармана плаща бумажник, на котором он закрепил свой бейдж.

Принявший его привратник изучил фото и прочитал вслух: «Врач-биолог Чэнь Юншэн, заведующий лабораторией Больницы аэрокосмического центра»…

Подняв взгляд, он сравнил лицо Чэня с фотографией на карте, после чего спросил: «А разве не все врачи – биологи?»

Вид у мужчины был такой, что вопрос глупым Чэню не показался. Он постучал себя по уху указательным пальцем и напряг голосовые связки. По горлу распространилось ощущение вибрации стона.

Покивав, неизвестный отодвинул в сторону борт плаща Юншэна и прицепил его бэйджик прищепкой к нагрудному карману пиджака.

Он повернулся к коллеге и сказал: «Проверь, что у Юншэна со слухом».

Тот извлёк из-под пиджака смартфон, что-то в нём поискал отрывистыми движениями и утвердительно кивнул. Чэню вернули его бумажник и пропустили внутрь. Он предположил, что эти строгие товарищи могли вполне оказаться если уж не из службы безопасности ЦК КПК⁵⁴, то представителями МГБ⁵⁵ уж точно.

Подробностей о предстоящей работе ему не сообщили. Их он намеревался получить от старшего хирурга Ву Тая, который уже ждал его в вестибюле, также заполненном неизвестными в тёмных костюмах.

Тай поздоровался с начальником небольшим поклоном и проговорил: «Господин Чэнь, тело вот-вот привезут, его доставили на Землю около часа назад».

Видя, как бровь Юншэна вопросительно поползла кверху, он поспешно вручил ему планшет и добавил: «Погибший на станции „Тянгун”⁵⁶ тайконавт⁵⁷. Труп спустили при помощи „Мэнчжоу”⁵⁸».

Задержав ещё немного взгляд на коллеге, чтобы удостовериться в окончании его монолога, врач-биолог опустил глаза на дисплей. На нём было краткое описание инцидента. Снабжённый обязательными, почти ритуальными оборотами официального документа рапорт, подписанный членами команды космической станции, рассказывал о ЧП, произошедшем почти два часа назад на околоземной орбите.

Говорилось, что вышедший в открытый космос для запланированной отладки забарахлившей солнечной батареи тайконавт Ю Пенгфей неожиданно замолчал и перестал отвечать на попытки связаться с ним. Установленные снаружи камеры фиксировали Пенгфея застывшим в невесомости на натянутом страховочном тросе. Датчики скафандра при этом показывали стабильные пульс, температуру и дыхание.

Долгое время он оставался неподвижным, а затем вдруг начал снимать с себя скафандр. Сбросить он успел немногое – перчатки и шлем. Жизненные параметры критически изменились: резко упало давление, пульс ослаб, циркуляция крови начала замедляться, а температура – падать.

Команда приступила к подготовке возвращения Ю на станцию ещё до того, как он начал снимать защитный костюм, однако к моменту, когда второй тайконавт покинул шлюз, температура тела Пенгфея хоть и была далека от абсолютного нуля⁵⁹, но оказалась смертельной и составляла минус сто двадцать один градус⁶⁰ по Цельсию.

Тело вернули на «Тянгун», где после первичного осмотра и доклада в ЦУП⁶¹ отправили его на Землю в КПКК НП.

Задача перед командой Юншэна стояла важная – провести полный комплекс обследований первого человека, погибшего в открытом космосе, пусть и частично, но без скафандра.

К рапорту прилагались результаты первичного осмотра на станции. Информативными их вряд ли можно было назвать ввиду отсутствия на «Тянгуне» необходимого оборудования. Космический госпиталь, в работе над проектом которого принимала участие команда Чэня, в такой трагичной ситуации был бы очень ценен. Однако запуск уже готового модуля в CNSA⁶² пока ещё не назначили.

Работа предстояла длительная, помимо всесторонних исследований самого тела, следовало провести ряд опытов с повреждёнными и уцелевшими тканями разных типов.

Юншэн закрыл информацию о гибели господина Ю и запустил заметки, в которых набрал на клавиатуре: «Рентгенолог на месте? Готовьте томограф⁶³. Начнём с виртопсии⁶⁴».

Он передал планшет не поспевающему за ним хирургу, а сам нырнул в собственный кабинет. Не включая свет, Чэнь оставил плащ на вешалке и было вышел обратно в коридор, но, схватившись за ручку, задержался у двери, глядя на флюоресцирующую в темноте статуэтку мозга, подаренную ему знакомым нейрохирургом, господином Дяо Нинем, благодарным за помощь в исследовании влияния невесомости на мозгую активность человека.

А ведь в этой безделушке была научая достоверность, думал Юншэн, поскольку клетки мозга во время работы испускают фотоны с ничтожно малой длиной волны, иными словами, светятся. Процесс этот связан с сознанием и, вполне возможно, вообще его формирует. Что же тогда произошло с мозгом Ю Пенгфея? Как себя вели фотоны в его голове? Что сподвигло мужчину на такой неразумный поступок в открытом космосе? Что вообще могло заставить подготовленного человека пойти на подобный шаг? Он ведь прекрасно должен был осознавать последствия своих действий. И если уж не осознавал, то можно было утверждать о редком явлении эффекта…

В дверь постучали. Чэнь почувствовал это по задрожавшей в его ладони дверной ручке. На пороге стояла медсестра. Вместо слов она просто кивнула, давая понять, что тело тайконавта прибыло в лабораторию.

