Габриель

Глава 1

Беатрис

«Надежда — это способность видеть свет, несмотря на всю тьму» — Десмонд Туту

Я сделала это. Я выжила.

Год понадобился лишь на то, чтобы снова переступить порог и пройти мимо людей, не вздрогнув.

Если никто не видел, значит, этого не было… правда?

Теперь я наконец-то понимаю ту старую философскую загадку: «Слышен ли звук у падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?»

Послушай, Беа, ты превращаешься в чертову философку. Ну и ладно, пусть!

— Пока, Беатрис, — окликает меня консьерж Рубен, когда я проскальзываю мимо.

Я воспользовалась моментом: он как раз пытался разнять двух жильцов, спорящих из-за украденной почты. Рубен мне действительно нравится. Но я слишком хорошо знаю его любопытный характер. Он начнёт задавать вопросы. Вопросы, на которые я не хочу отвечать. Вопросы, которые выведут меня из себя. Нет, только не сегодня.

Ладно, продолжай убеждать себя в этом. Притворяйся, пока не получится. Работает же.

Я ненавижу своё подсознание. Когда нужно разгрести настоящее дерьмо, оно упорно молчит. А в такие дни, как сегодня, его просто невозможно заглушить.

— Увидимся, Рубен! — бросаю я на ходу.

Я подхватываю стопку писем, накопившихся за неделю и оставленных на столе в холле. Рубен в этот момент разговаривает по телефону, и только когда слышу, как он обращается к миссис Джонс — моей пожилой соседке напротив, обожающей раздавать непрошенные советы при каждом удобном случае, — понимаю, что спаслась от очередного допроса.

Я выхожу на тротуар и глубоко вдыхаю свежий воздух. Улыбка медленно расползается по лицу, пока я впитываю последние лучи дневного тепла и любуюсь закатом, растёкшимся по небу оранжево-розовыми красками. Моя недавняя жизнь затворницы лишила меня простого удовольствия — чувствовать на коже солнце и получать дозу витамина Д. Сжимая пачку писем в руках, я двигаюсь по улице, сталкиваясь с прохожими, спешащими по своим делам.

— Я уже собирался заехать за тобой, но позвонил твой отец и спросил, едем ли мы, — раздаётся рядом голос Карло, главного водителя моих родителей. Он тушит сигарету о стену здания и небрежно бросает окурок в урну. — Чёрт, Беа, я думал, тебе пересылают письма, пока ты живёшь у родителей, — он с сомнением косится на неприлично толстую пачку конвертов в моих руках.

— Я просто забыла, — пожимаю плечами. — Все счета оплачиваю онлайн, так что это в основном спам.

Карло открыл заднюю дверь огромного чёрного внедорожника с тонированными стёклами, и я устроилась в салоне.

— Беа, подожди! — окликнул Рубен.

Он подбежал с большим конвертом в руках. Согнувшись пополам и тяжело дыша, Рубен упёрся руками в колени, будто пробежал не пару метров от вестибюля, а несколько кварталов. Прижав ладонь к боку, он наконец выпрямился и, переводя дух, заговорил:

— Пока ты была в квартире, тебе доставили этот конверт. Чуть не забыл! Эти старушки устроили такой скандал, что мне пришлось вмешаться — иначе они бы перегрызли друг другу глотки.

Я взяла конверт и сразу заметила: обратного адреса не было.

— Это из почтового отделения? — уточнила я.

— Курьерская служба, — вытер лоб Рубен. — Этот болван ещё хотел, чтобы я дал ему чаевые! Я ему и говорю: «О нет, дорогой, так это не работает. Ты отдаёшь мне конверт, а я уж доставлю его сам».

С его ярко выраженным нью-йоркским акцентом это прозвучало особенно комично.

— Спасибо, — рассмеялась я.

— Увидимся после выходных. Я переезжаю обратно, — сказала я.

Рубен тут же радостно вскрикнул. Я уронила пачку писем и зажала уши от его оглушительного крика. Прохожие оборачивались, но, как и положено в Нью-Йорке, большинство лишь равнодушно продолжило путь, будто ничего и не произошло.

— Не могу дождаться, девочка! Увидимся, guapa! — Рубен подмигнул Карло, сияя как ребёнок.

Тот только недовольно проворчал. Он нагнулся, собрал рассыпавшиеся письма и протянул их мне, после чего захлопнул дверцу машины.

Когда мы тронулись, Карло бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида:

— Что, чёрт возьми, значит «вапо»?

Я рассмеялась:

— Ты почти правильно сказал. «Guapa» по-испански значит «красивая».

Карло нахмурился и покачал головой.

Я собиралась разобрать почту, но взгляд сам прилип к окну. Нью-Йорк за стеклом кипел и шумел, и я вдруг поняла, как сильно скучала по этой суете. За три года город успел стать моим домом: звуки, доносящиеся в окна квартиры, вой полицейских сирен, грохот машин по незакреплённым люкам, даже воркование голубей — всё это складывалось в особую симфонию, которая дарила мне ощущение уюта. Для меня нет места комфортнее, чем большой город.

Дом родителей тоже находился в городской черте, но это было совсем другое. К концу недели я вернусь в свою квартиру, и всё постепенно встанет на свои места.

Ну, не совсем в норму, но хотя бы лучше, чем сейчас.

Последние недели, если честно, прошли неплохо. Не то чтобы с родителями что-то было не так — не совсем. Просто их дом уже давно перестал быть для меня родным.

— Кто здесь? — спросила я, заметив у входа незнакомый роскошный автомобиль.

— Наверное, клиент твоего отца, — вздохнул Карло, выходя из машины и помогая мне с пачкой писем.

Клиентура у моего отца всегда была… любопытная. Он представлял в суде несколько известных преступных семей и не раз принимал их прямо у нас дома. Так что дорогие машины у крыльца давно перестали удивлять.

Я вошла в дом, на ходу бросив ключи от своей квартиры на столик в прихожей по пути на кухню.

— Вот ты где, piccola (малышка)! — воскликнула мама, бросаясь ко мне с объятиями. Когда она, наконец, отстранилась, её взгляд скользнул по моим волосам, потом по футболке и джинсам.

— Почему бы тебе не распускать волосы почаще? — она провела рукой по моей длинной косе. — Все только и говорят, как завидуют твоим кудрям, — добавила она с улыбкой, а затем, будто вспомнив что-то, нахмурилась. — Тебе стоит внимательнее относиться к тому, что ты носишь, прежде чем выходить из дома. Никогда не знаешь, кого можешь встретить.

Я закатила глаза и пошла за ней на кухню.

— Я заехала в квартиру — немного прибраться, чтобы потом не волноваться, когда перееду обратно на выходных. Зачем мне наряжаться, ма? — я положила пачку писем на кухонный остров.

Она махнула рукой:

— Иди, приведи себя в порядок и переоденься. Твой отец ждёт в кабинете с Карлой. И заодно убедись, что сестра тоже готова, ладно?

— Разве ты не хочешь сначала поесть? — спросила я, чувствуя лёгкое смущение.

Мама лишь хмыкнула, помогая персоналу расставлять блюда на главном обеденном столе. Я стояла, ожидая хоть какого-то ответа.

— У нас гость, так что не заставляй отца ждать, Беатрис, — наконец сказала она, держа в руках столовые приборы.

В её голосе прозвучала суровость, и я поняла: лучше не задавать лишних вопросов. Отвернувшись, я взяла почту и направилась в свою старую комнату.

Она почти не изменилась с тех пор, как я переехала. Разве что мама убрала постеры бойз-бендов, заявив, что ей не нравится, когда они «смотрят» на неё, пока она меняет постельное бельё. У нас есть персонал, который занимается такими делами, так что я прекрасно понимала — это была лишь отговорка. У нас есть персонал, который занимается такими делами, так что я прекрасно понимала — это была лишь отговорка. На самом деле мама просто хотела избавиться от всего, что её раздражало.

Я переоделась в чёрные леггинсы и свободный джемпер, который Клара подарила мне на прошлое Рождество. Мы тогда долго смеялись над надписью: «День, когда я наряжусь ради мужчины, станет днём, когда меня уложат в гроб на встречу с Иисусом».Мама ненавидит этот джемпер и однажды даже пыталась тайком выбросить его, когда собирала «ненужную» одежду для благотворительности — мероприятия, на которые каждый год заставляет нас ходить.

Я собрала волосы в пучок, заранее зная, что мама снова скажет, будто мне больше идут распущенные локоны, и направилась к Карле — проверить, готова ли она.

— Входи, — отозвалась Карла, когда я постучала.

Она стояла перед зеркалом, аккуратно поправляя волосы. На ней была элегантная бордовая шёлковая блузка и чёрные брюки палаццо. По крайней мере, у родителей есть одна дочь, которая всегда соответствует их ожиданиям. Ладно, возможно, я преувеличиваю — есть ещё трое, которыми они гордятся.

— Ты готова идти к отцу? — спросила я, стараясь скрыть зависть к её безупречному виду.

Карла бросила взгляд на мой джемпер и рассмеялась:

— У мамы будет сердечный приступ, когда она тебя увидит.

— Очень сомневаюсь, — фыркнула я.

Я подняла с её туалетного столика фотографию, где мы стоим вдвоём, и вздохнула:

— В любом случае, она посмотрит на меня так же, как всегда. С этим взглядом, полным обещаний прочитать бесконечную нотацию. Но ты же знаешь, к концу вечера она наверняка найдёт себе другую мелочь, на которую сможет переключить внимание.

— Может, на этот раз она и сдержится, — заметила Карла, поправляя волосы. — Кажется, папин гость останется на ужин.

— Совпадение, — сказала я, направляясь к двери. — Папины клиенты редко остаются на ужин.

— Я не думаю, что он клиент, — ответила Карла, пожав плечами. Но в её голосе слышалась настороженность.

Когда мы подошли к кабинету, оттуда донёсся взволнованный голос отца:

— Я не уверен, что она к этому готова.

— Тициано, ты слишком мягок с ней. Она не чёртов ребёнок! — голос дедушки дрожал от раздражения.

— Я думала, дедушка не вернётся домой до конца месяца, — прошептала я Карле, стараясь не обращать внимания на то, как быстро колотится сердце. Я знала, что встреча неизбежна.

— Я тоже так думала, — тихо ответила она, затем постучала и, услышав голос отца, приоткрыла дверь.

Папа стоял напротив нас, пытаясь изобразить улыбку, но она тут же сползла, стоило ему заметить мою одежду. Его взгляд скользнул по надписи на джемпере, глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Однако уже через секунду он взял себя в руки, вернув привычное самообладание, и перевёл взгляд на пожилого мужчину.

Дедушка, напротив, даже не пытался скрыть раздражения. Его взгляд скользнул по моему наряду, и выражение лица сразу напомнило мне кадр из мультфильма, где у героя лицо краснеет до ярко-алого, а из ушей валит дым. Густые белые усы подрагивали, а суровые черты лица не оставляли сомнений в его отвращении.

Мы никогда не были близки. Порой мне казалось, что он вообще не считает меня своей внучкой. Иногда мне казалось, что само моё присутствие раздражает его настолько, что ему трудно дышать со мной одним воздухом.

Я глубоко вдохнула и первой подошла к дедушке, формально поприветствовав его лёгким поцелуем в обе щеки. Карла последовала моему примеру. Затем я обняла отца.

— Miei cari (Мои дорогие)! Хочу представить вам Паоло Клеменца, — торжественно произнёс отец.

Я перевела взгляд на мужчину, сидевшего в кресле у массивного письменного стола. Он был невысок — примерно на десять сантиметров ниже меня, а мой рост, между прочим, сто семьдесят пять. Его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а густые усы придавали лицу солидность. Казалось, он нарочно пытался выглядеть старше, хотя был примерно нашего возраста.

Паоло поднялся, вежливо поклонился, взял руку Карлы и поцеловал её. Мы с Карлой переглянулись, и мне едва удалось не рассмеяться от всей этой показной учтивости. Но когда он взял и мою руку, легко коснувшись её губами, я решила сохранить серьёзный вид.

— Buonasera, signore. Piacere di conoscervi (Добрый вечер, синьоры. Рад с вами познакомиться), — произнёс он с улыбкой.

Мы с Карлой пробормотали что-то в ответ, чувствуя себя неловко и не совсем понимая, зачем нас вообще сюда позвали. Отец жестом пригласил нас сесть на один из диванов в кабинете, переставив стулья так, чтобы мы оказались напротив Паоло. Он и гость устроились поудобнее, а дедушка поставил свой стул рядом со мной.

Я заметила, насколько спокойно и официально держится сегодня отец — настолько, что это даже настораживало.

— Паоло приехал из Флоренции и поживёт у нас некоторое время, — произнёс он. Я внутренне порадовалась, что скоро вернусь в свою квартиру.

Отец перевёл взгляд с нас на Паоло, потом снова на нас и слегка откинулся в кресле, будто собирался что-то сказать. В этот момент в комнату вошла мама с подносом. На нём стояли чашки кофе и тарелка с печеньем. Она разлила кофе — отцу, дедушке, Паоло и себе, — прежде чем опуститься на подлокотник отцовского кресла, мило улыбаясь и окидывая нас всех внимательным взглядом.

Мгновение её спокойствия оказалось недолгим. Когда взгляд мамы остановился на мне, её глаза сначала комично расширились, а потом сузились от возмущения. Увидев надпись на моём джемпере, она неожиданно поперхнулась кофе. Отец тут же вскочил и принялся хлопать её по спине, создавая лёгкую панику.

— Серьёзно, Беа? — прошипела она, наконец отдышавшись и метнув в меня взгляд, способный расплавить ледник.

Я спокойно откусила кусочек печенья с подноса, едва сдерживая смех. Да, момент был неподходящий, но сцена выглядела настолько абсурдно, что не рассмеяться было почти невозможно.

— Итак, — произнёс отец после короткой паузы, возвращая разговор в нужное русло, — прежде чем мы перейдём к основному, мы с мамой хотим вам кое-что рассказать. Вы уже достаточно взрослые, чтобы понять это. Речь пойдёт о правде — о том, как мы с вашей матерью познакомились.

Я переглянулась с Карлой, затем снова посмотрела на родителей. Мама явно нервничала: избегала наших взглядов, сделала ещё один глоток кофе и переменила позу, словно пытаясь найти удобство не только телу, но и мыслям.

Отец прочистил горло и продолжил:

— Как вы знаете, matrimonio combinato — брак по договорённости, то есть союз, устроенный семьями или третьими лицами по соображениям выгоды, статуса или традиций, а не по взаимной любви, — это древняя традиция в нашей культуре. На протяжении веков она была довольно распространена, хотя сегодня встречается всё реже.

По спине пробежал неприятный холодок, и я медленно положила печенье обратно на стол. Мы с Карлой вновь обменялись взглядами — в её глазах отражалось то же тревожное предчувствие, что охватило и меня. Сердце забилось чаще, будто предупреждая: сейчас случится что-то важное… и, вероятно, неприятное.

Мой разум словно застыл, не в силах осмыслить услышанное. Родители не знали друг друга до свадьбы — серьёзно? Как это вообще возможно в наше время? В ушах эхом звучали слова отца: «Паоло здесь, чтобы начать ухаживать за тобой… что в конечном итоге приведёт к вашему союзу. К браку».

Я с трудом сдерживала нахлынувшие эмоции — от изумления до ярости. Какого чёрта? Всё это напоминало нелепый сюжет из старого фильма — такого, который я бы выключила на середине. Я перевела взгляд на Паоло: он натянуто улыбался, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Его лицо оставалось безжизненным, а улыбка — натянутой, почти болезненной.

— Вы, должно быть, шутите, — наконец выдавила я, чувствуя, как дрожит голос. — Вы хотите сказать, что я должна выйти замуж за человека, которого даже не знаю? Как… как это вообще возможно?

Мама нервно поправила волосы, избегая моего взгляда, а отец, как ни в чём не бывало, продолжал смотреть прямо на меня — спокойно, уверенно, будто мы обсуждали нечто совершенно обыденное, вроде планов на выходные. Карла сидела рядом, поражённая не меньше меня, но молчала, словно боялась вмешаться.

— Беатрис, — отец прочистил горло, и голос его стал твёрже, — это давняя традиция нашей семьи. Я понимаю, тебе может быть сложно это принять, но поверь — мы заботимся о твоём будущем. Паоло из уважаемой семьи. Он достоин тебя.

— Но я не… — слова застряли в горле. Я на миг замолчала, пытаясь хоть как-то осмыслить бурю внутри. — Я не готова. И уж точно не готова выйти замуж за человека, которого только что встретила!

Паоло опустил взгляд, и по выражению его лица я поняла — он тоже не в восторге от этой идеи.

Глава 2

Габриэль

«Losing My Religion» — Future Royalty

Никто не безгрешен .

Эти слова, вбитые мне в голову с шести лет, стали чем-то вроде ритуала. Молитвой. Напоминанием о том, кем я должен быть. Дорога, что привела меня к этому моменту, была трудной — вся израненная ошибками, вспышками ярости и потерями. Я позволял гневу брать верх, позволял ему управлять мной. Но со временем научился направлять его… в нужное русло.

По крайней мере, чаще всего.

Но в такие дни, как сегодня, я позволяю себе немного роскоши — выплеснуть кипящий, ядовитый гнев на тех, кто этого заслужил.

— Мы на месте, босс, — тихо сказал Грассо, останавливая машину у обветшалого многоквартирного дома.

Район на окраине выглядел так, будто сам город давно отрёкся от него: заброшенные дома, выбитые окна, запах ржавчины и забвения. В отблесках костров, горящих в ржавых железных бочках вдоль тротуаров, мелькали тени бездомных. Свет здесь будто вымер. Осталось лишь тусклое оранжевое сияние, дрожащее на стенах и превращающее дома в мрачные декорации чьего-то кошмара.

Я медленно вышел из машины и вошёл в ветхое, запущенное здание. В нос ударил тяжелый запах застоявшегося табачного дыма, смешанный с гнилью и едким амбре мочи. Воздух резал горло, как тупое лезвие. На грязном ковре в вестибюле темнели пятна — следы чьего-то позора и равнодушия. Желудок противно скрутило.

Я надел кожаные перчатки и опустил на глаза чёрные Ray-Ban — скорее по привычке, чем из необходимости. Лицо можно скрыть, но смысл в этом невелик: репутация говорит громче внешности. Люди узнавали меня не по глазам, а по делам. По жизням, которые я оборвал. По страху, что оставался после. Это были те, кто встал у меня на пути… или просто оказался в списке тех, чьё время истекло.

Мы поднимались по лестнице, где на стенах темнели разводы, а ковровое покрытие липло к подошвам. Из-за дверей доносились звуки споров, визгливый смех, приглушённые ругательства и глухой гул телевизоров. Грассо шёл впереди, настороженно, с привычным движением опуская руку к кобуре.

Неожиданно на площадке выше раздался шум — кто-то затеял драку. Но когда мужчины заметили нас, всё стихло. Их лица изменились, словно кто-то выключил свет. Они отпрянули, и в коридоре стало тихо. Мы двигались мимо них медленно, шаг за шагом, а они, как загипнотизированные, лишь следили взглядом, боясь сделать лишнее движение.

Мы подошли к двери с цифрой «13» — половина тройки была сбита, словно сама дверь пыталась скрыть своё число. Грассо постучал один раз, коротко и уверенно.

Слева приоткрылась соседняя дверь, и на пороге появилась пожилая женщина. Седые волосы, накрученные на бигуди, выглядели так, будто застряли во времени. На ней висел старый, выцветший халат, от которого пахло нафталином и сигаретным дымом. В её колючем взгляде смешались раздражение и привычный страх.

— Что? — фыркнула она, хмуря брови. Сигарета, свисавшая с её губ, угрожала вот-вот упасть, но, как ни странно, держалась на месте. Её глаза сузились, когда она заметила Грассо, который спокойно постучал в дверь напротив.

— Мы постучали в эту дверь, мэм, — сказал он ровным голосом, не обращая внимания на её пристальный взгляд.

— Тогда какого чёрта ты пялишься на меня? — резко огрызнулась она, переводя взгляд на меня. Подозрительность в её глазах усилилась, когда она заметила мои тёмные очки и неподвижное, непроницаемое лицо. — Вы что, из ФБР?

— Нет, мадам, — ответил Грассо с лёгкой усмешкой.

— Глория! С кем ты там разговариваешь? — донёсся из квартиры хриплый мужской голос.

— С твоей матерью! — рявкнула она в ответ, не отводя глаз от нас.

Я едва удержался от усмешки, наблюдая, как сигарета всё ещё чудом держится на её губах. Грассо снова постучал в дверь, и мужской голос выкрикнул:

— Это ни хрена не смешно, Глория!

— Сколько раз мне повторять, Уолли, чтобы ты не лез в мои дела? Смотри дальше своё дерьмовое шоу! — она раздражённо схватила сигарету и сделала глубокую затяжку, потом ткнула в нас пальцем с дымящимся окурком. — Я вас раньше видела. Не часто, но помню. — Она постучала себя по виску, и пепел осыпался на её халат.

— Кто, чёрт возьми, вы такие? — Мужчина выглянул из-за двери. Его неопрятная борода блестела жиром. — У нас ни хрена нет! Мы ни хрена не видели и ни хрена не знаем! — Он кивнул, будто подтверждая собственные слова, и почесал растущий живот под когда-то белой майкой. — Глория, ради всего святого, сколько раз я должен тебе говорить, чтобы ты не открывала эту чёртову дверь, а?

Она проигнорировала его, сосредоточив внимание на мне.

— Что случилось, красавчик, язык проглотил? Хочешь, я помогу его найти? — усмехнулась она, обнажив почти беззубую улыбку.

— Я, блядь, стою прямо здесь! — взорвался Уолли, голос его сотряснул стену. — Подожди хоть, пока я не окажусь в могиле, чёрт возьми!

— Почему? — парировала она, не глядя на него. — Ты ж, похоже, туда ещё не добрался.

— Это был один грёбаный раз! — крикнул мужчина. — Если бы я знал, что ты будешь припоминать мне это ещё пятьдесят лет, я бы никогда не просил тебя забрать меня обратно!

— Да, но ты же просил! — отвечает она, раздражённо перебивая.

Устав от их спора, я выхватил пистолет и приставил дуло к виску Уолли. Они оба застынули от резкого движения. Сигарета сыпанула на пол.

— Мэм, только скажите слово — и я с радостью избавлю вас от него, — сказал я, улыбаясь Глории. — Похоже, вы его явно не переносите.

Глория затрясла головой.

— Нет, нет, нет. Я… я… это просто шутка, мы просто дурачимся, правда, Уолли? — запинаясь, проговорила она.

— Д-да, — зажмурил глаза Уолли.

