Гарри Каракулин
Это случилось в пансионате

Полдня промелькнули под визг карусельного станка, норма выполнена и перевыполнена, наступило время подзаправиться. Заслуженный обеденный перерыв! Егор выключил агрегат, взял ветошь. Устал. А до отпуска ещё тыщщу лет. Чем заняться вечером? В киношку?

– Проханов!

Это, конечно, Нюрка, комсорг цеха, некрасивая, хоть и в теле, но, опять же, страшная зануда и какая-то… пресная, что ли. С такой не стал бы ни за какие коврижки, увольте.

– Ну?

– Проханов, дуй в красный уголок. Профорг зовёт. Вроде о горящей путёвке речь шла. Везёт некоторым…

– А куда? На море?

– Много хочешь.

– Ну тогда в Сибирь.

– Вообще не в курсе. Иди, сам узнаешь.

– Ладно, уговорила.

Нюрка убежала, цокая каблуками. Егор убрал рабочее место и не торопясь вышел из цеха.

В красном уголке молодой профорг Приходько играл в шахматы с пожилым парторгом, ветераном войны Иван Иванычем Рыбиным.

– Звал, начальник? Зачем звал?

– А, наш передовик! – Приходько встал, открыл железный шкаф. – Вот, дорогой товарищ Проханов, администрация премирует тебя десятидневным пребыванием в пансионате “Сосново”.

– А на кой, простите за мой французский? Вроде на здоровье не жалуюсь, тьфу-тьфу-тьфу.

– Чудак человек! Это ж не санаторий, а про-фи-лак… тьфу, чёрт, пан-си-о-нат, учреждение для отдыха трудящихся. Природа, воздух и… прочее, – профорг понизил голос, искоса поглядывая на парторга. – Так что езжай, и узнаешь, чем там люди занимаются. Я бы и сам с удовольствием, да вот…

– Да, Егор, не отказывайся, – подал голос Иван Иванович. – Отдохнёшь зачётно. Путёвка бесплатная, в отделе кадров заявление напишешь, и прямо сейчас, с обеда, можешь идти.

– Ну это как бы…

– Ты что, в свободное время банки грабишь?

Егор давно успел привыкнуть к своеобразному юмору ветерана.

– Э-э-э… В своё свободное время я взял за правило посещать библиотеку, а также зоологический сад.

– Хорошо. А девушка у тебя есть?

– Ну как сказать… Сейчас, в данный момент? Нет.

– А не в данный?

– Аналогично нет.

– Вот и чудно! – подхватил профорг. – Вернее, неправильно выразился, то есть в том смысле, что ты человек свободный, вот и развеешься там, имеешь право. И для института справку дадим.

– Это как раз не обязательно, только что сессию сдал, каникулы.

– Тогда вообще хэнде хох, цап-царап, как у нас на Втором Белорусском говорили, – добавил парторг.

Егор вздохнул:

– Ладно, что ж делать…

Уже за проходной он услышал жеребячье цоканье Нюркиных каблуков.

– Егор!

– Ась?

– Егор, сегодня в ДК Крупской “Поющие гитары”, знаешь?

– Неа, не знаю.

– А у меня два билета.

– Зачем тебе два?

– Вот и я о том. Хочешь?

– Хочу. То есть чего я хочу?

– На концерт пойти.

– С тобой?

– А что такого?

– Да знаешь, – замялся Егор. – Мне завтра в пансионат.

– Ну и что?

– То есть я вообще-то равнодушен… э-э-э… к джазам.

– Но ты же сам сказал “хочу”!

– Я другое имел ввиду.

– Что другое? – смутилась Нюрка и даже как будто покраснела.

– А этого я не скажу, ты ещё маленькая.

– Ха-ха, маленькая. Сам ты маленький.

– Ага.

– Ну так как?

– Послушай, Клава, я хочу откровенно сказать. С некоторых пор, как в комсомол приняли, всегда говорю как на духу…

– Я не Клава, я уже двадцать лет как Анна!

– Да?! А, ну да. Тоже неплохо. Как пулемётчица. Короче, у меня такой принцип по жизни, что если что-то у меня и есть, а чего-то уж точно нет, и с концами. Принцип, понимаешь? Кремень! Ух-ух!

– Ничего не поняла. Чего нет?

– Честных намерений.

– Тьфу, напугал, – Нюрка деланно засмеялась. – Да никто не требует от тебя никаких честных намерений. На концерт не хочешь, билеты продам, не проблема, с руками оторвут. Может, в кафе зайдём, в стекляшку? Прямо сейчас, ненадолго.

– Зачем это?

– Ну Егор, какой же ты угрюмый! Мне надо тебе кое-что сказать. А потом всё. Очень надо. А?

Егор вздохнул:

– Ну хорошо.

– Погоди, только переоденусь.

– А с обеда не опоздаешь?

– У меня, к твоему сведению, рабочий день ненормированный.

Время было обеденное, но свободных столиков оказалось навалом. Нюрка выбрала место в углу.

– Что будешь? – спросил Егор.

– Чай и бисквитное пирожное.

– А горячительного?

– Нет, спасибо, я не пью. Вернее, вечером могу бокал вина, конечно.

– Да?! Я тоже не пью. Из мелкой посуды. Но кафе всё-таки. Раз уж пришли. Дают, надо брать, как говорят французы.

– Бери себе, конечно, что ты меня спрашиваешь?

– Ну, как-то… Ладно, дерябну для сугреву.

Стопка армянского коньяка приятно растеклась по организму, он расслабился, откинулся на спинку стула.

– Егор!

– Ась.

– Я хочу сказать…

– Угу.

– В общем…

“Сейчас будет признаваться в любви, – догадался Егор. – И что они во мне находят? Дуры. Да, в спецовке она выглядела не очень, а в платье совсем другой коленкор. И всё же нет, нет и нет, служебный роман – это нафиг”.

– Так вот, я хочу сказать, что я…

Последовала пауза.

– Ну что “я”? Клещами из тебя вытягивать? – уже начал терять терпение Егор. «Я», «я». «Я» бывают разными.

