Эмма Хэмм
Шепот глубин

Все вокруг говорило мне, что пора вернуться к написанию истории о монстрах. И вот пришло время…

Время познакомить вас с Арджесом

Внутренние иллюстрации www.shutterstock.com

Перевод с английского Анастасии Никулиной

Copyright © 2024 by Emma Hamm

Cover Design by WizzyLee

Hardcover Design by DarkLeafDesigns

© ООО «РОСМЭН», 2024

Глава 1

– Женщина, а ну, отошла от окна! – разнесся по стеклянному куполу возмущенный крик, отражаясь эхом от стен.

Но Мира выросла в инженерных куполах. Она помнила все их углы и изгибы, знала все препятствия и риски. Стекло перед ней не собиралось ломаться. Прежде чем начать варить металлическую несущую конструкцию, она отдельно проверила его на прочность. Все было в порядке.

Убрав палец с кнопки сварочного аппарата, она подняла защитные очки на лоб и прожгла взглядом мужчину, стоящего в трех метрах под ней.

– Серьезно, Гермон? Думаешь, я тут все не проверила, прежде чем начать варить?

– Судя по тому, как у тебя уже вовсю искры летят, не проверила. – Он ткнул пальцем в сторону трещины на той стороне стекла. – Лично я вижу вон там трещину.

– Это она и есть. – Мира отпустила присоску и покачалась над головой Гермона на снаряжении, прикрепленном к потолку огромного помещения, куда на данный момент никому было нельзя из-за протечек. – Но та часть стекла не соединена с остальными. И течет тут не из трещины, болван ты этакий, а из ржавой заклепки, которую я как раз и меняю. Так что вали-ка ты обратно в свой офис и не мешай мне работать, если не хочешь, чтобы мы оба тут потонули.

Он что-то пробурчал себе под нос, но Мира все равно расслышала пару слов про тупых баб, которые вообразили, что понимают в сварке лучше мужчин.

Девушка знала, как работать со сваркой, ведь занималась этим всю жизнь. Когда-то это была карьера ее отца, пока он не утонул и не оставил ей все свои инструменты. За эти годы она довольно-таки неплохо научилась с ними управляться.

Со вздохом покачав головой, она вновь надела очки и качнулась обратно в сторону ручки с присоской. Впрочем, прежде чем начинать снова рассыпать повсюду искры, она задержалась взглядом на том, что было по ту сторону стеклянного купола, в нескольких сантиметрах от ее лица.

Океан.

Одновременно прекрасный и ужасающий.

Их город стоял на дне океана, глубже всех остальных. Поселения людей соединяли туннели и железная дорога, так что они спокойно могли путешествовать между городами. И это был лишь один из множества куполов, давших течь и закрытых для посещения. Но Мира была одной из тех, кто мог пройти в запертые помещения. Кто мог заглянуть за край обрыва и увидеть поджидавшую там бездну.

Этот самый край находился метрах в десяти от стекла. Там росли разные растения, длинные водоросли покачивало течением. Маленькие стайки рыбок сбивались в группы побольше, чтобы поглазеть на нее, а потом уносились прочь. Вода была кристально чистой, и Мире казалось, что перед ней открыт практически весь океан, но на самом деле ей было видно лишь остальной город. Вдали мерцали синие огни высоких башен, и свет отражался от стекол и металлических стен.

Ее сектор, принадлежавший компании «Бета корпорейшн», был по большей части промышленным. Но в нем находились и комнаты вроде этой, отведенные под развлечения.

Мира бы не смогла забыть красоту этой комнаты, даже если бы попыталась. Несмотря на то что помещением прекратили пользоваться задолго до ее рождения, оно не утратило своей красоты. Полы в бело-золотую клетку, огромные мускулистые позолоченные скульптуры мужчин, поддерживающие потолок по углам, и уйма стекла. Чудо, что все это не разбилось еще давно.

Вот ту трещину, впрочем, ей так или иначе придется однажды подлатать.

Когда начальство поручило ей этот проект – оказывается, какой-то богатей хотел устроить в этой комнате вечеринку и не понимал слова «нет», – она чуть с ума не сошла. Ну конечно же она с радостью взялась за комнату, уже много лет стоявшую под замком. Конечно же она готова была рискнуть жизнью и, вероятно, умереть трагической смертью, только чтобы на все это посмотреть. На эту красоту. Эту магию, давно ото всех сокрытую.

Перехватив сварочный аппарат поудобнее, она выпустила из него поток ослепительно-белого пламени и вернулась к замене заклепки. Течь была очень медленной, но это не делало ее менее опасной, особенно для малоиспользуемой комнаты. Кто-нибудь мог закрыться тут и через пару недель оказаться по щиколотку в воде. А когда ты живешь под водой, как они, это серьезная проблема. Так что люди просто закрыли помещение и исключили любые риски, чтобы не подвергать опасности остальной город. Именно для этого у каждой комнаты имелись прорезиненные и водонепроницаемые двери.

Может, все немного торопились чуть что эти самые двери закрывать. Но никому не хотелось нечаянно затопить целый город, проблем в последнее время хватало и без этого.

Так получилось с соседним городом, Гаммой. Ни одного выжившего. С тех пор уже, конечно, много лет прошло. В детстве отец рассказывал ей об этой истории. По его словам, весь город затопило, все погибли. Но корпорации решили, что они не могут позволить себе потерять такой большой город, так что туда отправили рабочих, в числе которых был и он. Их команда устранила течь, откачала воду и наблюдала, как вместе с ее уровнем на пол опускаются трупы.

Мира закрыла глаза и мысленно стряхнула с себя всех этих призраков и неуемную тревогу, а затем качественно закрепила новую заклепку. Расплавленный металл должен был протянуть еще долго, но она подозревала, что рано или поздно ей придется вернуться на эту стену. На ближайшее время, впрочем, проблема была решена. Ну и ладно.

Снова подняв очки на лоб, она щелкнула регулятором на снаряжении и плавно опустилась на пол. Когда Мира наконец выпуталась из всех веревок, комната оказалась в полном ее распоряжении. Ее еще несколько часов никто не хватится, так что вместо того, чтобы идти к начальству с отчетом, она достала из металлического чемоданчика яблоко и встала перед шестиметровой стеклянной стеной. По центру комнаты потолок был и того выше, она бы сказала, девять или даже добрых двенадцать метров.

С хрустом откусив яблоко, Мира обошла комнату. Сколько же воды было за стеклом! Огромное количество. Когда она была маленькой, ей становилось плохо от одного только взгляда на океан. Иногда смотреть на его безграничные просторы становилось даже слишком тяжело. Она выросла в инженерных отсеках. В отличие от других профессий, им не особо повезло с условиями. Бо́льшую часть жизни девушка прожила в комнате с одним-единственным окном, и то выходило на каменную скалу. Маленький иллюминатор едва крупнее ее головы в диаметре уж точно не был похож на то, что открывалось ее взгляду сейчас.

Внутренний голос шептал, что это опасно. Стекло никак не могло держать на себе вес всего океана. Вокруг было куда больше воды, чем суши.

И все же… Это было красиво.

В окне промелькнула яркая цветная рыбка, и Мира пошла за ней. Та словно бы вела ее за собой, сверкая серебристым боком каждые полметра и ожидая, пока Мира ее догонит.

Разве рыбы играют с людьми? Ходили слухи, что в Альфа-секторе их держали в качестве питомцев. Они делали для них стеклянные банки, вроде тех, в которых жили сами, а потом наблюдали, как рыбка плавает в них по кругу. Может, и эта рыбка делала сейчас то же самое? Может, это Мира была для нее питомцем.

Девушка фыркнула, откусила еще кусок яблока и остановилась перед самой большой стеклянной панелью. Бред какой. Рыбка с ней вовсе не играла. И люди в Альфе не играли с рыбками в банках.

Ее руку накрыло большой тенью. Как странно, сколько она тут работала, не замечала поблизости никого крупного. Только огромный кит то и дело проплывал где-то вдалеке. Иногда по ночам она слышала их леденящие душу песни рядом с городом. Они были прекрасны, и от этих звуков у нее почему-то постоянно наворачивались слезы.

Все еще жуя, с набитым ртом, она подняла глаза посмотреть на источник тени и замерла. В воде перед стеклом завис монстр. Его черный хвост достигал по меньшей мере трех метров в длину и путался в водорослях. Плавники темно-синего цвета, почти незаметного на фоне океана, выступали из черной чешуи, которая поднималась до его талии и очень плавно сменялась бледной, почти серой кожей. Его тело полностью соответствовало слухам – такое красивое, что больно было смотреть, и очень похожее на золотые скульптуры вокруг нее.

Темных когтей на его руках уже было достаточно, чтобы напугать, но его полностью черные глаза завораживали. Темные, как чернила, они смотрели сквозь нее, словно Мира была пустым местом – червяком где-то под его хвостом. Его голову окружали длинные темные волосы, достающие примерно до талии, хотя среди них попадались толстые шнуры, гораздо толще ее снаряжения и похожие на щупальца.

Если верить слухам, то за пухлыми губами должны скрываться бритвенно-острые зубы. Он мог рвать ими добычу, как акула, вот только мозгов у него было куда больше. И он был куда опаснее.

Черт, не стоило ей стоять тут одной. Ундины – так люди называли его народ – редко подплывали близко к городам. А если все же и появлялись, то это всегда сулило беду. Были известны случаи, когда они нападали на поселения вроде ее сектора. Может, они даже приложили руку к затоплению Гаммы. Но рядом с ее городом замечены не были, никто в Бете не видел ундин уже много лет.

Если только они не наблюдали за ними все это время. Не пользовались маршрутами вроде этого, где могли спокойно проплывать мимо и точно знать, что внутри никого не будет.

И давно он за ней наблюдал? Видел ли, как она работала? Огонь должен был его отпугнуть. Остальные существа его боялись.

Почему она до сих пор стояла на месте как вкопанная и в ужасе смотрела на него, когда нужно было бежать?

Взгляд Миры метнулся к трещине на стекле, и через секунду она поняла, что он смотрит туда же. Какие же они все-таки умные! Он понимал язык ее тела так, словно был с ним знаком. Стоило ему увидеть трещину, как по его телу будто пробежала волна электричества.

Посмотрев вниз, он улыбнулся ей, и, увидев острые блестящие зубы, Мира поняла – это угроза. Сколько же в его взгляде было ненависти. Девушка никогда не видела ничего подобного.

Они сорвались с места одновременно: Мира кинулась к двери, он поплыл к трещине. Она услышала, как он врезался в стекло всем своим тяжеленным телом и…

Оно выдержало.

Добежав до двери, девушка развернулась. Из какого-то идиотского любопытства ей приспичило опять на него посмотреть. Волнистый черный хвост лежал на стекле, а ундина смотрел на нее. Он проскреб когтями по стеклу, издав пронзительный оглушающий звук, затем щелкнул зубами, развернулся и поплыл прочь. На ее глазах он поднимался к поверхности, становясь все меньше и меньше, а потом развернулся.

О нет…

Она опять не могла пошевелиться, наблюдая с открытым ртом, как он несется к стеклу, и в ее голове мелькнула безумная мысль: «Он же убьется».

Если он врежется в стекло, то вместе с потоком воды провалится в комнату под тяжестью собственного веса. И что он собирался делать потом? Сидеть в стеклянном пузыре? Застрять там, как те рыбки, которых якобы держат в Альфе?

Но он не останавливался, а она не была дурой. Развернувшись, Мира ударила по кнопке, и дверь открылась. Затем девушка пролезла под ней, как только смогла протиснуться, и тут же стукнула по кнопке с другой стороны, чуть не сломав себе палец. Дверь начала медленно закрываться, и она злобно зашипела на нее.

– Ну давай, – прошептала она. – Давай же.

Удар.

Его тело врезалось в стекло с отвратительным звуком, словно кто-то спрыгнул с роковой высоты. Все в комнате вздрогнуло, как от землетрясения, и затряслось, а металлическая конструкция, которую она только что починила, взвыла, и внутрь хлынула вода.

Она полилась ей на ноги, но все же дверь наконец закрылась. Резина выдержала. Металл был куда прочнее хрупкого стекла. Он бы выстоял, даже если бы ундине всплыло в голову что-то еще.

Но какой-то ее части, беспокойной и испуганной, захотелось открыть маленькое окошко, даже меньше иллюминатора в ее комнате. Трясущейся рукой она открыла заслонку и заглянула в затопленную комнату.

Было мало что видно из-за множества пузырей, но Мира заметила свой чемоданчик, проплывающий в отдалении. Вода была повсюду, однако огромного морского монстра в ней девушка не увидела. Как у него это получилось? Она была уверена, что после такого удара он не сможет…

На окошко опустилась ладонь. Черные когти резанули по стеклу, оставляя на нем длинные царапины. И тут Мира увидела его. Он был так близко, что она смогла разглядеть в черных глазах собственное отражение. Хвост завивался кольцами за его спиной, словно щупальце осьминога.

Ох, как же он был красив. Резкие черты лица, почти человеческие, но все же иные. Острые зубы, которые он скалил на нее, словно она была в чем-то виновата. Словно она все это устроила. Глядя ему в глаза, Мира не могла не задаваться вопросом, откуда в них было столько злобы.

Все слухи об ундинах рисовали их как бесчувственных монстров, но этот был явно не таким. Чтобы стать такой сильной, ненависть должна была сжирать человека изнутри не один год. Он хотел ее убить, и ему было плевать, кто станет по ней скучать. Она видела это по его взбешенному взгляду.

Так что Мира тоже обнажила зубы, старательно копируя выражение его лица.

– Прости, прекрасный ты засранец. Может, в следующий раз повезет.

Он издал какой-то звук, до странного похожий на свист кита, и отстранился от нее, грациозно проплывая на середину комнаты. Он посмотрел вверх, на разбитое им стекло, которое почти разнес полностью, а потом, взглянув на нее в последний раз, выплыл наружу через дыру.

Осколки на краях впились ему в хвост, вынуждая его замедлиться, и Мира успела хорошенько его рассмотреть. Хвост был так красив, что словно бы существовал отдельно от тела. Тонкие, изящные плавники, пронизанные сетью синих вен. Они пульсировали и переливались биолюминесценцией – раньше девушка такое встречала только на картинках. Взмахнув хвостом в последний раз, ундина испарился, оставив за собой лишь немного иссиня-черной крови.

– Твою ж мать… – низко и хрипло протянула Мира.

Она чуть не померла. И ей светило чуть не помереть второй раз, когда она сейчас пойдет рассказывать начальству, что комнату, которую ей поручили починить, окончательно затопило.

Их клиент вряд ли захочет устраивать вечеринку в помещении, наполненном морской водой. Сколько там до нее оставалось, неделя? Нужно будет выйти туда, починить стекло, а потом нанимать уборщиков. Уборщики в бюджет не вписывались совсем.

Если ее не уволят, значит, заставят платить за все это из своего кармана, и тогда…

– Ох-х-х, – снова протянула она и развернулась лицом к пустому коридору.

В нем почти не было окон, только галогеновые лампы мигали над головой на протяжении всей металлической трубы.

– Мне хана.

Глава 2

Арджес презирал ахромо – так они называли этих бесцветных, живущих за городскими стенами. Впервые он столкнулся с их видом еще в детстве, будучи маленьким и глупым, он подолгу зависал перед их окнами, чтобы поглазеть. Уродливые монстры с двумя хвостами казались его юному мозгу исключительно интересными.

Он помнил жгучую боль от их оружия, когда один из них прострелил ему хвост. Сложно было забыть ощущение жара, растекающегося по его боку. В тот день в океане разлилась кровь – не только его, но и того ахромо.

Отец Арджеса убил создание, посмевшее поднять руку на его сына, и поплатился за это жизнью, ведь все последующие выстрелы были нацелены в него. Ахромо прослыли монстрами. Они уничтожали океан и собирались продолжать в том же духе, сколько их душе будет угодно. Поэтому он стал тем монстром, который боролся с ними в ответ.

Арджес убрал водоросли с дороги и осмотрел систему труб, по который он и его отряд планировали нанести удар. Это был их запасной план. К сожалению, та ахромо, что бросила ему вызов, женщина, которую он встретил в предыдущем куполе, только что разрушила основной.

Трубы, на которые он целился изначально, были сразу у того купола, что она починила. Теперь, если бы они вернулись туда, а там было бы полно ахромо, возникли бы большие проблемы. Эта маленькая морская нимфа, посмевшая взглянуть ему в глаза с таким количеством храбрости, все испортила.

Он наглядно показал ей, почему так делать было опасно. Арджес до сих пор надувался от гордости, вспоминая страх, вспыхнувший в ее глазах, когда он приблизился к трещине, которую она так опрометчиво ему показала. Было сложно, но он справился.

К несчастью, это только привлекло к той комнате еще больше внимания. В упрямстве ахромо была некая непринужденность. Их можно было бы за это уважать, если бы они не заняли такой огромный кусок его мира, уничтожая все вокруг своей вонью и отходами.