— Хм, ты уверена? — Я чуть сдвинул пистолет, и оба вновь вздрогнули.

— Д-да, п-пожалуйста, сэр, — умоляюще прошептала Глория.

Я наклонил голову, внимательно разглядывая их.

— Я не верю, — сказал я медленно, — но вы уже потратили слишком много моего времени. На этот раз я оставлю вас в покое… пока.

Я перевёл взгляд в сторону квартиры напротив.

— В будущем, Глория, не стоит интересоваться тем, что происходит у соседей, — добавил я хладнокровно. — И Уолли прав: никогда не открывай дверь незнакомцам. Никогда не знаешь, кто окажется по ту сторону — воры, преступники, убийцы, психопаты...

Я спрятал оружие за спину и сделал шаг в сторону, давая им понять, что разговор окончен.

— Итак... — я сделал шаг вперёд, и они отступили, держась друг за друга. Я посмотрел вниз и носком ботинка потушил сигарету Глории, затем снова поднял взгляд. — Вам не стоит больше видеть моё лицо. Мне нравится версия Уолли: вы ничего не видели и ничего не знаете.

Они кивнули, и Уолли дрожащей рукой потянулся к дверной ручке, закрывая дверь.

— Они, наверное, умрут со страху во сне после того, что ты им только что устроил, босс, — усмехнулся Грассо и несколько раз мощно хлопнул по двери.

Дверь распахнулась, и Чиччо, тяжело дыша, опёрся о косяк; лицо у него было красное, пот блестел на лбу, пряди волос прилипа́ли к коже.

— Извини, босс, — его глаза уклонились от моего строгого взгляда. — Поел тайской еды — и стало плохо, — он пару раз ударил себя кулаком в грудь и отрыгнул.

— Отвратительно, братан, — буркнул Грассо, проходя мимо.

— Чёрт возьми, ты же на прошлой неделе взорвал здесь туалет после того самого карри, — сердито упрекнул его Чиччо.

— Хватит, — я потер висок, устав от спора двух идиотов и от этих двоих. — Где они?

— В спальне, босс, — показал подбородком Чиччо.

Я вошёл в заднюю спальню и толкнул дверь. Воздух внутри был тяжёлым, влажным и жарким, словно сама комната дышала гнилью и страхом. Кондиционер гудел в углу, но толку от него было немного — он лишь гонял тёплый воздух по кругу.

Я щёлкнул выключателем. Лампочка под потолком моргнула и осветила сцену: мужчина и женщина сидели в центре комнаты на стульях, спинами прижатые друг к другу. Их руки были связаны за спиной, верёвка впилась в кожу. Когда я подошёл ближе, женщина застонала и попыталась дёрнуться, словно надеялась сорвать с себя повязку на глазах.

Её лицо было измазано потёками туши, смешавшейся с потом и слезами. Я присел перед ней, вытащил кляп изо рта.

— Пожалуйста… пожалуйста, — прошептала она, голос дрожал, но она всё ещё пыталась держаться. Я отметил про себя: сильная. Не каждый сохраняет самообладание в такой момент.

— Мисс Ловато, — произнёс я спокойно, — что для вас значит слово omertà (закон молчания, кодекс чести мафии)?

Она молчала, опустив голову, и тишина натянулась, как струна.

— Знаете, — продолжил я, — говорят, что среди преступников нет чести. Но это неправда. У русских, например, есть то, чего часто не хватает нам, итальянцам. Когда их загоняют в угол, они остаются верны своим. Они не продают друг друга. Может, нам стоило бы поучиться у них…

— Клянусь, я ничего не говорила, — выдохнула она, и голос её сорвался.

Я снял очки и, пристально глядя на неё, сказал:

— Третий прокол, мисс Ловато.

Я вынул пистолет; Грассо протянул глушитель. Она заплакала.

— Твоим первым проколом была кража у меня, — продолжил я.

Она зашаталась и хотела что-то сказать, но я поднял руку, пресекая её.

— Я мог бы закрыть на это глаза. Все совершают ошибки, — говорю я ровно. — Но это привлекло моё внимание. Второй твой промах — арест и показания против семьи. — Я сделал шаг и встал прямо перед ней. — Ты должна была прийти ко мне первой. Веришь ли ты или нет, я всё ещё был готов дать шанс объясниться. Но теперь ты солгала. Ты наговорила много лишнего. Много чего, мисс Ловато. Понимаете ли вы, у меня есть человек внутри.

Её глаза распахнулись от шока.

— Мне жаль… — её голос сорвался, но извинение утонуло в глухом хлопке выстрела. Тело обмякло, голова безжизненно опустилась на грудь.

С другой стороны мужчина дёрнулся, судорожно трепыхаясь в верёвках, издавая приглушённые крики сквозь кляп.

— Не волнуйтесь, судья Сент-Клэр, — произнёс я спокойно. — Я за равное обращение.

Я снял с него повязку, затем вынул кляп.

— П-пожалуйста… вы совершаете о-ошибку, — залепетал он. Лицо — в синяках и ссадинах, следы работы Чиччо и Грассо.

— Знаешь, кто я? — спросил я, глядя прямо ему в глаза.

Судья моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и покачал головой.

— Вы кажетесь знакомым… но нет, извините, сэр, — пробормотал он. — Если это из-за дела Фалько, то… я был вынужден закрыть его. Я не знал, что этот ублюдок так далеко зайдёт — начнёт преследовать ребёнка. Я признаю, что наша система часто подводит жертв сексуальных преступлений.

Имя Фалько заставило меня замереть. Я перевёл взгляд на Грассо и Чиччо, стоявших по обе стороны от судьи — они тоже насторожились.

— Вы вели дело Джои Фалько? — спросил я тихо, и голос мой зазвучал холоднее, чем сталь.

Он перестал всхлипывать и хрипло произнёс:

— Разве не об этом сейчас разговор?

Ну вот, уже лучше.

— Меня зовут Габриэль Ди Маджио, — сказал я спокойно.

Я всегда любил этот момент — когда в их глазах вспыхивает осознание. Когда они наконец понимают, кто стоит перед ними и за что пришёл. Когда страх сменяет растерянность, а прошлые поступки оборачиваются против них.

— Вы сыграли свою роль в смерти моего отца, а затем — моей матери, — добавил я, глядя прямо ему в лицо.

— Я не имею никакого отношения ни к убийству Алессио, ни к смерти твоей матери! — заговорил он торопливо, голос срывался. — Пожалуйста! Вы ошибаетесь! Твой отец был оправдан!

— Стыдно лгать в такой момент, судья Сент-Клэр, — тихо сказал я, скрестив руки. — Но, похоже, вы ничему не научились.

Я оттолкнулся от стола и прислонился к подоконнику напротив него.

— Знаете, — продолжил я, — похоже, вы помогли мне решить сразу две старые проблемы. Хотя, уверен, их будет больше. Видите ли, отец Джои Фалько — Джозеф-старший — уже давно работает с моей семьёй. Смерть его сына задела многих. Особенно после того, что мальчик пережил от рук того ублюдка, которого вы отпустили. По какой-то формальности, если не ошибаюсь.

Я посмотрел на судью с холодным спокойствием.

— Скажите, что вы ожидали? Что всё просто забудется?

— Клянусь, я не хотел этого. Но не делайте хуже их семье. Если вы убьёте меня, — запинаясь, говорил он, — на кого они обратят внимание в первую очередь, мистер Ди Маджио? На вас? Если вы это сделаете, вы с таким же успехом можете убить и Фалько. Думаете, это избавит их от душевной боли, когда они найдут меня мёртвым?

Я оттолкнулся от окна и улыбнулся.

— Похоже, ты держишься за надежду, что они тебя найдут, — холодно сказал я.

Его глаза расширились, когда я поднял пистолет и нажал на спусковой крючок. Тело осело в кресле.

— Уберите труп, — приказал я.

— Да, босс, — сухо ответил Чиччо. Он развязал женщине руки, и она рухнула на пол.

В этот момент зазвонил телефон. Я снял перчатки и ответил.

— Pronto (Да?).

— Плохие новости или очень плохие? — донёсся голос в трубке.

— Не валяй дурака, Домани, — отозвался я, ослабляя галстук и желая хоть немного облегчить духоту в комнате.

— Блядь, обычно ты менее сварлив после того, как с кем-то разберёшься. А уж после двух, я думал, ты хотя бы будешь доволен, — проворчал Домани. — Но, увы, у нас проблема.

— Я как раз плачу тебе за то, чтобы ты решал эти проблемы, Дом, — спокойно ответил я.

— А я-то думал, ты держишь меня рядом за мою внешность, — фыркнул он, а потом поспешно добавил: — Шучу, чёрт возьми.

Я промолчал.

— Орсино Бьянки вернулся из поездки в Италию, — наконец сказал Домани.

— И что в этом плохого? — я направился на кухню, достал из холодильника бутылку воды и открутил крышку. — Теперь мы можем приступить ко второй части плана.

— Нет, не можем, — голос Домани стал серьёзным. — Орсино вернулся не один. Ходят слухи, что он ведёт переговоры о союзе с семьёй Клеменца в Италии.

— Я не понимаю, какое это имеет значение или почему нас это волнует. Клеменца занимаются нефтяным бизнесом. Возможно, они просто сотрудничают в области инвестиций...

— У Клеменца есть связи с Кастелло, — перебил Домани.

Я замер, перестал пить воду и медленно поставил бутылку на пол. Кастелло. Самая безжалостная семья в Италии. С ними даже дьявол предпочёл бы не связываться.

— Тициано не стал бы связываться с такой семьёй. Он слишком... благороден, — произнёс я, хотя сам уже чувствовал, как слова звучат неуверенно.

— Стал бы, если бы был в отчаянии, — спокойно ответил Домани. — Похоже, наш план сработал. Возможно, даже слишком хорошо. Тициано принял поспешное решение раньше, чем мы ожидали. По слухам, ведутся переговоры о союзе их семей через брак, Габ.

Чёрт побери.

— Вот тут-то ты и понимаешь, что никогда не сможешь меня заменить, кузен, — добавил Домани, и я почти видел его самодовольную ухмылку по ту сторону линии.

Мы иногда называем друг друга кузенами, но на самом деле больше похожи на братьев — мы росли вместе, когда я переехал в Италию к тёте. В этой же игре он будет выдавать себя за моего кузена.

— Я договорился: ты посетишь приём в отеле Луки под тем образом, о котором мы говорили. Есть подтверждение — дочери Бьянки тоже будут там. Ты сможешь сыграть на своём обаянии и внешности, чтобы заинтересовать одну из них до официальной помолвки.

— Какое ещё приём? — я проглотил его насмешку, надеясь про себя, что это не то мероприятие, о котором они с Лукой шутили однажды вечером после того, как немного выпили.

— Разве это важно? — усмехнулся он.

— Домани, — процедил я через стиснутые зубы его имя.

— Это ежегодный вечер скоростных свиданий, который устраивает семья Луки. И прежде чем отказываться, помни: времени мало. Ты всегда говорил, что сделаешь всё, чтобы свести счёты с Тициано Бьянки. Так что смирись, цветочек. — Он повесил трубку.

Глава 3

Беатрис

«Control» — Halsey

— Это шутка? — вспыхнула я, вскакивая со своего места. — Ты всерьёз собирался выдать замуж Карлу, а теперь меня?!

Громкий звук пощёчины оглушил комнату. Щёка вспыхнула болью, а вслед за ударом послышались сдержанные вздохи матери и сестры. Я коснулась губ — на пальцах осталась кровь, вкус металла мгновенно наполнил рот.

— Abbassa la voce (Понизь голос)! — взревел дед, метнув в меня гневный взгляд. Его голос тут же перешёл на угрожающий шёпот:

— Ты ходишь по тонкому льду, девочка.

Такое обращение с его стороны было привычным — особенно со мной. Будучи старшим в семье, он считал своим долгом задавать пример для младших сестёр, показывая, что дозволено, а что — нет.

— Я не потерплю твоей дерзости и неуважения, Беатрис! — прогремел он, тяжело дыша, словно каждое слово давалось ему с усилием.

Я сжала кулаки, чувствуя, как во мне вскипает ярость.

— Сейчас двадцать первый век, понимаете? — выпалила я. — У женщин есть права!

— Я не понимаю, — сказал Паоло по-итальянски, растерянно оглядывая комнату. — Что-то не так?

Я уставилась на него, не веря своим ушам, а потом перевела взгляд на родителей. Почему они так со мной поступают?

— Папа, ты не можешь заставить меня это сделать. Я больше не живу здесь. Уже три года я сама по себе.

— И посмотри, чем это обернулось, piccola, — сказал отец с едва заметным упрёком.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как слова ранят глубже, чем хотелось бы. Отец тоже вздохнул и поднялся, будто собирался сказать нечто важное:

— Послушай, мы с твоей мамой уже не молоды. И одно из того, что тревожит нас сильнее всего, — это вы, девочки. Ты знаешь, чем я занимаюсь, и какие риски несёт моя работа. Мы надеялись, что Лео предложит тебе выйти за него, но, как видишь, этого не случилось. А потом произошло то, что произошло… — он замолчал на секунду, избегая моего взгляда. — Ты не можешь винить нас за желание быть уверенными, что о тебе позаботятся. У Карлы стабильная профессия, надёжная карьера медсестры. Она может быть уверена в завтрашнем дне. А твоя работа… фотограф — это не постоянство, не безопасность. Сегодня ты на съёмке, а завтра без заказов. Я хочу, чтобы у тебя была опора — муж, дом, уверенность в будущем.

Я жила внутри собственной маленькой драмы — временной, как мне тогда казалось, — и не успела опомниться, как она превратилась в мою жалкую, удушающую реальность.

— Ещё ничего не решено, Беа, — сказала мама осторожно, словно боялась, что я снова сорвусь. — Переговоры только начались. Это всего лишь ужин, чтобы познакомиться поближе. Было бы неплохо попробовать, dolcezza (милая). Прошло уже несколько месяцев… пора двигаться дальше.

— Scusi, ma c'è un problema (Извините, что-то не так)? — снова спросил Паоло, отпивая кофе.

— Нет, никаких проблем, Паоло. Я просто объясняю, что означает договорённость, — ответила мама по-итальянски с натянутой вежливостью.

— Никакой договорённости нет, ма, — процедила я сквозь сжатые зубы.

Старик сделал шаг в мою сторону, но отец встал между нами.

— Хватит, Беатрис! — резко сказал он. — Твоя мать права. Ещё ничего не решено. Пойдём в столовую, пора ужинать.

Паоло поднялся, аккуратно поставил чашку на поднос и смахнул крошки со своего вельветового костюма цвета угля. Он направился к выходу. За ним — мама и дед, который, уходя, бросил на меня хмурый, полный разочарования взгляд.

Отец остался. Он стоял передо мной, тяжело дыша, будто собирался сказать что-то, чего не хотел.

— Я забочусь только о тебе, любимая. Что бы ни случилось… — он поднял мой подбородок, заставив взглянуть ему в глаза. — Non dimenticare mai che sei forte e sei abbastanza (Никогда не забывай, что ты сильная, чтобы справиться).

— Видимо, недостаточно, чтобы выжить без мужчины, — пробормотала я.

Он тяжело вздохнул и вышел из кабинета. Я осталась стоять, всё ещё не веря, что жизнь вдруг сделала такой резкий, непредсказуемый поворот.

— Пойдём, Беа, — мягко сказала Карла, похлопав меня по руке. — Пойдём, пока у папы не начала вздуваться вена на виске. Ты же всё равно возвращаешься в квартиру на выходных?

— Я уезжаю сегодня вечером. Не хочу, чтобы мне диктовали, как жить.

— Не принимай поспешных решений. Давай просто попробуем узнать о Паоло побольше. Может, он хороший парень? Ты ведь всегда говорила, что не стоит судить о книге по обложке, — попыталась пошутить она, но я лишь злобно взглянула на неё.

— Ты ведь понимаешь, что если бы меня не бросили, давили бы на тебя, да?

— Наверное. Зато у меня сегодня свидание — хоть что-то хорошее, правда? — она легонько щёлкнула меня по носу и выбежала из кабинета, смеясь.

Я схватилась за голову, сжав виски ладонями, и тихо застонала. Мигрень накатывала всё сильнее, губа продолжала болезненно пульсировать.

Глубоко вдохнув, я попыталась прийти в себя.

«Беа, ты пережила и не такое. Это всего лишь ужин», — сказала я себе.

∞∞∞

— Поторопись, Беа! Из-за тебя мы опоздаем!

— Тогда иди без меня! Я вообще не хотела идти на эту дурацкую вечеринку! — раздражённо выкрикнула я в ответ.

Прошла неделя с тех пор, как я узнала о своём возможном «пожизненном заключении» — браке с человеком, которого едва знала. На ужине, устроенном ради Паоло, выяснилось, что в Италии он считается завидным женихом. Он происходил из аристократической семьи, унаследовавшей огромное состояние на нефтяном бизнесе.

К моему удивлению — и ужасу — мои сёстры сочли Паоло интересным собеседником. Они засыпали его вопросами о его родном городе, продлевая мою пытку. Но я сдержала слово: ушла сразу после ужина и с тех пор не разговаривала с родителями.

Первые несколько дней они оставляли мне голосовые сообщения, выражая своё разочарование моим «неуважением» — и к ним, и к Паоло. Сегодня сообщений стало меньше: всего пара звонков и одно короткое сообщение. Похоже, они наконец-то поняли намёк.

Сёстры тоже звонили, пытаясь выяснить, как я, и каким-то чудом уговорили выбраться из дома этим вечером. И вот теперь я стою перед зеркалом и думаю: какого, чёрта, я вообще делаю?

Я бы с куда большим удовольствием свернулась калачиком на диване — в любимой пижаме, с полкилограммовой упаковкой мороженого и тканевой маской на лице, представляя себя любовным интересом главного героя из «Чужестранки», сериала, на который я подсела и смотрела запоем.

Вместо этого я стояла перед зеркалом в чёрном кружевном платье. Длинные тёмно-каштановые кудри спадали мягким каскадом до середины спины.

Я тяжело вздохнула, опустила плечи и взяла с комода сумочку. Прислонившись к нему, наклонилась, чтобы надеть туфли на высоких каблуках. Это изобретение, без сомнения, придумал мужчина, не имевший ни малейшего представления о том, какое изощрённое наказание готовы терпеть женщины ради того, чтобы «завершить образ».

Я закатила глаза, наблюдая, как мои сёстры оживлённо обсуждают предстоящие мероприятия в гостиной моей квартиры. Возможно, они и пытались сделать мне приятно, но я вполне довольствовалась тем, что проводила выходные в компании самой себя.

Только я, Нетфликс и мороженое «Бен и Джерри.

— Беатрис, ты выглядишь великолепно! — улыбнулась Карла.

Я поблагодарила её и заглянула в клатч, проверяя, на месте ли телефон и мой верный спутник — перочинный нож. Его я всегда носила с собой, на всякий случай.

— Да, но постарайся хотя бы сделать вид, что тебе весело, — вставила Луна. — Мы идём на быстрые свидания, а не на похороны.

Она наклонилась к зеркалу у двери, вытерла уголки губ салфеткой, стирая лишнюю помаду, и провела длинными акриловыми ногтями по своим светлым волосам, уложенным до плеч.

— Осознайте, девочки: возможно, мы уже на пути к встрече с нашими будущими мужьями. Беа, я знаю, ты формально помолвлена, но кто знает — вдруг тебе ещё повезёт?

Она нахмурилась, бросив на меня испытующий взгляд. Я изо всех сил старалась не сказать что-нибудь едкое, чтобы не испортить вечер.

— Мы договорились не говорить о помолвке, — спокойно напомнила Карла. — Сегодня мы просто идём повеселиться, пообщаться. Не для того, чтобы выйти замуж или… — она выразительно посмотрела на Луну, — переспать с кем-то.

— Говори за себя, — ухмыльнулась Луна, поправляя верх платья, чтобы подчеркнуть грудь. — Если мне кто-то понравится, я не собираюсь тянуть до второго раунда.

Карла фыркнула:

— Конечно. И рискнёшь тем, что папа его прикончит?

— Отлично! Тогда он хотя бы отвезёт меня домой! — расхохоталась Луна, закатывая глаза.

Они родились с разницей всего в одиннадцать месяцев и любили говорить, что они близнецы — настолько были похожи внешне, хотя характеры у них не могли быть более разными. Карла — серьёзная, собранная, дисциплинированная. Луна — шумная, безрассудная и вечно влюблённая.

После школы Луна несколько лет путешествовала и теперь собиралась начать второй курс в Нью-Йоркском университете. Лето она проводила, как типичная студентка: вечеринки почти каждые выходные, спонтанные поездки и ожидание новой главы своей жизни.

Карла лишь покачала головой — её тёмно-каштановые волосы мягкими волнами рассыпались по плечам. Улыбнувшись, она аккуратно заправила бирку платья Луны обратно.

После школы Карла сразу поступила в колледж и недавно получила степень бакалавра по сестринскому делу. Работала медсестрой, чаще всего по ночам. Но на следующей неделе у неё был долгожданный выходной, и именно она организовала этот вечер для нас.

— Ну, ты как никто должна с нетерпением ждать сегодняшнего вечера, — подмигнула мне Луна.

— Ох уж эти шуточки, — я махнула пальцем в воздухе, изображая лёгкое раздражение.

Луна рассмеялась и резко повернулась ко мне лицом:

— Сколько прошло? Три месяца с тех пор, как этот придурок бросил тебя, будто ты мусор после двух лет отношений? И вместо того чтобы показать Лео, чего он лишился, ты проводишь каждые выходные дома — жалеешь себя, смотришь романтические драмы и ромкомы.

При звуке его имени моё сердце болезненно сжалось. На самом деле прошло уже четыре месяца, две недели и три дня.

Но кто считает?

Я попыталась превратить боль в гнев. Гнев — хоть что-то, что можно контролировать. Но направить его стоило на Лео, а не на сестру, которая сейчас умудрилась задеть больнее всех.

— Извини, но мне не хочется каждую субботу раздвигать ноги для незнакомца, как это делаешь ты, — холодно бросила я. — Наверное, это мечта любого мужчины — встретить девушку, у которой пробег между ног больше, чем у его машины, да?

Луна побелела от ярости, сжала кулаки и шагнула ко мне, но Карла успела схватить её за руку.

— Твоя вагина, наверное, уже вся высохла, сука! — выкрикнула Луна. — Если бы ты знала, как сделать мужчину счастливым, Лео бы тебя не бросил!

Карла ахнула. Я даже не осознала, как рука сама взлетела. Удар получился звонким. Луна пошатнулась, её щека мгновенно покраснела.