– Я тебя… Я тебя ненавижу! Если бы у меня был нож, я бы тебя убила!

– Боже, какой пафос! Вы в самодеятельности не участвуете?

– Дурак.

– Да, дурак и горжусь этим.

– Нечем тут гордиться. Я тебя люблю, ты что, не понял?

Егор усмехнулся.

– Что ты смеёшься? – обиделась Нюрка. – Тебе это неинтересно? Ты мне в душу хочешь плюнуть?

– Да так… – он перешёл на шёпот. – Скажу тебе честно, как-то так вышло, что меня никто не любит, и особенно девушки меня не любят, и я в отместку тоже.

– Так у тебя никого нет?! – вскрикнула Нюрка и как-то неожиданно успокоилась.

– Ни в одном глазу.

– А хочешь, я буду твоей девушкой?

– Оппа… Жареные раки…

– Ну так как?

– Никак. Извини, мимо.

– Почему? Я тебе не нравлюсь?

– Нет.

– Ты врёшь. Я видела, как ты на меня пялился. На мою попу.

– Как ты могла видеть? У тебя глаза на… на затылке?

– В отражении, дурик.

– Ну ты Штирлиц…

– Егор, пойдём сейчас ко мне, там никого нет.

– И что мы там будем делать?

– Что хочешь.

– Я же сказал, ничего не хочу и даже не имею права.

– Как не имеешь?

– Я дал обет безбрачия. Я этот, как его, секстант.

– Хватит, хватит… Молчи лучше, – Нюрка, как и предчувствовал Егор, залилась слезами.

“Как скучно, – подумал он. – Всегда одно и то же, никакой фантазии”.

– А вот этого я не люблю, – сказал он вслух и встал. – На нас уже смотрят. Мне надо идти. Пишите письма.

Всю дорогу его не отпускало тягостное чувство. Дома полегчало. Он перекусил, собрал вещи, потом прилёг на кровать с книжкой.

Утро. Ехать до места было всего ничего – двадцать минут на электричке, потом пара-тройка остановок на автобусе. Впрочем, Егор решил от станции пройтись пешком. Он пересек по тропинке сосновый лесок, с наслаждением вдыхая хвойный аромат, так не похожий на запах машинного масла и металлической стружки. Просто другая планета, реальность фантастического мира!

Вот и пансионат. Роскошное старинное здание, не иначе бывшая помещичья усадьба. Всё для трудящихся!

Его поселили в трёхместном номере. Соседом оказался весёлый коренастый брюнет лет двадцати пяти, атлетического сложения, из тех, кого называют “рубаха-парень”. Брюнет тут же по-свойски доложил, что занимается борьбой самбо, числится сторожем, подрабатывает грузчиком, но иногда не прочь и вмазать, то есть бухнуть, если имеется повод, и даже если повода нет. Просил звать его по-простому, Серый.

Егор ответил, что его можно называть Гоша.

– А ещё кто здесь? – Егор указал на третью кровать.

– А это Профессор. Вообще-то его Виктор зовут, только сам увидишь – Профессор он и есть Профессор. Не, ваще-т он норм пацан, только заумный, без пяти минут кандидат наук. Сидит день-деньской на скамейке, читает научные фолианты, иногда бубнит что-то, а то вдруг ржёт без причины. К обеду явится как из ружья.

– Кормёжка тут как?

– Как в лучших домах Рио-де-Жанейро. А вода, попробуй, из-под крана, просто минералка, сладкая.

– Минеральная вода вообще-то солёная.

– Не скажи, всякая бывает, даже тухлая, я в Минводах пил сероводородную.

– Тьфу, гадость. Рассказывали, не поверил. Самая тема перед обедом…

– Да ладно, что вода, вода она и есть вода, – махнул рукой Серый. – Как ты насчёт мартышек?

– В смысле, мормышек?

– Ага, шкурок.

– Ну как сказать… – замялся Егор. – Есть у меня одна, приходящая.

– Одна только? Ну там, на гражданке, неважно сколько и неважно кто. Здесь совсем другой коленкор. В пансионате надо отдыхать от трудов праведных, верно я рассуждаю?

– Истинно так.

– Во! – обрадовался Серый. – Вечером танцы-шманцы-прижиманцы, заклеим, побалдеем. Это же курорт, никаких обязательств.

– Думаешь?

– Знаю. Поживи с моё…

Виктор, он же Профессор, длинноволосый тощий блондин-очкарик, действительно прибыл ровно к обеду, читая на ходу.

В столовой они втроём сидели за одним столиком. Обет был знатный! На первое – вкуснейший рассольник. На второе – котлеты с пюре. Даже холодную закуску подали – капустный салат, обильно политый уксусным соусом. И конечно, компот.

Профессор ел молча, заглядывая в книжку, иногда тихо усмехался. Серый лихо наворачивал, периодически крутя головой по сторонам:

– Вот это я понимаю, настоящая житуха! Бабы классные! Оранжерея! Цветник!

– Крапивник, – пробурчал Егор.

– Не будь таким пессимистом, братан. Ты гля, на любой вкус! И, кстати, вон та чувиха всё время на нас смотрит. Плосковата, правда, да и под тридцатник ей. Но такие – это самый сок, поверь моему опыту.

– Кто смотрит? – удивился Егор.

– Да вон, справа от тебя, позырь. Соседний столик. Которая ближе к нам. Не, классная тёлка. Позырь, позырь.

– Да неудобно как-то… – смутился Егор.

– Неудобно, брат, компот носом всасывать, особенно если он без градусов. Кстати, вечерком дерябнем за знакомство?

– А что насчёт режима?

– Какого режима?

– Типа правила поведения в пансионате.

– А, в этом смысле? Будь спок. Я узнавал, у меня кореш здесь был – никакого режима, полная свобода. А свобода – это что? Правильно, осознанная необходимость. Вот и надо, даже необходимо, расслабляться. Мы рабочий класс, гегемон, имеем право. Материалы съезда читал? Нет, ну смотрит, едрит твоё, просто прожигает наскрозно!

