Александр Надысев
Бич Кавказа

Глава 1. Начало пути

О, Котляревский! Вечной славой

Ты озарил кавказский штык!

Помянем путь его кровавый –

Его полков победный клик …

М. Домонтович

1793 год. Моздок. Сержант втолкнул 11-ти летнего Петю Котляревского в дверь штаб-квартиры 4-го пехотного батальона Кубанского корпуса. Подполковник Лазарев отложил бумаги и по-отечески улыбнулся:

– Прибыл?

– Так точно!

«Какой бравый!» – подивился он.

– Теперь служить будешь у меня! – мягко сказал подполковник.

– Рад стараться!

«Какой молодец!», – порадовался Лазарев и крикнул:

– Сержант, ставь Петю на довольствие и веди в мои комнаты!

И проводив взглядом недоросля, он с улыбкой подумал: «Недаром я уговорил его отца, чтобы сынок стал военным. Как повзрослел этот мальчишка, вытянулся, прямо настоящий солдат Её Величества!»

– Ты хоть знаешь, куда попал? – спросил его сержант.

– Ну, в Кубанский корпус.

– Да, этот корпус несколько лет тому назад образован самим Суворовым. Понял?

– Знаю, Александр Васильевич Суворов лучший образец для всех русских генералов, – чётко ответил мальчишка.

– И веду тебя, знаешь куда? – заулыбался сержант. – В дом твоего благодетеля, подполковника Лазарева. Смекаешь? Это большая честь, сынок, там будешь обитать и служить.

Подполковник Лазарев сдержал своё слово, данное священнику Стефану, и по-отечески принял его сына Петю Котляревского в свой дом. Имея хорошую библиотеку, он позаботился об образовании своего любимца и снабжал Петю разными книгами. Особое внимание Лазарев уделял историческим книгам, в которых пытливый Петя мог изучать деяния древних полководцев и их битвы. Как-то Лазарев застал своего воспитанника за изучением толстенной книги.

– Ты что, зарисовываешь схему битвы спартанцев с персами? – удивился он, увидев рисующего Петю. – Молодец!

– Может когда-нибудь пригодится, – засмущался Петя.

– И что же ты понял?

– Царь Леонид для обороны выбрал удачную позицию, заняв ущелье, потому персы и не смогли сразу нахлынуть на Грецию.

Лазарев рассмеялся и похвалил:

– Молодчина, будет из тебя толк!

Так смолоду начиналась служба Петра Котляревского, застенчивого и пытливого мальчишки. Он познакомился с солдатским бытом, участвовал в манёврах и длительных походах. Солдаты частенько подшучивали над ним, но с оглядкой, как бы не получить от начальства оплеуху, и считали его сыном полка. Но Петя старался и пыхтел изо всех сил и во многом преуспел. Уже год спустя, на зависть солдатам, Котляревский был произведён в сержанты.

– Везет же этому приёмышу Лазарева, – съехидничал какой-то солдатик, подкручивая свой жидкий ус.

– Если не ему, то тебе что ли? – ответил другой солдат, постарше. – Он будет настоящим командиром. А видал, как стреляет!

– Не, я то что? – пошёл на попятную солдатик. – Слыхал, персы грабят Грузию?

– В Персии стал править злобный евнух Ага-Магомед, вот бы его унять.

– Погоди, уймём! – ответил за всех, появившийся сержант Котляревский.

Неожиданно из палатки вышел какой-то офицер, подошёл к солдатам, и рассмеялся:

– Это кто уймёт? Не ты ли?

Котляревский засмущался и ответил:

– Не, я со всеми.

– То, то же, а то хвост распушил, – опять рассмеялся офицер и, обратившись к солдатам, подмигнул им. – Видали, какой герой!

Солдаты, хватаясь за животы, захохотали, а Котляревский вдруг вскипел:

– А что, и пойду первым в штыковую атаку по-суворовски, и обязательно проколю брюхо этому шаху!

– Не горячись, я же пошутил, – расхохотался офицер и, по-доброму поглядев на мальца, проговорил:

– Ну, ну, не обижайся!

Петя насупился, хотел убежать, но офицер по-отечески хлопнул его по плечу.

– Значит, хочешь по-суворовски? – улыбнулся он, и ласково поглядев на подростка, вдруг предложил. – Загляни ко мне в палатку, я покажу тебе приказы Суворова.

Пётр от такого предложения как-то растерялся и, схватившись покрепче за своё огромное ружьё, примолк.

– Я приглашаю, приходи, – повторил офицер и нырнул в свою палатку.

Солдаты сразу загалдели:

– Иди же! – подталкивали они. – Ведь тебя пригласил майор Карягин, он теперь наш командир. Что не знаешь? Он воевал под командой самого Суворова, потом служил вначале в Белорусском егерском батальоне, а в 1786 году пришёл к нам в 4-ый батальон Кубанского корпуса.

– Да, – вспомнил кто-то, – он ещё отличился при штурме крепости Анапы, там был ранен в руку, награждён и получил чин майора. Что молчишь? А зовут его Павел Михайлович.

– Да иди же!

В палатке Карягина было чисто и уютно, и Петя Котляревский, вошедший туда, замялся и пролепетал:

– Можно войти, Павел Михайлович?

– Что это, не по уставу? – рассмеялся Карягин. – Ладно, ладно садись уж!

Он с любопытством посмотрел на мальчишку, и спросил:

– Значит, хочешь по-суворовски?

– Да, как вы при штурме Анапы!

Теперь уж с удовольствием Карягин стал рассматривать этого отрока. Наконец, он спохватился и предложил:

– Проходи. У меня книг нет, но зато есть записи суворовских приказов. Хочешь, почитаем?

– Как надобно воевать? – мгновенно загорелся Петя. – Хочется узнать, как ходить в «штыки» по-суворовски.

Карягин велел принести чаю, что очень удивило Петю, даже не мечтавшего о таком приёме. При этом чтении они как-то сразу сроднились, и теперь Карягин, удивляясь его понятливости, проникся к этому недорослю всем сердцем. Он заулыбался и сразу вспомнил добрым словом своего командира Лазарева: «Нашёл ведь такого!» Чем больше читал Карягин, тем более проникался теплом к этому молоденькому сержанту. «Смышлёный мальчик, надо б позаниматься с ним поболее», – подумал он и принялся читать далее. Так они долго сидели в палатке, обсуждая прочитанное, пока не ударили в склянки.

– Пора на ужин, – встал Карягин. – Иди и помни знаменитые правила Суворова!

– Не забуду никогда!

– Ну, ну,– похлопал по плечу Карягин.– Иди уж.

Покидая палатку майора Карягина, Петя уже знал, что лучше идти в «штыки», нежели ждать, когда тебя расстреляют из пушек.

Солдаты, переглядываясь, завидовали ему:

– Видать, мальчонка понравился нашему майору. Теперь будет его опекать!

Глава 2. Грузия

Прекрасно зная, что при императрице Екатерине Второй был подписан Георгиевский трактат, при котором Грузия становилась союзником и вассалом России, «старушка» Англия всё равно подогревала Турцию и Персию к захвату соседней Грузии. Разноликая Грузия была населена не только родственными княжествами, но и народами мусульманского вероисповедания, поэтому Англия своей завистливой рукой указывала Персии: «Неверных покарать, а Тифлис спалить».

И вот благодаря стараниям Англии в 1795 году, в результате государственного переворота власть в Персии перешла к евнуху Ага-Магомет-хану, представителю тюркского племени. А чтобы предотвратить дальнейшее противостояние внутри страны, Англия стала подталкивать Ага-Магомета-хана к союзу с Портой и вторжению на Кавказ, а тот так увлёкся, что отважился оскорбить русского контр-адмирала. Что не сделаешь за английские деньги? А тут ещё Ибрагим-хан Шушинский отказался подчиняться персам, и Англия, наконец, нашла повод к войне и приказала Ага-Магомет-хану захватить крепость Шуши и все раздробленные грузинские ханства разом. В то время Грузия состояла из множества мелких княжеств, постоянно враждовавших между собой, и поэтому численность её объединённой армии была невелика. И всё от того, что грузинские князья не спешили объединяться, а стремились использовать любую ситуацию в своих интересах.