Для начала следовало посетить подготовительный блок. В нём медсестра помогла Чэню с одеждой – забрала пиджак с галстуком, наручные часы и убрала ботинки. Врач тем временем начал облачаться в синий изолирующий костюм. Сестра помогла с молнией, идущей через всю спину к затылку, и зафиксировала на поясе фильтр для дыхания. Трубку от него Юншэн закрепил в специальном отверстии сбоку от рта, фиксируя клапан, пока по маске не пробежали колебания отзвука трещотки.

Освещённый ультрафиолетом шлюз-блок обдал Юншэна облаком дезраствора, обдул горячим воздухом и выпустил в следующее помещение со стеклянными стенами.

Персонал в белых защитных костюмах, врачи в зелёных и медсёстры в жёлтых сновали туда-сюда по прозрачному лабиринту, разделённому дезинфицирующими шлюзами. Через несколько рядов стекла в самом центре лаборатории четверо в нездешних красных костюмах опускали на каталку такой же красный изолирующий бокс с прозрачными вставками для визуальной оценки состояния находившегося внутри пациента. В данном конкретном случае в них не было необходимости.

Чэнь направился к саркофагу с погибшим тайконавтом, минуя обеззараживающие шлюзы один за другим. Когда он подобрался к телу, неизвестная четвёрка в огненных костюмах уже покинула помещение. Их спины мелькнули у крайнего шлюза и исчезли в недрах запасного блока подготовки.

Оказавшись возле изолирующего бокса, Юншэн заглянул в него через смотровое окошко. Внутри лежало тело мужчины, возраст которого было трудно определить из-за ожогов от солнца на лице и общей дряблости кожи, которую, как понял Чэнь, вызвало распухание организма из-за выделения водяного пара в крови и мягких тканях после разгерметизации скафандра и последующего внезапного падения внешнего давления.

До чего Чэнь не был впечатлительным, но при виде столь значительных изменений, которые произошли с ещё живым человеком за секунды, даже его передёрнуло отвергающим возможность подобного подкожным зудом.

Для привлечения внимания подчинённых Юншэн пощёлкал кнопкой связи на внутренней части левого запястья. Визор его костюма при этом насколько раз вспыхнул по контуру красным светом идентификатора говорящего.

Когда на него обратили внимание, он указал пальцем на блок с аппаратом МРТ. Сёстры покатили тело через шлюзы в обозначенном направлении. Чэнь шёл следом.

Саркофаг он открыл лично, отогнув расположенные по краям защёлки. Два медбрата подняли крышку и убрали её на вторую каталку. Голое тело переложили на выдвижной стол томографа прямо на дне изолирующего бокса. Дёрнувшись, стол пришёл в движение, приподнялся и начал медленно задвигаться в гентри⁶⁵ аппарата.

Закрытый щитом мониторов рентгенолог в соседнем помещении приступил к виртопсии. Юншэн присоединился к нему, но садиться на свободное место не стал – предпочёл ожидать результаты на своих ногах. Импульсы магнитов отрисовывали скрытое от глаз постепенно, слой за слоем. Как и ожидал, врач-биолог увидел множественные разрывы мягких тканей, их повреждения водяным паром, следы обморожений и ожогов.

Когда отобразились более глубокие структуры, картина стала ещё очевиднее несовместимой с жизнью. Большая часть внутренних органов потеряла свой вид и разрушилась. Даже мозг теперь не выглядел единым. Гибель тайконавта была невообразимо мучительной. Мысленно врач пожелал никому никогда больше не испытать ничего подобного.

Юншэн взялся за чёрный маркер, специально для него закреплённый над мониторами на присоске, и написал прямо на стекле: «Сделайте подробное описание».

Рентгенолог кивнул. Тело тем временем уже переложили обратно на каталку, закрыли изолирующей крышкой и повезли в соседний хирургический блок. Его стёкла сморгнули белым, превратившись из прозрачных в матовые, скрывая происходящее внутри.

Хирурги уже прошли дополнительную дезинфекцию и теперь, задрав руки, столпились вокруг трупа, ожидая указаний Юншэна. Тот, войдя в отделённую от операционной по-прежнему прозрачным стеклом предоперационную, взял в руки закреплённый здесь маркер и написал в зеркальном для себя отображении: «Приступайте».

Работали сразу в несколько рук. Процедуру начали со вскрытия брюшной полости и полного раскрытия грудной клетки. Для лучшего доступа использовали расширители.

Наблюдавший за ходом вскрытия из соседнего помещения Чэнь дёрнулся от неожиданности, когда врачи одновременно, точно заранее это репетировали, отпрянули от операционного стола. Он не мог рассмотреть, что именно встревожило подчинённых, и не слышал их криков, но по частям лиц, которые удавалось рассмотреть сквозь овальные визоры масок, было понятно, что многие из них пребывали в ужасе.

Влетев в операционную и растолкав замерших в оцепенении подчинённых, Юншэн сам остановился. Опыт и врождённый скептицизм заставляли его выйти из операционной и вернуться ещё раз для проверки происходящего на реальность – настолько сильно увиденное выпадало из его привычной картины мира. Лежавший на столе изуродованный невесомостью и вскрытием Ю Пенгфей пытался встать. Ноги его не слушались, а вот руками он управлял уверенно – сгибал в локтях, упирался ладонями и пытался сесть, но вставленные в тело хирургические расширители мешали правильно согнуться.

