Юлия Стешенко
Пушкин, кружка, два ствола

Глава 1. Охота начинается

– Твою мать! – Дина выжала тормоз, и машину потащило по мокрому асфальту, закручивая юзом. Клюнув носом, старенький «Ленд Крузер» вылетел с шоссе, проскользил по траве и встал, едва не поцеловав здоровенную, в три обхвата сосну. Все еще судорожно сжимая руль, Дина слепо таращилась на густо поросший мхом ствол.

Под капотом что-то внезапно щелкнуло, и по лобовому стеклу медленно, словно стирая пот, поползли дворники.

Беленькая, как майское облачко, коза мекнула и переступила копытцами, кокетливо склонив голову набок. В опрокинутых горизонтальных зрачках мерцали искры шаловливого безумия.

– Твою мать… – отмерла наконец-то Дина. Шепотом матерясь, она нашарила едва не свалившуюся с пассажирского сиденья пачку «Уинстона», на ощупь выбила сигарету и прикурила. Руки дрожали.

Дернув короткой загогулиной хвоста, коза вытянула шею, втянула розовым носом воздух и медленно двинулась вперед. Дина ткнула ладонью в подушку сигнала. Машина тоскливо вскрикнула, и коза отпрянула, озадаченно прижав уши. На нежной беленькой мордочке читалось глубокое неодобрение.

– Пошла нахрен, суицидница парнокопытная.

Дина снова ударила по сигналу, и коза, напружинившись, сиганула в кусты орешника, канув в них, как белый камень в зеленой воде. С потревоженных ветвей обрушился водопад, вспыхнув радугой в солнечных лучах.

Закрыв глаза, Дина откинулась на спинку кресла и глубоко затянулась. В рухнувшей на машину тишине шелест мокрых ветвей напоминал биение океанских волн. Где-то совсем рядом, может быть, в том же орешнике, вдохновенно заливалась невидимая птица.

Может быть, соловей.

А может, и не соловей. Соловьи же по ночам поют?

Все?

Или только те, у которых бессонница?

Приближающийся звук мотора Дина опознала не сразу. Он постепенно вычленился из шорохов, скрипов и птичьего щебета. По шоссе двигалось что-то очень громкое и очень древнее – именно такое, какое и ожидаешь встретить в этой богом забытой глуши. Дина заинтригованно распахнула один глаз. Из-за растопырившегося в поворот кустарника бодренько выкатилась бутылочно-зеленая «Нива» со щегольским кенгурятником поперек бампера. Заметив ушедший в густую траву «Ленд Крузер», водитель «Нивы» притормозил, аккуратно подкатился к месту крушения и заглушил дребезжащий двигатель.

Дина открыла второй глаз.

Из «Нивы» выбрался высоченный тощий блондин в темно-синей форме. Сохраняя на лице непоколебимое спокойствие, Дина скосила взгляд на заднее сиденье. По вылинявшей коже дивана перекатывался одинокий стаканчик из-под кофе. Ножи, топор и обрез лежали там, где и должны лежать – под туристическим покрывалом в багажнике.

– Только не говорите мне, что где-то в кустах прячется свидетель ДТП с мобильником, – распахнув дверь, Дина прищурилась, подсчитывая звездочки. – Товарищ лейтенант.

– Нет. Я ищу козу. Маленькая такая, белая, с черным ошейником. Один рог отломан. Не видели? – оценив черный тормозной след, лейтенант медленно, по кругу, пошел вокруг машины – Удачно финишировали. Еще чуть-чуть – и пришлось бы вызывать Михалыча на тракторе.

– Ну да. И Васильича с автогеном. Зачем вам коза?

– Мне – совершенно ни за чем. Но Варвара Степановна души в ней не чает. С утра телефон мне оборвала – Нюрка опять отвязалась и на рывок взяла. Вот, пришлось ехать.

– Серьезно? Коза убежала в лес – и вы ищете ее на «Ниве»?

– А разве я сказал, что ищу? – широко улыбнулся лейтенант. Улыбка у него оказалась неожиданно приятная – лучики морщинок разбежались к вискам, в дымчато-серых глазах вспыхнули искры. – Я сказал, что пришлось ехать. Нюрка сама к вечеру вернется, это вся улица знает. Но чем слушать причитания бабы Вари…

– Ага. Значит, вы просто сбежали, – Дина не собиралась улыбаться в ответ, но кончики губ сами собой поползли вверх. – Доблестный страж правопорядка отступил перед слабой больной женщиной.

– Это баба Варя больная? Да она на моих похоронах спину застудит, – лейтенант мотнул головой, отгоняя собирающуюся мошку. – Неубиваемая старушка. Соль земли.

– Да уж не сахар, – понимающе кивнула Дина. – Может, в машину присядете? Пока вас эти твари не обглодали?

– Да нет, спасибо. Я привык уже. У нас летом всегда мошкары полно, до первых холодов держатся, гады, – лейтенант снова мотнул головой, как усталый конь, зачем-то одернул рубашку и переступил с ноги на ногу. – Вы точно в порядке? Может, помощь нужна?

– Нет, все отлично. Я удачно затормозила, – глубоко затянулась сигаретой Дина. Рыжая полоска огня, подрагивая, поползла к фильтру. – А козу вашу я, кстати, видела. Это она мне под колеса бросилась – не коза, а летчик Гастелло какой-то. Выпрыгнула из-за кустов – и как сиганет под колеса.

– Нюрка? Да, Нюрка может… – сочувственно вздохнул лейтенант. – Чудовищной разрушительной силы животное. Я как-то раз пододеяльник вывесил сушиться – так эта тварь его сперла.

– Зачем?

– Она не объясняла. Но есть подозрение, что исключительно по велению преступной натуры, – лейтенант снова улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами. – Так куда, вы говорите, коза побежала?

– Вон туда, – махнула на орешник Дина. – Хотите догнать?

– Нет. Просто информацию собираю. Издержки профессии. Вам точно помощь не требуется?

– Нет. Но спасибо за предложение. Хорошей охоты! – бросив окурок в мокрую траву, Дина глубоко придавила его каблуком и втянула ноги в машину. В зеркале заднего вида она видела, как лейтенант обошел свою «Ниву». Чихнув, заурчал двигатель. Проводив взглядом отъезжающий автомобиль, Дина тоже повернула ключ зажигания. Если верить навигатору, до села Великая Россошь оставалось не более пятнадцати километров. И Дина очень, очень хотела закончить эту растянутую, как сопля по стеклу, поездку.

Ничего великого в Россоши не было. Вокруг центральной площади, поименованной, естественно, площадью Ленина, сбились плечом к плечу ветхие трехэтажки. По вылинявшим стенам грязно-желтого цвета расползались густые ветви трещин. В центре площади, естественно, возвышался сам Ленин, указующе воздев руку с кепкой. На гранитном постаменте кто-то подписал кривыми прыгающими буквами: «Идите в жопу, дорогие товарищи». Слово «жопа» безжалостная рука цензора попыталась смыть, но только размазала, придав изречению чарующую недосказанность.

– Концептуальненько, – пробормотала под нос Дина, объезжая по кругу памятник.

Крохотное двухэтажное здание местной администрации робко выглядывало из-за разросшихся еловых зарослей. В чугунных вазонах перед крыльцом вяло покачивали рыжими головами чахлые бархатцы. Остановив машину рядом с чьим-то до блеска надраенным «Пассатом», Дина неспешно выбралась наружу, потрясла ногами, сделала несколько махов руками и вытащила из кармана телефон.

– Ирина Сергеевна? Добрый день. Я приехала. Как вас найти?

– Добрый день. Второй этаж, двадцать седьмой кабинет, – пропело томное грудное контральто. – Идите через левое крыло, так будет ближе.

Холл встретил Дину гулкой равнодушной пустотой. В обе стороны от двери разбегались узкие паласы – когда-то ярко-красные, а сейчас бурые, с проглядывающими желтоватыми нитями основы. В конце холла скрывалась затертая до глубоких впадин мраморная лестница с коваными перилами. Осторожно шагая по неровным ступеням, Дина поднялась на второй этаж и завертела головой, определяя направление.

– Сюда, сюда! – замахала рукой полная невысокая женщина в темно-синем трикотажном платье. – Проходите!

Низкий грудной голос летел по пустынному коридору, рождая гулкое эхо.

– Добрый день еще раз, – широко улыбнулась Дина, делая шаг вперед. – Я Дина Маратовна, очень рада с вами познакомиться.

Женщина удивленно посмотрела на протянутую руку, но все-таки пожала пухлой ладошкой кончики пальцев.

– Мне тоже. Петр Владимирович много о вас рассказывал. Очень, очень хвалил как специалиста, – подхватив Дину под руку, Ирина Сергеевна увлекла ее в кабинет. – Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Может, чайку с дороги? – одной рукой Ирина Сергеевна включила чайник, другой – сняла с полки коробку конфет. – Вот, угощайтесь. Вы же, наверное, с утра не ели.

– Спасибо, – прицелившись, Дина взяла круглую глянцевую конфетку и раскусила. Рот тут же наполнился сладко-жгучим ликером.

– Кажется, вы окончили Санкт-Петербургский государственный университет? – Ирина Сергеевна до краев наполнила чашки кипятком. По кабинету поплыл химозный аромат питайи.

– Именно так. Санкт-Петербургский университет, – Дина взяла из коробки вторую конфету. – Но по специальности работала мало.

– Это ничего… Это поправимо. Было бы желание, а опыт наработать всегда можно. У нас, в провинции, всегда дефицит квалифицированных кадров, – сдвинув в сторону висящую на подлокотнике вязаную шаль, Ирина Сергеевна грузно опустилась в кресло. – Не жалеете, что оставили Питер?