Запястье горело, но мне было всё равно. Непролитые слёзы застилали глаза, но я заставила себя не расплакаться. Развернувшись, я быстро пошла к себе и захлопнула дверь так, что дрогнули стены.

Я обняла себя руками и села на кровать.

Не плачь. Только не плачь.Ты уже достаточно выплакала — за эти дни, недели, месяцы. Больше не будешь.

Все сдержанные эмоции, неуверенность и сожаления, которые я так упорно прятала, нахлынули разом. Чувство собственной никчёмности, бесконечные «а что, если» — всё это снова захлестнуло меня.

Карла тихо вошла в комнату и села рядом. Не сказав ни слова, обняла меня, мягко проводя рукой по волосам и спине.

— Он не заслуживал тебя, Беа, — сказала она наконец. — Я знаю, тебе больно, но не позволяй ему по-прежнему управлять твоей жизнью. Он бросил тебя тогда, когда ты нуждалась в нём больше всего.

Она аккуратно заправила выбившуюся прядь мне за ухо.

— Луна ещё молода и наивна, — продолжила Карла. — Она никогда не была по-настоящему влюблена и не знает, каково это — когда тебе разбивают сердце. Но, несмотря на всё, она любит тебя. Сейчас ей, поверь, тоже ужасно стыдно.

Карла взяла меня за руку, погладила и снова прижала к себе.

— Мы обе когда-то получали от тебя этот твой знаменитый хук справа, — усмехнулась она. — Так что могло быть и хуже.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Карла улыбнулась и поцеловала меня в макушку.

— Нам не обязательно куда-то идти сегодня вечером. Мы можем остаться дома, поболтать и посмотреть на восхитительно красивого Джейми Фрейзера, — она легонько подтолкнула меня локтем. — Никогда не думала, что влюблюсь в вымышленного мужчину… да ещё и в рыжего!

Я прислонила голову к её плечу и рассмеялась:

— Я знаю, правда?

Мы снова засмеялись, обнявшись.

— Но не искушай меня, — добавила я. — Потому что я, пожалуй, лучше останусь дома и наконец разберу всю эту гору почты, которую откладываю уже месяц.

Как только слова сорвались с языка, я поняла, насколько жалко это прозвучало.

— Беа?

Я вытерла лицо и поднялась, когда Луна просунула голову в дверной проём. Карла встала и отступила в сторону, наблюдая за нами.

Луна осторожно вошла, её глаза блестели от слёз.

— Мне так жаль. Я не должна была говорить того, что сказала. Я не это имела в виду… прости меня, пожалуйста.

Она шагнула ближе и крепко обняла меня.

Я глубоко вздохнула и обняла её в ответ:

— Извини. И за то, что сказала, и за пощёчину. Мне стоило быть добрее к тебе… особенно сегодня.

— Мы можем никуда не идти, — предложила она тихо.

— Я хочу пойти, — сказала я, но, встретив её скептический взгляд, сдалась: — Ладно, хорошо. На самом деле — нет. Но, может, ты права. Вдруг я встречу кого-нибудь… и выберусь из этого проклятого соглашения.

Я улыбнулась и добавила:

— В любом случае нет никого, с кем бы я предпочла провести вечер, кроме вас, моих сестёр.

— Мы же ещё заедем за Кларой, помнишь? — усмехнулась Карла.

Мысль о моей лучшей подруге заставила меня невольно улыбнуться шире. В этот момент у Карлы зазвонил телефон. Она посмотрела на экран — и её глаза округлились.

— Это папа.

— И что? — нахмурилась Луна.

— Он спросит, куда мы идём, — пробормотала Карла, нервно прикусывая ноготь большого пальца. — А я никогда не умела врать на ходу. Он взорвётся, если узнает, что Беатрис идёт на свидание.

— Просто ответь, — сказала я спокойно, хотя внутри всё сжалось.

Но телефон Луны тоже зазвонил. Не раздумывая ни секунды, она улыбнулась и бодро ответила:

— Привет, пап!

Она улыбнулась и включила громкую связь.

— Твоя мама сказала, что вы, девочки, собираетесь куда-то сегодня вечером. Куда направляются мои прекрасные дочери? — раздался голос отца, тёплый, но с тем оттенком строгости, который он не мог скрыть даже по телефону.

— На небольшую светскую вечеринку в городе, — беззаботно ответила Луна, искусно сообщив лишь часть правды.

— Берегите друг друга и не задерживайтесь допоздна, мои любимые, — сказал он.

— Мы не будем, пап. Люблю тебя, — быстро отозвалась Луна и повесила трубку.

Она повернулась к нам с довольной улыбкой:

— Видите, как всё просто? Я даже не соврала.

— Но ты и не сказала всей правды, — заметила Карла с лёгкой укоризной.

Мы с Карлой переглянулись и синхронно закатили глаза.

— Пойдёмте, — сказала я, — нам ещё нужно заехать за Кларой.

Когда мы вышли в вестибюль, нас сразу заметил Джордж, ночной сторож. В руках он держал длинную коробку, перевязанную тёмно-синей лентой.

— Добрый вечер, мисс Беа. Это для вас, — сказал он, протягивая посылку.

— Спасибо, Джордж, — ответила я, чувствуя, как внутри что-то тревожно ёкнуло.

Я взяла коробку и открыла её. Внутри лежала одинокая красная роза.

— От кого это? — спросила я, нахмурившись.

— Не знаю. Она просто лежала возле здания. А потом я заметил конверт с вашим именем, — Джордж протянул мне письмо.

— Может, это от Паоло? — предположила Луна.

Мы поднялись обратно в квартиру. Я подождала, пока Карла поставит розу в вазу, чувствуя, как по спине пробегает лёгкое беспокойство. Открыв конверт, я увидела короткое сообщение: «Хорошо, что ты вернулась.»

— Хм, не похоже на Паоло, — заметила Луна, забирая открытку у меня из рук.

— Наверное, кто-то из соседей, — пожала я плечами, вернула открытку и небрежно бросила её на стопку нетронутой почты, прежде чем уйти.

∞∞∞

Когда мы заехали за Кларой, в машине стоял весёлый гул — все возбуждённо обсуждали предстоящее мероприятие быстрых свиданий, строя догадки, каким оно окажется. Но, признаться, взволнована больше всех была именно я.

— Ну, как тебе Париж? — спросила я Клару.

Она только недавно вернулась из трёхнедельного отпуска, проведённого с родителями во Франции.

— О, это было потрясающе! И позволь сказать, — она лукаво дернула бровями, — всё, что говорят о французских мужчинах, чистая правда.

— А что именно о них говорят? — спросила Карла, искренне заинтригованная.

— Они просто знают, что, чёрт возьми, делают! — с улыбкой заявила Клара, и мы все дружно рассмеялись. Водитель только покачал головой, услышав наш смех.

Когда мы подъехали к входу в отель, где должно было пройти мероприятие, я почувствовала, как по телу прокатилась волна паники. Пришлось заставить себя глубоко вдохнуть. Это — шаг вперёд, напомнила я себе. Важно доказать родителям, что я способна жить своей жизнью и не нуждаюсь в том, чтобы меня выдавали замуж за первого встречного.

Холл роскошного отеля утопал в свете и блеске. Мужчины и женщины стояли небольшими группами, смеялись, переглядывались, обменивались шутками. Нас проводили в просторный зал, где звучала приглушённая музыка, в воздухе ощущался аромат шампанского и лёгкое волнение.

Мужчины украдкой бросали взгляды на женщин, а те отвечали им кокетливыми улыбками и тихим перешёптыванием. Атмосфера была пропитана флиртом и предвкушением. Я огляделась и заметила несколько знакомых лиц — людей, с которыми мы росли бок о бок многие годы.

— Это что, вечер быстрых свиданий для криминальных семей? — попыталась пошутить я, но мои сёстры не оценили и тут же шикнули, чтобы я вела себя тише.

— Беа, не шути так. Ты же знаешь, некоторые семьи и без того считают, что нам тут не место, — тихо сказала Луна, продолжая улыбаться и бегло оглядывая зал. — Папа ведь работает адвокатом лишь у нескольких из них.

Я фыркнула:

— Тогда им стоило бы относиться к нам получше, раз уж папа — их спаситель и вершитель судеб.

Мой взгляд стал холоднее, когда я заметила людей, бросающих в нашу сторону откровенно презрительные взгляды.

— Давайте хотя бы не будем давать им поводов ненавидеть нас ещё сильнее, — прошипела Луна, натянуто улыбаясь, словно пыталась убедить не только нас, но и себя.

— Так, так, так… Не прекрасные ли это сестры Бьянки, — протянула Ванесса Руссо, изображая улыбку, в которой не было ни капли дружелюбия. Её подруги, стоявшие по обе стороны, скользнули глазами по нашим платьям — оценивающе, с лёгким презрением — прежде чем снова поднять взгляды.

Ванесса была нашей врагиней столько, сколько я себя помню. Когда-то она и Карла были неразлучны, но их дружба давно закончилась. Карла однажды призналась мне, что настоящая причина разрыва — в слухах, которые распространяли родители Ванессы. Они говорили, будто наша мама изменила папе.

— Карла, сколько лет, сколько зим, — натянуто улыбнулась Ванесса.

— Привет, Ванесса. Рада тебя видеть, — вежливо ответила Карла и, как всегда, проявив воспитанность, поцеловала её в обе щеки.

Ванесса повторила жест, но без всякого энтузиазма.

— Дамы, вы слышали, кто появится сегодня вечером? — спросила она с самодовольной ноткой в голосе.

— Кто-то знаменитый? Звезда? — Луна оживилась, приподнявшись на носочки. Карла легонько подтолкнула её локтем, но сестра лишь усмехнулась.

Ванесса с нарочитой небрежностью отбросила рыжие волосы на плечо и посмотрела на Луну:

— Нет, лучше. Лука Барроне.

— Кто? — удивилась я, не имея ни малейшего представления, кто это и почему все так возбуждены.

Ванесса и её подруги дружно рассмеялись.

— О, милая Беатрис, как можно быть такой неосведомлённой! — протянула Ванесса, театрально взмахнув рукой. — Барроне — наследник гостиничной империи.

Она посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что призналась, что не знаю, кто такой президент.

Я лишь пожала плечами.

— Да, слышала, что он настоящий зануда, — небрежно бросила Карла, пожав плечами. Но я заметила лёгкий блеск в её глазах — она явно врала. — Ты, случайно, не собираешься переспать с ним сегодня вечером? Думаю, вы бы идеально подошли друг другу, — добавила она с безупречной улыбкой.

Лицо Ванессы мгновенно потемнело. Она посмотрела на Карлу так, будто могла испепелить её одним взглядом.

— Ну что ж, как всегда, рада видеть тебя, Ванесса. И твою... блистательную компанию. Повеселитесь, — сказала Луна, беря Карлу за руку. Карла схватила меня, а я — Клару, и мы всей цепочкой двинулись прочь.

— Фу, как же я её ненавижу, — пробормотала Луна, когда мы подошли к бару. — Не верится, что ты когда-то с ней дружила, Карла.

— Не напоминай, — вздохнула та, скрестив руки на груди.

Мы заказали напитки и молча наблюдали за растущей толпой. Атмосфера становилась всё оживлённее — музыка, смех, флирт. А я... я почему-то искала взглядом человека, которого здесь, конечно, не могло быть. Лео. Как же нелепо думать, будто он вдруг появится на этом вечере.

— Как ты, Беа? — спросила Клара, мягко сжав мою руку.

— Супер! — ответила я с притворной бодростью.

Клара засмеялась.

— Просто попробуй быть чуть более открытой. Поверь, здесь полно симпатичных мужчин, — сказала она, оглядывая зал и ловя заинтересованные взгляды.

— Уверена, большинство из них думают только об одном, — заметила я, тоже оглядываясь по сторонам и выискивая в мужских лицах ту самую самонадеянность, которая меня всегда раздражала.

— Не все мужчины такие, — мягко возразила Карла, её голос звучал почти успокаивающе. — Когда-нибудь кто-то полюбит тебя так, как ты того действительно заслуживаешь, Беа. Надеюсь, это случится скоро.

— Если такие мужчины вообще существуют, — фыркнула я. — А если и существуют, то, наверное, влюбляются в тебя с первого взгляда.

Карла рассмеялась:

— Вот почему я до сих пор не замужем! С момента моих последних отношений прошло столько времени, что я уже смирилась. Нет, Беа, это я умру старой девой с десятью кошками… и Луной, живущей у меня в подвале.

Мы рассмеялись, но весёлый момент оборвался, когда зал внезапно стих. Смех и разговоры растворились, как по команде. Люди начали оборачиваться к входу. Возле дверей стояли двое высоких мужчин в безупречно сидящих итальянских костюмах. За ними следовало ещё несколько сопровождающих. Толпа зашепталась, кто-то едва заметно указывал в их сторону, будто не веря своим глазам.

— Почему все так странно на них смотрят? — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Это Лука Барроне, — прошептала Клара, едва слышно.

— Который из них? — я вглядывалась в их лица, но толпа явно обсуждала не только его.

— Тот, что слева, с короткими каштановыми волосами и этой… — Клара на миг запнулась, — невероятной улыбкой.

— А кто тот, что справа? — спросила Карла, внимательно глядя на мужчину с холодным, почти непроницаемым выражением лица. — Он выглядит так, будто предпочёл бы быть где угодно, только не здесь.

Клара приподнялась на носочки, стараясь разглядеть его получше, но быстро сдалась и вернулась на место.

— Не знаю, — прошептала она. — Думаю, это телохранитель.

— Не может быть, — возразила Луна, чуть наклонившись вперёд. — Он держится так, словно владеет этим местом.

— Может, он один из Донов? — предположила Клара, вставая ближе ко мне.

Я громко фыркнула, чем привлекла на себя несколько неодобрительных взглядов.

— Извините, но вы серьёзно? Дон? Здесь? На быстром свидании? — я не удержалась и рассмеялась, а мои сёстры синхронно закатили глаза.

— Конечно, для неё всё это смешно, — раздражённо пробормотала Луна.

Тем временем шум в зале вновь нарастал. Лука и его спутники начали двигаться вперёд, и люди буквально расступались, словно подчиняясь невидимому сигналу. Лука ослепительно улыбался, наслаждаясь вниманием, но мой взгляд невольно остановился не на нём.

Его спутник — тот самый мужчина с холодным, бесстрастным лицом — двигался рядом, молча, будто всё происходящее его тяготило. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, но в этом было что-то небрежное, почти вызывающее. В его взгляде не было ни любопытства, ни удовольствия — только усталая сдержанность, от которого внутри будто стало чуть прохладнее.

К моему ужасу — и, признаться, стыду — я инстинктивно поклонилась. Почти сделала реверанс, будто оказалась на приёме у королевы. Осознав, что творю, резко выпрямилась и, пытаясь спасти ситуацию, склонилась вновь — уже как будто подбираю что-то с пола.

Отлично, Беа. Просто блеск.

Я отчаянно надеялась, что они этого не заметили. Но Луна тут же расхохоталась, а Карла с Кларой поспешили подойти и поднять меня.

— Пожалуйста, скажите мне, что это не я сейчас поклонилась! — прошептала я, хватаясь за руки сестёр.

Они, едва сдерживая смех, покачали головами.

— Ты просто пересмотрела драматических фильмов, девочка! — выдохнула сквозь смех Клара.

— Ладно, Беа, всё в порядке, — успокоила Карла, всё ещё улыбаясь. — Просто держись от этих мужчин подальше. Хотя бы до конца вечера. А лучше — до конца жизни.

Это звучало как разумный план. В зале было полно людей — можно легко затеряться и избежать повторного позора. Но всё стало гораздо хуже, когда я вдруг поймала взгляд того самого темноглазого мужчины.

Он смотрел прямо на меня, чуть приподняв уголок губ в едва заметной, насмешливой ухмылке. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как лицо вспыхивает от стыда, и внутренне пообещала себе больше никогда не смотреть в его сторону.

В этот момент ведущий мероприятия позвонил в колокольчик:

— Дамы и господа! Мы готовы начать. Пожалуйста, пройдите в следующий зал, где уже расставлены столы и стулья для наших свиданий. В течение вечера вас ждут лёгкие закуски и напитки.

Меня охватило внезапное головокружение. Ладони вспотели, дыхание сбилось — хотелось просто развернуться и уйти. Всё во мне кричало, что я не должна здесь оставаться.

— Пойдём, Беа. Всё будет хорошо, — мягко сказала Клара, почувствовав моё беспокойство. Её ладонь легла на мою руку — тёплая, уверенная, будто возвращающая меня в реальность.

Я кивнула и заставила себя сделать шаг вперёд. Каждый новый вдох давался с трудом. В глубине души я только надеялась, что эта ночь не закончится катастрофой — или, по крайней мере, не станет началом чего-то, чего я потом пожалею.

Глава 4

Беатрис

«Believer» — Imagine Dragons

Ведущий продолжал говорить в микрофон, а я тем временем погружалась в свои мысли. Пять минут. Почему мне казалось, что свидание продлится меньше? Пятиминутный разговор с незнакомцем — настоящая вечность. А если я не смогу придумать ничего интересного о себе?

— Пять минут — вроде бы совсем немного, но вы удивитесь, как много можно узнать о человеке за такой короткий промежуток времени, — бодро произнёс ведущий, широко улыбаясь. — Пусть начнутся любовные связи! — Он ударил в колокольчик, и зал наполнился шумом: участники начали рассаживаться.

Мои сёстры и Клара уже устроились за столиком у входа и, судя по их виду, были готовы к началу. А я мысленно молилась, чтобы не опозориться после того нелепого реверанса. Сомнения гудели в голове, и я чувствовала, как нервы начинают сдавать.

Я не сразу заметила, как ко мне подошёл светловолосый мужчина с доброжелательной улыбкой. Сердце забилось чаще, и я постаралась сохранить спокойствие. Пока Луна, Карла и Клара весело болтали со своими новыми знакомыми, я посмотрела на своего первого партнёра и ответила ему улыбкой.

— Можно присесть? — спросил он, по-прежнему улыбаясь.

Я кивнула, заправила прядь волос за ухо и, сцепив пальцы, опустила руки на колени. Не хотела выглядеть зажатой, но, по правде говоря, не знала, как себя вести.

— Меня зовут Брайан, — представился он, протягивая руку.

— Беа, — ответила я.

— Спасибо, — сказал он, и лицо его слегка порозовело. — Подождите… — он запнулся, и я заметила, что нервничает даже сильнее, чем я.

Я мягко улыбнулась, надеясь, что это поможет ему успокоиться.

— Извини, я новичок в таких вещах, — признался Брайан, неловко усмехнувшись. — Недавно закончились мои четырёхлетние отношения. Прошло много времени с тех пор, как я был на свидании.

— Как долго ты живёшь в Нью-Йорке? У тебя лёгкий акцент… южный? — спросила я, решив увести разговор от темы бывших отношений. В основном потому, что не хотела развалиться на глазах у незнакомца.

Он улыбнулся:

— Да, я из Джорджии. В Нью-Йорке уже пять лет, переехал по работе. А ты? Ты местная?

— Родилась и выросла здесь. Училась фотографии и визуализации в Нью-Йоркском университете, — ответила я, чувствуя, как нервозность постепенно отпускает.

— Впечатляет. Мой двоюродный брат тоже учился там, на факультете фотографии. По его словам, отбор у них очень строгий — принимают не больше сорока человек в год.

Постепенно, по мере того как разговор продвигался, Брайан расслабился, стал говорить увереннее и охотнее отвечал на мои вопросы. Вскоре раздался звонок, и он поднялся, чтобы перейти к следующему столу.

«Ну что ж, всё не так уж плохо», — подумала я.

Ночь тянулась, и после череды мужчин, которые, в отличие от Брайана, охотнее говорили о себе, я уже подумывала уйти. Я почти не проронила ни слова, но ощущала, как постепенно расслабляюсь. Возможно, дело было в том, что я выпила слишком много. После ещё бокала-другого я решила взять себя в руки.

В целом вечеринка подарила мне несколько любопытных разговоров, а теперь я сидела напротив человека, который напомнил мне героя из рекламы «Clear Eyes». Тот же голос, те же очки — только моложе.

Он объяснял разницу между астрологией и астрономией. Странно, но обе темы меня интересовали, а астрология даже была моим хобби. Однако чем дольше он говорил, тем больше мне хотелось никогда больше не слышать об астрологии — и по возможности пару раз хлопнуть его головой о стол.

Я оглядела зал: Клара беседовала с мужчиной напротив и искренне смеялась. Карла же говорила с Лукой Барроне — они наклонились друг к другу, и я давно не видела, чтобы её глаза так светились. Лука протянул руку через стол и поцеловал её ладонь.

Слушая его вопрос, я невольно перевела взгляд на Луну, сидевшую рядом. Она вдруг спросила:

— Какую машину ты водишь?

— Простите? — мужчина напротив выглядел озадаченным и слегка смущённым.

— Спортивную? Винтаж? Последней модели?

— Луна! — шепнула я, почувствовав, как по коже пробежала волна неловкости.

— Разве это не слишком поверхностный вопрос? — спокойно уточнил он.

Луна не смутилась, лишь небрежно пожала плечами:

— Скажи, Джон, тебе нравится проводить время с чувствами?

Я не могла поверить, что она говорит это всерьёз.

— Отлично. Свидание окончено, — произнёс Джон, явно раздражённый.

— Но у нас ведь ещё есть несколько минут, — возразила Луна, с лёгкой улыбкой на губах.

— Мне достаточно, — сказал он и, поднявшись, отошёл к другому концу комнаты.

Я всё ещё пыталась понять, что движет Луной. Она повернулась ко мне:

— Что?

— Что с тобой не так? — спросила я, стараясь сдержать раздражение.

Луна лениво приподняла одно плечо:

— По тому, какую машину человек водит, можно многое о нём понять.

— Точно. Совсем не поверхностно, — отозвалась я с лёгкой иронией.

Я удивилась, когда парень с ясными глазами переместился с другой стороны зала и сел напротив Луны.

— Я вожу «Лексус» последнего года выпуска, — произнёс он.

Она улыбнулась — сначала мне, потом ему, словно между ними промелькнула искра.

«Вау», — только и подумала я, откинувшись в кресле и залпом допив свой напиток.

Но тут я заметила, как таинственный, высокий и мрачный друг Луке Барроне занимает место напротив меня.

— Колокол ещё не прозвенел, — выпалила я прежде, чем успела прикусить язык.

Отлично. Браво, просто блеск, — мысленно я хлопнула себя по лицу.

Уголки его губ чуть дрогнули. Он откинулся на спинку стула, расстегнул пиджак своего дорогого костюма-тройки и небрежно закинул ногу на ногу.