Егор решился как бы невзначай повернуть голову, и встретился взглядом с блондинкой, действительно лет тридцати, ухоженной, приятной внешности, одетой в шикарный зелёный костюм. Немного вздёрнутый носик, элегантная стрижка, большие, чуть восточного типа зелёные же глаза, пухлые губы. Она не смутилась, просто ненадолго отвела глаза. Егор, сам от себя того не ожидая, продолжал бесцеремонно её рассматривать. У него внутри что-то шевельнулось, в памяти всплыло полузабытое слово «флюиды». Она опять посмотрела, улыбнулась и, как показалось, даже слегка ему подмигнула.

– Э, да она с тобой, брат, заигрывает! – заметил Серый. – Я б не терялся.

– Ну так займись сам, – смутился Егор, тут же испугавшись, что тот последует его совету.

– Неа, она на тебя глаз положила, верняк. Я встревать не буду, себе тоже найду, за пару дней максимум, не проблема. У меня такой инструмент!

Егор повернулся ещё раз. Женщина опять улыбнулась.

Рядом с блондинкой казанской сиротой ютилась, царапая вилкой в тарелке, совсем молодая девушка, с прямыми распущенными волосами цвета ондатры. Не слишком страшная, но и до красотки далековато. Ещё её немного портили огромные очки в заграничной оправе, нелепо сидящие почти на самом кончике, впрочем, тонкого изящного носа. Одета она была простовато. Нет, та, первая, не в пример поинтересней будет, окончательно решил Егор.

– Давай, действуй! – продолжал Серый.

– А как? Что, прямо сейчас подойти?

– Не, они уже уходят. Сегодня вечером на танцах увидишь, там и склеишь. Я, брат, в этих делах тёртый калач, спрашивай, если что, плохому не научу. В смысле, наоборот, хорошему. Тьфу, блин, совсем запутался. Профессор, пойдёшь поскакать?

– А? Что? – тот оторвался от книжки. – Да нет, скучно.

– Вот что, ребя, – Серый поднялся из-за стола. – Тут продмаг рядом, я за портфелем, в смысле портвешком, блин, могу на всех взять, делайте ваши ставки, господа, вечерком организуем сабантуй, после танцулек мочалок приведём, как из ружья.

– Давай, – Егор полез в карман за деньгами. – Если только марочного. Две.

– Ну так, рабочая аристократия, знамо дело. Две, значит.

– Пожалуй, я тоже в долю войду, – сказал Профессор. – Только мне белой. Водки, то есть.

– Вот это по-нашему, по рабочее-крестьянски!

– Давай и мне тоже, – переиграл Егор. – Одну марочного, и одну три шестьдесят две или четыре двенадцать, что будет. Вот червонец.

– Ну, богатенький Буратино. Всё, сфотографируем.

– Дотащишь?

– Обижаешь, начальник. Я одной левой двухпудовую десять раз отжимаю.

– Ну да…

– Зуб даю.

Танцы были в самом разгаре, когда Егор и Серый, приняв для бодрости по стаканчику, появились в зале. Серый тут же растворился в толпе. Вовсю гремела зажигательная музыка, неяркие цветные фонари на стенах, кругом мерцало и искрилось от большого зеркального шара, который крутился-вертелся под потолком.

Начался “медляк”. Давешнюю блондинку он увидел у колонны, стал пробираться ближе.

Чуть не опередили! Какой-то лысый дядька подскочил к ней, женщина что-то ответила, но не двинулась с места, тот развёл руками и отвалил с обвисшей физией.

Егор решительно подгрёб:

– Здравствуйте! Вы танцуете?

– Да.

– А я вот совсем нет, как слон, только один раз в жизни случилось, в пионерском лагере дело было, танго отплясывал, как сейчас помню, так что как бы вам ноги не отдавить.

– Ничего, – она улыбнулась. – Я вас научу.

Голос у неё оказался вкрадчивый, кошачий, от которого внутри завибрировало и потеплело.

Ощутив запах экзотических духов, он с трудом сдержался, чтобы не обнять её со всей силы.

– Позвольте отрекомендовать себя в собственном лице! Меня зовут Дормидонт. Зовут некоторые, но не все. А имя – Егор. Так в паспорте записано, в профсоюзном билете, и даже на Доске Почёта.

– А меня Наташа. Хотела назваться Джульеттой, но врать так и не научилась.

У Егора получалось на удивление неплохо, он ни разу не наступил ей на ногу. Они станцевали ещё пару медленных и несколько энергичных, разговаривать в таком шуме было затруднительно, а Егору очень хотелось послушать её голос в тиши. И он предложил отдохнуть, побеседовать и всё такое, например пропустить рюмочку марочного вина. Высказал он это непривычным для себя развязным тоном, но Наташа неожиданно легко согласилась.

Они вошли в номер. После танцзала здесь было так тихо, что слегка звенело в ушах. К удаче, ни Серого, ни даже Профессора не было.

– Так что, выпьем по одной? – предложил Егор. – Или по одной – это много?

– Не откажусь. А ваши соседи не придут? Можно и к нам, у меня отличное вино есть, “Акстафа”, и чёрная икра.

– Ого! Ну посмотрим, по обстановке. Давайте пока здесь начнём.

– Хорошо. А к нам – это будет запасной вариант. Только забыла сказать, я там с соседкой, но она совершенно тихая, её как будто и нет. Сидит под торшером, читает.

Они сели за столик, Егор разлил по полстакана марочного вина, распечатал пачку печенья:

– За что вздрогнем?

– Как за что? За любовь.

Егор чуть было не покраснел, но передумал и согласился:

– Это правильно.

Вино оказалось довольно неплохим. Оба выпили до дна.

– Егор, а вы женаты?

– Нет.

– А я в данный момент тоже нет, – засмеялась Наташа.

– А всё-таки? Непонятно.

– Да ну, зачем сейчас об этом?

– Тоже верно.

– Хотя с моей стороны это некомильфо, сама спросила, а сама не отвечаю. Да, формально муж в наличии, и что? Одно название, что замужем…

Егор опять наполнил стаканы, доверху:

– А давайте на брудершафт?