– Не о чем там жалеть.

– Ну да, ну да… – Ирина Сергеевна тоже взяла конфету, раскусила – и мечтательно прикрыла глаза. – Насколько я поняла, у вас были личные обстоятельства?

– Да. Очень неприятный развод.

– Простите за навязчивость, но вы будете работать с детьми, поэтому хотелось бы…

– Ничего страшного. Я все понимаю,– глубоко вдохнув, Дина приготовилась излагать тщательно отработанную легенду. – Муж изменил, мы разошлись, квартира была записана на свекровь.

– А цены на аренду в Питере для обычной учительницы высоковаты, – понятливо закивала Ирина Сергеевна. – Ничего страшного. Мы вам и квартиру дадим, и дровишек выпишем, и с ремонтом поможем, если вдруг что-то понадобится. Приходите, рассказывайте – я все организую.

– Спасибо. Вы очень меня выручили с этой работой.

– Ну что вы. Это я вас должна благодарить. Все лето человека на должность библиотекаря искали – и никого. Ни одного человека. А тут вдруг аж целая выпускница университета. Еще и на дополнительную нагрузку согласна.

– Кажется, это какой-то литературный кружок?

– Да. Мария Степановна и русский преподает, и обществознание, и историю. А лет ей, между прочим… – Ирина Сергеевна прервалась, что-то подсчитывая на пальцах. – Восьмой десяток пошел. Мария Степановна еще тетку мою учила. Ну куда ей в таком возрасте внеклассные нагрузки? Поэтому вот, будем просить вас. Два раза в неделю, для младших и для старших классов. Я дам вам программу – там ничего сложного, просто беседы о классике, детишки у нас славные, отзывчивые, обижать не будут… – воровато стрельнув глазами в сторону, Ирина Сергеевна тут же заулыбалась и подтолкнула к Дине коробку. – Да вы кушайте, кушайте конфетки! А я пока ключи из сейфа заберу. Поедете новую квартиру смотреть.

Дерматиновая дверь ощерилась на Дину широким оскалом разреза. Из-под черной обивки торчали пыльные клочки ватина. С трудом повернув ключ, Дина шагнула в темный коридор и глубоко, через рот выдохнула. В густом застоявшемся воздухе отчетливо ощущался аромат прогорклого жира, валокордина и кошачьей мочи. Не то чтобы Дина всерьез верила, что получит новенькую студию с панорамными окнами, но это…

– …Твою ж мать.

С тяжелым металлическим лязгом опустив на пол сумку, Дина развернулась и двумя ладонями зашарила по стенам. Выключатель обнаружился около вешалки, в трех шагах от двери. Мысленно пожелав неведомому проектировщику всего самого наилучшего и больших успехов в интимной жизни, Дина включила наконец свет. Узкий, как прямая кишка, коридор, убегал вперед – в черные недра квартиры. Не разуваясь, Дина пошла вперед, включая по пути следования свет. Гостиная с чешским сервантом и неизбежным диваном. Крохотная кухонька. И спальня. Подозрительно пнув ботинком дешевенькую, но совершенно новую двуспалку, Дина понимающе хмыкнула.

Либо местные власти истово заботятся о личной жизни педагогического состава – либо бабка, обитавшая в этой квартире, умерла в старой кровати, безнадежно попортив ее в процессе. Или после процесса – тоже рабочий вариант. Если бы кто-то предложил ставку, Дина не задумываясь поставила бы на бабку.

Запихав увесистый короб с огнестрелом под кровать, Дина развесила в шкафу вещи. Строгие юбки ниже колена и светлые, как слеза пионера, блузки казались чужими – словно их сняли с другой, незнакомой и неприятной женщины.

Последними в шкаф отправились туфли на низком устойчивом каблуке. Разумный компромисс между протокольными лодочками и совершенно непротокольными кроссовками.

Если бы школе вакантной была должность учителя физкультуры… С другой стороны – в школе могла быть вакантной должность завхоза. А единственная хозяйственная вещь, которую освоила к тридцати годам Дина Белоцкая – качественно и сноровисто обтесывать колья.

Очень полезный навык.

Хоть против шайки упырей, хоть против комиссии из области.

На улице уже вечерело. Тусклое осеннее солнце стремительно катилось к горизонту, и темные тени медленно выползали из-под деревьев. Сунув в один карман куртки тяжелый противоударный фонарь, во второй – серебряный нож, Дина быстро вбила в поисковик: «Великая Россошь кладбище». Смартфон немного подумал, радостно мигнул, и по зеленому полю карты побежала синяя нитка маршрута. И оказалась она на удивление короткой. Россошанское кладбище располагалась чуть в стороне от той дороги, по которой Дина въехала в село. Разница в один поворот. Наверное, в этом был какой-то глубокий символизм. А может, и не было. В принципе, пофиг. Главное, что ехать недалеко.

Удобно, когда работа близко от дома.

Траву на кладбище не косили давно, и памятники стояли по пояс в зеленых волнах. Далеко вверху шуршали высушенной за лето хвоей сосны, рождая холодный, шепчущий звук. Шепот заполнял пространство, пропитывал его, как вода – губку, накатывался волнами с порывами ветра. Дина неспешно шла вдоль рядов могил, разглядывая таблички. Умер в девяносто восьмом. Умер в восемьдесят третьем. Умер в шестьдесят шестом. Со старых памятников равнодушно глядели на Дину пыльные, выцветшие лица. Иногда попадались могилки посвежее – двухлетней, трехлетней давности. Гладенькие, еще не утратившие блеска памятники казались неприлично роскошными в окружении потрескавшихся, рассыпающихся плит из фальшивого мрамора. Но даже эти гранитные щеголи были слишком старыми. Дина искала свежие могилы.

Первые обескровленные трупы начали находить в июле. Возможно, до этого вурдалак был в не в кондиции и заканчивал трансформацию – а значит, накинем еще месяцок. Получается, приблизительная дата смерти – май или июнь.

Таких обнаружилось на кладбище всего три. Гольцов Юрий Михайлович, тридцать восьмого года рождения, Тарновская Тамара Васильевна пятьдесят четвертого и Любовецкая Анжела Дмитриевна семьдесят девятого.

К последней могилке Дина присматривалась дольше всего. Нашарив в кармане сигареты, медленно прикурила, выпуская бледный дым в наливающееся темной ночной синевой небо. Полноватая, но очень миловидная блондинка глядела на нее с фотографии оценивающим взглядом. В надвигающихся сумерках густо накрашенный рот казался перепачканным кровью.

Если включить воображение, если представить, как она улыбается, кокетливо взмахивает ресницами и томно вздыхает… Такая вполне может понравиться.

Заметив на пустынной дороге милую пухленькую блондинку, одинокий водитель запросто пригласит ее в машину. Немножечко пофлирует. Купит в ближайшей «Пятере» бутылку вина. И повезет к себе, в холостяцкое гнездышко.

Сам отопрет в дверь – и сам впустит в дом. А утром родственники найдут его обескровленное тело без видимых признаков насильственной смерти.

Похоже, командировка в Россошь будет рекордно короткой. К огромному огорчению Ирины Сергеевны – и к счастью для россошанских школьников. Никто не заслуживает пытки литературным кружком. Ни Гитлер, ни Кортес, ни Тед Банди. Никто.

Глава 2. Немного административной романтики

Дружный педагогический коллектив школы №1 встретил новенькую с настороженным любопытством. Математичка Ольга Николаевна, она же преподаватель компьютерной грамотности, она же – внезапно – учитель рисования, проявила некоторую ревность – то ли профессиональную, то ли личную. Наставив на Дину серые, как металл двустволки, глаза, Ольга Николаевна начала стремительный обстрел вопросами: а какой опыт, а где преподавала, а почему оставила хлебный Питер, променяв его на провинцию? Но Мария Степановна, вовремя заметив неладное, бросилась на помощь соратнице по гуманитарному цеху.

– Ну Оленька Николаевна, ну что же вы! Пусть девочка сначала привыкнет, освоится… Проходите, Диночка, проходите, я тут печеньице припасла.

Под ласковое воркование Марии Степановны Дина устроилась в старом потрепанном кресле, взяла из вазочки густо присыпанное сахаром домашнее печенье и затаилась. Позабыв на время о новенькой, педагогический коллектив рухнул в пучину текущих проблем. Минобр прислал для заполнения новый отчет, но не прислал объяснений, что же он хочет в этом отчете видеть. В туалете сам собой раскололся унитаз, и нужно было срочно изыскивать средства для покупки нового. Девятый класс под предводительством некоего Маркушева сбежал с последнего урока и оккупировал игровую площадку в детском саду, вступив в конфликт с воспитательницами. Фраппированные воспитательницы позвонили директору и крайне негативно отозвались о воспитательном процессе, протекающем в школе номер один.

– Что делать будем? – Ираида Ивановна, директор, нервным движением поправила вытравленный добела жесткий локон.

– С Маркушевым? – безнадежно переспросила Ольга Николаевна.

– Да с Маркушевым ничего не сделать уже. С воспитательницами! Танька мне уже третий раз звонит, отчитывает, как девочку. Можно подумать, наши олухи с корнями там эти грибки паршивые выкорчевали. Покатались на карусельках, полаялись немного да и ушли. А Танька мне теперь мозги чайной ложечкой вычерпывает.

– Может, краску ей подарить? – задумчиво протянула худенькая женщина в серой водолазке. Вроде бы учительница истории. Или географии – лица и имена в голове у Дины уже безнадежно перемешались. – Хорошая краска, бежевая такая. У меня с летнего ремонта осталась парочка банок.