— Значит, ты из тех, кто следует правилам? Что ещё? — спросил он, голосом ровным, спокойным, почти ленивым — что резко контрастировало с его холодными, чёткими чертами лица. Он поднял руку, и спустя мгновение рядом появился официант — будто из воздуха.

— Виски, — коротко бросил он, затем перевёл взгляд на меня. — Ещё стаканчик?

— Воды, — ответила я, стараясь не отвести взгляда.

Официант уже собирался уйти, но он снова поднял руку, останавливая его.

— Ты тоже скучная.

Это прозвучало не как вопрос, а как приговор. Я смотрела на него — поражённая и разъярённая. Волна ярости поднялась во мне, захлестнула всё.

— Ну же, — он усмехнулся, — ещё один стакан не заставит тебя потерять чувство морали и закончить ночь в горячем, страстном сексе без обязательств с совершенно незнакомым человеком. Конечно, если ты сама этого не захочешь.

Мои глаза расширились от его наглости. Прозвенел звонок, но я знала — он не уйдёт. Так же, как и парень с бесконечным бормотанием, всё ещё увлечённо что-то рассказывавший моей сестре.

— Дай угадаю, — его длинный палец лениво скользнул по губам, пока он не сводил с меня взгляда. — Космо?

Я сузила глаза.

— Мартини. Конечно, сухой.

Я отвернулась, сделала глубокий вдох, стараясь удержать самообладание.

Кем этот мудак себя возомнил?

— Нет? — он чуть наклонил голову, продолжая дразнить. — Тогда, может, «Секс на пляже»? Или «Волосатый пупок»? — он прикусил нижнюю губу, откровенно забавляясь.

Я фыркнула и скрестила руки на груди.

— Ты плохо разбираешься в людях. И, очевидно, лифт у тебя не доезжает до верхнего этажа, — я улыбнулась и подняла пустой бокал, словно доказывая свою правоту. — Этот бокал похож на тот, из которого я пила «Космо»? Мартини? Или один из тех приторных фруктовых коктейлей, в которых ты, похоже, отлично разбираешься?

Я повернулась к официанту, который наблюдал за нами, как за финалом теннисного матча.

— Мне, пожалуйста, чистый бурбон.

— Интересно, — протянул настырный мужчина, не сводя с меня взгляда.

В свете потолочных ламп блеснули его часы. Я невольно отметила кольца на пальцах и татуировки, выглядывающие из-под них. Он задумчиво почесал короткую аккуратную бороду, потом провёл пальцем по губам.

Я старалась не выдать ни малейшего волнения под его испытующим взглядом. Всё во мне подсказывало, что он — проблема. Опасная, самоуверенная и чертовски привлекательная проблема. Но отступать я не собиралась.

— Правда? — я чуть приподняла бровь, делая голос спокойным, почти ленивым. — Ты, похоже, уверен, что знаешь меня как свои пять пальцев. Но промахнулся мимо цели на добрый километр. Это уже многое говорит о тебе. Почему бы тебе не рассказать что-нибудь о себе, раз уж ты такой знаток?

Он усмехнулся, глаза сузились, а в уголках губ мелькнула тень самодовольства.

— Ты не знаешь, кто я? — спросил он с нарочитым высокомерием.

Мышцы на его точёной челюсти дёрнулись от раздражения. Я решила подыграть — в конце концов, честно говоря, я и правда не имела ни малейшего представления, кто он такой.

— А я должна? — спросила я, нарочито спокойно оглядываясь по сторонам. Несколько девушек, включая Ванессу и её подруг, бросали на меня завистливые взгляды.

Моя сестра и Клара выглядели ошеломлёнными.

— Значит, ты действительно не знаешь, кто я, — он чуть наклонился вперёд, его голос стал ниже. — Но ведь что-то заставило тебя обратить на меня внимание раньше.

Самодовольная ухмылка тронула его губы, и у меня едва не дёрнулась рука — просто из чистого любопытства: каково это — влепить пощёчину такому надменному красавчику?

— Это была смелость, — ответила я небрежно, хотя мозг в тот момент едва успевал формулировать мысли.

— Смелость? — переспросил он, прищурившись.

— Да. Знаешь, вызов. А я никогда не отступаю от вызова, — я накрутила на палец прядь волос и улыбнулась уголком губ. — Так что не стоит раздувать своё и без того огромное эго.

Он чуть откинулся назад, разглядывая меня с любопытством. В его взгляде мелькнуло что-то — интерес, а может, даже уважение.

— Пожалуй, ты говоришь правду, — произнёс он наконец. — Иначе не осмелилась бы говорить со мной в таком тоне.

Он устроился поудобнее, скрестив руки. Верхние пуговицы его чёрной рубашки были расстёгнуты, и в мягком свете ламп на загорелой коже проступали татуировки, тянувшиеся от груди к шее.

— Дай угадаю, — я склонила голову набок. — Женщины падают к твоим ногам, да?

Официант поставил перед нами напитки и, не оглядываясь, вернулся к своему посту, как будто видел подобные сцены сотни раз.

Он лишь пожал широкими плечами, будто это действительно не стоило обсуждения.

— Похоже, твой друг тебя не боится, — заметила я, бросив взгляд в сторону.

Когда я посмотрела на Луку, разговаривающего с Луной, заметила: его внимание то и дело соскальзывало на Карлу. Это было достаточно, чтобы понять — разговор его не особенно увлекал.

— Ему это не нужно. Он мой кузен, — спокойно ответил мужчина.

Между нами повисло короткое, чуть напряжённое молчание. Потом он заговорил снова, уже мягче:

— Меня зовут Габриэль. Но большинство зовут просто Габ.

— Ну что ж, Грабби, — нарочно перепутав его прозвище, сказала я, скрестив руки. — Почему ты здесь? Не похоже, что ты ищешь любви. Тем более — чего-то серьёзного. Ты мог бы получить любую женщину, какую захочешь. Так зачем выбирать место для быстрых знакомств?

Я наклонилась вперёд и приподняла бровь, словно бросая вызов.

— Я Габриэль, а не Грабиэль, — он поднёс бокал виски к губам и сделал глоток, не отводя от меня взгляда. — Назовём это… моральной поддержкой.

Возможно, это из-за алкоголя, но ситуация показалась мне до абсурда забавной. Я не удержалась и рассмеялась. Габриэль прищурился и быстро огляделся — мой смех привлёк несколько любопытных взглядов.

Я, наконец, успокоилась, вытерла глаза и снова сделала глоток.

— О Боже, как же мне это было нужно, — выдохнула я.

Поймав взгляд проходящего официанта, я мягко коснулась его руки:

— Ещё бурбона, пожалуйста.

Он коротко кивнул и отошёл, оставив нас вдвоём.

Прозвенел звонок, и я подумала, что наш странный, но забавный обмен наконец подошёл к концу. Но стоило мне поднять глаза, как я поняла — Габриэль не собирался останавливаться. Его взгляд был пронзительным, почти изучающим. Даже тот, кто направлялся к моему столику, остановился, уловив невидимое напряжение между нами.

— Почему в это так трудно поверить? — спросил он, не отводя взгляда.

— Грабби, Грабби, Грабби… — я вздохнула, глядя на этого красивого, немного пугающего мужчину. — Вы, мужчины, все одинаковые. Говорите одно, а подразумеваете совсем другое. Как в начале знакомства: каждый старается выглядеть лучше, чем есть, надеясь произвести впечатление… пока истинная сущность не покажет своё уродливое лицо.

Я наклонилась вперёд и сказала тише, почти шёпотом:

— Мы оба знаем, что истинная причина твоего присутствия здесь никак не связана с моральной поддержкой. И сколько бы ты ни пытался играть крутого парня, я всё равно лучше тебя. Я вижу боль в твоих глазах. Ты что-то скрываешь.

Он не ответил. Несколько долгих секунд — а может, минут — мы просто смотрели друг на друга. Я вдруг поймала себя на мысли, что, должно быть, уже начинаю пьянеть: его тёмные глаза будто утратили прежнюю свирепость, в них появилось что-то мягкое, почти человеческое. Я моргнула, покачала головой, и всё исчезло. На меня снова смотрел тот же холодный, отстранённый взгляд.

Он чуть наклонил голову, уголок его рта дрогнул.

— Кто-то уже провернул этот номер с тобой, не так ли, ragazza (детка)? Как тебя зовут?

— Разве это важно? — парировала я.

Прозвенел звонок.

— Что ж, кажется, меня спас звонок, — я отмахнулась, вставая. — Увидимся.

Но он не шелохнулся. Его взгляд держал меня, словно цепи. В ту секунду я ощутила, как меня затягивает в темноту, где нет выхода. Тлеющее тепло исходило не только от его глаз — от самого его присутствия. Оно давило, обжигало, не позволяя дышать.

Если он не уйдёт, уйду я. Я слегка склонила голову, будто отдавая честь, подняла бокал и залпом допила остатки.

— Хорошо. Arrivederci (прощай).

Ты только что, блядь, отдала честь? Неважно.

Я вскочила слишком резко, потеряла равновесие и на секунду забыла, как дышать. Не от того, как быстро поднялась, а от внезапного тепла — его ладонь обхватила мою руку, а другая уверенно легла на талию, помогая удержать равновесие.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом — тёмным, глубоким, настойчивым. Казалось, он изучает каждое моё движение, каждое дыхание. Сердце на миг сбилось с ритма. Я неловко прижалась к нему, чувствуя, как между нами вспыхивает странное напряжение, и тихо прошептала:

— Спасибо.

Отстранившись, я пересекла комнату и вышла в коридор. Некоторое время бродила по нему, тщетно пытаясь найти уборную.

Что это за отель, в котором нет ни одной уборной? И где, чёрт возьми, персонал, чтобы я могла их спросить?

Я попробовала открыть несколько дверей подряд — все заперты. Наконец, одна поддалась. Но стоило войти, как меня окутала кромешная тьма. Я на ощупь провела рукой по стене, ища выключатель, но безуспешно.

«Отлично», — мрачно подумала я.

Мои глаза всегда с трудом привыкали к темноте. Я терпеть не могла, когда в кино начиналась реклама и зал погружался во мрак, — всегда старалась оставаться на месте, пока не погаснет свет.

Паника подступила, когда я снова не смогла нащупать эту чёртову дверь. Но вдруг она распахнулась, и я отшатнулась, заслоняя глаза от ослепительного света. В дверном проёме стоял силуэт мужчины.

Из коридора доносилась музыка и приглушённые голоса.

— Слава Богу… Я искала туалет, когда…

Договорить я не успела — дверь с грохотом захлопнулась, и в то же мгновение его руки сомкнулись на моём лице, а губы накрыли мои.

Я задохнулась от удивления и страха. Попыталась оттолкнуть его — толкалась, била, пиналась, — но через секунду оказалась прижатой к стене. Незнакомец почти навалился на меня, полностью перекрывая пространство. Его рот продолжал целовать, и, к своему ужасу, я вдруг поняла, что начинаю отвечать.

Сначала его поцелуй был резким, почти хищным, но постепенно в нём появилась странная мягкость, от которой мне стало ещё страшнее. От него пахло алкоголем, и я чувствовала опасность во всём этом: в его дыхании, в силе рук, в близости. Но почему-то не могла, не хотела остановиться.

Его пальцы крепко удерживали моё лицо, затем скользнули к шее, запутались в волосах. Захват был сильным, но не причинял боли. Это было неправильно, безумно неправильно, но, по какой-то опять же непонятной мне чёртовой причине, я не хотела останавливаться.

Тихая комната наполнилась звуками наших поцелуев и тяжёлым дыханием. Я услышала собственный стон и, к своему изумлению, почувствовала, как он вздрагивает в ответ. Никто из мужчин прежде не реагировал на меня так.

Я прижала ладони к стене за спиной, ощупью нащупала дверную ручку и, собрав все силы, резко оттолкнула его. Дверь распахнулась, и я бросилась в коридор, не оглядываясь.

Первая ночь вне дома за несколько месяцев, Беа. И вот результат — целуешься в тёмной комнате с Бог знает кем, да ещё и пьяна в хлам. Что, чёрт возьми, ты творишь, Беатрис Бьянки?

∞∞∞

Моё сердце постепенно успокоилось, дыхание стало ровнее, когда я подошла к входу в зал. Из динамиков звучал голос ведущего: «На этом мы завершаем часть вечера, посвящённую быстрым свиданиям. Вторая часть — для общения, танцев и, возможно, рождения той самой любовной связи, которую вы сегодня почувствовали».

Хотя я всё ещё не оправилась после того, что произошло в тёмной комнате, на его напыщенные слова не могла не закатить глаза. Вернувшись в зал, я сделала несколько глубоких вдохов и пригладила волосы. Так и не найдя чёртову уборную, я недоумевала: может, она всё-таки где-то здесь, а я просто прошла мимо?

Оглянувшись, я заметила, как Лука уверенно направился к Карле. Он взял её за руку, вывел на середину зала, и они начали танцевать медленный танец. Лицо Карлы озарилось, она улыбалась ему, пока они говорили и двигались в такт музыке. Вскоре и другие мужчины, приободрившись или решив последовать примеру Луки, пригласили девушек на танец.

Луна, к моему удивлению, всё ещё была рядом со своим мистером «Монотоном». Надо было быть внимательнее и хотя бы узнать, как его зовут.

— Видишь, всё было не так уж плохо, правда? — Клара обняла меня за талию.

— Было хуже, — ответила я, когда мы вышли из зала, сцепив руки, и Клара тихо хихикнула.

Я оглядела комнату и заметила, что Габ болтал с тремя женщинами у бара. Они смеялись над его нелепыми шутками. Увидев меня, он поднял бокал в знак приветствия. Я сделала всё, чтобы он заметил, как я закатила глаза.

Я продолжала осматриваться, сама не зная, что именно ищу. Никто не смотрел на меня так, как я ожидала. Мысли снова вернулись к тому загадочному мужчине, который удивил меня поцелуем. Он мог быть любым из присутствующих, и я бы ни за что не поняла, кто он.

— Ты в порядке? — спросила Клара.

— Что?

— Ты покраснела, — сказала она и положила ладонь на моё лицо.

— О да. Думаю, я слишком много выпила, — ответила я.

— Пойдём, подышим воздухом, — предложила Клара, подводя меня к открытой двери, ведущей на большую террасу с видом на ночной Нью-Йорк.

На террасе стояли несколько пар. Они разговаривали вполголоса, а некоторые целовались.

Мы живём только один раз, верно? Кто я такая, чтобы судить. Особенно после того, что сделала в той тёмной комнате.

— Так какой он?

— Кто? — спросила я, вырываясь из своих запутавшихся мыслей.

— Тот высокий, мрачный, великолепный друг Луки Барроне, с которым ты болтала, — Клара обернулась ко мне и улыбнулась.

— А-а-а, он, — я сморщила нос. — Именно такой, каким и выглядит: красивый, высокомерный, холодный и удивительно любопытный.

— Похоже, ему нравилось твоё общество, — заметила Клара, наклоняясь над балконом и одарив меня знающей улыбкой. — Он ведь не ушёл, когда ведущий позвонил в колокольчик. Сколько раз? Два? Три?

Я фыркнула:

— Сомневаюсь, что он был там из-за влечения. Скорее — из-за нездорового любопытства.

Клара покачала головой на мой самоуничижительный тон:

— Карла и Лука, кажется, нашли общий язык, не думаешь?

— Похоже на то. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Она это заслужила, — сказала я, глядя на огни города и вздыхая.

— Как и ты, девочка, — Клара обняла меня.

— А что насчёт тебя? Кто-нибудь привлёк твоё внимание?

— Нет. Думаю, после Парижа моя жизнь окончательно разрушена, — улыбнулась она. — Пойдём потанцуем. Ещё рано, а на тебе мои счастливые туфли. Покажем наши убойные танцевальные движения — мужчины на террасе точно не устоят.

Я рассмеялась, зная, что те самые «убойные движения», о которых она говорила, скорее напугали бы мужчин, чем привлекли.

— Тогда твои туфли, должно быть, сломаны. Или, может, права моя сестра. Сломана я.

— Прекрати. Не верь в эту чушь.

Мы уже возвращались к дверям, когда я услышала знакомый бархатистый голос — тот, что держал меня в плену ровно пятнадцать минут и двадцать секунд. Я резко дёрнула Клару за руку и прижалась к стене здания.

Лука сделал глоток пива и заметил:

— Этот вечер оказался лучше, чем я ожидал, учитывая все обстоятельства.

Он широко ухмыльнулся, и я подумала, не связано ли это с Карлой.

— Разве ты не рад, что пришёл, Габ? Ты ведь думал, что лучше подождать. Но, как видишь, всё сложилось к лучшему, — сказал он.

Мужчина насмешливо хмыкнул.

— Ты говоришь так только потому, что поболтал с единственной здравомыслящей женщиной в этой комнате, — сказал он, зажигая сигарету. Сделав глубокую затяжку, он выпустил струю дыма в ночное небо.

Теперь я понимаю, что ничего бы не вышло. Я ненавижу запах сигарет. Подожди, что ты вообще говоришь, Беа?

Лука вновь привлёк моё внимание, продолжая разговор:

— Да, Карла красивая и милая. Но, по сути, они все кажутся милыми. Правда, я говорил только с другой её сестрой, Луной. Она забавная, хоть и немного молода для меня, но всё же лучше, чем большинство здешних, — он усмехнулся, — дрянных путан, которые, очевидно, хотят только одного.

Я почувствовала, как глаза сузились от возмущения.

— Говори за себя, amico (дружище), — холодно бросил Габриэль, не отводя взгляда и удерживая сигарету между пальцами.

В груди закипала ярость.

Я так и знала. Лживый ублюдок!

Лука продолжил, будто не замечая:

— Не притворяйся, что ты здесь по другой причине. У тебя был долгий разговор со старшей сестрой Беатрис.

— Беатрис, — «лживый Пиноккио» произнёс моё имя с ленивым, почти презрительным оттенком.

По спине пробежала дрожь. Услышав своё имя из его уст, я будто окаменела.

Он затянулся сигаретой и, усмехнувшись, добавил:

— Не знаю, чего я ожидал, но она ничем не отличается от остальных. Разве что скучная, бесхарактерная... чёртова эмоциональная развалина. Я должен быть в полной жопе и отчаянии, чтобы провести с ней ночь — если до этого вообще дойдёт.

Клара рядом со мной ахнула от возмущения, а я наконец вынырнула из лёгкого оцепенения, вызванного алкоголем. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Я не понимала, почему чувствовала себя такой обиженной, пристыженной и униженной. Ведь он даже не знает меня.

— У неё сейчас трудный период. Она недавно рассталась с полным мудаком после двухлетних отношений. Так сказала Карла, — ответил Лука.

— Я потрясён, — Габриэль сделал ещё одну затяжку, потом бросил сигарету и раздавил её носком ботинка, засунув руки в карманы.

Раздался звонок — из телефона донёсся жизнерадостный голос:

«Чей телефон звонит? Мой! Мой!»

Я вздрогнула, поняв, что это мой. Мелодия, которая раньше казалась забавной, теперь только подчёркивала унизительность происходящего кошмара. Я словно вынырнула из чёрной дыры унижения и ярости и взглянула на экран. Это была Карла.

— Привет, Карла, — ответила я, поднимая глаза.

Воплощение дьявола и Лука смотрели прямо на меня. На лице Луки — смущение и жалость, что лишь сильнее жгло изнутри.

— Да, я всё ещё здесь. Просто вышла на террасу с Кларой, подышать свежим воздухом, — сказала я ровным голосом, направляя всю ненависть на это омерзительное отродье сатаны.

В его глазах не было ни раскаяния, ни вины — ничего. Я не должна была удивляться, но зрение начало расплываться.

— Ладно, мы возвращаемся, — выдохнула я, положив трубку и бросив взгляд на Клару. — Мы уезжаем.

Слёзы, которые я так старалась сдержать, всё же предательски выступили.

Клара посмотрела на Люцифера с отвращением.

— Послушай, придурок… — начала она.

— Клара, — перебила я и вышла с террасы.

Я не хотела выглядеть такой же слабой, какой себя чувствовала. Клара догнала меня и с гневом сказала:

— Пошёл он, Беа!

Я промолчала. Всё, чего я сейчас хотела, — это поскорее убраться отсюда.

— Могло быть и хуже. Понимаешь?

Я повернулась к ней лицом.

— Как? — вскинула я руки. — Что может быть хуже?

— Представь, если бы ты ему понравилась. Что бы ты тогда делала?

Уголок моих губ дрогнул, превращаясь в полуулыбку, и я невольно рассмеялась. Обняла Клару:

— Я люблю тебя. Спасибо.

Мы шли дальше, когда вдруг на моё плечо легла чья-то рука.

— Синьорина Бьянки, — Лука остановил меня. — Я хотел бы извиниться за то, что вы и ваша подруга услышали, — он кивнул на Клару и попытался улыбнуться.

Но я видела, что он взволнован.

— Спасибо, синьор Барроне. Но извиняться должны не вы, — ответила я.

К нам подошли Карла и Луна. Взгляд Луки встретился с глазами моей сестры, и они оба улыбнулись. Он снова повернулся ко мне:

— Пожалуйста, зовите меня Лука. — Затем обратился к моим сёстрам: — Дамы, надеюсь, вы получили удовольствие от сегодняшнего вечера.

Луна кивнула и, как всегда, захихикала.

— Синьорина Бьянки, — Лука обратился уже к Карле, — могу я поговорить с вами минутку, прежде чем вы уйдёте?

Она улыбнулась и кивнула. Лука протянул ей руку, и Карла позволила ему отвести себя в сторону.

— Мне нужно в уборную. Встретимся снаружи, — сказала я.

Я остановила официанта и попросила показать ближайший туалет. Разумеется, он оказался в противоположной стороне от той, куда я шла раньше.

Когда я вытирала руки, пришло сообщение от Клары: они ждут меня снаружи, в машине. Я поспешно вышла, свернула за угол — и оказалась перед пустой, тёмной комнатой.

И вот снова.

Большая рука закрыла мне рот, заглушив попытку позвать на помощь. Я резко обернулась, но глаза ещё не привыкли к темноте.

Я оказалась в ловушке. Рука незнакомца всё так же плотно прижимала мои губы, не давая издать ни звука. Сердце билось в груди так сильно, что, казалось, его можно было услышать. Я попыталась оттолкнуть мужчину, удерживающего меня, но безуспешно — он двигался уверенно, контролируя каждое моё движение.

Страх и паника нарастали внутри меня, сжимая грудь.

— Я никогда не извиняюсь. Никогда, — произнёс он.

Это был Габриэль.