– С удовольствием.

Они поднялись, переплели руки, выпили. Егор начал терять контроль, и последующий ритуальный поцелуй получился очень чувственным.

– Какие у тебя мягкие губы, – прошептала Наташа. – Обними меня.

Она расстегнула пуговицы его рубашки, провела изумительно гладкими руками по его груди, потом поцеловала в сосок. По телу Егора словно пробежали электрические разряды. Их губы снова слились в долгом жарком поцелуе.

Он не успел опомниться, как Наташа уже разделась и грациозно проследовала в кровать. Егор запер дверь, скинул одежду и лег рядом.

Они ещё долго целовались. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он приложил твёрдый как камень член к её промежности. Там было очень мокро, и член легко вошёл во влагалище. Наташа закрыла глаза и застонала. Член легко двигался внутри, время от времени его сжимало, и сразу подкатывала волна наслаждения. Потом отпускало, член скользил гладко и легко. Оргазм то приближался, то отдалялся. Для него это было ново.

– Спускай в меня, – прошептала она. – У меня спираль.

Член опять сжало, Наташа выгнулась дугой, застонала, замерла, и он выстрелил. Они кончили одновременно.

Потом как есть, голые, сели за столик, Егор налил ей креплёного, себе водки. Она выпила портвейн быстро, как воду, и подставила стакан. Он налил ещё.

– Тебе очень идёт такая причёска, – сказал Егор.

– Правда? А мне не нравится. Раньше у меня были волосы ниже плеч, но муж настоял, чтобы постриглась.

– Зачем?

– Приходится бывать в обществе, надо соответствовать. Чтоб было солидно. Мне с длинными волосами было бы лучше?

– Знаешь, – ответил Егор. – Я вообще не придаю значение таким вопросам. По мне, важна внутренняя сущность.

– Душа, что ли?

– Не только. Голос, движения. Ещё, как бы это сказать, податливость.

Он ещё раз наполнил стаканы.

Она заметно опьянела. Щёки запылали красным, глаза периодически закатывались, потом из них закапало:

– Ты не подумай обо мне, что я… Это не просто пьяные слёзы…

– Ничего я не думаю. Вернее, думаю, что ты лучшая.

– Я просто решилась… Жизнь проходит. Или сейчас, или никогда, так себе сказала. Вот путёвку взяла, случайно. Предложили. Это был знак. У меня очень давно не было, я уже забыла, как это бывает. Докатилась до того, что огурец в пизду засовывала. Но это же не то. Хочу, чтоб меня ласкали, трогали моё тело, целовали грудь. Я понимаю, она у меня почти мальчишеская, но чувствительная. Один раз мне полизали соски, и я кончила. Но ты не ревнуй, это было давно.

– Ты говорила, у тебя есть муж.

– Да какой там муж, одно название.

– Объелся груш.

– Нет, он хороший! – она встрепенулась и широко раскрыла глаза. – Мне с ним повезло. Он профессор. Уважаемый человек, только пожилой уже.

– Тоже профессор? Кислых щей? У меня сосед по номеру Профессор.

– Да нет, правда профессор. Он и зарабатывает, и заботливый, и детей любит. Да ты не ревнуй, он не настоящий. То есть профессор настоящий, а муж – как бы и нет.

– Так у вас дети есть?

– Да, двое мальчиков. Семь лет и пять. Но муж, он, понимаешь… Он вообще факанье не любит, воспринимает как какую-то там неклави… блин… неквалифицированную  работу, за которую не платят, – она засмеялась, потом  смех внезапно оборвался. – Он не любит, когда я беру в рот. А я люблю сосать письку. И люблю когда в другую дырку. Это другое ощущение. А ты любишь ебать в попу?

– Хм… Знаешь, честно признаюсь, не довелось попробовать.

– Так давай и попробуем! – оживилась она. – Хочешь?

– Наверное, хочу. Интересно.

– Тогда погоди, я сейчас, – она встала. – Ой, шатает. Давно столько не пила. Ничего. Я скоро. Ты подожди, слышишь? Ой, одеть что-нибудь, чуть нагишом не пошла…

Она повернула ключ и скрылась за дверью.

“Неужели это происходит со мной, и это не сон? Вот, значит, как оно бывает. Так просто!” – подумал он.

Немного зазнобило, от холода ли, от волненья? Он натянул джинсы и набросил на плечи рубашку.

Дверь открылась, и вошёл… Серый. Он рвал и метал:

– Во сука… Облом, братан. Всё было на мази, и вот на тебе. Развела, шалава, как фраера. Встречу, укокошу!

– Да, жаль. Серый, ты извини, я тебе сопереживаю, конечно, но у меня тут интрижка образовалась. Сейчас придёт.

– Да? Ну ты молоток. Ладно, я бухну чуток и отвалю.

Он сел, надолго задумался, потом быстро налил себе водки, залпом выпил, отщипнул хлеба и встал. В этот момент дверь отворилась, вошла Наташа. Она совсем не смутилась.

Серый посторонился:

– Извините, миледи, за вторжение, так вышло, не буду мешать. А, я вас узнал!

– Да что вы, не уходите. Егор, ты как думаешь?

– Да я что? Оставайся, Серый.

– Не-не-не, я тут не к месту, уйду с дороги, таков закон, и пойду прошвырнусь.

Дверь закрылась. Наташа стояла, задумавшись.

– Знаешь, – сказала она через некоторое время. – Ты только не обижайся… Может, ты меня примешь за… Но это не так… А хоть бы и так.

– Брось, какое я, собственно, имею право обижаться или что-то там думать?

– Ты просто золотце, Егорушка!

– Ну, не знаю… Так что ты хотела сказать?

– Видишь ли, теперь я чувствую себя необычно. Здесь такое место, вроде вне цивилизации. Нет, не то говорю, слишком заумно. Короче, пока я здесь, стану оторвой, и всё тут. Например, я всегда хотела попробовать, как бы это сказать…

– Как есть, так и говори.

– Вот именно. Сразу с двумя или даже с тремя. Это ничего?