– Готов? – спросил его брат Дайос – старший из его рода, ужасающий брат с красным окрасом. Шрамы, покрывавшие его тело, волей-неволей заставляли видеть в Дайосе живое оружие.

– Готов. – Несмотря на внушительный вид Дайоса, вожаком отряда уже много лет был Арджес, что его брату не очень-то нравилось.

Даже сейчас он видел, как Дайос ищет в нем любой намек на слабину. Арджес знал, о чем тот думает. Они должны были напасть на ахромо еще несколько недель назад. Выманить из огромных куполов в туннели, которые затем было бы легко обрушить. Но так с ними сражаться опасно. Ахромо владели оружием и теми странными металлическими созданиями, которых создавали и отправляли шастать у себя по домам. Арджес помнил, что случилось с их прошлой попыткой. Мать рассказывала им о городе, который они захватили, а ахромо отстроили его заново всего за пару циклов.

Тут нужна была аккуратность. Всем им стоило быть осторожными рядом с этими хилыми существами, преимуществом которых был только их мозг.

– План ты знаешь, – сказал Арджес, изгибаясь, и направился вперед, ударив по воде мощным хвостом.

Они быстро уплыли прочь от охотничьих земель обратно к ожидающему их отряду.

– Шесть труб. Каждую надо сломать.

– Зачем мы ломаем трубы?

– Ахромо нужен воздух, чтобы дышать.

В отличие от них с братьями.

Его передернуло от отвращения, так же как и когда он впервые услышал, что эти существа не могут жить без воздуха. Проведя пальцами по нежным жабрам на боках, едва заметным на ощупь, он переключил все внимание обратно на отряд.

Еще шесть огромных самцов, и все бойцы, сражавшиеся с акулами и ахромо, победившие и тех и других. Говорили, что один из них однажды подрался с кракеном, который по длине превышал любой купол ахромо.

Арджес остановился перед ними, и брат, встав рядом, скрестил руки на груди.

– В трубах содержится воздух, без которого ахромо не могут жить. Если уничтожим эти трубы, то погибнет сразу множество этих существ. А те, кто успеет сбежать, застрянут в центральной башне. Две трубы с воздухом оставим. Если все не умрут сразу, то окажутся ровно там, где нам надо. На этот раз победа за нами.

Остальные ответили ему боевым кличем, словно стая косаток, атакующих без следа милосердия. Его народ был велик и ужасающ. И им просто необходимо отвоевать океан у ахромо, которые вообразили, будто они имеют право тут жить.

Гордость вспыхнула в груди, и на его серой коже появились темные пятна. Он чувствовал, словно это она растекается по его венам. Кровь горела, заставляя его лишь быстрее нестись по течению. Океан привел его к самому дальнему уголку города ахромо. В точку, где ждала доставшаяся ему труба. Здесь он собирался дать им последний бой. Уничтожить их, загнать в самую крохотную часть города и оставить тонуть.

Обнажив зубы в дикой улыбке, он забил хвостом, спускаясь к трубе.

Этому длинному серому сооружению не место на дне океана. Оно проходило сквозь заросли и пускало пузыри там, где воздух вытекал наружу. Оно уничтожало все вокруг, а от металла несло ужасной вонью, чем-то похожей на кровь. Вокруг ничего не росло, да и не могло расти.

Ахромо обмазывали свои трубы каким-то отвратительным веществом, которое мгновенно обжигало, стоило лишь коснуться. Арджес хорошо знал это ощущение. Его перепончатые ладони давно покрылись ожогами, еще с тех пор, как он начал этот путь, как впервые посмел прикоснуться к тому, что создали ахромо.

И ни разу эта боль его не остановила.

Взяв в руки самый большой камень, который только смог найти, Арджес вернулся к трубе и ударил по металлу с такой яростью, что его мать явно бы гордилась. Снова и снова он поднимал над головой тяжелую глыбу и со всей силы опускал ее вниз.

Океан препятствовал каждому его движению, но он продолжал. Даже когда все его тело взвыло о пощаде, он не остановился. Камень прорезал тонкие перепонки, и на ладонях выступила кровь. Но он не сдавался. Он собирался победить ахромо, отомстить за отца, и…

Труба лопнула.

В воде появились сотни пузырьков воздуха, и Арджеса отшвырнуло в сторону. От удара он врезался в каменную стену позади себя, немаленькое такое расстояние, и ударился головой о камень. Перед глазами заплясали черные и белые пятна, сверкающие, как чешуя на его любимой рыбе. Нет, стоп. Не время думать о еде. Только не сейчас. Где… где он?

Он потряс головой и заморгал, позволяя морской соли обжигать его рану. Точно. Воздух, отбросивший его по диагонали, теперь устремился вверх. Пузыри, столько пузырей, что его братья точно могли видеть их издалека.

Его отряд взвыл. Продолжительный, полный радости вой эхом разлетелся на километры вокруг.

Грудь снова распирало от гордости. Он первый. Из всего отряда, из всех, кто старался и бил по металлу, Арджес уничтожил свою трубу первым. Пусть Дайос сколько угодно считает, что он не достоин звания лидера. Он был первым. Только он смог рассчитать все правильно и пробить металл за такое короткое время.

Тяжело дыша и раздувая жабры, Арджес не смог удержаться. Ему нужно было посмотреть на дело своих рук. Труба шла прямо через каменные пики, раздробленные взрывами. Он проплыл вдоль по следам разрушений, петляя сквозь заросли водорослей, и нашел, где труба соединялась с металлическими тоннелями. Правда, в них не было окон. Арджес никого не видел.

А он хотел их видеть. Хотел полюбоваться ужасом в их глазах от осознания, что их драгоценный воздух заканчивается. Он хотел посмотреть, с какими лицами они взглянули бы в окна и увидели, что это сделал он. Арджес, монстр с черным хвостом, их ночной кошмар.

Направо или налево?

Посмотрев направо, он увидел тот самый купол, который уже успел разбить. Именно там он встретил ту самку, которая зачем-то его чинила. Ахромо всегда любили занимать как можно больше территории.

Но это значило… Он проследил за металлическим туннелем, идущим от того купола. Тот упирался в целую паутину туннелей, которые вели к высоким зданиям, где этажей было больше, чем он мог сосчитать.

Значит, если он поплывет налево, то найдет, откуда она пришла. Так что налево он и поплыл, позволяя течению принести его к большой комнате с плоскими окнами, в которые он увидел нескольких бедняг. Они торопливо бежали по туннелю, направляясь к более крупному отсеку. Арджес увидел там несколько отсеков, открывающихся и уносящихся куда-то вверх.

Некоторые из мерзких ахромо зажимали рты руками и, спотыкаясь, бежали сломя голову к спасительным комнатам, которые открывались и закрывались слишком медленно. Они могли все погибнуть. Ах, он бы с удовольствием посмотрел, как они страдают за все, что натворили.

И тут один из них увидел его.

Этот самец был крупнее остальных: грудь колесом, широкие плечи и сильная челюсть. Он указал на Арджеса пальцем, краснея и широко открывая рот, но Арджес едва мог разобрать его крики.

Кто знает, что он там нес? Язык ахромо был простой и шершавый. Короткие, отрывистые звуки, похожие на стук камней друг о друга. Они раздражали его уши и злили пуще прежнего.

Один этот дурак грозился испортить ему всю радость от их гибели. Не бывать этому. Дразня самца, Арджес подплыл ближе. Он хотел посмотреть, как жизнь угаснет в его глазах. Как тот будет задыхаться и извиваться, подобно подыхающему угрю.

Остальные расступились, как стайка рыбок, пропуская вперед самца, который продолжал кричать на него. Большинство ахромо ждали у странной исчезающей комнаты. Дождавшись своей очереди, они кинулись внутрь и набились туда так плотно, что стали похожи на одно живое существо со множеством глаз и рук.

И все же Арджес подплыл ближе. Словно их с тем мужчиной что-то связывало. Если бы не разделявшее их стекло, они бы соприкоснулись. Арджес заглянул ему в глаза, и там было столько же ненависти, сколько в его собственных.

Он ненавидел их. Желал всем им смерти. Но ему впервые подвернулась возможность увидеть, как жизнь угаснет в одном из них. Странное, восхитительное ощущение.

И тут мужчина ударил по кнопке на стене, и вокруг все вспыхнуло красным. Он уже один раз видел у ахромо такой цвет – этим сигналом они предупреждали друг друга об опасности. Но в груди Арджеса вспыхнула нотка тревоги, когда он увидел, как самец отходит от стекла.

Что он делает?

Почему его лицо вдруг стало таким… довольным?

В следующую секунду что-то ударило Арджеса в спину. Он попытался вывернуться, но металлическая рука схватила его сзади и мигом обернулась вокруг его талии. Как бы он ни рвался из ее хватки, как бы ни давил руками, почти что ломая их, он не мог высвободиться из лап созданного ахромо демона.

Рука протащила его по воде, все ближе и ближе поднося к стене металлического туннеля.

Ахромо собирались его раздавить, понял он. Распластать по стене и давить, пока он не превратится в облако крови.

Но тут туннель открылся. Вода хлынула внутрь, и давление внесло их с металлической рукой в проем. Он смог освободиться от хватки демона, но было поздно: стена уже закрылась.

Арджес в панике начал биться о стекло, выбивая плечо из сустава. Раз, два, три – но чертов металл не поддавался. Ему не хватало места, чтобы пошевелить хвостом, и тот бесполезной горой лежал под ним, пока он бросал свое тело вперед одной лишь силой мышц. Они заперли его. Заперли, как он в детстве запирал маленькие стайки рыб в своих ладонях.

Пара его сердец вздрогнула, и по коже побежало нечто маслянистое. Он знал, это защитная реакция его организма, которая должна была помогать ему быстрее плыть, не цепляясь за воду. Но плыть было некуда. Вокруг его окружала только тьма.

С шипящим звуком комната вдруг задвигалась. Его вытолкнуло на яркий свет, и он покатился кубарем, ударившись еще обо что-то. Арджес завертел головой, пытаясь сориентироваться, и жабры на его боках захлопнулись. Он был внутри туннеля.

Он был в доме ахромо.

Нахлынул ужас. Они не просто поймали его. Они сделали его частью собственной гибели. Большой самец стоял прямо перед ним, хоть его лицо и побелело, когда Арджес поднял свое внушительное тело, насколько это было возможно. Хвост забился за его спиной, длинный и смертельно опасный, медленно покрываясь шипами. С них уже капал яд, и каждая капля шипела, падая вниз. На стеклянном полу туннеля было сложно сохранять равновесие, но это не могло помешать ему убить мужчину перед собой. Он открыл рот, сверкнув зубами в мигающем красном свете, и угрожающе зашипел.

Мужчина недолго думая развернулся и побежал прочь по коридору, где его ждали несколько оставшихся ахромо. На верхних уровнях для них было безопасно. Он медленно полз туда, уже начиная выбиваться из сил от нехватки воздуха и зная, что скоро ему придется вдохнуть.

Вода.

Ему нужна была вода.

Но если придется, он готов превратить остаток своей жизни в их личный кошмар. А если получится еще и убить одного в процессе… тем лучше.

Ему всегда было интересно, какая кровь ахромо на вкус.

Глава 3

Из всех возможных дней Мира решила опоздать именно в тот, когда в коридорах замигали красные огни. Те самые, которые означали: «Все хреново. Выметайтесь!»

Она на тот момент была глубоко в туннелях. Гермон сказал начальнику что, мол, предупреждал ее о трещине в стекле, а она уперлась и уверила, что ничего страшного не произойдет. Да, конечно, она показала им на следы громадных когтей снаружи. Рассказала об ундине, который набросился на стекло и пробился к ним домой.

Поверил ли ей кто-нибудь? Ну конечно же нет. Все только рассмеялись ей в лицо и отправили выполнять какие-то ерундовые поручения. Им-то какое дело? Мало того что она слишком часто шла на риски, теперь она была еще и вруньей. Такая работница никому не нужна.

Очень хотелось выцарапать кому-нибудь глаза. Неужели так сложно проявить хоть немного чертового уважения?

Залетев за угол, Мира заметила, как поредел воздух, и выматерилась. Если кислорода не станет, бежать она уже не сможет. Оставались считаные минуты.

А где все люди? Да, в этом крыле жили только инженеры, но они точно не стали бы игнорировать тревогу. Их с детства учили не геройствовать. Красные огни? Бросай друзей и спасайся. Каждый сам за себя.

Она побежала к лифту. Самый быстрый путь наверх – наверняка все остальные подумали так же. А это означало, что там будет очередь. Но лифт был достаточно быстрым, при каждой поездке у нее сердце в пятки уходило. А значит, он всех их вывезет вовремя. Так ведь?

Точно так.

Вот только когда она увидела лифт в конце коридора, ее начальник заходил туда последним. Этого громилу сложно было с кем-то перепутать. А красный огонек над дверями означал, что эта бессердечная тварь только что включила режим чрезвычайной ситуации.

– Стойте! – закричала она. – Я почти…

Двери закрылись. Мира осталась внизу.

– Гребаный ты сукин сын, мать твою! – заорала она, со всей дури топнув ногой, и стала думать, что делать дальше. Ведь из инженерного крыла выбраться было тяжелее всего.

Существовал еще один лифт. Стеклянный и сломанный, однозначно непригодный для использования. Но выбора не было. Придется надолго задержать дыхание, ведь Мира была настроена добраться до верхних этажей любой ценой.

Чертова штуковина находилась снаружи.

Ее внимание привлекло шипение. Еще одна течь? Это бы объяснило чрезвычайный режим, но… Стоило ей обернуться, как мощный черный хвост ударил ее в грудь, и она кубарем покатилась по полу. Мира отшибла бедро, и боль искрой пронзила позвоночник. Девушка распласталась на полу в трех метрах от нападавшего.

При виде огромного ундины, скорчившегося на полу, у нее отвисла челюсть. Он скреб когтями по металлу, и от пронзительного звука хотелось морщиться даже сильнее, чем от вида его странного тела.

– Ты, – прошипела она.

Тот же чертов ундина. Тот, который испортил ее первую работу в куполе, а потом попытался и вовсе убить.

Его нельзя было с кем-то перепутать. Черный хвост и плавники с яркими голубыми краями наверняка не часто встречались у его сородичей. К тому же его странно красивое лицо искривилось от злости, а черные глаза смотрели на нее с такой ненавистью, как мог смотреть только он один.

И тут он издал новый звук, грудной, гулкий и глубокий. Она могла поклясться, что это было то же самое слово.

«Ты».

Они смотрели друг на друга. Интересно, придется ли им драться? У Миры было преимущество – они все еще на суше, и ему, кажется, сложно передвигаться. На ее глазах все его тело странным образом содрогнулось, словно он не мог сглотнуть.

Он что… пытался не дышать?

Ох, черт. Широко распахнув глаза, она оглядела его еще раз. Разумеется, он не дышал. Хотя ей казалось, что он на это способен, так же как она. У них были похожие формы лица и носа. Его грудь вздымалась по ту сторону стекла, но, видимо, не внутри.

Ундины никогда не попадались им в руки, ни живыми, ни мертвыми. Никто из людей не знал, как они устроены на самом деле. Они всегда думали, что ундины были подобны рыбам. Что они могли дышать только в воде. Но тогда… как долго он мог прожить без этого?

Ее не должно это волновать. Он вдребезги разнес ее первый большой проект, а теперь как-то умудрился застрять у них дома. Как по ней, так он мог гнить тут вместе с остальной рыбой, но что-то в этом было… не так.

И вскоре она осознала: это же не рыба. Это разумное существо, которое победило ее, пусть она и сама подсказала ему как. Оставить его умирать было равносильно тому, чтобы бросить человека, а она не из таких. Значит, ей нужно как-то вывести их обоих отсюда и чтобы они оба при этом остались в живых.

Потому что так, конечно же, было гораздо проще.

Вздохнув, она прокашлялась в согнутый локоть, чтобы прочистить легкие, и встала на четвереньки.

– Ладно, здоровяк. Знаю, ты не понимаешь ни слова из того, что я говорю, но чтобы выбраться отсюда, нам придется работать сообща.

Черные глаза следили за каждым ее движением. Он явно ей не доверял.

А с чего бы? Их народы враждовали веками, если верить легендам. Ундины убивали людей в океане. Люди убивали ундин при каждом удобном случае.

Зуб за зуб, если так подумать. Одному больно, другому тоже. Так они и привыкли жить.

Но он мог помочь ей добраться до наружного лифта, а она ему – выбраться отсюда. Начальник ее наверняка уволит, но эй, а вдруг он не догадается.

Правда, чтобы все это провернуть, ей нужно коснуться ундины, а он выглядел как-то болезненно. А может, это его от ее вида тошнило. Так или иначе, он бледнел прямо на глазах.

Черт подери, надо было перестать париться о рыбине под носом и придумать, как им обоим спастись. Окей, план. План, план, план.

Мира начала поспешно оглядываться по сторонам, ища туннель, из которого прибежала. Если она все тут затопит, то никто из инженеров не сможет вернуться, их вещи тоже пропадут, и тогда вся Бета уже ничего не починит. Планировка города у них сомнительная, конечно.

