Фонд А.
Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 3

Глава 1

Праздничный приём «на высоком уровне» проходил в квартире у Зинаиды Петровны. И то, только потому, что у неё была самая большая квартира – четырёхкомнатная. Эх, если бы вы знали, какие баталии разыгрались за право принять у себя на праздничный ужин делегацию из самой Америки! Подковёрные интриги, козни и подсиживания охватили всю секту «Союз истинных христиан». Дело, поговаривают, доходило чуть ли не до прямого подкупа.

И опять на меня косились недобро – Всеволод поставил условие, чтобы главной в приёме делегации была я. В смысле ответственной. И только то, что у меня небольшая квартирка с давно не обновлённым ремонтом и я у себя принимать их не могу, слегка примирило сестёр общины с приказом старейшины. Но косились, ох и косились.

Я и так по возвращению из Нефтеюганска была чуть ли не парией среди женской «верхушки». А сейчас и подавно.

Но мне было фиолетово.

Я, кстати, тоже поставила Всеволоду встречное условие, раз моя поездка на село срывается – на приёме и на всех возможных мероприятиях в обязательном порядке будет присутствовать Анжелика. Потому что ей нужно практиковаться в английском. Да, она, кроме школьного курса, больше ничего не знает. И разговорный у неё даже не ноль, а минус. Но, во-первых, она молодая и «подай–сбегай–принеси» часто бывает очень надо. А, во-вторых, я хотела, чтобы она окунулась во всё это хоть немножечко, почувствовала вкус другой жизни, хоть с краешка. Пусть это будет для неё дополнительной мотивацией, чтобы потом всякие полубогемные Андрейки её с пути не сбивали.

Всеволод, кстати, особо и не сопротивлялся. Я подозреваю, что это всё потому, что он видел во мне и в моей семье будущих перспективных членов общины и «сестра» со знаем английского в секте очень была нужна.

Ну да ладно, я его разубеждать не буду. Но остальные «сёстры» косились ой как недобро. Отпрыски же были у всех, и все только и мечтали пристроить их поближе к американской делегации, с заделом на перспективу.

Американцев было всего шестеро. Мистер Смит – невысокий, сухонький, седой мужчина с цепкими холодными глазами. Он среди них, очевидно, был самым главным. Мистер Смит носил благообразное румяное лицо и черные брюки с черным пиджаком.

Миссис Миллер. Чопорная дама, примерно лет за пятьдесят. Одутловатая, страдающая одышкой толстая женщина с крашенными хной длинными немного неопрятными волосами. Миссис Миллер все эти дни одевалась в длинные платья-хламиды преимущественно тёмно-фиолетовых или тёмно-лиловых оттенков. А ещё Миссис Миллер любила бусы. Аляповатые и яркие. Меняла их по два раза на день.

Миссис Дэвис. Довольно-таки приятная женщина, примерно моя ровесница. Она была похожа на школьную учительницу начальных классов, только что без указкии мела. И носила один и тот же практичный коричневый костюм и черную водолазку.

Мисс Уилсон. Невзрачная девица, лет двадцати пяти – тридцати. И одевалась она как-то… никак. Невзрачно, в общем. В какой-то сероватый костюм.

Мистер Харрис. Парень лет двадцати пяти. Довольно высокий, кареглазый. Красивый. Смуглолицый. Мне кажется, что среди предков мистера Харриса были латиносы. Мистер Харрис был в самых простых тёмных джинсах, белой футболке с принтом на христианскую тематику и в темно-синем блайзере. У него была красивая белозубая улыбка до ушей и приятный голос.

И последняя, пятая – мисс Флорес. Она была негритянкой (в моем мире и времени нынче слово «негр» говорить нетолерантно, но в эти времена, куда я попала, даже сами негры называли себя неграми, так что я буду тоже. Из песни слов не выбросишь же). Так вот мисс Флорес (хотя по возрасту она давно должна была быть миссис, но называли её почему-то мисс, может быть, из-за того, что она была не замужем, я не знаю), была мало того, что негритянкой, так ещё и необычайно толстопопой, круглолицей, с широкими губами и приплюснутым носом. Любила она одеваться в ярко-розовые лосины и лимонно-желтые длинные туники, которые нисколько не маскировали её выдающуюся пятую точку. Но апогеем её образа безусловно была причёска – настолько масштабная копна курчавых длинных волос, что просто не было слов. Волосы были столь густыми, что стояли практически торчком.

Анжелика, когда впервые увидела мисс Флорес, буквально уронила челюсть и несколько минут тупо таращилась на эдакое диво. Ну да, для глубоко провинциального Калинова это была из всех экзотик экзотика.

Я тогда исподтишка дала ей подзатыльник, она чуть отвисла, но всё равно периодически с восторгом пялилась на мисс Флорес. А когда негритянка, жестикулируя, подняла руки, и Анжелика увидела почти розовые ладошки на черном фоне остального тела – она опять впала в эсхатологический ступор.

И вот их нам предстояло несколько раз кормить на квартире Зинаиды Петровны.

Следует ли упоминать, что как только Зинаида Петровна выиграла финальную битву за право принимать у себя американцев, она тотчас же засуетилась. От глобальной перепланировки квартиры и капитального ремонта спасло то, что времени было всего два дня. Но и за эти два дня она совершила практически невозможное. И сейчас её квартира сияла косметическим ремонтом, девственной чистотой и почти купеческим размахом – Зинаида Петровна собрала по всем знакомым самые лучшие ковры на стены и пол, и теперь её комнаты напоминали палехскую шкатулку, только с узорами изнутри.

Посуда была исключительно фарфоровая и хрустальная. Столовые приборы из старинного мельхиора с монограммами (и где она только взяла?). Скатерти из кипенно-белого льна, щедро вышитые гладью.

В общем, красота красотавишна.

И еда. Это была моя особая головная боль. Мне пришлось выдержать несколько кровопролитных битв на кулинарном фронте, и, когда я уже начала проигрывать, пришлось зайти с козырей – наябедничать Всеволоду. Поэтому стол был представлен двумя так сказать линиями или видами еды – исконно русской (блины с икрой, заливная рыба, холодец, оливье, салат «шуба», мясо с картошкой, запеченное в горшочках, сбитень и тому посконно подобное) и иное, так как мне сложно было определить этническую принадлежность этих блюд (жареная с луком и салом картошка, домашняя шаурма, пицца и всё прочее интернационально фастфудистое).

Именно последний перечень практически довёл несчастную Зинаиду Петровну до полуобморочного состояния. Она никак не могла понять, как можно давать гостям из самой Америки такую еду, как жареная картошка и пицца.

Наконец, безумная двухдневная гонка приготовлений была завершена. Зинаида Петровна в новом люрексовом платье, с высоко взбитой прической, при полном боевом макияже (перламутровые тени и перламутровая лиловая помада обязательно), в бусиках, клипсах, с затейливой брошью и кольцами на всех пальцах, была готова к встрече. Марина и Валентина Анатольевна, которые должны были подавать блюда и убирать грязную посуду, вырядились примерно также. С одной только разницей, что если у Зинаиды Петровны люрексовое платье было малиновое, то у Валентины Анатольевны – сиреневое. У Марины такого платья не было, поэтому она ограничилась выпрошенной у кого-то кофточкой. Конечно, тоже люрексовой.

На фоне люрексового блеска «сестёр» мы с Анжеликой выглядели, мягко говоря, простенько, как инопланетяне, чем вызывали снисходительно-насмешливые взгляды наших общинных дамочек. Мы оделись просто – Анжелика была в джинсах и обычной белой футболке с Мики-Маусом. А я надела светло-кофейного цвета самое простое платье (как и футболка с Микки-Маусом, оно было тоже из моей китайской сумки, захваченной из прошлой жизни).

За столом, кроме гостей, нас с Анжеликой и хозяйки, находились её муж и сын. Муж – лысенький добродушный толстячок и сын, нескладный парень, примерно лет четырнадцати. Оба были в тёмных костюмах, белых рубашках и при галстуках.

А ещё с нами была Леночка, девушка-переводчик, что сопровождала гостей.

Хитрая Зинаида Петровна и тут не смогла обойтись без ухищрений: она сама, её муж и сын сидели рядом, возле гостей. Нас же с Анжеликой хозяйка определила максимально подальше.

Ну и ладно, чай не бояре.

Торжественный ужин начался с того, что Зинаида Петровна многословно и длинно представилась сама, а потом также масштабно представила своего мужа и сына. Уловив мой насмешливый взгляд, торопливо и скомкано перечислила нас с Анжеликой.

Гости приступили к трапезе. Как я и думала, национальными разносолами заинтересовался только мистер Смит, да и то, как мне кажется, исключительно из вежливости. Кусок холодца, который гостеприимно положила ему Зинаида Петровна на тарелку, надолго ввел американского гостя в задумчивое и ошеломлённое состояние.

Зато все споро накинулись на пиццу и картошку. Только за ушами трещало. Блины с икрой сиротливо стояли на столе, вызывая обильное слюноотделение у мужа Зинаиды Петровны (перед праздничным ужином и приходом гостей нам всем был проведен обстоятельный инструктаж, что из блюд нам можно кушать, а что только для гостей).

Запечённое жаркое в горшочках тоже не вызвало у гостей энтузиазма. Не обратили они внимания ни на ковровую обстановку в квартире, ни на люрексовый блеск хозяйки. Зато вполне одобрительно покивали Анжелике на её футболку с Микки-Маусом. При этом с аппетитом уплетая пиццу.

Из спиртного было почти всё – и водка в хрустальном графине, и коньяк, и вина.

При таком обилии еды и спиртного гости раскраснелись. Вначале скованные люди теперь вполне расслабились. Завязался довольно милый и непринуждённый разговор.

– Расскажите, а как вы проводите выходные? – мило щебетала Зинаида Петровна, – а как вы празднуете свои праздники?

Мистер Смит, раздуваясь от собственной значительности, начинал рассказывать. Переводчица Леночка переводила.

Затем миссис Дэвис спрашивала о том, сколько школ есть в Калинове и какая там система образования. Отвечал муж Зинаиды Петровны. Леночка переводила. Потом вопрос задавала мисс Уилсон. Леночка опять переводила. Сперва вопрос. Потом ответ. Потом опять чей-то вопрос. Потом опять ответ.

Я заметила, что лежащая на её тарелке одинокая котлетка так и осталась не тронутой. Стало жаль бедняжку.

– Леночка, а вы же не поели даже, – сказала я и обратилась на английском к гостям, – вы не будете возражать, если мы дадим пару минут нашему переводчику, пусть тоже покушает?

Гости обрадованно закивали.

– А если есть вопросы, то я, или Анжелика вам поможем перевести.

– Что вы им сказали, Любовь Васильевна? – заволновалась Зинаида Петровна.

– Я предложила дать пару минут Леночке, пусть тоже что-нибудь съест, – объяснила я.

Зинаида Петровна сперва вскинулась. Но тоже зыркнула на целую котлетку на тарелке у переводчицы и милостиво кивнула.

– Спасибо! – благодарно прошелестела Леночка и торопливо принялась за еду.

– И блины с икрой обязательно попробуйте, – посоветовала я ей тихо.

– Так это же для гостей, – немного нервно возразила она.

– Ничего страшного. Это гости такое не едят. И все блины останутся мужу Зинаиды Петровны. Он же лопнет от такого количества. Так что ешьте. Спасите мужчину.

Леночка сдержанно улыбнулась и уже смелее принялась накладывать себе еду в тарелку.

Тем временем возникла небольшая пауза.

Я так-то не сильно хорошо могу по-английски, но в своё время, когда Пашка ещё был жив, мы поездили по всяким Египтам и Иорданиям, на море. Так что основные фразы я более-менее умела. А за столом у нас не диспут.

– Подайте соль, пожалуйста, – по-английски обратилась мисс Флорес.

Я перевела мужу Зинаиды Петровны, возле которого стояла соль. Он передал.

И так далее.

Но потом всё равно возникла пауза.

И я шепнула Анжелике:

– Расскажи им что-нибудь.

– Что? – перепугалась Анжелика.

– О себе можешь?

– Не знаю…

– Можешь, вы темы на уроках однозначно учили и сдавали. Было такое?

– Угу, – вздохнула она.

– Вот и расскажешь.

И обратилась к гостям (на английском):

– Уважаемые гости, это моя – приемная дочь. Её зовут Анжелика. И она пару дней назад закончила школу и мечтает стать учителем английского языка. Вы не возражаете, если она расскажет вам немного о себе, чтобы вы послушали и дали ей советы, как усовершенствовать английский и где у неё ошибки в произношении? Как раз и Леночка успеет доесть.

Гости обрадованно закивали. Ну и правда, такая малость, люди всегда любят оказывать услуги, которые им ничего не стоят. Зато тогда они в собственных глазах выглядят благородно. А тут такая возможность – посоветовать девочке-сироте, как лучше учить твой родной язык. Что может быть легче и приятнее?!

Анжелика встала из-за стола, покраснела и начала рассказывать тему из школьного урока. (ну, все же помнят, как на английском мы сдавали обязательный текст типа: Меня зовут Вася Пупкин. Мне пятнадцать лет. Я живу в городе таком-то. У меня есть папа, мама и брат… и так далее. В таком же духе).

Вот Анжелика и оттарабанила наизусть, без единой ошибки.

Гости обрадованно загомонили и принялись давать саоветы.