Даже не пробуя объяснять происходящее перед ним, поскольку ввиду увиденного на МРТ оно было невозможным, Чэнь неуверенно двинулся к тайконавту, огибая его в полуметре. Тот, похоже, заметил приближение и затих, сопровождая подкрадывающегося врача своими помутневшими глазами.

Противореча всему, что знал Юншэн, разорванные в клочья внутренние органы мужчины продолжали работать: фрагменты лёгких расширялись и сжимались, части сердца сокращались. Кровь перетекала между кусками мягких тканей без участия сосудов. Причём венозная и артериальная не пересекались.

Несмотря на абсурдность собственных действий, Чэнь извлёк из ящичка с медикаментами спиртовые салфетки и начал обезжиривать кожу на распахнутых, точно двустворчатая дверь, половинах грудной клетки вернувшегося из мёртвых. Взял в руки кабели стоявшего рядом кардиомонитора и прикрепил к ним одноразовые электрод-присоски. Их он один за другим начал закреплять на теле Ю в тех местах, где этого требовали правила – красный в четвёртом межреберье справа, жёлтый – в четвёртом межреберье слева от рассечённой грудины, коричневый – в пятом межреберье по ключичной линии слева, зелёный – между жёлтым и коричневым, чёрный – в пятом межреберье по левой подмышечной линии, а белый – сразу за ним. Ещё четыре электрода он закрепил под ключицами и на гребнях подвздошной кости справа и слева.

Включенный кардиомонитор тут же показал эталонную кардиограмму. В норме оказались и частота сердечных сокращений, и пульс, и температура, и кровяное давление. Независимо от того, что все внутренние органы перестали быть целыми, функционировали они как положено. По показателям хоть сейчас его обратно в космос отправляй. Правда, по факту, подумал Чэнь, космоса тому уже было достаточно.

Лежавший смирно Ю вдруг схватил Юншэна за костюм на груди и притянул к себе. По его губам врач прочёл: «Ничего этого нет, всё – лишь мрак». Визор защитной маски врача запотел от горячего дыхания воскресшего.

На секунду Чэню показалось, что Пенгфей вот-вот рассмеётся, но вместо этого он выпустил его и начал колотиться на столе в беспорядочных судорогах. Хаотично сокращались даже его лицевые мышцы. Волоски на руках врача-биолога словно наэлектризовало. Это были не мурашки страха, а физическое явление, точно безобразное тело на столе испускало импульсы тока.

Юншэнь обернулся к коллегам и отвесил паре случайных из них по подзатыльнику, заставляя тех выйти из ступора. Врачи подлетели к операционному столу и не без труда обездвижили на нём при помощи фиксирующих ремней невообразимым образом всё ещё продолжавшего жить мужчину. Если конечно его состояние вообще имело что-то общее с жизнью.

Следуя указанию Чэня, тайконавта прямо на столе выкатили в предыдущее помещение, где закрепили на его голове шлем усилительной катушки и надвинули сверху гентри аппарата МРТ.

Повторное обследование показало стабильно функционирующий, невзирая на отсутствие целостности, мозг. Сигналы перетекали из одной зоны в другую даже через пустоты между ними. Мозг Пенгфея был одновременно и мёртв, с точки зрения формы, и жив, с точки зрения выполняемых им функций. Ничего из биологии не приходило на ум Юншэна в качестве аналогии.

Зато в голове вертелись слова господина Дяо, увлекшегося квантовой физикой и занявшегося попытками доказать теорию квантового сознания⁶⁶. Микрочастицы, как говорил Нин, могли быть в суперпозиции⁶⁷, которая позволяла им находиться одновременно в нескольких состояниях. И кот Шрёдингера тут – ничто в сравнении с мозгом Пенгфея. Но если взять такое безумное предположение за истину, и поверить в суперпозицию сознания Ю, то можно было получить ещё более пугающий вывод: у происходящего на глазах Чэня и его коллег до сих пор не было наблюдателя. Где же тогда находились все они?

Искривление времени

20 ноября 2024 года, 9:35

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк, США

Ледяная вода не слишком успокаивала. Динеш подставлял голову под струю уже около минуты, но всё равно не мог как следует сориентироваться. Уборная продолжала раскачиваться шикарой⁶⁸, угодившей в бурный поток во время непогоды, и остановить вращение не удавалось ни упираясь пятками в кафель, ни цепляясь руками за края раковины.

Отправляя в лицо очередную пригоршню воды, Тхакур поморщился от жжения в области левого виска, где на раздражённой коже виднелся круглый след от присоски полиграфа.

– Петров Господь⁶⁹, ну и какой же из тебя астронавт, раз ты так от вертушки расклеился? – посмеялся военный, нетерпеливо ожидающий рядом, пока тот приведёт себя в порядок. – У нас в Мичигане тебе бы худо пришлось.

– Я не астронавт, а астроном, – поправил его Динеш, выключая воду.

Не стал добавлять, что никуда лететь он и не собирался. Принялся утирать лицо бумажными полотенцами, а его конвоир водрузил на голову фуражку и отцентровал её кокарду по носу указательным пальцем через козырёк. Тхакур так и не запомнил, как звали военного. Тот отказался настоящим мичигандером⁷⁰, и потому слишком много внимания уделял своему родному краю. Из-за этого в голове Динеша приставленный к нему мужчина приобрёл незамысловатое прозвище – Мичиган.

– Пдём⁷¹ уже, задрал, – не выдержал ожидания офицер.

