Lanpirot
Позывной "Хоттабыч"#4. Спасти лейтенанта Джугашвили

Глава 1

1943-ий год. Вековечный Рейх.

Ораниенбург. Концентрационный

лагерь «Заксенхаузен».

Видный деятель «Аненербе», профессор отделения исследований оккультных наук, а также декан кафедры Парапсихологии и Некромагических искусств – штандартенфюрер СС барон Иоахим фон Эрлингер вот уже битые сутки не мог уловить изменений, произошедших с мозгом нового экспериментального Некросущества, на создание Заклинаний Подъема и разработку и Алгоритмов Управления которым у заслуженного ученого Рейха ушло в общей сложности больше девяти месяцев.

– Scheiße! – Рассерженной змеёй шипел уставший фон Эрлингер. – In dieser Zeit konnte ich ihn tatsächlich selbst gebären! Was brauchst du, Affenbaby [1]?

[1] Дерьмо! За это время я сам бы мог его реально родить! Что тебе нужно, у.бище (дословно: ребенок обезьяны)? – нем.

Иоахим мечтал, что запуск «в промышленных» масштабах его усовершенствованного Кадавра, с одновременным применением абсолютно нового Заклинания Подъема Нежити, станет новой вехой в истории Вековечного Рейха и позволит ускорить ход победоносной войны с русскими, существенно приблизив её окончание. Эта новая форма Нежити должна была стать, с точки зрения профессора, идеальным универсальным солдатом, поскольку на поддержание её в активном состоянии требовалось совсем незначительное количество Энергии, сопоставимое с расходами на эксплуатацию примитивных Зомби.

Однако главным отличием поистине революционной разработки Иоахима от классического Ходячего Мертвеца являлся тот факт, что сконструированный им Кадавр являлся разумным! И пускай сознание полученного штандартенфюрером в результате многочисленных опытов Некросущества нельзя было назвать полноценным, по сравнению с обычным хомо сапиенс, но такой экземпляр не требовал к себе постоянного внимания Мага-Кукловода. К тому же, он был способен самостоятельно принимать решения, действуя в соответствии с полученным приказом и постоянно изменяющейся боевой обстановкой.

Его «изделие» не знало страха, не боялось смерти, ибо уже было мертво, но вполне осознавало необходимость самосохранения своей псевдожизни. Именно этим оно в корне отличалось от безмозглых Зомби – абсолютно не ценивших (а точнее – не понимающих) предоставленный Рейхом «второй шанс», которых побуждала к действию только жажда крови и живой плоти, да еще и постоянное Магическое управление Некроманта-Кукловода.

Разработка Кадавров новой формации фон Эрлингера, проходила под секретным кодовым названием «Einherjar» [2].

[2] Эйнхе́рии – в скандинавской мифологии лучшие из воинов, павших в битве, которые живут в Вальхале, где в ожидании Рогнарёка-Армагеддона постоянно тренируются в воинском умении и сражаются друг с другом.

И по задумке профессора, его «протеже» и должны были стать идеальными бойцами, подобными павшим воинам из бессмертной армии Одина – Эйнхериям. Возвращенные им к некрожизни мертвецы умели не только выполнять приказы, но и обращаться с оружием, чего нельзя было сказать ни о каких других поднимаемых имперскими Магами Кадаврах.

Нет, Эйнхерии барона не являлись уникальными, обладая неким подобием сознания, существовали сложные Некроконструкты, позволяющие вырастить Нежить Высшего Порядка, тоже обладающие своеобразным разумом – например Гули, Ревенанты или Рыцари Смерти. Но для создания хотя бы одного подобного Некросущества, требуется потратить массу времени и Магической Энергии, да еще и соблюсти миллион очень важных нюансов. Так, например, для поднятия Рыцаря Смерти, обязательно требовалась специальная территория, типа древнего заброшенного кладбища. Непременно проклятая земля, наполненная Некроэнергетикой с эффективностью излучения не ниже третьего класса! А это означало только одно, что на территории этого погоста в прошлом должны были проводиться массовые казни или жестокие убийства людей.

А вот его Эйнхерии не требовали практически никакой особой подготовки, и с новейшим Заклинанием Призыва Нежити мог справиться даже самый слабенький и бесперспективный Маг-Некромант с никчемным Источником и Резервом, размером с наперсток. Весь «фокус» заключался в том, что Иоахим задействовал в своих разработках не только Магическую составляющую, но и нейрофизиологическую начинку лабораторных образцов, а если попросту – необходимо было заново запустить мозги обычных мертвецов, а после переподключить их, ориентировав на работу от Некроизлучения! Ему удалось связать воедино «физику» и Магию, затратив на это минимум Энергии! Да ему при жизни должны памятник поставить за такое достижение! – Размечтался профессор.

Однако, не все шло так гладко, как хотелось фон Эрлингеру. Иначе, он давно бы отчитался имперскому директору «Аненербе» Вольфраму Зиверсу об удачном завершении проекта «Эйнхерии», получил бы заслуженную награду и почивал на лаврах, вернувшись в Берлинский институт на любимую кафедру. Ибо безвылазно торчать в «Заксенхаузене» ему давно осточертело. Но в экспериментальные «расчеты» закралась какая-то ошибка, которую профессор никак не мог вычислить, хотя бился над её поисками круглые сутки!

Проблема заключалась в следующем: вполне себе работоспособные Кадавры вели себя идеально только по достижении ими сорокадневного срока после своего «пробуждения» в виде Эйнхериев. Ровно сорок, мать его, суток! Девятьсот шестьдесят часов эти Твари работали, словно дорогие швейцарские часы! А после – напрочь слетали с катушек, бросаясь на тех, у кого только что ели с руки и преданно смотрели в глаза своими снулыми и мутными зенками! После этих девятьсот шестидесяти часов на них переставали действовать даже Конструкты Полного Подчинения! Чего не могло быть в принципе! Их мозг полностью «закукливался» и переставал реагировать на любые команды извне. И даже опытные и сильные Ментальные Маги, к которым, не без гордости, относился и сам Иоахим фон Эрлингер, зачастую ничего не могли с этим поделать.

И это нервировало профессора, причем весьма и весьма… Да что там нервировало – временами барона основательно накрывали неконтролируемые приступы ярости, которые он без зазрения совести «гасил» на беззащитных узниках концлагеря, убивая их десятками. Правда, позже он использовал их бездыханные тела для своих «революционных» экспериментов, чем несказанно радовал коменданта «Заксенхаузена» – штандартенфюрера Антона Кайндля, вынужденного постоянно отчитываться в IKL [3] за бездарно растраченную Прану заключенных, так необходимую для спасения жизней бойцов победоносного Рейха на фронте.

[3] IKL – Inspektion der Konzentrationslager (нем.), Инспекция концентрационных лагерей – центральное ведомство СС, управлявшее системой концентрационных лагерей нацистской Германии.

А нормы выработки Жизненной Энергии Инспекция закручивала такие, что коменданту, хоть волком вой! Ведь начальство не разбиралось в том, что на содержание в концлагерь поступали сплошь одни задохлики, старики, бабы, да тяжело раненные бойцы Красной Армии, в которых оставшейся Праны – кот наплакал! Но попробуй объяснить это на пальцах проверяющим! Ведь никакой приличной методы, или способа определения действительного количества Праны у заключенных, да и вообще у любых живущих, не существовало. Так, на глазок, как средняя температура «по больнице».

Поговаривали, что у русских в Абаканской тюрьме для Магов есть некий Маг-Шаман – потомок изобретателя Пранотрансфузера, что может с точностью до года определить запас Праны любого живого существа. Но комендант в эти сказки не верил. Поэтому приходилось ему пользоваться старыми, разработанными еще во времена Кайзеровской Германии, эмпирическими таблицами, приблизительно определяющими остаточное количество Жизненной Энергии в зависимости от пола, возраста и иных физических кондиций.