Страх, охвативший меня мгновение назад, сменился яростью. Я начала отчаянно вырываться из его рук. Все часы, проведённые на тренировках, наконец принесли пользу. Уперевшись спиной в стену, я использовала её как опору, чтобы создать пространство, и изо всех сил ударила его коленом. Этого хватило: его хватка ослабла, и он застонал. Я резко оттолкнула его, распахнула дверь и бросилась бежать по коридору.

Я бежала, не оглядываясь, стараясь не сломать каблук и не подвернуть лодыжку. Но внезапно чья-то рука схватила меня за запястье и дёрнула назад — резко, словно петля затянулась на шее. Я врезалась в высокую, мускулистую фигуру Габриэля. Его тёмные волнистые волосы были взъерошены, а в глазах, почти чёрных, пылала ярость.

— Отпусти меня! — прорычала я.

— Приятно видеть, что в тебе всё же есть немного огня, Беатрис, — усмехнулся он, тяжело дыша.

Я попыталась вырваться из его рук, но это лишь заставило его прижать меня сильнее.

— Мало того, что ты меня оскорбил, так теперь ещё и руки распускаешь? Ты хуже, чем я думала, — сказала я и плюнула ему в лицо.

Он отшатнулся, вытер щёку и сжал челюсть. Я сделала шаг назад, но в следующее мгновение он снова оказался рядом и прижал меня к стене. Его пальцы впились в мои плечи, не давая сдвинуться ни на сантиметр.

— Тебе повезло, что мы находимся в общественном месте, и я не хочу устраивать сцену, — его горячее дыхание обжигало моё лицо, когда он наклонился ближе. — Ты даже не представляешь, на что я способен.

— Это ты так извиняешься? — я умудрилась не только бросить саркастическую реплику, но и закатить глаза.

— Извиняться? — он резко усмехнулся. — Ты правда думаешь, что я хочу извиняться?

— Но ты сказал…

— Я сказал, что никогда не извиняюсь. Зачем мне начинать сейчас?

— Высокомерный ублюдок! Отпусти меня!

— Понизь свой грёбаный голос, — его ладонь обхватила моё горло, но не сжала.

— Не говори мне, что делать! Отпусти, слышишь?! Ты грёбаный лжец! — я рванулась, пытаясь вырваться из его хватки. — Отпусти, или я закричу!

— Нет. Не отпущу. Пока ты не согласишься поужинать со мной, — его тёмные глаза впились в мои.

Я замерла, не веря своим ушам.

Что он сказал?

Я оглянулась на него на секунду — и расхохоталась. Он был вынужден отпустить меня, когда я начала захлёбываться от смеха, кашляя и пытаясь отдышаться.

— Ты, блядь, серьёзно?

— Разве я похож на шута? — спокойно произнёс он, скрестив руки на груди.

На его шее проступали красные следы от моих ударов и царапин.

— Ты психопат!

— Меня называли и похуже, — усмехнулся он.

Позади раздался смех. Я обернулась и увидела Ванессу с друзьями — они шли к нам, замедлив шаг, когда заметили сцену.

Я снова повернулась к мужчине и шагнула ближе.

— Я должна быть либо в отчаянии, либо в полной жопе, чтобы пойти с тобой на свидание, Габриэль. Но, к счастью, у меня всё отлично, — я бросила ему его же слова. — Не переживай, я знаю кое-кого, кто тебе подойдёт идеально.

Он посмотрел на меня — пристально, почти изучающе. Я улыбнулась.

— Ванесса, ты уже знакома с Габриэлем? — позвала я, приглашая её подойти.

Ванесса и её подруги подошли осторожно, переглянувшись.

— Нет? Ну, вы просто созданы друг для друга. Поверь, у вас столько общего. Пара, рожденная на небесах… или в аду — оба варианта неплохи.

— Беатрис, — тихо произнёс он моё имя, когда я начала отходить, отвечая на их мрачные взгляды широкой улыбкой.

— Не благодари, — подмигнула я. — И не забудь прислать приглашение на свадьбу! — крикнула я, уже отворачиваясь. Подняла обе руки и, с ехидной усмешкой, помахала им средними пальцами.

Глава 5

Габриэль

«WaitingGame» —BANKS

Домани устроился на диване в моём кабинете, расстегнул пиджак и налил себе выпить.

— Судя по тому, что сказал Лука, тебе понадобится нечто посерьёзнее, чем лопата, чтобы выбраться из кратера, в который ты сам себя загнал. Ты действительно сказал, что она — чёртова эмоциональная развалина?

Я стиснул зубы от этого напоминания.

— Я не это имел в виду. Не буквально.

Домани рассмеялся.

– А что тогда?

Телефон завибрировал, прервав меня прежде, чем я успел сказать что-нибудь язвительное и стереть ухмылку с его лица. Телефон завибрировал, прервав меня прежде, чем я успел сказать что-нибудь язвительное и стереть ухмылку с его лица. Подруга Беатрис, Клара, буквально взорвала телефон мисс Бьянки, с утра до вечера засыпая её чёртовыми сообщениями.

— Очевидно, вчерашний вечер пошёл не по плану.

— Ни хрена подобного! — расхохотался Домани. — Я, между прочим, проиграл деньги, ставя на то, что ты хотя бы дойдёшь с ней до первой базы. Может, даже до третьей. А вместо этого тебе приходится, чёрт возьми, оправдываться и делать вид, будто всё под контролем. Что сказала твоя зиа (тётя)?

— Во-первых, не надо драматизировать. Во-вторых, ты же знаешь, я не унижаюсь, — я подошёл к столику с напитками и налил себе бурбон. — А Розетте необязательно знать подробности, Дом.

Телефон Беатрис снова зазвонил. Я достал его из кармана и сел напротив Домани.

— Она вчера забыла его в отеле, — сказал я, положив мобильный на стол между нами.

В памяти всплыла сцена нашей с ней перепалки, когда я попытался уговорить её пойти со мной на свидание. Вспыльчивая, упрямая — совсем не та, что за ужином. Тогда она лишь играла в дерзость, а потом стало ясно: она меня презирает. Особенно после того, как она попыталась свалить на меня ту девушку, которая действительно была эмоциональной развалиной.

Телефон я нашёл уже после того, как она ушла, оставив меня с этой ужасной девицей и её гогочущими подругами.

— Всё не так плохо, как ты думаешь, — сказал я.

Домани снова рассмеялся.

— Я, конечно, за уверенность, но ты, блядь, дал девушке понять, что не подошёл бы к ней даже в полном раздрае, кузен.

— Вот почему это сработает идеально, когда она сама в меня влюбится.

— Поверю в это, когда увижу. Может, лучше выбрать другую сестру?

— Не могу. Одна слишком импульсивна, чтобы с ней справиться, а у Луки сегодня свидание со второй. Я пойду с ним, верну Беатрис её телефон и, заодно, попробую уговорить её согласиться на свидание.

— Нет. А если её как раз уговаривают на союз с Клеменца?

Эта мысль не давала мне покоя. Но после короткого разговора с ней я понял: маловероятно. Она не похожа на покорную невесту.

— Сомневаюсь, — ответил я.

В дверь постучали, и вошёл Лука.

— Ты готов?

Я допил остатки напитка и поднялся.

— Да.

— Удачи, кузен! — Домани хлопнул меня по плечу, когда мы вышли вслед за Лукой.

— Мне не нужна удача.

∞∞∞

Я последовал за Лукой по длинной извилистой дороге и остановился перед домом. Тициано Бьянки достиг немалых высот, предавая людей ради собственного восхождения.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Лука, оборачиваясь у входной двери.

— Сработает, — ответил я, отбрасывая сомнения. Всё не так уж сложно — несколько комплиментов, и ситуация изменится в мою пользу.

— К тому же у нас появится шанс лично познакомиться с Тициано Бьянки. Ты готов? — уточнил Лука, поправляя галстук.

— Я готов уже давно, Лука, — спокойно ответил я.

Горничная открыла дверь, и Лука представил нас. Мы прошли в просторную парадную столовую. Я быстро осмотрелся — Беатрис здесь не было.

— Прошу прощения за беспокойство. Я пришёл к синьорине Карле, — вежливо сказал Лука.

Я сразу узнал Тициано по фотографиям, а затем его жену. Узнал и двух сестёр, которых видел прошлым вечером, и младшего ребёнка, но вот мужчину, стоявшего рядом с ней, я не знал. В этот момент глава семьи, Орсино Бьянки, поднялся и официально поприветствовал нас.

— Приятно познакомиться с тобой, Лука, — сказал Тициано, пожимая ему руку.

Его жена торопливо подняла Карлу со стула.

— Это мой двоюродный брат, Габриэль, — представил меня Лука.

Я пожал руку Тициано, хотя в голове уже мелькнула мысль о том, как легко её можно было бы сломать. Тициано обнял жену и представил её:

— Моя жена, Тереза.

Я натянул на лицо вежливую улыбку и поцеловал её в обе щеки.

Он жестом указал на остальных членов семьи:

— Мы как раз собирались ужинать. Присоединяйся к нам.

— О, Беа! Что случилось с твоим лицом?! — воскликнула младшая, устремив на нас испуганный взгляд.

Я обернулся и увидел выражение шока и ярости на лице Беатрис. Глаза у неё были покрасневшие, губа распухла. Она моргнула, собралась с силами и, не сказав ни слова, прошла мимо нас к столу.

— Где твои чертовы манеры? — Орсино нахмурился и шагнул к ней, но Тициано остановил его, схватив за руку.

Лука вежливо отклонил приглашение остаться и сообщил семье Бьянки, что уводит Карлу на вертолётную прогулку. Сёстры, кроме Беатрис, взвизгнули от восторга и зависти.

Тициано перевёл взгляд на меня:

— Ты можешь остаться, Габриэль.

— Спасибо, с удовольствием, — ответил я.

Беатрис удивлённо вскинула голову. Лука взял Карлу за руку и вывел её из комнаты. Девушки пожелали сестре приятного вечера и доброго пути.

Я подошёл к столу и, к своему удовольствию, обнаружил, что единственное свободное место оказалось рядом с Беатрис — Карла ведь ушла. Я сел рядом и чуть придвинул стул.

— Давно не виделись, Беатрис, — произнёс я, положив ладонь ей на колено.

Она вздрогнула, и столовое серебро зазвенело на столе.

— Не так уж и давно, Пиноккио, — ответила она, пытаясь убрать мою руку, но я лишь крепче сжал её колено.

Тереза Бьянки поперхнулась вином, а Тициано закашлялся, похлопав себя по груди. Он бросил на дочь строгий взгляд:

— Беа, с тебя достаточно дерзостей на сегодня.

— Простите, — мягко сказала Тереза, повернувшись ко мне. — Мне жаль, что моя дочь ведёт себя так грубо.

Я поднял ладонь, останавливая её:

— Всё в порядке. Она просто пошутила. Это между нами.

За столом повисло напряжённое молчание. Даже Беатрис сузила глаза, словно оценивая, насколько далеко я готов зайти. Я перевёл взгляд на её худи и, прочитав надпись, озвучил её вслух:

— «Ты не справишься со мной, даже если я приду с инструкциями».

Я тихо рассмеялся:

— Я знаю тебя недолго, но что-то подсказывает — это правда.

— Пожалуйста, не подыгрывайте ей, синьор, — сухо заметила Тереза, глядя на старшую дочь.

— Пожалуйста, зовите меня Габриэль.

— Итак, Габриэль, как давно ты знаешь Беатрис? — спросил Тициано, отрезая кусочек мяса и не сводя взгляда с дочери, которая яростно шинковала салат на своей тарелке.

— Недавно, — ответил я. — Мы встретились вчера вечером на мероприятии по быстрым свиданиям.

Беатрис пробормотала себе под нос несколько выразительных ругательств, что только сильнее подогрело мой интерес.

— Быстрые свидания? — переспросил Тициано с ноткой возмущения.

Сёстры переглянулись, обменявшись тревожными взглядами.

— Да, — продолжил я, чувствуя, как воздух в комнате будто бы стал плотнее. — Их проводят раз в квартал, в одном из отелей, принадлежащих моей семье.

Я погладил Беатрис по бедру, решив, что это поможет ей успокоиться. Но, откусив кусочек стейка, она опустила вилку под стол и принялась настойчиво тыкать ею мне в руку.

— Уверяю вас, на том мероприятии не было ничего непристойного, — добавил я, стараясь сохранить улыбку, одновременно пытаясь вырвать вилку из её цепких пальцев.

Наше тихое противостояние закончилось, когда вилка звякнула и упала на пол. Беатрис всё ещё была напряжена, и я, пытаясь разрядить ситуацию, провёл пальцем по её бедру. Палец скользил всё выше, пока я, не теряя самообладания, продолжал беседу с её родителями.

— Прекрати, — прошипела она, царапая и щипая мою руку.

Я сжал её бедро крепче, сохранив на лице вежливую улыбку, несмотря на её явное раздражение. Родители наблюдали за происходящим, когда Беатрис внезапно схватилась за край стола.

— Я уронила вилку, — произнесла она и нагнулась, чтобы найти её.

В следующее мгновение я почувствовал резкий укол в голень. Стиснув зубы, я сдержал реакцию, оставив руку на месте — и тут же получил новый, куда более сильный удар вилкой в бедро.

— Есть! — воскликнула Беатрис, выпрямляясь и торжественно глядя на меня.

Я натянуто улыбнулся и вновь обратился к её родителям:

— Ваши дочери показали безупречные манеры и заметно выделялись среди остальных дам в зале.

Беатрис издала странное, почти насмешливое фырканье, и все взгляды обратились к ней.

— Беатрис уже поздно ходить на свидания. Она выходит замуж, — заявила девочка с полным ртом картофеля.

Моя рука невольно напряглась на колене Беатрис. Я заметил, как на её лице мелькнула злая ухмылка.

— Мы празднуем её помолвку с Паоло, — добавила малышка и похлопала по руке мужчину, сидевшего рядом с ней. Очевидно, это и был Паоло.

Тот улыбнулся девочке, но, похоже, не до конца понял, о чём идёт речь.

— Значит, вы помолвлены? — спросил я, бросив взгляд на безымянный палец Беатрис.

— Так мне сказали, — ответила она с широкой, почти демонстративной улыбкой, убирая мою руку со своего колена и спокойно накладывая еду в тарелку.

— Ещё рано о чём-то договариваться, — пояснила Тереза. — Есть вопросы, которые мы пока не обсудили. А Паоло и Беатрис только начинают узнавать друг друга…

— Вы, наверное, знаете, что браки по расчёту — обычное дело в нашей культуре, — добавил Тициано. — Они обеспечивают стабильность, безопасность и долгую жизнь семьи.

Беатрис тихо рассмеялась. Я подумал, что, возможно, у меня всё ещё есть шанс изменить её мнение обо мне. Конечно, её отцу это вряд ли понравится, но меня это не особенно тревожило.

— Да, но сегодня подобные браки считаются незаконными, — сказал я, глядя прямо на Тициано. — Когда-то это было частью кодекса чести между семьями, но времена ведь меняются, не так ли?

Беатрис наблюдала за нами с явным интересом, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на азарт.

— Такой обычай уже давно не практикуется, независимо от традиций, — продолжил я. — Он был необходим в те времена, когда женщины не могли или не умели заботиться о себе по финансовым или медицинским причинам. При всём уважении, синьор Бьянки, Беатрис не производит впечатления женщины, неспособной позаботиться о себе.

В комнате воцарилась тишина, только звуки приборов и дыхание за столом усиливали напряжение. Тициано долго смотрел на меня, его взгляд был тяжёлым, настороженным, словно он пытался узнать мои намерения.

— Я ценю твоё мнение, Габриэль, — наконец произнёс он, глубоко вздохнув. — Но, как отец четырёх дочерей, я обязан позаботиться о них, если со мной что-то случится. Знаешь… если отбросить законность, думаю, ты понимаешь: иногда мы делаем то, чего не должны, просто чтобы защитить семью.

Паоло неловко прочистил горло, провёл рукой по своим тщательно уложенным усам. Атмосфера оставалась натянутой, словно воздух вот-вот должен был лопнуть от молчания.

— Простите, мне трудно следить за разговором. Я улавливаю только отдельные фразы, — сказал Паоло по-итальянски, обводя взглядом стол.

— Не волнуйтесь, мой друг, — ответил я на том же языке, сохраняя невозмутимый тон. — Мы всего лишь обсуждаем вашу будущую свадьбу с синьориной Беатрис.

Я вновь положил руку на её бедро. Она попыталась оттолкнуть её, но остановилась, когда Паоло продолжил говорить:

— Уверяю вас, синьорина Беатрис, о вас будут заботиться как следует. Я многое изучал о том, как сделать женщину счастливой, — сказал он, бросив на меня самодовольный взгляд.

Беатрис внезапно крепко сжала мою руку. В её пальцах ощущалась напряжённость, почти злость, и казалось, что теперь она действительно начала воспринимать ситуацию всерьёз.

Тициано, ещё недавно улыбавшийся, нахмурился, как будто не до конца осознал, что именно сказал Паоло. А у меня тем временем созрела новая идея.

— Я уверен, что это правда, мой друг, — сказал я спокойно, — но, думаю, важно заранее обсудить ожидания и обязанности Беатрис как будущей жены.

На лице Беатрис мелькнул испуг, сменившийся яростью, и я понял, что мой план начинает работать.

— Поверьте, её жизнь и счастье станут для меня главным приоритетом, — ответил Паоло с самодовольной уверенностью. — И я знаю, что она будет заботливой женой. Так будет, пока у нас не появятся дети. А потом уже они станут моим приоритетом.

Он провёл рукой по своим сальным волосам и подмигнул Беатрис.

— Конечно, даст Бог, у нас будет шесть или семь детей.

Моя рука всё ещё покоилась на её бедре, и по её напряжённым мышцам я понял, что она готова взорваться от ярости. Я улыбнулся, наблюдая, как Паоло попался на мою удочку и выставил себя ещё большим глупцом, чем я мог надеяться.

Беатрис резко встала, и моя рука соскользнула с её бедра.

— У меня пропал аппетит. А раз разговор идёт так, будто меня здесь нет, вы даже не заметите моего отсутствия, — сказала она с ядовитой усмешкой.

Орсино, взбешённый её тоном, ударил кулаком по столу.

— Quando la smetterai di mettere in imbarazzo questa famiglia?! (Когда же ты перестанешь позорить эту семью?)

Беатрис бросила взгляд на деда, потом на родителей, которые предпочли молчать. Сделав глубокий вдох, она вышла из комнаты, и через секунду по дому прокатился звук хлопнувшей двери.

Супруги Бьянки извинились за то, что ужин не удался. Несколько минут за столом царило неловкое молчание, после чего я решил найти Беатрис и поговорить с ней.

— Спасибо за ужин, но мне пора идти. Можно я воспользуюсь ванной перед уходом? — вежливо спросил я, сохраняя привычное обаяние.

Тициано и Орсино встали, пожали мне руку, а Тереза показала ближайшую дверь в коридоре. Я извинился и вышел, но внезапно замер — по лестнице на цыпочках спускалась Беатрис с большой сумкой через плечо. Я прижался к стене, чтобы она меня не заметила.

Она повернула голову к столовой, откуда всё ещё доносилось тихое бормотание голосов. Я тихо двинулся навстречу и, когда она шагнула вперёд, мы столкнулись.

Её глаза расширились, она нахмурилась и отпрянула назад под тяжестью сумки. Я успел обхватить её за бёдра, не дав упасть. Она застыла, а я аккуратно вернул ей равновесие, поправил ремень сумки на плече и улыбнулся.

— Убегаешь из дома? — спросил я.

— Я не живу здесь, так что нет, — ответила она, подняв подбородок. — Просто забыла кое-какие вещи, пока я… — пробормотала, запнулась, потом посмотрела на меня. — Знаешь что? Это не твоё дело. А теперь, если позволишь, я пойду домой.

Я шагнул вперёд, преграждая путь.

— И где же твой дом?

— Снова не твоё дело, — она попыталась обойти меня, но я повторил её движение и снова встал у неё на пути.

Я сунул руки в карманы и окинул взглядом семейные фотографии на стене. На одной из них я заметил Беатрис — совсем маленькую, без двух передних зубов, сидящую на коленях у Тициано.

— Мило, — произнёс я с лёгкой усмешкой.

Она поставила сумку на пол и посмотрела прямо на меня.

— Почему ты здесь, Габби?

— У меня есть кое-что, что тебе нужно.

— Сомневаюсь, — отрезала она.

— Нет? — я достал из кармана её телефон. — Ну, тогда заберу его с собой.

Я уже сделал шаг к выходу, но она схватила меня за руку.

— Я места себе не находила, пока его искала, — сказала она, протягивая ладонь.

Я лишь приподнял бровь.

— Пожалуйста, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.

— Вот так бы сразу, — усмехнулся я и вложил телефон ей в руку. — Кстати, не за что.

— За что? За то, что вчера оставил мне синяк? — она стянула с плеча верхнюю часть толстовки, обнажая тёмные следы на коже.

Я невольно задержал взгляд чуть ниже: в движении она задела ткань, и под свете лампы мелькнул бюстгальтер, обрисовавший её грудь. Беатрис поспешно прикрылась, вспыхнув от злости и стыда.

— Или, может, за то, что ты едва не накинулся на меня за ужином, пока моя семья сидела в соседней комнате? — продолжила она, убирая телефон в сумку. — О, подожди, кажется, я должна поблагодарить тебя за то, что ты обсуждал мою жизнь с ещё одним местным идиотом, который, между прочим, тоже здесь!

Она схватила сумку и направилась к двери. Я последовал за ней и перехватил руку, прежде чем она успела спуститься по ступенькам.

— Не стоит идти одной, Беа. Это небезопасно, — сказал я, удерживая её взгляд и не отпуская руку.

Она резко выдернула руку и, сверкнув глазами, бросила:

— Я могу о себе позаботиться.

— Правда? Тогда что случилось с твоей губой? — спросил я, когда она снова попыталась уйти.

— Ударилась о дверь, — ответила она, не оборачиваясь.

— Классика. Так обычно отвечают жертвы домашнего насилия, — заметил я, догоняя её и мягко беря за локоть. — Позволь хотя бы отвезти тебя домой, если у тебя нет машины.

Она перевела взгляд с меня на подъездную дорожку, потом на дом и, очевидно, взвесив варианты, коротко сказала:

— Хорошо.

Мы направились к моей машине. Она шла чуть позади. Когда я открыл дверь, фары «Альфа Ромео» вспыхнули в темноте. Я распахнул пассажирскую дверь и, пока она садилась, заметил, как она недовольно сморщила нос.

— Что за гримаса? — спросил я, пристёгивая ремень и бросая взгляд на неё.

— Ничего, — отозвалась она, упрямо глядя в окно.

Я завёл двигатель и выехал на дорогу.