Сидящая за столом Зинаида Петровна не выдержала и язвительно сказала Анжелике:

– Молодец. Садись. Пять.

Анжелика покраснела ещё больше и готова была сквозь землю провалиться. Но тут к ней обратилась чопорная миссис Миллер. Как раз Леночка доела и уже начала переводить. В общем, миссис Миллер расхвалила Анжелику и пригласила её в гости в Бруклин на каникулы. Пожить в её семье.

От удивления и радости у Анжелики глаза чуть на лоб не полезли.

Но на этом сюрпризы не закончились.

Мистер Смит торжественным тоном сказал:

– Нам очень приятно, что наш родной язык вам так нравится, что вы готовы посвятить его изучению и преподаванию всю свою жизнь. Это очень благородно. И очень правильно. Ведь английский язык – самый главный язык в мире. Как и американская нация…

В общем в таком примерно ключе он затянул речь на несколько минут. Леночка старательно переводила.

Я сидела и пыталась понять, к чему это всё.

Наконец, когда воодушевленная речь иссякла, мистер Смит зафиналил свой спич такими словами:

– А, чтобы вам было ещё приятнее изучать наш язык, мы от нашей делегации хотим подарить вам этот фотоаппарат. На память. И приезжайте поскорее к нам в Америку. Вы должны своими глазами увидеть и убедиться, что это самая великая в мире страна.

С этими словами он вытащил из своей сумки и протянул вконец офигевшей Анжелике фотоаппарат. Да не простой, а «Polaroid». Таких у нас в Калинове ещё ни у кого не было.

Глаза Анжелики стали как блюдца.

Я, конечно, по поводу «великой страны» и всего остального могла бы жестко поспорить, но не стала метать бисер, а вместо этого вежливо поблагодарила гостей и сказала:

– Спасибо вам за подарок. Анжелика – сирота и не избалована презентами. Сами понимаете. Я её только недавно взяла под опеку, ещё и полгода не прошло. Она очень рада подарку, а особенно тому, что вы её пригласили в Америку. Где-то там живёт её родная мама и самая главная мечта Анжелики – хоть на минуточку увидеть её.

Что тут началось!

Возбуждённые гости повскакивали с мест и принялись давать советы и приглашать в Америку хоть завтра. Бедная Леночка только успевала переводить.

В результате договорились до того, что в Америку поедем мы с Анжеликой вдвоем на осенние каникулы. И будем жить в семье миссис Миллер.

Я поблагодарила гостей, но не успела ещё закончить, как вдруг раздался звенящий голос Зинаиды Петровны, полный боли и возмущения:

– А у Максимчика сегодня День рождения! Максим, встань!

Сын Зинаиды Петровны резко подскочил, чуть не опрокинув стул.

– Вот! Посмотрите! Это мой сын! Это Максимчик! И у него День рождения!

Гости переглянулись и изобразили улыбки. Мисс Уилсон и мисс Флорес вежливо спели «Happy Birthday to you». Мистер Смит вытащил из своей сумки и подарил Максимчику обычный калькулятор, самый дешевый, пластмассовый. Тот взял и обиженно буркнул «спасибо».

– А Фёдор Ильич у меня поёт в камерном хоре! – заявила Зинаида Петровна, расстроенным голосом и грозно рыкнула: – Федя, неси баян!

Несчастный мужичок покорно ушел за баяном. Через минуту он уже играл и пел «На сопках Манчжурии», а гости сидели и слушали.

За моей спиной раздался шепот. Я оглянулась, а там этот парень, латинос, ну, мистер Харрис, который, показывал Анжелике, как фотографировать на Polaroid, куда нажимать и так далее. Смотрел на неё и улыбался своей красивой улыбкой. А моя дурёха сидела и таяла. Я порадовалась – завтра этот американец улетит в свою Америку и на этом всё. Зато Анжелика после сегодняшнего вечера вряд ли теперь уже посмотрит на таких, как этот богемный Андрейка. Когда этот длинный, тяжелый, но наполненный приятными сюрпризами вечер, наконец, закончился. И мы с Анжеликой уже шли по ночным летним улицам домой спать, Анжелика радостно сказала:

– Тёть Люба! А ведь мы с тобой скоро едем в Америку! Кто бы подумал?! Ты это представляешь?!

Глава 2

– Любовь Васильевна! – воскликнула Зинаида Петровна таким тоном, словно только что прокляла меня до седьмого колена включительно.

Я вздёрнула бровь и вопросительно посмотрела на неё.

– Как вы себя вели?!

– Как? – не поняла наезд я. – Вы о чём, Зинаида Петровна?

– О праздничном ужине, который я проводила для американских друзей! Мало того, что напросились непонятным образом ко мне в дом, так ещё и подарки выпрашивали!

– Не понимаю, о чём вы?

– Как о чём?! Как о чём?! – взвизгнула Зинаида Петровна и побагровела так, что я аж испугалась, что её сейчас инсульт хватит. – Кто фотоаппарат выпросил, а? Ещё и эту свою привели, чтобы поездку в Америку для неё выпросить!

– Кого я привела? – нахмурилась я.

– Девицу свою! – взвилась Зинаида Петровна, – я буду поднимать вопрос о вашем поведении на совете общины!

– Да ну? – насмешливо посмотрела на неё я, – и что же вы предъявите как доказательства? Все знают о вашем бессовестном и несправедливом ко мне отношении, так что можете особо не стараться – вас не поймут.

– У меня есть свидетели! – гордо заявила Зинаида Петровна, – и Марина, и Валентина Анатольевна! Они всё подтвердят!

– И у меня тоже есть свидетель. Только в отличие от ваших – он независимый. Это переводчица Лена, – ответила я. – Абсолютно непредвзятый и нейтральный человек. Которая не связана со мной родственными или дружескими отношениями. И ей поверят гораздо больше.

– Вы на что это намекаете?!

– Я не намекаю, – пожала плечами я, – а говорю прямо. И Валентина Анатольевна, и Марина – ваши подружки. Это в общине знают все. А вот Лена – незаинтересованное лицо. Кроме того, вы тоже усадили за стол всех своих родственников – и сына, и мужа. Еще и выпрашивали для сына подарок на день рождения. Думаю, Лена на это тоже обратила внимание. И всем об этом расскажет.

– Да что вы..! – на Зинаиду Петровну было страшно смотреть, так она покраснела.

– А ничего! – отрезала я. Всё, она меня вконец достала и церемониться с нею я не собиралась, – Прежде, чем бросаться такими обвинениями, лучше бы мозги включили. И вообще – чего вы добиваетесь, Зинаида Петровна? Ваши бесконечные претензии и все эти подковёрные игры меня уже начинают утомлять. Так что имейте в виду – или вы оставляете меня в покое, или я вас смету. Уж поверьте, я могу!

Не глядя больше на «сестру» по общине, я круто развернулась и ушла.

Задолбали!

Я шла по улице и внутри меня всё аж клокотало!

Все эти дни, пока была американская делегация, Зинаида Петровна восемьдесят процентов своей энергии тратила на позиционные войны. Для неё очевидно жизненно важно было меня извести. И каждый раз мне приходилось отбиваться. Но, следует заметить, каждый раз я выходила победительницей. Что раздражало её ещё больше. Очевидно, недовольство копилось, копилось и вот вылилось.

Мысли перескочили на американскую делегацию. После того памятного застолья, Зинаида Петровна больше не навязывала им наши национальные блюда. Поняла, что права была я. После того, как на столе остались все эти блины и холодцы, зато все бутерброды, пицца и прочая дрянь были сметены до крошки, она стала хоть в этом вопросе ко мне прислушиваться.

Дело в том, что Зинаида Петровна, к сожалению, не знала, что большинство людей привыкли питаться так, как привыкли. И любые новые для них блюда – чаще всего не заходят. Да, есть определённый процент людей, у которых патологическое любопытство к жизни, к новым впечатлениям, распространяется и на еду. Я сколько раз в прошлой жизни бывала по всяким Египтам-Турциям-Тунисам и так далее, и всегда удивлялась: на завтраках в отелях, народ брал привычные блюда, и крайне редко – местные, экзотические. А это тем более американцы. У них все вкусы ещё более примитивны, вся культура на уровне комиксов (это я основные слои населения имею в виду). Так что мой расчёт полностью оправдался, и Зинаиде Петровне пришлось признать это.

Мы кормили делегацию ужинами все эти дни. Готовка и ужины происходили на квартире у Зинаиды Петровны. Завтракали они у себя в гостинице, там был довольно неплохой ресторан. Обедали они, когда как – то в ресторане, то в столовых тех предприятий, которые посещали. А вот ужины были возложены на нас.

Я усмехнулась, вспомнив, как после того памятного праздничного ужина, когда Зинаида Петровна поняла, что промахнулась, она, в окружении своих подруг, спросила:

– И что теперь? Чем мы их кормить будем?

– Привычной для них едой, – пожала плечами я.

– А что они едят? – осторожно уточнила Валентина Анатольевна, которая была всё-таки похитрее бескомпромиссной и склочной Зинаиды Петровны.

– Всякую ерунду, – поморщилась я. – на ужин можно сделать салат типа «Цезарь», пожарить отбивные или котлеты.

– А на гарнир? Кашу? Или пюрешку? Или лучше голубцы? – спросила Марина, на которой была ещё заготовка продуктов.

– Пюрешку они вряд ли будут, а вот картошку-фри – за милую душу съедят, – ответила я.

– А где мы возьмём картошку-фри?! – возмутилась Зинаида Петровна, – Вы бы ещё птичьим молоком их предложили накормить!

– Сами сделаем, – пожала плечами я, – там самое главное, соломкой порезать. И жарить потом во фритюре. Чугунок приспособим, нормально будет.

– Я как-то пробовала так жарить, – задумчиво пробормотала Марина, – так она у меня вся слиплась. Обычная жаренная картошка вышла. Только жирная очень. Никто её дома так и не ел.

– Так там есть парочка хитростей, – усмехнулась я.

Моя средний внучок, Елисеюшка, очень уж любил картошку-фри, но я не доверяла всем этим «Макдональдсам» быстрого приготовления, они поди масло во фритюрницах даже не меняют. Зачем ребёнка трансжирами и консервантами пихать? Нет, я уж лучше сама приготовлю. И ничуть не хуже. Правда повозиться приходилось, но зато Елисеюшка кушал с большим аппетитом.

– Там нужно картошку соломкой порезать, – продолжила объяснять я, – затем хорошо её промыть под проточной водой, чтобы крахмала не было.

– Делала я так! – рассердилась Марина, – говорю же, ерунда вышла.

– После того, как промыли, всю картошку нужно очень тщательно, насухо высушить, – усмехнулась я, – я это обычно простыми хлопчатобумажными или льняными полотенцами делаю. И жарить только сухую. Иначе слипнется. А чтобы жирной не была, то после жарки на бумагу её положить нужно, чтобы лишний жир впитало. Это если вручную делать, с помощью подручных средств.

Ну да, навороченных прибабахов из моего мира у нас же не было, так что придётся вот так вот, ручками.

Надо ли говорить, что бабоньки прониклись. А когда америкосы стрескали всю картоху фри (ели так, что аж за ушами трещало, а мистер Смит вынужден был признать, что в России картошка значительно лучше, чем у них).

Угу, конечно, лучше, раз она натуральная, без консервантов и прочей химии. Не зря вы всё это затеяли, чтобы на нашу картошечку припереться… – мелькнула, помню, тогда мысль.

Поэтому с тех пор мы на каждый ужин делали картошку-фри, а делеганты были очень довольны.

У меня были и другие идеи, так что с задачей мы справились на ура. Что потом отметил Всеволод.

***

– Тёть Люба, мы в село не поедем? – спросила Анжелика, которая после отъезда делегации весь день маялась от безделья.

– Поедем, – сказала я, – точнее давай сделаем так – ты поедешь завтра с утра, а я потом на выходные приеду?

– Ну мы же хотели все вместе… – надулась Анжелика.

– Ой, только не говори, что боишься сама в автобусе ездить, – поддела её я. – Сама с взрослыми мужиками встречаешься, а в деревню съездить не можешь.

– Я не встречаюсь! – вскинулась Анжелика.

– Да ладно! – удивилась я. – А как же Андрейка? Художник твой ненаглядный?

– Я с ним больше не встречаюсь, – поджала губы Анжелика, – он ограниченный и примитивный.

– Не может быть! – подлила маслица я, – он же это… как его? а! богема!

– Да какая он там богема! Мужику тридцать лет, а он сидит в Калинове, какую-то фигню рисует и надеется, что станет знаменитым, как Сальвадор Дали!

– Ну, а вдруг станет? – продолжила подначивать Анжелику я, с удовлетворением наблюдая, что всё идёт по моему плану.

–Сальвадор Дали пахал, как конь. И был реально талантливый! – отрезала Анжелика, – а этот сидит в своём подвале, который он непонятно зачем называет мастерской, и жалуется, что мир его не понимает!

– Так, может, он настолько гениальный, что значительно опередил своё время? – прищурилась я. – Может, после смерти к нему придёт признание?

– Я не хочу после смерти! Я хочу сейчас жить хорошо! – заявила Анжелика.

– А как, по-твоему, нужно жить, чтобы было «хорошо»? – закинула удочку я.

– Поступлю в училище, выучу английский. Поеду в Америку, выйду замуж за Джоша…

– За какого ещё Джоша? – испугалась я.

– Это мистер Харрис, – улыбнулась Анжелика, – Джош Харрис. И я буду миссис Анжелика Харрис. Красиво же?