– Еще чего! Знаете, сколько я от родителей за эту краску выслушала?! – тут же взвилась Ираида Ивановна. – Всего сотка в месяц – а скандалов было, как будто я последнюю корку хлеба в голодный год забираю.

– Да-да, не надо краску, – вступила учительница английского. – Я третий год прошу парты в седьмом кабинете перекрасить.

– А вы, Нина Петровна, могли бы и сами краску купить! – поджала губы женщина в серой водолазке. – Вы же находите время для репетиторства? Вот и для школы приложите некоторые усилия.

– Чем я занимаюсь в свободное время – сугубо мое личное дело!

– Вот и занимайтесь личным! А в общественный карман руку не суйте!

– Не надо завидовать, Светлана Михайловна, не надо завидовать! Я же не виновата, что дети хотят заниматься английским. География, увы, не самый полезный предмет…

– Да просто я весь материал на уроках рассказываю! А не посылаю детей в учебники!

– О да. Ваши дети действительно очень давно не открывали учебники…

– Коллеги, пожалуйста, успокойтесь! – вскинула пухлые ладони директор. – Светлана Михайловна, Нина Петровна, ну зачем вы так! Это всего лишь краска.

– Дело не в краске! Дело в принципах!

– Только у вас, Светлана Михайловна, все принципы к материальному сводятся!

– А вы, значит, с учениками по вечерам исключительно из идейных соображений занимаетесь! Пятьсот рублей в час!

– Ну так и вы занимайтесь! И просите тысячу! Вдруг дадут?

– Я не собираюсь превращать школу в магазин!

– Знаете, что товар никто не купит?!

– Коллеги, коллеги! Успокойтесь, пожалуйста!

Дина громко откашлялась. Дождалась, когда разгоряченные спором учительницы притихли, тяжело и шумно дыша. Снова откашлялась.

– Простите, коллеги, я не совсем поняла. А почему ученики девятого класса свободно зашли на территорию детского сада? Там что, проходной двор?

– Действительно, – медленно моргнула Нина Петровна, уже перестраиваясь на новые рельсы. – Действительно… А почему это посторонние свободно по территории детского садика шляются? Хорошо, что безобидные дети зашли. А если бы извращенцы какие-нибудь? Или, допустим, террористы?

– Боже упаси! – охнула директор. – Ну что вы такое говорите, Нина Петровна! Откуда же здесь террористы!

– Не скажите, Ираида Ивановна! Всякое может случиться! Вот, недавно совсем – слышали новости? Был нормальный парень, на работу ходил, все как у людей – а потом взял ружье и пошел по людям из окна стрелять! Вдруг вот такой же псих в детский садик зашел бы? Его бы тоже впустили?

– Нет, если с этой стороны посмотреть… – тоже задумалась Ираида Ивановна. – Если с этой… Конечно, в детском саду должна быть охрана.

– Вот! Вот именно! – уже набирала обороты Нина Петровна. – В детском саду должна быть охрана! И где же она была? Что это вообще за охрана, которая девятиклассников с территории вышвырнуть не может? Если они с детьми не справляются, что же с настоящими преступниками делать будут? Неужели заведующая не обеспечивает детям даже такую вот, минимальную безопасность?

– Хм… – Ираида Ивановна нахмурила широкие темные брови. На контрасте с ними выжженные осветлителем волосы походили не то на парик, не то на преждевременную седину. – Хм, пожалуй… Я перезвоню сегодня Татьяне Валерьевне. Поинтересуюсь обстоятельствами.

– Вы бы еще в администрацию позвонили, – растянула губы в ядовитой улыбке Светлана Михайловна. – Рассказали бы, как детский сад безопасность детей обеспечивает. Танька-то, наверное, уже всем растрепала, что у нас в школе бардак творится.

– Пожалуй… – Ираида Ивановна склонила голову набок, обдумывая новое развитие ситуации. – Пожалуй, можно и позвонить…

– Почему можно? Нужно! – отрубила громогласная Нина Петровна. – Вечно все претензии к школе. А что мы? Чего всегда мы?! Пусть теперь Танька покрутится. Звоните, Ираида Ивановна.

– Да, да, звоните! – поддержал нестройный учительский хор, и директор утверждающе кивнула головой. Сложносочиненная соломенная башня, залитая толстым слоем лака, тяжело качнулась.

– Сегодня же позвоню. Ну что, коллеги, время идет, текущие вопросы мы, кажется, все обсудили… Пора за работу!

Она поднялась, и повеселевшие учительницы начали разбирать со столов блокноты и ручки. К сидящей в углу Дине подошла улыбающаяся Мария Степановна.

– Ну что, Диночка, познакомились с коллективом? Да вы не переживайте, у нас тут девочки хорошие. Просто нервные немного – но что поделаешь, профессия такая. Пойдемте со мной, провожу вас сейчас в библиотеку. У меня первого урока нет – покажу ваши владения.

В библиотеке пахло книгами, пылью и почему-то дихлофосом. За высокими, в человеческий рост окнами покачивали пухлыми лапами подрастающие сосенки, отчего в комнате царил вечный полумрак.

Мария Степановна щелкнула выключателем.

– Вот, осматривайтесь. Тут – читальный зал, там – книги. В этом ящике картотека, журналы и отчетность ваша предшественница складывала в шкаф. Держите ключ. К стенду с популярной литературой советую никого не подпускать, – Мария Степановна любовно огладила пестрые обложки книг. – Наши поганцы или сопрут, или испортят. Пока вы не запомните постоянных читателей в лицо, книги пусть смотрят только под вашим наблюдением, – Мария Степановна взяла со стенда пеструю, словно конфетная обертка, книгу сказок и развернула на середине. – Вот, видите? Прямо на большой иллюстрации гадость какую намалевали. И не карандашом ведь – фломастером! Теперь и захочешь – не сотрешь. Эх… – тяжко вздохнув, она вернула книгу на полку. – Компьютер запаролен, вот, держите все коды доступа – Настенька все записала. Просила вам передать, что кнопку выключения нажимать нужно посильнее, она срабатывает через раз. И принтер заправить надо бы. Настенька перед увольнением возиться не захотела, а у меня, извините, руки уже не дошли.

– Да-да, конечно. Я все сделаю, – Дина пошла вдоль стеллажей, медленно скользя ладонью по книгам. Шершавые и гладкие, картонные и тканевые, они ласково тыкались в пальцы, словно приветствовали давно ушедшего друга. – Детей в библиотеку много ходит?

– Да какое там много! Человек десять максимум, и то больше по необходимости – если на урок книгу принести нужно. Сейчас интернет ведь у всех… Зачем читать всю книгу, когда можно прочесть краткий пересказ? – тяжко вздохнув, Мария Степановна поставила сказки обратно на стенд. – Даже не знаю, как вы этот несчастный литературный кружок вытянете. Детям же ничего не нужно, им просто неинтересно. Ираида, конечно, организует посещения, хотя бы пять-шесть человек, но знаете ведь пословицу? Можно привести коня к водопою, но нельзя заставить его пить. Боюсь, вас просто не станут слушать.

– Ну что же поделать, – пожала плечами Дина. – Значит, буду говорить в пустоту. – Вслепую вытащив с полки книгу, она поглядела на обложку. «Илиада». Плечистый белокурый Ахиллес бессмысленно таращился на Дину лазоревыми пуговками глаз. – Честно говоря, я ожидала худшего. Когда мне описывали Великую Россошь…

– Вы подумали, что вместо школы найдете деревянный лабаз, перед которым топчутся школьники в лаптях и онучах, – широко улыбнулась Мария Степановна. – Совершенно неверное впечатление. Школа у нас, конечно, небольшая, но вполне приличная. В каждом классе от десяти до двадцати учеников. Не только россошанские, конечно. Сюда автобусами детвору со всей округи свозят – из Марьинки, из Казанковки, из Черной Пашни. Великая Россошь, можно сказать, местная столица. В определенном смысле вы ничего не потеряли, – неожиданно хихикнув, Мария Степановна прикрыла рот пухлой морщинистой ладошкой. По коже, как полинявшие кляксы, расползались старческие пигментные пятна. – Раньше, конечно, намного лучше было. В семидесятых у нас только девятых классов целых три штуки было. В Марьинке собственная начальная школа была, в Черной Пашне тоже. А сейчас… Мебельную фабрику у нас еще в девяностые закрыли, лесопилку – лет десять назад. Вот люди и разъезжаются. Рыба ищет где глубже, а человек – где лучше. Удивляюсь я, что вы к нам приехать решили. Говорят, какие-то личные проблемы… – в зеленых, не по возрасту ярких глазах старой учительницы блеснул огонек любопытства.

– Да. Полгода назад я развелась с мужем, квартира досталась ему. Я устроилась преподавателем русского и литературы в гимназию, но большая часть зарплаты уходила на оплату жилья, вот и пришлось искать другие варианты. Увидела вашу вакансию и подумала: а почему бы нет? – уже привычно соврала Дина.

– Вот и хорошо! Вот и отлично, что вы решились! – закивала седой головой Мария Степановна. – У нас и платят хорошо, и жилье бесплатное, и коллектив отличный! Вы, главное, на Оленьку Николаевну внимания не обращайте. Она человек сложный, противоречивый – но если вдруг что, то за своих горой! А Ираида всегда навстречу идет. И отгулы подпишет, и премию выбьет под Новый год, и с дровишками поможет. У вас же печное отопление?

– Вроде бы нет… – растерялась Дина. – Квартира на Фрунзе. Двухкомнатная.

– Если на Фрунзе, значит, центральное. Жаль… Топить у нас не торопятся, вечно морозов ждут. Вы бы обогреватель купили, а лучше парочку. К концу сентября ночи холодные, замерзнете вы в квартире.