Вот в этой ситуации началась война, и персы дружно двинулись на Кавказ. Мурза-Кули-хан, владевший провинцией Гилян и претендовавший на персидский трон, из-за того что не захотел уступить своему брату Аги-Магомету арабского скакуна, испугался его мести, и сбежал в Петербург, прося там помощи. Главнокомандующий на Кавказе граф Зубов срочно прибыл в Кизляр и оттуда с Мурзой-Кули отправился в поход на Дагестан, к его главному городу Дербенту. Туда же должен был подойти отряд генерал-майора Савельева. А ещё к Дербенту устремился второй отряд под начальством генерала Булгакова, который должен через труднодоступные Табасаранские ущелья обойти этот город с противоположной стороны.

***

Шёл 1795 год. Тихо в Тифлисе. В царском дворце закрылся от посторонних глаз грузинский царь Ираклий II, который больше всех переживал и беспокоился за судьбу своей Грузии. Он панически боялся персидского нашествия, угрожающего его трону, хотя в глубине души надеялся на военные силы своих князей. Узнав о приближении персов, он стал спешно собирать войска в пригороде Тифлиса. Там на традиционных скачках грузинские всадники красовались на своих скакунах и вызывали восторги у женщин, а царь Ираклий, поглаживая свою лошадь, разговаривал с сыновьям и хвалился:

– Видите, какое у нас грозное войско. Вот смотрите, имеретинцы привели восьмитысячное войско, и каждый грузинский царевич грозился прислать по тысяче всадников.

– Отец, я не верю имеретинцам, они предадут, – горячо заговорил принц Иоанн. – Они явно создают видимость, что их много, и я уверен, что их цель лишь получить зерно и деньги за восемь тысяч своих воинов.

– Полно тебе, – рассмеялся царь, – лучше любуйся скачками. А пешему персидскому вторжению мы противопоставим пушки. Однако нам не помешали бы русские войска. Как думаешь, Давид?

– Сколько попросишь?

– Уже попросил не меньше тысячи, а главнокомандующий кавказской линией граф Гудович ответил, что без повеления императрицы не может помочь, но я надеюсь …

А в грузинском войске царило полное легкомыслие и зазнайство.

– Да, мы легко победим этого евнуха! – кричали князья. – Пойдём и разгромим персов.

Неожиданно от горцев прибыли гонцы и объявили:

– В горах появилась персы и во множестве.

И отряды грузинского царя Ираклия пошли навстречу персам. Лишь в походе царь увидел, что имеретинские ханы только создавали видимость восьмитысячного войска, а сами привели к обороне Тифлиса всего лишь две тысячи воинов.

«Прав был царевич Иоанн, предупреждавший о предательстве ханов, – подумал царь, – но делать нечего!»

Завидев персов, царь Ираклий бросился вперёд и полностью разбил их. Ликование грузин было безграничным. Они решили, что разгромили войско персидского шаха. Но это был лишь авангард персов, и царь Ираклий, увидев несметные полчища врагов, велел отступить к Тифлису.

Имеретинские ханы, как только увидели персов, так сразу сбежали. Более того, возвращаясь через Тифлис, они ограбили местное население, забрав имущество в качестве платы за свои услуги, которые так и не были ими оказаны. И лишь немногие имеретинцы остались в отрядах Ираклия и проявили доблесть и мужество.

Жители города, узнав о нашествии персов, начали спешно покидать столицу. Первой в панике бежала из города царица Дарья со своим двором, а за ней, побросав оружие, ушли в горы больше половины ополченцев.

Тем временем основные силы персов разделились на четырнадцать отрядов, и окружили город с разных сторон и готовились к захвату. Защитники Тифлиса заняли позиции в садах предместья города. В центре города находились воины царя Ираклия, усиленные бойцами его друга князя Амилахварова. По флангам располагались царевичи Давид и Иоанн, а царь Ираклий успокаивался своих воинов:

– Видите, у шаха всего-то две пушки. Хотя нас чуть более полутора тысяч воинов, но мы встретим персов 35-ю пушками и смелыми джигитами!

– Ха, ха! – смеялись грузины. – Видите, Ага-Магомет поставил заградительные отряды, чтобы его воины не бежали от наших пушек. Смотри, смотрите, персы пошли на нас со всех сторон!

Конечно, пушки не помогли, и персы ворвались в «сады». Первым дрогнуло крыло царевича Иоанна, и почти все его воины были перебиты. Царь Ираклий с отрядами хевсуров бросился им на помощь, и храбрые грузины проявляли невероятное мужество и отвагу.

– Я не помню такого мужества, – в ярости кричал персидский шах, и направил в атаку своих лучших воинов сарбазов. Они рьяно бросились в бой и смяли ряды грузин. Царь Ираклий спешился и в отчаянии бросился на персов, он был уже ранен, но продолжал лихо отбиваться от персов своей саблей. Иоанн на коне пробился сквозь сарбазов и, подхватив раненого царя, ускакал прочь, за реку Арагву в горы.

– Персы, – кричал он, – мы отомстим вам, и продолжим борьбу!

Теперь захват Тифлиса стал неизбежным. Очаги сопротивления были быстро подавлены и оставшиеся в живых грузины скрылись в горах. По пути они с горечью сетовали на свою недальновидность и наивность.

– Кто теперь защитит нас? – разводили они руками. – Россия не поможет, ведь мы сами препятствовали размещению русских солдат в Тифлисе. Теперь будем под гнётом персидского шаха. И поделом нам!

Так 11 сентября 1795 года, к концу дня Тифлис был захвачен.

Визирь начал докладывать, но шах перебил его:

– Потери?

– О мой господин! Мы потеряли около 8 тысяч солдат, а город и его окрестности ограблены так, что всё вокруг Тифлиса опустело. Ни травинки, ни былинки …кормить лошадей нечем …

– Хватит! Пора возвращаться, – заулыбался шах. – Уходим завтра же!

Жители либо покинули свои сёла, либо были уведены персами в плен. Имеретинцы также присоединились к грабежу, а персами были угнаны в рабство примерно около 13 тысяч жителей Грузии.

***

Вернувшись в разорённый Тифлис, царь Ираклий послал гонцов к русским с просьбой о помощи. Но главнокомандующий кавказкой линией граф Гудович ответил:

«…Считаю, это необходимо, но без разрешения императрицы не могу помочь!»

Престарелый кахетинский царь Ираклий совсем отчаялся и, долго мучаясь, объявил своё решение:

– Я подаю прошение императрице Екатерине о принятии в российское подданство, и только тогда Россия пришлёт войска и защитит мой край. Готовьте акт.

Услышав такое, его многочисленные родичи-наследники сразу воспротивились.

– Вы только подумаете, – кричали они, – этот старый дурак хочет лишить нас наследства. Подумаешь, мы и без русского царя защитим свои границы!

– Теперь на Грузию идут кровожадные лезгины. Что будем делать? – ухмыльнулся старший сын царя Давид. – Кого пошлём воевать? – спросил он кричавшего. – Может тебя? А? Так что успокойтесь, русский царь уже идёт на помощь, а он отдаст мне корону!

– Знаем, что пойдёт русский корпус во главе с главнокомандующим Зубовым с целью захвата Дербента.

– Слышали? – заговорил царевич Давид. – Пойдёт Валериан Зубов, это брат фаворита Екатерины Второй, он быстро выгонит персов оттуда и придёт к нам на помощь.

Глава 3. Поход на

Дербент

1796 год. Каспийский корпус под предводительством графа Валериана Зубова отправился в персидский поход для защиты Грузии и нацелился на Дербент. В колонне 4-го пехотного полка егерей под командованием подполковника Лазарева шёл 14-летний сержант Петя Котляревский. Он видел как его любимый «отец» всё время занят у начальства и жалел его: «Никогда не видел своего покровителя таким озабоченным». И действительно, в походе подполковник Лазарев был постоянно раздражён, и всё из-за того, что главнокомандующий Зубов держал его при себе. «Что я ему адъютант, что ли?» – негодовал Лазарев, и продолжался злиться, но перечить не мог. Он очень беспокоился за своих людей. «Как полк? – думал он. – Как там Петя? Впрочем, он держится молодцом, и хорошо, что его опекает Карягин».