– А ты уверена, что он на тебе сразу женится? – спросила я.

– Конечно! – с железобетонной уверенностью кивнула Анжелика.

Я вздохнула. Этот период, развал СССР и «лихие девяностые» был началом процесса, когда США начали нашим людям усиленно засирать мозги. Подменять общечеловеческие идеи и ценностями жвачкой с красивыми вкладышами. И конечно же, начали они всё это с молодёжи. Вот сидит такая себе девочка Анжелика и у неё хрустальная мечта – уехать в Америку и выйти замуж за Джоша. А подумать, что, может, этот Джош живёт там в какой-нибудь Алабаме, посреди выжженной солнцем прерии в убогом вагончике? Но нет, выйти за Джоша замуж, по её мнению, круто, потому что Джош – американец!

Я поморщилась и сказала:

– А почему ты уверена в этом?

– Ты видела, как он на меня смотрел всё время?! – привела убойный аргумент Анжелика.

– А ты не думала, Анжелика, – попыталась я опустить её с небес на землю, – что смотрел он на тебя потому что ты для него – экзотика? Эдакая интересная зверушка? Ты же тоже на мисс Флорес смотрела.

– Потому что я таких людей не видела, – начала Анжелика и осеклась.

– Ну вот, – развела руками я, – сама понимаешь.

Анжелика промолчала. Только покраснела сильно-сильно.

– Ты пойми, Анжелика, – попробовала направить её мозги в правильное русло я, –  Джош приехал в составе делегации в варварскую Россию, в осколок некогда великой страны, чтобы «протянуть братскую руку помощи». И отношение у него, у них всех, к нам – свысока. А почему? Потому что больше великой страны нет. Да, мы ещё встанем на ноги, мы ещё покажем себя. Через много лет. Но сейчас – нет. И отношение у него – как высшего к низшему. Тебя такое положение вещей устраивает? Ты хочешь жить замужем в какой-то Алабаме, готовить еду, рожать детей, стирать-убирать и полностью зависеть от мужа? Сегодня он любит тебя – хорошо, на тебе, Анжелика пять долларов, можешь сходить в магазин и купить себе новые трусы. А завтра его какая-то молодая вертихвостка увлечет, и он тебя под зад ногой. А детей отберет. Потому что он – американец, а Америка своих граждан охраняет. А ты – чужачка, пришлая, понаехавшая. И ничего ты не сделаешь. Будешь всю жизнь терпеть. Хочется тебе такой жизни, да?

– А что мне делать? – опустила голову Анжелика.

– Во-первых – не унывать. Потому что лишние слёзы-сопли проблему никак не решают. А решение здесь одно – стань кем-то, чтобы из себя что-то представлять. Стань с ним на равных. И вот тогда ты можешь быть равноправным партнёром. Брак – это равноправное партнёрство. И только на таких условиях ты сможешь быть счастливой и не бояться о завтрашнем дне.

– Я поняла… – задумчиво сказала Анжелика, – я выучу английский, получу образование, а потом выйду замуж за Джоша!

– Уже лучше, – кивнула я, понимая, что за пять лет концепция ещё десять раз изменится.

***

А через день состоялся тот разговор с Всеволодом. Мы беседовали в его библиотеке, как обычно.

Он удивлённо рассматривал мой листочек, на который я выписала тех людей, которых хочу видеть у себя в группе.

– Хм… удивительно, – наморщил лоб старейшина, – почему семь, а не десять?

– Потому что я считаю, что в группе должны быть близкие доверительные связи. А десять человек – это уже практически толпа. Да и семь многовато, но, если будет меньше, можем не справиться с некоторыми делами.

– Угу… ясно… – задумчиво протянул Всеволод и тут же поднял взгляд на меня, – Любовь Васильевна, ну я всё понимаю. И в целом к кандидатурам у меня каких-то замечаний нет. Вот только…

– Что вот только?

– Одна кандидатура меня… как бы это сказать..?

– Смущает? – подсказала я.

– Да, смущает, – кивнул Всеволод.

– Если вы имеете в виду Петра Кузьмича, то это из-за того, что он юрист. Я бы, конечно, лучше Валентина взяла. Но вы же не отдадите.

– Валентина не отдам, – опять кивнул Всеволод. – Но нет, меня совсем другая кандидатура смутила…

– Какая? – не поняла я.

– Зинаида Петровна! – старейшина покачал головой, – Любовь Васильевна, я прекрасно знаю, как она к вам относится. Неужели вы решили таким вот образом расквитаться с нею? Это противоречит морали и принципам…

– Подождите! – перебила Всеволода я, – какие принципы?! Кто чему противоречит?! Вы о чём вообще?

– Решила загонять её? – напрямик, без экивоков, брякнул Всеволод.

А я поморщилась:

– Я прекрасно знаю, что она ко мне плохо относится, – пожала плечами я, – но выбрала я её как раз потому, что у неё много энергии, которую она не знает, куда девать, вот и ищет себе врагов. А если не находит, то придумывает и потом с удовольствием воюет, втягивая всех вокруг.

– Так зачем она тебе?

– Я дам ей Высшую Цель. Мотивирую так, что она загорится. И тогда у меня будет мощный таран, который на пути к цели сметёт любые преграды. А мне останется потом только пройти и взять приз.

– Вы точно уверены, что справитесь?

– Если надо – справлюсь, – улыбнулась я и мы перешли к обсуждению остальных кандидатур.

***

По дороге домой я заглянула в подвал, где Игорь держал видеосалон. Он как раз возился с кассетой (перематывал ножницами длинную ленту и тихо ругался).

– Игорь? – поприветствовала я его.

– Любовь Васильевна, – обрадовался он мне, – что скажете? Если можно, полсекундочки подождите, я только ленту заклею, а то сейчас концы опять потеряю.

Я кивнула. Пока Игорь колдовал над сломанной кассетой, я прошлась по «салону». Нынче тут было пусто. Стулья стояли перевёрнутые – явно Игорь вымыл полы (интересно, он сам полы моет или у него уборщица есть?). Перед рядами деревянных кресел, списанных явно с какого-то допотопного кинотеатра, был установлен небольшой, самый обычный телевизор. Под ним находился тоже самый обычный видеомагнитофон. А в тумбочке были видеокассеты.

Я посмотрела – в основном американские боевики, пару комедий, много всевозможных ужастиков, мультики типа «Том и Джерри» и какие-то фантастические фильмы про космос и корабли. Были несколько китайских боевиков, и на этом выбор заканчивался.

Что ж, вполне типичный набор видеофильмов девяностых.

– Любовь Васильевна, я готов! – Игорь, наконец-то оторвался от кассеты и подошел ко мне.

– Смотрю, какие фильмы ты показываешься, – усмехнулась я.

– На что есть спрос – то и показываю, – в ответ улыбнулся Игорь, – но уже чувствую, что недолго моему видеосалону осталось.

– А что случилось? – испугалась я (решила, что рэкет).

– Да видики начали появляться у людей дома, – грустно вздохнул Игорь. – А Рустам ещё и видеопрокат открыл. Так что дни моего видеосалона практически сочтены. Уже сейчас, в основном, ребятня на мультики бегает. А взрослые предпочитают дома, на диване, под пиво.

– Печально, – кивнула я.

– Так что если с моим предприятием ничего не выйдет, то я буду банкротом, – посмотрел мне в глаза Игорь, и спросил, – так что вы надумали, Любовь Васильевна?

Глава 3

Галка сидела у меня на кухне и рыдала. Плечи её мелко вздрагивали, а из горла вырывались только бессвязные звуки:

– И ыыыы! А я ыыыы! Ууууу! – захлёбывалась слезами она.

– Всё ясно, – сказала я, достала из буфета пузырёк с пустырником и накапала в стакан с водой. – Пей!

– Ых! – горестно сказала Галка и высморкалась в большой клетчатый платок, явно мужской.

– Пей! – уже более жёстко велела я.

– Мне это не поможет! Мне больше ничего уже не поможет! – опять заголосила Галка.

– Да выпей ты его уже, ипиегомать! – вызверилась я, – и объясни человеческими словами, что там у тебя стряслось!

От неожиданности Галка подавилась рыданиями, ошеломлённо икнула и торопливо выпила успокоительное.

Я подождала примерно полторы минуты и, когда её взгляд стал более осмысленный, велела:

– А теперь рассказывай! Только без подробностей! Кратко, чётко, ёмко!

– Угу, – кивнула Галка и выдала, – у меня деньги увели.

– В смысле? – не поняла я, – почему ты ко мне пришла? Почему заявление в поли… ой, в милицию не написала?

– Да что я могу! – опять приготовилась зарыдать Галка, – я же сама им деньги отнесла! А проценты они теперь не отдают!

– Куда отнесла? Кому отнесла? – я уже, в принципе, догадалась, о чем она, но надо было, чтобы она озвучила это.

– В «Хопёр-Инвест»! – всхлипнула Галка, – а денег они не отдают. А я мало того, что всю свою заначку потратила, так и у людей наодалживала. А им теперь отдавать надо. А у меня денег вообще нету. И я не знаю, что мне теперь делать.

Она зарыдала опять.

Пока процесс рыданий был в разгаре, я не мешала. Да, тут дело такое, что нужно выплакаться.

Я заварила крепкого черного чая, добавила побольше сахара и поставила чашку перед Галкой.

– Пей!

Галка схватилась за чашку, как за спасательный круг и надолго присосалась к ней.

– А ко мне почему не пришла? – спросила я, – мы же с тобой договорились, когда пойдем деньги забирать. Решили же, что вместе пойдём. А ты совсем пропала куда-то. Я к тебе домой пару раз заходила. Тебя не было. Вот я сама и пошла. Мне-то отдали.

– Пряталась я от тебя, – печально вздохнула Галка.

– Ну ничего себе! – я так удивилась, что аж зависла. – А чего пряталась-то?

– Ты оставила на меня Анжелику, – мучительно покраснела Галка, пряча глаза, – а я не уследила. А она с тем мужичком снюхалась и от меня сбежала. Я думала, ты меня прибьешь при встрече.

– Ещё чего! – покачала головой я, – ты ей не нянька. У неё свои мозги должны быть. Но там дело такое – гены. Причём с обеих сторон. Что мамочка, что папашка. Так что неудивительно. А к тебе какие претензии? Ты и так согласилась её у себя приютить. Забесплатно. А что вышло – дело другое. Так что я тебе всё равно благодарна.

– Правда? – робко переспросила Галка, неверующе глядя на меня.

– Абсолютная правда, – кивнула я, – так что зря ты пряталась. Сейчас была бы уже при деньгах.

– И что мне теперь делать? – заныла опять Галка.

– Что делать, что делать – надо идти в Хопёр этот ипиегомать Инвест и трясти их за шкирку.

– Я ходила, – всхлипнула Галка, – они не отдали, а меня выперли.

– Надо было со мной ходить, – сказала я, – тогда бы отдали.

– А пошли сейчас, – предложила Галка с надеждой глядя на меня.

– Сейчас? – задумалась я, – сейчас уже вряд ли получится.

– Я не представляю, где мне взять деньги, чтобы долги все отдать, – заплакала Галка, да так горько, что сердце моё не выдержало и я сказал:

– Ну пойдём. Но я сразу говорю – за результат не ручаюсь.

Пока мы дошли, я триста раз пожалела, что ввязалась во всё это. В прошлый раз, когда я ходила отжимать деньги для себя, я легко могла выудить заодно и Галкины. А вот теперь как – даже и не знаю.

Но ладно, что-нибудь, да и придумаю.

***

Моё появление в конторе «Хопёр-Инвест» служащая встретила с огромным воодушевлением:

– О! Это вы! – радостно всплеснула она руками, – а мы уже и не ждали.

– Ну почему же? – пожала я плечами с важным видом, – я же сказала, что скоро приду. Просто точная дата не от меня ведь зависит. Разве вы не помните, что мы об этом говорили?

– Помню! Помню! – защебетала женщина и все её три подбородка задрожали от восторга, – на какую сумму будем оформлять взносы в уставной фонд кампании? Мы вам 270 % сразу поставим! Как лучшему вип-клиенту!

– А какой у вас максимум есть? – сразу заважничала я.

– О! У нас просто огромный максимум, – подмигнула служащая.

– А можно поконкретнее? – проявила разумную осторожность я. – Старик заинтересовался и необычайно воодушевился. Сейчас вон поехал в Москву квартиру продавать. Трёхкомнатную. Возле метро. Мы подумали, что лучше не квартиру сдавать, а все деньги в «Хопёр-Инвест» вложить.

– И это абсолютно правильное решение! – подтвердила служащая, и, чтобы добавить веса своим словам, нагнулась ко мне и доверительным шепотом сообщила, – в калиновском представительстве почти миллиард рублей. Так что смело продавайте квартиры и вносите суммы в обмен на ваучеры «Хопра».

– Отлично! – обрадовалась я, и добавила, – мы со стариком в среду придём. Или, в крайнем случае – в четверг утром. Вы со скольки работаете?

– С десяти, – любезно пояснила служащая и торопливо протянула визитку, – здесь всё, даже телефон. Вдруг не сможете сами прийти, тогда позвоните. Мы приедем к вам. Я же понимаю, старик, в Москву, такая жара, и сердце прихватить может, давление там. Поэтому вам, как вип-клиенту мы пойдём во всём навстречу.