До начала заседания было ещё порядочно времени, однако военный, наверное по служебной привычке, продолжал гнать его вперёд. Спешка была и при посадке в вертолёт на территории VLA, и во время медицинского осмотра в неизвестном месте, и даже на протяжении всей беседы со странными вопросами и подключенным к голове детектором лжи. Пока оператор полиграфа интересовался, знает ли Динеш что-то о каком-то «Випио» и участвовал ли в записи видеороликов о нём, Мичиган не переставал подгонять.

Казалось бы, они попали в штаб-квартиру ООН на двадцать минут раньше запланированного, но нервозность конвоира от этого только возрастала. Он даже несколько раз проверил, выключен ли мобильник Тхакура, который отобрал у него сразу же после встречи в центре управления Сверхбольшой Антенной Решётки.

Динешу расставание со смартфоном давалось особенно тяжело. Мичиган сунул его себе в карман, едва только в Сеть начали просачиваться новости о загадочных событиях, включая зарегистрированные учёными по всему миру сигналы обоих «Вояджеров»⁷² и «Пионеров»⁷³, пойманные радиолюбителями эфиры прошедших несколько лет назад радио- и телетрансляций, а также фото- и видеоподтверждения аномального поведения животных с растениями.

Свидетелем странностей с последними стал и Тхакур. Когда в центр управления радиоинтерферометром, козыряя формой и официальным распоряжением Пентагона о немедленном сопровождении Динеша на внеочередное заседание Совбеза ООН в Нью-Йорк, явился Мичиган, он жевал яблоко. Как выяснилось позже, его тот сорвал на территории VLA с дерева, появившегося посреди песка в том самом месте, куда за пару-тройку часов до этого Тхакур запустил огрызок.

– Скажите же, зачем меня сюда привезли? – Динеш впервые озвучил вопрос, который мучил его на протяжении всего пути от Нью-Мексико до Нью-Йорка.

– Оуп⁷⁴, не положено, – ответил Мичиган, открывая перед ним дверь в пока ещё пустующий зал заседаний Совета безопасности. – Приказ есть приказ.

Помещение показалось Тхакуру слишком маленьким. На записях, которые ему приходилось видеть по телевизору или в интернете, оно выглядело на порядок масштабнее. А на деле это был небольшой зал со столом в форме незаконченного кольца, вокруг которого располагались пятнадцать чёрных кресел для представителей стран, окружённые двумя кругами голубых кресел для членов делегаций. Менее значимой публике предстояло сидеть в отдельно стоящих спереди и по бокам рядах красных кресел. Именно к такой группе одиноко стоящих слева мест и пошёл Мичиган.

– Не стой, пдём, – подозвал он Тхакура. – Пром-пом⁷⁵.

Опустившись в первом ряду, военный положил фуражку себе на колени и похлопал рукой по соседнему креслу, призывая Динеша садиться. Только после этого тот заметил, что они не были одни в помещении.

В последнем ряду кресел, расположенных по другую сторону от стола-подковы для заседаний, у самой стены сидела отстранённая веснушчатая девушка. Не обращая внимания на только что вошедших, она глядела сквозь пространство и теребила браслет на своей руке.

Мичиган обирал собственную форму, выхватывая щипками из неё незаметные со стороны ворсинки. От этого пустое помещение заполнил шорох ткани, изредка прерываемый ритмичными вибрациями мобильных оповещений со стороны незнакомки. Она на них не обращала внимания.

Томясь от невозможности почитать новости, Тхакур начал рассматривать фреску в поддержку мира, которая занимала всю стену перед столом. В центре композиции восставал из пепла феникс, а по бокам от него домой возвращались выжившие солдаты и военнопленные или рабы. Изображённые снизу скалы с пещерами будто пожирали спрятавшихся в них несчастных. Большую часть работы занимали сцены мирной жизни, в которых Динеш не нашёл ничего выдающегося. Зато поглядев в правый верхний угол он невольно улыбнулся, заметив в нём глядящего через телескоп на небо астронома.

Снаружи зала начал стремительно нарастать шум, и с хлопком дверей, впускающих внутрь людей, помещение разорвал гомон толпы. Проходящие слишком организованно для простых зевак расположились по красным креслам, заняв все их без остатка.

Второй военный опустился справа от Тхакура и прямо через него потянулся здороваться с Мичиганом.

По залу распределились охранники в тёмных костюмах. Они заняли места у дверей и в проходах. Несколько человек осмотрели стол и кресла представителей стран, а затем хаотично расселись на синие кресла вместе с вошедшими делегациями, растворившись в них.

По рядам пошли работники штаб-квартиры, раздавая всем присутствующим параллельные аудиопереводчики. Динеш принял из рук девушки в сером костюме довольно увесистую для своих размеров скобу из металла и пластика и, повторяя за Мичиганом, набросил её на левое ухо, а затем включил нажатием на единственную кнопку. Висящая перед ушной раковиной часть девайса коротко провибрировала, и Тхакур услышал приветствие системы. Работала она, как понял астроном, посредством костной проводимости⁷⁶. Устройство предложило назвать свой язык. Динеш решил выбрать родной хинди, на котором редко говорил в последнее время.

Наполнивший помещение ропот постепенно угасал по мере того, как время приближалось к десяти утра. Створки снова хлопнули, и к президиуму потянулась вереница членов Совета Безопасности ООН. Они молча расселись по своим обозначенным табличками местам. Помощники разложили перед ними бумаги и уселись на остававшиеся до этого свободными места в голубых рядах.