Тогда, для начала…

Она кинулась обратно, игнорируя ундину, который с противным рыком попытался хлестнуть хвостом ей по ногам. Как же он ее ненавидел! Зверюга.

В конце коридора девушка увидела одну из водонепроницаемых дверей. Ею никто никогда не пользовался, потому что кому взбредет в голову запирать инженеров в их же собственных домах? Завернув за угол, Мира врезалась в стену и стукнула по красной кнопке, а потом проскочила под дверью обратно в туннель.

Теперь они с ундиной были заперты там, и воздуха оставалось еще меньше, так что время было на исходе.

Мира подбежала обратно к ундине. Тот свернулся клубком, кашляя и хрипя, а потом начал… протекать? Из-под его ребер полилась вода, и она решила, что он точно умер. Может, ундины после смерти превращаются в жидкость. Это бы сильно усложнило ей жизнь. Но вытекшая из него вода лишь смочила ее ботинки, а он так и не упал. Точнее, наоборот. Он выпрямился и раздул ноздри, глубоко вдыхая ограниченный запас воздуха в туннеле.

– О как, – прошептала она. – У тебя две пары легких.

Судя по мрачному блеску в темных глазах, последние остатки кислорода он собирался потратить на то, чтобы ее убить. Приготовив когтистые перепончатые лапы, он весь сжался, как змея, и у Миры остались считаные секунды, чтобы убедить его передумать.

– Погоди! – закричала девушка, поднимая руки перед собой, словно это могло его задержать. – Стой, стой!

И по какой-то необъяснимой причине… он остановился. Замер на месте и наклонил голову набок, наблюдая за ее дальнейшими действиями.

Она попятилась к ближайшей панели стекла и показала на нее. Иллюстрируя собственные слова жестами, Мира попыталась как можно понятнее объяснить свой план.

– Я разобью это стекло. Комната наполнится водой. Ты возьмешь меня и отнесешь к стеклянной коробке вон там.

Часть с лифтом оказалось объяснить особенно сложно, потому что, как бы она ни показывала в ту сторону, ундина явно не понимал, о чем она говорит. Воздух стал совсем редким, растраченный толпой. А она только что отрезала остаток, так что…

Черт, надо было торопиться, пока у него галлюцинации не начались.

– Пожалуйста, не убивай меня, – панически добавила Мира, развернулась к ундине спиной и начала воплощать свой план.

Стекло крепилось на крепкий промышленный металл, и разбить его на такой глубине не представлялось возможным, если только не ослабить его несколькими ударами подряд, как монстр позади нее недавно сделал. Сквозь трещину он проломился достаточно легко, но Мира подозревала, что изначально она появилась из-за огромного камня во время землетрясения.

Оставалось только расплавить заклепки. Когда они ослабеют, она сможет выбить стекло.

Включив сварочный аппарат, девушка начала с самых нижних. Расплавились они не сразу, толстые засранцы, но с нижней частью она расправилась довольно-таки быстро. Пот тек по шее и жег глаза, но утирать его некогда. Скорость была важна, как никогда.

Чужие руки схватили ее за талию и подняли к заклепкам выше. Мира ахнула и посмотрела вниз, на огромные когтистые лапы, накрывшие ее бедра и живот целиком.

– Хрена ж ты огромный, – пробормотала она, переключая внимание на оставшиеся болты.

Еще чуть-чуть, и Мира сможет пнуть стекло ногами и вышибить его.

Однако внезапно воздух закончился. Его просто не осталось. Каждый вдох давался с трудом, словно она пыталась дышать под водой. Все из-за чертового сварочного аппарата, который изводил его весь на искры.

Последняя заклепка почти расплавилась. Почти. И тут аппарат погас.

– Нет, – пробормотала она, ударив им о стекло, словно это могло ей как-то помочь.

Мира пыталась включить его снова и снова, но пламя не могло гореть без воздуха.

Им крышка. Они покойники. Потом найдут их с ундиной трупы, тихо плавающие рядом. А может, он будет еще жив. Сидеть и жрать ее в самодельном аквариуме.

Черт. Как же хреново.

Она обмякла, с хрипом пытаясь втянуть в легкие последние остатки кислорода. Сознание поплыло. Что там отец всегда говорил про дыхание? То, что она выдыхала, точно кислородом не было. И она всегда старалась не использовать сварку там, где кислорода было ограниченное количество.

Что и почему, Мира уже не помнила, потому что ее мозг был занят попытками не дать ее сердцу остановиться.

Мысли Миры прервали громкие удары. Она наблюдала, как ундина весь сжался, врезавшись в стекло. И опять. И опять. Больно, наверное. Его плечо и так уже было выбито и неловко болталось, но он не сдавался. Бился о стекло снова и снова, пока вода не начала сочиться в щель снизу.

Ее разум уже достаточно помутился, и Мира захихикала. Если бы хватало кислорода, она бы, наверное, сказала: «Ой, смотрите, теперь я еще и утону».

Но он не остановился, чтобы послушать, что за звуки она там издает. Без устали работая огромным, сильным хвостом, ундина врезался в стекло столько раз, что оно наконец треснуло и открылось, словно крышка от банки с килькой. Изогнутая и с острыми краями – некоторые инженеры так из нее и ели.

Вода хлынула внутрь, отбросив Миру к стене. Весь мир превратился в замедленный кинофильм. Все вокруг парило. Сварочный аппарат, ее волосы, ундина, который плыл к ней с такой грацией, что глаза защипало от слез.

А нет. Это просто морская вода.

Он приблизился к ней, сверкая острыми зубами. Интересно, это вот так вот она умрет? Хотелось бы ей быть не в сознании, когда он откусит от нее первый кусок.

Но вместо этого он подплыл еще ближе и накрыл ее губы своими.

Первое, о чем она подумала, – какой же он холодный! А ее, на секунду, и так уже окружал ледяной темный океан, сжимая ее грудную клетку и отбирая последние частицы кислорода. Еще несколько минут, и она впадет в шок от переохлаждения, если, конечно, как-то сможет дышать. И каким-то образом его губы казались еще холоднее, но при этом очень гладкими.

Высунув язык, он лизнул ее губы, и она уже была в таком ступоре, что открыла рот, даже не подумав. Может, это он так утешал ее перед неизбежной смертью?

Ундина схватил ее за подбородок когтистой лапой, заставляя разинуть челюсть еще шире, и вдохнул в нее воздух. Ее легкие жадно втянули кислород, и Мира заскребла пальцами по его рукам и плечам, хватаясь за что угодно в попытках заполучить еще больше жизненно необходимого кислорода. Он выдохнул опять, и она опять вдохнула и оторвалась от него, кашляя под водой, потому что легкие успели забыть, как дышать.

Она тонула. Она точно тонула.

Но ундина снова поднес ее лицо к своему и дал ей еще немного воздуха. Мира запоздало осознала, что висит прижатая спиной к стеклу, окруженная ледяной водой, и целуется с ундиной, который только что пытался ее убить.

Он снова приблизился, и она уже задержала дыхание, когда он отстранился.

Галогеновые лампы давно погасли, и Мира с трудом могла разглядеть его лицо. Только свет снаружи озарял его выражение, и оно явно было недовольным.

А потом он прижал ее к груди и выплыл с ней в открытый океан. Холод подобно тысячам иголок начал впиваться в ее руки и ноги, и она не могла ими пошевелить. Не могла даже ухватиться за него, пока он плыл к стеклянному лифту, на который девушка показывала.

Каким-то образом, даже теряя сознание, она успела увидеть мелькнувшую перед глазами глубину. Огромная и темная. Бесконечное пространство перед ней одновременно пугало и сулило свободу.

Всю свою жизнь она была заперта на Бете. Она знала каждый коридор, куда ей можно было заходить, каждую комнату, где позволялось ходить инженерам. Но это? Все это было куда больше.

Ундина силой открыл двери лифта и зашвырнул ее внутрь так быстро, что кабина успела наполниться только наполовину, прежде чем те снова захлопнулись.

Мира несколько раз моргнула, пытаясь осознать, сколько же силы на это потребовалось, а потом кинулась к панели управления.

– Нажать… кнопку… – простучала она зубами и наконец нажала хоть какую-то. Плевать какую, любой этаж сойдет.

Стеклянная кабина заскрипела, вздрагивая и постукивая, но все же пришла в движение. Мира рухнула на колени, замерзая в ледяной воде.

Несмотря на то что стекло запотело от ее дыхания, она видела, что ундина наблюдает за ней. Он завис в воде, и Мира не могла понять: он озадачен или разъярен. Ундина смотрел, как она поднимается по внешней стене города, и его длинные волосы парили в воде, а электрические синие всполохи переливались по прекрасному телу. А потом он взмахнул хвостом и испарился.

В этот момент дверь за ее спиной открылась, и она вывалилась из кабины вместе с водой на очень дорогие полы.

Глава 4

В голове все смешалось после встречи с этой ахромо. Она была совсем другой, не как ей подобные.

У нее был хороший план, хоть и от сумбурных жестов и слов, которыми она пыталась его донести, у Арджеса разболелась голова. Все равно что слушать чирикающего ребенка, болтающего о совершенно неинтересных вещах.

Надо было отдать ей должное – ахромо весьма умна. Будь у нее побольше сил, она бы справилась со своей задумкой впечатляюще быстро. Судя по всему, для них воздух был важнее, чем для его народа. Она чуть не потеряла сознание, а у него запасов все еще было хоть отбавляй.

Он видел, как она тонет. На его глазах океан игрался с ее обмякшим телом, а он… не смог дать ей умереть. Как это было глупо. Рискованно оставлять ее в живых после того, как она находилась так близко к нему.

Но в тот момент, когда их губы соприкоснулись и он вдохнул воздух в ее легкие, он знал, что это было правильное решение. Эта самая правильность пробрала его до костей. Словно древние боги океана коснулись его сердца и велели сохранить ей жизнь. Огоньки на его хвосте вспыхнули, когда она коснулась маленькой ладошкой его плеча, потом обоих плеч, жадно втягивая в себя тот воздух, что он мог ей дать. И жабры на его ребрах затрепетали. Открылись даже те, что обычно оставались прижатыми к его челюсти.

Он никогда в жизни не трепетал. Арджес знал, что его жабры всегда оставались в покое, какие бы самки к нему ни подплывали. А перед этой он задрожал, как маленький. Словно его никогда раньше женщины не касались.

Глядя на то, как странная конструкция уносит ее вверх, он понял, что ему это не нравится. Не то чтобы он хотел поплыть за ней. Он не мог попасть в ее мир, как и она не могла существовать в океане.

Но его хвост все равно сжался. Он хотел опять к ней прикоснуться. Почувствовать сильный жар ее тела, ощутимый даже сквозь давление ледяной воды.

Странно было смотреть, как она удаляется. Знать, что он больше никогда ее не увидит – а если и увидит, то только ее всплывающий труп. Они собирались обуздать монстра, которого представляли собой ахромо. Стереть их с морского дна. Он точно знал, что не сможет спокойно жить, пока все они не всплывут на поверхность или не станут кормом для акул.

Его жабры опять затрепетали. На этот раз даже весь его хвост задрожал. По телу забегало еще больше огоньков, словно он был маячком, привлекающим к себе ее внимание.

Чтоб его. Да что с ним творилось?

Он провел рукой по чешуе и несколько раз хлопнул по хвосту ладонью. Нужно было найти остальной отряд и брата. Их старания наверняка тоже увенчались успехом, и если все ахромо уже застряли в центральной башне, то пора думать, как на нее напасть.

Это громадное здание даже киты не могли повредить. Им не хватало сил покачнуть металлическую конструкцию, но однажды они найдут ее слабое место. Всегда находили.

Арджес разрешил течению нести себя домой. Иногда помогая хвостом, он по большей части позволил океану тянуть себя туда, где ему нужно было быть.

Ему всегда нравилось это ощущение. Наверное, как тем существам, которых он видел в небе, когда поднимался на поверхность: когда земля уходила из-под хвоста и вокруг оставалась лишь вода. Куда ни глянь, вокруг царила только пустота. Только вода, тьма где-то внизу и тихое течение моря, уносящее его все дальше и дальше от города, после которого вечно приходилось чистить жабры.

Перевернувшись на спину, он вернул на место выбитое плечо и попытался расслабиться, пока морская соль подталкивала его все ближе к гарантированному успеху.

Пусть он и не слышал победных криков отряда, но знал, что у них все получилось. Он сломал одну из труб, хотя был меньше всех остальных членов своей команды. Они уж точно нанесли урона побольше. Сегодня вечером их ждал праздник.

Что-то выбило его из течения. Скрутив хвост, Арджес кувырком пролетел сквозь воду и, растопырив перепончатые пальцы, со всей силы ударил противника ладонью, наконец умудрившись остановить их обоих.

Выровнявшись, он выпятил грудь, чтобы казаться больше, и повернулся лицом к тому, кому хватило дурости напасть на одного из Народа Воды. Никакая акула не пошла бы на такую верную смерть. Пятнистые киты, охотившиеся в похожих стаях, тоже. Ни у кого бы не хватило глупости, наглости…

Ярости.

Перед ним завис его брат. Дайос выдохнул через жабры, агрессивно растопырив их. По всему его телу, на макушке, на спине, вниз по хвосту и даже в перепонках его пальцев мерцали красные полосы. Это было даже не яростью. Он был так близок к состоянию амока, что на какой-то момент Арджес испугался, что брат его не признает.

Подняв перед собой руки, пульсирующие неярким, успокаивающим синим, Арджес спросил:

– Что случилось?

– В смысле «что случилось»? – прошипел брат. – Тебя с нами не было. Ты должен был вести весь отряд, а ты просто исчез!

– Куда вести? – Арджес был твердо уверен, что все прошло по плану. С отрядом не могло случиться ничего плохого. Прежде чем повести их в наступление, он наблюдал за ахромо много месяцев. Арджес знал все местоположения и рассказал своим воинам все, что нужно.

Дайос указал себе за спину, пронзив холодную воду когтями:

– Ахромо знали, что мы придем.

– Невозможно.

– Экетес мертв, – сказал Дайос.

В толще воды его слова казались пустыми, но течение снова и снова возвращало их в уши Арджеса.

Экетес умер.

– Как? – хрипло ахнул он. Все же шло по плану.

– Где. Ты. Был? – снова спросил Дайос, но когда он подплыл ближе, его глаза расширились от ужаса, а потом сузились. Арджес знал, что учуял брат.

Ее. Ну конечно же ее запах прилип к нему. Под водой у всех ахромо был свой уникальный вкус. Даже сейчас, если постараться, он мог учуять ее на краях своих жабр. Ее запах казался слаще большинства ахромо, и его не так противно было вдыхать.

Она была похожа на глубинные конфеты, которые так любил его народ. Маленькие шарики с насыщенным вкусом, раскрывавшимся во рту. Не то чтобы кислые, но вкус одновременно обжигал и вызывал привыкание.

Только сейчас он заметил, что весь пропах ею, и это полностью его вина. Нужно было проплыть сквозь водоросли и стереть с себя весь запах, прежде чем приближаться к кому-то из своих. Вот только… его чешуя словно пыталась удержать ее аромат. Словно он хотел попробовать ее на вкус снова, потом, когда останется наедине с океаном.

Дайос вновь раздул жабры и набросился на брата. Лишь один удар могучего хвоста – и он вцепился в Арджеса.

Арджес не собирался сдаваться без боя. Кровавая пелена заслонила глаза, и он едва мог разглядеть, что происходит. А потом на его горле сомкнулась когтистая рука. Как бы он ни сопротивлялся хватке брата, их обоих уже несло на глубину.

Он попытался вывернуться, получить преимущество, но брат был огромен. Мог потягаться с некоторыми китами. Арджеса тащило на дно, и попытками освободиться он лишь лишал себя последних сил.

Наконец он обмяк, позволив своему хвосту волочиться за ним, потому что уже знал, куда Дайос его несет.

Домой.

А куда же еще?

Вдали показался свет их родной земли. Океанос. Как и всегда, при виде него его сердце наполнилось любовью, но на этот раз он поморщился от вспышки боли из-за глубоких ран на груди. Сияние синих огоньков на его теле вскоре померкло в ярком белом свете растений, прорастающих в глубине у них дома.

В основном это были кораллы, превосходящие его по размерам. Некоторые из них казались такими огромными, что походили на жилища ахромо. Длинные щупальца бледного светящегося коралла освещали их дом ледяными оттенками. Его народ строил свои дома в основаниях кораллов и под камнями. Длинные туннели, выкопанные когтями и поддерживаемые в чистоте взмахами хвостов.

А вдали виднелся самый большой коралл, чьи щупальца простирались по всему поселению. Корневая система, нерушимая даже на такой глубине.

Между цепкими, толстыми корнями плавал Народ Воды. Малыши залезали в них и застревали то тут, то там, дрыгая хвостами, пока смеющиеся матери не приходили им на помощь. Он помнил, как однажды застрял в корнях сам. Он тогда так сильно содрал чешую на спине, что мама думала, она уже никогда не отрастет обратно.