– Спасибо за совет. Обязательно подберу что-нибудь подходящее, – вежливо согласилась Дина. И подумала, что к концу сентября ноги ее здесь не будет. Неделя на выслеживание вурдалака, пара дней на охоту – и прости-прощай, Великая Россошь.

Дверной звонок задребезжал именно в тот момент, когда закипел чайник. Рваная металлическая трель слилась в дуэте с пронзительным свистком, и Дина чертыхнулась сквозь зубы.

– Да чтоб вам провалиться! Кого там еще принесло?

Из чистого упрямства она все-таки залила чайный пакетик кипятком и только потом пошла открывать.

– Добрый день, разрешите представиться, лейтенант Сумароков, – механически отбарабанил долговязый блондин в полицейской форме. По мере поступления информации в мозг глаза у него округлялись, а светлые брови ползли вверх. – Это вы?

– Не могу возразить, – кивнула Дина. – А это, надо полагать, вы.

– Кто – я?

– А кто – я?

Несколько секунд блондинистый лейтенант Сумароков молча таращился на Дину, потом тряхнул головой.

– Тьфу ты. Совсем вы меня запутали. Давайте начнем сначала. Я лейтенант Сумароков, а вы, надо полагать, Дина Маратовна Белоцкая. Новый школьный библиотекарь.

– Именно так. Дина Маратовна, – оценивающе оглядев лейтенанта, Дина оперлась о стену, скрестив на груди руки. – Чем обязана? Неужели в школьной библиотеке недосчитались полного собрания сочинений Достоевского и в похищении подозревают меня?

– А вы похищали Достоевского?

– Ни в коем случае. Если я захочу погрузиться в отчаяние – просто перечитаю список бумажек, которые нужно заполнить к завтрашнему утру.

– Ну надо же. Я думал, все библиотекари любят Достоевского. Профдеформация, так сказать.

– А все полицейские любят «Шерлока Холмса».

– Шах и мат, – ухмыльнулся лейтенант Сумароков. – Стереотипы – зло.

– Абсолютно согласна. Но если уж вас не интересует Достоевский, то в чем причина визита?

– Да нет никакой особой причины, – двинул широкими острыми плечами Сумароков. Пластиковая папка в его ладонях казалась маленькой – не больше конверта. – Просто узнал, что новый человек в село приехал. Решил, что надо зайти, посмотреть, что и как.

– Вы так ко всем новым жителям приходите? – заинтересовалась Дина. – Или библиотекари вызывают особое подозрение?

– Ко всем, – снова разулыбался Сумароков. – И поверьте мне, это вовсе не трудно. Уезжают из Россоши чаще, чем приезжают.

– Да, мне уже рассказали. Девяностые, экономический кризис, отсутствие работы…

– Но нам еще повезло. Вот Марьинка, скажем…

– И про Марьинку тоже рассказали.

– Какие у вас общительные коллеги.

– Учителя. Делятся информацией, не приходя в сознание.

– Да, наверное… – лейтенант Сумароков замолчал, явно не зная, что бы еще сказать. – Да, кстати! Как ваша машина?

– Отлично. Мой «крузер» и не такое видал. За то и люблю. А как ваша коза?

– Пришла к вечерней дойке, как я и говорил. Принесла намотанный на рог красный носок.

– Откуда она взяла носок?

– Понятия не имею. Но если завтра ко мне заявится их обездоленный владелец и накатает заяву – я с легкостью раскрою дело.

– И получите поощрение?

– И не получу пиз… гхм… втык от начальства, – нежно порозовел кончиками ушей Сумароков. – Может, вы меня в дом впустите? Чайку попьем, я вам о местных жителях что-нибудь интересное расскажу. Неудобно так вот, на лестнице…

– Простите, но у меня не убрано, – с искренним сожалением отказалась Дина. Плечистый и сероглазый товарищ лейтенант однозначно заслуживал чашечку чая – но на кровати сейчас валялся пучок кольев, а на кухонном столе сверкал заточенным лезвием топор категорически не кулинарной формы. – Вчера устала, сегодня рабочий день… Совершенно не успеваю навести порядок.

– Ничего-ничего, извините, – вежливо отступил Сумароков. – Вы же недавно приехали, даже отдохнуть толком не успели. Я к вам как-нибудь на днях заскочу, не возражаете?

– В рамках проведения индивидуальной профилактической работы среди населения?

– Исключительно в рамках. Чай, сахар, лимон, щепотка административного надзора.

– Звучит интригующе, – улыбнулась Дина. – Но сейчас мне действительно нужно спешить. Всего хорошего.

Захлопнув перед носом ухмыляющегося лейтенанта дверь, она немного постояла, прижимаясь спиной к стене. С той стороны царила тишина – значит, Сумароков тоже стоял и, вероятно, бессмысленно таращился на облезлое полотно дерматина. А может, и не таращился. Может, делал в своей папочке записи. Административно-профилактического содержания.

Наконец из-за двери донесся тяжелый вздох, потом кашель, и лейтенант Сумароков затопал вниз. Дождавшись, когда шаги растворятся в гулкой тишине подъезда, Дина отклеилась от стены. Время приближалось к семи, надвигались ранние сентябрьские сумерки, а бродить в темноте по кладбищу – удовольствие сомнительное.

Глава 3. Торжество дедуктивного метода

Кладбище встретило Дину звенящей тишиной. Серые, словно грязная вата, тучи принесли с собой холод и тяжелый, сырой запах осени. Под соснами лежали темные кляксы теней – и казалось, что ночь сочится из влажной земли, словно черная болотная вода.

Стянув на груди тонкий вельветовый пиджак, Дина поежилась.

– А обещали плюс восемнадцать – плюс двадцать. Никому, сука, верить нельзя.

Могилу Любовецкой она отыскала сразу. Под деревянным крестом лежали две подвядшие розовые гвоздики, рядом стояла выгоревшая в ноль дешевая пластиковая лампада.

– Да у тебя, Анжела Дмитриевна, сегодня день открытых дверей.

Повесив вместительную почтальонскую сумку на крест, Дина вытащила из нее пакет, расстегнула зиплок и пошла вокруг могилы, рассыпая перед собой тонкую белую струйку. Соль ложилась на землю снежной мерцающей дорожкой, вызывая смутные ассоциации то ли с зимой, то ли с колумбийскими наркокартелями. Закончив с могилой, Дина перешла к Тарновской, потом к Гольцову. Уже через двадцать минут все свежие могильные холмики были очерчены ровными овалами из освященной соли. Дина лично ходила на Пасху в Свято-Никольский храм, выстояла всю службу, получила в лицо залп ледяной воды и даже причастилась. Но дело того стоило – соль получилась отличная, крепкая, как удар бронетанковых сил. Оставалось надеяться, что Дина не ошиблась с координатами противника.

Естественно, вурдалак сможет выбраться из могилы. Он, конечно, тупой – но не совсем же безмозглый. Выдрать из земли пучок жухлой травы и смахнуть им помеху даже этот некродегенерат догадается.

Но восстановить нарушенный круг уже не сможет, тем самым наглухо демаскируя логово. А дальше уже дело техники.

Еще раз полюбовавшись на ровненькие белые круги, опоясывающие холмики могил, Дина аккуратно застегнула пакет и сунула его в сумку.

На большой перемене в библиотеку пришла очень грустная девочка в лимонно-желтых колготках. Печально вздохнув, она попросила сказку о Русалочке – только, пожалуйста, не такую, как дома, а правильную. С хорошим концом.

– Извини. В книжной «Русалочке» всегда плохой конец, – сочувственно развела руками Дина.

– Жаль. Нам прочитать задали и пересказать. А я не люблю грустные сказки рассказывать.

– Ну расскажи мультик.

– Нельзя мультик, – еще печальнее вздохнула девочка. – Обязательно книжку надо.

– Сочувствую. Но знаешь что? Подожди-ка минуточку, – нырнув в стеллажи, Дина вскоре вернулась с потрепанной тонкой книжкой. – Вот, держи. Прочтешь после «Русалочки», поднимешь себе настроение.

– «Эмиль из Лен-не-бер-ги», – с трудом прочитала сложное название девочка. – А там ведьмы есть?

– Нет.

– А принцы?

– Никаких принцев.

– Это хорошо… Раньше мне принцы нравились, а теперь как-то не очень.

– Полностью одобряю твой подход. От принцев всякого можно ждать, – серьезно покивала Дина. – Чудовищно ненадежные люди. Если представится выбор между конем и принцем – бери коня. Конь точно не подведет.

– Лошадки хорошие, – смутившись, хихикнула девочка. – Я Лена Аляпкина из третьего бэ. Запишите, пожалуйста, на меня книгу.

После пятого урока пришел крайне серьезный молодой человек двенадцати лет от роду, в очках и черном костюме-тройке. Молодой человек вернул второй том «Шерлока Холмса» и попросил третий. Он тихо и вдумчиво сопел, терпеливо дожидаясь, пока Дина разберется с формулярами, и принял черный потрепанный томик двумя руками, как рыцарь – меч. Согнувшись, молодой человек с трудом упаковал книгу в огромный, раздутый, как обожравшаяся пиявка, ранец. Жесткие полы пиджака топорщились и шевелились, как странные черные надкрылья.

– А про вас все неправду говорят, – выпрямившись, молодой человек поправил указательным пальцем очки и пригладил взлохмаченные волосы.

– Это какую же? – заинтересовалась Дина.

– Говорят, что вы с мужем своим развелись.

– И почему же ты думаешь, что это неправда?

– Потому что у вас руки загорелые, а на безымянном пальце светлой полоски нету. Значит, обручального кольца вы не носили.