– Отлично. Только Серый уже убежал, а Профессор… Хм… Не тот, другой, наш Профессор, мы так Витька называем, соседа… Он вообще неизвестно где шляется. Но завтра можем организовать. Если тебе они сгодятся.

– Правда? Классно. Сергей мне понравился, симпатичный. Эх, жаль, Лизу, соседку мою, не удастся сагитировать. Устроили бы римскую оргию!

– А третья?

– Какая третья?

– У вас же трёхместный, как и у нас? А вас было двое.

– Мы вдвоём, да. Третья ещё не приехала. Ну и хорошо. Может, и не приедет.

– А почему эту, Лизу-то, не принять?

– Да дура она. Тоже своего рода профессорша, хотя только что школу закончила. Людей дичится, даже работает в архиве, одна среди бумаг.

– Ну, может, просто её ещё не разбудили.

– Ты думаешь?

– Ага. Такое бывает. Ей надо налить, а лучше коктейль смешать, после всякое может произойти.

– Да она не употребляет, то есть вообще.

– За чужой счёт пьют и язвенники, и трезвенники, бу-га-га.

– Ой, ладно, чёрт с ней, заболтались мы, надо делом заняться. Я на тебя смотрю, слышу твой голос, и уже потекла. Дай я сначала в рот возьму.

Она встала перед ним на колени и медленно расстегнула его джинсы, аккуратно спустила вниз, высвободила восставший член.

– Какой большой, и уже твёрдый! – с восхищением произнесла она и легонько пробежалась по нему язычком.

Потом мягко и плотно захватила головку губами. Положила яички в ладонь, слегка сжала. Обсасывая его член, она гладила рукой его бёдра, ягодицы, и опять нежно теребила его шары.

Член предельно напрягся, и как будто раздулся, готовый взорваться, к груди снизу подкатило ожидание острого сладостного ощущения.

Партнёрша, увидев, что он может кончить, тут же освободила член и подула на него, чтобы охладить.

После чего она нежно, едва ощутимо, обволокла головку губами, одновременно облизывая снизу. Погружая его орган всё глубже, она меняла темп своих манипуляций, то ускоряя, то замедляя движения, периодически сжимала основание члена и тянула яички вниз, тогда возбуждение волшебным образом отступало, сменяясь приятной усталостью. Наконец, она заглотила член до самого корня, интенсивно обрабатывая языком поверхность, замерла, и медленно выпустила его на волю.

Егор отметил, что удовольствием может стать не только сам оргазм. Процесс на пути к нему, оказывается, тоже. То, что он испытал сейчас, доселе было ему неведомо и необыкновенно приятно.

Конечно, у него была подруга, но он насчёт неё немного соврал Серому, с ней он расстался полгода назад. Там было как-то механистично, он быстро завершал процесс и отваливался на спину. Повторял два-три раза и шёл домой. Она претензий не предъявляла, его поначалу всё устраивало, но в один прекрасный день Егор почему-то почувствовал к партнёрше отвращение, преодолеть которое не смог, да и не захотел, и после пары скандалов любовники разошлись как в море корабли.

– Пойдём на кровать, – услышал он. – Я там у себя в попочке всё промыла и смазала вазелином, вставь мне сейчас туда.

Она расположилась по-собачьи и сильно прогнулась. От вида аппетитных широких ягодиц у Егора помутилось в голове. Анальное отверстие, обрамлённое розовыми расходящимися складочками, приоткрылось и манило. Егор аккуратно приложил головку члена и чуть надавил. Вход был упругий, член после паузы был уже не таким твёрдым, удалось лишь слегка погрузить самый конец. Наташа начала делать едва заметные вращательные движения, член проскользнул в отверстие, его приятно сжало, потом препятствие как будто отступило, он стал плавно уходить вглубь. Захотелось вогнать его до конца. Он нажал, Наташа вскрикнула.

Он немного подождал и постепенно начал фрикции, всё больше ускоряясь.

– Ой, как хорошо! Как глубоко! Как глубоко! – закричала Наташа.

– А соседи… не услышат?… – тяжело дыша, спросил Егор.

– Нет… Ничего не слышно… Стены… Думаешь, только мы… ебёмся… Мы же… не слышим… никого… Ох, как глубоко! Еби меня, еби сильней! В жопу, еби меня в жопу, я блядь, да, я щлюха, я потаскуха! Как хорошо! Можешь в меня спустить. Если хочешь. Или в рот. А-а-а…

Она застонала и обмякла. Егор вогнал член до предела и кончил.

Полежав на ней некоторое время, он отдышался и вынул член. Он оказался чистым, лишь слегка блестел от смазки.

Наташа перевернулась на спину. Лицо её выражало блаженство:

– У меня был оргазм. Анальный оргазм! Это было такое! Ой, как хорошо… А ты? Тебе как было?

– Суперски! Доселе такого не испытывал.

– Правда?

– Чтоб я сдох. Я никогда не вру. Ну если только ложь во спасение. Но тут чистая правда. Это было неописуемо.

– Я не слишком кричала?

– Слишком.

– Ой, постараюсь сдерживаться. Стены-то может, и толстые, а двери не очень.

Они немного полежали, потом Наташа поднялась и начала одеваться.

– Всё? – спросил Егор.

– Да я бы ни за что не ушла, я ещё хочу, я теперь всегда буду тебя хотеть, но скоро твои товарищи придут, да? Ведь время, поздно уже. Так как насчёт завтра? Я про то чтоб групповое.

– Как договорились, замётано. Что до Профессора – не уверен, а Серый точно будет не прочь. Он как пионер, всегда готов.

– Отлично. До завтра, сладенький мой Егорушка.

С утра большинство отдыхающих пошло на экскурсию в лес. Егор с Наташей тоже. Они плелись в хвосте, а потом и вовсе отстали.

– Хочешь? – лукаво предложила Наташа, когда все скрылись из виду.

– Здесь?

– А почему бы и нет?

– Ну, муравьи и всё такое. А вообще-то хочу. Очень! Природа, что ли, действует, свежий воздух или ещё не знаю что.

– А если я просто в рот возьму? Можешь кончить мне в рот.