Дайос перехватил Арджеса за шею сзади, заставляя его смотреть вниз на тех, кто наблюдал за ними. Наконец они доплыли до самого центра коралла, где все ветки скручивались в единую спираль и становились плоским узором. Там принимались все самые важные решения города.

Дайос опустил его ровно по центру с такой силой, что возмутился даже сам коралл. Вокруг него взметнулся песок, распугивая стайки рыб.

Арджес со стоном сплюнул пыль и песок, а затем, вытянув за собой хвост, приподнялся на руках. Старейшины уже ждали их. Они выплыли из своих домов и как раз переваливались через край центральной площади. Их пальцы были скрючены, а перепонки почти полностью уничтожены временем. Но он задержался взглядом только на одной из них.

– Митера, – тихо сказал Арджес, глядя, как она парит над всеми остальными.

Матриарх его народа была прекрасна и неповторима. Много лет назад она отдалась кораллу, умерев в его корнях и позволив океану наполнить ее вновь. Волосы Митеры превратились в переливающуюся и мерцающую шапку, словно вокруг ее головы зависла медуза. Кожа Митеры была абсолютно прозрачна и переливалась электрическими волнами с ног до головы, а хвост покрывала жемчужно-белая чешуя, которая меняла цвет, если владелица злилась, радовалась или грустила. Но вот глаза, пугающие перламутровые глаза, всегда видели его насквозь.

– И что все это значит? – спросила она, и ее мелодичный голос разнесся по течению.

Брат был так зол, что волосы заслоняли его лицо. Злобно толкнув Арджеса, он указал на него и сказал:

– Он бросил отряд без вожака, и теперь Экетес мертв.

По толпе пробежал шепот. Он окинул взглядом собравшихся и подумал, что за этих людей он всегда сражался. Неужели они и правда поверят в это?

Митера помедлила, глядя на них обоих, потом кивнула Дайосу:

– Я тебя услышала. Пусть теперь говорит твоя кровь.

Она перевела взгляд на Арджеса, и он едва не забыл, как говорить. Как и всегда, эти глаза видели его душу насквозь.

– Я напал на ахромо, – выдавил он из себя. – Уничтожил их запас воздуха. Но когда я отправился посмотреть на результат своей атаки, один из них поймал меня в ловушку.

Дайос фыркнул:

– И поэтому от тебя ею несет?

Покосившись на брата, Арджес глухо зарычал, а потом снова обратил все свое внимание на самую важную здесь персону. Вонзив пальцы в песок, он позволил ледяному течению нести свои слова.

– Как я и сказал, я оказался в ловушке. Я был внутри их города, когда одна из ахромо оказалась заперта вместе со мной. Она придумала план, как вытащить нас обоих, чтобы в обмен я помог ей добраться до одной из их прозрачных коробок. Она спасла мою жизнь, поэтому я должен был отплатить ей тем же.

Вода скользнула по его плечам, вытягивая запах из-под его плотно прижатой чешуи. Он не мог помешать ей отнести его к Митере.

Та втянула аромат, с усилием раздув грудь, и нахмурилась:

– В этом запахе нет страха.

Да, он тоже это заметил. Самка его не боялась, по крайней мере, не всерьез. Так, вспышка там, вспышка тут, ровно столько, чтобы поддерживать интерес.

Он покачал головой:

– Нет, она не была напугана.

– Почему?

– Я не знаю.

Митера зашипела, и шапочка ее волос распушилась вокруг ее тела.

– Ты видел ее раньше?

– Один раз. Я изучал седьмую трубу с воздухом, которую мы в план не включили. Она чинила стеклянный купол, который нужен мне был разбитым, так что я его уничтожил.

– Ты говорил с ней? – Мерцающие на ней огни не предвещали ничего хорошего. Красный, как у его брата. Желтый, цвет страха.

– Нет. Я почти убил ее оба раза.

Тело Митеры снова замерцало, на этот раз становясь спокойного синего цвета, и он немного расслабился.

– Ты не врешь.

– Нет.

Из ее горла донеслось задумчивое мычание. Она подплыла ближе к нему, кружась по воде, пока ее волосы не окутали их обоих. Положив руку на его затылок, она подтянула его ближе. Тонкие щупальца в его волосах перемешались с ее.

– Она не боится тебя, сын мой. Это благословение и проклятие.

Нет уж, ему не нужно было еще одно проклятие. Да и благословение тоже. Он распрощался с маленькой ахромо, и хватит с него. Даже если от мысли об этом жабры начинали ныть, а хвост переливаться всеми цветами.

Когти Митеры пронзили кожу на его шее, и он почувствовал в воде собственную кровь. Опять. Вечно он истекал кровью ради семьи.

– Она течение, – сказала Митера тихо.

Ее волосы поглотили их, отрезая от остального мира. Во всем океане были только они.

– И ты за этим течением последуешь. Используй ее, как сможешь, мой сын, мое дитя, душа моей души. Ты заберешь ахромо из ее дома. Заставишь ее тебе доверять. И так узнаешь их секреты.

– Я не желаю возвращаться к ней. Я хочу служить нашему народу.

– И ты послужишь. Каждый секрет, который ты вытянешь из ее бледной души, спасет нас. Арджес, ты первый встретил ту, что не боится. Приведи ее к нам.

Митера отстранилась, и ему стала видна сотня цветов, плескавшихся в ее глазах.

– Возвращайся за своей новой странной подругой, Арджес. С ее помощью мы наконец-то уничтожим их всех.

Глава 5

Мира смотрела через плечо начальника на записи с дронов, осознавая, что, к несчастью, урона от нее вышло куда больше, чем она думала.

Конечно, никто и не догадывался об этом, ведь все полагали, что это дело рук ундины, и она не собиралась их переубеждать – больно уж не хотелось, чтобы ей оторвали башку.

Начальник злобно зашипел, откидываясь на спинку кресла, и отбросил пульт.

– Чертова зверюга. Нам это никак не починить.

– Уверены? – Мира показала на ту часть стены, где она оторвала все болты. С дрона, к счастью, этого не было видно, да и разглядеть детали сквозь толщу воды оказалось проблематично. – Вот тут, смотрите. Заменить всего одну панель, и мы сможем туда спуститься.

– Ага, вот только как туда добраться. – Деннис развернулся на кресле, мрачно глядя на нее. – Ты сама в курсе, что лифт не работает, Мира. Я тоже в курсе. Вся электроника полетела к чертям.

– Тогда пусть кто-нибудь в костюме спустится туда и починит.

– Они не умеют, да и костюмы эти для мелкой работы не годятся, сама знаешь. – Он вздохнул и покачал головой. – Вот же подстава. Там внизу вся наша работа, а мы не можем туда добраться. Не говоря уже о том, с каким удовольствием верхушка будет искать нам всем новые дома.

Мира честно не ожидала, что все так обернется. Она была совершенно уверена, что они смогут починить туннель. Потому и заблокировала часть.

Они видели, что дверь выдержала. Мира утверждала, что закрыла ее изнутри и доплыла до лифта на одной из спасательных капсул. Вот только… стоит им добраться до района Беты, как они сразу поймут, что девушка врет. Потому что все спасательные капсулы по-прежнему оставались на месте.

Поэтому она и хотела быть в составе ремонтной бригады. Ей бы только отсоединить одну из капсул, а дальше океан бы сам справился. Капсулу бы отнесло в направлении лифта, так что если бы кто-то и озадачился, почему ее нет рядом, то решил бы, что ее просто сбило течением.

Не надо было врать. В этом главный минус вранья. Теперь она хваталась за все ниточки сразу, пытаясь поддерживать свою ложь, а стоило бы признаться еще несколько часов назад.

Деннис осмотрел ее с ног до головы и закатил глаза.

– Слушай, ты вообще не в том состоянии, чтобы что-то советовать. Иди согрейся, переоденься в сухое. Они там для нас временные кухни накрыли. Я зайду за вами, когда они придумают, куда нас селить.

Горячий душ бы ей не помешал. Мира весь день провела с другими инженерами, в основном в шахте проклятого лифта, пытаясь спуститься обратно домой. К сожалению, это значило, что теперь она вся была с ног до головы покрыта солью, от которой ее одежда и волосы закаменели. Накинув полотенце на голову и взяв еще пару под мышки, она все же не сдержалась. Сложно было промолчать, зная, что у нее был шанс вернуть себя и коллег обратно в их часть Беты.

– Деннис? – спросила она, когда тот вышел из кабины управления.

Он остановился в дверях, глядя на нее через плечо:

– Чего?

– Они выгонят нас с Беты?

Он опустил плечи:

– Каждому городу нужны инженеры, Мира. Только… не так много.

Значит, в другой город переезжать не придется. Это хорошие новости. Но еще это значило, что большинство инженеров окажутся на других постах. Мира в том числе, так как в команде все еще была новенькой.

Плюхнувшись в освободившееся кресло на колесиках, она уставилась на экраны компьютеров. Вокруг всего города парили дроны, чтобы держать все под надзором, и везде на внешней поверхности, где только можно, были натыканы камеры. Мира всегда знала, что все это существует, но в этой комнате ни разу не была.

Инженеры вообще обычно сидели дома, если только им не нужно было что-то чинить. Как ей в тот день, когда она впервые увидела ундину. Но она и подумать не могла, что где-то было целое помещение с шестнадцатью экранами, установленными на древнем серебряном столе с кучей кнопок и джойстиков. Их так много, что сложно было понять, что можно трогать, а что нельзя.

Впрочем, все оказалось весьма интуитивно. Мира повертела головой и поняла, что осталась одна в окружении кучи экранов и стеклянной стены, а за ней тихий океан. Это место было так высоко, что отсюда наверняка можно увидеть китов в сезон миграции.

Ох, она готова была поспорить, это было прекрасное зрелище.

Сейчас там виднелась лишь глубокая синева. Синего было так много, что иногда сложно было сфокусировать взгляд, словно где-то там вдали пряталось что-то огромное и ждало, пока она его увидит.

Поежившись, Мира тронула одну из кнопок. Зеленую, потому что трогать красную наверняка было плохой идеей. Один из экранов в середине мигнул и переключился на другую камеру.

Ясно, зеленые кнопки переключали камеры.

Она снова повертела головой вокруг, а затем все же аккуратно нажала красную кнопку. Просто ради интереса. Если они вдруг лишатся одной камеры, невелика потеря, так ведь?

Но красная кнопка не стала взрывать камеру или стрелять гарпунами. Вместо этого на экране замигал такой же красный огонек. Запись? Она как-то слышала, что Командор любил записывать то, что попадалось ему в океане. Новые виды рыб и разных созданий, которые им раньше не встречались. Что бы там ни было, ему нравилось все записывать.

Тихо помычав, Мира убедилась, что красные точки все выключены, и продолжила тыкать. После всего, что сделала для этих людей, девушка заслужила по крайней мере посмотреть, что происходит в океане.

Всего через пятнадцать минут она нашла одного из них. Ундину. Но это был не ее старый знакомый. Даже стало стыдно, когда она поняла, что это осознание разочаровало ее. У этого на плавниках мерцали желтые огоньки, и он согнулся над нефтяной бочкой. Широко растопырив пальцы на металле, он свесился через край, глядя на… что-то?

– На что ты там смотришь? – прошептала она, нажимая зеленую кнопку у экрана.

Три камеры спустя она увидела, на что тот смотрит, и раздраженно зашипела.

Яркий синий мерцал в морской глубине, словно маяк, говорящий: «Смотрите, я вернулся!»

– И что ты делаешь, идиот? – почему-то Миру разозлило то, что ундина вернулся.

До него должно было дойти, что она помогла ему не просто так – уж точно не для того, чтобы он снова напал на ее дом. Они, очевидно, занимались именно этим. Вместе с желтым ундиной они заглядывали в окна и уплывали, стоило им кого-то заметить. Он же себя угробит. Или дружка своего. Командор недавно установил оружие по всему городскому периметру. Это она точно знала, потому как лично помогала ставить некоторые из них.

Злость превратилась в тревогу. Нет, серьезно, что он делал? Рисковал жизнью, когда они только-только выжили. Вместе.

Чертов зверь наверняка снова пытался напасть на ее город, но даже так… Но как бы там ни было, хоть Мире и не хотелось этого признавать, он спас ей жизнь. Она узнала детали от других инженеров. Их отдел Беты начал терять воздух, и только потом появился ундина. Если бы он не вытащил ее из того коридора, если бы его вообще там не было, она бы умерла.

Вот так все просто.

– Черт, – процедила Мира сквозь зубы. – Я обязана тебе, здоровенный ты синий гад.

Девушка подергала джойстик камеры туда-сюда, заставляя ту двигаться. Она надеялась, что этого хватит, чтобы привлечь его внимание. Так и вышло.

Ее ундина был внимательнее второго. Он почти тут же развернулся и прищурился, глядя на шевелящуюся камеру. Мира переключилась на следующую камеру и подвигала ею. Между ними было приличное расстояние, но он заметил.

Где-то посередине их игры в догонялки ундина с желтыми плавниками испарился. Она не знала, почему и куда он делся, но сразу несколько камер дергать не могла. Да и он ей не особо важен.

И так, шаг за шагом, она уводила ундину все дальше от того места, где он был, и ближе… к себе, с опозданием осознала она. Мира нечаянно привела его к пункту управления. И если бы это кто-то заметил, ей бы влетело еще сильнее.

Она поспешно проверила, что ни одна из камер не записывала ничего. А то ее выкинут в океан без снаряжения и оставят тонуть, в этом она не сомневалась.

Краем глаза девушка видела темную тень по ту сторону стекла, но не отрывалась от своего занятия. Попозже посмотрит, ей надо было сначала свою шкуру спасти, а уж потом его. Хотя она же уже спасла его, не так ли? Он ведь уплыл подальше от опасных районов города. Но тут она подняла глаза, и ее сердце пропустило удар.

Потому что он был прямо перед ней. Ну конечно.

Почему-то теперь, через стекло, он казался в десять раз больше, чем она его помнила. Может, из-за хвоста, который теперь развернулся во всю длину. Она видела все его три метра, а значит, в сумме он достигал… сколько? Четыре с половиной метра? Или все пять? Он был массивный. Огромный. Гигантский. Все синонимы к слову «большой». Матерь божья. И все это прямо перед ее глазами.

С трудом сглотнув, она подъехала на стуле поближе к окну, надеясь, что он не испугается или не станет пытаться опять его разбить.

Он смотрел на нее темными глазами, в которых она отражалась. Волосы ореолом парили вокруг его лица, а края жабр светились синим. Он едва шевелил хвостом. Просто… зависнув в воде. Прямо перед ней.

Не шевелясь, он смотрел на нее, словно она должна была что-то сделать.

Ну хорошо. Мира показала на него, а потом изобразила руками, будто плывет.

– Плыви отсюда.

Он не пошевелился.

Она помахала на него руками, но потом поняла, что у них, скорее всего, были разные жесты. А с чего бы им быть одинаковыми? Он принадлежал к другому виду и никогда раньше не видел таких, как она.

А может… может, и видел.

Нахмурившись, она посмотрела на экраны, потом опять на него и, нарисовав рукой в воздухе круг, показала на всю комнату.

– Отсюда этими штуками управляют. – Изобразив рукой пистолет, она «выстрелила» в него.

От этого он прищурился, но не пошевелился.

Мира не понимала, чего он ждал. Он явно узнал в ее жесте оружие, которым они сгоняли ундин со стен города. Так почему тогда не плыл куда подальше, заниматься своими делами?

– Ну же, мужик, – пробормотала она. – Уплывай.

Тут он прижал перепончатую ладонь к своей груди и медленно провел по ней. Потом опять, словно пытался показать или донести до нее что-то, что не мог сказать. Но она не знала, что это значило.

Было ясно только одно – это не благодарность. Он не знал, что камеры были соединены с пушками. И уж точно не считал, что она его спасла. Может быть, в самом начале, но потом он легко мог бросить ее умирать.

Она выматерилась. Ну да, вот в чем было дело. Он опять ей должен, хотя до этого они были в расчете. Он бы погиб в том туннеле вместе с ней. Она освободила его, он донес ее до лифта. Квиты. А теперь она опять ему помогла.

– Чтоб меня, – пробормотала она, покосившись на дверь, чтобы удостовериться, что никто больше не вошел. – Тебе надо уходить. И мне и тебе придется несладко, если кто-то поймет, что мы пытаемся общаться.

Он повторил свой жест, на этот раз немного раздосадованный, и подплыл еще ближе. Она встала, и кресло откатилось назад. Словно магнитом ее притянуло поближе к стеклу – и тут он положил на него руку.

Мира уставилась на его ладонь, так не похожую на ее собственную. У него были крупные, длинные пальцы, увенчанные смертельными когтями. Перепонки между ними оказались такими тонкими, что они просвечивали. Она явно не ожидала такого.

Без лишних мыслей девушка протянула руку и тоже коснулась окна. Ее ладонь казалась крохотной по сравнению с его, но на секунду она позволила себе поверить, что чувствует прохладу его кожи. Словно его ледяное прикосновение могло достать ее даже здесь.