Несмотря на лишения трудной походной жизни, Петя, под присмотром майора Карягина, оставался ответственным и очень наблюдательным воином. Он замечал всё вокруг и, увидев летящих в разные стороны птиц, закричал:

– В горах враг! Поберегись!

Колонна егерей Лазарева растянулась по ущелью и вилась змеёй по изгибам горной тропы, протискиваясь среди камней и мрачных утёсов.

– Лезгины! – вдруг вскричал Котляревский, первым увидев спрятавшихся за камнями воинов. – Готов-сь.

Залп ружей сразу остудил неприятеля, и лезгины «мирно» сгинули в горы.

– Не понадобились даже пушки, – смеялись егеря.

– Да, уж это азиатская война, и за каждым кустом, камнем невидимый вероломный враг – покачал головой обеспокоенный Карягин.– А ты молодец, Пётр. Хвалю! И как только ты заметил их? Ребята, надо быть на чеку, впереди ещё длинная и полная неожиданностей дорога. Скоро Дербент.

Один из егерей спросил другого:

– Откуда такой сержантик выискался?

– Говорили, что наш Лазарев, будучи в чине подполковника, укрывался от бурана в селе Ольховатка Харьковской губернии. Там он приметил Петю, сына священника, а через год велел этого 11-летнего мальчишку доставить к нему в часть.

– Видно здорово понравился ему этот мальчишка.

– А то! Тиши ты, вон сержант Котляревский подходит.

– Ты скажи, друже, – не унимался этот егерь, – куды нас несёт? Все ноги себе сбил.

– Говорят, идём на какой-то Дербент, – ответил другой.

– Его-то мы и будем брать! – строго заметил появившийся Котляревский. – Дербент древний город с толстенными стенами и большими башнями. И стоит он крепко, запирая прибрежный проход между Кавказскими горами и Каспием, потому и мешает нам продвигаться на юг. Поняли?

«Совсем мальчишка, а соображает», – подумал солдат и опять заныл:

– Как же будем брать его?

– Возьмём, за милую душу! – ответил сержант. – Не отставать. Шире шаг!

– И зачем нам Дербент? – возмутился всё тот же солдат.

А майор Карягин, поравнявшийся с ним, нахмурился и пояснил:

– Наша императрица Екатерина Вторая собралась подчинить весь Кавказ, а на персидский престол посадить своего ставленника Муртазу Кули-хана, брата шаха Аги Мохаммеда. Дербент сейчас под властью персов, вот на него мы и идём!

Глава 4. Штурм

Отряд во главе с генерал-майором Савельевым подошёл к Дербенту. На военном совете Савельев вразумлял своих офицеров, готовых к штурму:

– Дербент грозная крепость и не так-то просто её взять! Вот как описывали её путешественники, читаю: «Дербент город каменный белый, бывал крепок, только не люден, а стоит концом на горы, а другим концом в море, а длиною в горы больше трех верст, а поперек города саженей с триста и поперек город перегорожен каменными стенами в двух местах, и представляет собой три города.

– Ну и ну! – изумились офицеры.

И Савельев продолжил читать:

«… и сказывают, что ещё того города море взяло башен с тридцать, а теперь башня стоит в воде велика и крепка, и от того города Дербеня стена была каменная через горы в Черное море, в турскую землю, а посады все в городе, а за городом башни отводные каменные. Город перегорожен поперек каменными стенами в двух местах, так что получается три города».

Он обвёл своим ястребиным взглядом притихших офицеров и сказал:

– Так что, господа офицеры, Дербент нам пока что не по зубам, но мы его обложим и будем ждать подмоги. Понятно?

Наконец, в феврале 1796 года под Дербент с союзниками прибыл Каспийский корпус генерал-лейтенанта Зубова. Лихой главнокомандующий приказал готовиться к штурму, и назначил сиё мероприятие на 3 мая, так как надобно было укрепить оба лагеря редутами. Штурм был непродуманный и, конечно, закончился полной неудачей.

Командующий гарнизоном крепости Шейх-Али-хан ликовал и салютовал всеми пушками, а русские только злились и жаждали мести за убитых товарищей. В ставке Зубова тоже ругались между собой офицеры.

– Это недопустимо! – кричали они. – Так не штурмуют крепости.

– Конечно, полезли на стены крепости, а нас с башен расстреляли, – кричал сильнее всех Лазарев. – Сколь солдат потеряли!

Офицеры спорили и разбирали свои промахи после неудачного штурма.

– Вот ты Лазарев, что залёг перед воротами?

– Нас неожиданно встретили пушки, – ответил Лазарев, – ведь разведки то не было!

– Так считайте, что первый штурм был разведочный. Думайте, думайте, господа офицеры, – кричал Зубов и нервничал: «Что я буду писать в Петербург? Про эту неудачу? Нет, надо что-нибудь придумать!»

И он нетерпеливо опять закричал, перекрывая споры офицеров:

– Господа, жду ваших предложений.

– Конечно, наш штурм был прямо в лоб,– осторожно заметил генерал-майор Савельев, – и поэтому персы отбились.

– Я согласен, поспешили, – нахмурился Зубов, – но я действовал так, как бы атаковал Суворов. Ведь его же слова: «Ров не глубок, вал не высок – бросься в ров, скачи через вал, ударь в штыки, коли, коли, бери в полон!»

Савельев ответил за всех:

– Я предлагаю, атаковать крепость с двух сторон и там, где персы нас не ждут.

– И куда же направить колонны? – с ехидцей спросил Зубов.

– На стены, господа. На стены!

Зубов, напряжённо слушая продолжавшиеся крики, молчал и ходил взад-вперёд. Наконец, он придумал, как действовать, и решился на новый решительный штурм, но на всякий случай спросил:

– У кого есть предложения? Нет? Тогда, господа офицеры слушайте. Впредь будем осмотрительнее. Вначале начнём штурмовать стены, но это будет отвлекающий манёвр, а главный удар будет по главной башне крепости. Захватив её пушки, мы сможем контролировать весь город. Назначаю штурм на 8 мая. Всё господа, к делу!

Как только рассвело, колонны русских егерей пошли с лестницами к крепости. Сразу начался обстрел наступающих солдат, а они были так злы, что, не обращая внимания на губительный огонь, перебирались через ров перед крепостью. Все желали только одного, быстрее бы добраться до подошвы крепости и залезть на неё. А там, Бог поможет!

Вскоре, забравшись по штурмовым лестницам, русские были уже на стенах крепости, на которой вместо убитых персов, появлялись другие. Одним из первых на стену крепости влез Петя Котляревский и сразу своим штыком заколол жирного перса с красным поясом. Затем он бросился помогать раненному егерю, спустился с ним со стены, отбиваясь от наседавших персов. Защитники стен отчаянно бились, призывая на помощь Аллаха, и подмога к ним пришла. Тогда русским солдатам стало совсем трудно, персы всё прибывали на стены, а ряды нападавших редели.

Генерал-лейтенант Зубов, смотрел в подзорную трубу и нервничал. Наконец, он улыбнулся:

– Пожалуй, защитники крепости «купились» на наш обманный штурм и практически оставили башни, бросив всех на защиту стен. Теперь, братцы, вперёд на башню!

И сразу пришла в движение другая колонна русских солдат Они, приставив штурмовые лестницы, стали захватывать один ярус башни за другим. Вскоре крепостные орудия башни были направлены на город. Канонада продолжалась недолго, сразу возникла паника, и всё смешалось. И остатки гарнизона по приказу Шейх-Али-хана выставили белую тряпку.

После кровавого штурма в русском лагере были только и разговоры о баталии.

– Здорово мы им дали, – кричали солдаты. – Персы храбрые воины, но мы их всё равно одолели! А наш Лазарев стал полковником.

И только догадливый сержант Котляревский заметил:

– Я думаю, мы отвлекали противника, штурмуя стены, а когда была взята башня, то её пушками был побит весь гарнизон, направленный на стену в помощь.

– А что, мальчишка прав, – вскочил какой-то солдат. – Я видел, как орудия башни палили по городу и по его защитникам, и нам сразу полегчало!

К костру подошёл их командир полковник Лазарев.