– Замечательно! – восхитилась я, незаметно бросила взгляд на часы, и тоже доверительным шепотом спросила, – слушайте, у меня родительский дом в деревне есть. Я его продать решила. Хочу деньги тоже в «Хопёр» вложить. Но есть один момент…

Я смущённо замялась.

– Что случилось? – встревожилась женщина, – я проконсультирую, говорите.

– А я могу вложить за дом деньги, но так, чтобы никто не узнал? Главное, чтобы старик не узнал, понимаете?

– Конечно! Конечно! – замахала руками женщина, – мы поддерживаем полную приватность! Никто и никогда не узнает! Нам наша репутация всего дороже. Не беспокойтесь!

– Ну слава Богу! – обрадовалась я, и тут открылась дверь и вошла Галка.

– Здравствуйте, – сухо поздоровалась она со служащей.

– О! Галка! – обрадовалась я, – Привет!

– Любаша? – сделала вид, что впервые увидела меня, Галка, – а ты что здесь делаешь?

– Да вот пришла о новом вкладе договариваться, – похвасталась я и вежливо спросила, – а ты?

– А я никак свои копейки забрать не могу.

– Да ладно! – не поверила я, – что ты такое говоришь?

– Женщина! – возмутилась служащая, – что вы такое говорите?!

– Как что?! – накинулась на неё Галка, – вы мне деньги не отдаете!

– Не может этого быть! – сказала я и с удивлением посмотрела на служащую.

Та побагровела и отвела глаза.

– Может! – упрямо сказала Галка.

– Возможно какая-то техническая накладка, – суетливо заверила Галку женщина и обратилась ко мне, – Любовь Васильевна, вы можете идти, мы вас ждём в среду. Или ваш звонок.

– Да нет, – с видом радостной дурочки наивно сказала я, – я Галку здесь подожду. А потом мы по магазинам пойдём.

– Но тайна вклада… – начала было выкручиваться служащая, но я её перебила с ещё более лучезарным видом:

– Да что я, Галкины копейки не знаю?!

– У нас нет секретов друг от друга! – сообщила ей Галка.

Я подтвердила, кивнув.

– Ну так что? – спросила Галка.

– Назовите номер ваучера и подпишите «Соглашение о выходе из состава учредителей ТОО"» – сдержав вздох, процедила женщина.

Галка назвала номер.

– Вот ваши деньги, – вытащила из сейфа и положила тощую пачку купюр служащая.

– А проценты? – напомнила Галка, торопливо пересчитывая свои кровные.

– Они в другом сейфе, – пояснила служащая, запирая этот сейф.

Мимоходом я заметила, что он буквально набит пачками денег. Эх, жаль, что я не домушник. Хотя даже если бы и была бы, то обворовывать простых людей – грех.

– Какие у тебя проценты? – спросила я Галку.

– Сто процентов, – похвасталась Галка.

– А у меня двести семьдесят, – тоже похвасталась я.

– А почему так? – расстроенно спросила Галка у служащей.

– Да это техническая ошибка, наверное, – выдавила улыбку та, – сейчас я вам принесу деньги.

И вышла из помещения в соседнюю комнату.

– Любаша! – радостно вскинулась Галка, но я зыркнула на неё с многозначительным видом и громко сказала, – мне с тобой про Анжелику ещё поговорить надо…

– Но мы же… – начала Галка, – но я её прервала (пришлось даже наступить на ногу). Слава богу, сообразила наконец-то.

– Поговорим и про Анжелику, и про Ричарда… Я тут дом продаю и хочу деньги вложить в «Хопёр-Инвест». Очень порядочная организация. И тебе советую.

Галка глянула на меня удивлённо, но потом, наконец, сообразила, что, может, здесь записывают.

– Вот ваши проценты, – в кабинет вернулась служащая и протянула ей пачку денег, уже поувесистей.

– Спасибо тебе, Любаша, – от души сказала Галка, – если бы не ты, даже не знаю, как бы я и выдрала из них свои деньги!

– Не выдрала бы, – устало ухмыльнулась я.

Мда, нелёгкая это работа, из болота тащить бегемота. То есть, я теперь считаю, что с бегемотом ситуация легче, чем отдрессировать простодушную Галку вовремя зайти в контору и сыграть эту маленькую сценку.

А ещё сложней будет отдрессировать Галку, чтобы она сыграла потом свою роль, когда я перейду ко второму пункту моего плана…

***

– Любовь Васильевна! Зайдите ко мне! – позвал меня старейшина, когда я забежала на хоздвор Дома молитв. Членам этой секты выдавали щедрый гуманитарный паёк от «старших братьев» из Бруклина. После моей удачной проделки с деньгами, я тоже получила доступ к этой кормушке и отказываться отнюдь не собиралась.

Я как раз положила увесистый пакет с какими-то иностранными продуктами питания (дома уже раскрою и гляну, стопудово там какая-то херня, типа консервированных персиков и ананасов, и собачьих галет, но хоть какое-то разнообразие на фоне стремительно пустеющих полок в магазинах) в сумку и сейчас собиралась заняться нелёгким, но необходимым выбором – нужно пересмотреть и отложить зимние куртки для Анжелики и Ричарда, и комбинезон для Изабеллы. И отвлечь меня от этого могло только землетрясение, цунами или Всемирный потоп. Ну или Всеволод.

И вот он меня сейчас и отвлёк.

– Сестра Инна, – попросила я, – мне бы для Анжелики что-нибудь поярче, чтобы молодёжное было.

– Не беспокойся, Любовь Васильевна, – сказала женщина, – я отложу всем твоим детишкам. Потом придёшь и спокойно посмотришь.

– Боюсь, что бабоньки налетят и смотреть уже будет нечего, – вздохнула я и попросила, – ты для Изабеллы на размер больше комбинезон отложи. Сама же знаешь, что у неё ножки.

– Бедный ребёнок, – закивала женщина, но я её уже не слышала, так как вошла в дом старейшины.

Сегодня, к моему удивлению, тут пахло крепким кофе. И ещё как бы не коньяком. Неужели старейшина употребляет? А я-то думала, что он должен пример подавать и сам ни-ни.

Ну да ладно.

– Проходи, Любовь Васильевна, – окликнул меня из библиотеки Всеволод и предложил, – ты капучино с лавандовым сиропом будешь? Из Бруклина с гуманитаркой передали.

Меня передёрнуло.

– Я бы побыстрее обсудила вопросы и ушла, – сказала я, – дел невпроворот.

– Да вот я таки хочу подробнее о твоей группе поговорить, – пояснил старейшина, – по твоему списку. Давай быстренько пройдёмся по всем, и я тебя отпущу.

– Что не так с кандидатурами? – удивилась я.

– Возможно, что всё так, – ответил Всеволод и пояснил, – просто по твоему примеру мы будем создавать и другие группы. И мне надо понимать принципы и мотивы, по которым ты людей подбирала.

Я мысленно усмехнулась. Если ты узнаешь о моих мотивах – ты будешь изрядно обескуражен. Но вслух я, естественно говорить об этом не собиралась.

И мы начали по списку.

– Первый номер, – прочитала с листочка я, – Пётр Кузьмич Пивоваров, пенсионер, юрист, всю жизнь проработал в Калиновской горадминистрации.

– Ну это понятно, – кивнул Всеволод, – вопросов нет. Хотя характер у него сердитый. Не сахар, в общем.

– Я помню, – усмехнулась я, вспомнив, как юристы меня взяли в оборот, когда я пыталась донести мою идею, как не дать администрации города отжать у общины дом.

– Дальше, – сказал Всеволод.

– Зинаида Петровна Рыбина, – дисциплинированно прочитала я.

– Мы её кандидатуру уже обсуждали, – вздохнул старейшина, – не передумала?

– Нет, – покачала головой я.

– Ладно. Но смотри, я предупредил, – сказал он, – давай дальше.

– Ефим Фомич Комиссаров, – прочитала я.

– Но он же обычный слесарь! – удивился Всеволод, – простой работяга. Грубый, курящий. Ещё и ругается, когда думает, что я не слышу. У него ни ума, ни фантазии, как говорится. Зачем он тебе?

– Он же слесарь, – сказала я, – этим всё сказано. Такие люди в любой команде на вес золота.

– Ну не знаю, – поморщился Всеволод, – надеюсь, тут есть какая-то логика, во всём этом.

Эх, сказала бы я, какая тут логика… но лучше промолчу.

– Четвёртый номер. Ксения Сергеевна Зыкова.

– А Зыкова тебе зачем?! К тому же молодая она ещё.

– Она работает наборщиком в типографии, – коротко сказала я.

– И что? Она – самого низкого разряда. Чем она тебе поможет? Я же так понимаю, что ты ещё всякие мероприятия проводить будешь?

– Буду! – кивнула я. – И свой человек в типографии мне очень нужен.

– Дальше, – вздохнул Всеволод, решив не заострять на этой теме.

– Ольга Ивановна Сиюткина.

– Тоже пенсионерка! – схватился за голову Всеволод.

– Она раньше работала агрономом, – сказала я.

– Картошку будешь выращивать? – съехидничал Всеволод.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – хмыкнула я и зачитала новую кандидатуру по списку, – Фёдор Степанович Кущ. Учитель физики.

– Толковый мужик, правильный, – кивнул Всеволод.

Ну хоть одна кандидатура у него не вызвала возражений.

– Ирина Александровна Белоконь, – огласила последнюю кандидатуру я.

– Вот! Белоконь! – взвился Всеволод.

– Что не так с Белоконь? – не поняла я.

– Ты меня в могилу раньше времени сведёшь!

– Почему это?

– Белоконь! Ну как можно додуматься включить в одну группу Рыбину и Белоконь?! – продолжал причитать Всеволод. – ты разве не знаешь, что они враги?

– Знаю, – пожала плечами я.

– И тем не менее ты их обоих включила в группу! Да ты пойми, мы их никогда даже на одну сторону не ставим, когда молебны идут. Они же поубивают друг друга, а потом разнесут всё остальное. И твою группу тоже!

– Потому я их и включила, – пояснила я.

– Они тебя замучают, Любовь Васильевна! Сожрут и выплюнут!

Всеволод продолжал кричать и возмущаться. Первые минут пять было интересно, но потом наскучило. Ну вот не объяснишь же ты ему, что тут расчет очень простой. И даже примитивный. Если я возьму в группу Зинаиду Петровну, то она действительно превратит моё существование в филиал ада. И то же самое будет, если я возьму, к примеру, только Белоконь. Более того, если я возьму в группу кого-то из их подруг (а община давно превратилась в два враждующих лагеря благодаря непримиримой «дружбе» Рыбиной и Белоконь, поэтому бери любого и не ошибёшься), то будет то же самое. Если не хуже. Поэтому самое умное, что я придумала – это взять их обеих. Пусть дерутся между собой. А я буду эдаким добрым миротворцем, на словах поддерживая то одну, то другую, а на самом деле исподтишка подкидывая дровишек в костёр их вражды. А чтобы они потом не объединились против меня, я чуть позже, когда они наиграются воевать между собой, найду им общего врага. И тогда не будет у меня более надёжных и верных союзников-соратников, чем эти бабоньки.

Вот такой был мой расчет.

– Я справлюсь, – сказала я Всеволоду и добавила, – утверждайте состав группы, и мы начнём первое мероприятие.

– Что за мероприятие? – насторожился старейшина.

Я чуть не засмеялась – чуйка у него работает, как надо, а вслух сказала:

– Это будет сюрприз.

Глава 4

Как говорил незабвенный Карлсон: «есть три способа – курощение, низведение и дураковаляние. И я думаю, что придется применить все три сразу!». По отношению к моей новосозданной и утверждённой Всеволодом группе из вышеперечисленных трёх способов годился разве что первый.

Я вошла в комнату, малый зал дома молитв (на самом деле небольшая комнатушка, которая скорее служила читальней и где проходили беседы с малым количеством людей, на пример, с молодёжью, или со вступающими в брак), и оглядела присутствующих.

Сейчас здесь собрались всей разношерстной компанией из моего списка: юрист Пётр Кузьмич Пивоваров, «светская львица» общины Зинаида Петровна Рыбина, слесарь Ефим Фомич Комиссаров, наборщик в типографии Ксения Сергеевна Зыкова, агроном Ольга Ивановна Сиюткина, учитель физики Фёдор Степанович Кущ и ещё одна «светская львица» Ирина Александровна Белоконь. Все такие разные и по образованию, и по профессии, и по возрасту. Зато вместе мы – сила. И то, что по моим расчётам должна сделать эта группа – изменит существующий миропорядок. Ну, и поможет мне вернуть СССР.

О том, что может быть и эпический провал, я старалась не думать.

И вот сейчас мне предстояло знакомство, мотивация и постановка первой задачи. А ещё нужно «спеться» командой. Нам придётся решать совершенно разные задачи и лучше, чтобы не было как в басне о лебеде, щуке и раке.

– Здравствуйте, товарищи, – улыбнулась я и пояснила, – вам должно быть интересно, зачем вас здесь собрали? Сейчас я отвечу на этот вопрос…

– Мне вот совершенно не интересно! – поджала губы Белоконь, – я не понимаю, почему своё личное время я должна тратить на что-то непонятное?!

– Действительно! – поддержал её Пивоваров и демонстративно посмотрел на часы.

– Товарищи! Давайте выслушаем Любовь Васильевну! Нас ведь здесь собрали не зря! – попытался уладить ситуацию Кущ.