Как-то, около года назад, Кайдль собственноручно решил провести эксперимент, откачав штатным Пранотрансфузером Энергию у сотни «разнокалиберных» узников. Так вот, практически в семидесяти процентах случаев реальная остаточная норма Праны не совпадала с табличными значениями методички! Несмотря на дотошное протоколирование результатов эксперимента, и десяток писем в разные инстанции с просьбой пересмотреть устаревшую методику, ничего изменить у штандартенфюрера не вышло. Никто не хотел заниматься разработкой новых рекомендаций, о чем гневно и было доведено до коменданта лагеря:

– Не занимайся никому не нужной ерундой, штандартенфюрер! У тебя что, других дел совсем нет? Так мы быстро сейчас очередную инспекцию в твоем лагере устроим…

И штандартенфюрер «увял», вняв предупреждению, и больше с рацпредложениями к вышестоящему начальству не лез. Рожей не вышел! Еще, может, был бы он из настоящих «аристо», какой-нибудь фон-барон, типа профессора Эрлингера, либо его пробудившийся Дар, достигал неведомых высот… Нет, ничего такого – обычный Eingeborener des Volkes [4], с неожиданно открывшимися Магическими способностями, и весьма немалыми, кстати, позволившими, в конце концов, дослужиться до звания штандартенфюрера и не попасть в мясорубку Восточного фронта.

[4] Выходец из народа (нем.)

Как бы то ни было, а в «Заксенхаузене» было светло, тепло и мухи не кусали, благодаря Магической Противоинсектицидной Защите, которую установил Кайдль буквально в первые месяцы после своего назначения на пост коменданта лагеря. И это помогло снять многие проблемы гигиенического характера, поскольку основная работа в концентрационном лагере была связана с использованием трупов. Ну, а там, где мертвая плоть – там, собственно и мухи! Как с этими вездесущими тварями боролись его предшественники, штандартенфюрер не знал, но он сумел победить этих несносных насекомых! Теперь на вверенном ему объекте было спокойно, сыто и даже немного скучно. Но Антон и не собирался искать от добра добра, как говорили русские узники, а просто наслаждался своим высоким положением. Ведь в этом лагере он был поистине настоящим царем, а то и богом, а с мелкими неприятностями он давно уже научился мириться. А иногда даже неприятности можно использовать к собственной выгоде, как, например, частые вспышки ярости уважаемого профессора Иоахима фон Эрлингера, после которых можно было с чистой совестью списать на счет барона не один десяток трупов, а некоторых и вовсе появившихся не по его вине.

– О! Donnerwetter [5]! – громко выругался комендант, вспомнив, что он, вроде как, спешит к упомянутому профессору по безотлагательному делу. И прибавил ходу.

[5] Немецкое ругательство, привычно переводимое на русский как «черт возьми/побери», а на самом деле это "гром и молния", а если дословно – "грозовая погода".

Остановившись перед дверью с табличкой, на которой было выведено красивым готическим шрифтом предупреждающе красного цвета – «Labor für Angewandte Nekromantie. Der Eingang nur für das Personal [6]», Кайдль слегка помедлил, зная отношение фон Эрлингера к посторонним в лаборатории во время проведения очень важных научных исследований (а они всегда были важными).

[6] Лаборатория прикладной Некромантии. Вход только для персонала (нем.).

Но после секундной заминки комендант решительно распахнул дверь и прошел внутрь – дело, приведшее его в это место, пахнувшее застарелой смертью и тленом, не терпело отлагательств. Тяжелый дух в лаборатории оказался настолько силен, что с непривычки у Антона перехватило дыхание и выдавило слезы из глаз.

– Was… – просипел передавленным горлом штандартенфюрер и закашлялся. – Was es für die Scheiße [7]?!

[7] Что… что это за дерьмо?! (нем.).

– Какого дьявола? – Донесся до коменданта разъяренный рык профессора, склонившегося над одним из прозекторских столов, на котором лежало мертвое тело с распотрошенной черепной коробкой. – Подите прочь! Я очень занят и мне некогда!

Комендант почти на цыпочках просеменил по зеленому кафельному полу мимо многочисленных столов с голыми трупами, которые сплошь и рядом светили оголенными серовато-сизыми бугристыми мозгами с красноватыми прожилками, в которых кто-то перед этим основательно покопался. Неподготовленного зрителя подобная картина могла повергнуть в полнейший шок и «вывернуть наизнанку», но штандартенфюрер был человеком бывалым, и подобная картина вызывала у него лишь легкую зевоту. Ну, может быть, еще и небольшое чувство брезгливости и осторожности – он страсть как не хотел запачкать протухшей кровью и гнилыми мозгами свой черный новенький мундир, лишь недавно полученный со склада и идеально подогнанный по его фигуре отличным портным. Пусть, даже и евреем. Но этот, уже не молодой швец, когда-то считался лучшим модельером одного из ведущих парижских домов моды. И этого кадра комендант как можно дольше будет оберегать от Пранотрансфузера и последующего крематория.

– Ваше Благородие! Герр барон! Иоахим… – слегка отдышавшись, окликнул профессора комендант. – Как вы можете это переносить? Здесь вообще нечем дышать?

– А, это ты, Антон… – мрачно прокаркал фон Эрлингер, оторвав лысую голову от изучаемого мозга и пустив «полированной» лысиной солнечного зайчика. Проблема, над которой бился барон, никак не хотела решаться. – Принюхался давно, – невыразительно ответил он, втянув ноздрями «густой» воздух лаборатории, наполненный трупными миазмами, – нам, Некромантам, без этого никак – не с розами работать приходится!

– Понимаю, Иоахим, – согласился с соратником по эсэсовскому Ордену комендант, – самому не с розами приходиться работать. Но у вас тут чересчур уж… – Он достал из кармана пропитанный душистым одеколоном платок и приложил его к носу, чтобы хоть чуть-чуть перебить тяжкий дух мертвечины. Но это ему не особо помогло.

– Что случилось, Антон? – поинтересовался фон Эрлингер, широко зевнув. Сутки на ногах давали о себе знать, несмотря на тонну бодрящих Магических Зелий, которыми он нещадно злоупотреблял, принимая едва ли не каждые два часа. – Ты же знаешь, я занят…

– Прости, камрад! – извинился комендант. – Я, конечно же, в курсе… Но… Дело не терпящее отлагательств! А ты в нашей дыре единственный специалист подобного уровня…

– Ближе к делу, Антон! – непочтительно перебил коменданта профессор.

Хоть они были в одних чинах – оба штандартенфюреры, и принадлежали к одному Черному Ордену СС, что позволяло Антону вот так запросто, можно сказать, запанибратски обращаться к Некроманту по имени, но он все-таки был настоящим аристократом-бароном с длинной родословной. И пускай существовал Величайший Рескрипт, подписанный лично Фюрером и уравнивающий в правах Осененных Дарами аристократов Рейха и безродных Пробудившихся фольксгеноссе. Но на деле все обстояло немного не так: все-таки благородные Маги, имеющие за плечами века «генетического отбора», имели куда более мощные Дары, чем выходцы из народа. Поэтому и на ключевых постах Вековечного Рейха, как военных, так и гражданских, окопались в основном высокомерные аристо.

Хотя сам Фюрер, как и его ближайшее окружение в руководстве Рейха, были как раз в основном выходцами из неблагородных семей. И о том, откуда же взялись их поистине феноменальные Силы, ходило множество слухов и легенд. Но, как на самом деле обстояли дела с обретением Магии, достоверно не знал никто, разве только что сами Пробужденные.