– Молодец, Петя, – услышал Котляревский голос своего покровителя. – Правильно мыслишь!

Лазарев тут же подумал: «Этого мальчика я обязательно возьму к себе в адъютанты».

И вдруг Пётр задал ему вопрос:

– Взяли Дербент, а дальше что?

– А дальше, – задумался Лазарев, – нам предстоит взять Баку и вторгнуться в пределы самой Персии, а потом с востока двинуться на Константинополь. А с другой стороны, со стороны Балкан на Константинополь начнёт наступать Суворов и тогда …

– И тогда Турцию возьмём в «клещи» и она станет православной, – воскликнул Котляревский.

– Молодец, хвалю! – порадовался Лазарев за своего воспитанника.

– А как же Грузия?

Лазарев ответил:

– На помощь Грузии пойдёт наш полк.

Глава 5. Царь Георгий

В Грузии траур. В январе 1798 года умер царь Карли-Кахетии Ираклий II, и трон занял его сын Георгий XII. Он сразу озаботился восстановлением сожжённого Тифлиса и стремился к единству грузинского и армянского населения страны. А ещё он просил у России исполнения обязательств по Георгиевскому трактату от 1783 года, согласно которому было предусмотрено введение в Тифлис русских войск с целью покончить внутреннюю смуту среди многочисленных княжеств и ханств. И традиционно просил принять многострадальную Грузию в подданство России.

В том же году Иван Петрович Лазарев был произведён в генерал-майоры и назначен шефом 17-го егерского полка. Сразу в этот полк был переведён Пётр Котляревский, да ещё с производством в офицеры. Ему все завидовали:

– Везёт же мальчишке.

И только ветераны, подкручивая свои усы, говорили:

– Будет из него знатный офицер. Вот увидите!

– Что, не верите?

– Да, уже он славится в полку стойким характером и проницательным умом.

***

Покорив по пути Бакинское, а затем Кубинское ханства, корпус графа Зубова вышел в северные земли Персии, и стал неспешно переходить через стремительную и очень широкую реку Самур. Её дикие воды сбивали с ног солдат, а ведь ещё нужно было переправить орудия и обоз. Вот где были настоящие, самые тяжёлые испытания и, особенно, для молодых егерей. Котляревский, в составе своего полка, не только справился с этими трудностями сам, но помогал егерям переправляться через бурные потоки реки. Вот где он вспоминал добрым словом и благодарил своего благодетеля Лазарева, научившего его плавать. Переправившись через реку, граф Зубов велел отряду под командованием генерала Корсакова идти вверх по течению этой реки на помощь грузинскому царю Георгию.

– Теперь-то куда нас понесло? – удивлялись егеря. – Давай-ка спросим Петра Котляревского, может он знает.

– Знамо дело, Корсаков ведёт нас в Кахетию, – нахмурился Котляревский. – Будем выручать царя Георгия.

– Надо ж.

Вскоре отряд Корсакова дошёл до крепости Гянджи и осадил её. Джават-хан, повелитель этой крепости, не ожидал русских и, клянясь в верности, сдался без сопротивления. Корсаков с отвращением глядел на юлившего перед ним хана и думал: «Не верю я этой азиатской лисе. Жаль, что не имею приказа, а то бы выслал его в Россию от греха подальше!»

Но неожиданно гонец принёс сообщение о смерти императрицы Екатерины Великой и приказ нового императора. Корсаков, немедленно собрав офицеров, разъяснил ситуацию:

– Нам осталось только закрепить военный успех мирным договором с Персией, но со смертью императрицы Екатерины всё круто изменилось, и наш новый император Павел приказал нам выйти из закаспийской области Персии.

– Как же так? Не дошли до Тифлиса!

– А вот так, – остановил крики офицеров Корсаков. – Возвращаемся в Россию!

***

В это время грузинский царь Карли-Кахетии Георгий XII нервничал. Он понимал, что его многострадальная Грузия не выживет без России, и просил императора Павла возобновить переговоры, и послать русские войска в Тифлис. К счастью русский император согласился, и велел генерал-майору Лазареву со своим полком отправиться через Кавказский хребет в Грузию, и тот незамедлительно пошёл в поход. Он ехал впереди полка на своей любимой лошади по каменистой дороге и переживал. Ведь совсем недавно он потерял жену и малолетнюю дочь, и теперь единственным близким человеком оставался его адъютант Петя Котляревский, который старался изо всех сил успокоить своего покровителя. Отряд Лазарева остановился на берегу ручья недалеко от Тифлиса, и встал на ночь лагерем. Расположившись в палатке, Котляревский пристал к Лазареву с вопросами:

– Иван Петрович, что нас ожидает в Тифлисе? – расспрашивал он, пытаясь отвлечь его от мрачных мыслей. – И рады ли нам грузины?

– Грузинский царь зовёт нас на помощь, – ответил Лазарев, – но не все в Тифлисе этому рады и возможно будут военные действия.

– А как бы поступил Суворов? – спросил Пётр, тут же достав из кармана записочку, с выражением прочитал суворовскую цитату:

«Неприятель нас не чает, считает нас за сто верст, а коли издалека, то в двух и трехстах и больше. Вдруг мы на него как снег на голову. Закружится у него голова. Атакуй, с чем пришел, чем бог послал! Конница начинай! Руби, коли, гони, отрезывай, не упускай!»

– Лихо! Но до этого, я думаю, в Тифлисе не дойдёт! А если бы город был вражий, то тогда только так и надо действовать! – рассмеялся Лазарев. – Что нравиться Суворов?

– Очень, – ответил Пётр. – Говорят, он книжку написал о том, как уметь воевать!

– Да, написал, – ответил Лазарев, – книга называется «Наука побеждать».

– Вот бы почитать.

– Разве не знаешь, ведь в войсках Зубова переписанные строчки из этой книги ходили по рукам, – рассмеялся Лазарев. – Да я сам много чего выписал.

– Мне досталось списать только одну мысль, которую вам зачитал, – посетовал Пётр.

– Ладно, почитаем вместе.

И Лазарев достал свои записи и стал читать:

«Береги пулю на три дня , а иногда и на целую кампанию, когда не где взять. Береги пулю в дуле! Трое наскочат – первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун. Остальным давай пощаду. Грех напрасно убивать, они такие же люди ».

А вот ещё:

«Обывателя не обижай: он нас поит и кормит. Солдат не разбойник . Неприятель бежит в город – его пушки обороти по нём».

– Это так и было при взятии Дербента, – воскликнул Петр.

– Точно! А вот читаю дальше:

«Три воинские искусства. Первое – глазомер. Второе – быстрота. Третье – натиск».

–Здорово, да? Золотые слова Суворова! – раскраснелся Лазарев. – Знаешь, все его рекомендации жизненно важные и получены в опыте многолетних сражений. Я выделяю три момента:

1. Основа войска – это солдат и особое внимание к его тренировкам и здоровью, боевому духу и моральному состоянию. Солдат тренировать практически все свободное от сражений время, и занятия должны быть максимально приближенными к условиям боя.

2. Наступательная тактика – это активный маневр, атака и натиск. Сейчас как ружья заряжаются? Долго. Поэтому две цепи противников выстраиваются друг напротив друга на расстоянии выстрела и наносят друг по другу ружейные залпы. Глупо! А Суворов призывает:

«Стреляй редко, да метко, штыком коли крепко. Пуля обмишулится, а штык не обмишулится. Пуля – дура, а штык – молодец».

«При всяком случае сражаться холодным ружьем. Действительный выстрел ружья от 60 до 80 шагов; ежели линия или часть ее в подвиге (т. е. в движении) на сей дистанции, то стрельба напрасна, а ударить быстро вперед штыками».

– Так и надо! – воскликнул Котляревский.

– Конечно, пока противник делает залп и заряжается для следующего, русские солдаты бегом преодолевают расстояние прицельного огня 60 шагов и переходят в штыковую атаку, прорубая бреши в строю врага. Начинается паническое отступление – и тогда в дело вступала кавалерия. Так что тактика Суворова заключалась чаще всего в ударе и мощном натиске на слабое место строя, как правило, на фланг.

3. Третья составляющая суворовской науки – невероятная скорость передвижения войск не только в бою, но и на марше.