«Вот же засранец мелкий!» – мысленно восхитилась Дина, из всех сил удерживая на лице доброжелательно-безразличную улыбку.

– А я ранней весной развелась. Вот за лето рука без кольца и загорела.

– Да? Возможно… – многозначительно протянул молодой человек, внимательно оглядел Дину через круглые, как у Гарри Поттера, очки и направился к выходу. – Возможно… – обернулся он от двери. – Я еще об этом подумаю.

– Обязательно подумай, – одобрила Дина. И сделала мысленную зарубку: всегда убирать вещи в шкаф и запирать замок. Хрен его знает, как далеко зайдет этот юный адепт дедуктивного метода. Залезет в сумку, найдет расписанный рунами нож – и объясняй потом директору, откуда такие странные у нового библиотекаря увлечения.

Перед концом рабочего дня в библиотеку заглянула Мария Степановна. Поздравив с успешно пройденным боевым крещением, она положила на стол аккуратно расчерченный тетрадный лист.

– Вот, я набросала вам расписание на следующую неделю и дальше. Во вторник – кружок с младшей возрастной группой. Там детвора до двенадцати лет, им можно сказки почитать или истории какие-нибудь. «Тома Сойера», скажем, по главам. В крайнем случае мультики им включите на компьютере – только хорошие, умные. Ну и разберите потом – характеры героев, мораль, какие уроки можно извлечь. Хотя что это я? Вы же все сами знаете, – кокетливо потупилась Мария Степановна, и Дина, уловив прозрачный намек, шумно запротестовала.

– Ну что вы, что вы! Продолжайте! У меня опыта мало, навыки все растеряла – мне будут очень полезны все ваши советы!

– Да? Ну, если вы не возражаете… – пожилая учительница тяжело опустилась на стул. Дина щелкнула кнопкой чайника, отчего свет в лампочках мигнул и потускнел. – Младшей группы не бойтесь, с ними вы запросто справитесь. Сначала построже себя поставьте, одерните самых шалопутных, чтобы про уважение помнили. А потом начинайте рассказывать. Если сумеете заинтересовать – будут слушать тихо, как мыши. А вот по пятницам, со старшей группой придется серьезно работать. Девочки еще туда-сюда, а мальчики точно на нервах играть начнут. Особенно Гриша Маркушев.

– Это который в детском саду шороху навел?

– Вы запомнили? Отлично! Да, именно он. Маркушев мальчик неглупый, но семья очень проблемная, воспитания никакого… Ираида пообещала ему, что если пойдет в книжный клуб – замнет скандал с детским садом.

– По-моему, Ираида Ивановна переоценивает воспитательный потенциал классической литературы.

– Это вряд ли, – хихикнула неожиданно чистым, совершенно девичьим смешком Мария Степановна. – Просто Ираида страхуется на случай, если по Маркушеву вопросы возникнут: беседы с матерью мы проводили, педагогический совет собирали, теперь вот и культурно-воспитательные мероприятия указать можно.

– Так он же приходить на кружок не станет.

– Ну и отлично! Вам же спокойнее. Поверьте, Маркушев на уроке – источник львиной доли проблем.

– Но… какой тогда смысл? Не понимаю.

– Какая же вы молоденькая еще… – нежно улыбнулась Мария Степановна. – Наивная. Ну посудите сами. По документам мы меры приняли? Приняли. Ученика в учебно-воспитательный процесс вовлекли? Вовлекли. Значит, адекватную реакцию продемонстрировали. А что эффекта она не дала – ну да, такое случается. Даже лекарства не всегда на болезнь действуют. Но бланк назначений для пациента заполнить-то все равно надо.

– Вон оно как… – задумчиво протянула Дина. – Никогда не смотрела на проблему под таким углом.

– И очень зря. Как говаривал мой покойный муж, чем больше бумаги, тем чище жопа. А Павел Архипович, между прочим, умнейшим человеком был. На лесопилке заведующим производственной частью работал.

Вторник сменился средой, среда – четвергом, а вслед за ними наступила пятница. Дни скользили друг за другом, гладкие и одинаковые, как бусины на нитке. Утром Дина отпирала библиотеку и ныряла в душный, пропахший пылью и плесенью сумрак, как в темный прохладный бассейн. Заварив растворимый кофе, она лениво перебирала бланки отчетности и раскладывала по местам сваленные стопками у стены книги, но по большей части просто читала, наугад раскрывая пожелтевшие, исчерканные выцветшими чернилами страницы. На большой перемене в библиотеку заглядывала Мария Степановна, бережно придерживая у груди тарелку с шанежками. В первый день это были шанежки с картошкой, во второй – с творогом и черемшой, в пятницу – с грибами и яйцами. Дина снова заваривала кофе, выставляла на стол вазочку с шоколадными конфетами и погружалась в глубины местных шокирующих новостей – кассирша Лидка из продуктового закрутила новый роман, яйца на рынке подорожали на пять рублей, а в магазине – на три, Зинка Скорошиха вечером видела за забором волков. Может быть, конечно, собак, кто же их в темноте разберет – но может быть, и волков. Поэтому в сумочке обязательно нужно носить громкий свисток и перцовый баллончик.

Дина охала, хмурилась, сочувственно кивала – и чувствовала, что проваливается в какой-то заплесневелый день сурка, в котором понедельник отличается от пятницы только начинкой шанежек.

– Господи, ну наконец-то! – приветствовала Дина лейтенанта Сумарокова, широко распахнув перед ним дверь.

– Ого. Какое пылкое приветствие. Первый случай на моей практике, когда кто-то искренне рад сотрудникам внутренних органов, – широко улыбнувшись, он переступил порог и протянул Дине прозрачную коробку. За хрупким хрустящим пластиком щетинился кремово-розовыми лепестками пышный карамельный бисквит.

– Спасибо, – приняла торт Дина. – Наверное, вы решите, что я избалована столичной жизнью – но черт побери. Как же у вас, в Россоши, скучно.

– А! Так я – ваше лекарство от скуки! Даже не знаю, огорчаться мне или радоваться, – Сумароков задвинул в угол впечатляющего размера ботинки и аккуратно пристроил на крюк ветровку. Без формы он выглядел странно – как плохо загримированный актер, отыгрывающий незнакомую роль.

– Радуйтесь. Не то чтобы мой опыт был так уж велик – но более интересных собеседников я пока в Россоши не встречала.

– Ну надо же! Не думал, что женщин так увлекают рассказы о козах-рецидивистах.

– Как минимум это оригинально.

– Вы думаете? Тогда буду продолжать в том же духе. У меня есть отличная история про изнасилование коровы. Интересует?

– Коровы? В каком смысле – коровы?!

– В прямом. Душераздирающий триллер, вы такого в жизни не слышали, – неловко одергивая пуловер на тощей заднице, Сумароков вошел в гостиную и с любопытством закрутил головой. – Уютненько тут у вас.

– Ага. Совсем как в гостях у бабушки, – торжественно водрузив коробку с тортом на стол, Дина поставила на плиту чайник. – Не квартира, а портал в прошлое.

– Нафталиновая Нарния, – Сумароков скромно пристроился на стуле в углу, подогнув длинные, как у сенокосца, ноги. – Может, вам помощь нужна? Шкаф передвинуть, полки какие-нибудь прибить?

– Нет, спасибо. Пока все в порядке – разрезав торт на правильные равнобедренные треугольники, Дина разложила его по тарелкам. В разломе бисквитных коржей проглядывала до боли знакомая вареная сгущенка. Как будто действительно в прошлое провалилась – лет эдак на двадцать назад. – Так что там с коровой?

– С какой коровой? Ах да, с коровой… Купил, значит, Пашка Варганов себе племенную корову за много денег. И договорился, что повяжет ее с каким-то элитным быком. Покупателя для будущего теленка нашел – прям все серьезно, чуть ли не с заключением контракта. Солидное, в общем, предприятие. Но заборы у Варганова хлипкие, а бык у Сухорукова – решительный. Когда Варгановская корова загуляла, бык прямо через гнилые доски прошел – ну и вперед, к невесте. Прямо на глазах у Пашки любящие сердца и воссоединились. Он-то, конечно, пытался вмешаться – но куда там. Семьдесят Пашкиных килограмм против тонны рогов и мышц, – Сумароков отделил чайной ложкой кусочек торта, положил его в рот и зажмурился, прислушиваясь к ощущениям. – Ты гляди-ка, свежий. Не обманула Лидка.

– Отличный торт, – довольно искренне подтвердила Дина и тоже ковырнула ложечкой крем. Не «Павлова» с клубникой и сливками, но в своем роде очень неплохо. – Так что там дальше с коровой?

– Ну так понятно же, что. Залетела Варгановская корова – или как там оно у скотозаводчиков называется. Только не от племенного быка, а от Сухоруковского Черныша. Покупатели от теленка, естественно, отказались, мужик, с которым про вязку договорились, скандалит – задаток возвращать не желает. И получаются у Пашки от новой коровы не доходы, а одни сплошные расходы. И глубокие, мать его, огорчения. Обычно у нас в рамках решения имущественных споров соседи друг другу морды бьют – но тут, как вы понимаете, дело другое. Пашка ведь на бабки попал, а мордобой дело, конечно, приятное, но совершенно бесплатное. Вот он и додумался. Пришел к нам и написал заяву: такого-то числа такого-то месяца злодейский бык Черныш проник на территорию домовладения и обесчестил корову породы голштинка. Тем самым нанеся Варганову П. А. глубокую моральную и финансовую травму.

– И вы приняли заявление?!

– Естественно, приняли. Куда же деваться. И три месяца потом с бумажками бегали – экспертиза забора, показания свидетелей, алиби Черныша.