— Ну ладно, — сказал я, — тогда я добавлю в свой список особенностей Беатрис то, что она любит корчить рожицы без причины.

Она негромко рассмеялась:

— Ты имеешь в виду тот список, где я скучная?

— Нет, это другой. И, между прочим, он вдвое длиннее, — ответил я с ухмылкой.

Она сузила глаза и потянулась к ремню безопасности, но тот заблокировался. Беатрис продолжала тянуть его, бормоча себе под нос, словно сражаясь с упрямым противником.

Она развернулась к двери, всё ещё возясь с ремнём, когда я провёл пальцами по её руке. Беатрис замерла. Её взгляд скользнул к моей руке, потом вверх — к моему лицу. Дыхание сбилось. Мы сидели слишком близко, и это напряжение ощутимо висело между нами.

Когда я натянул ремень безопасности, она на мгновение подняла на меня взгляд — большие, тёплые, карие глаза. Потом её взгляд скользнул к моим губам. Я невольно поджал нижнюю губу, и наши глаза снова встретились, прежде чем мой взгляд опустился на её губы.

Когда я защёлкнул ремень, она несколько раз моргнула, будто пытаясь вернуть себе дыхание и стряхнуть с себя этот короткий, но ощутимый момент между нами.

— Я ненавижу запах сигарет. Ты и твоя машина буквально пропитаны им, — выпалила она.

Я чуть отстранился и хмыкнул:

— К счастью, меня не волнует, что тебе нравится или не нравится, principessa.

Беатрис закатила глаза.

— Куда? — спросил я.

Она назвала адрес. Несколько минут мы ехали молча.

— Ну и как всё прошло с Ванессой? — наконец бросила она, глядя в окно.

Я краем глаза заметил, как она покачала головой.

— С кем? — спросил я, крутя настройки радиоприёмника в поисках станции без бесконечной рекламы.

— С Ванессой. Ну, знаешь… любовницей Сатаны, с которой я познакомила тебя вчера вечером?

Я едва сдержал улыбку. Ей явно было интересно, что между нами произошло.

— Ах да, Ванесса. Мы трахались, если тебе это важно.

Её губы дрогнули, уголки опустились, и она снова отвернулась к окну.

— Но, знаешь, — добавил я с ухмылкой, — всё это время я думал о тебе.

Она резко повернула ко мне голову:

— Ты отвратителен!

— Я шучу! Где твоё чувство юмора? — рассмеялся я, покачав головой.

— Наверное, там же, где ты оставил свой мозг.

— Я не трахал её, — сказал я спустя несколько минут.

— Мне было бы всё равно, даже если бы трахал.

— И всё же ты спросила, как всё прошло, — я снова посмотрел на неё и заметил лёгкий румянец на её щеках.

Мы остановились на красный свет. Я перевёл взгляд на неё.

— Так что, влюбилась в кого-нибудь прошлой ночью? Или всё ещё надеешься, что твоя сделка с итальянской версией Неда Фландерса сработает?

— Вообще-то да.

— В кого? — я удивлённо повернулся к ней.

— Ты его не знаешь.

— Я могу узнать. Ты же знаешь, — бросил я с усмешкой, зная, что у Луки есть список всех гостей.

— Отлично. Тогда скажешь мне, кто он такой.

— Что ты хочешь этим сказать?

Она тяжело вздохнула.

— Я не знаю ни его имени, ни того, как он выглядит, если уж на то пошло.

Она уставилась в лобовое стекло, взгляд стал отрешённым.

— Я искала туалет после нашего... неудачного свидания и забрела в тёмную комнату. Не могла найти выход, глаза долго не привыкали к темноте. И вдруг вошёл он — просто подошёл и поцеловал меня.

— Значит, ты влюбилась в него с первого поцелуя?

Она повернулась ко мне.

— Нет, я не какая-то влюблённая девочка-подросток, — сказала она, скрестив руки на груди. — Но он поцеловал меня так, будто мы были знакомы. В этом было что-то... настоящее, будто между нами уже что-то было.

Она покачала головой.

— Тебе не понять.

— Ты права, не пойму, — усмехнулся я. — Откуда уверенность, что он не хотел тебя просто затащить в постель?

Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

— Не все мужчины — шлюхи, Габби.

Потом она пробормотала что-то себе под нос.

— Что? Что ты бормочешь?

— Забудь, — бросила она, когда мы подъехали к тротуару у жилого дома. — Спасибо.

Она уже собиралась выйти из машины, но я вышел следом.

— Что ты делаешь?

— Хочу убедиться, что ты дошла до квартиры, — ответил я, взяв её сумку.

Она не собиралась её отдавать. Мы пару секунд тянули её в разные стороны, пока она не простонала от раздражения и не выпустила ремешок. Беатрис, тяжело вздохнув, пошла к двери.

— Здесь всё по пропускам. Видишь? — Она провела картой по считывателю, и дверь щёлкнула. — Это было условием моего отца: если я хочу жить отдельно, должна выбрать место, куда не смогут попасть посторонние.

Ночной швейцар поднялся, едва мы вошли.

— Добрый вечер, мисс Беа.

— Привет, Джордж, — улыбнулась она, потом обернулась ко мне: — Это Габби, — с лёгкой ухмылкой добавила она. — Он как раз провожает меня до двери.

— Как это по-джентльменски, — сказал старик, пожимая мне руку. — Такое редко встретишь.

Когда двери лифта закрылись, я повернулся к ней и сказал:

— Если кто-то попробует сюда пробраться, что он сделает? — спросил я. — Он ведь не охранник. Ему сто лет в обед.

— А вот и нет, — возразила она, постукивая носком ботинка и следя за тем, как на табло меняются цифры. — У него чёрный пояс по джиу-джитсу.

Я расхохотался:

— У этого старика? Чёрный пояс? Ты издеваешься?!

— Нет, я не издеваюсь. — Почему вы всё время говорите «ты издеваешься»? Это ведь не всегда значит, что человек шутит, — удивилась она.

Я засмеялся ещё громче. Лифт тихо дзинькнул, и Беатрис, облегчённо вздохнув, вышла. Пока мы шли по коридору, она возилась с ключами. Но не успела вставить их в замок, как дверь напротив распахнулась.

— Чёрт... — прошептала она, закатив глаза.

На пороге стояла пожилая женщина с оранжевой кошкой - табби на руках. Она улыбалась — мягко, чуть навязчиво. Почему-то я вспомнил другую старушку, державшую такую же кошку в заброшенном доме, куда мы однажды приезжали с ребятами.

— Беатрис? Это ты, дорогая? — протянула женщина, глядя на нас поверх бифокальных очков, потом аккуратно поправила их. — Целый день тебя не было. Я уж подумала, что ты на этот раз ушла насовсем.

Её взгляд переместился на меня.

— Лео, ты стал выше и красивее. Я всё время твердила себе, что Беа заслуживает большего. И, похоже, ты решил доказать, что я была права. Проделал отличную работу, милый. Ты ведь не хочешь, чтобы она нашла кого-то другого, правда?

Беатрис устало ущипнула себя за переносицу и простонала:

— Миссис Джонс, вы ведь прекрасно понимаете, что это не Лео. Это просто…

— Здравствуйте, миссис Джонс. Меня зовут Габриэль, я друг Беатрис, — сказал я, поставив сумку на пол и, вежливо взяв её руку, поцеловал тыльную сторону ладони.

— О, Боже! — Миссис Джонс звонко рассмеялась и пригладила свои короткие волосы. — Ну разве вы не очаровашка! Пожалуйста, зовите меня Вивиан, — она улыбнулась и подмигнула. — Беа давно пора было найти кого-то, кто умеет обращаться с женщинами. Лео всегда был сорванцом. Да, поначалу казался милым, но в нём было что-то… неправильное. Знаете, бывает: встречаешь человека и чувствуешь — что-то не так, хотя не можешь объяснить, что именно. Было у вас такое? Как говорится: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит, так оно и есть. Но любовь слепа — мы видим только хорошее и надеемся, что плохое исчезнет. Или, хуже того, верим, будто сможем изменить человека. Поверьте, это невозможно. А потом, когда Лео…

— Миссис Джонс, — перебила её Беатрис, чуть повысив голос. — Простите, но я очень устала. Мне завтра рано вставать.

— Конечно, дорогая, — Вивиан понимающе кивнула. — Мы с тобой ещё обязательно пообедаем. — Она перевела взгляд на меня и мягко улыбнулась. — Рада была познакомиться, Габриэль. Надеюсь, мы ещё увидимся. Позаботьтесь о моей девочке. Она может казаться сильной, но у неё большое и хрупкое сердце.

— Не беспокойтесь, миссис Джонс, — ответил я, одарив её самой обаятельной улыбкой.

Когда дверь за ней закрылась, я заметил, что свет в глазке чуть померк: она всё ещё наблюдала. Беатрис повернулась к своей двери и, возясь с ключами, пробормотала что-то о том, как тяжело жить в доме с назойливыми соседями пенсионного возраста.

Беатрис открыла дверь и обернулась, будто хотела что-то сказать, но я уже прошёл мимо неё.

— Просто зайду в туалет перед уходом, — бросил я через плечо, осматриваясь по сторонам и направляясь в коридор.

По пути я заметил открытое окно в спальне и заглянул туда. Комната была пуста. Я подошёл, закрыл створку и защёлкнул замок. Вернувшись в гостиную, прошёл к патио. Отодвинув вертикальные жалюзи, проверил, есть ли пожарная лестница. В новых домах их обычно не устанавливают — и это, пожалуй, к лучшему. Бегло проверив замки, я обернулся к дверному проёму.

— Ты оставила окно в спальне открытым?

— А зачем ты вообще был в моей спальне? — нахмурилась она.

— Просто заметил открытое окно. Закрыл — ради твоей безопасности, — ответил я спокойно, пожав плечами. — Милое местечко.

Я огляделся. На полках стояли фотографии — Беатрис и мужчина с русыми волосами и зелёными глазами. На снимках она выглядела моложе, счастливее. Я заметил, что среди них нет ни одной недавней фотографии.

Я поднял одну из фотографий и некоторое время рассматривал её.

— Это, наверное, Лео, да?

Она бросила ключи на небольшой столик в коридоре.

— Ага. Ещё раз спасибо, что подвёз меня, — сказала она после короткой паузы.

— Ты сняла это? — я кивнул на чёрно-белые снимки, развешанные вдоль стены. На одних были пейзажи, на других, если не ошибаюсь, — парижские замки.

— Да, я фотограф, — спокойно ответила она.

— Хобби?

— Нет, это моя работа, — она взглянула на меня и добавила: — Я зарабатываю фотографией.

Я продолжал рассматривать снимки.

— Значит, ты бывала в Париже?

— Да. Ездила туда в отпуск в прошлом году с... — она чуть запнулась, а потом продолжила: — В Париже я пробыла дольше всего, поэтому большинство кадров оттуда. Но есть и снимки из Рима и Англии.

— Круто.

Беатрис посмотрела на меня без выражения.

— Может, ты уже уйдёшь?

— Почему ты так хочешь, чтобы я ушёл, chiacchiere (болтушка)? — я улыбнулся, делая шаг к ней. — Дай угадаю. Наш ужин пробудил в тебе что-то. Похоже, ты давно не чувствовала ничьих прикосновений, и теперь тебе не терпится... успокоить зуд?

— В смысле?

—Ну, знаешь... потеребить пельмешек, помассировать фасолинку, отполировать жемчужину, — я ухмыльнулся. — Да ладно, неужели так давно? Как насчёт поиграть на клиторе, погладить киску?

Её глаза расширились от возмущения и осознания.

— Ты такой незрелый.

Она скрестила руки, но по тому, как быстро поднималась и опускалась её грудь и как раскраснелось её лицо, я понял — она думала об этом.

— Хочешь, чтобы я сделал это за тебя?

Она вскинула руку, но я поймал её запястье, потом другое, и прижал к стене.

— Нет? Может, однажды, — тихо произнёс я, склоняясь ближе. — Интересно, ты такая же сладкая на вкус, как выглядишь, или такая же горькая, когда открываешь рот?

— Ты больной ублюдок! — сорвалась Беатрис. — Убирайся из моей квартиры и из моей жизни!

Она резко вдохнула, наклоняясь вперёд. Наши носы почти соприкоснулись, и я почувствовал её горячее дыхание на губах.

— Нет, думаю, я ещё вернусь, — прошептал я. — Возможно, не в твою квартиру, но мы ещё увидимся, principessa (принцесса).

Я опустил голову чуть ниже и добавил, почти касаясь её уха:

— Представь моё лицо, когда будешь ложиться спать. Buona notte, Beatrice (Доброй ночи, Беатрис).

Я отстранился и вышел из квартиры. Не ожидал, что близость к ней снова так меня возбудит. Сейчас мне нужно было выпустить накопившееся напряжение. Я достал телефон и набрал номер, который использовал только в таких случаях.

— Давно не виделись, Габ, — в её голосе звучало лёгкое удивление.

— Отель «Барроне». Через десять минут, — ответил я и сбросил вызов.

Я прислонился спиной к стене, пока лифт медленно спускался вниз. Сегодняшний вечер снова пошёл не по плану. Но теперь я был полон решимости довести всё до конца.

Глава 6

Беатрис

«Trouble» — Natalia Kills

— Иду! — крикнула я, бросаясь к двери и наспех смывая маску с лица.

Почему кто-то обязательно появляется именно в самый неподходящий момент? Я заглянула в глазок и увидела ухмыляющегося Рубена. Он наклонился и показал своё глазное яблоко крупным планом, словно это было самое остроумное, что только можно придумать. Я не смогла удержаться и улыбнулась, открывая дверь.

— С днём рождения, девочка! — сказал он, протягивая мне огромный букет и охапку воздушных шаров.

— Спасибо, Рубен. Ты не должен был... — я поставила цветы на столик и потянулась обнять его.

— Эм... вообще-то это не от меня, — с озорной улыбкой ответил он, доставая из кармана подарочную карту в мою любимую кофейню. — Я всего лишь курьер.

— Эй, это моё любимое место! Спасибо! — я снова обняла его, надеясь, что он не чувствует себя неловко.

— И кто же твой тайный поклонник? — прищурился Рубен, оглядывая цветы и шарики. Потом заметил открытку, и, подняв брови, с намёком на ухмылку начал ими играть, будто подталкивая меня прочитать её вслух.

— Что? — я прищурилась.

— Ты ведь получаешь подарки и записки не впервые. Кто-то явно неравнодушен, — сказал он, беря открытку и бросая на меня взгляд, полный предвкушения.

Я нахмурилась, осознав, что Рубен прав. В последние дни в моей жизни царил такой хаос, что я просто перестала замечать подобные мелочи.

— Открой, — попросил он, не скрывая любопытства.

Я аккуратно вскрыла конверт, достала небольшую открытку и прочитала короткую записку: «Думаю о тебе в твой особенный день».

— Миссис Джонс сказала, что у тебя появился новый друг, — подмигнул Рубен, на лице играла хитрая улыбка. — Это от него?

Я закатила глаза и вздохнула:

— Нет, конечно. Ты же знаешь, как она любит всё преувеличивать.

Я перевернула открытку, надеясь найти хоть какую-то зацепку — имя, подпись, хоть что-то. Но она была совершенно пустой. К тому же тот «друг», о котором упомянула миссис Джонс, даже не знал, что у меня сегодня день рождения.

— Скорее всего, это от клиента, — сказала я, стараясь убедить себя. Но, пролистывая стопку писем, вдруг ощутила лёгкий холодок тревоги.

— Кстати, о клиентах, — продолжил Рубен, переходя на деловой, но всё же шутливый тон. — Я ведь ещё числюсь в их числе? Мы же собирались устроить семейную фотосъёмку на праздники. Зная, как быстро у тебя всё разбирают, я бы хотел записаться заранее.

— Конечно, — ответила я с улыбкой, стараясь вернуть голосу обычное звучание. — Запишу вас на семейную съёмку.

— Так, какие у тебя планы на вечер? — неожиданно серьёзным тоном спросил он. — Только не говори, что собираешься провести день рождения дома.

Резкая смена его настроения заставила меня закатить глаза:

— Да, я не собираюсь сидеть дома. Думаю, Клара уже в пути. Не мог бы ты впустить её наверх, когда она приедет?

— Будет сделано, — кивнул Рубен. — Ну, постарайся повеселиться... но не слишком.

Когда дверь за ним закрылась, я вздохнула и обвела взглядом стол, заваленный конвертами. Начала разбирать почту, и взгляд сразу зацепился за четыре письма без обратного адреса и большой конверт, который Рубен принёс мне несколько дней назад.

На каждом из писем были напечатаны моё имя и адрес. Первое было датировано двумя неделями после того, как я уехала к родителям. Руки задрожали, когда я вскрыла его. Внутри лежал лист с короткой фразой: «Куда ты уехала?» Второе письмо пришло месяц спустя: «Наслаждайся отдыхом, пока можешь». А третье было отправлено всего месяц назад: «Я найду тебя, Беатрис!»

Моё дыхание сбилось. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла вскрыть последний конверт. Внутри было лишь одно короткое предложение: «Твои родители не смогут тебя защитить. У нас с тобой незаконченное дело».

Записка выскользнула из моих пальцев. Я вцепилась в край кухонного острова, пытаясь удержаться на ногах, будто земля подо мной вот-вот провалится. В тишине вдруг раздался громкий стук в дверь — я вздрогнула так сильно, что сердце забилось в груди, словно готовое вырваться наружу. Схватив сумочку, я судорожно достала из неё перочинный нож.

— Беа! Открой, это Клара!

Волна облегчения накрыла меня с головой. Я бросилась к двери и распахнула её.

— С днём...

Я не дала ей договорить — просто обняла её, прижимая к себе.

— Беа, я не могу дышать! — засмеялась Клара, но, едва отстранившись, заметила мой вид. В её глазах мелькнула тревога. — Что случилось? Ты вся бледная.

Я оглянулась по сторонам, убедившись, что в коридоре никого нет, и потянула её внутрь.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — мой голос предательски дрожал.

Клара нахмурилась, ожидая продолжения.

— Я... уже некоторое время получаю странные записки и... подарки, — произнесла я наконец.

Я протянула ей письма. Она взяла их, молча просматривая одно за другим, и с каждой строкой выражение её лица становилось всё мрачнее.

— Ту розу прислали в тот вечер, когда мы были на мероприятии быстрых свиданий, — сказала я, указывая на увядший цветок, одиноко лежащий на кухонном острове. — А эти цветы и шарики пришли сегодня.

Клара бросила взгляд на букет, потом снова перевела глаза на меня.

— И вот ещё кое-что, — добавила я, беря в руки большой нераспечатанный конверт.

— Давай откроем, — не выдержала Клара и, выхватив конверт, с силой разорвала его.

На пол посыпались фотографии. Я наклонилась, чтобы их собрать, и сердце болезненно сжалось. Чёрно-белые снимки... все до одной — мои. Снятые в разные моменты: на улице, возле дома, даже на работе.

Мир вокруг будто сжался, и я услышала собственное дыхание: тяжёлое, неровное, словно доносящееся издалека.

— Что это, чёрт возьми, такое? — Клара заглянула мне через плечо. Её голос дрожал от шока и тревоги.

Я почти не слышала её — только гулкое биение сердца, отдающееся в висках.

— Ты же не думаешь, что это тот парень, который... — начала Клара, но договорить не успела.

В этот момент зазвонил телефон, и я вздрогнула, будто от выстрела. Снова взглянув на Клару, я тихо ответила на её незаконченный вопрос:

— Его так и не поймали. Помнишь?

— Ты рассказала родителям? — спросила она, и в её голосе звучал страх, который я сама пыталась скрыть.

— Ты шутишь? Именно поэтому они и хотят, чтобы я вышла замуж за этого нелепого Паоло! Если я покажу им это, они заставят меня выйти за него сегодня же! — воскликнула я, чувствуя, как паника подступает к горлу.

— Спокойно. Сделай глубокий вдох, Беа, — мягко сказала Клара и сама продемонстрировала: вдох, выдох, будто надеялась, что я последую её примеру. — А как же полиция?

Я покачала головой:

— Что хорошего они сделали в прошлый раз? Не думаю, что это их вина — просто у них не было никаких улик, ни одной зацепки. Они даже не знали, кто на меня напал.

Снова зазвонил телефон. На экране высветилось имя Карла. Я глубоко вдохнула и ответила, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала паника.

— С днём рождения, Беа! — из динамика послышались радостные голоса Карлы и Луны. Я вздрогнула, не ожидая такого контраста после всего, что произошло.

— Тащи свою задницу сюда, Беа! — закричала Луна. — Я знаю, ты всё ещё злишься на родителей и не хочешь видеть Паоло, но они всё ещё твои родители. Они скучают по тебе и хотят тебя увидеть в твой день рождения!

— А что мешает им приехать сюда? — вмешалась Клара, мгновенно встав на мою защиту.

Я улыбнулась ей с благодарностью. После того, что я только что обнаружила, мне и правда хотелось увидеть родителей. Я знала, что не смогу рассказать им о происходящем, но их присутствие, возможно, помогло бы мне хоть немного успокоиться.

— Я приеду, но ненадолго, — сказала я, стараясь говорить уверенно.

— Хорошо, тогда до скорой встречи, — ответила Карла и повесила трубку.

Мы поспешно собрались и выскочили в коридор. Я попыталась аккуратно прикрыть дверь, но, как всегда, у миссис Джонс был слух, как у летучей мыши. Стоило мне обернуться, чтобы подтолкнуть Клару вперёд, как дверь распахнулась настежь.

— О, вот ты где, Беа! — воскликнула миссис Джонс. Я едва сдержала стон раздражения. — Здравствуй, Клара. Давненько не виделись. Как ты?

— Всё хорошо, миссис Джонс. А вы? — ответила Клара, стараясь звучать спокойно.

— Не жалуюсь, хотя мой радикулит снова даёт о себе знать. Наверное, из-за перемены погоды, — вздохнула она, а затем повернулась ко мне. — Беа, я не видела тебя с тех пор, как у тебя был тот красавчик. — Миссис Джонс многозначительно подмигнула, и я заметила, как Клара с интересом посмотрела на меня.

— Да, я просто была занята, пыталась вернуться к обычной жизни. К тому же у меня было несколько съёмок, так что... — я мягко подтолкнула Клару, призывая её идти дальше.

— А как Габриэль? — не унималась миссис Джонс. — Он что-то давно не заходил. Скажи, что ты его не прогнала, дорогая.

Я стиснула зубы, стараясь не взорваться, но она всё говорила и говорила:

— Он показался мне таким милым. В ту ночь он так заботился о тебе и потом ещё какое-то время оставался после того, как вы вошли в квартиру.