Лазарев увлёкся:

– Вот эти три главных элемента: подготовка, натиск, скорость, и составляют суворовскую «Науку побеждать». Его книга – об организации тренировок, маневрах на поле битвы, и правилах воинского быта, В ней всё, что нужно русскому солдату, в ней сам дух суворовских побед – неукротимой, энергичной целеустремленности.

– Эх, мне бы знать такую науку, – взволновался Пётр.

Лазарев поспешил его успокоить:

– Ты, конечно, можешь переписать мои записи, но я достану настоящую книгу, и по ней буду учить егерей воевать.

– Буду ждать книгу, – ответил Пётр. – А ваши записи всё же перепишу.

– Переписывай, – ласково посмотрев, ответил Лазарев, – но не ночами, скоро Тифлис. Там у нас будут настоящие дела!

Глава 6. Тифлис

Русские солдаты 17-го егерского полка за 36 дней форсированным маршем перешли через Большой Кавказский хребет, и 26 ноября 1799 года вступили в Тифлис. Встреча прибывших войск сопровождалась необычайной торжественностью. Грузинский царь Георгий XII вместе с царевичами и многочисленной свитой лично встретил генерал-майора Лазарева хлебом-солью перед городскими воротами. Разместившись в Тифлисе, Лазарев сразу послал адъютанта Котляревского к царю с секретной миссией, и тот прекрасно с этим справился. И теперь он часто стал выполнять секретные поручения своего командира, а первый министр Ковалевский обзавидовался деятельности Лазарева и стал доносить на него. Но Котляревскому удалось достать подложные письма Ковалевского, и этот доносчик был тут же отозван в Россию, а Лазарев принял его дела до прибытия генерала Кнорринга.

В это время вступил в Тифлис полк генерал-майора Гулякова, и встал под начальство Лазарева, круг деятельности которого значительно расширился, а Котляревскому пришлось вести всю его переписку военную и гражданскую. Лазарев нахваливал адъютанта, а тот старался изо всех сил. Он писал письма ясно, коротко и хорошим слогом, точно излагая суть событий. Котляревский часто отпрашивался в разведку, участвовал в стычках с лезгинами и везде проявлял себя блестяще. Лазарев, донося о победах над лезгинами своему начальнику генерал-лейтенанту Кноррингу, указывал на отличную службу Петра Котляревского.

Но вскоре в 1800 году царь Георгий XII тяжело заболел и умер.

– Кто будет царём? – спрашивали царские придворные.

– Ответа из Петербурга пока не было, – отвечал Лазарев, – и я объявляю, что преемник избираться пока не будет. Ждите!

Грузинская династия Багратиони начала волновать народ и провозгласила на трон царевича Давида, старшего сына Георгия от первого брака, но другие сыновья не признавали его, и началась между ними семейная свара.

– Кого же они хотят? – гадал Лазарев, и решил отправить на разведку своего адъютанта.

Котляревский тайно прибыл к карталинским князьям и осторожно выяснил, что они не признают Давида, а хотят Иоанна, конечно, если будет угодно русскому императору. Все знали, что ещё в апреле 1799 года император Павел Первый возобновил договор о своём покровительстве, и теперь в Тифлисе были уверенны в своей защите.

А враги не дремали.

Неожиданно в ноябре пришло известие о том, что на Тифлис идут аварцы, и генерал-майор Лазарев распорядился выступать в поход. Когда русские егеря подходили к реке, то посланные в дозор, казаки доложили:

– Аварцы переправляются через реку Иори. Отсюда рукой подать.

– Сколько их?

– Навскидку, тысяч десять.

Лазарев улыбнулся: «Наконец-то дело!» и отдал приказ:

– Казаки – атаковать! За вами пойдут егеря, и в штыки! Понятно?

В этой стычке Лазарев предпринял неожиданную атаку на переправляющихся аварцев, которых казаки загнали обратно в реку. Егеря с подпоручиком Котляревским в штыковой схватке добивали растерявшихся аварцев, а остальные, которые ещё не переправились, в страхе разбежались. Казаки с гиканьем погнались в погоню за толпами аварцев и многих посекли.

У пленных Лазарев выяснил, что один из претендентов на кахетинский трон Александр Багратиони в союзе с аварцами шёл на Тифлис, чтобы отбить Грузию у русских.

– Жаль, что не попался мне Александр, – пожалел Лазарев.

А казак, приведший пленных, рассмеялся:

– Можа наши и догонят!

– Ну, ну – порадовался Лазарев. – Хорошо бы!

И, увидев своего любимца, с гордостью сказал:

– За храбрость и активное участие в отражении 20-тысячного отряда аварцев, ты Котляревский, я уверен, получишь чин штабс-капитана и Орден святого Иоанна Иерусалимского, не меньше.

20 августа 1800 года был знаменательный день для солдат 17-го егерского полка. Они ликовали:

– Командиром полка назначен полковник Карягин. Ура!

– Мы его знаем, – говорили солдаты. – Он отличился в боях с горцами, и вот теперь с нами!

Штабс-капитан Котляревский, узнав об этом назначении, сразу пришёл к своему давнему наставнику, полковнику Карягину. Они обнялись, и полковник с любопытством посмотрел на Котляревского:

– А ты, Пётр, растёшь, и уже штабс-капитан, адъютант Лазарева.

Он улыбнулся и неожиданно спросил:

– Как тут в Тифлисе?

– Лазарев унял аварцев, – ответил Котляревский, – а вот с наследниками царя Георгия просто горе какое-то. Они грызутся между собой, а некоторые в заговоре.

– Это кто же?

– Карталинские князья проговорились, – прошептал Котляревский. – Они хотят на престол Иоанна, а царица Мариам желает стать Великой.

– Чего это ты шёпотом? – расхохотался полковник. – Я никак не пойму грузин. Мало их жгли и убивали персы, а теперь они под защитой России.

– И не говори.

– Чего им не хватает, – опять пожал плечами Карягин. – Живут в тиши, никто на них не прёт? Удивляюсь я на этих грузин.

– Хотят своей государственности, – вставил Котляревский. – Так ведь?

– Ну, правильно, а защитить себя не могут, – заметил Карягин. – Так что пусть походят под рукой нашего государя.

– Мне, Павел Михайлович, пора! Знаешь, меня Лазарев ненадолго отпустил, – виновато проговорил Котляревский. – Так что до встречи!

А полковник Карягин, попрощавшись, задумался:

– С Грузией всё понятно, а что происходит в России?

Глава 7. Проще простого

1801 год. В Гатчине утро было тихое-претихое, а российский император Павел Петрович уже на взводе. Разбирая депеши, он никак не мог решить, кого водрузить на грузинский трон.

– Как же меня достали эти грузинские конфликты, – кричал он и показал секретарю жестом по горлу. – Они вот, где у меня!

– Это ж надо, я лично возвёл на престол Картли-Кахетии Георгия и что? Тот нарожал 12 детей от первой жены, потом умудрился от второй жены Мариам ещё 11, и помер, оставив грызться меж собой своих бесчисленных детишек. И кого теперь прикажите ставить на трон? А? Может старшего царевича Давида? Да, я ему обещал, так его не переносит царица Мариам, ведь он сын от первой жены. Голову не приложу, что делать? Надо как-то прекратить эти грузинские дрязги.

Павел походил, походил по кабинету и решил очень просто. Он посмотрел на секретаря и заорал:

– Что смотришь? Пиши приказ! Упразднить Картли-Кахетинское царство и эту Грузию присоединить к Российской империи. Ха, ха! А Давида под конвоем доставить в Петербург!

Он хлопнул себя по колену и посмотрел в зеркало:

– Ай, да Павел, какой ты молодец!

***

В Тифлисе не очень-то обрадовались этому решению.

– Как теперь Грузии нет, что ли? – заволновались одни, а другие не удивились. – Её давно уже не было!

А тем временем император Павел получал депеши о грузинах, с восторгом принявших присоединение к России. Его уверяли, что они дико кричали на площади:

– Наконец-то мы будем защищены от турок и персов!

– Ну вот, а меня предупреждали, что в Грузии будут волнения, – улыбаясь, говорил своим приближённым Павел, выпятив свою хилую грудь. – А я так мудро решил!