Дождавшись окончательного установления тишины, представитель Великобритании, которая в этом месяце являлась председателем Совбеза, включил микрофон.

– Доброго дня, коллеги, – поприветствовал он. – Не наблюдаю здесь представителя ASTS⁷⁷, но затягивать начало не вижу смысла. Перед нами стоит важная миссия, не будем откладывать. Начинаем внеочередное заседание Совета Безопасности. В прошлый раз мы с вами определились с дальнейшими действиями по складывающейся ситуации. Сегодня на повестке два основных вопроса: о взаимодействии с компанией «Передовые Космические Транспортные Системы» и о составе команды. Ввиду отсутствия делегата от компании предлагаю начать со второго вопроса. Возражения будут?

Представители стран согласились с мнением председателя. Тхакур поправил давящий на ушную раковину переводчик и наклонился к Мичигану.

– О чём вообще речь? – забывшись, спросил он на хинди. – Разве Совбез не вопросами международной безопасности занимается?

– Привык уже к этой doodad⁷⁸? – усмехнулся военный, стуча по своему переводчику. – Не отвлекайся, всё узнаешь.

Он говорил по-английски, но для Динеша громче звучал возникающий в ушах хинди, на который устройство не смогло перевести диалектное выражение Мичигана.

– Мы предлагаем расширить состав команды, – сказал представитель Китая. – Нужны исследователи из других областей.

– Франция поддерживает, – высказалась член Совета безопасности ООН от этой страны. – Также миссии не помешают люди с навыками пилотирования межпланетных аппаратов. В нынешнем составе мы имеем только одного человека с таким опытом.

– На самом деле двух, – поправил представитель России.

– К вопросу об этом, – повернулся к нему председатель. – По информации наших каналов, представитель вашей страны разбился в авиаинциденте.

– По-видимому, ваши каналы чем-то забиты, они ошибаются, – парировал собеседник. – Личное присутствие считаем излишне рискованным, но в режиме ВКС⁷⁹ можем подключить его прямо сейчас.

– Рад это слышать, – ответил председатель. – Итак, с пилотированием вопрос считаю закрытым. Напомню о рекомендациях научного сообщества не менять имеющиеся вводные ввиду их длящейся совершённости. Теперь давайте проголосуем, кто поддерживает предложение Китая расширить команду миссии?

Члены Совбеза поняли руки.

– Восемь голосов⁸⁰, решение не принято. Состав команды остаётся прежним: Антон Мацубара от ASTS, Юншэн Чэнь⁸¹ от CNSA, Зои Селис от ESA⁸², Леонид Эйстрайх от Роскосмоса и Динеш Тхакур от NASA.

– О чём он?! – воскликнул Динеш, хватая Мичигана за руку. – Какая миссия?! А если я не соглашусь?

– Да ты уже согласился, – подмигнул военный. – Причим-пон-пился⁸³.

Тхакур начал гадать, чем именно совместно могли бы заниматься представители четырёх космических агентств и крупнейшей частной космической компании. О каких исследованиях шла речь? И почему их называли миссией? А зачем им люди с опытом пилотирования? Готовилось что-то в космосе? Если и так, то он-то уж со своими знаниями точно нужен на Земле.

Ощущение абсурдности развивающихся событий только усилилось, когда двери в зал открылись, и двое охранников пропустили внутрь мужчину в приталенном сером костюме. Он неспешно прошёл через центральный проход и остановился у стола Совбеза как раз в том месте, где его кольцо размыкалось.

– Желали меня видеть, господа? – без приветствий и извинений за опоздание спросил он.

Голос его звучал властно и будто намерено на пониженной громкости, чтобы придать словам веса и заставить присутствующих прислушиваться. Мужчина, наслаждаясь процессом, растягивал слова.

– Вам тоже доброго утра, мистер Пинченко, – насупился председатель. – Вы у нас…

– Разве оно доброе? – перебил его пришедший.

– Вы у нас представляете интересы компании «Передовые Космические Транспортные Системы», верно? – продолжил дипломат.

– И вам, и мне это известно, – вздохнул мужчина. – Давайте уже по существу, моё время подороже вашего будет.

Члены Совбеза раздражённо переглянулись, но не стали высказывать недовольства. Динеш увидел незнакомку, пришедшую в зал раньше всех, и тут же отвёл глаза. Она была в бешенстве, буквально сжигала представителя ASTS залитым слезами ярости взглядом.

– Что ж, Анатолий, будьте так добры, расскажите нам о миссии «Випио», – попросил председатель, натягивая улыбку.

Двери в очередной раз хлопнули, и огромный охранник в отличающемся от облачения других секьюрити костюме понёс к президиуму шестнадцатое чёрное кресло, держа его в одной руке, точно детский стульчик для чаепития с куклами.

Анатолий дождался кресла, сел на него и начал говорить лишь после того, как его телохранитель покинул помещение.

– «Випио» – часть проекта «Деметра»⁸⁴, который на первом этапе предполагает строительство флота из двадцати сверхманёвренных космических кораблей околоземного базирования…

– За счёт чего они развивают такую скорость? – поинтересовался японский дипломат.

Пинченко неспешно повернулся к нему на кресле.

– Я не называл скорость и не назову, – проговорил он. – Принцип работы разгонной системы вам тоже знать незачем, всё равно не сможете воспроизвести наши технологии. Не перебивайте меня, я в любом случае не скажу больше, чем уже говорю. На данный момент мы построили первенца – «Випио». Его стартовой задачей будет доставка оборудования, материалов и грузов для расширения нашей колонии на «Европе»⁸⁵. Впоследствии мощности поселения мы будем использовать для добычи ресурсов на других спутниках Юпитера.