– А тебе это не противно?

– Это очень полезно для женского организма, мужские гормоны. Лучше всяких витаминов.

– Ну давай.

Он быстро высвободил свой член, который встал не сразу – от опасения, что кто-то может увидеть. Это немного смутило Егора, но Наташа так умело поиграла на нём язычком и губами, потеребила руками яйца, что член быстро отвердел.

После разнообразных манипуляций с писюном она глубоко, до самого горла, взяла его, член набух и с силой выбросил накопившуюся с вечера малафью. Егор не мог сдержать стон. Наташа отреагировала энергичными глотками.

– Сладенькая моя, хорошая, – он потрогал её красивое лицо, погладил по волосам.

Наташа отдышалась и подарила ему лучезарную улыбку.

Они догнали группу. Экскурсовод с артистическими завыванием продолжал что-то рассказывать:

–…Поэтому помещик получил прозвище “Русский Казанова”. Слухи о его похождениях дошли до императрицы Екатерины Великой, которая  даже намеревалась послать группу придворных учёных и медиков, дабы изучить причины феномена. Но увы, нагрянуло пугачёвское восстание, и интерес к хозяину усадьбы отошёл на второй план.

– Простите, – вмешался какой-то суетливый старичок интеллигентного вида. – Но архитектура здания относится скорее к классицизму, а не к екатерининскому барокко…

– Вы совершенно правы. Усадьба неоднократно перестраивалась. Она была сожжена во время крестьянского бунта восемьсот двадцатого года, частично разрушена через сто лет, уже в гражданскую. Много раз случались и пожары. Перед войной тут был организован профилакторий для партийного руководства. А почему, спрашивается, именно здесь? Потому что в местной артезианской воде обнаружилось высокое содержание оксида азота, имеющего благотворное действие в частности на.. гм… на половую потенцию, прошу прощения у дам, конечно.

Когда отдыхающие возвращались в корпус, Наташа вполголоса произнесла:

– К вечеру, ты скажи своим друзьям… В общем, я хочу ещё одну вещь, в кино видела. Может, вас шокирует, а я думаю – очень понравится.

– В каком кино?

– Ну, специфическое кино, ты понимаешь. Я как увидела, обалдела, хочу попробовать. Эксперимент. Хочется чего-то такого, понимаешь? Нового. Для меня нового, для вас тоже,  наверное.

– Экс-кре-мент?

Наташа захихикала:

– А вот почти угадал, только как раз наоборот. Именно экскремент нам не нужен.

– В смысле?

– Ладно, потом. Пусть просто заранее помоют жопки, как следует.

– Я и так мою.

– Я знаю. Только на этот раз тщательнее. Изнутри, понимаешь, чуть в глубину.

– Хм, ладно, скажу. Уж не хочешь ли вставить туда что-то?

– Нет, конечно. Просто массаж.

– Кажется, я догадываюсь.

– Вот и чудно. До вечера, мой котёночек.

В номере Егор поделился новостями.

– Что, правда, с тремя согласилась? – удивлялся Серый. – Во потаскуха!

– Не сказал бы. Она вполне интеллигентная. Просто, как я понял, её всё достало, вот и решила оторваться. А ты что, не одобряешь?

– Я-то? Оченно даже одобряю, как из ружья! Хотя стрёмно.

– Серый, я тебя не узнаю. Сколько знакомы, ты вроде был такой, как… как Чапаев. В смысле, как Павка Корчагин.

– Чего?!

– Решительный, без заморочек.

– А, ну да, точно. Да нет, я ничего, я всеми руками и ногами за.

– Ну так всё ништяк. А ты, Профессор, как настроен?

– Да как сказать… Вообще-то она не совсем в моём вкусе. Да и плоская вроде. Я бы лучше с её соседкой факнулся.

– С Лизкой-то? Да брось, она квёлая, и целка наверняка.

– Ну, не знаю. Я длинноволосых люблю. Когда женщина пострижена, у меня ощущение, что она инвалид.

– Ха-ха, ну ты большой оригинал! – засмеялся Егор.

– Да нет, я с вашей Натахой не отказываюсь. За неимением гербовой, как говорится…

– Хотя всё же странно это, – задумчиво произнёс Серый.

– Что именно?

– Она, твоя-то, вполне клёвая чувиха на рожу. Такие из себя корчат и не слишком стараются, пассивные то есть, скучные. А по моему опыту, самые кто умеет в секасе расслабляться, это некрасивые. Компенсируют, понимаешь, свои недостатки смелостью в различных таких штучках.

– Не скажи. Самые страшные вообще этим делом не занимаются. Ещё и делают вид, что им неинтересно, что у них духовность.

– Это да. Но я не про крайности, а в целом.

Постучали в дверь.

– Идёт! – Егор ринулся открывать.

Серый поднялся со стула и стал столбом.

Вошла Наташа, на лице ни тени смущения, чего нельзя было сказать про Серого. Профессор же вовсе не проявлял эмоций, так и остался сидеть в кресле без движения.

– Здравствуйте, мальчики!

– Привет! Проходи. Чувствуй себя как дома, – вразнобой заголосили Егор и Серый.

Вчетвером за столиком было тесновато, но в конце концов все разместились.

– А Лизавета не захотела прийти? – спросил Профессор.

– Ломака она… А что, понравилась? – лукаво отреагировала Наташа.

– Понравилась. А что? С удовольствием бы поработал, так сказать. Трахнул бы, в смысле.

– Я поняла. Ещё раз поговорю, может и выгорит.

– Гут.

– Ну, за свободный секас! – поднял свой стакан Егор.

– Правильно, братан, одобряю, – подхватил Серый.

– За вас, мальчики!

– За дам! И за дам, но не вам! – сострил Профессор

Они выпили ещё, и ещё по одной. Наташа вздохнула, поднялась и без всяких церемоний начала раздеваться:

– Извините, мальчики, но чего тянуть, правда? Мы же для этого собрались. Не могу больше терпеть. Я вас не шокирую?

– Оченно даже нет, – уверил её Серый.