– Целеннбау [8], зона «А», – коротко пояснил Кайдль. – Нашим штатным Мозголомам наконец-то удалось прорваться за первый порог Ментальной Защиты, не повредив нейронные связи объекта… Но для дальнейших действий их квалификации недостаточно.

[8] Целленбау, Проминентенбау, также барак или бункер Целленбау – лагерная и гестаповская тюрьма, располагавшаяся в концлагере «Заксенхаузен». Построена в 1937 году. В этой тюрьме содержались люди, считавшиеся наиболее опасными и важными заключенными Рейха – известные политики высокого ранга, государственные деятели, а также люди, объявленные личными врагами Адольфа Гитлера.

– Значит, с ним, наконец-то, можно переброситься парой слов! – Довольно «потер руки» профессор. – Что ж, сейчас приведу себя в порядок, – он стянул с рук хирургические перчатки, окровавленные и покрытые слоем тошнотворной слизи, – и посмотрим, чего стоит этот верный сын Усатого Красного Дьявола!

Глава 2

Профессор фон Эрлингер быстро привел себя в относительный порядок – сбросил уханьканный кровью халат и тщательно вымыл руки с мылом, пока кожа на ладонях не заскрипела. После этого он освежил себя простеньким Заклинанием Бодрости общего назначения, способным, без особых последствий и Энергетических расходов, сохранить активность организма, пребывающего в изрядной усталости, еще на пару-тройку часов. Кайдль терпеливо дожидался ценного специалиста, бездумно шарахаясь меж анатомических столов и стараясь, по возможности, не дышать носом.

– Антон, я готов! – сообщил начальнику «Заксенхаузена» слегка посвежевший барон. Только легкая небритость, покрасневшие глаза, да несвежая белая рубашка под форменным черным кителем офицера СС выдавали, сколько на самом деле времени ученый провел на ногах за лабораторным столом.

– Поспешим, Иоахим! – продолжая прикрывать нос платком, глухо прогундосил Кайдль.

И в сопровождении коменданта профессор направился в самую охраняемую зону концентрационного лагеря, где содержались особо важные и опасные заключенные Вековечного Рейха. Топая следом за Кайдлем, Иоахим, полностью погруженный в свои мысли, не заметил, как преодолел несколько уровней охраны, состоящей как из Орденских Магов-Силовиков СС, так мощных Защитных Конструктов, способных пресечь любое проникновение диверсантов, вплоть до их полного уничтожения. Прокручивая в голове результаты недавних исследований, так и не приблизивших профессора к осознанию ошибки в его расчетах, он не среагировал даже на громкое приветствие одного из заключенных зоны «А», стоявшего на пороге открытой камеры, расположенной на первом этаже «Целленбау».

– Херр Кайдль! Херр барон! – С чрезмерной улыбкой расшаркался с лагерным начальством низкорослый, опрятный и короткостриженный мужчина с очень моложавым лицом, но с большими залысинами в области висков, возрастом, едва ли перевалившим за тридцать лет. – Гутен абенд, господа! Не ожидал увидеть вас в нашем тихом углу в это позднее время…

Фон Эрлингер вынырнул из своих мыслей и безучастно взглянул на заключенного, находящегося в куда более здоровом состоянии, чем это «положено» для абсолютно бесправных невольников концентрационного лагеря. Да, не все узники «Заксенхаузена» влачили в лагере жалкое существование. Были и такие, о которых с уверенностью можно было сказать, что они, по сравнению с основной массой «живого концлагерного мяса», как сыр в масле катаются. Этого особо жизнерадостного субъекта вполне себе «цветущего» вида – Степана Бандеру, лидера и организатора националистического движения на оккупированной немцами Украине и довольно сильного Стихийного Мага, профессор знал, поскольку плененный руководитель ОУНа [1] содержался в зоне «А» довольно давно, и барон, волей-неволей с ним непременно сталкивался время от времени.

[1] ОУН – Организация Украинских Националистов.

Чем этот коротышка[2] -untermensch[3] умудрился так насолить Руководству Рейха, что его законопатили в особо охраняемый сектор «А», Иоахиму было плевать, ему хватало и своих, сугубо научных проблем.

[2] Рост Степана Бандеры составлял 162 см.

[3] Untermensch (нем.) – недочеловек.

Но Степан Бандера жил в сравнительно комфортных условиях, и отношение к нему со стороны администрации лагеря и лично коменданта Антона Кайдля было «особым»: жизнь в этой секции «Заксенхаузена» была намного лучше, по сравнению с условиями жизни в остальной части концентрационного лагеря. Содержавшиеся в «Целленбау» не только хорошо питались, но и были освобождены от постоянных перекличек, получали посылки и читали газеты. Кроме этого, Степану разрешали свидания с женой, он не носил тюремную робу и не работал на принудительных работах, питался в столовой охранной команды, можно сказать, сидя за одним столом с Орденскими Магами СС. Да и содержали его не в общей камере, а в меблированном двухкомнатном (с гостиной и спальней) помещении с картинами на стенах и ковром на полу. А днем его камера и вовсе не запиралась.

– И тебе добрый вечер, Степан! – подчеркнуто вежливо произнес комендант.

– Хай, – безучастно буркнул профессор, которого точно так же не интересовала причина такого снисходительного отношения коменданта к этому узнику. Скорее всего, эта директива спущена Антону откуда-то сверху, и в отношении этого недоделанного правителя «Свободной Украины» руководство вынашивает какие-то планы.

– Может быть, по рюмочке чаю, господа офицеры? – Предложил немцам Бандера. – Мне вчера передали с посылкой – исключительный купаж! Гарантирую, что такого божественного напитка вы еще не пробовали в своей жизни!

– Не сейчас, Степан – прежде всего дело! – Отказался от «заманчивого» предложения «попить чаю» комендант. Он частенько позволял себе и устраивал вечерние посиделки с опальным украинским бандитом. Уж очень замечательный «купаж» ему зачастую передавали через жену. Действительно напиток богов! И где только они такой достают? – Может быть, позже…

– Всегда к вашим услугам, господа! – Произнес Степан уже в спину прошедших мимо Магов. – Но едва эсэсовцы повернулись к нему задом, приторно-слащавая улыбка на лице Бандеры превратилась в злую презрительную гримасу.

Его зубы скрипнули, а тонкие пальцы скрючились, неосознанно переплетаясь в Фигуры активации мощных Магических Конструктов… Но ничего не произошло – сектор «А» был оснащен самой современной Системой Антимагической Защиты, предотвращающей любое использование Силы, какое только возможно себе было вообразить. Над разработкой этой защиты потрудились лучшие умы и специалисты несравненного «Дома Кюри», привлеченные к секретным разработкам, когда кнутом, но в основном солидным таким пряником. Так что нацисты в «Заксенхаузене» хорошо умели ограждать от необдуманных действий и лишать доступа к Магии своих провинившихся и нашкодивших «друзей», обладающих каким-никаким Даром, а также заклятых врагов, законопаченных в избавленные от любых Энергетических Проявлений недра концентрационного лагеря. И пока еще никто из заключенных не смог «проломить» эту новую защиту и вырваться на свободу.

Путь коменданта и профессора лежал в самую охраняемую область зоны «А», расположенную на втором этаже еще за двумя постами охраны Магов, в ранге не ниже Магистров. В этом секторе содержали особенно ценных для Рейха пленников. И тот, к кому сейчас направлялись эсэсовцы «Заксенхаузена», был именно таким – ни много, ни мало, а старший из сыновей Красного Коммунистического Вождя ненавистного всем немцам Советского Союза Иосифа Сталина – Яков Джугашвили! И за такого узника, по какому-то недоразумению, либо по совсем неудачному стечению обстоятельств, попавшему в немецкий плен, стоило побороться, прилагая все мыслимые и немыслимые усилия для его успешной «ломки», вербовки и перехода «по собственному» желанию на сторону Рейха.