Грузия затаилась, а царская семья династии Багратиони выражала пока немое недовольство по упразднению грузинской государственности. Император Павел, узнав об этом, сморщился и повелел:

– На всякий случай этих недовольных по очереди высылать в Россию.

И расхохотался:

– Ха, ха! Пусть грузины увеличивают народонаселение моей страны.

И началось великое переселение. Если старшие царевичи и царевны более-менее спокойно покидали родину, то 35-летняя царица Мариам воспротивилась. Она закрылась в своём дворце и стала собирать вокруг себя патриотов Грузии. Об этом, конечно, сразу доложили императору Павлу. Тот быстро сообразил, что Грузии не нужна вторая Тамара Великая и повелел:

– Срочно выслать царицу Мариам Багратиони в Россию, с конвоем!

Глава 8. Заговор

В 1802 году император назначил главнокомандующим в Грузию генерал-лейтенанта князя Павла Дмитриевича Цицианова, хотя знал, что он происходил из знатной княжеской фамилии и был в родстве с царём Георгием XII. Но учитывая, что его дед ещё во времена императрицы Анны Иоанновны перешёл на русскую службу, император не сомневался в своём выборе. По прибытию князя Цицианова в Тифлис, ему донесли:

– Заговор. Царица Мариам решила бежать в Хевсурети.

Поздним вечером Цицианов вызвал к себе Лазарева и приказал ему этой ночью взять под стражу царицу Мариам и срочно вывезти её с двором в Петербург. В Тифлисе об этом приказе, конечно, никто не знал и даже не догадывался.

***

В эту ночь над царским дворцом нависла непроглядная чернота, и только в главном зале дворца горели свечи. Там проходила жаркая перепалка между родичами династии Багратиони. Царица Мариам восседала на троне своего покойного мужа и не могла остановить нескончаемые споры своих придворных. Она уже всё решила и теперь слушала речи своих бестолковых придворных и родичей. Наконец, царице надоело, и она стала говорить:

– Император Павел пообещал Давиду корону Грузии? Пообещал и обманул, сослав его в Петербург.

– Это же хорошо, – прервал царицу престарелый князь. – Он ведь нам враг.

– Не перебивай, княже, – вскипела царица. – Помните, что с каждым, кто претендует на грузинский престол, будет так же, как с Давидом. И у нас, мои милые, нет никаких сил, противиться этому.

– Что же делать? – разом заговорили родичи. – Как нам быть?

– Я решила, – хищно заулыбалась царица. – Нужно бежать на север Грузии, в Хевсурети, там горцы не подчинились русскому царю.

– Бежим в высокогорные деревни Шатили или в Муцо? – стали предлагать придворные. – А можно отсидеться в крепостях Хахмати или Лебаис Кари. А?

– Я уже дала согласие и воины Хевсурети готовы сопроводить меня со всем двором.

– Смогут ли?

– Хевсуры – воинственные чеченские племена и только они в своих горах смогут защитить меня от русских. А там я попрошу помощи от Гянджи, глядишь, и освободимся от русского царя!

– Когда же?

– К побегу всё готово, – улыбнулась царица, – на днях тайно прибудет отряд хевсур.

Глава 9. Убийство

Той же апрельской ночью, а это произошло 13 апреля 1803 года, солдаты окружили царский дворец. Лазарев с тифлисским полицеймейстером Качкачевой, теперь называемым по-русски толмачом Сорокиным, бесцеремонно вошли в покои царицы Мариам, и Лазарев объявил, что ей велено явиться с детьми в Петербург. Толмач перевёл, а царица, поджав ноги, уселась на своё ложе и наотрез отказалась будить детей.

– Дети спят, – тихо сказала она, – я не хочу их будить, малыши испугаются. Кто приказал нам покинуть Грузию?

– Это приказ главнокомандующего князя Цицианова.

– Он недостоин носить это имя, если так относится к своей родне! – вспыхнула царица.

Когда же Лазарев шагнул к тахте, желая помочь ей подняться, и потянул её за ногу, царица вскочила, выхватила кинжал и заколола Лазарева. Да так вонзила кинжал в его левый бок, что его кончик вышел через правый. Она вытащила кинжал со словами:

– Такую смерть заслуживает тот, кто к моему несчастью добавляет ещё и неуважительное отношение ко мне.

Лазарев сразу испустил дух, а Сорокин выхватил кинжал и растерялся от злости:

– Царица, кто затмил тебе разум, или ты желаешь Грузии погибель?

И тут неожиданно появилась 15-летняя царевна Тамара Багратиони и она, как львица, бросилась с кинжалом на Сорокина, но наткнулась, на вбежавших в спальню солдат. Вбежавший в покои царицы вместе с солдатами Котляревский, был так поражён красотой царевны, что велел оставить её в покое. На мгновение он растерялся и даже не понял, что потерял своего покровителя, который в крови валялся на коврах. Царевна Тамара глянула на него своими бездонными глазами, и Котляревский словно получил солнечный удар, и подумал: «Она колдунья, что ли? Я поражён в самое сердце, и никогда ничего такого не испытывал …, она так прекрасна, как нежный цветок!»

И дрожащим голосом произнёс:

– Сожалею, царевна Тамара, но придётся подчиниться!

Толмач перевёл, а царевна усмехнулась:

– А вам спасибо, витязь ясный.

Она ещё раз озарила смущённого русского своим взглядом и улыбнулась.

– Вы спасли меня от солдат, спасибо ещё раз. Вы настоящий русский! – сказала она и вернулась на своё ложе.

Тем временем, пока толмач красиво переводил, тело несчастного Лазарева солдаты бережно вынесли из дворца. А вот царица Мариам, отделавшись лишь лёгким испугом, осталась в живых, не тронули и её дочь прекрасную Тамару. С этим жутким известием послали гонца в Петербург, который вернулся через месяц с решением императора Павла. Как всем показалось, он обошёлся с царицей не так свирепо. Император повелел отправить царицу со всей дворней в Белгородский Рождественский монастырь и забыть про неё навсегда.

Так гордую царицу Мариам с её приближёнными и детьми в принудительном порядке отправили в Россию. Кроме царицы в повозках ехали её сыновья, царевичи Жебраил, Илия, Окропил и Ираклий. На особых повозках разместились царевны Тамара и Анна со служанками, за ними следовали несколько князей, дворян и дворянок, священник с дьяконом и прислуга. Сопровождал «царицын караван» отряд солдат под командой генерала Алексея Тучкова.

Тем временем грузинские хевсуры, тайно готовившие побег царицы, теперь подготовили засаду, чтобы освободить её. И в майские дни на этот крупный царицын караван, шедший на север через Дарьяльское ущелье, напали хевсуры и попытались отбить пленников, но их попытка оказалась неудачной. Солдаты, сопровождающие караван, одним залпом легко отогнали нападавших. Хотя нескольким женщинам из свиты царицы в суматохе всё же удалось сбежать и спрятаться в камнях, но солдаты их нашли и вернули на повозки. Грузинская царица Мариам ехала со своим духовником Иосифом и была крайне недовольна воинами-хевсурами:

– Тоже мне герои, не смогли отбить у русских свою царицу, – презрительно скривилась она и обратилась к духовнику. – Придётся мне и моим детям покориться судьбе.

В тайне она очень порадовалась за дочь: «А моя дочь, царевна Тамара – настоящая львица! Она сумела, переодевшись в платье служанки, скрыться в камнях».

После короткого боя нападавшие всадники замешкались и, подняв пыль, поскакали обратно от русских ружей, и «царицын караван» вновь продолжил свой путь. Но не успели всадники скрыться, как вдруг русский конвой увидел новую группу всадников и удивился.

– Чего это они вернулись? – недоумевали конвойные.

– Не-а, – ответил бывалый, поправляя ремень. – Те были хевсуры, а это прискакали другие. Вон видал, они в разноцветных халатах суетятся у дороги и подняли такую пыль, что ничего не видно

– Что там происходит? – спросил генерал Тучков.

– Это нападали хевсуры. Только они прекрасно владеют кинжалами, – заметил офицер, побывавший в горах. – И я заметил, что всадники в цветных халатах остановились и подхватили кого-то, прятавшегося в камнях.