В этот момент мне потребовалось всё самообладание, чтобы не сказать лишнего. Никогда прежде я не испытывала такого сильного желания ударить пожилого человека.

— Знаю, как трудно снова доверять чувствам после разбитого сердца, — произнесла миссис Джонс с видом всезнающей мудрости. — Но если я и усвоила что-то за свои семьдесят три года, так это то, что любовь всегда стоит риска. Поверь мне, дорогая.

Я натянуто улыбнулась, стараясь скрыть раздражение:

— Я буду иметь это в виду. Спасибо, миссис Джонс, но нам правда пора.

— О, конечно, вижу, ты вся при параде. Сегодня ведь твой день рождения, не так ли? Собираешься как следует повеселиться? — спросила она, оценивающе глядя на нас.

— Да, — ответила Клара с лёгкой улыбкой.

— Ах, помню, как мы с подругами зажигали в молодости! — оживилась миссис Джонс. — Напивались до беспамятства, не помнили, как добрались домой, а иногда и просыпались рядом с симпатичным незнакомцем. — Она звонко рассмеялась. — В общем, веселитесь и берегите себя, девочки.

С этими словами она наконец скрылась за своей дверью.

— Так когда ты собиралась рассказать мне, что у тебя был в гостях Габриэль? — с укором произнесла Клара, щёлкнув языком, пока мы заходили в лифт.

— Это не то, что ты подумала, — быстро ответила я. — Он просто подвёз меня после того ужина, когда я пыталась объяснить родителям, что не собираюсь соглашаться на их условия. И, конечно же, миссис Джонс не упустила шанс познакомиться и рассказать ему всю историю моих неудачных отношений. С тех пор я с ним не общалась. Так что не смотри на меня так, ладно?

— Будь осторожна с ним. Я слышала, что Габриэля арестовывали за наркотики и другие мелкие правонарушения. Он сидел в тюрьме, Беа!

— Сидел? — удивлённо переспросила я.

Клара кивнула:

— Помнишь то двойное свидание с Карлой и Лукой, перед тем как он бросил её, как последний придурок? Так вот, Лука тогда особо не распространялся, но сказал, что Габриэль чуть не забил кого-то до смерти. Его посадили. Благодаря фамилии отделался восемнадцатью месяцами. Ему было всего девятнадцать. Но, видимо, после тюрьмы он сумел взять себя в руки: поступил в Колумбийский университет вместе с Лукой и вроде бы исправился.

Я переваривала услышанное, чувствуя, как холодное осознание ползёт по спине. Оказалось, я понятия не имела, кто он на самом деле. И теперь, зная хоть немного, я ясно понимала: с ним нужно держать дистанцию.

— Ну, учитывая, что я его терпеть не могу, можешь не волноваться, — сказала я. — Кстати, о Луке. Что, по-твоему, случилось? Мне казалось, он всерьёз увлёкся Карлой.

Клара фыркнула:

— Очередной испарился, как дым. Чёртовы мужики.

— ¡Bea, qué hermosa te ves! (Беа, как же ты прекрасно выглядишь!) — воскликнул Рубен из-за своего стола, приветливо улыбаясь.

— Спасибо, Рубен, — ответила я.

— Веселитесь и будьте осторожны, — добавил он, подмигнув.

∞∞∞

Когда мы подъехали к дому моих родителей, я прищурилась и заметила у входа роскошный итальянский автомобиль.

— Что он здесь делает? — спросила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Сомневаюсь, что это просто совпадение.

— Кто? — насторожилась Клара.

— Габриэль, — ответила я, выходя из внедорожника.

— Ты уверена, что это его машина?

— Уверена, — кивнула я, бросив ещё один взгляд на блестящий кузов.

Я велела водителю подождать, пока не закончу разговор с родителями.

— Может, это новый клиент твоего отца? — предположила Клара.

Но инстинкт подсказывал: нет. Я уже мысленно готовилась к встрече с Габриэлем, вспоминая наш последний разговор в моей квартире.

— С днём рождения, старшая сестра! — радостно крикнула Майя, самая младшая из нас, едва я переступила порог.

Она подбежала и едва не сбила меня с ног, обняв с разбега. С лестницы спускались Луна и Карла — обе с улыбками, поздравляя меня с днём рождения.

— Родители в кабинете с мистером «свяжи меня», — сообщила Луна, озорно приподняв брови.

— Вы говорите о Паоло? — недоумённо спросила Майя.

Луна рассмеялась:

— Что? Нет. Я про Габриэля Барроне. Алло?

Майя пожала плечами и, не придавая значения, убежала на кухню.

— Поторопись, Беа! Клуб заполняется быстро, и я не собираюсь торчать на улице несколько часов, если мы всё же сначала ужинаем, — заявила Карла, нетерпеливо оглядываясь.

Я направилась к кабинету и заметила, что дверь приоткрыта. Изнутри доносились приглушённые голоса.

— Я сожалею, что не выполнил свою часть сделки, но после долгих размышлений пришёл к выводу: ни я, ни моя семья не сможем обеспечить ту защиту, о которой вы просите, синьор Бьянки, — говорил Паоло. Его итальянский акцент было трудно уловить: он говорил слишком быстро.

— Да, понимаю, Паоло. Возможно, это и к лучшему: ваши отношения с Беатрис так и не изменились с той ночи, когда вы приехали. К тому же Габриэль предложил альтернативу, которая, на наш взгляд, куда надёжнее защитит нашу семью от угроз со стороны Галло, — ответил отец.

Мой мозг лихорадочно пытался переварить услышанное.

Паоло усмехнулся:

— Конечно. Но не думаю, что синьорине Беатрис понравится это предложение. Все в этой комнате знают, какая она волевая и упрямая.

— Она будет сопротивляться этому так же отчаянно, как и соглашению с Паоло, — вздохнула мама.

— Позвольте мне позаботиться о Беатрис, — произнёс Габриэль по-итальянски. Его голос был ровным, но в нём слышалось что-то стальное. — Да, она упряма, но, думаю, со временем смирится. Особенно если поймёт, что от этого соглашения зависит жизнь всей вашей семьи. Возможно, я не знаю её так близко, как хотелось бы, но её гордость не помешает ей сделать то, что нужно, чтобы защитить близких.

Жизнь всей семьи? Угрозы? О чём он говорит? Знают ли они о письмах?..

— А пока, синьор Бьянки, я бы посоветовал вам усилить охрану. Если потребуется, я с радостью предоставлю своих людей, только скажите. Поверьте моему опыту, угрозы со стороны Галло нельзя недооценивать.

— Если бы только можно было изменить прошлое, — тяжело вздохнул отец.

— Ты не мог знать, что это случится, amore, — мягко сказала мама.

Я подслушивала уже достаточно долго и, набравшись смелости, постучала, прежде чем войти. Орсино метнул в мою сторону неодобрительный взгляд, но я сделала вид, что не заметила. На лицах родителей появились удивлённые улыбки, а в их глазах заблестели слёзы.

— Беатрис! Мы так рады тебя видеть. Ты прекрасно выглядишь, tesoro mio (моё сокровище), — сказал отец, поднимаясь из-за стола и обходя его, чтобы заключить меня в крепкие объятия.

Он поцеловал меня в макушку, и тут же мама прижала меня к себе. Её объятия были полны нежности и беспокойства.

— Мы скучали по тебе, cucciola (детка), — сказала она, притягивая моё лицо и осыпая его поцелуями. — Но скажи, это платье не слишком короткое?

Я вздохнула, стараясь не закатить глаза:

— Если ты собираешься читать мне лекцию о том, как я одета, боюсь представить, что ты скажешь, когда увидишь платье Луны.

Если это вообще можно назвать платьем. Хотя, должна признать, её уверенность в себе всегда вызывала у меня восхищение.

— Синьорина Беатрис, — произнёс Паоло, беря мою руку в свою влажную ладонь и наклоняясь, чтобы поцеловать её. — Рад снова вас видеть. Вы просто восхитительны.

Его взгляд скользнул по короткому замшевому платью-футляру цвета шампанского, которое подчёркивало фигуру. Изюминкой наряда было глубокое декольте с плотными чашечками и корсетным лифом.

Я аккуратно высвободила руку и незаметно вытерла её о край платья.

— Спасибо. Что он здесь делает? — обратилась я к Габриэлю, но в ту же секунду Орсино издал недовольный, почти звериный рык.

— Беа, пожалуйста, веди себя прилично, — пробормотала мама.

— О, простите, простите. Что, чёрт возьми, синьор Барроне здесь делает? — Я натянуто улыбнулась родителям, а затем перевела взгляд на Габриэля. Улыбка мгновенно сошла с моего лица.

Отец поднялся, заметив, что дед собирается подойти ко мне, и, к моему удивлению, встал у него на пути. Габриэль тихо усмехнулся, не скрывая веселья:

— Я всего лишь пришёл по делу. Твоей очаровательной головке не о чем беспокоиться, Беатрис.

Я сузила глаза и перевела взгляд на родителей.

— Мы можем поговорить? — спросила я, бросив короткий взгляд на Габриэля и Паоло. — Наедине.

— На самом деле, я рад, что ты здесь, cuore mio (родная), — сказал отец. — Пожалуйста, присядь. — Он жестом указал на диван.

Я села. Габриэль устроился рядом, небрежно облокотившись на спинку дивана, его присутствие ощутимо напрягало воздух в комнате.

— Если говорить откровенно, соглашение с Паоло расторгнуто, — отец сделал паузу и прочистил горло. — Как ты знаешь, первые пять лет своей карьеры я работал адвокатом по уголовным делам, а потом переключился на корпоративный сектор. Однажды я вёл дело, которое закончилось тем, что один из самых известных мафиозных главарей того времени оказался в тюрьме. Во время суда Дон угрожал мне и моей команде, требуя, чтобы мы отказались от процесса или добились его закрытия. То, что они творили тогда, было ужасно, но мы выстояли. Однако именно этот случай заставил меня понять: если я продолжу работать в этой сфере, врагов станет только больше. Вы с Карлой были тогда совсем маленькими, и я не хотел, чтобы с вами или вашей матерью что-то случилось. Поэтому я перешёл в корпоративное право.

— Кто «они»? Ты хочешь сказать, что посадил невиновного человека? — Я не могла поверить в то, что слышу.

— Нет, виновны они были сполна: так же, как и те, кого я в то время защищал, — отец небрежно пожал плечами. Габриэль издал неясный звук, словно выражая своё мнение, но я была слишком сосредоточена на словах отца. — После суда семья Дона и его сообщники дали понять, что теперь придут за мной и моей семьёй.

— И как они дают об этом знать? Угрозами? И почему именно сейчас? — я была встревожена.

Он с беспокойством посмотрел на маму, и она едва заметно кивнула ему, прежде чем он продолжил:

— Это случилось более двадцати лет назад, — вздохнул он, проведя рукой по седым волосам. На лице отразилась нервозность. — Но пару месяцев назад, когда меня везли домой на одной из машин, отказали тормоза. К счастью, Карло успел свернуть в поле, и высокая трава помогла нам остановиться.

— Почему ты не рассказал об этом раньше? — удивлённо спросила я.

— Я не хотел вас тревожить. А у тебя, — он посмотрел на меня с грустью, — были свои проблемы. Я поддерживаю связь с бывшими коллегами из команды защиты по тому делу. Они тоже получали угрозы и подвергались нападениям. Один из них даже умер от полученных травм. А теперь под удар попадают их семьи, cucciola, — он наклонился вперёд, глядя прямо мне в глаза. — Эти люди начали присылать фотографии тебя, твоих сестёр и матери, когда вы выходите из дома. Так они дают понять, что следят за нами.

По спине пробежал холодок: возможно, это как-то связано с записками и фотографиями, которые получала я. Но я тут же отогнала эту мысль, едва она появилась.

Нет, этого не может быть.

Записки создавали впечатление, что кто бы их ни писал, он знал меня лично. Я отвлеклась, когда пальцы Габриэля коснулись открытой кожи на моём плече. Отстранившись, я наклонилась вперёд.

— Но ведь ты всё ещё связан с мафией, папа. Почему они не защищают тебя после всего, что ты для них сделал?

Он провёл рукой по лицу.

— Я разорвал связи со многими семьями, когда сменил род деятельности, cara (дорогая). И некоторые до сих пор считают меня предателем. У них свои законы, свой кодекс чести — хотите верьте, хотите нет.

Я усмехнулась, но тут же почувствовала, как пальцы Габриэля снова начали рисовать узоры у меня на спине. Я наклонилась вперёд, чтобы он не мог продолжать.

— И какое отношение это имеет к мистеру Барроне? — я посмотрела на него.

Его взгляд был устремлён на моего отца. Тот задумчиво потирал подбородок, опираясь локтем на подлокотник дивана. Паоло пробормотал что-то по-итальянски — я не расслышала слов, но это прозвучало как «ну вот и всё».

— Мы с твоей матерью заключили союз с ним и его семьёй, — произнёс отец. — Мы надеемся, что это удержит наших врагов от дальнейших угроз. Они знают, что теперь мы союзники Барроне, а эта семья уважаема и влиятельна. Наши враги не рискнут сделать ничего, что привлекло бы внимание прессы.

Он откинулся на спинку кресла, словно ожидая моей реакции. Я посмотрела на Габриэля: он лениво перевёл взгляд на меня, и по его лицу расплылась медленная, самодовольная улыбка.

— И о каком союзе идёт речь? — спросила я, снова повернувшись к отцу.

— Ну… — взгляд отца скользнул между мной и Габриэлем. — Тебе придётся сделать вид, что вы с Габриэлем встречаетесь.

Я не могла поверить, что всё повторяется.

— Что?! И чем это отличается от помолвки с Паоло? — воскликнула я.

— Ну вот, — пробормотал Паоло себе под нос.

Отец поднял руки, словно сдаваясь.

— Это только для видимости, Беатрис.

— Почему я? Выбери Луну. Она бы с радостью ухватилась за такой шанс!

— О, нет, — мама покачала головой. — Луна ещё слишком молода. А ты ближе по возрасту к Габриэлю. — Вдруг её глаза загорелись, будто её осенило. — Тем более сегодня твой день рождения, cara mia (дорогая моя)! — Она встала и обняла меня.

— Если бы я знал, что у тебя сегодня день рождения, я бы принёс подарок, bella (красавица), — сказал Габриэль, поднимаясь. Он заключил меня в объятия, крепко сжав мои руки. Наклонившись, он поцеловал меня под ухом, стараясь сделать это незаметно для родителей. Я резко изогнулась, пытаясь вырваться.

— Ты уже не справляешься с ролью парня. Это пугает, — сказала я самым холодным тоном, на какой была способна.

Он отпустил меня, и уголок его рта насмешливо приподнялся.

— Сколько тебе лет? — спросил он, убирая с моего лица выбившиеся пряди.

Я откинула голову назад, готовая ответить, что это не его дело. Но знала: родители всё равно скажут, если я промолчу.

— Двадцать три, — произнесла я.

— Хм. Ты выглядишь старше своих лет. Может, всё дело в макияже, — заметил Габриэль.

Краем глаза я заметила, как родители обменялись взглядами, наблюдая за нашим разговором. Я нахмурилась, поражённая грубостью Габриэля в их присутствии, и скрестила руки на груди.

— А сколько тебе лет? — спросила я.

— Угадай, — усмехнулся он.

— Судя по твоей незрелости, лет двенадцать, — парировала я.

— Беа! — воскликнула мама.

Габриэль только рассмеялся.

— Мне двадцать восемь.

— Уф, — я втянула воздух. — Я бы тоже сказала, что выглядишь старше. Видимо, правда, что тюрьма старит.

Самоуверенная улыбка медленно сползла с его лица. Очевидно, он не ожидал, что я знаю о его коротком «отпуске» за решёткой.

— Скажи, сколько длились твои самые продолжительные отношения? Пару недель? Месяц? — я прищурилась. — Или ты стал чьей-то сучкой за те восемнадцать месяцев, что провёл в тюрьме?

В его взгляде вспыхнуло пламя. Он смотрел на меня тяжело, сдержанно, будто пытаясь не сорваться. Мышцы на челюсти напряглись.

— Беатрис Мария Бьянки! — потрясённо воскликнула мать.

— Если ты не возьмёшь под контроль свою дочь-дегенератку, это сделаю я! — взорвался дед, указывая пальцем на моего отца.

— Какое счастье, — холодно произнесла я, — иметь семью, которая настолько низкого обо мне мнения, что сначала пытается выдать меня за человека, видящего во мне лишь инкубатор, а теперь — свести с преступником-психопатом. — Я обвела родителей взглядом. — Сколько ещё будет продолжаться этот фарс?

Отец тяжело вздохнул.

— Может, несколько месяцев, пока всё не уляжется. Вам придётся вместе появиться на нескольких семейных обедах и мероприятиях, чтобы показать серьёзность ваших отношений. А я попробую найти способ их успокоить, без новых вспышек насилия.

По выражению его лица было ясно: он сам не верил в то, что говорил. Моя жизнь окончательно превратилась в хаос. Я молча стояла посреди комнаты, потом развернулась, направляясь к двери.

— Беа, куда ты идёшь? — спросила мама.

Я остановилась и оглянулась через плечо:

— Отмечать день рождения. Напьюсь до беспамятства, пересплю с кем-нибудь и буду молиться, чтобы меня либо обрюхатили, либо я отравилась алкоголем, либо впала в кому. Все три варианта куда приятнее, чем притворяться, будто я влюблена в этого мудака.

Я подняла руку, показав знак мира над головой, и вышла из комнаты.

Глава 7

Габриэль

«Gimme Shelter» — The Rolling Stones

— Габриэль, прошу простить непристойное поведение моей дочери. Мы вам очень признательны за помощь в это нелёгкое время, — сказал Тициано Бьянки, пожимая мне руку.

— Да, мы благодарны за ваше предложение и готовность защитить наших дочерей, особенно Беатрис. Она вовсе не та, какой вы её видели сегодня. Ей трудно доверять людям… особенно мужчинам. Пожалуйста, не считайте её дерзость основанием для окончательного суждения, — умоляла Тереза.

Пожилой Бьянки усмехнулся.

— Впредь она не будет так себя вести. Даю вам слово, синьор Барроне.

По блеску в его глазах я предположил, что именно он и был той самой «злосчастной дверью», через которую она вошла в прошлом месяце.

— Не волнуйтесь, семья Бьянки. Мне приходилось сталкиваться и с худшими ситуациями, чем бурный нрав молодой женщины, — заверил я их. — Не хочу преувеличивать, но будут ли девушки в безопасности этой ночью? Рисковать не стоит: при первой же возможности Галло попытается причинить боль или даже убить кого-то из ваших близких.

Страх и тревога отразились на лице Терезы, когда она прижалась к Тициано, будто ища утешение в этой запутанной ситуации — той самой, к созданию которой я приложил руку.

— Сегодня вечером у нас никто не работает, — сказал Тициано. — Но я могу попросить Карло остаться с ними. Обычно они просят, чтобы их подвезли домой или, наоборот, забрали, когда выходят из дома.

— Попробуйте узнать, в каком клубе они собираются отмечать день рождения, и сообщите мне. Я отправлю туда пару человек, пусть присмотрят за ними, — предложил я.

— Grazie (спасибо), Габриэль. Это так великодушно с твоей стороны, — Тереза улыбнулась и поцеловала мне руку.

— Габриэль, — Тициано встал передо мной и глубоко вдохнул, прежде чем продолжить: — Мои дети — это моя жизнь. Я не могу выразить словами, как благодарен тебе за всё, что ты делаешь для нас. Прошу, знай: я доверяю тебе свою Беатрис. Я понимаю, что теперь её жизнь и, возможно, даже её сердце — в твоих руках.

Я кивнул, с трудом сдерживая удовлетворение от осознания того, что они впустили меня в свою семью.

— Я свяжусь с вами насчёт семейной встречи, которая состоится через пару недель. Пусть наши семьи познакомятся, — сказал я, поднялся, застегнул пиджак и, извинившись, вышел из кабинета.

На губах невольно появилась усмешка, когда я вспомнил наш разговор с Беатрис. Я был готов к тому, что моё прошлое рано или поздно всплывёт, но ожидал, что об этом заговорит сам Тициано — с его связями и родом деятельности это казалось неизбежным.

Вероятно, Беатрис узнала обо мне от Луки во время его недолгого ухаживания за её сестрой. Ему, возможно, пришлось поделиться некоторыми подробностями ради правдоподобного прикрытия.

Лука так и не смог довести дело до конца. Правда в том, что он никогда и не был по-настоящему заинтересован в этом плане — участвовал скорее из преданности, чем по какой-то иной причине. Я же зашёл слишком далеко, чтобы позволить себе отступить из-за упрямой, избалованной и невоспитанной принцессы. Конечно, если бы я не допустил ошибку в тот первый вечер, когда она услышала, как я говорил о ней гадости, мне не пришлось бы прилагать столько усилий, чтобы завоевать её доверие.

Но она даже не подозревала, что я уже завладел её мыслями и сердцем, не зная, что именно я поцеловал её тогда — в той пустой комнате отеля. Я понимал, что наш разговор на быстрых свиданиях пошёл не по плану, и должен был сохранить лицо. И всё же я по-настоящему удивился себе, когда вдруг поцеловал её.

Я отогнал эти мысли. Похоть можно оставить на потом. Сейчас нужно сосредоточиться. Для удовлетворения подобных потребностей существуют другие способы.

— Гр-р! — тоненький голосок привлёк моё внимание. — Серьёзно? Почему? Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, почему?!

Я направился на звук и заглянул на кухню. Младшая из сестёр Бьянки сидела за кухонным островом, окружённая разбросанными учебниками и тетрадями.

— Какая пустая трата времени! Ну правда, зачем мне знать площадь параллелограмма, если я собираюсь стать ветеринаром? И кто вообще придумал эти названия? Задачи и без того сложные, а тут ещё эти дурацкие слова, которые даже выговорить трудно. Проклятье!

— Buona sera (Добрый вечер).

— А-а-а-а! — закричала девочка, едва не свалившись с барного стула.

Я успел подхватить её, чтобы она не упала. Она в замешательстве подняла на меня глаза снизу вверх.

— Пиноккио?

Я закатил глаза и усадил её обратно:

— Меня зовут Габриэль. А я, признаться, не расслышал вашего имени, синьорина.

— Я Майя, — представилась она, протягивая мне маленькую ручку — не для рукопожатия, а чтобы я поцеловал. — Этим летом мне исполнилось семь. Я люблю рисовать. «5SOS» — моя любимая группа, потому что мне нравится Люк. Я предпочитаю закат рассвету, потому что люблю поспать. И я — Рыбы.