– Добытое, полагаем, вы планируете транспортировать при помощи флота из подобных «Випио» кораблей? – спросила представитель США.

– Ну раз вам и так всё понятно, на этом я остановлюсь, – улыбнулся Пинченко. – Ещё вопросы будут?

– Каким образом вы набираете экипаж на «Випио»? – спросил дипломат от Эквадора.

– Капитана мы назначили из числа своих сотрудников по результатам строгого отбора. Оставшиеся четыре места в качестве рекламной кампании проекта планируем разыграть в декабре среди желающих, которые станут первыми межпланетными космическими туристами.

– В свете этого для вас наверняка не остались в секрете сигналы, которые мы получаем с орбиты Эриды⁸⁶, – предположил председатель.

– Я жду ваш вопрос, – проговорил представитель ASTS.

– Вы должны передать нам «Випио» во временное пользование, – пояснил свою мысль дипломат.

Анатолий искренне рассмеялся.

– В проекте задействованы деньги инвесторов, – отдышавшись, начал разжёвывать свою позицию он. – Даже при всём желании совет директоров ASTS не сможет одобрить передачу аппарата под управление ООН.

– Не кажется ли вам в контексте последних событий, что у вашей компании есть долг перед человечеством? – надавила дипломат США.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Радиоинтерферометр – система, объединяющая несколько радиотелескопов.

Вернуться

2

VLA (Very Large Array или «Сверхбольшая Антенная Решётка») – один из крупнейших радиоинтерферометров, расположенный в США, штат Нью-Мексико. Состоит из 27 радиотелескопов.

Вернуться

3

SETI (Search for Extraterrestrial Intelligence или «Поиск Внеземного Разума») – группа проектов по поиску инопланетных цивилизаций и установлению контакта с ними. Программа приостановлена в 2020 году

Вернуться

4

Сведана – индийский аналог бани, пропаривание тела в специальной бочке с натуральными травами и маслами.

Вернуться

5

Быстрые радиосигналы (Fast Radio Bursts или FRB) – краткие космические сигналы неизвестной природы. Могут возникать как однократно, так и повторяться через определённые промежутки времени.

Вернуться

6

CHIME (Canadian Hydrogen Intensity Mapping Experiment или «Канадский эксперимент по картированию интенсивности водорода») – интерферометрический радиотелескоп, расположенный в Радиоастрофизической обсерватории Доминиона, Британская Колумбия, Канада.

Вернуться

7

Крупномасштабная структура Вселенной или Галактическая нить – распределение вещества во Вселенной в виде паутины скоплений галактик с войдами – обширными областями, в которых частично или полностью отсутствуют галактики и скопления.

Вернуться

8

SKA (Square Kilometer Array или «Решётка площадью в один квадратный километр») – международный консорциум, представляющий собой две тысячи тарелок на территории девяти стран Африки и миллион низкочастотных антенн в пустыне Австралии. Суммарная площадь всех антенн составляет один квадратный километр.

Вернуться

9

Дивали – фестиваль огней в Индии, во время которого люди повсюду запускают фейерверки и фонарики, зажигают лампадки и свечи. Праздник символизирует победу света над тьмой.

Вернуться

10

Калтех (Калифорнийский технологический институт или California Institute of Technology – Caltech) – частный исследовательский университет, специализирующийся на точных науках и инженерии. Находится в городе Пасадена, штат Калифорния, США.

Вернуться

11

JPL (Jet Propulsion Laboratory или Лаборатория реактивного движения) – научно-исследовательский центр NASA, занимается созданием и обслуживанием автоматических космических аппаратов. Центром управляет Калтех.

Вернуться

12

LOFAR (LOw Frequency ARray или «Низкочастотная антенная решётка») – радиоинтерферометр, распространяющийся на девять стран Европы. До появления SKA был самым чувствительным радиотелескопом в мире.

Вернуться

13

Реликтовое излучение – регистрируемое излучение света, возникшего от первичной плазмы Вселенной. С помощью реликтового излучения доказывают теорию Большого взрыва.

Вернуться

14

«Вояджер-1» – американский космический зонд, запущенный в 1977 году для исследования Солнечной системы (в частности – Юпитера и Сатурна), после чего направленный за её пределы. Самый быстроудаляющийся от Солнца космический корабль. Имеет на борту футляр с золотой пластиной, на которой записаны координаты расположения Земли, информация о человечестве, изображения и звуки.

Вернуться

15

Стандартная модель – физическая теория, описывающая электромагнитное, слабое и сильное взаимодействия всех элементарных частиц. Всего в ней 17 частиц: 6 парных кварков «верхний – нижний», «очарованный – странный» и «истинный – прелестный»; 6 лептонов: электрон, мюон, тау, электронное нейтрино, мюонное нейтрино, тау нейтрино; 4 бозона: глюон, фотон, z-бозон и w-бозон; отдельно выделяют бозон Хиггса.

Вернуться

16

Кварки – фундаментальные составляющие материи. Они объединяются в адроны, самые стабильные из которых – нейтроны и протоны – составляют ядра атомов.

Вернуться

17

Поколения частиц – часть классификации элементарных частиц, различающихся по массе. В первое поколение входят электрон, электронное нейтрино, d-кварк и u-кварк; во второе – мюон, мюонное нейтрино, s-кварк и c-кварк; в третье – тау-лептон, тау-нейтрино, b-кварк и t-кварк.