– Не выдумывай! Кто там прятался? – заметил Тучков. – Да этого не может быть. Правда, мы не досчитались какой-то служанки. Ну, да Бог с ней!

Солдаты, на всякий случай, дали залп из ружей и всадники с гиканьем понеслись обратно, и только их спины в цветных халатах и видели. Когда раненого нападавшего допросили, то тот с гордостью ответил:

– Мы люди Джавад-хана, отбили у хевсуров царевну Тамару и выполнили волю своего повелителя.

– Какую Тамару? Да, она с матерью сидит в повозке. Пристрелите этого лжеца!

На первой же остановке каравана царица Мариам улыбнулась служанке и прошептала:

– Благодарю тебя, Ирма! Ты дала свою одежду и свободу моей дочери.

И посмотрев на неё, прикрыла рот.

– Господи, как вы похожи! И теперь, Ирма, ты будешь царевной Тамарой! Смотри не проговорись.

– Что вы, Ваше величество! – прошептала Ирма. – Теперь я ваша дочь Тамара.

Глава 10. Экспедиция

В Европе обрадовались, когда узнали, что в России в 1802 году случился переворот – император Павел погиб в своём дворце, и на трон взошёл его сын Александр. Вскоре новый император пожелал «осмотреть» свои земли, и он повелел организовать генералу от инфантерии Георгу Спренгтпортену экспедицию, в состав которой лично включил своего флигель-адъютанта Александра Бенкендорфа. Эта экспедиция должна была секретно провести военно-стратегические исследования территории России и некоторых прилегающих к ней стран и, главное, разобраться, что происходит на Кавказе. И экспедиция началась.

Путь экспедиции по исследованию территории России был грандиозный. Он пролегал через всю европейскую часть России, через Уральские горы, затем по Сибири, Амуру и до китайской границы. После чего, экспедиции предполагалось обследовать южные российские губернии, Кавказ и завершить свою миссию на острове Корфу, находившемуся в то время в подчинении России.

– Грандиозно, неужели мы это сделаем? – чаще всех восклицал флигель-адъютант Бенкендорф.

– Велено, значит, сделаем! – отвечал ему генерал Спренгтпортен.

В сентябре 1803 года экспедиция, вконец измотавшись, остановилась передохнуть в Астрахани, Здесь же на ночлег остановился поручик князь Михаил Семёнович Воронцов, который направлялся на Кавказ волонтёром, в войска кавказского наместника князя Цицианова. Неожиданно в Астрахани князь Воронцов встретил своего ровесника, Александра Христофоровича Бенкендорфа, знакомого по Петербургу, который резвился в кругу блестящих офицеров. Они обнялись:

– Как ты сюда попал? – поинтересовался Бенкендорф.

– Очень просто! – взмахнул рукой Воронцов. – Согласно указа императора Александра, командира лейб-гвардией Преображенского полка, от 20 августа 1803 года, направить меня, поручика графа Воронцова, в единственную «горячую точку» империи – на Кавказ. Вот туда я и еду.

– Везёт же тебе! – с досадой проговорил Бенкендорф и, спохватившись, представил поручика офицерам экспедиции. – Отойдём в сторону и вспомним наши проказы.

А Нехлюдов, его товарищ, тихо заметил:

– Михаил Воронцов, сын русского посланника в Лондоне и племянник влиятельного Российского канцлера, фактически всё своё детство и отрочество провёл с отцом в Англии, где получил блестящее образование.

– Что ещё ты знаешь? – спросил Шмидт.

– Весной 1801 года восемнадцатилетний Михаил Воронцов был отправлен в Россию и стал офицером Преображенского полка. Он запросто мог сразу стать генералом, ведь при переходе из придворной службы в военную, ему, как камергеру полагалось звание генерал-майора. Так он отказался, представляешь? Но это только добавило уважения к нему со стороны его новых друзей, гвардейских офицеров, поэтому он начинал службу вровень с нами.

– Каков!

– Но Воронцову, я думаю, наскучила рутинная служба, вечные караулы, разводы, смотры, парады. Ему захотелось дела, и Михаил, видимо, использовал авторитет дяди, чтобы отправиться на «настоящую войну».

– Везёт же князю!

***

В Астрахани Бенкендорф, часто за бутылкой вина, рассуждал с Воронцовым о политике России в отношении Персии и Турции и допытывался:

– Ради чего ты рвёшься на Кавказ?

– Хочу попробовать себя в деле, – отвечал, пожимая плечами, Воронцов. – Может, пойдёшь со мной?

– А что, и пойду! – подняв бокал вина, проговорил Бенкендорф. – Пойду присоединять Кавказ к России, и выпьем за это!

Он помотал своей головой и заявил:

– Я глубоко убеждён, что это необходимо сделать, иначе персы, да и турки не дадут нам покоя. Хотя Грузия и требует от империи «множества людей и денег», но её следует рассматривать, как передовой рубеж России.

И Бенкендорф решил вместе с Воронцовым ехать за Кавказ, чтобы там испытать и проявить себя. Он уговорил неторопливого и покладистого Спренгтпортена, и тот разрешил ему отлучиться на несколько месяцев.

Вскоре Воронцов и Бенкендорф, прихватив своих друзей Нехлюдова и Шмидта, отправились в путь. На ближайшей остановке, близ Елизаветинского редута, они узнали о появлении противника и приготовились к бою, но всадники сбежали. Это оказались казаки, охранявшие почту из Владикавказа.

– Какой пассаж! – расхохотался Бенкедорф. – А мы-то решили, что это персы.

Однако вскоре в горной теснине между селениями Балты и Ларс на конвой напали горцы. Бенкендорф и Воронцов во главе казаков удачно отбили их атаку, и отряд остановился на ночлег за стенами редута в Ларсе.

Теперь их путь лежал по Военно-Грузинской дороге через Дарьяльское ущелье, где путников могли атаковать горцы. Несмотря на эту опасность, они благополучно добрались до замка князя Казбеги в Хевсурети. После Дарьяла, природа стала более приветливой, но предстояло преодолеть Крестовый перевал, где горы едва угадывались сквозь облака. Но спустившись в долину реки Арагви, офицеры увидели другой мир: живописную природу гор, мягкий климат и тенистую дорогу. В селении Ананури они отметили переход через Кавказский хребет местным вином, приятным на вкус, и продолжили свой путь. До Тифлиса оставалось совсем немного, и на следующий день Бенкендорф вместе с Михаилом Воронцовым, Нехлюдовым и Шмидтом, оставили конвой и устремились к городу, взяв с собой лишь несколько казаков для безопасности.

***

И вот отряд роскошных всадников стремительно продвигался по извилистой дороге. Наконец, показался Тифлис, и Воронцов вскричал:

– Смотри Александр, довольно большой город и своими стенами красиво венчает отвесные скалы.

А эхо ответило ему:

– Смотри, смотри …скалы, скалы …

– Крупный … – подтвердил Бенкендорф и, въезжая в предместье Тифлиса, сразу заметил кресты на могилах.

Он поёжился и проговорил:

– Бр-рр. Кажется, это чумное кладбище.

– Да, не очень приятное местечко, – заметил Воронцов и увидел, скачущего к ним офицера.

– Господа,– прервал их разговор запыхавшийся адъютант и спросил, – Кто из вас князь Воронцов? Вы?

И вежливо обратился:

– Вас князь, главнокомандующий Цицианов приглашает переночевать в свой дом. Прошу вас за мной!

И увидев недоумённые лица его спутников, офицеров Бенкедорфа, Нехлюдова и Шмидта, улыбнулся:

– А вы, господа офицеры, размещайтесь в домах горожан.

Когда трое офицеров с казаками въехали в город, то удивились кривым и пустынным улочкам. При тусклом свете фонарей они стали различать кресты, намалёванные дёгтем на дверях домов.

– Это что?– расстроился Нехлюдов. – Куда мы попали?

– Чума, господа, – воскликнул Шмидт, закрывшись шарфом. – Как бы нам не заразиться!

Наконец, их привели в приличный дом и они, поужинав, переночевали там.