– Ирина Александровна! – наполненным ядом голосом буквально пропела Зинаида Петровна, – сегодняшнее совещание инициировано по просьбе Всеволода Спиридоновича. Значит, это важно. Для общины важно. Что вам непонятно? Но так-то вас здесь никто, как говорится, не держит!

И она метнула такой осуждающий взгляд на заклятую подругу, и я поняла, что всё будет не так просто, как я ожидала. Совсем не просто.

– Да дайте же ей хоть слово сказать! – возмутилась Сиюткина, – мы уже десять минут сотрясаем воздух, а ничего ещё не услышали!

– А мне через час нужно на работу, – сообщила Зыкова, – я сегодня с обеда работаю.

Я смотрела на них, стараясь не показывать обуревающих меня чувств. Без выражения на лице. Просто ждала, когда первые эмоции улягутся.

Но, похоже, народ только начал, и ещё даже во вкус не вошел. Прения грозили затянуться надолго, особенно это ощущалось по одухотворённым лицам Рыбиной и Белоконь.

Я прокашлялась.

Ноль внимания.

Я покашляла ещё.

– Милочка, у вас грипп, что ли? Вы нас тут всех не перезаражаете? – участливым голосом поинтересовалась Белоконь и послала мне понимающую улыбку.

– Ирина Александровна, вы никак решили сорвать мероприятие? – плеснула елея Рыбина.

– С чего вы взяли?! – взвилась Белоконь.

– Да вот смотрю, вы всё никак Любовь Васильевне даже слова вставить не даёте! – замироточила Рыбина, да столь сахарно, что у меня аж скулы свело.

– Почему это я не даю?!

– Не даёте!

– Не наговаривайте на меня!

– Я не наговариваю!

– Наговариваете!

Диалог грозил перерасти в полноценную драку, поэтому я громко и резко похлопала в ладоши и, когда шум немного утих, миролюбиво сказала:

– Ну если все наобщались, я прошу уделить мне буквально три минуты. Я объясню зачем вы все здесь, и мы сразу разойдёмся по своим делам.

– Да уж! Хотелось бы услышать уже хоть что-то! – едко заметила Белоконь.

 Пивоваров одобрительно хмыкнул. Рыбина, наоборот, хмыкнула неодобрительно.

Когда все вволю нахмыкались и продемонстрировали своё отношение, я продолжила:

– Объясняю. Вы же все помните, как у нас хотели незаконно отобрать здание? – я сделала паузу, и все согласно загомонили, мол, помним.

– И все вы ещё лучше помните, как мы провели благотворительное мероприятие, собрали денег для обездоленных детей и отбили это здание, правда?

Все опять покивали, мол, правда.

– Это говорит о том, что эффективность таких вот мероприятий, она просто гигантская, – пояснила я, – и мы, таким вот образом, помогаем людям города, помогаем нашей общине и выполняем волю божью.

Возражений ни у кого не было. Все молча слушали меня. Даже Рыбина и Белоконь притихли.

Я продолжила:

– Поэтому было принято решение, что таких полезных мероприятий у нас будет больше. И они будут разные. Под разные цели и задачи. Будут такие, для организации и выполнения которых не нужно привлекать прям всю общину. И поэтому было решено создать в общине группы, которые будут отвечать за те или иные мероприятия. И вы, точнее мы – первая, экспериментальная, можно сказать группа, за работой которой будут наблюдать старейшины общины. Фиксировать все промахи и победы. Все затруднения. А потом делать работу над ошибками. И уже по результатам будут созданы и другие группы.

– Мы что, лабораторные крысы, чтобы на нас всякие эксперименты проводить?! – взвилась Белоконь.

– А почему мы? Что, в общине других людей нету?! – завозмущался и Пивоваров.

– Пожалуйста, тихо! – опять хлопнула в ладоши я. Белоконь вздрогнула и заткнулась.

А я продолжила:

– Итак. Отвечу на ваши вопросы. В общине люди есть, – я повернулась к Пивоварову и адресовала ему улыбку, – но первая группа, она – главная. На неё будут смотреть. По её подобию будут созданы все остальные группы. И, соответственно сюда отобрали лучших. Лучших специалистов, лучших профессионалов и лучших личностей в общине.

Народ заулыбался. Им было приятно, что их посчитали лучшими личностями и профессионалами.

Только Пивоваров не мог примириться:

– А вот всё равно не понимаю! – растягивая слова, ехидно заявил он, – чем вот, к примеру Ефим Фомич лучший? Он простой слесарь, насколько мне известно.

– Я лучший слесарь! – взвился Комиссаров, – и я на городской доске почёта, между прочим, десять лет висел! Про меня и в газете даже писали! Не то, что некоторые!

– Что значит некоторые?! Вы на что это намекаете?! – закричал Пивоваров.

– Я не намекаю! Я прямо говорю! Не нужно сто образований иметь, если толку нету! А можно и простым слесарем быть и люди уважать будут!

– Это меня-то люди не уважают?! Меня, заслуженного юриста СССР?! Да вы знаете…

– Тихо! – опять похлопала в ладоши я, но тщетно, мужики завелись. Бабоньки походу тоже решили не отставать.

Минут десять в комнате стоял такой гвалт. Что не было слышно вообще ничего.

Распахнулась дверь и в комнату влетел Всеволод. Вопли моментально смолкли.

– Что тут у вас происходит? – озадаченно спросил он, – вы так кричите, что наш хор спеться не может. Потому что они не слышат друг друга.

– Здесь тоже «спевка» происходит, – пожала плечами я. – но извините, мы будем потише.

Всеволод метнул на меня укоризненный взгляд, мол, а я тебе говорил, сама виновата, и отбыл.

А я осталась наедине с разгневанными людьми.

Однако нужно было завершить начатое. И я завершила:

– Так вот, товарищи! Я побеседую с каждым из вас. Мы обсудим всё то, чем вы можете быть полезны для наших мероприятий. И скажу так, задания для нашей группы будут самыми сложными. Такими, что остальные члены общины просто не справятся с ними. А вот вы – справитесь.

Народ довольно заулыбался. Ну да, похвалу все любят.

– Но, прежде чем обсуждать с вами первое задание, – сказала я, – давайте возьмём паузу на две минуты и пусть каждый из вас подумает. Честно взвесит все свои достоинства и недостатки. И потом скажет мне – может он быть членом команды первой группы или нет. Это ни в коей мере не будет говорить о вас плохо, просто мы не будем заставлять человека делать что-то, если он не хочет. Или не может.

Когда я закончила – повисла пауза. Все выжидательно смотрели на меня и друг на друга.

Наконец, Пивоваров сказал:

– Мне кажется, Ксения не сможет. Да и зачем она здесь? Простой наборщик в типографии. Если я не ошибаюсь, у неё разряд самый низкий. Считай разнорабочий.

– Почему это я не смогу! – зазвенел голос Зыковой, – ну и что, что я наборщик! Я, может, стихи пишу!

– Товарищи! – прервала очередной срач я, – давайте будем говорить каждый сам за себя. Не нужно стоить домыслы и принимать решения за других. А что касается Ксении, то, по нашей задумке, у неё одна из ключевых ролей. И мы с Всеволодом Спиридоновичем уверены, что она отлично справится. Если останется в группе, конечно же.

– Я останусь! – подскочила Зыкова и с еле сдерживаемым триумфом метнула взгляд на Пивоварова.

– Точно? – спросила я, – ты хорошо подумала?

– Точно! – выпалила Зыкина, – я подумала!

– Тогда можешь уходить на работу, – сказала я, – мы сейчас порешаем с остальными. На индивидуальную беседу я тебя приглашу. А первое задание, я думаю, мы послезавтра соберемся и обсудим. С теми, кто захочет остаться.

– А почему не сегодня?! – сразу же возмутилась Белоконь, – мы хотим узнать задание сегодня!

– Во-первых, мы еще не решили. Кто остается, а кто нет, – начала перечислять я, – может. Кроме Ксении, больше никто не останется и придется набирать новую группу. Зачем же обсуждать такие вещи с посторонними людьми. Тем более задание будет… мягко говоря… стратегическим.

– Ну я-то остаюсь! – категорическим тоном заявила Белоконь, – кто, если не я? Тем более. Если задания сложные.

– Замечательно, – похвалила её я.

– Я тоже остаюсь, – сразу же влез взволнованный Пивоваров. – Можно было мне такие вопросы и не задавать!

– Тогда пусть остальные уходят, а мы давайте задание обсуждать! – сказала Белоконь.

– Что значит «остальные уходят»? – возмутилась Рыбина, – я вот лично остаюсь.

– А что же вы молчите тогда? – поддела её «заклятая подруга».

– А зачем мне что-то говорить? И так всё ясно! – отбрила её Зинаида Петровна. – Мы с Любовь Васильевной уже не первое задание выполняем. Аж в Нефтеюганск вон вместе съездили. Правда же, Любовь Васильевна?

– Конечно, – подтвердила я, сдерживая усмешку, чтобы не дай бог бабы не заметили. – Вопрос о Зинаиде Петровне даже не стоит, товарищи. Она не боится никаких трудностей. Мы уже убедились.

Рыбина торжествующе посмотрела на Белоконь. Мол, выкуси-накуси.

И такое Белоконь стерпеть никак не могла:

– Да знаем мы как Зинаида Петровна ездила! Шила в мешке не утаишь. И вам с ребенком-инвалидом не помогла даже!

– Да кто вам такое наплёл?! – заверещала Зинаида Петровна. – Враньё!

– А вот и не враньё! – обидно захохотала Белоконь, – мне сама Нина Ивановна по секрету рассказывала!

– И вы её сейчас прекрасно сдали! – захохотал Пивоваров.

– Это называется – «торжество справедливости»! – ответила Белоконь.

– Я с ней разберусь, – угрожающе пообещала рыбина, – напридумывала и сплетни разносит. А я же ей денег на песцовый воротник одолжила! Вот так и верь людям!

Пока она возмущалась такой несправедливостью, я повернула отклонившийся от темы разговор в более конструктивное русло:

– Итак, в группе остаются – Ксения Зыкова, Пётр Кузьмич Пивоваров, Зинаида Петровна Рыбина и Ирина Александровна Белоконь. Правильно? Всем остальным спасибо, что потратили время. На этом расходимся, товарищи. Задание обсудим позже. Я всем сообщу, точное время и где собираемся.

– Подождите! – заволновался Комиссаров, – а как же я?! Я остаюсь. Я просто не лез, ведь я даже подумать не мог, что вы подумали, что я…

Он окончательно сбился и сконфуженно замолчал.

Я пришла на помощь:

– Спасибо, Ефим Фомич. Значит и вы тоже. Итого, нас вместе со мной – шесть человек. Вот и отлично. Можно работать.

– Так я тоже остаюсь! – немного обиженно сказал Кущ, – только мне нужно объяснить мои функции, чтобы я понимал, что справлюсь или нет. И восьмого числа я не смогу – у меня городская олимпиада по физике и я буду в жюри весь день. А девятого мы будем работы проверять. А ещё с пятнадцатого уеду в отпуск, к тёще в деревню. Сами понимаете, спрыгнуть не выйдет.

– Хорошо, – кивнула я, – принято!

– А вот я прямо не знаю даже, – растерянно промолвила Сиюткина. – Я не знаю, чем я могу быть полезна? И меня это беспокоит. Понимаете, я не привыкла, как говорится, брать кота в мешке. И я вот думаю. Я пенсионерка, медлительная. От всех этих новшеств страшно далёкая. А вы молодые, вам нужно все поскорее чтобы. Я только мешать вам буду.

Я зависла. Вот чёрт! У меня именно на Сиюткину была большая надежда. Но вслух сказала:

– Поступайте, как вам кажется правильным, Ольга Ивановна. Скажу честно, от вас нужна в первую очередь консультация. Да, консультация и контроль.

– В чём же? – удивилась Сиюткина.

– Ну, вы же агроном? – уточнила я.

– Да. Я тридцать пять лет проработала по специальности. Хотя пять лет я работала по защите растений. Но это смежные направления.

– Во-о-от! – многозначительно сказала я, – именно поэтому вас и выбрали.

– Всё равно не очень понимаю, – покачала головой женщина, – мне бы попроще объяснить.

– Сейчас попробую, – кивнула я. Мне не хотелось открывать сразу все карты. Тем более, вдруг она откажется. – Вы агроном. Много лет проработали по защите растений и по агрономии. То есть вы о растениях знаете всё.

– Ну, не всё.

– Значит, почти всё, – поправилась я. – А то, что не знаете, то можете посмотреть в нужных справочниках. Вы знаете, где что искать. Правильно?

– Конечно правильно, – удивлённо подтвердила женщина.

– А что такое биологическое загрязнение вы знаете? И как с ним бороться?

– Ну, не прямо все методы, но в основном да. А что?

– Я не могу рассказывать нюансы задания посторонним людям, – напустила туману я, – вы еще не сказали – остаетесь в группе или нет?

– Ну я, конечно, могу остаться, если вы считаете, что я буду полезна, – растерянно развела руками Сиюткина.

– Я считаю, что вы очень полезны, – твёрдо сказала я, – и Всеволод Спиридонович так считает.

– Правда? – зарделась Сиюткина.

– Правда! – успокоила её я и подвела итоги, – таким образом, все остаются. Итого нас, вместе со мной, восемь человек. Что ж, я нас поздравляю!

Я улыбнулась и добавила:

– Нужно будет запомнить эту дату. Это будет день рождения нашей группы. Будем потом годовщины в эту дату праздновать.