Яков попал в плен еще в середине июля 1941-го года, но до сих пор немцам с ним так не удалось даже пообщаться. Неимоверно мощная Ментальная Защита, установленная Советскими Силовиками-Мозголомами, виртуозами своего дело, после осознания Яковом того факта, что он попал в фашистский плен, мгновенно активизировалась и закапсулировало сознание старшего сына Вождя в некоем условном и нереальном пространстве, невзирая на то, что сам он не был Мозголомом.

Его Дар Огневика к началу войны, хоть обладал серьезным потенциалом к дальнейшему развитию, но еще не был развит достаточно мощно – где-то на уровне старорежимных «Властей». Поэтому, получив двадцать второго июня сорок первого года простое и короткое напутствие от всесильного отца – «Иди и сражайся!», Яков отправился на фронт, являясь командиром огнеметной батареи, в чине всего лишь старшего лейтенанта, невзирая ни на какие семейные обстоятельства и родственные связи.

Боевой путь старшего лейтенанта, был хоть и короток, но исполнен необыкновенного героизма и уже седьмого июля за бой у реки Черногостница под Сенно Витебской области наряду с другими бойцами Яков Джугашвили был представлен к правительственной награде. А уже шестнадцатого июля при выходе из окружения возле города Лиозно он пропал. Согласно трёхстраничному рапорту бригадного комиссара Алексея Румянцева, который лег на стол самому Сталину, безуспешные поиски его старшего сына ни к чему не привели.

Первый допрос взятого в плен Якова Джугашвили был осуществлялся в штабе командующего Четвертой армии Вермахта генерал-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге, куда очень ценного пленника доставили в тот же день самолётом. Допрос был проведен «обычными методами», без привлечения Магов Менталистов – просто на тот момент в штабе командующего не было подходящего специалиста с мощным Даром Мозголома. В ходе допроса, больше походившего на дружескую беседу интеллигентных и образованных людей, Яков заявил, что он с гордостью защищал свою страну и её политическую систему, но в то же время он не скрывал своего разочарования ходом войны и неслаженными действиями Красной Армии. Недвусмысленное предложение поступившее от командующего фон Клюге срочно перейти «в победоносный стан врага» он с негодованием отверг.

– Вам проще меня убить, – заявил он фельдмаршалу и группе высших офицеров, присутствующих на допросе, – я не предам по собственной воле ни свой народ, ни своего отца! Вы же понимаете, какой резонанс вызовет в СССР мое вероломное предательство?

– Вот именно, – ответил ему командующий, – мы это очень хорошо понимаем. Поэтому, и предлагаем обойтись «малой кровью», пока это еще возможно: вы соглашаетесь на сотрудничество с нами, а мы в свою очередь обеспечиваем ваше дальнейшее безоблачное существование! Вы до конца своих дней не будете знать ни в чем нужды и не испытывать никаких проблем…

– Не пытайтесь заглянуть так далеко, – иронично усмехнулся Яков. – До конца моих дней… В моем роду достаточно долгожителей – у меня «кавказские» корни. У меня есть все основания считать, что все изменится намного раньше!

– Подумайте над этим хорошенько, герр Якофф! – Недовольно фыркнул фон Клюге. – Иначе, для вас все может закончиться через несколько минут!

– Я буду этому только рад! – невозмутимо ответил на заявление командующего старший сын Сталина. – Хотя и сомневаюсь, что вы сумеете сейчас привести свой приговор в исполнение…

– Отчего же? – Генерал-фельдмаршал удивленно вскинул брови.

– Ну, вы же «вдвойне» умный человек, герр Клюге[4]! Вам совсем не выгодно вот так просто меня убивать, даже не попытавшись использовать Силовика-Мозголома. Предполагаю, что необходимый Специалист-Осененный уже спешит сюда из самого Берлина.

[4] В переводе с немецкого фамилия Клюге (Кluge) переводится, как Умный. В кадетском корпусе будущий германский военачальник получил прозвище «Умный Ганс» («Кluge Hans») в честь знаменитой в то время «умной» цирковой лошади. Впоследствии это прозвище к нему «приклеилось» и генерал-фельдмаршал почти официально называл себя Гансом.

– Тогда зачем же дело стало, герр Якофф? Если вы сами понимаете, что наши Менталисты вас обязательно «сломают»? Вы в курсе, что вероятность необратимых последствий Ментального Воздействия на мозг обычного человека, дажа Мага, необыкновенно велика? – Самодовольно продолжал склонять Якова к сотрудничеству генерал-фельдмаршал. – Вы, может быть, и сумеете выжить, но превратитесь в пускающего слюни идиота…

– Зато я буду идиотом, до конца преданным своей Родине! – Парировал старший лейтенант Джугашвили. – И, кстати, уважаемый Гюнтер, – после небольшой паузы произнес пленный, – а вы знаете, что у слова «преданный» в русском языке имеется два абсолютно противоположных смысла – это верность и предательство.

Генерал-фельдмаршал с интересом выслушал пояснения своего переводчика, а после этого произнес:

– Вас, русских, похоже, никогда не понять нам, немцам!

– Ну, да, – согласно кивнул Яков, на устах которого играла печальная улыбка, – это старая истина, известная всему миру: что русскому хорошо, то немцу – смерть!

– Вы странный народ, русские… – произнес, недовольно поморщившись, фон Клюге. – Даже если вы не сломаетесь, умрете или станете идиотом, мы все равно все раструбим по всему миру, что вы согласились на сотрудничество с нами…

– Ну и флаг вам в руки, герр генерал-фельдмаршал! – рассмеялся Яков. – Без меня, подтверждающего лично эту вашу ложь, вся ваша затея превратиться в абсолютную фикцию! Никчемную пропаганду. Вам понятна моя позиция, герр Клюге?

– Ich verstehe…– Рассерженной змеёй прошипел командующий. – Ihr Russen seid echte Wilde! Nehmen Sie ihn weg! Hundedreck [5]! – Выругался в голос генерал-фельдмаршал, когда охрана вывела пленника из помещения штаба.

[5] – Мне понятно… Вы, русские, настоящие дикари! Уберите его отсюда! Дерьмо собачье! (нем.)

Прибывший из Берлина специалист, один из лучших в Рейхе Магов-Менталистов, тоже ничего не смог сделать с защищенным от чужого вмешательства сознанием Якова Джугашвили. Едва он попытался воздействовать на разум пленника Силой своего Дара, старший лейтенант натурально вырубился, свалившись на пол со стула, на котором сидел.

– Он что, в обмороке? – нервно спросил Менталиста командующий, подозревая самый худший из вариантов.

– Боюсь, что все много хуже, герр генерал-фельдмаршал, – ответил опытный Маг. – Сработала его Ментальная Защита и сознание пленника ушло в «глухую оборону». Это какая-то новая разработка русских Силовиков-Мозголомов. С такой я еще не встречался…

– Так делайте что-нибудь! – Фон Клюге в сердцах резко рубанул рукой воздух, словно шашкой махнул.

– Поспешность может только навредить, – предостерег Маг командующего от необдуманных решений. – Грубое воздействие может просто выжечь ему мозги, – обрисовал он генералу вероятные последствия дальнейшего Магического Воздействия. – Мне нужно посоветоваться с коллегами… Готовьте его к отправке в Берлин! – непререкаемо заявил он, твердо глядя в глаза разгневанного фельдмаршала.