– Эй, Мира! – Звук эхом отразился от стен коридора, и его источник явно был слишком близко.

Отшатнувшись от стекла, она обернулась на дверь, прерывисто дыша. Кто-то мог увидеть. Увидеть его. Каждая ее клетка кричала, что она никак не могла этого допустить.

– Иди, – прошипела она, но, посмотрев на окно, поняла, что его уже и след простыл.

Облизнув губы, она прижалась к стеклу, вглядываясь в океан. Его там не было. Даже намека не осталось.

– Ох, Мира, – пробормотала себе под нос. – Все, глюки начинаются? А я думала, те, кто всю жизнь прожил под водой, от давления не страдают.

– Эй, Мира! – В дверях появилась голова одного из инженеров помоложе. – Есть секунда?

– Учитывая, что мы все безработные, конечно.

– На что ты там смотришь? – Он подошел к ней и тоже взглянул на окно.

Имени его она не помнила, зато знала, что все его лицо светилось, когда он улыбался. Он всегда казался ей красивым. И высоким. Высокий рост всегда делал людей красивее.

– На океан.

– Ну да, – хмыкнул он и потер затылок. – Его же так много, сложно не смотреть.

– Ага. Так чего ты хотел?

– А. – Он вмиг стал серьезным и наклонился к ней, словно не хотел, чтобы их услышали. – Помнишь те новые костюмы, которые техники разрабатывали? Я тут подумал… ну знаешь, с твоим личным проектом…

– Откуда ты знаешь о моем проекте? – Она отшатнулась и окинула его взглядом. Она же ему не говорила об этом, так?

– Слухи ходят. – Он пожал плечами. – Короче, я подумал, если он работает и если взять эти новые костюмы, то мы, наверное, можем починить ту стенку. И довольно-таки просто, кстати. Дроны принесут новое стекло, а мы просто приварим его снаружи.

– Что за новые костюмы?

Он расплылся в улыбке, и Мира поняла, что скоро у нее будет много новых интересных проблем.

Глава 6

За ней было невероятно скучно наблюдать. Как ахромо так живут?

Арджес никогда не растрачивал время на попытки понять ее народ. Его всегда больше интересовали уязвимые места их города, например прорехи в броне, которые могли дать ему преимущество в следующей разрушительной атаке. А теперь ему приходилось наблюдать за ними. Нужно было понять, как они жили, чтобы найти возможность умыкнуть ее.

Да помогут ему боги и семь морей, в которых они обитали, но как ахромо вообще выживали? Они каждый день делали одно и то же. Ходили по одним и тем же коридорам. Делали, казалось, одну и ту же работу. Каждый. День. Даже еду они вроде как ели одинаковую – какую-то жижу, от первого вида которой его чуть не вывернуло.

Понятно, почему они такие злобные. Если бы ему приходилось так жить, он бы уже давно сошел с ума. И его ахромо, разумеется, занималась тем же, чем остальные. Через два дня он уже наизусть знал все ее действия.

Она просыпалась и выходила в один из залов, где всегда было много ахромо. Там она ела эту ужасную жижу, потом шла в один и тот же коридор. Судя по всему, ахромо любили проводить собрания в разных группах. На них она особо не проявляла инициативы и редко говорила, лишь изредка кивала головой. Он так понял, у них это был знак согласия, а не агрессии.

Потом она тайком уходила вместе с другим самцом, которого он уже заранее ненавидел, и они исчезали в комнате, куда он заглянуть не мог.

Спаривались они, что ли? Эта мысль не должна была его так раздражать, но когда он впервые осознал эту закономерность, пришел в бешенство. Зачем еще самке и самцу прятаться в одной комнате? Мысли об этом впивались в него, как иглы рыбы-ежа, и злили только еще больше.

Для себя он это объяснил тем, что теперь от нее будет вонять другим самцом. Она будет пахнуть кем-то другим, а он… переносил лишь ее запах.

Что-то изменилось только через несколько дней. Он уже сходил с ума от скуки из-за их монотонного режима жизни и повторяющихся действий. Но тут его цель опять исчезла с другим, только не в той же комнате, а в совсем другой части города. Более глубокой, почти у самого дна, куда они никогда раньше не ходили.

Ну, по крайней мере, не при нем. Так что он последовал за ними, на этот раз один. Другие члены его отряда перестали охотиться с Арджесом.

А какой был смысл, если ничего не менялось? Они не узнавали об ахромо ничего нового, кроме того, что те были жутко скучными. Но это они и так знали.

Арджес подплыл к скрытой части города и опустился в заросли водорослей за огромным валуном. Его ахромо и тот самец расхаживали у него над головой. Они трещали на своем раздражающем языке, и он почти жалел, что не понимает его. Может, тогда он хотя бы узнал, что они задумали.

И тут он увидел проход в город.

Как они его пропустили? Арджес остался на месте, глядя, как две металлические панели отъехали в стороны, открывая взгляду яркие огни. Существовал еще один вход в город, о котором он не знал. Двери легко можно было бы разжать с помощью острого оружия. И ахромо так долго скрывали этот вход.

Он заскрипел зубами. Кто был ответственным за эту часть города? Вероятно, никто. Арджес никогда не отправлял никого к самому низу, потому что там ничего не было – только стена в камне, рядом с которой их жабры пачкались в ржавчине. По крайней мере, так ему казалось. Получается, Арджес был дураком. Ахромо обвели его вокруг пальца, и он ничего не мог с этим поделать.

Они потеряли столько времени. Он мог бы напасть изнутри, ведь уже показал, на что способен, как тогда с трубами, он справился бы. А если привести с собой целый отряд? Да они утопили бы коридоры города в алой крови.

Пыхтя от ярости, он подплыл ближе, чтобы посмотреть, что ахромо там делают. Панель вроде той, что сломали они с его ахромо, медленно опускали в океан. Арджес с тихим шипением оскалил зубы, глядя, как металлическая рука протащила ее сквозь воду и прислонила к камням на дне. Теперь, когда он испытал, на что эти руки были способны, он их ненавидел.

Но что его и удивило, и ужаснуло, так это целое металлическое создание, спрыгнувшее на дно океана. Оно ухнуло вниз, как камень, и выбило облако песка и обломков, когда приземлилось. И даже не отреагировало. Он ожидал, что удар такой сокрушительной силы, звук от которого было слышно даже на расстоянии, хотя бы заставил существо взвыть от боли.

Но нет.

По воде разнесся тихий скрежет, а потом на голове зверя появились две антенны. Еще щелчок, и из антенн ударили лучи света. А потом оно развернулось. И посмотрело точно на него. Уверенный, что оно его заметило, он уже приготовился было отступать, но оно… даже не пошевелилось. Стояло так смирно, будто камень. Ни движения, ни дыхания, ничего.

Потом вода над ним заколыхалась, и Арджес подумал, что ему стоит уходить. Он мог рассказать эту информацию своим. Они должны были знать, что у ахромо было оружие, которого они раньше не видели.

Они все знали об орудиях на трубах и на поверхности города. Он знал, что многие из Народа Воды пострадали от пламени, которое жгло даже под водой. Все они либо обожглись сами, либо знали кого-то, покрытого шрамами.

Но это? Ахромо породили новое создание из металла, и его будет невероятно сложно убить.

Вдали Арджес увидел еще один силуэт, но на этот раз тонкий и мерцающий. На секунду ему показалось, что это была какая-то бледная рыба, но тут он узнал ее.

Это была его ахромо. Она плавала в воде, вместе с ним.

Арджес бы не спутал ее тело ни с чем. Он помнил его прижатым к его груди, помнил ее маленькие ладони на его жабрах, пусть она и не знала, насколько интимными были подобные прикосновения. И это… была она.

Ее тело покрывал какой-то серебристый материал, точно повторяющий ее движения, словно вторая кожа. Яркий и светлый, он блестел подобно рыбьей чешуе. Ее волосы тоже были убраны под такой же материал, а глаза закрывало странное устройство. Но больше всего его заинтересовало то, чем был накрыт ее рот.

Это было что-то похожее на прозрачный пузырь. Он видел, как шевелятся ее губы, словно она разговаривает сама с собой. Эта штука явно позволяла ей как-то дышать, ведь Арджес наблюдал, как вздымается ее грудь, пока она спускается к металлическому монстру.

Чистое безумство подтолкнуло его вперед. Ударив хвостом в противоположную сторону, он едва остановил себя, чтобы не подплыть к ней. И зачем ему это? Чтобы спасти ее? Нет. Ему не нужно было спасать ее от металлического создания. Даже если она подплывет слишком близко и металлическое создание ее раздавит, то это будет лишь ее вина. Сразу решатся все его проблемы.

Но зверь ее не атаковал. Она просто подплыла к его спине и что-то там сделала. Арджес отодвинул водоросль, чтобы лучше видеть. Да. Она точно разговаривала с существом, потому что оно развернулось и потянулось к стеклянной панели.

Его жабры раздулись в ужасе, когда монстр без труда поднял кусок трубы. Всю панель сразу, прямо с металлической конструкцией, как что-то невесомое. Да, Арджес сам тоже, наверное, смог бы ее поднять, но ахромо точно не могла.

Когда существо начало движение, она сделала жест у себя над головой, указывая на поверхность. Он видел, как закрылись двери, и понял, что это его шанс. Он мог бы забрать ее прямо сейчас, но чертова металлическая зверюга усложняла задачу. Так что вместо этого он решил понаблюдать. И это было правильным выбором.

На ее хвостах красовались плавники. Тонкие и нежные, как у него, но при этом очень узкие и длинные. Арджес ошарашенно смотрел, как она плывет вслед за металлическим созданием, топающим по дну океана.

Он раздул жабры, наблюдая за ней. Она двигалась с природной грацией, которой он от нее не ожидал. Когда Арджес впервые увидел ее под водой, она дрожала и не могла дышать. Может быть, вместе с воздухом он вдохнул в ее легкие часть себя – и поэтому теперь она стала подобна рыбе.

Медленно поворачиваясь, она держала одну руку перед собой, преодолевая сопротивление океана и поспевая за металлическим зверем. В свете внешних огней ее города она словно сияла.

Ахромо подняла руку и что-то нажала у себя на голове, и тут же вспыхнул свет. Арджес снова был ошеломлен. Они что, могли призывать свет?

Посмотрев на свои руки, он поиграл огоньками на ладонях. Они были слабыми, биолюминесцентными, непохожими на тот мощный луч света, который озарял теперь все на ее пути. Она создавала свой свет, подобно некоторым глубоководным существам. Как это возможно?

Он поплыл следом за ними, пересекая дно океана, и сделал для себя новое открытие – его ахромо не боялась рыб или огромных крабов, скрывавшихся под трубами ее города. Она смотрела на них с осторожностью, но решала, что они не опасны. Водись в этом районе акулы или другие агрессивные рыбы, у нее была бы уйма проблем. Но они сюда заплывали редко, избегая вида и запаха города.

Отвратительные охотничьи угодья для любого хищника.

Он присел на верхушку голого камня и завис на краю, наклонив голову набок и наблюдая за ее работой. Она следовала за металлическим созданием без тени сомнения. Сложно было отвести взгляд от странного существа, которое двигалось слишком скованно, чтобы быть живым… Скорее всего, они создали его, а не породили новый вид, так ведь?

Присутствие кого-то другого он учуял не сразу и с опозданием понял, что это кто-то из его отряда. Макетес был одним из его лучших воинов, но в то же время странным. Его желтый хвост легко можно было заметить в воде, но тем, кто его видел, жить оставалось недолго.

Воин тихо подплыл к нему и заглянул в глубину, прежде чем с удивлением отшатнуться.

– Это что такое?

– Тихо.

– Да они нас не понимают, ахромо всегда были глухи к нашему языку. – Макетес указал на ахромо Арджеса, которая их не слышала и не замечала. – Оно не станет смотреть вверх.

– Она, – поправил он, – не одна. Разве не видишь?

Расправив плечи и распушив плавники, Макетес продемонстрировал, насколько ему плевать.

– Еще одна металлическая игрушка, которая сломается через пять лун, как и все остальные. Я этих металлических созданий не боюсь.

– Хм, – ответил Арджес, глядя на самку и ее монстра, которые продолжали идти по дну. – А я вот не так уверен.

– Она? – Макетес перевернулся на спину и закинул руки за голову, глядя на проплывающую над ними стайку скатов. – Откуда ты знаешь, что это именно самка?

Было сложно сказать. С ахромо все не так очевидно, как с Народом Воды. Он привык к самкам, у которых на хвостах были красивые оборки, и к ярким цветам, которыми они покрывались, когда показывали, что готовы к спариванию. Их самки хрупкие и одновременно свирепые, а хвосты у них шире, чем узкий, острый, шипастый хвост Арджеса. Ну и, разумеется, все самки их вида были куда крупнее Арджеса или Макетеса.

Глядя на ахромо и ее металлический аппарат, он понял, что их виды практически невозможно сравнивать. У нее не было плавников. И сколько бы оружия она с собой ни носила, вряд ли могла постоять за себя. Беспомощная, даже хуже детей Народа Воды.

Макетес снова перевернулся, и его волосы взметнулись облаком. Он издал низкое мычание, и звук разнесся по воде. Его легко было услышать на той стороне города. Арджес бы услышал и даже узнал, кто его издал. Но ахромо? Даже головы не подняла.

Его брат по отряду с отвращением покачал головой:

– Видишь? Сломанные они, ахромо эти. Думают, что все звуки, которые слышат, это просто океан. Столько всего не знают, но при этом считают, что на все имеют право.

Он согласно покивал головой. И все же что-то в этой ахромо привлекало его внимание.

Может, у нее и не было плавников или красивых оборок, но она двигалась в воде так, словно родилась в ней. Теперь она помогала себе руками, переплывая через скалы, а металлическое чудовище пошло в обход. Оно все еще тащило с собой ту панель, и он не понимал, что они собирались с ней делать. До тех пор, пока Макетес не перевесился через край камня, придерживаясь только одной рукой и расслабленно размахивая хвостом в воде. Ей бы только взгляд поднять, и она бы легко его увидела.

Иногда его брат по отряду был слишком уж беспечен.

– Она починит ту часть города, которую ты сломал, – задумчиво сказал Макетес.

– Чего?

– Им для этого нужна эта конструкция. И идут они как раз в том направлении. – Он показал пальцем и, чтоб его, оказался прав.

Эта маленькая козявка собиралась починить то, что они вместе сломали. Он столько сил на это потратил, а она планировала вот так просто все залатать. Неужели она не понимала, сколько они уже разрушили? И это было прекрасно, ведь океан мог вернуть себе то, что они уничтожили.

В той трубе уже росли ракушки и устрицы, пробравшись вместе сквозь оставленную ими дыру. Жизнь продолжалась, океан брал свое.

– Ах ты мелкая… – процедил он сквозь зубы, переплывая через камень и проносясь мимо Макетеса.

– Хватай ее уже, брат! – крикнул он. – И тащи к нам, ага? Думаю, с ней многие хотят поговорить.

Интересно, как они собирались это делать. Так или иначе, Арджес отказывался позволять ей чинить ее город. Если металлическая тварь станет с ним сражаться, то он выяснит, как ее победить, ради своего народа. И поступит по чести.

Может, она сама об этом еще и не знала, но эта ахромо принадлежала ему. И он намеревался ее взять.

Глава 7

Мира была поражена, что костюм держался. На такой глубине было достаточно сильное давление, не говоря уже о ледяной температуре воды. Большинство людей даже в снаряжении не могли выходить сюда надолго.

Но на этот раз инженеры превзошли сами себя, доведя костюм до совершенства. Скорее всего, потому что они очень хотели вернуться домой поскорее, а вовсе не ради ее безопасности, но никто не запрещал тешить себя такой мыслью.

Дрон ковылял впереди так медленно, что она уже успела несколько раз закатить глаза под очками. Ее заставили взять с собой именно эту модель, говоря что-то там об ундинах, которые последнее время подплывали слишком близко. И она понимала их страх. Правда понимала.

Но неужели не лучше было бы дать ей шесть маленьких дронов? Тогда они бы прицепились к панели и перенесли ее гораздо быстрее, а значит, быстрее установили, и она меньше пробыла бы в воде. И шанс встретиться с ундиной сократился бы.

Как оказалось, такие мысли ей были «не по должности».

Хотелось удариться головой о камень и избавить себя от мучений. Для руководства Беты она была не более чем полезным инструментом и прекрасно об этом знала. С таким обращением Мира выросла и не особо ожидала, что что-то изменится только потому, что изобрела приспособление, позволявшее дышать под водой без баллона с воздухом. И все же каждый раз боль от отказа подолгу не отпускала.

Дрон топал вперед, продолжая держать панель над собой, словно щит. В конце концов они добрались до инженерного туннеля, и Мира резко втянула воздух сквозь зубы, оценив ущерб. Да уж, океану много времени не понадобилось, чтобы взять свое.

Стены были усеяны ракушками. Стекло – морскими звездами. По покрытому песком полу даже ползала парочка морских ежей. К счастью, хоть дверь по-прежнему держалась.