Все заулыбались.

А я сказала:

– Что касается первого задания. Я оглашу его чуть позже. Сейчас же хочу сказать главное. Миссия нашей группы. Мы будем организовывать и проводить мероприятия для блага людей города и нашей общины. Но это мелочи. Мелкие действия, глобальная цель которых – сплотить нашу группу, чтобы она превратилась в сработанную команду. Проверить нас, каждого из нас, на практике. И вот когда мы отработаем это. Когда будем настолько друг друга понимать, что и слов будет не нужно, тогда мы сможем сделать главное…

Я сделала паузу.

– Что главное? – не выдержала Рыбина и перебила меня.

– Не перебивайте! Почему вы всё время перебиваете, Зинаида Петровна! – возмутилась Белоконь, – Дайте человеку сказать!

– Я не перебиваю, Ирина Александровна! – рассердилась Рыбина, – я только спросила!

– Вы перебили!

– Я не перебивала! Это могут все здесь подтвердить! А вот вы, Ирина Александровна, постоянно стараетесь сорвать мероприятие! И как вы будете в группе, если для вас слово «дисциплина» и уважение к людям не существует!

– Давайте все успокоимся! – попробовал привести всех к порядку Кущ, – давайте дадим возможность Любови Васильевне закончить! Разве вам самим не интересно?

– Мне-то интересно, Фёдор Степанович, но вот сами же видите, как эта Зинаида Петровна постоянно провоцирует!

– Кто провоцирует? Это я провоцирую?! Да вы бы постеснялись говорить такое!

– Так! Все! А ну тихо! – гаркнул Пивоваров и народ смолк.

Он обвёл всех внимательным взглядом, убедился, что все умолкли и прониклись, и сказал мне:

– Любовь Васильевна! Они готовы слушать. Продолжайте!

Я кивнула, мол, спасибо за помощь, и тихо сказала:

– Вы в Америку съездить хотите?

Глава 5

Я торопливо шла по коридору родного уже ЖЭКа – немного опаздывала к началу приёмки. Меня недавно включили в комиссию по инвентаризации, мы её провели досрочно, и вот после этого стали пихать во все остальные. А я и не отбрыкивалась. Понимала, что в моём возрасте, да ещё в эти годы, работой с «живой» зарплатой вот так вот не разбрасываются. Это молодым можно носом крутить – у них-то вся жизнь впереди.

Поэтому я сейчас и торопилась. Со мной в комиссии была Неля Гурьяновна, очень сварливая и занудная женщина, которая взрывалась по любому поводу, поэтому лучше было её лишний раз не провоцировать.

Я шла, крепко задумавшись. Вспомнился вчерашний разговор. Когда я озвучила перед группой о вероятной поездке в Америку, что тут началось. Конечно такая возможность сильно всех мотивировала. В принципе, как я и рассчитывала. То есть со стороны все казалось замечательно: я ведь просчитала, что создам группу из узких специалистов с определёнными ролями. Дам им Великую Цель, чтобы они мотивировались, затем отработаю сначала на нескольких небольших мероприятиях, чтобы приучить их работать в команде, затем мероприятия постепенно усложню. Потом забабахаю им какое-то «экзаменационное» задание, довольно сложное, и, если они справятся – поедем партизанить в Америку.

В общем, идея была замечательная. И вчера, глядя в горевшие азартом глаза людей, я почти уверовала, что у меня всё получится.

Но!

Вот оно треклятое «но». Я не учла главный момент – человеческий фактор. Этот чёртов фактор, которая сгубил немало хороший начинаний, проявился в моей группе во всей красе.

А дело было так: я поставила перед группой первую, самую легонькую задачку – нужно было помочь городской библиотеке сохранить часть архива, подшивки газет и книги. Дело в том, что раз СССР распался, то по библиотекам начали избавляться от множества книг на советскую, в частности на коммунистическую тематику. Что неправильно. Те же подшивки газет-передовиц, с описанием соцсоревнований на предприятиях Калинова и окрестных колхозов – это надо было сохранить, ведь это – часть истории. Я уже молчу про «Малая Земля» и «Возрождение» Брежнева или атеистическая агит-библиотечка калиновского безбожника. И ладно, если такие книги просто поступали куда-то в букинистические магазины или раздавались желающим на руки, но чаще всего работники библиотек особо не заморачивались и просто выбрасывали кипы книг на помойку. Наша миссия была следующая – забрать в горбиблиотеке те книги, газеты и журналы, которые они приготовили на выброс. Параллельно нужно было найти помещение, где эти книги и журналы можно хранить. Хотя бы и временно, но на срок не меньше десяти лет. И последняя, техническая часть – перетаскать коробки с книгами из пункта «А» в пункт «Б». И уже там, на новом месте потихоньку каталогизировать.

На этом – всё.

Как говорится, легче лёгкого. Даже ребёнок справится.

Я разделила группу по ролям.

Коробки перетаскают Комиссаров и Кущ. С ними будет Зинаида Петровна Рыбина, на которую возлагается миссия по взаимодействию с сотрудниками библиотеки: проследить, чтобы все книги и журналы забрали, если получится – забрать библиотечные карточки и так далее, в общем, всякие мелкие поточные организационные дела.

Как раз в это время Ольга Ивановна Сиюткина и Ирина Александровна Белоконь подготовят помещение для хранения всего этого и будут расставлять книги и журналы по стеллажам. Каталогизацией займётся Пётр Кузьмич Пивоваров, так как он юрист, работать с картотеками привык и делает всё аккуратно. В помощь ему (как секретарь) будет Ксюша Зыкова.

Ну и, кроме того, при острой необходимости можно задействовать для выполнения своих задач других членов группы.

Помещение, кстати, предложила я – то злополучное здание, которое мы не позволили горадминистрации отжать. На втором этаже планировались квартиры для молодых членов общины. Но там было несколько комнат, не пригодных для проживания. На пример, две комнаты были вообще без окон. И вот одну из таких комнат, самую большую, я выпросила у Всеволода под хранилище для всей этой литературы.

Вроде всё просто и понятно.

Но!

Человеческий фактор, как я уже говорила.

Началось всё с того, что Белоконь жутко обиделась и взревновала, что Рыбина будет курировать взаимодействие с сотрудниками библиотеки и проконтролирует работу Куща и Комиссарова. А ей, такому, мол, опытному и сведущему специалисту, досталась, как она выразилась – «второсортная» работёнка: подготовить комнату и расставить все по местам, то есть куда скажет Пивоваров. Это её прямо взбесило. И первое, что она сделала, это пришла ко мне и наябедничала на Рыбину, что та не договорилась с работниками библиотеки и не забрала подшивки агитплакатов и полевых дневников агитборигадовцев Калинова. Но этого ей показалось мало: поэтому чтобы исправить недоразумение, Белоконь сама связалась с библиотекарями и злополучные плакаты и дневники изъяла, задействовав для погрузки Комиссарова, который в это время должен был таскать коробки с книгами. Более того, она увезла Комиссарова вместе с плакатами и ещё какой-то ерундой к зданию, где будет архив. Ну, чтобы он наверх перетаскал всё. В библиотеке остался один Кущ, который теперь вообще не успевал, тем более он уже был не так молод. Мы наняли грузовой фургон на час. Думали, что нормально как раз будет. Но Кущ за час не успел, тем более Рыбина постоянно лезла под руку с советами. Пришлось доплачивать ещё за час.

Когда начали подбивать первые итоги, Белоконь при всех высмеяла Рыбину за некомпетентность. Причём злобно так высмеяла, едко. Та в долгу не осталась и наорала на Белоконь, что та сорвала ей работу. И вообще вредит ей от зависти. С другой стороны, на Белоконь наорала ещё и агроном Сиюткина, ведь пока та проявляла инициативу с плакатами, Сиюткиной в одиночку пришлось готовить комнату и стеллажи. Белоконь огрызалась, огрызалась и доогрызалась до того, что Рыбина и Сиюткина объединились и вместе напали на неё. Тогда за Белоконь заступился Пивоваров, который похвалил Белоконь, но зато сделал обидное замечание Сиюткиной, что два стеллажа она подготовила плохо.

Неудивительно, что и Сиюткина, и Рыбина в отместку напали на Пивоварова.

Вдобавок сцепились Кущ и Комиссаров. А потом Пивоваров высмеял ещё и Ксюшу Зыкову, что она не может элементарного (она что-то там напутала с картотекой), та расплакалась, и вообще хотела уйти, но за неё горой встали Сиюткина, и Рыбина. Они обвинили Пивоварова, что это он во всём сам виноват…

И разборка понеслась по второму кругу.

Капец.

Результатом первого мероприятия стала такая склока, что клочки по закаулочкам летали ещё долго.

Кое-как удалось утихомирить народ и разогнать. Но потом все ещё долго ходили дулись друг на друга, а некоторые (Рыбина и Белоконь) так вообще ядом плевались и вербовали сторонников, как в группе, так и за её пределами, в общине.

Второе задание – организация двух мероприятий по озеленению площади Чкалова, встретили вообще без энтузиазма. И соответственно полностью его завалили.

Нужно было что-то делать. И то срочно.

И вот я теперь шла по коридору и не могла ничего креативного выдумать, выход из сложившейся ситуации не находился. Какой-то тупик прямо. И вот как их сплотить и заставить действовать, причём не просто, а сообща?

И тут резко открылась дверь в соседний кабинет, оттуда выскочила толстая блондинистая женщина и по инерции изо всей дури налетела на меня. Бумаги, которые она держала в руках, веером рассыпались по полу, а меня отбросило к стенке.

– Любовь Васильевна! – возмущённо вскричала толстуха, потирая лоб, которым она буцнулась в моё плечо.

– Таисия? – нахмурилась я, разглядывая бывшую ревнивую подругу Григория, – осторожнее, ты же чуть не сбила меня. Да и сама вон ударилась как.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, само собой нелицеприятное, как вдруг меня осенило:

– Слушай, Таисия, нам поговорить надо, – сказала я и плеснула чуток интриги, – только секретно.

– Но я сейчас спешу… – расстроилась Таисия, сплетни и новости она пропускать не любила и собирала их по всему ЖЭКу, словно пёлка цветочную пыльцу.

– Я тоже спешу, – кивнула я, – и уже опоздала, там небось Неля Гурьяновна рвёт и мечет.

– Давайте так, – деловым тоном сказала Таисия, – вы мне помогите сейчас собрать бумаги, а я схожу с вами на комиссию. Вы же туда идёте?

Я кивнула.

– И объясню Неле Гурьяновне, что это из-за меня вы опоздали. Она не посмеет бурчать, а то я ей помешаю отгулы взять, и она это прекрасно знает. Мы с вами спешить теперь не будем и по дороге вы мне расскажете секретный секрет.

– Отлично, – улыбнулась я и принялась помогать собирать бумаги.

Таисия работала в отделе кадров. Попросту говоря, была кадровичкой. И характер имела далеко не сахар. У нас с нею была довольно жёсткая стычка из-за Григория, который сперва встречался с Таисией, а потом решил приударить за мной, когда я только-только пришла работать в ЖЭК. Потом правда Григорий переключился на разбитную разведёнку в бригаде маляров-штукатуров, поэтому Таисии со мной делить уже было нечего, и наша вражда сама по себе как-то иссякла.

– Рассказывайте! – потребовала Таисия, когда все бумаги были собраны, а мы отошли подальше от кабинета, где кто-то мог услышать наш разговор.

– Расскажу, – усмехнулась я и рассказала, – слушайте, Таисия, а хотите иметь доступ к очень хорошей гуманитарке из Америки?

Таисия, очевидно, надеялась услышать, кто с кем спит, тем не менее с энтузиазмом выдохнула:

– Хочу!

– Но для этого нужно провернуть небольшую интригу… – закинула удочку я.

– Интригу? – растерянно переспросила Таисия.

– Нет, вам не послышалось, – сказала я и объяснила, – я привлеку вас в секту… ну в смысле в общину «Союз истинных христиан». Знаете же такуюю?

Таисия кивнула.

– Ну так вот, – продолжила рассказывать я. – Сходите туда раза два-три, чтобы вас видели. Гуманитарку туда привозят из Бруклина. Продукты так себе, хотя консервированные ананасы, соевый соус и сладкая кукуруза – хорошая вещь и у нас такого не купишь. А вот шмотки там всегда очень качественные. И красивые. Я для Анжелики такой пуховик отхватила – ярко-малиновый, с капюшоном и помпончиками. А для Ричарда – джинсовые шорты.

Глаза у Таисии алчно полыхнули.

– Только вы же понимаете, что доступ к гуманитарке есть не у всех. Там человек восемь из всей общины, кто пользуется этой привилегией.

– Что-то я сомневаюсь, что я вот только приду, и меня сразу же туда допустят, – скептически скривилась блондинка.

– Не допустят, но, если я смогу убедить старейшину – тогда допустят. Уж поверьте!

– А вам это зачем?

– Ну, мы с вами, Таисия, можно сказать, «сёстры по несчастью». Обе пострадали от Григория, – доверительно ответила я, – поэтому можете считать, что я просто проявляю человеколюбие.

– А что от меня нужно? – деловито спросила Таисия, которая явно в человеколюбие не особо верила.

– От вас мне нужно одно-единственное, – улыбнулась я и объяснила, – под моим руководством есть группа членов общины. Мы выполняем кой-какие мероприятия. Общественные, если вы понимаете, о чём я.