– Что-что?

– Алиби. Черныша. Сухоруков, не будь дураком, Федоровичу, пастуху местному, три литра водяры поставил. Так потом Федорыч всеми богами клялся, что в этот день Черныш на выгоне был, с утра и до вечера.

Положив подбородок на скрещенные ладони, Дина не столько слушала, сколько смотрела. Когда Сумароков рассказывал байки, острое сухое лицо смягчилось, а в холодных серых глазах вспыхивали искорки смешинок. С внезапным изумлением Дина поняла, что по переносице и щекам у него разбрызганы капли веснушек, а брови явственно отливают в янтарную рыжину.

– … а местные жители строго следуют закону омерты. Или омерта. Скажите мне, Дина Маратовна…

– Просто Дина, – поплавком вынырнула в реальность она.

– Отлично. Просто Дина, скажете мне, как библиотекарь – менту: слово «омерта» склоняется?

– А почему нет?

– Да черт вас, филологов, разберет. Бариста ведь не склоняется.

– Это пока. Подождите лет двадцать, и просклоняется как миленькое. Так что там по преступлению века? Надеюсь, вы его раскрыли?

– Еще бы. Выдернул из Черныша клочок шерсти и пообещал Сухорукову, что за свой счет оплачу исследование ДНК. Если не дай бог подтвердится отцовство – хрен Сухоруков на своем «уазике» без документов со двора выедет.

– Вы действительно собирались оплатить генетическую экспертизу?

– А черт его знает… – внезапно задумался Сумароков. – За два месяца эти затейники меня до печенок достали. Но, к счастью, не пришлось. Сухоруков признал, что его бык покушался и нарушал, дело передали в районный суд и наступило нам счастье.

– А с теленком внебрачным что было?

– Понятия не имею. Я теперь двор Варганова по километровой дуге объезжаю. Как вспомню – так глаз дергается.

В понедельник Мария Степановна появилась, торжественно выставив перед собой блюдо – но не с шанежками, а с крохотными кексиками, обильно присыпанными сахарной пудрой.

– К вам, говорят, Женечка Сумароков на выходных заглядывал? – невинно поинтересовалась она, раскладывая кексы по блюдечкам. – С романтическими целями?

С некоторым усилием преодолев оторопь, Дина одним глотком ополовинила чашку. Она, конечно, слыхала, что в деревнях сплетни разлетаются быстро… но одно дело слышать, что гепард развивает скорость до ста двадцати километров в час. И совсем другое – с визгом улепетывать от этого гепарда по саванне. Несопоставимые, так сказать, ощущения.

– Откуда вы знаете? – вопросом на вопрос ответила Дина.

– Ну как же. В продуктовом перед обедом Женечка торт покупал – Лида сразу поняла, что для женщины. Родственников у него не осталось, значит, не день рождения бабушки, а романтическое знакомство. Потом Женечкину машину у вашего дома видели. А там из молодых женщин только Маша и Света, но обе давно замужем. А Женя не такой мальчик, чтобы чужую семью разбивать. Значит, остается только один вариант! – торжествующе указала пальцем в потолок Мария Степановна.

– Ух ты. Да вы, Мария Степановна, почище Шерлока Холмса работаете, – искренне восхитилась Дина.

– А как же, милая моя, а как же. Как там было у Дойла? Отбросьте все невозможное. То, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался. Так что? Как вам наш Женечка?

– Ну-у-у… – задумчиво протянула Дина, соображая, какого ответа от нее ждут. – Очень интересный мужчина. Больше пока ничего сказать не могу. Мы просто один раз выпили вместе чаю. Чтобы составить представление о человеке, короткого знакомства недостаточно.

– Да. Именно. У вас очень здравый подход, – одобрила Мария Степановна. – Сначала познакомиться нужно поближе, оглядеться, в деле проверить. Во всех смыслах слова, – внезапно захихикала, порозовев морщинистыми щеками, она. – Не торопитесь, Диночка, не торопитесь. Женя, конечно, мальчик хороший, я вам его всячески рекомендую – но в таких делах слушать нужно только себя. А не старых скучных учительниц.

– Ну что вы, Мария Степановна! Какая же вы скучная! Да еще и старая! – послушно отыграла сценарий Дина. И попыталась представить хорошего мальчика Женечку Сумарокова – тощего, долговязого, конопатого, усердно пыхтящего под гнетом неподъемного ранца.

Получилось на удивление гармонично.

Круги освященной соли вокруг могил оставались нетронутыми. Дина ездила на кладбище каждый вечер – но результатов не было.

Глава 4. Иванушка-дурачок. В третьей итерации

Поначалу Дина надеялась, что просто неправильно рассчитала интервал. Вурдалак еще не успел проголодаться. Но к исходу десятого дня размокшая от холодной утренней росы соль лежала все такими же ровными кругами… а значит, никто из могил не вылезал. Просчитанная и выверенная схема дала сбой.

Вариант номер один – вурдалак существует, но лежбище у него не на кладбище. Допустим, где-то в лесу, под кустом в парке или в пустующей развалюхе. Мало ли где эта сволочь помереть исхитрилась. Если вурдалак скрывается черт знает где – искать его можно до морковкина заговенья. Это очень, очень, ну просто очень плохо.

Вариант номер два – убивает не вурдалак. В окрестностях завелся полноценный упырь, объявивший Великую Россошь собственными заповедными угодьями. А нормальный, полноценный, качественно обращенный упырь на порядок хуже, чем вурдалак.

А может быть, и на два порядка.

Отлично. Просто отлично.

– Господи, ну за что мне все это? – горестно простонала в потрескавшийся потолок Дина. Балансирующий на двух ножках стул опасно качнулся, и Дина судорожно вцепилась в край стола, заставив его подпрыгнуть. Мерцающий пестрым экраном ноутбук вздрогнул, над блюдечком с окурками поднялся прозрачный вздох пепла. – Ну так хорошо же все было. Так просто. И на тебе. Или вурдалака по буеракам ищи, или упыря затаившегося выслеживай.

А потом того, кто этого упыря индуцировал.

Отличные, мать его, перспективы.

Задумчиво затянувшись сигаретой, Дина раскрыла карту города. За крохотным пятачком Великой Россоши начиналось зеленое море лесов, скупо испятнанное точками других деревень, еще более мелких и чахлых. Да и в самой Россоши минимум треть домов заброшена. В центре еще ничего, но если углубиться в переплетение узеньких улочек-переулочков, каждый четвертый дом уставится на тебя выбитыми бельмами глаз. Ну и докинем пустующие квартиры.

В таких гребенях не одного – полк упырей спрятать можно. И братскую могилу вурдалаков.

Щелкнув зажигалкой, Дина глубоко затянулась, выдохнув в потолок бледную ленту дыма.

Если не получается просчитать убийцу – нужно просчитывать жертв. Шесть разновозрастных мужиков, ничего общего ни в профессии, ни во внешности. Где-то же они нашли эту чертову бабу.

Хотя почему бабу?

Может быть, это мужик был. Вот, скажем, в Можайске – Серега рассказывал. Свежеобращенный упырь, в прошлой жизни студент политеха, дал в «Одноклассниках» объявление о бесплатной переустановке «винды» – рекламная акция, спешите воспользоваться. А потом просто ходил по вызовам, и даже, скотина, «винду» переустанавливал. Потом, конечно, заказчика выпивал досуха – но взятые на себя обязательства принципиально выполнял.

На чем, собственно, и погорел. На пятой квартире Серега уловил-таки закономерность: где труп, там и комп с нулевой «виндой». А дальше уже дело техники.

Докурив, Дина раздраженно вдавила очередной окурок в блюдце и открыла ВК. До боли знакомые профили жертв привычно развернули перед ней свое небогатое содержимое. Шесть мужчин: двадцать восемь лет, тридцать семь, сорок четыре, шестьдесят один, тридцать три, сорок один. Два брюнета, блондин, седой, лысый, снова брюнет. Вроде бы прослеживается закономерность… Но типажи у брюнетов совершенно разные – один с азиатчинкой, второй – крепко сбитый рязанский мужик, третий – печальный Пьеро в очочках.

Профессии по инфе в ВК определить было затруднительно, а вот семейный статус более-менее прослеживался. Один холостой, трое – в разводе и двое – женаты. Но жены на фотках не фигурировали, с девицами в комментах мужики переписывались бодро и всячески демонстрировали готовность к более близкому знакомству.

Максимально, так сказать, близкому.

– Ага… – задумчиво протянула Дина. – Ага…

Полученная информация не сильно, но все-таки сужала круг поисков. Вероятнее всего, убийца был женщиной. Скорее всего, молодой. И скорее всего, привлекательной.

Ну кого еще поведет к себе одинокий холостой мужчина средних лет? Маргинал мог бы случайного собутыльника пригласить, но здесь-то не маргиналы…

А может быть, кто-то из обслуживающего персонала? Сантехник, допустим, или электрик.

Нет, вряд ли. Глубинка, деревня – тут мужики с трубами и проводами сами справляться привыкли.

Все-таки женщина.

Наверное.

Надо бы побеседовать с родственниками погибших, с друзьями, бывших жен и девушек разыскать, собрать информацию… В статусе, черт побери, школьной библиотекарши. Простите, ваш сын перед смертью не рассказывал о новой симпатичной знакомой? Мне для отчета нужно. Твою мать! Ну что же так неудачно-то все?!

Раздраженно поморщившись, Дина вытряхнула из пачки следующую сигарету.