Глава 11. Сборы

Уже с весны 1803 года князь Павел Дмитриевич Цицианов начал рьяно расширять южные границы империи под предлогом восстановления «территориальной целостности» Грузии, и серьёзно готовился к походу на крепость Гянджи. Он кропотливо собирал свою армию, которая расположилась лагерем в 15 вестах от Тифлиса. Узнав от адъютанта о прибывших офицерах, он велел Бенкендорфу с его друзьями срочно прибыть в расположение армии. Когда друзья очутились в лагере, то поразились разношёрстности войска, собираемого Цициановым. Казалась, что вся Азия собралась тут.

И действительно, лагерь пестрел палатками и шатрами, а к нему уж прибывали на роскошных скакунах разных мастей грузинские, «татарские» князья со своими людьми. Они прекрасно одетые, хвастались своим оружием и джигитировали перед, проходящими мимо них, русскими.

– Ты знаешь, Михаил, – рассмеялся Бенкендорф, – это очень похоже на крестовый поход против неверных!

В это время из палатки вышел молодой штабс-капитан и, недовольно, посмотрев на развлекающуюся азербайджанскую знать, сказал:

– Красуются тут на скакунах, а как дойдёт до дела, то в кусты.

– И я так думаю, – заметил Бенкендорф. – Зачем Цицианову понадобился этот маскарад? Не понимаю.

А Воронцов с улыбкой предположил:

– Может Цицианову нужно создать видимость многонациональной армии, жаждущей объединения Грузии?

– Согласен, – улыбнулся штабс-капитан. – Вы из Петербурга?

– Угадали, – заулыбался Бенкендорф.

– Разрешите представиться, Пётр Котляревский.

Они познакомились и Котляревский пригласил:

– Прошу вас в мою палатку на бутылку грузинского вина.

Глава 12. В изгнании

Когда 2 июня 1803 года губернатор Курской губернии господин Верёвкин получил секретную депешу и прочитал её, то его чуть не хватил удар. Он схватился за сердце и стал вновь вчитываться в высочайшее распоряжение от министра иностранных дел Кочубея, подписанное самим императором Александром:

«Грузинская царица Мария, которая совершила убийство из мести и злобы, когда её отправляли из Грузии, и её дочь царевна Тамара, которая пыталась совершить подобное преступление, должны быть отправлены в Белгородский Рождественский монастырь … и Тамара Багратиони, как и царица Мария, будет наказана за попытку убийства тифлисского полицеймейстера, который чудом остался жив.»

Верёвкин вытер пот с лица:

– Господи, что же делать? Как принять опальную царицу Марию?

По прибытию в Белгород «царицын караван» был сразу направлен в Рождественский женский монастырь, где царицу Мариам разместили в келии настоятельницы Агафоклии, а её детей, приближённых и слуг поместили в ближайших келиях. По приказу архиепископа Феоктиста было срочно начато строительство пристройки к монастырю для удобства царицыного двора. Император Александр I считал это наказание царственным особам гуманным, и поэтому писал архиепископу Курскому и Белгородскому Феоктисту: «Не подвергайте царицу Марию и её дочь всей строгости монастырской жизни, не позволяйте им ничего соблазнительного, преподавайте нужные духовные наставления и внушайте, что участь… есть самая снисходительная, какую по мере преступления их назначить им было можно».

На первых порах за всеми пленниками внимательно следили, и проверяли, чтобы у них не было оружия. Поэтому пленникам из монастыря не разрешали гулять по городу.

Царица Мариам постоянно ходила с «царевной Тамарой» и, переживая за свою дочь, говорила Ирме:

– Как сложилась её судьба? Где она? Что с ней?

– Архиепископ обещал выслать мужчин из женского монастыря в Грузию. Может им удастся узнать о судьбе царицы Тамары?

– Дай Бог!

Ирма торопливо успокоила царицу:

– Я поговорю с князем Иоанном, и думаю, что он найдёт следы царевны Тамары., и известит вас.

Царица Мариам не смогла так долго ждать и написала письмо императору Александру, в котором просила его увеличить содержание её двора и, главное, найти похищенную незаменимую служанку по имени Ирма, которую захватили персы во время прохождения Дарьяльского ущелья «царицына каравана», следовавшего из Тифлиса в Белгород.

Архиепископ Феоктист старался быть снисходительным к заключённым, и был не против присутствия мужчин в женском монастыре. Но потом согласился с тем, чтобы мужчины из свиты, кроме доктора, духовника и служителя, были выселены на городские квартиры, а кого-то отправили в Грузию. Уезжая, князь Иоанн пообещал разыскать царевну Тамару и передать от неё весточку.

Вскоре архиепископ Феоктист передал царице Мариам, что генерал-лейтенанту Цицианову, главнокомандующему в Грузии, велено разыскать и доставить в монастырь служанку Ирму, раз она такая уж незаменимая.

Глава 13. А повод к войне есть?

События в Грузии развивались со страшной быстротой. Когда по завещанию царя Георгия XII от 16 февраля 1801 года, его многострадальная Грузия стала частью Российской империи, то это вызвало яростное сопротивление среди наследников царя, а их было немало, десятка два с лишним. В ответ на это Персия и Османская империя пришли в ярость и с помощью английских советников стали готовиться к войне с Россией.

К этому времени главнокомандующий войсками в Грузии князь Цицианов без особых усилий добился присоединения небольших княжеств к России, и теперь хвалился перед своими офицерами:

– Грузия не была единой, а я её объединил. Быстрее всех подписал «просительные пункты» князь мелкой Мингрелии Георгий Дадиани, потом подписались царь Имеретии Соломон II и владетель Гурии князь Вахтанг Гуриели и пошло, поехало …

Он прошёлся по кабинету и продолжал:

– Тогда же в состав России добровольно вошли мелкие ханства и султанаты Северного Азербайджана, многие из которых были в вассальной зависимости от Персии. Далее мы продвинемся к Каспию и реке Аракс, а может и далее.

– Но там же Южный Азербайджан, и это уже персидские земли, – вскричали офицеры.

– Придёт время, и туда заглянем! А сейчас, господа офицеры, мы обеспечиваем безопасность Грузии, которая совсем недавно страдала от набегов мусульманских соседей. И мы теперь при поддержке местных добровольцев, так называемой кавказской милиции, будем подчинять земли, расположенные севернее реки Аракс.

Цицианов обвёл своим орлиным взглядом притихших офицеров и спросил:

– Ситуация понятна?

И увидев кивающих офицеров, продолжал вышагивать перед ними, и вдруг остановился:

– Теперь, господа, нам серьезное сопротивление может оказать только Гянджинское ханство, некогда принадлежавшее грузинским царям. Это ханство имеет стратегическое положение и граничит с Кахетией, мелкими ханствами: Щекинским, Карабахским, Эриванским, а так же с Шамахинским. Такое стратегически выгодное расположение крепости Гянджи делает её ключом к Северному Азербайджану. Понятно? Поэтому для обеспечения безопасности российских владений, будем готовить поход на Гянджинское ханство.

– А повод есть к войне? – неожиданно спросил полковник Карягин.

– Поводов для военной экспедиции у нас предостаточно, и обид, нанесенных российской короне, тоже немало, – ответил Цицианов и стал перечислять:

– Насильственное переселение двух тысяч семей шамахинских армян и татар; поддержка мятежных грузинских царевичей из династии Багратиони и прочее и прочее.

– А главное, отодвинуть персов подальше от границ Грузии, – выкрикнул полковник Карягин. – Не так ли?

– Да, фактов немного, но царевича Александра надо наказать и непременно, – выкрикнул кто-то из офицеров, а подполковник Лисаневич поспешил добавить. – А ещё с ханствами покончить, чтоб не уводили в рабство горцев.

– Вот, вот! Так что пора, господа офицеры, брать крепость Гянджи! – закончил совет Цицианов. – Готовьтесь!

Глава 14. Поход на Гянджу

После трагической гибели Лазарева князь Цицианов, главнокомандующий на Кавказе, предложил Котляревскому стать его адъютантом. Зная о вспыльчивом характере главнокомандующего, Котляревский подумал: «Если откажусь, то Цицианов не простит, но я не смогу быть его адъютантом после смерти моего благодетеля Лазарева», и ответил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.