Тело Якова Джугашвили, обработанное помещенное в стазис при помощи соответствующего Заклинания, перевезли на самолете в один из Берлинских институтов «Аненербе», занимающийся изучением мозга человека и Ментальными проблемами воздействия на него. Но столичные ученые ничего не смогли сделать с установленной русскими Магической Защитой и вскоре передали его своим коллегам-«коновалам», работающим по сходным направлениям в концентрационных лагерях и проводящих свои опыты на живых людях. По немецким концлагерям тело Якова Сталина, заключенное во Временной Стазис «путешествовало» почти два года. Сначала он находился в Хаммельбурге [6]. Весной сорок второго года в офицерский лагерь «X-C» в Любек был доставлен «спецгрузом» старший лейтенант, чье имя в приемной ведомости было указано как Динисцев Яков Иосифович, а в октябре того же года безмолвный «груз» переправили в «Заксенхаузен», где за него взялся профессор Иоахим фон Эрлингер, работая параллельно со своей разработкой некробойцов – «Эйнхериев».

[6] Хаммельбург – лагерь военнопленных нацистской Германии, предназначенный для содержания пленных офицеров Красной Армии.

Пока Яков пребывал в «Магической коме», немецкое командование распространяло агитационные листовки. В содержании которых, кроме фотографии Якова Джугашвили в сопровождении немецких офицеров, входил обычный для такого рода агитации «пропуск в плен» с изображением нацистской символики, а также соответствующее обращение, подкреплённое копией рукописного письма Якова к отцу. Письмо, конечно же, было ненастоящим, но на начальных этапах войны расчёт немецкого командования частично оправдался: некоторые советские солдаты сдавались в плен, узнав о пленении сына самого Сталина, чему способствовала трудная военная ситуация.

Несколько раз советские спецслужбы пытались освободить Якова из немецкого плена, но у них так ничего и не получилось.

Глава 3

Камера, в которой содержали Якова Сталина, была огромной, по сравнению даже с двухкомнатными «апартаментами» Степана Бандеры. Но на самом деле, эта камера представляла собой не совсем жилое помещение, ведь старший сын Вождя русской черни с лета сорок первого года представлял собой лишь бессловесное и неподвижное тело, постоянно пребывающее в Магическом Стазисе, при котором все процессы жизнедеятельности организма замедлены настолько, насколько это позволяло Заклинание. По сути, этот пленный красноармеец все время находился в состоянии полнейшего анабиоза.

Однако, руководство Рейха не забывало о таком ценном пленнике, которого до сих пор так и не удалось полноценно использовать ни в каком качестве. Агитационная литература – не в счет, она уже давно утратила свое первоначальное воздействие. После провала под Сталинградом, и пленения генерал-фельдмаршала Паулюса, немцы решились, наконец, обменять ставшее обузой тело Якова Джугашвили на высокопоставленного военного Вермахта. Для этого к военному атташе СССР в Швеции обратился представитель Международного Красного Креста. Нацисты предлагали Сталину через Красный Крест обменять его старшего сына на фельдмаршала Паулюса, пребывающего в русском плену.

Но усатый Красный Дьявол неожиданно взбрыкнул, наотрез отказавшись обменяться паленными. «Я солдат на фельдмаршалов не меняю!» – жестко заявил он, подписав, по сути, собственному сыну смертный приговор. Однако, барон фон Эрлингер считал, что таким образом в его руках оказался еще один, довольно мощный рычаг давления на советского офицера, волею случая, оказавшегося брошенным на произвол Судьбы собственным отцом. Необходимо было с ним только пообщаться, так сказать, по душам, и посеять в этой самой душе всего лишь маленькие и слабенькие ростки сомнения… Для начала… А уж потом… Недаром профессор был научным светилом не только в области Некромантии и Ментальной Магии, но и в области нейробиологии, психологии и психиатрии.

Едва этот интересный объект для изучения попался ему в руки, он усадил возле него с десяток слабых Магов-Мозголомов, которые без остановки начали ежесекундно и ежеминутно «грызть» непоколебимую «стену» его Ментальной Защиты, постоянно сменяя друг друга. По небезосновательному предположению Иоахима, после того, как первый уровень защиты падет, можно будет попытаться проникнуть в закрытое Ментальное Пространство пленника. И вот, наконец, его затея удалась – Первая Стена Защиты пала, правда, для этого понадобилось практически полгода непрерывных усилий слабеньких Ментальных Магов.

– Герр штандартенфюрер! – Встретил барона перед входом в камеру оберштурмфюрер СС Рудольф Вернер – старший группы Магов, назначенных фон Эрлингером для работы с плененным сыном Сталина. – Первый Уровень Защиты объекта проломлен! – четко доложил он. – Но войти в его Ментальное Пространство я не решился…

– И правильно сделал, Руди! – похвалил подчиненного Мага профессор. – Не стоит рисковать – Силы вашего Источника не хватит на полноценное Воздействие. Мы не знаем, какие ловушки могли установить в мозгу нашего пленника русские Силовики.

– Я тоже так и подумал, – согласился с доводами профессора Вернер, – но, может быть и вам не стоит так рисковать? Пригласим узкого специалиста из Берлина…

– Вот еще! – Перебил Вернера фон Эрлингер. – Я не собираюсь делиться своими достижениями ни с кем другим! Это только моя… вернее наша общая заслуга, дружище! Если у нас получится хотя бы просто вывести объект из этого состояния – будет здорово! А уж если мы сумеем его… Нет, Руди, нельзя продавать мех, пока медведь не добыт [1]!

[1] Man soll das Fell nicht verkaufen, ehe man (nicht) den Bären hat (нем.) – аналог русской поговорки «делить шкуру неубитого медведя».

– Абсолютно с вами согласен, герр профессор! – произнес Вернер, распахивая перед бароном дверь в камеру. – Желаете взглянуть своими глазами?

– А для чего же тогда я, по-твоему, сюда приперся после бессонной суточной работы? – язвительно бросил оберштурмфюреру фон Эрлингер.

– Виноват, герр профессор! – Тут же извинился за оплошность Вернер. – Не подумал… Перенервничал… Не ожидал результата сегодня.

– Бывает. – Легко кивнул Иоахим, проходя в камеру. – Но ты же не только ученый, Руди! Ты еще и офицер, и Маг, Посвященный в таинства Черного Ордена СС! Нужно работать над собой! Да, пойдем со мной – подстрахуешь.

– Так точно, герр штандартенфюрер! – Вернер тенью проскользнул следом за профессором и закрыл за собой тяжелую металлическую дверь.

Пустое бетонное помещение гулко отыгрывало в углах эхом подкованных металлом сапог эсэсовцев. Зайдя в камеру, профессор осмотрелся – посередине, на обычном прозекторском столе лежало обнаженное тело Якова Джугашвили, накрытое лишь тонкой простыней. Из-под простыни высовывались голые ступни пленника и его голова. На обритую наголо голову узника «Заксенхаузена» был напялен металлический «обруч-нимб», сквозь который в череп Якова, прямо сквозь кожу были закручены три острых винта – пронзивших виски и затылок. Ранки от острого металла уже не кровоточили – слишком давно шел этот эксперимент. От шляпок винтов отходили толстые жгуты медных проводов, которые заходили в гудящий и перемаргивающийся огоньками большой прямоугольный аппарат, расположенный прямо под столом.

– Резерва Накопителя на какое время хватит? – поинтересовался фон Эрлингер, подойдя к столу и склонившись над самым лицом пленника.

– На сутки работы – железно! – доложил оберштурмфюрер, подвигая к прозекторскому столу удобное кресло, на которое тут же уселся барон. – Возможно и на большее время – Накопитель полностью заряжен.