К первому занятию со старшей группой Дина попыталась подготовиться. На самом деле. По-честному. Узнала, что проходят в восьмом и девятом классах, составила план лекции и даже скачала вопросы к литературной викторине. Задания там были такие дурацкие, что правильный ответ дал бы и лоботомированный какаду, а положительное подкрепление – ключевой фактор для установления контакта с учениками.

Этот случайный огрызок знания сидел в мозгах, как стальной костыль в рельсе – и дарил смутное ощущение уверенности в себе.

Как будто Дина не притворялась другим человеком.

Как будто она действительно была учителем.

Хотя бы немного.

Хотя бы чуть-чуть.

Перед началом занятий Дина разложила на столе распечатанные карточки, перетащила подальше стенд с выставочными книгами и проверила, запускается ли на компе британская экранизация «Войны и мира». Да, пораженчество. И что? Жизнь и рассудок важнее бессмысленной гордости.

Старшая группа явилась, как и положено, с опозданием. Первыми в библиотеку, настороженно озираясь, вошли две девочки, за ними неспешно потянулись мальчишки, распространяя вокруг себя густой запах дешевого табака.

– Рада вас видеть, присаживайтесь, – преувеличенно бодро заулыбалась Дина. – Сегодня наше первое занятие, надеюсь, оно пройдет плодотворно. Меня зовут Дина Маратовна. Сегодня мы будем…

– Читать сказку про Иванушку-дурачка! – широко ухмыльнулся мальчишка за дальним столом. Все остальные послушно хихикнули.

– Ага, – прищурилась Дина. – Ты, надо полагать, Григорий Маркушев.

– Ну да. Я, – еще шире осклабился мальчишка. – А что? МарьСтепанна уже про меня рассказывала?

– Естественно. Ты же местная знаменитость, – ухмылкой на ухмылку ответила Дина. Вместо того, чтобы смутить, внезапная пикировка успокоила. – Ты хочешь прочитать сказку про Иванушку-дурачка?

– Можно. Сказки – это ведь тоже литература.

– Ты даже не представляешь, насколько. Вот, скажем, сказка про Иванушку-дурачка… – попятившись, Дина уперлась задницей в стол, с трудом удержавшись, чтобы не сесть на него. – Существуют десятки вариаций: в одной сказке Иван третий сын у крестьянина, в другой – вдовий сын. То он сражается с Идолищем поганым, то разгадывает загадки. Но все эти сказки всегда строятся по определенной схеме. Кто-нибудь может ее описать?

Почему-то Дина не сомневалась, что получит ответ – и она его получила. Высокая блондинка в обтягивающей водолазке подняла руку.

– Ну… Иван-дурак всегда побеждает.

– Правильно. А как именно он побеждает?

– Женится на принцессе. И становится царем. Или королем? – засомневалась блондинка.

– Не суть важно. Кстати, как тебя зовут? Алина? Отлично, Алина. Суть ты уловила верно. Иван-дурак всегда беден, плохо одет, он странно ведет себя и делает всякие глупости. Люди смеются над ним – а потом оказывается, что дурак совсем не дурак. Именно Иван оказывается самым умным, он выполняет все задания, побеждает всех врагов и получает власть. Ну, и принцессу тоже. Куда же без принцессы. Согласны?

– Согласны, – нестройным хором откликнулись девочки. Мысленно Дина отбила себе пятюню – часть аудитории уже включилась в процесс. Остальные колебались, но все-таки слушали. И даже, кажется, с интересом.

– Замечательно. Сказку мы разобрали. Теперь делаем следующий шаг. Жил в Дании тысячу лет назад писатель по имени Саксон Грамматик. Он записывал местные мифы и легенды – среди которых есть легенда о принце Амледе, сыне короля ютов. Но брат короля убил отца Амледа, женился на его матери и узурпировал трон. Поначалу он собирался убить и Амледа, но тот притворился, что спятил от страха. Амлед не мылся, ходил в рванине, не разговаривал и вел себя как сумасшедший. Дождавшись подходящего случая, Амлед напоил дядю и его приспешников, а когда они, опьянев, уснули, перерезал всех как свиней. Кровь, грязь, неаппетитные подробности. А потом Амлед стал королем ютов и женился на английской принцессе. Ничего не напоминает?

– Это же… сказка? – снова подняла руку блондинка. – Про Иванушку-дурачка.

– Именно! Обертка другая, но конфетка все та же. А теперь делаем следующий шаг. Шекспира вы, естественно, не читали – но кто-нибудь видел кино про Гамлета? Нет? Не беда. Я перескажу вкратце. Гамлет, принц датский, узнает, что его отец не умер от болезни – он был убит. Злой брат короля отравил его, женился на матери Гамлета и сел на трон.

– Это же легенда про Амледа! – возмутилась блондинка. – Шекспир что, спер идею?

– Да. Но авторское право еще не изобрели, а что не запрещено – то, как известно, разрешено. Ну и будем справедливыми – Шекспир здорово переосмыслил концепт. По сути, он написал по Грамматику фанфик – причем фанфик с альтернативной вселенной. События те же, но герои не рубятся на мечах, а философствуют, страдают и рассуждают о смысле жизни. Ну и Офелия. У Саксона Грамматика не было очаровательной леди Офелии. Там была самая обыкновенная служанка, которую подсунули Амледу, чтобы… гхм… чтобы протестировать его на адекватность.

– И что? – неожиданно вступил в разговор Маркушев. – Амлед прошел тест?

Ухмылка при этом у него была препаскуднейшая.

– Да как сказать… Смотря что понимать под прохождением. Служанку Амлед проигнорировал, тем самым подтвердив свое полное и категорическое сумасшествие.

– Это он зря…

– Думаешь? С одной стороны – немытая служанка, – Дина качнула ладонями, изображая весы. – С другой – месть, трон и принцесса. Ты бы выбрал служанку?

– Да ну нахер. Если уж… любить, то королеву.

– Вот именно. Но мы сейчас не про служанок. Мы про Шекспира. Гамлет притворяется психом, обманывает дядю, разрушает все его планы – а в конце убивает. Если отбросить философские навороты и дополнительные сюжетные линии, суть именно такова. Величайшая пьеса в мировой драматургии – всего лишь сказка про Иванушку-дурачка в третьей итерации! – Дина рассмеялась, и на ее смех отозвалась вся группа.

– Так что не надо недооценивать сказки. Из них, как из корня, растет дерево мировой культуры. А теперь вопрос на засыпку. В каком мультфильме использовали сюжет «Гамлета»? Подсказка – людей в этом мультике вообще нет, он про животных. Кто правильно ответит – получит на следующем занятии приз! – Дина азартно оглядела группу. Школьники растерянно моргали, но явно пытались что-то сообразить. – Так, ладно. Понятно. Даю подсказки. Африка, король и королева в мире животных, у них маленький сын. Злой брат убивает короля. Сын видит его смерть, он так потрясен, что бежит прочь…

– «Король-лев»! – взметнула руку Алина. – Это «Король-лев»! Симба, Муфаса и Шрам!

– Да! Именно! Ты совершенно права! – захлопала в ладоши Дина. – Это «Король-лев». В следующую пятницу с меня приз! А на следующем занятии мы…

Металлическое дребезжание звонка сработало как будильник. Хрупкая аура куража разбилась, осыпалась хрустальными крошками, и Дина бессильно опустила вскинутые руки.

– На следующем занятии… На следующем занятии мы разберем другую интересную тему. И я вручу Алине заслуженный приз. Всем до свидания!

Подростки нестройно забурчали, прощаясь, и потянулись к выходу – медленнее, чем Дина ожидала, но быстрее, чем надеялась. Последним вышел невысокий крепыш Маркушев, махнув на прощанье рукой.

Лейтенант Сумароков проявил оригинальность – и пригласил Дину не в ресторан, а прогуляться по деревянному мосту. Возможно, все дело было в том, что ресторана в Россоши не было, а деревянных мостов – завались?

Заинтригованная, Дина решила не думать о плохом и согласилась. Ну правда – кому эти рестораны нужны? Что она там не видела? А деревянный мост в перспективе способен удивить.

Например, рассыплется под ногами.

Пока Сумароков сосредоточенно вел «ниву» по разбитой грунтовке, Дина пыталась продумать стратегию. В стратегиях она была не сильна – ни как охотник, ни как филолог. Но как говорил Лао-цзы, путь в тысячу ли начинается с первого шага.

А заканчивается в стремных гребенях, в которых не ловит даже геолокация.

Ну да, ну да.

Стараясь не шевелить губами, Дина прикидывала аргументы. С одной стороны, связываться с ментом – это риск. Одно дело – случайный мимолетный роман, после которого Дина навсегда исчезнет из Россоши. И совсем другое – регулярное и достаточно близкое общение, во время которого очень легко спалиться. Сумароков, конечно, обычный провинциальный мент, но с наблюдательностью у него все нормально. Да и мозги как надо работают.

С другой стороны… С другой стороны, Сумароков – это информация. Сам он, возможно, на освидетельствование трупов не выезжал – но наверняка знает тех, кто ездил. А значит, может рассказать что-то полезное.

Ну и с третьей стороны – лейтенант Сумароков Дине нравился. Не Брэд Питт, конечно, но было в нем что-то эдакое. Притягательное. Дина скосила глаза – и Сумароков, словно почувствовав ее взгляд, обернулся, улыбнулся широкой, немного смущенной улыбкой.

– Почти приехали. Еще минут пять, и мы на месте.

– Все в порядке. Я не спешу, – Дина откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. – Красивые у вас тут места. Но жутковатые. Леса, глушь… так и ожидаешь, что сейчас из кустов маньяк вывалится.

– У нас? Шутишь? – расхохотался Сумароков. – Да у нас самое громкое преступление – это пьяный мордобой с легкими телесными. Костян Варахов и Леха Чекмень бабу не поделили. Вечером подрались, ночью в обезьяннике проспались, утром помирились, казановы хреновы.