Мира зашевелила ластами и подплыла ближе к одному из окон. Она облегченно выдохнула, поняв, что внутри все сухо.

Воздуха там, может быть, и не было, но и воды тоже.

Хороший знак. Да, починить им придется не одну только панель, но по крайней мере они смогут забрать свои вещи.

Она прижала пальцы к стеклу. В той комнате находилось все ее имущество, единственные вещи, делавшие ее счастливой: фотография родителей, бронзовый браслет ее матери и пояс с инструментами отца.

Они пострадали, работая в городе. Ее отец чинил крупный нагревательный элемент, а мать работала с проводами выше. Никто не знал, что именно произошло, но ни один из них не вышел из той комнаты живым.

По крайней мере, у нее остались их вещи. Хоть какое-то напоминание, помимо тусклой памяти.

Вдохнув и выпустив облако пузырей из маски, она развернулась. Над этим изобретением она работала уже очень давно. Две трубки на затылке вытягивали кислород из океана, позволяя ей дышать. Не то чтобы как рыбы в воде, но очень похоже. Ей еще ни разу не доводилось испытать устройство под водой, но девушка всегда знала, что рано или поздно ей придется его надеть.

К счастью, оно работало. А то, честно говоря, она немного в этом сомневалась.

Мира заметила темную тень боковым зрением, но слишком поздно, в нее что-то врезалось. Она как-то не ожидала, что под водой кто-то будет двигаться настолько быстро, а уж тем более нападет на нее. Они заранее послали дронов, чтобы те обыскали территорию. Им нужно было убедиться, что никого крупного они не встретят.

За ней плыли еще трое мужчин, запоздало подумала она, врезаясь в стенку туннеля. Нужно было просто продержаться до их прибытия.

Опустив руку к поясу на талии, Мира попыталась выхватить зазубренный нож. Акуле он бы много вреда не нанес, но мог спасти девушке жизнь. Или, по крайней мере, заставить нападающего задуматься.

Выхватив нож, она ударила вслепую, но быстро поняла, что все ее попытки попасть в слабые точки останавливали чем-то похожим… на руку? Извиваясь, Мира попыталась развернуться, но чертовы глубоководные ласты только мешали. Они были заточены под долгие, плавные движения. Да, они помогали ей развивать неплохую скорость под водой, но для этого нужно было нормально управлять своим телом.

Опустив глаза, она увидела огромную руку, сжимающую ее талию. Темная кожа, россыпь желтых веснушек, которых она там увидеть не ожидала, и тонкие перепонки на когтистой руке, сияющие ярким синим цветом.

Черт возьми, теперь она точно знала, кто ее держал.

Ундина, этот придурок, сначала вернулся к городу, а теперь решил ее схватить?

Мира стала вырываться еще сильнее. Да как он посмел? Решил, что может вот так вот напасть за пределами города? У них же был уговор. Ну или что-то на него похожее. Она спасла ему жизнь. Он спас ее. Они были квиты. Чертовому зверю пора оставить ее в покое.

Вырываясь из его рук, она наконец развернулась. И теперь он сжал ее костюм так, что она не могла пошевелиться, не рискуя при этом повредить снаряжение. Даже если Мира после этого и уплыла бы, то никак не объяснила бы следы когтей на дорогущем новом оборудовании. Да еще и было бы неплохо как-то выжить. Давление, холод, – она умерла бы за считаные секунды.

Девушка нервно стукнула его кулаками под ребра, но он не отреагировал. Даже не посмотрел на нее, уплывая с ней прочь от этого места и… кто знает куда.

Кстати говоря… Повернув шею, чтобы посмотреть, куда они плывут, Мира смогла разглядеть только край скалы, на которой Бета построила свой город. За скалой их ждала глубина.

Большая глубина.

– Нет! – закричала она, и маска исказила ее голос. – Нет, туда меня нести нельзя.

Она не знала, что ждало там, под толщей воды, но это не имело значения. Она знала главное – что с ней сделает давление на глубине. Ей нужен был костюм получше, маска куда понадежнее, и если они продолжат спускаться в таком темпе…

Мира опять задергалась, снова и снова хлопая ладонями по своей мускулистой тюрьме.

– Стой! Да послушай ты меня, я не могу. Я не знаю, как глубоко ты хочешь заплыть, я даже не знаю, на каком там расстоянии дно. Я инженер, а не пилот. Да услышь же ты меня, ундина, я не могу!

Он не обращал на нее внимания. Мира уставилась на него, размышляя, будет ли ему достаточно больно, если она зажмет его жабры в кулак. И тут она вспомнила о ноже в своей руке. Вот же дура! Совсем мозгов лишалась из-за паники.

Страх поглощал ее. Страх перед неизвестным, перед глубиной океана, перед тьмой впереди и течениями, которые только помогали ему. Они уже были на краю, и бездна внизу разевала пасть, подобная огромному морскому зверю.

И Мира понятия не имела, что он от нее хочет. Знала лишь, что его народ убивал таких, как она.

Девушка ударила по нему зазубренным ножом и почувствовала, как все его тело содрогнулось от шока. Плавники встали дыбом, руки ослабли, а жабры на шее распушились, словно воротник.

И теперь она падала, поскольку попала в лапы течения. Она не могла с ним бороться, не знала, куда ее несет. Понятно было только одно – течение вырвало Миру из его рук и унесло за край скалы.

– Твою мать, – простонала она, и у нее вырвался рык бессильной злости.

Девушка дрыгала ногами, махала руками, делала все, чтобы остановить бесконтрольное падение своего тела в темноту.

Ее фонарь озарял пыль и каменную стену. Больше ей ничего видно не было, пока она кубарем летела вниз. Пыль стала золотой, затем красной, затем белой, потом пропал весь свет, кроме того, что давал фонарь. Стало сложно различать цвета. А после и стена тоже исчезла.

Появилось неприятное ощущение, словно она перестала существовать. Вокруг ничего не было, она не понимала, где находится, в каком направлении земля. Только беспросветная тьма, которую даже ее фонарь не мог пробить. Песчинки появлялись и исчезали, облачками проплывая мимо. Мира готова была поклясться, что в какой-то момент видела чей-то полный зубов рот.

Ничего больше не было. Только она и бесконечная темная бездна. Девушка не знала, где верх, а где низ. Даже предположить не могла. Она стала представлять себя никчемной пылинкой на полотне темноты и монстрообразное нечто внизу, которое ей было не разглядеть.

И тут ее спина внезапно встретилась с чем-то твердым и крепким.

Мира развернулась, путаясь в длинных ластах, и каким-то образом успела вытянуть руки и схватиться за камень, о который ударилась.

Он был небольшим, но прочным, и этого пока хватало. Тяжело дыша, она чувствовала, как шестеренки за ее затылком старательно вырабатывают кислород, чтобы она могла дышать. Надолго их бы не хватило. Ее механизм не был рассчитан на кого-то с настолько частым дыханием.

Вцепившись пальцами в камень, Мира закрыла глаза и попыталась дышать медленнее. Вдох, выдох. До пяти на вдохе досчитать не получилось, но вышло до трех. Так что она повторила это еще десять раз, а потом перешла на четыре и обратила внимание на остальное свое тело.

Пальцы ног были целы, она могла пошевелить ими в ластах. Костюм тоже в порядке, хотя холодная вода и начала сочиться сквозь прореху на спине. Рано или поздно это станет проблемой, но пока что жить можно. Костюм лишь слегка поврежден, так что в ближайшее время ей не сулило помереть от переохлаждения.

Распластавшись на камне, она мало что могла видеть, хотя фонарь на ее голове все еще работал. Мира посмотрела на черную и пористую породу между своими пальцами. Она видела такие образцы на Бете.

В голову пришло только одно – вулканическая. Она попыталась вспомнить другие синонимы, но не смогла, и это ее напугало. Неужели ударилась головой? Может, проблема была в этом.

– Да не ударилась ты головой, – заверила она сама себя. – Ты бы помнила, если бы это произошло. Всего лишь паническая атака. У тебя такие уже бывали. Все в порядке.

Но она не чувствовала себя в порядке. Подняв голову, девушка огляделась, настроив фонарь на самый тонкий и самый мощный луч, но… все еще ничего. Только вода и странные формы вдали, вероятно другие камни. Или глубоководные обитатели, с которыми она не хотела встречаться.

Течение проносилось прямо у нее над головой, и она чувствовала его, стоило только поднять ладонь. Видимо, Мира выпала из него и теперь лежала тут, на вулканической породе. Где-то рядом наверняка была еще часть скалы.

– Ты жива, – повторила она сама себе, снова обхватывая камень и пытаясь не думать о перепадах давления и о том, что они делали с ее телом. – Ты жива, у тебя нет галлюцинаций. Иначе ты бы видела, как что-то двигается вдали, видела…

Темные формы.

Она бы видела темные формы, приближающиеся все ближе с каждым ударом сердца, и решила бы, что они живые. Мира нахмурилась, снова глядя на тени вдалеке. Было непохоже, чтобы они двигались. А вдруг?

Азотное отравление. От него иногда страдали дайверы, и она знала, что тогда им начинало мерещиться всякое.

Так, нет, это просто паника. Ее маска такого эффекта давать не могла, ведь у нее не было аквалангов с кислородом, азотом и чем там еще они дышали. Ее механизм превращал воду в воздух, как это делали рыбы. Поэтому и галлюцинаций быть не могло, а это значило, что приближающаяся тень была явью.

Все ее тело пронзил страх, и, не раздумывая, она начала двигаться.

Отвернувшись от камня, Мира поплыла прочь, стараясь быть как можно незаметнее. Что бы там за ней ни гналось, проносясь сквозь воду подобно снаряду, оно явно охотилось. Но девушка была меньше и могла выжить, протискиваясь в узкие места.

Бояться, что она уплывает только дальше от Беты, было некогда. Этот риск стоил того, чтобы выжить. Шныряя между камнями, Мира нашла то, что искала. Высокие спирали из вулканической породы, упавшие друг на друга и образовавшие лабиринт из узких трещин, где мелькали стайки маленьких рыбок. Она могла пролезть в эти трещины. А вот то, что ее преследовало, – нет.

Мира не стала задерживаться, чтобы посмотреть, что на нее охотится, а сразу кинулась к останкам вулкана в надежде, что тот хотя бы больше не активен. Вокруг нее взметнулась черная пыль, не давая разглядеть ничего дальше расстояния вытянутой руки, но девушка знала, что спирали ждали ее прямо впереди. Нужно было только добраться до нее прежде, чем преследователь ее догонит.

Еще один толчок – и вот она там. Ровно в тот момент, когда она вцепилась в край камней, одна из ее ласт попала в течение и ее дернуло вверх. Острые камни резанули ей по рукам, но она отказывалась останавливаться. Стиснув зубы, Мира пролезла под один из камней так глубоко, что сама не знала, сможет ли потом вылезти.

Она не могла перестать задыхаться. Никогда в жизни ей еще не приходилось чувствовать себя добычей. Но теперь Мира знала, каково это, когда страх впивается в тебя зубами прежде, чем ты успеваешь увидеть нападающего.

Развернувшись, она дернулась слишком быстро, и фонарь на ее голове ударился о камень. Звука разбивающегося стекла девушка не услышала, но почувствовала его хруст, а потом все погрузилось во тьму.

Если раньше она была испугана, то теперь она познала настоящий ужас. Все вокруг будто мигом исчезло. Даже она сама словно испарилась, однако спасало то, что Мира все еще чувствовала камни вокруг себя и ледяную воду. Она-то думала, что уже познала, что это такое, видеть перед собой абсолютную черноту. Как же она ошибалась…

Мира словно умерла. Словно кто-то выколол ей глаза и оторвал уши. Она была одновременно всем и ничем.

И тут вдали замаячило нежно-синее свечение, похожее на цвет яиц малиновки. Оно все еще было далеко от нее, такое манящее и невинное, что Мира чуть было не выплыла на него.

Присмотревшись, девушка осознала, что узнает этот свет. Ее ундина плавал над вулканической поляной, подтягивая себя когтистыми, перепончатыми лапами. Искал ее, вдруг поняла она. Он заглядывал во все щели и трещины, сосредоточенно нахмурившись и распушив жабры.

Они были такие нежные, такие тонкие. Трепетали в воде, а вокруг его лица сияло столько оттенков синего. Мускулистая грудь казалась еще рельефнее в бледной лазурной светотени. Длинный, мощный хвост за его спиной почти не шевелился. Словно угорь, плывущий по течению.

«А он красив», – подумала она. И если ей суждено умереть здесь, то Мира была, по крайней мере, благодарна, что это будет от руки кого-то вроде него.

Когда его жабры внезапно замерли и он развернулся к ней, стало понятно, что каким-то образом ундина ее нашел. Что же, жертве редко удавалось скрыться от хищника.

Особенно от такого, как он.

Глава 8

Вот и что ему было делать с этим созданием?

Его ахромо едва могла сопротивляться, пока он тащил ее! Он и понятия не имел, о чем она там трещала, но решил, что это подходящий момент, чтобы ее забрать. Она уже и так была в воде, а металлический зверь даже не обратил внимания, что он ее украл. Удача улыбалась ему.

И ему правда так казалось, пока она не ударила его своим острым оружием. Арджес убедился, что оно кануло в океан бесследно. Зазубренным краям больше не приблизиться к нему. Пусть глубина проглотит это оружие, которое могло оказаться на удивление смертельным, если бы она только умела с ним обращаться.

Но потом глубина забрала и ее. Ему даже в голову не приходило, что океан станет играть против него. Для его народа глубина была богиней. Она присматривала за ними, а они в свою очередь за ней.

Всю свою жизнь Арджес знал ее прикосновения. Удача сопутствовала ему, что бы он ни делал, а течения помогали его движениям. Он плавал легче остальных. Его хвост никогда не путался в водорослях, а морские звери никогда не нападали на него. Он был любимчиком. Так почему океан забрал ахромо из его рук?

Он быстро начал злиться, особенно учитывая, что не мог ее найти. Это была его роль, его задание. Он должен был притащить ее к своему народу, других вариантов просто не существовало. Но потом он понял, что идет по следу ее боли и страха. Было просто пропустить ее запах через жабры, разобрать его на волокна. Но вкус ее страха его смутил.

Арджес попытался вспомнить, что знал о ее народе. Они не могли дышать под водой, но с этим проблем не было. Она что-то прикрепила к своему лицу и явно дышала, раз могла говорить. Ее костюм тоже был цел, и он полагал, что вторая кожа помогала ей плыть. Даже ее плавники все еще были на месте, так что же она тогда пыталась ему сказать?

Обыскивая останки вулкана, он вспомнил, как однажды в детстве хотел забрать домой рыбку. Его мама была так добра и, когда он держал маленькое блестящее создание в руках, сказала: «Арджес, тебе придется ее отпустить. Сынок, мы живем в глубокой части океана. Если мы отнесем ее на такую глубину, она умрет».

Она умрет.

Вот же он тупица. Ну конечно же он не мог оттащить ее к своему народу. Не говоря уже о том, что Митера просила его совсем не о том.

Он должен был использовать эту маленькую ахромо. Обманом убедить ее помочь его народу. Но вот только как? Без понятия. Не то чтобы он мог ее соблазнить. Учитывая, какой нелепой она казалась ему, да и наверняка ей тоже что-то в нем не нравилось.

Они принадлежали к очень разным видам, которых с детства приучили друг друга ненавидеть. Она ему не доверяла, и тот факт, что он напал на нее и попытался утащить ее на глубину, вряд ли сыграл в его пользу.

Проведя рукой по волосам, он снова принялся искать ее. К счастью, Арджес чуял ее. Она забилась в одну из щелей в лаве, где, как ей казалось, он ее не найдет. Как жаль, что эта ахромо подчинилась страху. Храброй она ему нравилась больше.

Арджес подплыл ближе, медленно, осторожно. Пугать ее еще сильнее не хотелось, но ему нужно было достать ее оттуда.

– Ахромо, – сказал он. – Ты не можешь вечно сидеть в камнях.

Она отползла подальше, хватаясь за голову. Снова запахло болью, так сильно, что он начинал опасаться акул, которых мог приманить этот аромат. Нужно было ее уводить.

Так что он попытался еще раз:

– Послушай. Я не причиню тебе вреда…

На этот раз она издала очень громкую трель, которую ему было совсем не разобрать. Он не понимал, что она говорила, да и его это мало волновало. Ей нужно было вылезать.

Но тут он понял, что она показывает себе на голову, с обеих сторон. Потом на свой рот, потом опять на голову, потом вновь на себя.

Что она на этот раз пыталась сказать? Эта мелкая ахромо его до смерти доведет. Он так долго за ней наблюдал. Теперь ему просто хотелось вернуться домой, но она ему этого не позволяла.

Арджес снова открыл рот, но она отчаянно замахала руками, а потом медленно опустила их. Словно…

Она что, говорила, что он слишком громкий?