– Ага, – поддержал Егор. – Чего там китайские церемонии разводить. Как там в песне поётся – любите, пока любится…

На правах главного Егор первый начал её целовать. В мягкие губы, в маленькие грудки, в пупок. Серый через минуту уже гладил её большие упругие ягодицы, спину, целовал в плечи, потом пошевелил языком у неё в ушах. Профессор поначалу просто смотрел, но вскоре, потеряв всякий стыд, начал гладить себя между ног.

Когда Егор вернулся к её соскам, потеребил их языком, немного всосал, выпустил и чуть покусал, Наташа застонала, обмякла, повисла на сильных руках Серого, он подхватил её и бережно положил на кровать.

Егор слегка раздвинул ей ноги, погладил лобок, нащупал языком клитор.

Серый быстро расстегнул ремень, дёрнул молнию ширинки, спустил штаны, выпростал свой восставший огромного размера смуглый член, провел им по губам Наташи. Она ответила, начала медленно целовать и обсасывать головку. Потом приподняла член рукой и стала энергично лизать яички.

– Пусть и у меня пососёт! – проснулся, наконец, Профессор.

– Сначала у меня, – сказал Егор.

– Сейчас, мальчики, – Наташа слезла с кровати, встала на колени.

– Ладно, по очереди, всем поровну, согласно купленным билетам, – сказал Егор.

Серый хихикнул, Профессор что-то пробулькал.

Егор наслаждался, поочерёдно подставляя головку и яички. Серый баловался, стуча Наташу стоим дубинообразным солопом по щекам и по лбу.

Когда очередь дошла до Профессора, он грубо взял её за волосы и начал ритмично насаживать её голову на свой член. Лицо его внезапно исказилось, от издал какой-то звериный вой, но Наташа ловко освободилась и потянула его яички книзу.

– Уф, отпустило, не кончил. Всё-то ты знаешь, прожжёная ты шалава, Натаха, ты просто сосательный профессор! – удивился Профессор.

– А ты не торопись, растяни удовольствие, – посоветовала Наташа, совершенно не обидевшись на “шалаву”. – А сейчас обещанный сюрприз. Кому полизать жопку?

– Мне, – тотчас ответил Егор.

– Чур, мне первому, – сказал Серый.

– Почему тебе? – возразил Профессор. – Я старший, значит всех умнее.

– Ладно, ребята, чтоб вы не ссорились, первым будет Егор, – заключила Наташа.

– Ну так я и знал, – разочарованно протянул Серый.

– Всем достанется, мальчики, наберитесь терпения. Егор, ложись на кровать. На спину. Ноги подними, согни, держи руками.

Первое, что ощутил Егор, были мягкие поцелуи в бёдра, потом всё ниже и ниже, в ягодицы. Наташа неожиданно взасос чмокнула его прямо в заднепроходное отверстие, затем ловкий язычок начал играть вокруг него. Одновременно одной рукой она ласкала его член и яйца, другой поглаживала ягодицы и бёдра. Язычок продолжал рисовать окружности вокруг его дырки.

Егор застонал:

– Ну же, ну же, сладенькая моя, туда, прямо туда…

Она проникла в анальное отверстие, и стала погружаться в глубь, шевеля язычком и надавливая на внутренние стенки. Невероятное по приятности, никогда доселе не изведанное ощущение вспыхнуло внизу и разлилось по всему его телу.

Наташа, очевидно, почувствовала, что член напрягся до предела и вот-вот произойдёт извержение. Она плавно снизила темп манипуляций, ещё раз поцеловала анус и отодвинулась.

Обессиленный Егор с трудом слез с кровати и, пошатываясь, добрался до мягкого кресла. Он не мог отойти от пережитого блаженства.

Серый предпочёл коленно-логтевую позу.

Наступила очередь Профессора. Он как и Егор, лёг на спину. Когда же Наташа приблизилась к его промежности, он довольно грубо схватил её за волосы и сильно прижал её рот к своему заднему проходу. Наташа покорно это приняла и начала энергично облизывать и сосать его анус. Затем он уложил её на спину, и практически сел ей прямо на лицо, надрачивая член рукой. Через некоторое время со звериным рыком поменял положение и спустил ей в приоткрытый рот.

Наташа слезла с кровати вся красная:

– Резкий ты парень, Витя. Но ничего, нормально.

– И тебе это правда нравится? – с ноткой сомнения спросил Серый.

– Как ни странно. Сказали бы неделю назад – сама бы не поверила. В какое-то исступление вхожу, тянет к новому, необычному. К грязному тянет. Так, а теперь какие пожелания?

– Пожелания? – сказал Егор. – Это мягко сказано. Я изнемогаю, хочу тебя. Давай, ты встанешь здесь, на ковёр, по-собачьи, я тебе вставлю в жопу, а ты одновременно отсоси у Серого. Профессор пока отыграл, у него заслуженный отдых. Хочешь, Серый?

– Натюрлих. Но пусть она сначала ещё раз полижет мне сраку. Теперь я хочу на спине.

– В третьем лице о присутствующих не говорят, – заметил Егор.

– Ну извините, мы университетов не кончали, мы просто периодически кончаем. Во, сказанул! Наташа, засунь мне язык в задницу, пожалуйста.

Егор с исступлением гонял член по заднему проходу Наташи, её язык в это время полностью находился в анусе Серого. Егор никак не мог кончить, очень уж необычно, неправдоподобно выглядела ситуация, предчувствие кульминации подкатывало и отступало, но отвлекали появившиеся некстати посторонние мысли, перебивали в самый неподходящий момент. Впрочем, могло сказаться и значительное количество выпитого.

– А, давай, начинается! – хрипло прокричал Серый, быстро вскочил на колени, развёл ноги и направил свой член в рот Наташи.

– А-а-а! – заорал он.

Она в несколько глотков выпила его обильную кончу.

Егор вставил до конца, ему подумалось, что головка члена достигла самых глубоких внутренностей Наташи. Оргазм приближался и нарастал как цунами, наконец, накрыло с головой, наслаждение было такой необычайной силы, что он чуть не потерял сознание.

Все четверо без сил лежали на ковре.