Я улыбнулся, взял её ладошку и легко коснулся губами её тыльной стороны:

— Я очарован.

— Так и должно быть, — ответила она с улыбкой, и я заметил, что у неё не хватает двух передних зубов.

— Итак, почему ты крадёшься по моему дому, Пино-габ-дри-э-э…

— Зови меня Габ. И я не крался, а просто уходил после встречи с твоими родителями.

— Ты правда собираешься жениться на моей сестре Беатрис? — Она приподняла бровь и скрестила руки на груди. Сходство между ней и Беатрис было поразительным, если не считать того, что у Майи цвет глаз и волос был чуть светлее.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил я.

— Я хороший слушатель, — ответила она. — А ты?

— Нет. Это будет только выглядеть так. Всё это нужно, чтобы обезопасить её и остальных членов вашей семьи.

— Как притворство в любви может нас обезопасить? — Майя недоумённо сморщила лицо.

— Это слишком сложно объяснить. Уверен, ты поймёшь, когда подрастёшь.

Я не хотел продолжать этот допрос с ребёнком, даже если она казалась слишком умной для своих лет. Я жестом указал на учебники, разложенные перед ней.

— Я слышал, у тебя проблемы с домашним заданием по математике? Не слишком ли ты мала для таких задач?

Майя выпрямилась на стуле.

— Я одарённая, — дерзко сказала она, откидывая волосы назад.

— Что ж, даже одарённым людям иногда нужна помощь. Могу я взглянуть?

Её глаза расширились, и она быстро кивнула.

— Ты хочешь мне помочь? Папа всегда занят, мама обычно спит, чтобы избавиться от головной боли, а Карла работает до утра. Единственная, кто раньше сидела со мной, — это Беа. Но она больше не хочет жить с нами, — надула губы Майя, глядя на учебники.

— А как же твоя вторая сестра?

Она закатила глаза и наклонилась ко мне, понижая голос:

— Между нами говоря, она не самый яркий карандаш в коробке, если ты понимаешь, о чём я. Однажды она помогла мне, и я получила за задание два балла из десяти. Могла бы и сама догадаться — получила бы больше!

Она покачала головой.

— Ну что ж, я ничего не обещаю, но давай посмотрим, что у нас получится, хорошо?

После того как мы разобрали каждую задачу и она объяснила свои ответы, Майя выглядела совершенно довольной результатом.

— Да! У меня ещё есть время посмотреть любимую передачу перед сном! Спасибо, спасибо тебе!

Она наклонилась, обняла меня за шею и поцеловала в щёку.

— Ты самый лучший, Габ! И… эй, может, сейчас ты и не хочешь жениться на Беа, но я знаю — ты её полюбишь. Она самая лучшая!

— Не за что, cucciola. Спокойной ночи.

Я остро чувствовал вину, которая настойчиво пыталась пробраться внутрь, но отгонял её — так, как меня учили с детства.

Майя выскочила из кухни. Я на мгновение застыл, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться. Телефон зазвонил, и я опустил взгляд, чтобы увидеть, кто звонит.

Выйдя из дома, я сел в машину и только тогда ответил.

— Pronto(слушаю).

— Как её зовут? — скучающий голос Домани донёсся из динамиков.

— Кого?

— Ту, из-за которой ты не взял трубку сразу.

— Я один. Только что выходил из дома Бьянки, — сказал я, откинув голову на подголовник.

— И что же?

— Дело сделано. Ситуация с Паоло улажена. Он даже не задумался, когда я предложил ему деньги, чтобы он ушёл, — я включил громкую связь и выехал со двора.

— У каждого есть своя цена, Габ. А что насчёт девушки?

— Сегодня вечером она собирается отпраздновать день рождения. Я жду ответа от Тициано — куда они направились.

Телефон завибрировал, и на экране появилось имя Бьянки.

— Легок на помине! — усмехнулся я. — Он только что прислал название клуба. Отправлю тебе адрес. Попроси ребят немного пошуметь там — без фанатизма. А потом я появлюсь и спасу положение.

— Думаешь, всё пройдет так гладко? — скептически спросил собеседник. — Судя по тому, что ты рассказывал, она упряма как черт. Неужели один геройский поступок заставит её в тебя влюбиться?

Я рассмеялся:

— Она меня ненавидит до бешенства! Но я добьюсь своего. Заставлю её есть с моей ладони, прежде чем Тициано узнает, кто я на самом деле. Главное — завоевать доверие. А лучшего способа, чем спасти её и сёстёр от нападения нескольких бандитов, просто не придумать.

— Теперь дороги назад нет.

В голове вертелась одна навязчивая мысль, но я отогнал её прочь.

— Поговорим позже. Нужно позвонить тёте Розетте и рассказать последние новости. Caio (пока). — Я активировал голосовую команду, и система набрала номер.

— Габриэль, я всё гадала, услышу ли я тебя сегодня или нет, — из динамиков прозвучал строгий, уверенный голос женщины.

— Сегодня я собираюсь сделать первый шаг, чтобы завоевать доверие девушки, — ответил я. — Это займёт время. Хочу выглядеть максимально искренним, чтобы она поверила в наши отношения. А через пару недель нужно будет организовать встречу — пусть Бьянки познакомятся с нашей «счастливой семьёй».

— Две недели — это слишком долго. Давай договоримся о встрече в конце следующей недели. Чем дольше это продлится, тем больше у него времени, чтобы понять, кто ты. Мы не можем позволить себе потерять элемент неожиданности после стольких лет. Ты понимаешь, да?

— Sì (да). Как пожелаешь. Тогда я договорюсь с Бьянки на следующие выходные.

— Хорошо. Сосредоточься, nipote (племянник). Ты так далеко зашёл. Твои родители гордились бы тем, что ты отомстил за них спустя столько лет, Габриэль, — сказала она, и в голосе её послышалась хрипотца. Я сжал челюсти, чтобы сдержать собственные эмоции.

— Grazie, Zia (спасибо,тётя). Я буду на связи.

Когда разговор закончился, меня переполнили ненависть и боль, которые я сдерживал в себе день за днём. Я несколько раз ударил по рулю и закричал в отчаянии, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость.

Мои родители наконец обретут покой, а я покончу с теми, кто разрушил нашу жизнь: с врагами семьи, причинившими нам столько боли и горя с тех пор, как Тициано запустил события, лишившие меня родителей в детстве.

Он — последний. И мы не зря приберегли его напоследок. Он должен понять, что мы придём за ним.

Он заплатит.

Глава 8

«Хорошее решение — результат опыта. А опыт — результат плохих решений».

Уолтер Ристон

Беатрис

«Bury a Friend» — Billie Eilish

— Клара! — выдохнула я, задыхаясь от смущения и пытаясь поспешно спрятать подарок обратно в крошечную коробку. Я едва успела подержать его в руках, прежде чем поняла, что это такое. Оглядев ресторан, я отчаянно надеялась, что никто вокруг ничего не заметил.

— Что? — Клара ухмыльнулась.

— Зачем ты мне это купила? — прошептала я, тщетно пытаясь закрыть коробку крышкой.

Она рассмеялась и потянулась отобрать её, но я прижала подарок к себе, словно от этого зависела моя жизнь. Тут Луна ловко выхватила коробку с другой стороны.

— Луна, не надо!

— А что такого, Беа? — спросила она и, вместе с Кларой, распаковала подарок. Луна приподняла кусочек ткани.

— Это просто нижнее бельё, блин! — заявила Карла, делая глоток мохито.

— Нет, дурочка, — хмыкнула Луна. — Это вибрирующие трусики. Смотри: вот сюда вставляется эта штуковина, а к ним идёт пульт. А, вот он! — Она нажала на кнопку, и в воздухе раздалось тихое электронное жужжание.

— Да ладно! Они и правда работают? — Карла выхватила их из рук Луны. — О, я хочу такие!

— Купи себе свои. Это подарок для Беа, — осадила их Клара.

— Девчонки, уберите это! Люди пялятся, — прошептала я, чувствуя, как пылают щёки.

— Кого это волнует? — отмахнулась Луна. — По крайней мере, теперь все знают, что мы носим нижнее бельё. В наше время никогда не знаешь наверняка.

— Учитывая наше везение, кто-то обязательно сделает фото и отправит его отцу, — пробормотала я, отпивая глоток «Тома Коллинза». — И тогда nonno (дед) получит тот самый повод, которого так долго ждал, чтобы меня прикончить.

После третьего стакана я уже чувствовала, как алкоголь приятно кружит голову.

— Так ты действительно собираешься выйти замуж за Габриэля Барроне? — спросила Клара.

— Нет, мы просто... «встречаемся», если это вообще можно так назвать. Папа уверен, что семья, которая нам угрожает, отступит, узнав, насколько влиятельны Барроне. Они ведь постоянно мелькают в новостях: то на благотворительных приёмах, то с репортажами о своей сети отелей. А та семья, что охотится на моего отца, не рискнёт привлекать к себе внимание. Ведь мафии же не существует, верно?

— Но ведь все знают, что Барроне тоже связаны с мафией, — заметила Луна, потягивая «Космо».

— У них достаточно денег, чтобы это скрыть.

В этот момент зазвонил телефон Карлы.

— Это папа, — сказала она.

— Видишь? Кто-то уже успел отправить ему фото, где я держу те самые трусики! — рассмеялась я.

— Нет, он просто спрашивает, в какой клуб мы собираемся, — ответила Карла, набирая сообщение. Но Клара быстро накрыла её руку ладонью.

— Ты ведь не собираешься всерьёз сказать ему, куда мы идём?

— А почему бы и нет? — удивилась Карла.

— А зачем ему это знать? С нами Карло и ещё один парень… не помню, как его зовут, — Клара подняла брови и посмотрела на Карлу, давая понять, что рассказывать всё вовсе не обязательно. — Мы собираемся пройтись по нескольким клубам, а не застревать в одном месте.

— Тогда я просто скажу ему про первый клуб, чтобы не чувствовать себя виноватой за то, что умолчала, — ответила Карла и отправила сообщение отцу. Луна закатила глаза.

— Ладно, пошли. Но сначала ты наденешь это, дорогуша! — Клара схватила меня за руку, прихватила коробку и потащила через весь ресторан.

— Что? Ни за что!

— Почему бы и нет? Сегодня твой день рождения, Беа. Ты заслуживаешь немного веселья и удовольствия. И самое приятное — тебе не нужен мужчина, чтобы чувствовать себя хорошо. К тому же никто об этом не узнает.

Я стояла в кабинке туалета, глядя на трусики в руках и размышляя о своей жизни. Вокруг — полный хаос, а я думаю о каком-то вибрирующем белье. Клара права: пора хоть немного повеселиться. Я заслуживаю этого.

— Ладно, я готова, — сказала я, выходя из кабинки.

Клара прищурилась, нажала кнопку на маленьком пульте — и внезапный толчок между ног заставил меня вздрогнуть. Я едва не задохнулась от неожиданности.

Клара довольно усмехнулась:

— Просто хотела убедиться.

— Я возьму это, — сказала я и выхватила пульт из её рук. После этого мы направились к машине.

∞∞∞

Первый клуб, куда мы отправились, оказался отличной разминкой: по рюмочке для настроения, немного танцев, и уже хотелось продолжения.

Во втором клубе началось настоящее веселье. Там стоял механический бык, и я умудрилась продержаться на нём дольше всех. Толпа аплодировала, подруги визжали от восторга, а я чувствовала себя чемпионкой. В каждом месте мы знакомились с новыми, приятными людьми, и многие с радостью присоединялись к нашему празднику. Некоторые из них пошли с нами дальше — сначала в третий, а потом и в четвёртый клуб под названием «Third Rail».

Танцы были безумно весёлыми! Я уже и не помнила имени парня, с которым крутилась на танцполе, да, кажется, и он моего не знал. Это только добавляло нам веселья. Музыка гремела, задавая бешеный ритм, и вскоре я поняла, что срочно нужно в туалет.

Я дёрнула парня за плечо и закричала, перекрикивая музыку:

— Мне надо в туалет!

— Что?

— Пи-пи! Я сейчас описаюсь! — выкрикнула я, едва сдерживая смех.

Он рассмеялся, запрокинув голову:

— Так на тебе же нет штанов!

Я опустила взгляд на своё короткое платье и прыснула от смеха:

— А куда они делись?

Он пожал плечами, и я, спотыкаясь, направилась к уборной.

— А-а-а-а! — простонала я с облегчением, когда наконец смогла справить нужду.

Я достала телефон и, чтобы лучше видеть, прикрыла один глаз. Всё вокруг расплывалось. Пролистывая список контактов, я наткнулась на незнакомое имя. Прищурилась, пытаясь понять, не мерещится ли мне это, и, убедившись, что не знаю никого по имени «Ликалотофпус», озадаченно замерла. В этот момент телефон завибрировал — пришло сообщение от того же контакта.

Л: Где ты, чёрт возьми, находишься?

Я: Кто это?

Л: Хватит придуриваться! Ты же знаешь, что это я.

Я: Не знаю никаких «я».

Л: Это Габ.

Я: Что? Кап-кап-кап...

Л: Понятно, ты уже успела надраться.

Я: Ага. И где-то потеряла свои штаны.

Л: Ты имеешь в виду трусики. Класс!

Я: Нет, они всё ещё тут, под ногами.

Л: ГДЕ ТЫ?!?!?

Я: Нааааайди меняяяяя...

Я добавила кучу детективных эмодзи. Через несколько секунд телефон зазвонил — я подпрыгнула от неожиданности и уронила его на пол. Подняв, поставила на держатель для туалетной бумаги и направилась к раковине, чтобы вымыть руки. Звонок не прекращался.

— Хорошо, иду! Подожди! — крикнула я.

— Привееет?

— Скажи мне, где ты, мать твою! Сейчас же, Беатрис!

— Сегодня мой день рождения, так что перестань орать! Я в коридоре, — сказала я, выходя из уборной.

Я услышала, как Габриэль ругался с кем-то по другую сторону телефона, а потом резко выкрикнул:

— Найдите её немедленно!

— «Он бегун, он звезда лёгкой атлетики. Он убежит, когда станет трудно…» — пропела я, качаясь, будто на волнах. — Да, я часто пела эту песню после ухода Лео. Но теперь мне не грустно. Совсем нет. Сегодня у меня новая песня — «Мне всё равно». Знаешь такую?

Я начала напевать, пошатываясь от выпитого.

— Я уже пытался выяснить, где она, но она чертовски пьяна и несёт какую-то ахинею! — услышала я раздражённый голос Габриэля.

— Нет, нет, нет, всё не так! — я покачала головой. — Послушай: «Даже если звёзды и луна столкнутся, я никогда не захочу, чтобы ты возвращался в мою жизнь. Можешь забрать обратно свои слова и всю свою ложь. О-о-о! Мне правда всё равно!» Чёрт, а у меня ведь хороший голос, не так ли? Мне нужно пить чаще — мой голос звучит просто потрясающе!

— Беатрис, послушай, скажи мне, как называется клуб, в котором ты сейчас находишься.

— Подожди, здесь слишком темно, я тебя плохо слышу. Выйду на улицу — там будет лучше...

— Нет, нет! Не выходи! Оставайся внутри! Где твои сёстры?

Я огляделась, пытаясь сфокусировать взгляд:

— Луна с кем-то целуется, Карла спит в кабинке, а Клара сидит на каком-то парне, — сообщила я, стараясь не рассмеяться.

— Чёрт побери! Просто скажи, где ты! — взорвался Габриэль прямо мне в ухо.

— Подожди, здесь слишком темно, я тебя плохо слышу. Дай я выйду на улицу, — сказала я и тут же направилась к выходу, полностью игнорируя его предупреждения. — Вот я и вышла, — произнесла я, прищурившись на уличный свет. — Жаль, что ты не очень хороший слушатель. И ещё жаль, что ты вызываешь у меня… сексуальное влечение, — пробормотала я, едва соображая, что говорю.

— Как бы мне ни хотелось использовать это против тебя, ты просто не понимаешь, что сейчас несёшь, — раздражённо ответил Габриэль.

В этот момент ко мне подошёл знакомый парень, и я, наконец, вспомнила его лицо.

— Эй, вот и ты, красавица. Я уж думал, ты заблудилась, — сказал он, протягивая мне напиток.

— Эй, я тебя знаю! — радостно объявила я в телефон. — Я точно знаю этого парня!

Я не заметила, как голос Габриэля стал резче, почти паническим:

— Кто это, Беатрис? — прорычал он в трубку.

— Вот, держи, — продолжал парень, подавая мне стакан. — Я принёс тебе ещё выпить. Пей до дна.

— Ничего не пей, Беатрис! — закричал Габриэль.

Но было уже поздно. Я залпом осушила стакан.

— Слишком поздно, — хихикнула я, чувствуя, как всё вокруг начинает плыть. — Спасибо, я как раз хотела пить.

— Найдите её немедленно, мать вашу, или я пущу вам пулю в лоб! — прогремел новый всплеск ярости Габриэля на другом конце линии.

Парень наклонился ко мне, сжал мои щёки в ладонях и прошептал:

— Эй, твоя сестра плохо себя чувствует. Может, отвезём вас куда-нибудь в спокойное место? Ей нужно отдохнуть.

— О, как мило с твоей стороны, — пробурчала я, слегка качаясь. — Мне просто нужно… поговорить с… Ого! Пол двигается!

— Понял. Она в «Third Rail». Мы в квартале отсюда, — донёсся через телефон другой голос.

— Беатрис, никуда не уходи! Я иду. Ты меня слышишь? Не смей, блядь, уходить! — голос Габриэля становился всё громче и злее.

Симпатичный парень сжал мою руку и спросил:

— С кем ты разговариваешь?

— А? О, это просто… эээ… Немо. Нет, подожди, Иго… Мико! — я запуталась, пытаясь сосредоточиться. — Ага, точно! Определённо Репо!

— Дай мне телефон, — сказал он мягко, но настойчиво, прикрывая мою руку своей. — Я поговорю с ним ради тебя.

— Мать твою… — голос в моём ухе оборвался; связь прервалась.

Голова закружилась сильнее, зрение сузилось по краям, и я изо всех сил боролась, чтобы не закрыть глаза.

— Она быстро соображает, — произнёс один из мужчин рядом, словно обсуждая что-то постороннее. — Пойдёшь и возьмёшь другую, пока остальные не заметили.

— Здоровяк постоянно ходит вокруг них, — отозвался другой голос сзади.

— Иди, позаботься о нём, — бросил первый, и в груди защемило от тревоги.

— Подожди, — пробормотала я, пытаясь пошевелиться, но ноги будто приросли к полу. Я с усилием переставила ногу — чуть не упала, но чьи-то сильные руки прижали меня к стене.

— Ш-ш-ш… Всё будет в порядке. Мы с тобой отлично повеселимся. Сегодня ты прокатишься на мне, как на том механическом быке, милая, — отозвался чей-то хриплый голос.

Я попыталась оттолкнуть его лицо, но не смогла даже поднять руки.

Почему я не могу пошевелиться? Паника сжала грудь ледяным кольцом.

— Привет, Беа. Вот ты где. Ты в порядке? Почему она так выглядит? — голос Клары принес облегчение, но страх не отступал.

— Она немного перебрала с выпивкой. Не волнуйся, она со мной.

— Ясно... Давай, я её заберу, — Клара потянулась ко мне, схватив за руки, но тело не слушалось, кожа словно окаменела.

— Я же сказал, у меня всё под контролем, — голос мужчины стал жёстче.

— Убери от неё свои грёбаные руки, сейчас же! — выкрикнула Клара. В тот же миг вокруг всё смешалось: крики, толчки, рывки. А потом Клара рухнула на пол рядом со мной.

— Я позаботился о здоровяке. К тому времени, как он очнётся, нас уже не будет. Ого… Что здесь случилось? — раздался голос другого мужчины.

— Напиши Брайсу, пусть встретит нас у заднего выхода. Мне тоже пришлось вырубить и её, — холодно произнёс тот, кто удерживал меня.

— Пришли за одной, а уйдём с тремя. По одной на каждого. Отличная ночь будет.

— Прекрати… — мой голос прозвучал слабо, почти неузнаваемо.

Кто-то перекинул меня через плечо. Холодный ночной воздух коснулся ног, когда нас вынесли наружу. Мужчина бежал по тёмному переулку за клубом, а я беспомощно висела вниз головой, чувствуя, как кровь приливает к вискам. Повернув голову, я увидела Клару. По её лицу текла кровь.

— Клара… — прошептала я, хотя изо всех сил пыталась закричать. — Клара…

Бег оборвался, когда открылась дверца фургона. Меня грубо швырнули внутрь — удар о металлический пол пронзил болью виски. Вскоре рядом оказались Клара и моя сестра. Обе без сознания.

— Подожди… А где Брайс? — спросил один из мужчин, тяжело дыша и озираясь. — Его нет спереди.

— Что ты имеешь в виду? — второй голос тоже звучал сбивчиво.

И тут, сквозь мутную пелену сознания, я услышала знакомый, ледяной голос:

— Брайс не придёт.

Глава 9

«Silhouette» — Aquilo

Габриэль

— Кто ты, черт возьми, такой? — рявкнул тот самый подонок, что закинул Беатрис в фургон, словно мешок с картошкой.

— Поверь, тебе лучше не знать, — ответил я спокойно, хотя в глазах уже вспыхнуло что-то смертельное.

Беатрис слабо пошевелилась, пытаясь приподняться, но тело ее не слушалось. Она повернула голову и прищурилась, словно стараясь разглядеть, кто перед ней.

— Послушай, мы не хотим неприятностей. Девчонки просто перебрали, мы собирались отвезти их домой, — пробормотал второй, заметно нервничая.

— Пожалуйста... — слабый хрип Беатрис заставил обоих обернуться к фургону.

— Это правда? — я снова перевел взгляд на этих идиотов. — Потому что звучало это как просьба о помощи.

— С ними все в порядке. Им просто нужно отдохнуть, — попытался уверить меня первый.

— От чего именно «отдохнуть»? — я взвел курок.

— Эй, спокойно! Это всего лишь коктейль с ксанаксом. Ничего особенного, — выдавил он, побледнев.

— Босс, нашли связанного водителя. С другой девушкой всё в порядке, но она в панике — не знает, где её сестры, — доложил Грассо, появляясь у дверей фургона.

Я мельком взглянул на девушек внутри. Та, что лежала рядом с Беатрис, зашевелилась и сдавленно простонала, пытаясь выговорить что-то невнятное:

— Кла... Кла... Клара...

Голос её был слаб, но в нём звучало отчаянное усилие.

Клара снова застонала, медленно открыла глаза и несколько раз моргнула. Взгляд постепенно прояснялся, и, когда она увидела Беатрис, глаза её расширились от ужаса. Она резко села.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.