– Вам не хватает людей для выполнения мероприятий? – удивилась Таисия. – Я всегда думала, что там полгорода, в этой секте.

– Людей-то хватает, – пожала плечами я, – но мне нужен особый человек. Временно конечно же. Ненадолго. Недели на две, максимум на три, не больше.

– В каком смысле?

– Мне нужен человек, который будет против всех в группе, – ухмыльнулась я, – ему нужно будет найти слабые места каждого члена группы. И с каждым капитально рассориться. Вот прям поскандалить. Точнее вынудить их поскандалить.

– Зачем? – совсем удивилась Таисия, и аж остановилась, как вкопанная.

– Чтобы они объединились против общего врага и дружно дали ему отпор. Я хочу сплотить группу, и только общий враг может помочь. Причём враг должен быть сильным и безжалостным. А у вас и смекалка и артистические задатки – на высоте, – подольстила я.

– Но как-то скандалить… – замялась Таисия.

– Ну это же для общего блага, – развела руками я, – не взаправду. Им действительно нужен мощный стимул. Чтобы сдвинуть с мёртвой точки. Иначе толку не будет.

– Поняла! – на лице Таисии сверкнула предвкушающая улыбка. – Когда приступать?

***

Я разложила бумаги на столе аккуратными стопочками. Подготовила на завтра папку, чтобы не искать (по утрам я всегда была менее инициативна). Часы подтвердили, что рабочий день окончился, я надела вязанную кофту (сегодня на улице был ветер и не жарко) и уже собралась идти домой, когда в дверь дважды стукнули и она раскрылась.

Не успела я вознегодовать, что мои планы нарушают, как на пороге застыл улыбающийся Алексей Петрович. Вот только улыбка у него была слегка смущённая:

– Любовь Васильевна! – он вошел в кабинет и закрыл дверь, – вы сейчас куда направляетесь?

– Ну как бы понятно куда, – я растерянно пожала плечами, – конец рабочего дня, иду домой. Но сперва по магазинам надо.

– Любовь Васильевна! – он подошел поближе и с мягкой улыбкой заглянул мне в глаза, – сегодня же в Доме культуры концерт. Слышали?

– Это вы о группе «Мираж» что ли?

– Ага.

– Конечно слышала, – кивнула я, – у нас весь день только и разговоров.

– А вы собираетесь?

Я аж зависла. В принципе я к попсе отношусь равнодушно, ну, могу потанцевать на какой-то праздник под такие песенки, но, чтобы прямо убиваться и бегать искать билеты – нет. Да и стоять в душной орущей толпе – приятного мало. Кроме того, зуб даю, что в Калинов явно не первый состав группы приехал. Поэтому вслух сказала, надеясь, что отмазка прокатит:

– Я? На концерт? Так билетов же не достать. Да и дорого.

– Любовь Васильевна! – торжественно изрёк Алексей Петрович, покраснел и вытер взопревшую лысинку платочком, – а у меня, представьте себе, есть два билета.

– Поздравляю вас, – вяло ответила я, размышляя, как бы побыстрей закруглить разговор и идти домой.

– Любовь Васильевна, – чуть досадуя на мою непонятливость, настойчиво сказал Алексей Петрович, – я приглашаю вас на концерт! Давайте сходим?

Бам-с! – моя челюсть отвалилась и поскакала по полу. Шучу конечно. Но изумилась я изрядно.

– Алексей Петрович, билеты дорогие…

– Любовь Васильевна! – голос Алексея Петровича дрогнул.

И тогда я призналась:

– Я бы с радостью, Алексей Петрович, но дело в том, что в плотной толпе у меня начинается паника. Поэтому я стараюсь на концерты и митинги не ходить.

Алексей Петрович расстроился и обиженно умолк. Я уже решила, что он достаточно обиделся, чтобы хлопнуть дверью и уйти, но тут он, просияв, выдал:

– А давайте тогда сходим в ресторан?

– Я не пью спиртное сейчас, – выдала очередную отмазку я, – мне врач приписал таблетки от зрения, так они со спиртным несовместимы.

– Ничего страшного! – обрадовался Алексей Петрович, – мы же можем просто мороженного поесть, или тортик с кофе. Ну что?

Он с такой надеждой смотрел на меня, что пришлось соглашаться. Единственное что получилось, так перенести свидание на пятницу.

И вот как теперь быть? Придётся идти…

***

Я была дома одна. Дети и дед Василий в деревне, поеду туда на выходные, поэтому после тяжелого рабочего дня я решила ужином не заморачиваться, соорудила себе гигантский бутерброд, налила чашку чаю, уютно устроилась перед телевизором в детской комнате и смотрела очередную серию «Богатые тоже плачут». Фильмец, я скажу, так себе, но больше смотреть было нечего, книгу читать неохота, хотелось просто расслабиться и ни о чём не думать. Этот сериал подходил как нельзя лучше.

Я как раз слушала, как падре Адриан отчитывал Луиса Альберто, что тот слишком много пьёт и поэтому ему надо жениться, когда в дверь раздался звонок. Так как мои все в деревне, а больше никого я не жду, то настроение немного упало.

Звонок повторился, я вздохнула и пошла открывать дверь.

На пороге стояли незнакомые мужчина и женщина.

Глава 6

– Любовь Скороход? – утвердительно сообщила вопрос незнакомая женщина.

Она могла бы быть даже красивой, особенно в этом шикарном платье из василькового шифона, если бы не тройной подбородок и полное отсутствие шеи.

– Да, – кивнула я.

– Нам надо поговорить, – уведомил незнакомый мужчина, суетливый лысоватый толстячок в дорогом костюме.

– Говорите, – согласилась я, – раз надо. Но было бы уместно сперва представиться.

У незнакомцев от такого моего ответа слегка вытянулись лица. Женщина демонстративно удручённо выдохнула и выразительно посмотрела на мужчину. Тот поморщился и сказал:

– Понимаете, Любовь, дело в том, что после смерти Воли по закону вы – ближайшая родственница.

– Какой Воли? – не поняла я, машинально вспоминая, кто среди родни Любаши в последнее время умер.

– Не какой, а какого, – поправил меня мужчина. – Воля, это сокращённо от имени Владимир.

Из Владимиров, которые приходятся родственниками Любаше я знала только зятя.

– А он что, умер? – растерянно спросила я, прикидывая, сколько суеты сейчас начнётся и чем это будет грозить Тамарке.

– Ещё нет, но понимаете…

– А раз ещё нет, то, что мы здесь обсуждаем? – удивилась я. – И кто вы такое, что вам есть дело до его жизни и смерти?

– Волька находится при смерти, – решительно влезла в разговор женщина, видя, что толку от мужичка нету, – он в коме и врачи не дают ему никаких утешительных прогнозов…

– Но он не умер, – развела руками я, – в коме он может находиться и двадцать лет. Так кто вы такие? Пришли на кладбище место продавать?

Я просто когда-то смотрела программу по телеку, как расследовали дело о махинациях с местами на кладбище. И вроде это как раз происходило в «лихие девяностые».

– Как вы могли такое подумать?! – вспылила женщина.

– Вы так и не представились, – в третий раз напомнила я.

– Ах, да, – кивнул мужчина и предупредительно коснулся руки женщины, которая сразу же сдулась. – Я – Виолетта Петровна. А это – Альберт Альбертович.

Она посмотрела на меня так, словно я при звуках этих имён должна была как минимум сплясать радостную лезгинку.

– И что? – прищурилась я, – мне это ничего не говорит, Виолетта Петровна вы или Клавдия Степановна.

– Я – сестра Воли, – торжественно сообщила женщина.

– Сестра? – я задумалась, вроде бы у Владимира было другое отчество. – Сводная что ли? Если вы сестра Владимира, то почему тогда вы считаете, что это я – ближайшая родственница? Я же просто сестра его жены.

– Троюродная, – чуть смутилась женщина.

– И что же вам от меня нужно, Виолетта Петровна? Наследство пришли делить? – не удержалась от ехидства я.

Но, судя по выступившему багровому румянцу на скулах троюродной сестры – я попала прямо в точку.

– Почему делить?! – влез в разговор Альберт Альбертович.

– Альберт, подожди! – одёрнула его Виолетта Петровна, но было уже поздно. Я всё поняла.

– Значит так, – тихо сказала я, – У Владимира есть жена. Живая жена. Это – раз…

– Она убийца! – возмущённо взвизгнула Виолетта Петровна.

– Следствие ещё не закончено, – развела руками я, – кроме того, Тамара находится на лечении в психоневрологическом диспансере. Она больная. И отбирать у неё квартиру я не позволю…

– Да нахрен нам ваша квартира! – взорвался Альберт Альбертович, но Виолетта Петровна тут же наступила ему на ногу, и он испуганно умолк, смущённо и бессмысленно моргая.

– Договаривайте, – велела я.

Виолетта Петровна и Альберт Альбертович переглянулись и ничего не ответили.

Я тоже молчала, ожидая ответа. Повисла неловкая пауза.

 Виолетта Петровна поджала губы, Альберт Альбертович прокашлялся, а я всё также молчала, выжидательно глядя на странную парочку.

Наконец, когда пауза настолько уже затянулась, что это стало неприличным, Виолетта Петровна выдавила измученную улыбку:

– Ладно, извините, Любовь Васильевна, – мы потом зайдём.

Она развернулась и торопливо зацокала каблучками вниз, таща за собой на буксире слегка обалдевшего Альберта Альбертовича.

Хорошо, что я была в комнатных тапочках из войлока, мягко и бесшумно я сбежала вслед за ними, в надежде подслушать их разговор.

К сожалению, почти ничего я не услышала. Но прежде, чем дверь подъезда захлопнулась, удалось уловить одно слово – «завод».

Теперь мне стало ясно, куда нужны были деньги, вырученные за дом отца Любаши.

Осталось только узнать, что же это за завод и где он находится?

***

– Знакомьтесь. Это Таисия Сергеевна, – представила я нашу кадровичку и заодно бывшую «конкурентку» в борьбе за симпатии ветреного Григория. – Таисия Сергеевна будет с нами в группе.

– Но она же не член Общины, – возразила Белоконь.

– Таисия Сергеевна будет у нас консультантом, – выкрутилась я, – а потом, когда станет членом общины – будет в группе уже на общих основаниях.

– А зачем нам консультант? – возмущенным голосом воскликнула Зинаида Петровна.

– Чтобы консультировать, – объяснила я и, чтобы закрыть дискуссию быстренько перевела разговор на другую тему, – а сейчас давайте послушаем новое задание. Итак, нам поручили провести благотворительную акцию для бездомных животных. Плана ещё нету. Я сегодня-завтра его составлю, и мы потом детально уже обсудим. Если у вас есть какие-то предложения или рекомендации – самое время их за эти два дня озвучить. Можно мне. А можно вон Таисии Сергеевне.

Все взгляды скрестились на блондинке. И хотя эмоции были самые разные, блондинка демонстративно приосанилась. Она явно чувствовала себя в своей стихии.

– А что это получается, Таисия Сергеевна – ваш заместитель? – не удержался от провокационного вопроса Пивоваров. – Вы же сказали, что она «консультант».

– Скорее секретарша, – ехидно бросила Белоконь.

Все присутствующие моментально захихикали, и по комнате, где мы собирались, прошлись зловредные, понимающие смешки.

– Я занимаю ваше место? – с наивным видом похлопала накрашенными синей тушью ресничками кадровичка, и с вызовом посмотрела на Белоконь.

Та покраснела, а Рыбина сразу же обидно расхохоталась.

– Не вижу ничего смешного! – взвилась Белоконь, с вызовом глядя на Рыбину.

– А вы попробуйте мне запретить смеяться, – парировала Зинаида Петровна.

Склока набирала обороты, и я удовлетворённо усмехнулась, но так, чтобы никто не заметил, конечно же. Дав им немножко времени, чтобы все вволю проорались, я строго постучала линейкой по столу:

– Товарищи! Товарищи! Давайте успокоимся и послушаем меня. Я займу две минуты, и все тогда могут быть свободны. А так мы опять просидим весь вечер.

Народ нехотя стих. Сидели, насторожившись, бросая друг на друга взгляды, наполненные самым разным эмоциональным содержанием.

– Итак, – торопливо сказала я, пока опять не началась склока (по глазам Белоконь было понятно, что сейчас по второму кругу вот-вот начнётся), – в рамках мероприятия нам нужно следующее. Первое – привлечь побольше жителей города. Второе – задействовать и максимально использовать СМИ, третье – провести саму акцию. А именно следующее. Собрать старые одеяла, покрывала и так далее для утепления в вольерах животных. Собрать корма для животных. И главное – привлечь ветеринаров для стерилизации бродячих котов и собак. Возможно, получится найти для некоторых животных новых хозяев. Это если очень поверхностно перечислять. На самом деле там всего намного больше. И чем ярче мы проведём это мероприятие, тем сильнее будет выхлоп. Наша цель… точнее цели – помочь животным с едой, проживанием, лечением. Показать людям, что хоть у нас в стране и не очень всё хорошо, но мы не должны терять человечность. Ну и под шумок собрать денег. Заодно, как говорится. Нам нужны будут деньги, чтобы отправить пятерых наших молодых членов общины на учебу в университет.

– Нифига себе, – тихо пробормотала Таисия и с уважением посмотрела на меня.

После окончания собрания мы с нею шли по улице, наши дома были совсем рядышком, через два дома, так что было по пути.