Он отшатнулся, отбрасывая свое тело почти на полную длину собственного хвоста. Она правда считала его громким? Но он никогда не походил на своего вспыльчивого брата, большинство его знакомых вообще просили повторять дважды, потому что он был чересчур тихим!

Эта глупая, невозможная, ужасная, дурацкая ахромо и понятия не имела, как оскорбила его сейчас. Не знала, что его народ обсмеял бы его, если бы узнал, что его попросили говорить потише.

Он сделал глубокий вдох, растопырив жабры на боках, и попытался успокоиться.

– Мне нужно, чтобы ты вылезла оттуда. – На этот раз он почти шептал.

Зачем он вообще это делал? Она не могла его понять. Ей было плевать, что он от нее хотел, и она явно не собиралась вылезать. Скорее наоборот, она забилась еще дальше.

Уставившись во тьму, он пробормотал:

– Галена, дай мне сил.

Только богиня спокойных волн и могла сейчас ему помочь.

У него не было на это времени. Если она хотела прятаться от него, пусть. Но он не собирался ей этого позволять.

Хлестнув хвостом, он пронесся сквозь воду и врезался в застывшую лаву. Защищенный чешуей, Арджес обвил хвостом камень и сжал его, напрягая все свои мощные мускулы, натренированные многими годами плавания. Лава треснула.

Видимо, она тоже это услышала, потому что начала стаскивать с ног плавники. Было непонятно зачем, если без их помощи она не сможет от него убежать, но тут до него дошло, что она собирается забиться еще глубже. Один плавник отсоединился, и под ним обнаружилось несколько маленьких плавничков на краях двух ее хвостов.

Не будь он так ошарашен, он бы там ее и схватил, но увиденное привело его в ужас.

Они были искалеченными. Обрезанными на концах, словно кто-то резанул по ее плавничкам острым ножом забавы ради. И такими маленькими. Она что, была уродом? Поэтому ее народ отправил ее наружу одну?

Ахромо воспользовалась заминкой и стала забираться глубже в каменную лаву. Он заметил длинную царапину на ее спине, бледную полосу там, где она содрала с себя чешую. Или у ахромо вообще не было чешуи, как на его груди?

Он притронулся перепончатой ладонью к своей гладкой груди, и тут она застала его врасплох. Один из ее ужасных, изуродованных плавников врезался прямо в его жабры. Он захрипел, выпуская изо рта позорную струйку пузырей, и отшатнулся ровно настолько, чтобы она смогла проскользнуть мимо.

Какое-то время Арджес просто позволил ей плыть. Куда бы она делась? Вокруг – только открытый океан, и что-то он сомневался, что она знала, в какой стороне находился ее светящийся город. Течения наверняка сто раз перевернули ее с ног на голову.

Но она продолжала медленно уплывать от него, и тут он понял, что она направляется к маленькой пещере. Иногда застывшая лава создавала длинные туннели. Если бы ахромо туда добралась, то очутилась бы на самом дне, и Арджесу пришлось бы весь день сидеть тут и ждать, пока она высунет голову из панциря, как черепаха.

– Ну уж нет! – прорычал он, дернув плавником. Много усилий, чтобы догнать ее, не потребовалось.

Он вцепился когтями в ее костюм и подтащил к себе. Она, конечно же, сопротивлялась. Извивалась, как угорь, почти такая же скользкая. Но вскоре он с ней совладал, хоть она и выпустила ему в лицо облако пузырей с протяжным криком, до странного похожим на знакомое ему слово.

Она, конечно, не хотела сказать «безопасность», потому что явно ничего подобного в тот момент не чувствовала, но мог мужчина немного помечтать?

– Тише, самка, – сказал он, обнимая ее крепче и разворачивая к себе так, чтобы уткнуть ее лицом себе в грудь. А потом стиснул ее сильнее, пока она наконец не замерла, все еще напряженная, но хотя бы неподвижная.

Ему и того было достаточно. Просто хотелось, чтобы наконец она перестала рыпаться.

Арджес провел рукой по ее спине. Его пальцы дрогнули, наткнувшись на изгиб ее бедер. Это очень уж походило на фигуру их самок, пусть ахромо и была слишком маленькой по сравнению с ними. У Народа Воды самки были крупнее самцов, так что странно осознавать, что он держит в руках взрослую самку, ведь ее голова достает ему лишь до плеча.

И хвост у него гораздо длиннее, чем ее двойные. Надо будет их распутать, чтобы они не болтались в воде. Но тут она пошевелилась и, к его удивлению, словно бы даже устроилась поудобнее.

Неловко дернув хвостами, она ткнула его в жабры их острыми изгибами, а уродливые обрубки спрятала под плавниками на его бедрах. Такое обычно позволялось только самым близким женщинам, и лично его самки уже давненько так не касались.

Втянув в себя воздух, он почувствовал, как затрепетали его жабры, а она тем временем согнула плавнички, все больше упираясь ими в него. Чтобы согреться? Может, и так. Они выглядели очень слабыми. Слишком тонкими и костлявыми для такой глубины.

Так что он позволил ей это и поплыл, давая течению нести их. Он хотел отнести ее в безопасность, но всю дорогу только и мог думать о ее маленьких плавничках, прижатых к одной из самых сокровенных частей его тела.

Знала ли она, чего касалась? Была ли в курсе, что, если бы она его хоть чуть-чуть привлекала, к ее животу сейчас бы прижимался куда более интересный орган? Или же между ее странными хвостами? Он все-таки был куда больше нее.

Наконец они доплыли до пещер. Это место было чуть ближе к землям других племен, но не настолько близко, чтобы кто-то попытался сразиться с ним за ахромо. В любом случае об этих пещерах вообще никто не знал. Он нашел их еще ребенком.

Ее перестало так сильно трясти, но он не был уверен, что это значило: она сдалась или вода здесь была намного теплее. Сам он особой разницы не заметил, поскольку привык к резким изменениям температуры.

Вход в пещеру находился в склоне скалы, ведущей к его дому. Расщелина была не такой огромной, поэтому найти ее было проблематично, но Арджес знал это место слишком хорошо и смог проплыть, не касаясь камней. А потом она расширялась. Сильно.

Он хорошо помнил первый раз, когда ему хватило смелости заплыть сюда. Весь его хвост дрожал от радости, когда он понял, что в этой пещере поселились почти все виды светящихся растений. Здесь круглый год жили стайки серебристых рыбок, которые кормили растения, а те, в свою очередь, служили едой для них. Вся пещера была залита золотистым светом лепестков светящихся морских цветов и белых кораллов. В этом месте не было ни единой тени, кроме той, что отбрасывал он сам.

Ахромо снова заворочалась в его руках, но на этот раз не от страха. Она пыталась вывернуться в какую-нибудь сторону, чтобы посмотреть, куда он ее принес.

Так что Арджес ее отпустил.

Она выплыла из его рук, такая медленная без своих искусственных плавников. Те она бросила в лавовом поле, и он уже знал, что потом вернется за ними.

Арджес едва мог разглядеть ее глаза за странной штукой на ее лице, но удивление от увиденного от него не укрылось. С потрясенным взглядом она несколько раз взмахнула руками, чтобы медленно обернуться вокруг своей оси.

Что она увидела? Место, которое можно использовать? Пещеру, которую стоит опустошить, потому что в ней может быть нужный ей камень или растение, которое ее народ вырвет с корнями? Не стоило ее сюда приводить.

Его тело вспыхнуло всеми цветами сразу, когда она подплыла к одному самых редких растений на этой стороне океана. Огромный желтый цветок выплюнул облако семян размером почти с ее кулак, когда она оказалась слишком близко. Они опали вокруг нее подобно сияющей золотистой пыли.

Вместо того чтобы отпрянуть или ударить по ним, она вытянула свои маленькие руки и поймала одно в ладони. Осторожно – он видел, как она была аккуратна – она подняла семя к глазам, какое-то время просто смотрела на него, а потом отпустила.

И почему сердце Арджеса так сжалось в груди от этого зрелища?

Он дернул хвостом, проводя им по ее бедру и вниз по одному из хвостов, чтобы привлечь ее внимание. Когда его ахромо повернулась, он указал наверх.

Ему выпало исключительное удовольствие наблюдать за ее реакцией, когда она осознала, что над ними был воздух. Она рванула к поверхности, дрыгая своими ужасными отростками изо всех сил, и вынырнула.

Арджес поплыл за ней, зная, что ее там ждало. Ахромо уже были здесь раньше, но его народ перебил их много лет назад. Теперь это место стало памятником для ей подобных. Он никогда не выходил здесь из воды, да и не собирался. Но если он мог извлечь из этого какую-то пользу, то почему бы не оставить ее здесь?

В конце концов, куда она денется?

Самка уже вылезла на сушу. Он с ужасом наблюдал за тем, как она срывает странные приспособления со своего лица, на котором они оставили глубокие красные следы. Затем она потянула за вторую кожу вокруг лица и медленно стащила ее с головы, выпуская наружу рыжие волосы. Она словно сама себя рожала. Чудовищное зрелище.

Отгоняя приступы тошноты, он помотал головой, когда она опять затрещала. Ему куда больше нравилось слушать ее под водой, когда вес океана и странное приспособление на лице заглушали ее отвратный голос.

– Оставайся тут, – начал он, и она опять схватилась за голову. Вздохнув, он продолжил куда тише: – Я принесу тебе еды. Но ты останешься тут, пока я не пойму, как с тобой разговаривать.

Она уже опять размахивала руками, пытаясь что-то до него донести, но он не имел ни малейшего понятия, что именно.

– У тебя есть свет и вода. – Он показал на воду. – Теперь я принесу тебе еду.

И он нырнул обратно, не в силах больше ее слушать. И так уже голова раскалывалась.

Глава 9

– Черт! – закричала Мира и пнула камень солидных размеров, скидывая его в воду. Тот приземлился с приятным всплеском, но легче от этого не стало.

Гребаный ундина похитил ее. Догнал на вулканическом поле, выловил, как какую-то мошку, и бросил тут.

Подыхать.

С такой глубины она никак не сможет добраться до дома. Плыть без ласт придется очень долго, да и ноги у нее отвалятся от холода. Чудо, что от плавников на талии ундины шло столько жара, а то она бы осталась без пальцев уже по дороге сюда.

И что теперь? Он кинул ее в пещере, где не было ничего, кроме света, излучаемого странным водоемом. Сидеть тут и ждать его? Она же умрет.

Он оставил ее умирать.

Сердце бешено билось о грудную клетку, и эти слова снова и снова эхом отдавались в голове.

Он оставил ее умирать. Эта пещера станет ее могилой, и никто не узнает, что с ней случилось. Не то чтобы кому-то было до нее дело, ведь инженеры, выходившие работать за пределы Беты, постоянно пропадали.

Может, ее подхватило сильным течением. Может, она ударилась головой и ее снесло за край скалы. Да, несколько человек, вероятно, расстроятся, что им придется доделывать ее работу, но скучать по ней никто не будет. У Миры не было ни одного друга, кто по-настоящему бы переживал.

Люди Беты просто делали все, чтобы выжить, и не любили друг к другу привязываться – мало ли что случится? Вот как с ней, например.

Она положила маску на ближайшей камень и плюхнулась рядом, не в силах отвести глаз от приспособления, которое так хорошо ей послужило.

Остальные, конечно, решат, что с ее изобретением что-то не так. Что именно из-за него Мира не вернулась, поскольку аппарат неисправен. Никто и никогда не запомнит ее как человека, сделавшего по-настоящему полезную вещь. А ведь ее конструкция была идеальной и не только снабжала воздухом на задании, но и выдержала погружение на большую глубину.

– Ты была идеальной, – прошептала она, и ее голос эхом отдался от стен пещеры. Проведя по маске пальцами, она снова уставилась на светящуюся желтым воду.

Красиво. Природное беспокойство океана превратилось в мягкие, плавные волны, почти незаметные на поверхности воды. В ней виднелись мерцающие блестки, плывущие слева направо. Это успокаивало и погружало ее в своеобразный транс.

– Ты в безопасности, – прошептала Мира сама себе. – Ты жива. Пока еще не померла.

Она повторяла себе эти слова снова и снова, пока напряжение хотя бы немного не отпустило ее. Сердце перестало колотиться как бешеное, и дышать стало легче. «Ладно, – словно бы сказало оно, – я успокоюсь. Но скоро нам опять придется бежать».

А куда бежать-то? В нескольких метрах от нее плескалась ледяная вода, да и земля под ногами теплой не была. Не холодной, да, но точно не теплой.

– Хватит сидеть, надо что-то делать, – сказала себе Мира. И встала.

Ну хорошо, может, сначала она еще немного посидела на месте. В голове у Миры промелькнула шальная мысль: а не стоит ли ей утопиться? Ундина подавится, когда вернется и обнаружит, что она лишила его такого удовольствия. Если хотел убить сам, мог бы хотя бы сделать это в бою. Умирать от голода было ужасно.

Наконец она оторвала глаза от переливающегося свечения и окинула взглядом остальную пещеру. Может, станет понятнее, где она вообще. На поверхности она быть не могла, ундина бы ни за что ее туда не отнес. Да и она слышала бы вечный непрекращающийся шторм.

Значит, она все еще под водой. Похоже, он притащил ее в систему пещер, которая… которая…

– Это что, ящик? – наконец дошло до девушки.

Это был не просто ящик.

Это была целая компьютерная система, установленная в задней части пещеры. Мира этот вид ни с чем бы не спутала. Оборудование сильно походило на то, что стояло в инженерных отделениях Беты. Старая версия, но все еще рабочая.

Пошатнувшись, девушка остановилась и потерла глаза, чтобы убедиться, что ей не мерещится.

– Да не могла ты травануться азотом, – пробормотала она, – ты же не газом дышала.

Но, черт, как же это было похоже на галлюцинацию!

Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Тело начало двигаться само собой, и она кинулась к электронике. Несколько щелчков тут, добротный пинок там, три удара кулаком по старому генератору и вуаля. Как же ей повезло!

Судя по всему, электричество вырабатывалось за счет воды. Она услышала тихое жужжание, а потом над ее головой зажегся свет. Лампочек было мало, большинство из них стояли на отдельных подставках, а часть была разбита.

Но у нее хотя бы уже три источника света, не считая океана. И целая компьютерная система в ее распоряжении.

– Ох, тупая ты рыбина, – пробормотала она, хватаясь за компьютер. – Давай, система сообщения, врубайся. Ну же…

На экране появились два слова, разбившие ее надежду с кем-то связаться.

«Система отключена».

Что же, сообщить о том, что она жива, у нее не выйдет. Ну зато есть свет и куча ящиков, в которых, возможно, Мира найдет что-то полезное, хоть некоторые и выглядели пустыми. А еще в углу стояла раскладушка с очень заплесневелым одеялом, вросшим в матрас. Это надо будет выкинуть.

Не худшее место из тех, в которых ей доводилось жить. Правда, комфортным его тоже не назовешь. Но, может, если хорошенько постараться, ей удастся починить компьютер. Да, сигнал будет слабый, и вряд ли она сможет сделать что-то, кроме как отправлять одно и то же сообщение по кругу, но это уже что-то.

Это надежда.

Ее отвлек всплеск воды. Обернувшись, Мира взвизгнула, увидев плавающего за ее спиной ундину. На поверхности виднелись только часть его головы и черные глаза. Каким-то образом сейчас они пугали больше, чем под водой.

Мира и не замечала раньше, сколько жабр было вокруг его лица. Может быть, обычно, когда она его видела, он прижимал их к голове, но теперь они торчали во все стороны. Острые шипы с перепонками и округлыми краями, покрытыми синими венами. Противное зрелище.

Она никогда не понимала некоторых людей из Беты, которые считали ундин человекоподобными. Они же были монстрами. Жуткими чудовищами, которые крали людей, пока те просто пытались делать свою работу.

– И зачем вернулся? – спросила она, скрещивая руки на груди и держась подальше от края. А если он вылезет из воды?

Что-то подсказывало, что он бы выжил снаружи. Тогда, в коридоре, он нормально себя чувствовал, особенно после того, как изобразил те странные рвотные конвульсии и выплюнул воду из жабр. Значит, он мог какое-то время жить на суше.

Ундина поднял руку и чем-то в нее швырнул. Она шагнула в сторону, уворачиваясь от снаряда, что бы это ни было.

– Очень по-взрослому, – пробормотала она, ища глазами, что бы швырнуть в ответ. – Я тоже так могу, знаешь ли.

Может, тут где-нибудь завалялся гаечный ключ? Было бы глупо так потерять полезный инструмент, но зато как смачно бы он отскочил от его черепушки!

И тут что-то шлепнуло ее по ноге, и Мира с удивлением осознала, что он притащил ей большую рыбу с серебристой чешуей и полным ртом острых зубов. Но все же это еда, а другой провизии здесь точно не сохранилось.

Она придавила рыбу коленом и схватила первый тяжелый предмет, что подвернулся ей под руку. Это, к сожалению, оказался очень полезный запасной экран, который вполне мог пригодиться ей позже. Впрочем, об этом она подумала после того, как шарахнула им по рыбьей башке.