Вернуться

18

Нейтрино – нейтральные элементарные частицы, участвующие только в слабом и гравитационном взаимодействиях.

Вернуться

19

Спин – одно из основных свойств элементарных частиц наряду с массой и электрическим зарядом. Условно спин можно назвать состоянием вращения, но не в классическом понимании движения вокруг собственной оси, а как перемещение целого в пространстве.

Вернуться

20

Виды взаимодействия – сильное взаимодействие удерживает кварки внутри ядра атома при помощи глюонов, которые являются переносчиками сильного взаимодействия; электромагнитное взаимодействие – притягивает отрицательно заряженные электроны и положительно заряженные ядра, благодаря чему мы ощущаем вкусы, запахи, прикосновения и даже мыслим, переносчиками электромагнитизма являются фотоны; слабое взаимодействие – отвечает за радиоактивность и превращение одних элементов в другие. Благодаря ему, например, горят звёзды. Переносчиками слабого взаимодействия являются w-бозоны и z-бозоны, в процессе выделяющие нейтрино; гравитация – «впадины» в пространстве-времени, которое проминают массивные объекты. Окружающие объекты меньшей массы не притягиваются к ним, а «проваливаются» в искажённое пространство-время вокруг них. Гипотетическим переносчиком гравитации является гравитон, который пока не обнаружили.

Вернуться

21

Поле Хиггса – среда, в которой существуют фундаментальные частицы. Взаимодействуя с полем Хиггса, частицы получают массу. Взаимодействие с полем Хиггса выделяют в пятый вид взаимодействия.

Вернуться

22

Бозон Хиггса – частица-переносчик поля Хиггса, также известная под названием «Частица Бога».

Вернуться

23

Суперсимметрия, также известная как симметрия Ферми-Бозе – гипотетическая симметрия, объясняющая наличие у каждой элементарной частицы своей античастицы, отличающейся только знаком заряда, т.е. существование антиматерии: «кварк – скварк», «электрон – пазитрон», «фотон – фотино» и т.д. При контакте материя и антиматеря взаимоуничтожаются.

Вернуться

24

Мультивселенная – гипотетически существующее множество всех возможных параллельных нашей Вселенных.

Вернуться

25

Сёги – традиционная японская настольная логическая игра шахматного типа.

Вернуться

26

Взяться за грабли (фр. Se prendre un râteau) – французское устойчивое выражение, которым обозначают игнорирование с чьей-либо стороны.

Вернуться

27

ЦЕРН (CERN) (Conseil Europeen pour la Recherche Nucleaire или Европейская организация по ядерным исследованиям) – самая крупная в мире лаборатория физики высоких энергий, в которой находится Большой адронный коллайдер. Находится в Мерене на границе Франции и Швейцарии.

Вернуться

28

Яманаси Каору – в Японии сначала пишется фамилия, а затем – имя.

Вернуться

29

Супер-Камиоканде или Super-Kamiokande (Super-K) – нейтринный детектор или нейтринный телескоп для регистрации нейтринных вспышек, расположенный на глубине один километр в цинковой шахте Камиока севернее Токио, Япония.

Вернуться

30

Стерильные нейтрино – гипотетические частицы с нулевым электрическим зарядом, которые могут быть частицами Тёмной материи.

Вернуться

31

Непостоянство массы бозона Хиггса – художественное допущение, реальная масса бозона Хиггса – 125 ГэВ.

Вернуться

32

Флуктуации – любое случайное отклонение какой-либо величины.

Вернуться

33

Тёмная материя – гипотетическая материя, которая не участвует в электромагнитном взаимодействии, недоступна для наблюдения и проявляется только в гравитационном взаимодействии. На неё приходится около четверти массы-энергии Вселенной.

Вернуться

34

Фотоумножитель – электровакуумный прибор, используемый в качестве детектора излучения.

Вернуться

35

Синкансэн – высокоскоростная сеть железных дорог в Японии.

Вернуться

36

Вот там и зарыт заяц (фр. C’est là que gît le lièvre) – французское устойчивое выражение, эквивалентное по значению русскому «вот где собака зарыта».

Вернуться

37

Не выходить из гостиницы (фр. Ne pas être sorti de l’auberge) – французское устойчивое выражение, обозначающее проблему, которую человек не может решить.

Вернуться

38

Срывает пломбу (фр. Péter un plomb) – французское устойчивое выражение, равное по значению русскому «срывает крышу».

Вернуться

39

Гипервселенная – то же, что и Мультивселенная.

Вернуться

40

Черенковское излучение – голубоватое свечение, вызываемое заряженной частицей, движущийся в прозрачной среде быстрее фазовой скорости распространения света в данной среде.

Вернуться

41

Сцинтилляция – люминесценция малой продолжительности при контакте сплошной среды с излучением.

Вернуться

42

Фонарь – прозрачная часть кабины пилота самолёта.

Вернуться

43

Киль – часть хвостового оперения самолёта. У современных истребителей их как правило два.

Вернуться

44

Визор – стекло в шлеме для защиты глаз.

Вернуться

45

РЭБ – радиоэлектронная борьба.

Вернуться

46

Мировое эхо – до конца не объяснённое явление возвращения радиосигнала обратно к передатчику с задержкой около одной минуты.

Вернуться

47

Аэродинамическое торможение или динамическое замедление – часть манёвра «Кобра», при котором истребитель сбрасывает скорость за счёт «запрокидывания» назад.