– Да ладно. Что – ни одного убийства?

– Ни одного за три года. Правда, несчастных случаев выше нормы. То утопится кто-нибудь сдуру, то замерзнет спьяну. Зотова прошлым летом сосной придавило насмерть, Мерцалов где-то бутылку сучка нашел и отравился.

– То есть, погибают у вас в основном молодые мужчины? – попыталась скорректировать вектор беседы Дина.

– Как и везде. Те, у кого дурость в жо… прости – в голове играет. Поверь, у вас в Питере все то же самое. Просто размах побольше.

– У нас еще и расчлененные трупы в пакетах.

– Типун тебе на язык! Вот только анатомических пазлов мне в Россоши не хватало, – поморщившись, Сумароков вывернул руль, и «нива», клюнув носом, неспешно вошла в поворот. – Хватит уже о жмуриках разговаривать. Ты посмотри, какая тут красота!

Сумароков затормозил, и Дина выбралась из машины. Короткая полоса по-летнему зеленой травы скатывалась вниз, к обрыву – а внизу шумела, пенилась белыми барашками узкая быстрая речка. Сосны с другой стороны стояли черной стеной, но между сомкнутыми темными кронами уже вспыхивало пронзительное осеннее золото.

– Пошли сюда, – подхватив Дину под руку, Сумароков увлек ее к рыжему бревенчатому мосту. – Давай, не бойся, он крепкий!

Осторожно придерживаясь за перила, Дина послушно пошла вперед. Круглые, выпуклые бревна ощущались неустойчивыми, они словно выскальзывали из-под ног, и Дина шагала, удерживая равновесие, как будто балансировала на канате.

– Вот, смотри, – остановился наконец Сумароков. Теперь они были на середине моста. Внизу летела, разбиваясь о камни, серая злая вода, вверху распахнулось прозрачное голубое небо, а Дина повисла между, бесплотная и невесомая, как призрак.

– Твою мать! Охренеть!

– Не знал, что библиотекари знают такие слова.

– Библиотекари знают самые разные слова. В этом же, собственно, и фишка.

– Погоди. Это ты еще мост не видела.

Глава 5. Следствие ведут дилетанты

Дину всегда учили, что недиагностируемость укуса кровопийцы – это плюс. После смерти жертвы проколы от клыков затягиваются, шрамов не остается, и обыватели видят совершенно рядовой труп. С некоторыми особенностями, конечно, но особенностями явно не криминальными. А вот для эксперта пара строк в заключении патанатома скажет многое – и нужные люди сделают нужные выводы.

Никакой паники, никакого ажиотажа. Чистая, скрытная, аккуратная работа.

Народу не нужны нездоровые сенсации.

Теперь оказалось, что очевидное преимущество таило в себе неожиданные, но существенные изъяны. Про убийства люди болтали охотно, а любопытство спрашивающего легко объясняли ошеломляющей исключительностью обстоятельств. Это же убийство, мать твою! Убийства всем интересны!

Но как подступиться к расспросам о совершенно обычных смертях? Ну, умер мужик от сердечного приступа. Да, молодой, да, раньше не жаловался. Но всякое ведь случается – и сердечная недостаточность в сорокет не такая уж редкость.

Даже толковый и наблюдательный Сумароков не увязал шесть внезапных смертей в серию. Всего неделю назад это Дину порадовало бы.

Теперь не радовало.

Выяснив, что сестра Михаила Подгорного – тридцать семь лет, разведен, таксист – работает уборщицей в администрации, Дина вызвалась отнести отчеты. Других добровольцев не нашлось, поэтому Ираида Ивановна торжественно вручила Дине тонкую пластиковую папку, а в качестве поощрения за усердие разрешила не возвращаться в школу. Все равно в библиотеку никто добровольно не ходит.

Выловить в коридорах администрации Анну Подгорную было нетрудно. Уборщиц там было всего две, но с траурной повязкой в волосах – только одна. Примерившись, Дина налетела на ведро ровно с таким усилием, чтобы разбрызгать воду себе на ноги – но не разлить ее по полу.

– Ой, извините, – затараторила она, стряхивая капли с ботинок. – Простите. Добавила я вам работы.

– Да ничего страшного, – Анна махнула тряпкой, небрежным движением подтирая следы катастрофы. – Ноги хотя бы не промочили?

– Нет, все нормально. Внутрь не попало. Даже не знаю, как я могла ведро не заметить… – Дина сделала вид, что только сейчас разглядела черное кружево. – Ох, это вы. Соболезную. Глубоко соболезную.

– А вы… Вы откуда… – женщина близоруко прищурилась, вглядываясь Дине в лицо. – Вы знакомая Миши?

– Нет. Я недавно приехала – новый школьный библиотекарь, может, слышали? – дождавшись утвердительного кивка, Дина затараторила в надежде оглушить собеседницу бессмысленным потоком слов. – Знаете, я о вашем брате столько хорошего слышала. Девочки просто в шоке. Всегда, говорят, с ним ездили, если срочно куда-то нужно было. Такой приятный, такой обходительный. А тут вдруг… Так внезапно…

– Да, совершенно внезапно. Миша никогда на сердце не жаловался, – оперлась на швабру Анна Подгорная. Глаза у нее влажно заблестели.

– Может, переволновался? Клиенты разные попадаются – и со скандалами, и с претензиями.

– Может… Но вряд ли. Миша к такой ерунде привык давно. Не первый же год таксует. Таксовал, то есть, – поправила себя Анна, смахивая со щеки слезу.

– У меня отец так умер. Пришел вечером домой, шутил, поужинал с аппетитом. Когда сели смотреть телевизор, сказал, что в груди колет. А через полчаса… – Дина растерянно положила руку Анне на плечо. Сейчас она не решилась соврать – и эта случайная правда внезапно сработала.

– Наверное, и с Мишей вот так же было, – снова отерла мокрую щеку Анна. – Тем вечером он в «Орхидею» заглянул после смены. Отдохнуть хотел… Вот и отдохнул. В последний раз.

Она разрыдалась. Стыд накатил на Дину густой липкой волной. Она обняла тихо всхлипывающую Анну, поглаживая ее по спине, как ребенка, – и с ужасом думала о том, что таких разговоров предстоит еще много.

А время терять нельзя. Скоро хищник опять проголодается. И будет следующий труп. И следующая плачущая женщина.

Брат Игоря Левашова – шестьдесят один, в разводе, слесарь – подрабатывал в единственном магазине грузчиком. Дина поймала его на заднем дворе – Левашов неспешно курил, запрокинув в небо скуластое смуглое лицо. Пошарив в сумочке, Дина тоже нашарила пачку, подошла и помахала сигаретой.

– Уважаемый, огоньку не найдется?

Тяжело глядя из-под нависших кустистых бровей, Левашов чиркнул зажигалкой и поднес прыгающий огонек Дине, закрывая его от ветра широкой ладонью.

– Пожалуйста.

Вежливо поблагодарив, Дина пристроилась рядышком на крылечке и повела разговор – об ассортименте продуктов в Великой Россоши, о ценах, о зарплатах. Левашов терпеливо слушал, глубоко затягиваясь голубоватым едким дымом, и только на прямые вопросы неопределенно хмыкал, покачивая головой. Лицо у него при этом оставалось неподвижным, как у гранитного Будды. Несколько раз Дина попыталась свести разговор к смерти Игоря Левашова: сначала пожаловалась на собственное слабое сердце, потом спросила толковый ли в городской поликлинике кардиолог – и, отчаявшись, посетовала на отдаленность пункта скорой помощи. Пока позвонишь, пока доедут – уже, глядишь, и лечить некого будет. Вопреки ожиданиями, ни одна из предложенных тем не вызвала у Левашова интереса. Вежливо покивав, он бросил веское: «Как бог пошлет, так все и будет», – и скрылся в сыром полумраке черного хода, оставив растерянную Дину на крыльце.

– Как бог пошлет, так и будет, – тоскливо протянула она, щелчком отбросив окурок, показала захлопнутой двери средний палец и побрела к машине. Следующими по списку были мать Кирилла Махракова – двадцать восемь лет, помощник нотариуса, холостой. Для визита к ней Дина запаслась распечатанным планом лекции «Наш край пятьдесят лет назад» – но запаслась совершенно зря. Варвара Махракова просто не захотела выходить. Электрический звонок бессильно заливался в глубинах темного дома, оглушительно тявкала на цепи дворняжка, но занавески на окнах оставались неподвижными, а дверь – запертой. Постояв минут десять под калиткой, Дина пожала плечами, развернула машину и снова двинулась на центральную площадь.

Бывшая жена Дениса Раззувалова – сорок один, предприниматель, женат – работала на почте. Роскошная блондинка баскетбольного роста смотрела на посетителей сверху вниз и метафорически, и буквально. Она громко говорила, размашисто жестикулировала и хохотала, широко раскрывая накрашенный яркой помадой рот. Что нашла эта женщина в маленьком, тощем очкарике Раззувалове, Дина не понимала. Но почему они разошлись, понимала отлично.

Приняв поздравительную открытку на имя Сазонова П. В., Санкт-Петербург, улица Луначарского, блондинка энергично защелкала клавиатурой, с интересом поглядывая на Дину.

– Немного у вас тут людей, – поощрительно улыбнулась Дина. Блондинка тут же бросила печатать и поднялась, небрежно отталкивая в сторону коробки с посылками.

– Это сейчас. Вообще-то бабульки сюда как на работу ходят. Скучно им дома сидеть – а тут, пока в очереди стоишь, и новости можно узнать, и поскандалить.