Сломанная техника в обмен на пищу. Сойдет.

Рыба перестала трепыхаться, и Мира выдохнула с облегчением. Бедняга не заслужила такой смерти – получить по голове от какой-то мерзкой человечишки, потому что ундина решил накормить перед смертью свою добычу.

– А огонь? – посмотрев на существо, которое почему-то о ней заботилось, она поболтала пальцами в воздухе, изображая пламя. – Ты же наверняка видел, как мы разводим огонь. Ты явно был рожден, чтобы подсматривать за людьми в окна.

Он наклонил голову набок, явно не понимая ее действия.

Как еще она может ему это показать?

– Эм… – Мира завертела головой в поисках чего-нибудь, что могло ей помочь, и тут вспомнила, что он видел, как она работала. Сварочный аппарат найти непросто, но вдруг? Может, он принес бы ей все, о чем она бы попросила.

Боже. Он что, держал ее в качестве зверушки? Проводил какой-нибудь странный эксперимент, чтобы посмотреть, как долго она проживет в этой пещере?

Скрипнув зубами, она изобразила, как снимает сварочный аппарат с пояса и использует его. Как она это делала в их первую встречу.

– Сварка? – спросила она, показывая на свою руку, держащую воображаемый маленький пистолет. – Вот это. Вот это мне надо.

Он только нахмурился еще сильнее и ушел обратно под воду.

– Ну да, – пробормотала она. – Раскатала губу.

Мира посмотрела на рыбу и скривилась от отвращения. Никто никогда не подпускал ее близко к кухне, да и сама она там работать не хотела. Девушка всю жизнь ела рыбу, другого мяса на дне океана не достать. Вероятно, в Альфе и держали каких-нибудь тайных животных из красного мяса, пригодных для употребления, но в Бете им только иногда перепадали курицы, когда птица умирала. И то она была жесткой и какой-то… несъедобной.

Но вот чистить рыбу ей еще ни разу не доводилось. Она вообще никогда никого не потрошила, хоть и знала в теории, как это делается.

Блин. И у нее ведь даже не было ножа.

Сложно сказать, сколько Мира пялилась на бедное создание, мысленно упрашивая его ожить, чтобы она смогла выкинуть рыбу в воду и забыть обо всем этом. Потом она начала чувствовать себя виноватой. Рыбка была очень красивая. Вот кто она такая, чтобы обрывать чью-то жизнь? А девушка ведь даже не проголодалась.

Нет, это было не так. Она очень даже проголодалась. Но вдруг у того, кто оставил здесь свое оборудование, были какие-нибудь рационы, которые даже не протухли. Не надо было пока убивать рыбу. А ундина…

Ундина.

Он опять смотрел на нее из воды. И долго он там просидел на этот раз, наблюдая, как она пялится на мертвую рыбу, как дура?

Сглотнув, Мира показала рукой на бедное создание:

– Я не знаю, что дальше с ней делать.

И почему, спрашивается, она ожидала от него какой-то реакции? Он ее ненавидел и хотел разделаться со всем этим побыстрее.

Зачем он вообще ее сюда притащил?

Из воды показалась длинная темная рука, и он опять что-то в нее кинул. На этот раз почти попал в голову, но реакция у Миры все же была неплохая. Возмущенно зашипев, она схватила то, что в нее прилетело, но разглядывать не стала. Было ясно одно – оно было холодным, мокрым и очень жестким.

Нахмурившись, девушка посмотрела на старый сварочный аппарат, который он ей притащил. Он был полон воды, ручка поросла ракушками, но это совершенно точно был сварочный аппарат.

Мира плюхнулась на задницу рядом с мертвой рыбой, повернула аппарат набок и выдернула из него картридж. Легкий вздох облегчения вырвался из ее груди, когда она поняла, что зажигательный механизм на месте. Теоретически ей просто нужно было его вычистить и дать просохнуть. Потом можно будет высечь искру, возможно, придется что-то подкрутить, но у нее будет огонь.

Жить можно.

Ундина издал странный гул и, когда она посмотрела на него, показал на рыбину, делая странные хватательные движения руками. Она решила, что он хотел получить рыбу обратно.

– Да не вопрос, – пробормотала она, пиная ее к нему. – Разберусь, как поймать свою.

И тут, к ее глубокому удивлению, вместо того чтобы уплыть с добычей, он наполовину вылез из воды. Боже, какой же он огромный! На суше он походил на настоящее чудовище. Стройный, длинный, с играющими мускулами, он подтянул рыбу к себе, балансируя бедрами на краю, а потом распорол рыбье брюхо когтем.

Мира никогда бы не подумала, что ее жизнь дойдет до такого. Этот огромный зверь… чистил для нее рыбу.

Он то и дело полоскал добычу в воде, и Мира видела, как потроха и кровь окрашивают волны. Ее слегка замутило, но девушка не могла оторвать от него глаз.

Похитивший ее ундина пытался… накормить ее?

– Ну да, – пробормотала она сама себе. – Обычное дело. Просто провожу вечер со своим другом ундиной, пока он готовит ужин, а я разбираюсь с каким-то выброшенным мусором, который он, видимо, считает подарком. Ничего особенного.

Он посмотрел на нее своими черными глазами. Мира сама была не уверена, откуда знает, что он смотрит именно на нее, но его взгляд словно физически касался ее рук и ног.

Девушка посмотрела на свой костюм, а затем отложила очередную деталь аппарата на камень к остальным.

– Знаю, знаю. Надо будет разобраться, как его высушить, а то он сгниет прямо на мне. В тех ящиках наверняка есть во что переодеться.

Ундина закончил потрошить рыбу, разложил ее на камнях и спустился обратно в воду. Каждое его движение было до ужаса плавным.

– Спасибо, – пробормотала она, глядя на еду, а потом на ундину, который, судя по всему, опять собирался уплывать.

Нельзя его отпускать. От осознания, что она останется здесь совершенно одна, сердце опять панически забилось в груди. Совершенно одна-одинешенька, в сотнях метров под поверхностью. И что ей тут делать? Одной рыбы ей не хватит! А вода? Свет? Электричество? Тепло?

– Стой! – выкрикнула она и кинулась к воде, когда он уже начал погружаться.

Может, он и не понял ее, но, по крайней мере, всплыл обратно, нахмурившись.

Чем она могла его задержать? Может, общением? Было очевидно, что он похитил ее не просто так. Может, он вообще влюбился, откуда ей знать. Не придумав ничего лучше, она три раза похлопала себя по груди.

– Мира, – сказала она, повторив жест. – Меня зовут Мира.

Он смотрел на нее, и она готова была поклясться, что он понял, но потом ундина опустился обратно в глубины океана. Она могла только наблюдать, как его хвост мелькнул в золотистом свечении и пропал из виду.

Глава 10

У него в пещере сидела ахромо, и он не имел ни малейшего понятия, что с ней делать.

Арджес попытался вернуться к своим, но Митера ясно дала ему понять, что назад не пустит, пока он не выяснит что-нибудь новое или полезное об ахромо. Он, к сожалению, не выяснил. С существом в пещере было невозможно разговаривать.

Он уже один раз возвращался, но она свернулась клубочком на отвратительной деревянной коробке у стены. Недоумевая, что она делает, он высунул голову из воды, чтобы посмотреть, но она даже не пошевелилась. Арджес пришел к выводу, что она, вероятно, спала.

Его народ мало спал, но он заметил, что ахромо часто отдыхали, иногда по несколько часов за раз, порой они могли проспать, пока луна не сменится солнцем. Он наблюдал за ними бесконечно, пока наконец не осознал, что они и правда остаются в этом беспомощном состоянии куда дольше Народа Воды. Как же это небезопасно!

Арджес обычно спал, паря в воде рядом с братьями, и только несколько часов. У них было принято присматривать друг за другом, пока кто-то спит, чтобы их не унесло течением.

Ахромо, очевидно, нужно было куда больше сна.

Нахмурившись, он опять опустился под воду. И что ему делать, пока она в бессознательном состоянии? Митера не собиралась пускать его домой без информации. А с ахромо он говорить не мог, хоть она явно пыталась как-то общаться.

Арджес осознал, что у него кончается терпение. Надо было взять себя в руки, иначе он мог повести себя с ней жестко, и это никому бы не пошло на пользу. К сожалению, он в этом бессилен, и ему оставалось только ждать, пока она проснется.

Так он и сделал. Обхватив хвостом один из больших светящихся цветов, он спрятался под огромными лепестками и стал ждать, пока она вернется в мир живых. Может, он даже сам немного подремал, просто паря в воде, беззаботный и умиротворенный. Он не должен был так легко расслабляться, только не в ее присутствии.

Но в этом тихом месте между снами и реальностью он был готов признать, что с ней ему было спокойно. Странная ахромо видела его в худшие моменты и даже не вздрогнула. В этом создании не было ни грамма страха, и это, пожалуй, делало ей честь.

Она все еще была отвратительной, но уважения заслуживала.

Наконец он заметил, как вверху зашевелилась ее тень. Не совсем понимая, что она делает, он медленно распутал хвост, наблюдая, как она двигается туда-сюда по краю берега. Ее странные плавники носили, и он смутно видел, как двигаются ее руки.

Она что, сама с собой разговаривала? Странная зверушка. Ее же некому было слушать.

Если только она не заметила, что он тут.

Но тогда ей следовало бы знать, что он ее не понимает. Да и вода заглушала большую часть звуков, и до него доносилось только едва слышное бурчание.

Он развернулся и проплыл сквозь толщу воды, а затем бесшумно показался на поверхности. Прищурившись, он смотрел, как она бродит. Туда-сюда. Такая же непринужденная на воздухе, как он в воде.

Она что-то бормотала. Понять, что именно она говорит, он не мог, но ритм и интонация слов, казалось, были похожими. Снова и снова. Как будто она повторяла одно и то же. Никогда ему было не понять это странное создание.

Он слегка плеснул в нее водой, и несколько капель, проносясь по воздуху, шлепнулись на ее голые плавники. И тут он вспомнил, что хотел вернуться и забрать ее дополнительные длинные плавники в надежде, что это-то ей точно поможет.

Она издала раздраженный звук и прожгла его взглядом.

Ох, как же ему нравилось это выражение ее лица. Она хотела с ним подраться. Это он видел четко. Она хотела сунуть руку в воду, вытащить его и распотрошить, как он ту рыбу для нее. К счастью, своими дохлыми коготками она такого с ним провернуть не могла.

И все же Арджес не мог не подразнить ее.

– Думаешь, ты боец? – спросил он, и шипы на спине встали дыбом. – Какая же ты жалкая, ахромо. Если ты шагнешь в воду, я разорву тебя на куски. Вода станет красной от твоей крови, а я буду смотреть, как она струится из твоих ран…

Маленький камушек стукнул его по лбу, и Арджес замер. Он коснулся рукой саднящей точки на лбу, и до него дошло: она что, только что кинула в него камень?

Судя по всему. Это бесстрашное маленькое создание даже не дрогнуло под его угрозой. Просто стояла там, положив руки на бедра, и возмущенно смотрела.

Потом она начала говорить. Ему не надо было понимать слова, потому что она была на удивление лаконична в жестах.

Она хотела его убить. Если он подойдет к ней, она кинет в него еще камень, а потом… Ну, она провела пальцем по горлу, так что он предположил, что это еще одна угроза, похуже.

Он вздохнул. Интересно, знала ли она, что его народ никогда не отказывается от предложенной драки? Арджес был воином, настоящим воином, не каким-то там бледным заморышем со слабыми плавничками. Да он ее прикончит.

Тем не менее она стояла перед ним и вела себя куда увереннее, чем стоило. Глупая ахромо. Он почти залюбовался ее храбростью. Но для начала ему нужно было подкрепить слова делом.

Кинувшись вперед, он ударил хвостом и выбросился из воды. Она издала резкий, визгливый звук, резанувший его по ушам, но эта атака его не остановила. Много усилий не потребовалось, чтобы схватить ее за руку, поэтому швырнуть ее в воду через всю пещеру было и того проще.

Она находилась слишком близко к нему. Честно говоря, он такого не ожидал. Когда он ее кинул, его хвост все еще был в воде, поэтому он спокойно мог затащить себя обратно в воду и нырнуть вниз, если потребуется.

Он хотел увидеть раздражение на ее лице. Хотел ощутить извращенную радость в ответ на ее страх и смятение. Но вместо ожидаемого страха он учуял в воде лишь ярость.

И под водой она тоже продержалась дольше, чем он ожидал. Маленькая ахромо зависла там, и рыжее облако волос обрамляло ее лицо. Ох, как же он возненавидел себя за эту мимолетную мысль, но она казалась почти милой.

Серебряная чешуя, которую она носила, делала ее похожей на рыб в океане. Она сияла с каждым ее движением, даже самым незначительным. Ахромо развернулась к нему, и так она ему нравилась гораздо больше. Когда ничто не мешало ему увидеть ее лицо, а еще она забавно щурилась от соленой воды.

Она была… милой. Чтоб ее! Он не хотел об этом думать, но это правда. Водоросли путались вокруг ее ног, а золотое свечение окрашивало ее в оттенки, которые редко встречались в его народе. Она была редким, хрупким созданием, и он ее поймал.

Когда-то давно его народ охотился на своих невест. Они их выслеживали, преследовали, дрались друг с другом, чтобы завоевать их сердца, и какая-то часть той традиции, очевидно, все еще жила в нем самом. Его природа кричала, что она принадлежала ему.

Это была его женщина.

Он ее выследил.

Он ее победил.

И теперь он мог делать с ней что угодно.

Ну хватит! Нужно отогнать от себя эти мысли, ведь они шли против самой природы, и ему уж точно нельзя было думать о подобном. Но тут она дернула плавниками и извернулась всем телом, всплывая наверх, и он не мог удержаться.

Красивая. Она так хорошо контролировала все свое тело, когда двигалась, а он… он и забыл, что такие, как она, это умеют.

Успокоившись, довольный, что победил, он всплыл вместе с ней. Его плавники распушились, нормальная реакция для самца, пытающегося впечатлить потенциальную партнершу. Она-то этого не знала, но знал Арджес, и его это смутило.

Он даже попытался спрятать те, что были на его лице, прижав руками, пока они не опустились. Не собирался он ее впечатлять. И уж точно не планировал ухаживать за ней, как полный болван.

Они вообще были несовместимы. Они с ахромо такие разные, у них нет шансов.

Но все же в глубине души он не хотел так думать.

Его ахромо подплыла к берегу пещеры, не переставая бурчать, и вылезла из воды. Арджес облокотился о край, на этот раз подальше, чтобы она не кинула в него еще камень.

– Так что ты там говорила, ахромо? – со смешком спросил он. – Что убьешь меня, если подвернется возможность?

Она его проигнорировала, решительным шагом удаляясь к задней стене пещеры. Ему в очередной раз захотелось знать, что же она говорит. Без жестов он мог только догадываться.

Он оперся всем весом на камень и наклонил голову набок.

– Народ Воды куда более хитер, чем я думала, – сказал он за нее, низко и плавно. – Вот он украл меня, и никто из моих людей за мной не пришел. Им, наверное, вообще все равно, что я исчезла.

Это он знал наверняка. Он уже возвращался к ее дому, чтобы убедиться, что ахромо не станут доставлять проблем его народу. И, к его удивлению и возмущению, их словно не волновало, что она пропала. Никто не собирал отряд на поиски, никто даже не пытался узнать, что случилось. Все просто занимались своими делами, делая все ту же монотонную работу.

Они что, не поняли, что она исчезла? В это ему верилось с трудом.

В то же время он вообще редко понимал ахромо. Если их не волновало, что ее нет, что же, не его проблемы.

– Наверное, стоит попытаться сбежать, – продолжил он, щурясь, когда она дошла до конца пещеры. – Если он уйдет хоть на секунду, то я выплыву отсюда и, вероятно, погибну. Потому что я дура. Но все лучше, чем оставаться тут в роли зверушки, на которую он будет глазеть.

И тут она сделала то, чего он никак не ожидал.

Она перекинула тяжелую копну волос набок, а затем рукой начала разрезать свою серебристую кожу на спине. Он, пораженный, смотрел, как она стягивает с себя чешую и обнажает нежную, бледную плоть под ней. Он никогда еще не видел ахромо настолько голыми, тем более так близко.

Она вся была гладкой, а на ее спине проступали симметричные мышцы, напрягшиеся, когда она стаскивала чешую с рук.

Тут она обернулась, и он заметил, что ее лицо стало ярко-красным. Того, что они так умеют, он тоже не знал. Некоторые из его народа умели менять цвет в соответствии с эмоциями, но он сам умел только светиться.

Поморщившись от ее возмущенного взгляда, он сказал себе, что его просто застала врасплох такая резкая смена цвета.

Она помахала ему пальцами, говоря отвернуться, но он не хотел. Арджесу было интересно увидеть все ее тело, хотя бы чтобы понять, насколько они разные. Ну да, очевидно, у нее были наросты на груди, которых не было у его народа. Но что, если под тряпками ахромо скрывали какие-то совершенно ужасающие тела?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.