– Отлично! – Профессор подышал на озябшие ладони. Из-за постоянного расхода Магии в камере было холодно. – Начнем…

Вернер нагнулся, доставая из-под стола большой потертый кожаный саквояж, из которого вынул такой же металлический обруч, какой был надет на голову пленника. Только вместо острых винтов, в обруч были вмонтированы резиновые присоски. Оберштурмфюрер ловко прикрутил концевики проводов, отходящих от «нимба» к гудящему прибору под столом. Было видно, что это действие он производит не впервые и уже успел основательно набить руку. Этот прибор, позволяющий связывать в единое целое сознания Мага-Менталиста и объекта его воздействия, с мизерными затратами Энергии, был предметом настоящей гордости фон Эрлингера. Он-то и являлся его изобретателем. Пользоваться прибором мог совсем уж никудышний Мозголом с практически зачаточным состоянием Дара. Однако, оказываемое Ментальное Влияние увеличивалось многократно! Да, Дар оператора совсем «не прокачивался», а при многократном использовании – мог и незначительно деградировать, но для решения некоторых специфических задач он подходил просто идеально! А уж если к нему подключался действительно сильный Менталист, он мог творить настоящие чудеса!

Да и к тому же, где вы видели свободным по-настоящему сильного Мага-Менталиста? Таких ценных специалистов всегда не хватает, и они всегда заняты и при деле! А вот шелупони, подобной подчиненным оберштурмфюрера Вернера – пруд пруди. Только они никому и даром не нужны. Толку с них никакого. К тому же, в основной своей массе, они еще и неучи. Да и понять их легко можно: зачем горбатиться, изучая массу сопутствующих дисциплин, если перспектив по развитию Дара – никаких? А вот с помощью довольно несложного в изготовлении аппарата фон Эрлингера, эта «мелюзга» оказывается хоть на что-то способной. Хотя бы просто раскалывать на допросах, не обладающих никакими Дарами красноармейцев, но, тем не менее, обладающих какой никакой, но установленной Ментальной Защитой. И «машинка» вполне доказала свою эффективность.

– Подключил провода, Рудольф? – поинтересовался профессор, ерзая в кресле. Устроиться он старался поудобнее, чтобы в процессе общения с пленником, которое может и надолго затянуться, его тело не затекло. Мучиться больной спиной, или, к примеру, шеей, ему абсолютно не хотелось, как и идти затем «на поклон» к штатному Медику. Не сошлись они с ним характерами, уж очень мерзким и «ядовитым» оказался этот говнюк! Много чего о себе возомнил, а ведь даже не благородных кровей! Так что Иоахиму волей-неволей пришлось его осадить и поставить на место… Поэтому дороги в лагерный лазарет у барона отныне не было.

– Так точно! – отрапортовал Вернер, выползая из-под стола. – Все цепи подключены!

– Ну, что ж, – закрыв глаза и сцепив пальцы «в замок», с удовлетворением произнес профессор, – сейчас посмотрим, как твои ребятки раскатали первый уровень Ментальной Защиты красных… Запускай подачу Энергии!

Профессор, конечно, мог легко обойтись и чисто своими Силами, не прибегая к помощи никакого аппарата, но ему было лениво, да и усталость нет-нет, да и прорывалась через наведенную Заклинанием искусственную бодрость. Да еще и проверить аппарат в работе тоже хотелось, ведь он повышал Мощность его Дара, как самый настоящий дорогой Артефакт! А фон Эрлингер собрал его, между прочим, из настоящих подручных «говна и палок» – так что разница в цене была просто несопоставимой.

Когда темнота «перед глазами» рассеялась, профессор обнаружил себя стоящим у красной кирпичной стены, «края» которой, как сверху, так и в стороны, терялись в густом белесом тумане, что заполнял собою все свободное пространство.

– Угу, – задумчиво произнес профессор, внимательно разглядывая стену, – вот, значит, как наши «коллеги» из НКВД реализовали Первый Уровень Ментальной защиты. Солидно, нечего сказать! Недаром команда Вернера корпела над ней столько времени.

Кусок стены, у которого появился Иоахим, пересекала зигзагообразная трещина. Ближе к земле трещина расширялась, превращаясь в небольшой пролом из которого высыпалось несколько битых кирпичей. Оценив толщину кладки, барон в изумлении качнул головой – очевидно, что Сил коммуняки не пожалели. Примерившись к пролому, профессор потихоньку «ввинтился» в него и пополз по направлению к свету, слабо мерцающему на другой стороне стены. Лаз был узким, и фон Эрлинген то и дело задевал острые обломки торчащих кирпичей, но трансформировать свое Ментальное Тело, в нечто более подходящее для протискивания, не стал. Мало ли, как среагирует на него пленник, ведь он не абсолютно не обладает Даром Мозголома. И все его Ментальное Пространство, с визуальными эффектами, с многочисленными защитами, с установленными в этом пространстве физическими законами, создано Силовиками – настоящими мастерами своего дела. Кто его знает, чего они тут понакрутили для противодействия активным попыткам разрушения Защиты? Хотя, фон Эрлингер не думал, что на первом уровне встретится с чем-нибудь необычным.

Наконец, он успешно преодолел пролом в стене, и выбрался в небольшую, очень уютную и слабоосвещенную комнатку: кожаный диван с высокой спинкой, письменный стол под зеленым сукном, на котором располагалась лампа под абажуром, от которой и исходил тусклый свет. За столом, спиной к пролому, из которого выбрался профессор, сидел короткостриженный мужчина в военной гимнастерке РККА старого образца, еще без погон, и что-то читал. Узконаправленного пучка света от лампы ему вполне хватало, чтобы освещать лежащую на столе раскрытую книгу, а вот остальное пространство комнатки тонуло в полумраке.

– Да не стойте уже у этой дыры, кто бы вы ни были! – произнес, не оборачиваясь, мужчина. – Проходите, присаживайтесь, – он указал на диван, – я вас жду здесь уже довольно длительное время, едва первые трещины по стене пробежали.

– Кхм… – Громко «откашлялся» барон. – Гутен абенд, герр Яков!

Сын Красного Вождя обернулся на мгновение, а после закрыл книгу, заблаговременно заложив её закладкой.

– А там вечер? – произнес он вместо приветствия с явно различимой тоской в голосе. – У то у меня тут со временем сплошная беда… Оно такое, каким я пожелаю его видеть… Если хочу день – будет день, если ночь – ночь… В результате такой вот оказии, совершенно потерялся… – тихо добавил он.

– В реальности вечер, – ответил фон Эрлингер, проходя в комнату. – Разрешите представиться: профессор «Аненербе», руководитель отделения исследований оккультных наук, барон Иоахим фон Эрлингер! – Он повернулся лицом к Якову и вежливо наклонил голову в приветствии. – К вашим услугам!

О своем звании штандартенфюрера СС он решил, на всякий случай, «вежливо» умолчать, во избежание агрессии со стороны пленного офицера Красной Армии. Не дождавшись от Якова ответа, он присел. Кожаная обшивка массивного дивана довольно натурально заскрипела. И вообще, все вокруг совсем не походило на иллюзию, слепленную на скорую руку. Все добротно и натурально. И если не знать, что ты находишься в Ментальном Пространстве – очень легко перепутать с настоящим миром. А если еще учесть, что у Якова Джугашвили совсем отсутствует соответствующий Дар, то перед русскими специалистами можно и «шляпу снять» – она ведь даже над запахами заморочились! Аромат кожи профессор тоже уловил, и он был именно таким, каким и должен быть. В воздухе неуловимо пахло пылью и сапожным кремом, словно Яков не так давно начищал свои сапоги. Похоже, что русские Силовики-Мозголомы, ставившие сыну Красного Вождя эту Магическую Ментальную Защиту, продумали всё до мелочей. Ведь все эти на первый взгляд мелкие и незначительные, нюансы, в десятки раз повышают шансы не съехать с катушек «забаррикадировавшемуся» в Ментальном Пространстве Сознанию. Сам профессор дорого бы дал, чтобы научиться создавать такие вот уютные закутки в мозгах далеких от Менталистики Магов, подобных Якову. Да к нему бы в очередь записывались высокопоставленные командующие Вермахта, чтобы, не дай Бог, при попадании в плен не выдать военные секреты, рискуя полным выжиганием собственных мозгов.