И тут Таисия сказала:

– А ведь вы, Любовь Васильевна, стратег.

– Да какой я там стратег, – легкомысленно улыбнулась я, – обычная тётка преклонных лет.

– Нет, – покачала головой она, – я до того, как в ЖЭК прийти, в горкоме партии у нас работала, в молодости, секретаршей у Ивана Ивановича.

Мне это имя ни о чём не говорило и Таисия, видя, что я не погружаюсь в полуобморочное состояние, пояснила, – это самый главный человек у нас в Калинове.

Я поняла, что в этом месте положено изумлённо ахнуть. И, чтобы сделать приятно Таисии, послушно ахнула. Изумлённо. Мне не трудно.

– Так вот, – продолжила Таисия, вполне насладившись произведённой на меня реакцией, – к нам, в горком партии постоянно разные делегации приезжали. И однажды был один генерал, товарищ Петров. Так вот он тоже был такой же стратег.

Я напрягла память, но ничего про товарища Петрова так и не вспомнила.

Ну и бог с ним, а вот, то, что Таисия начала догадываться – не есть гуд. Надо быть осторожнее.

***

На следующий день ко мне подошла Ксюша.

Она долго мялась, ходила вокруг да около и ждала, что я должна всё сама догадаться. А я в это время в третий раз уже тщетно пересчитывала поступившие журналы и мне было совершенно некогда.

Ксюша, то есть Ксения Сергеевна Зыкова, помялась ещё немного, и, видя, что я не реагирую, выдала:

– Любовь Васильевна, скажите пожалуйста, а эта Таисия Сергеевна… она долго у нас в группе будет?

– А тебе зачем? – не отрываясь от бумаг, спросила я.

– Да так… – покраснела девушка.

– Ну раз так, значит, так, – буркнула я и вернулась к подсчётам.

Ксюша ещё немножко помялась и отвалила.

Я оторвалась от журналов и понимающе хмыкнула – первый пошел.

Буквально в этот же вечер ко мне подошел Пивоваров. Он весь кипел от возмущения:

– Любовь Васильевна! – возмущённо выпалил он, – что это происходит?!

– А? Что? – захлопала я глазами.

– Ну ваша эта… протеже… что она себе позволяет?! – сердито сказал он.

– Какая протеже? – включила дурочку я.

– Таисия эта.

– А что не так, Пётр Кузьмич?

– Почему она лезет туда, куда не просят?! – рассердился он, – Я – заслуженный юрист Калинова, между прочим, а она кто такая?!

– Да что она уже натворила?

– Она сомневается в моих методах! – проворчал он.

– Ну… Таисия Сергеевна – опытный кадровик, все эти тонкости прекрасно знает, – ответила я, стараясь, чтобы злорадство не проскользнуло в моём голосе, и Пивоваров ничего такого не заметил, – Очевидно она где-то нашла не состыковки и решила подкорректировать. для этого её и пригласили.

– Да что вы говорите! – возмущённо топнул ногой Пивоваров, – какие у меня могут быть не состыковки?! И что эта пигалица в них понимает?!

Он ещё немного поорал и умчался в гневе.

А я хихикнула и продолжила заниматься своими делами.

Когда подошла Сиюткина, я еле-еле удержалась, чтобы не расхохотаться. Но сделала постное лицо и спросила:

– Что случилось, Ольга Ивановна?

– Любовь Васильевна, – доверительно сказала она, – это, конечно, не моё дело. Но я уже полдня наблюдаю за Таисией Сергеевной.

– И как вам она? Правда же – прекрасный специалист?

– Не знаю, какой она специалист, – проворчала Сиюткина, – но как человек… я не понимаю её…

– Что стряслось?

– Она умудрилась поссориться почти со всеми из нашей группы! Вы представляете? Даже Пивоварова довела до нервного срыва. Он так с нею ругался. А потом подключилась Белоконь и они чуть не поубивали друг друга. Хорошо, что сестра Инна в это время зашла, иначе даже не знаю, чем бы всё закончилось.

Я внутренне ликовала. Пока всё шло так как надо. А вслух спросила:

– Ольга Ивановна, у вас как с английским?

– С английским? – удивилась такой резкой и неожиданной смене темы она, – а зачем вам это?

– Ну мы же вроде как в Америку собираемся, – напомнила я.

– Ну да, – понятливо кивнула та и с гордостью пояснила, – с английским у меня неплохо.

– Неужели? – удивилась я, – в советских школах уроки английского проходили формально, и ученики, хоть и зубрили много всякой ерунды, но почти не разговаривали.

– А я училась в спецшколе. Для детей партийный работников. С углублёнными языками. Я и французский, и немецкий хорошо знаю, – похвасталась она, – родители думали, что я по дипломатической линии пойду. А я влюбилась в Ярослава, и пошла учиться в Тимирязевку, чтобы с ним быть вместе. А потом замуж вышла, на третьем курсе, дети пошли…

– Это отлично, – кивнула своим мыслям я.

– Так что в Америке я не пропаду, спросить дорогу в Голливуд сумею.

Я улыбнулась и задала вопрос:

– Ольга Ивановна, а вы природу Америки хорошо знаете? Меня местная растительность интересует.

– А зачем вам растительность?

– Хочу понимать, какие виды деревьев и трав там неустойчивые.

– Неустойчивые к чему?

– К появлению других видов. К примеру, чужеродных, – усмехнулась я.

– Простите, но разве внедрение чужеродных видов не является биологическим загрязнением? – нахмурилась Сиюткина.

– И диверсией, – кивнула я и добавила. – Ольга Ивановна, я вас очень прошу изучить этот вопрос досконально.

Сиюткина пообещала изучить и отчалила. А я задумалась. Устроить америкосам внутреннюю экологическую катастрофу, чтобы им было чем заниматься и не лезть в жизнь других стран – это ещё полдела. Но нужно бить по всем фронтам. И особые надежды были у меня на товарищей Комиссарова и Куща.

Интересно, она-то хоть английский знают?

***

А на работе, на следующий день, у меня на столе обнаружилась коробка конфет «Птичье молоко» и три печальных гвоздички, сиротливо лежащие среди бумаг.

Зашибись!

Кажется, моим спокойным денькам пришел конец, – вздохнула я.

Чёртов Алексей Петрович взялся за меня решительно и неотвратимо. И вот как его теперь спровадить?

Нет, так-то от небольшого романтического приключения я бы не отказалась. У каждой женщины должен быть рыцарь её сердца. А если не рыцарь, то хотя бы любовник. Иначе потом всякие болячки женские начинаются. Да и обабиться без наличия рыцаря незаметно можно. Вот ходит такая женщина, ходит, вся воздушно-красивая, вся в локонах, на каблучках и в рюшах. А потом вроде и не так много времени прошло, бац – и она уже в туфлях на низком ходу, волосы в пучок, без косметики и растолстела так, что ни в одну юбку не влезает.

Да и просто, романтика – это приятно.

Но не сейчас, когда на кону стоит жизнь моего Пашки. Когда я уже начала хоть какие-то реальные шаги делать. И тут сейчас престарелый ловелас этот, как чёрт из табакерки!

Хотя не такой уж он и престарелый. Если по правде, то я его ведь значительно старше.

Я задумалась и поймала себя на мысли, что на полном серьёзе размышляю, как бы приобщить Алексея Петровича к диверсионно-партизанской деятельности. Он таки научный сотрудник, значит, мозги однозначно есть. Осталось найти и ему соответствующую общественно-полезную роль в моей группе.

И вообще – хочу забабахать им цветную революцию в какой-нибудь Алабаме и Техасе. Пусть развлекаются, пока мы будем свою страну из осколков обратно склеивать.

Лишь бы нас не трогали. И не мешали.

Я поставила гвоздички в вазочку, налила туда воды из большого графина и раскрыла свой «Блокнот мести».

На первой странице я вывела каллиграфическим любашиным почерком:

«План действий»…

***

Сразу после работы, я прямиком отправилась в знакомый подвал к Игорю, как мы и договаривались. Был обычный рабочий день и видеосалон начинал работу позже. До сеанса ещё было время, и в зале, кроме Игоря и Олега, больше никого не наблюдалось.

– Ну что, поехали, раз все в сборе? – весело сказал Игорь. Он был в приподнятом настроении.

– Но мы же недолго? – уточнила я, так как мне предстояло ещё сходить в Дом молитв.

– За полчаса туда-обратно и там минут за пятнадцать-двадцать управимся, как раз я к началу «Рэмбо» успею, – пояснил Олег и мы пошли садиться в машину.

А поехали мы за город, туда, где Игорь открыл своё предприятие.

Глава 7

– Это – что? – удивлённо потыкала я пальцем в жуткого вида то ли ангар, то ли сарай.

– Предприятие, – заулыбался Игорь. – Наше предприятие.

– Но я тут, кроме жалобно требующего ремонта сарая больше ничего не вижу, – сказала я.

– Нужно же с чего-то начинать, – философски ввернул Олег.

Так, мальчики явно витают в облаках, – хмуро подумала я и настроение упало. – нужно срочно спустить их на землю.

– И деньги нужны, чтобы купить вот это? – я поморщилась, – Такие деньги?

– Ну да, – кивнул Игорь и с энтузиазмом добавил, – мы подремонтируем здание, поставим здесь столы и стулья, швейные машинки, закупим ткань, наймём людей и будем шить костюмы фирмы адидас.

– Твою ж мать! – потрясённо выругалась я. – ты решил забабахать посреди поля подпольный швейный цех по пошиву брендовых подделок?

– Ну почему так категорично? – Игорь понял, что я в бешенстве и не знал, как реагировать.

– Потому что это статья, – припечатала я. – И риск.

– Да все так делают, – засмеялся Олег, – и как юрист…

– А что, если через десять лет Игорь, или ты, решите баллотироваться в президенты? – задала провокационный вопрос я, – и внезапно вся эта мутная история с подпольным цехом всплывет? И поставит крест на карьере.

– Не всплывёт! – беспечно отмахнулся Игорь, – все так делают. Если посмотреть, то у всех депутатов свой бизнес есть. У кого казино, у кого подпольные цеха. Чем мы хуже?

– Нет, – покачала головой я.

– Почему нет? – видно было, что Игорь расстроен, – мы без вашей доли не вытянем. А видеосалон скоро накроется. Примерно месяца три ему осталось и всё.

– Я понимаю ваши затруднения, – сказала я, – и доверяю вам. Вы мне много в чем помогли. Причем совсем бескорыстно. Но вот влезать в мутное дело я не буду. И вам не советую.

– Но… – начал Олег.

– Олег! – я начала закипать, – я же не сказала «нет в принципе»! Я сказала «нет подпольному швейному цеху в ангаре посреди поля».

– Любовь Васильевна! – опять предпринял попытку Игорь, – давайте я вам расскажу всю схему, и вы сами увидите, что дело верное.

Но я лишь покачала головой. Я уже раз жила в лихие девяностые и прекрасно знала, чем такие вот попытки заканчиваются. Нет, безусловно, были и удачные проекты, были даже такие, когда люди с нуля вертикально вверх за какой-то месяц взлетали, но это были другие люди. А вот у хороших мальчиков это всё заканчивалось печально. Как правило печально. И это в лучшем случае. В худшем, если предприятие не разорялось в ближайшие месяцы, то приходили крепкие хмурые ребята и отжимали всё до копейки и бывшие хозяева таких цехов считали, что им крупно повезло, что их не залили бетоном где-нибудь на стройке или не прикопали в ближайшем лесочке.

Поэтому влезать в это я не собиралась и ребят решила не пускать.

– На сколько вы планируете арендовать помещение? – перешла я на деловой тон.

Парни переглянулись и чуть воспряли духом.

– На три года для начала, – сказал Игорь и поспешно добавил, – но мы потом продлим контракт, лет на двадцать. Просто у нас сейчас денег лишних нет, ещё же и ремонт делать надо.

– И знаете, чем это всё закончится? – вздохнула я и пояснила, – через три года, когда вы отремонтируете этот жуткий барак, хозяин вам так задерёт аренду, что хоть бы у вас на год денег хватило.

– Но мы же…

– Да, вы же! – припечатала я, – одно дело сдавать в аренду никому не нужный полуразваленный сарай, а другое – отремонтированный цех с автостоянкой, всеми коммуникациями и удобствами.

– Какими удобствами?! Какой стоянкой?! – поморщился Игорь.

– А как ты людей здесь держать будешь? – удивилась я, – им в туалет ходить не надо? А руки помыть? А обогревать помещение? Чай не в Африке живём же.

Меня понесло.

– А стоянка нужна, и для автомобилей, и для фур, которые будут отгружать готовую продукцию, и для автобуса, который будет отвозить и привозить людей. Ты же не думаешь, что они вповалочку будут на полу в цеху спать?

– Не думаю, – задумчиво нахмурился Игорь.

– А ещё столовая нужна будет, или хотя бы буфет. Людей же кормить нужно. Если, конечно, твои смены не по четыре часа будут.

Игорь тяжко вздохнул.

– Водопровода здесь нету. Канализации – нету, электричества – нету. Это всё от города тянуть придётся. А наши городские власти за это столько затребуют, сами знаете. Поэтому я и говорю, что ничего у вас не выйдет! А даже если вы каким-то волшебным образом преодолеете всё, что я здесь только что перечислила, то не факт, что землевладелец, где расположен ангар, не продаст этот кусок земли и вам придётся срочно этот ангар со всей начинкой сносить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.