Вернуться

48

РВВ – ракета «воздух – воздух».

Вернуться

49

Тепловые ловушки или ложные тепловые цели – пиротехнические устройства, которые делают залп с большим количеством тепла для отвлечения ракет с тепловыми системами наведения.

Вернуться

50

Держки – рукоятки катапультирования, располагающиеся в маневренной авиации на кресле пилота между его ног.

Вернуться

51

ПВД (Приёмник воздушного давления) или трубка Пито – похожее на иглу продолговатое устройство на носу истребителя для измерения давления набегающего потока воздуха.

Вернуться

52

Больница 721 или Больница аэрокосмического центра – расположенная в Пекине бывшая больница Китайской корпорации аэрокосмической промышленности (CASIC).

Вернуться

53

Чэнь Юншэн – в Китае сначала пишется фамилия, а затем – имя.

Вернуться

54

ЦК КПК – Центральный Комитет Коммунистической партии Китая.

Вернуться

55

МГБ – Министерство государственной безопасности КНР. Спецслужба, которая занимается разведкой в других странах и контрразведкой внутри Китая.

Вернуться

56

«Тянгун» – пилотируемая многомодульная орбитальная станция КНР.

Вернуться

57

Тайконавт – используемое в КНР слово, обозначающее космонавта.

Вернуться

58

«Мэнчжоу» или КПКК НП – Китайский пилотируемый космический корабль нового поколения.

Вернуться

59

Абсолютный нуль – минимальная температура физического тела во Вселенной. Средняя температура космического пространства – минус двести семьдесят градусов по Цельсию

Вернуться

60

Минус сто двадцать один градус по Цельсию – такова температура вблизи орбитальной космической станции на солнечной стороне.

Вернуться

61

ЦУП – Центр управления полётами.

Вернуться

62

CNSA или Китайское национальное космическое управление – национальное космическое агентство КНР. Отвечает за космическую программу Китая.

Вернуться

63

Томограф – медицинский аппарат для получения послойного изображения внутренней структуры исследуемого объекта. К ним относится аппараты МРТ.

Вернуться

64

Виртопсия – посмертное исследование тела, совмещающее классическое патологоанатомическое исследование и проведение полного КТ- или МРТ-обследования.

Вернуться

65

Гентри – кольцеобразна рама аппарата МРТ.

Вернуться

66

Квантовое сознание – группа гипотез, которые утверждают, что сознание имеет квантовую природу и объясняется только законами квантовой физики.

Вернуться

67

Суперпозиция – одновременное существование микрочастицы в двух состояниях. Самый популярный пример, объясняющий это состояние – мысленный эксперимент с котом Шрёдингера, который с точки зрения квантовой механики будет сразу и живым, и мёртвым в коробке с ядом, пока внутрь не заглянет наблюдатель-экспериментатор.

Вернуться

68

Шикара – индийская деревянная лодка.

Вернуться

69

Петров Господь (англ. Geez-o-Pete или Jeez-o-Pete) – труднопереводимое междометье, равное по значению фразе «о боже» и используемое

Вернуться

70

Мичигандер (англ. Michigander) – житель штата Мичиган.

Вернуться

71

Пдём, сокращение от «Пойдём» (англ. C'mer, сокращение от Come here) – слово, используемое жителями штата Мичиган.

Вернуться

72

«Вояджеры» – зонды, покинувшие Солнечную систему. Всего было два аппарата: «Вояджер-1» и «Вояджер-2». Оба запущены в 1977 году.

Вернуться

73

«Пионеры» – зонды «Пионер-10», запущенный в 1972 году, и «Пионер-11», запущенный в 1973 году. Оба аппарата покинули Солнечную систему.

Вернуться

74

Оуп (англ. Ope) – слово, равное по значению слову «Извините», используется в штате Мичиган.

Вернуться

75

Пром-пом – бессмысленный набор звуков. Некоторым жителям Мичигана приписывают диалектную привычку использовать тарабарщину в конце предложений.

Вернуться

76

Костная проводимость – метод передачи звука к внутреннему уху через кости черепа.

Вернуться

77

ASTS (Advanced Space Transportation Systems или «Передовые Космические Транспортные Системы») – международная частная космическая компания с российскими корнями. Занимается освоением Солнечной системы и добычей ресурсов в космосе. В реальности не существует.

Вернуться

78

Doodad или Thingamajig – диалектное слово жителей Мичигана, равное по значению слову «штуковина». Им обозначают, в том числе устройства и гаджеты, названия которых не знают.

Вернуться

79

ВКС – Видеоконференцсвязь.

Вернуться

80

Восьми голосов членов Совета Безопасности ООН недостаточно для принятия решений. Решения принимаются, если за них проголосуют хотя бы девять из пятнадцати членов Совбеза.

Вернуться

81

Юншэн Чэнь – представитель Великобритании путает местами имя и фамилию члена команды от Китая, произнося их на британский манер – сначала имя, а затем фамилию.

Вернуться

82

ESA или European Space Agency – Европейское космическое агентство.

Вернуться

83

Причим-пон-пился – бессмысленный набор звуков, тарабарщина, свойственная мичиганскому диалекту.

Вернуться

84

Деметра – древнегреческая богиня плодородия и земледелия.

Вернуться

85

Европа – покрытый льдом спутник Юпитера.

Вернуться

86

Эрида или Эрис – самая массивная и наиболее удалённая от Солнца карликовая планета, вторая по размеру после Плутона.

Вернуться