– А год? – наконец, вновь заговорил Яков. – Сорок второй уже наступил?

Барон, являющийся сильным Менталистом, легко ощутил внутреннее напряжение собеседника, которое тот даже не стал скрывать.

– Сейчас в реальности – лето сорок третьего года, – сообщил профессор Якову совершенную и незамутненную правду, причем в этом вопросе он постарался раскрыться как можно доступнее, чтобы и пленник это тоже осознал.

– Неужели… я здесь так долго? – с изумлением, но как-то слегка отрешенно, произнес Яков.

– Похоже, что вы действительно потерялись во времени, – как можно радушнее произнес фон Эрлингер. – Не хотите вернуться обратно, герр Яков? – предложил барон, решив, а почему бы не попробовать с первых минут «взять быка за рога»?

– Даже если бы я решился на такой шаг, – печально усмехнулся старший лейтенант, – я не знаю, как это работает… Отец не потрудился поставить меня в известность об установке подобной Защиты! Я узнал об этом, только попав сюда… – Он развел руки в стороны, словно пытаясь объять свой «кабинет».

«Даже так? – Задействуя «второй» поток сознания (поскольку на «первом» сейчас и происходила «беседа» с закрытым Защитой сознанием Якова), размышлял профессор. – Умно! Субъект воздействия даже и не знал о наличие у него Ментальной Защиты! Что ж, это вполне в духе Сталина. Надо попробовать сыграть и на этом факте. Разбередить обиду на отца, за проявленное недоверие к сыну. После долго пребывания в безвременье и одиночестве, она не могла не проявиться…»

– Возможно, что я смогу вам помочь вам в этой беде, мой друг! – с чрезмерным оптимизмом воскликнул штандартенфюрер. – Вам нужно только согласиться на сотрудничество с нами – и в ближайшее время вы будете абсолютно свободны! И сможете вдохнуть полной грудью настоящий воздух…

– А кто вам сказал, что я в беде, и мне нужна ваша помощь, любезный? – грубо перебил профессора Яков, и его глаза натурально сверкнули в полумраке. – Меня полностью устраивает мое положение, и я безмерно благодарен отцу, что он обо мне позаботился! Пусть даже и так… Но этим он избавил меня от унижений вражеского плена! Вы можете уничтожить мое тело, а вместе с ним и меня – но я ничем не смогу навредить ни моей стране, ни моему отцу! И да, не забывайтесь, барон, я вам не друг! Мы с вами – заклятые враги! И таковыми останемся!

«Der stumpfe Bastard!– Внутри штандартенфюрера все клокотало, но он, пусть и с трудом, но подавил приступ гнева. – Er ist so stur wie sein Vater [2]!

[2] Тупой ублюдок! Он такой же упрямый, как и его отец! (нем.)

Глава 4

1943 г. Тибет.

Благословенная

Страна – Агартхи.

– Да не так, Хоттабыч, тудыть твою в коромысло! – От недовольного и громогласного возгласа Кощея у меня уже не в первый раз за сегодня заложило уши. Если так и дальше пойдет – оглохну напрочь! Спасибо, что ускоренная регенерация выручает, раз, за разом восстанавливая просевший слух. А то бы пришлось вскоре жестами глухонемых общаться. Да, ладно-ладно, это я утрирую, на самом деле все было не так плохо, но нагрузка на слуховой аппарат при плотной работе с Асуром, была действительно запредельной.

– Твое бессмертие, ты бы сбавил громкость! – попенял я безо всякого страха древнему Великану. Так-то он нормальным мужиком оказался, даром, что его имя так в наших сказах полоскали, сделав представителем едва ли не Вселенского Зла. Хотя, хрен его знает, как там на самом деле дела обстояли? Может, маскируется он так, гад бессмертный? Но работать с ним было настоящим удовольствием!

– Что опять не так, смертный? – Вновь начал закипать праведным гневом Кощей. – Я и так уже почти шепотом с тобой разговариваю! Брюзжишь, как древний старикан!

– А я, по-твоему, кто? – Я вновь не отказал в удовольствии позлить своего неожиданного учителя. – Старый дед и есть! Я без ворчливых выкрутасов, как без пряников!

– Да какой из тебя старик? – негромко хохотнул Великан. Ага, все же действует на него мои постоянные окрики. Поначалу куда хуже было. – Едва первую сотню разменял. Вот разменяешь хотя бы свою первую тысячу… – Он смерил меня насмешливым, но проницательным взглядом, а после язвительно добавил:

– Но нет, десяток веков тебе не протянуть.

– Это еще почему? – Возмутился я, на секунду утратив сосредоточенность.

А зря! Свободная Магическая Энергия из моего Резерва, раздувшегося после противостояния с Гиперионом до невиданных ранее пределов, которую я, «сворачивая» определенным образом, вот уже десятый раз пытался запихнуть в хрустальный шар, представляющий собой заготовку нового Портального Камня, со свистящим шелестом вырвалась «на свободу». Ослепительно полыхнув, упущенный Поток Магии, до того, как его поглотили Лабораторные Могоуловители, успел в очередной раз основательно опалить нам с Кощеем потные хари.

– Млять! – вновь громогласно выругался Гигант, забыв обо всех моих предыдущих просьбах не орать, и накрыл ладонями обожженное лицо. Его руки на секунду окутались голубоватым свечением Лечебного Заклинания. – Хватит с меня на сегодня, старый!

Я повторил следом за Асуром активацию Малого Исцеления, и боль от ожога мгновенно исчезла. После первых неудачных попыток самостоятельно постигнуть процесс изготовления Портальных Артефактов, мне пришлось выучить это заклинание Малого Исцеления просто, как «Отче наш». Ибо после каждой неудачной попытки нам с Кощеем неслабо так доставалось. Мы пытались закрываться от Магического Выброса различными защитными устройствами, но они постоянно приходили в негодность – попросту расплавляясь или испаряясь, чем вызывали очередной приступ раздражения у Асура, безвозвратно терявшего ценный Защитный Артефакт. Поэтому моя «копилка умений» пополнилась крайне легким в исполнении, но необыкновенно эффективным в применении Лечебном Заклинании. Так что через секунду я уже был в полном порядке, разве что в глазах еще скакали разноцветные «зайчики»

– Задрала уже меня эта хня! Так никаких нервов не хватит! – Находясь в полном раздрае чувств, я в сердцах «вхреначил» по хрустальному шарику Энергетическим Кулаком, спрессованным до неимоверной плотности моим Даром «Потрясателя».

– Не балуй, старик! – предупреждающе воскликнул Кощей, стремительно отскакивая от лабораторного «верстака», на котором и лежала заготовка Портального Камня.

Но он опоздал со своим предупреждением – Сила, сжатая моим Даром и разбрасывающая вокруг себя мелкие и колючие сиреневые разряды, с разгону ударила в хрустальный шар, грозя разнести его, да и всю лабораторию Кощея на мелкие кусочки, клочочки и тряпочки. Но к моему изумлению и удивлению Асура, ничего страшного не произошло: сгусток сырой Энергии, соприкоснувшись с прозрачной поверхностью хрустально шара, лишь сбросил его со стола и застрял внутри Заготовки. Шар упал и, ударившись о землю, полыхнул золотистым светом, а вокруг него распространилось сияние с четко очерченной границей. Я реально почувствовал, как ткань пространства трещит и рвется, формируя какое-то неведомое мне ранее «новообразование».