– Как полагаешь, – обратился Профессор к Наташе. – Лиза всё-таки согласится поучаствовать?

– Ой, не знаю. Так что цените, что я вам попалась, хи-хи-хи. Впрочем, чужая душа – потёмки. Что там у неё в голове творится? Может, она на такое способна, что нам и не снилось.

Наутро вся четвёрка встретилась в коридоре по пути в столовую.

– Мальчики, а пойдёмте после завтрака к нам, – предложила Наташа. – У меня мускат обалденный.

– Лично я не против, – согласился Профессор.

– Я тоже четырьмя руками “за”, – сказал Серый

– А Лиза как же? – вспомнил Егор про нелюдимую соседку Наташи. – Не будет возникать?

– А что Лиза, Лиза? Это ей не частная лавочка. Кого хочу, того люблю.

Лиза, как и предполагалось, читала книгу, но на вошедших посмотрела почти приветливо.

– Что читаем, Лизавета? – спросил Серый, раскладывая на столе выпивку и закуску, затем протянул ей коробку. – А вот это вашему столику от нашего столика. Давайте дружить домами.

– Ого, грильяж! Обожаю грильяж!

– Ну вот видите, как я угадал. В следующий раз будет «Птичье молоко». Присаживайтесь, пожалуйста.

– Да, Лиза, садитесь, вот сюда, – поддержал товарища Егор.

– Ну, не знаю, разве что…

– Да так, чисто символически, по рюмашке, за знакомство.

– Да я не пью…

– А кто тут пьёт? Один стаканчик сладкого муската – это для кровообращения.

– Мускат – это хорошо, но это для дам, – Серый, как заправский фокусник, выудил откуда-то бутылку водки.

– Нет, а в самом деле, что вы читаете? – спросил доселе молчавший Профессор.

– Профессор ищет соратника по эпистолярному жанру, – махнул рукой Серый.

– Хм… По эпистолярному? Так что вы читали, Лизавета?

– Да так… – девушка смутилась и попыталась спрятать книгу под журналом.

– Вроде это самиздат? – предположил Профессор.

– Ну да, самиздат.

– Солженицын?

– Да нет, что вы.

– Наверное, “Великолепная Зейнаб”, – пошутил Егор.

– Ладно, кончайте приставать, – перебил Серый. – У усих нолито?

Лиза робко взяла предложенный ей стакан с мускатом.

– Спасибо, Лёня, за такси, и за селёдку иваси! – совершенно некстати продекламировал Серый и поднял стакан. – Ну, понеслось.

Он хлопнул залпом, его примеру последовали Егор и Виктор. Наташа медленно отпила полстакана вина. Лиза лишь немного пригубила и стала рассматривать стакан на свет.

– Ну как? – поинтересовался у неё Виктор.

– Очень вкусно! – и неожиданно Лиза выпила содержимое стакана в один глоток.

Виктор моментально наполнил его вновь, на этот раз почти до краёв:

– Видите, это всё равно что лимонад.

– Нет-нет, это слишком много!..

– Да, Лизок, тебе для первого раза многовато будет, как бы не поплохело. Это я прожжёная, мне можно. А налейте мне водки!

Лиза выпила ещё. На щеках её проступил румянец. Она приложила ладони к вискам.

– Что, Лиза? – забеспокоилась Наташа.

– Нет, мне хорошо. Почему мне так хорошо? Я не понимаю.

Все многозначительно переглянулись.

– Да-а-а… – протянул Сергей. – Помню, как я в первый раз напился. Тоже было хорошо. Потом нехорошо, а потом опять напился, и опять было хорошо.

– Как всё необычно, – заговорила Лиза. – Всё вдруг изменилось. Чёрт побери, почему мы не живём как хочется? Во сне видим одно, в мечтах тоже, а в жизни такое всё серое.

– А что вы видите во сне? – спросил Профессор.

– Не могу сказать, я стесняюсь.

– Чего стесняться, тут все свои.

– Знаете, что за книгу я читала?

– Интересно, какую?

– Маркиз де Сад.

– Отличный автор! – воскликнул Виктор. – Моя любимая – это “120 дней Содома”.

– Ой, дадите почитать?

– Вообще-то я в оригинале читал, у нас вроде пока не переводили.

– А я французский знаю.

– Ну и чудно. Как раз в город собираюсь, привезу. А хорошо бы нам устроить оргию в таком стиле!

– Ну, профессор, ты даёшь! – восхитился Сергей. – И ты, Лиза, тоже даёшь, стране угля.

– В тихом омуте… – усмехнулась Наташа.

– Да-да-да! Давайте устроим! – с жаром поддержала идею Лиза.

– А что именно? – не понял Егор.

– Извращения, как я поняла, – пояснила Наташа. – А что, я тоже не прочь.

– Знаете, что я вижу во сне? – заговорила Лиза, и её, похоже, уже было не остановить. – Мне снится, что я рабыня. Или крепостная крестьянка. Что я провинилась, и меня стегают кнутом. Или похищают насильники и всячески измываются. Хотите, я разденусь? Вы все ослепнете от моей красоты.

– Хотим, – быстро ответил Егор.

– Ага, – поддержал Сергей.

– Может, не надо? – засомневалась Наташа.

Профессор молчал, но смотрел на Лизу с нескрываемым восхищением.

Путаясь в застёжках и пуговицах, Лиза наконец избавилась от одежды и стояла теперь перед ними с торжествующим видом совершенно голая.

Наташа оценивающе посмотрела на её высокую грудь, острые соски, длинные стройные ноги.

Лиза прислонилась спиной к стене:

– Давайте поиграем, как я рассказывала. Ну же, кто-нибудь, бейте меня! Пожалуйста…

Сергей подошёл, пощупал её груди, потянул соски.

– Не так, посильнее, я прошу, пожалуйста!

Профессор налил себе водки, залпом выпил не закусывая, подошёл и кулаком ткнул её в бок.

– Спасибо! Ещё! Посильнее.

Профессор отвесил её довольно звонкую пощёчину, Сергей не слишком сильно шлёпнул по бедру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.