– Не пойму как, – гулко выдохнул еще не пришедший в себя Кощей, – но у тебя получилось создать Портал, старый! Никогда бы не подумал, что Магический Переход можно выстроить таким топорным способом… Но он, сука, работает! Как, Хоттабыч?

– Как-то так… – Я тоже пребывал в полнейшем шоке от случившегося. – Просто, немного вспылил…

– Ты бы поаккуратнее со своими неадекватными реакциями, – посоветовал мне Асур, обходя открывшийся Портал по кругу. – Видишь, к чему это может привести?

– Извини, твое бессмертие… – Мне вдруг стало нестерпимо стыдно за проявленную несдержанность.

Действительно, и чего это я взбеленился? Подумаешь, несколько десятков раз себе рожу обжог. Кощей, вон, к примеру, тоже вместе со мной мучается. А никаких жалоб я от него до сей поры не слышал – только заковыристые матюки. А ведь это мне было нужно, а не ему. Ведь сам напросился, чтобы Кощей научил меня Портальные Камни изготавливать. И ведь не отказал. И до сих пор стойко терпит мою полнейшую жопорукость и необразованность в Магическом Искусстве. Ведь кроме безмерной Силы, доставшейся мне, можно сказать, на шару от поверженного Титана Гипериона, у меня за душой сейчас и нет ни шиша – ни знаний, ни умений! Нахватался каких-то вершков. Скромнее надо быть, Гасан Хоттабович, скромнее!

– Как думаешь, а куда он ведет? – Осторожно поинтересовался я у остановившегося напротив открытого Портала Гиганта.

– Это ты меня спрашиваешь? – Развеселился Асур. – Я вообще не понимаю, отчего он в принципе открылся – никаких настроек задано не было. А это – целая эпопея… Посмотреть не желаешь, чего ты там «наваял», скульптор хренов? – Беззлобно поддел меня Великан.

– Спрашиваешь?! – Меня прямо-таки захлестнул с головой дикий интерес. Я даже ногу уже занес, чтобы шагнуть в Портал, но был безжалостно остановлен огромной ладонью Великана

– А ну, повремени, дедуля! – Кощей наклонил свою страхолюдную голову и его пронзительный искрящийся взгляд «проник» мне в самую душу. – А скажи-ка, друг ситный, ты нечего подозрительного в своем поведении не замечаешь?

– О чем ты, Кощеич? – Такого вопроса от своего глыбоподобного монструозного приятеля я никак не ожидал. Он что мне в няньки набивается? – Вновь колыхнулась внутри меня жгучая волна раздражения, а сердце заполошно ударилась в ребра, заставляя очнуться «спящий» до времени Дар. Я и сам с усам… Стоп! Вот о чем он! – Поймал я сам себя на несвойственном мне поведении. Ведь я таким никогда не был. Брюзжал по-стариковски, да щеки надувал, чтобы важнее казаться… Вот только не раздражался от всякой мелочевки до такой степени, чтобы нахрен всех вокруг поубивать!

– Уже понял, о чем? – Определил лишь по одному моему, видимо, изменившемуся взгляду, Великан.

И кто из нас Мозголом? Так-то, выходит, что он, не смотря на мой «Магический набор», и полное отсутствие у Кощея Ментального Дара. Вот что жизненный опыт тысячелетний делает! Такое ощущение, что у меня все мысли крупными буквами на лбу написаны.

– И с чего это меня так колбасит? – Стараясь задавить в зародыше беспричинно растущее раздражение, буркнул я.

– Колбасит? – переспросил меня Асур, незнакомый с этим «термином» из будущего, хотя прекрасно все понял и с перового раза.

– Колбасит, плющит, прет, пучит и торкает! – Вскипел я, выплескивая, пока лишь словесно, накопившееся напряжение.

– Я так и думал! – С донельзя умным видом произнес Кощей и всунул мне в руку большой кусок какой-то старой «кожаной подошвы». – Погрызи! – вместо пояснения предложил он. – Может, полегчает…

Я с сомнением оглядел врученный мне Асуром совсем неприглядный шматок «успокоительного» и впился в него зубами. С трудом оторвав от подметки небольшой кусок (если бы не выращенные Терратоморфом-шпионом новые зубы – хренушки у меня бы чего получилось), я принялся усиленно его пережевывать. На вкус – точно, как старя подошва, да и по твердости тоже. У меня даже жевательные мышцы от чрезмерных усилий заломило. Но «боевой» настрой, действительно, куда-то улетучился.

– Полегчало? – осведомился он, после того, как я проглотил разжеванный кусок неведомой гадости.

– Полегчало, – ответил я, отплевываясь – послевкусие было чудовищным, еще хуже, чем сама «подошва». – А что со мной не так?

– Силовые Каналы у тебя еще совсем не развиты, – ответил Кощей. – А ты через них умудрился такое количество Энергии недавно прокачать! Вообще непонятно, как они не еще не выгорели?

– Все равно, не понимаю, отчего меня так заносит? – Пожал я плечами. – Причем тут мое психическое состояние и Силовые Каналы?

– Помнишь, я объяснял тебе основное отличие смертных от Асуров? – спросил Великан.

– Вроде бы, помню… – неуверенно произнес я.

– Особенность вторая, – напомнил мне Кощей, – Расположение Источника в теле смертного – это его мозг! Оперирование Магией происходит по «нейронному типу», тогда, как у Высших Сущностей Источник расположен в районе сердца…

– Ах, да, вспомнил! – Воскликнул я, хлопнув я себя ладонью по лбу. – А я во мне, вроде бы, воплотились оба этих отличия, если я ничего не путаю.

– Не путаешь, старый – все так и есть! – довольно прогудел Асур. – Только я немного ошибся в своих выводах. В тебе заключены не две разных Энергетических Системы…

– А сколько? – Не удержался я от вопроса. – Три? Пять? Десять?

– Ну-ну, старый, не зарывайся, – рассмеялся Кощей, – может быть, только у самого Создателя столько «плюшек»! А у тебя – одна, только объединяющая особенности смертного и Асура. Вот твоя «нейронная» составляющая и сбоит! У молодых Асуров, когда они только начинают постигать азы Силы, тоже происходит нечто подобное. В общем, как только почувствуешь, что начинаешь «зарываться», отгрызи небольшой кусочек – сразу легче станет. А со временем все придет в равновесие.

– Знать бы еще, сколько времени до этого пройдет? – недовольно проворчал я, однако благоразумно засунув «лекарство» в карман. – От души тебе за помощь и науку, твое бессмертие! – Поблагодарил я Кощея, грех таким «подарками» пренебрегать. – Ну, что, посмотрим, куда я «тропинку» по глупости своей проложил?

– Отчего же не посмотреть? – со страстью настоящего исследователя откликнулся на мое предложение Кощей. – Самому не терпится! Только…

– Чего, опять-то началось? – возмущенно протянул я, вновь закипая праведным гневом – ну чего он снова до..ался?

Кощей удивленно приподнял брови и с громким хрустом поскрёб ногтями лысую голову:

– Вроде бы подействовать должно было… Ну-ка, отгрызи еще кусочек!

– Да подействовало-подействовало! – заверил я Асура. – Просто взглянуть очень хочется – что там, за Порогом?

– Сейчас и посмотрим! – Оскалился Великан, в очередной раз заставив меня покрыться мурашками от своей неподражаемой улыбки.

Его фигура полыхнула всеми цветами радуги, облачившись в мощный Энергетический Доспех. Я даже облизнулся от вожделения – мне бы такую «спасительную рубашонку» научиться ставить. Моя защита куда как хилее.

– Слушай, твое бессмертие, научи… – Не мудрствуя лукаво, попросил я своего старшего товарища. – А то мне как-то стыдно рядом с тобой в таком «рубище». – Я активировал свой Щит, едва засветившийся бирюзой в Магическом Зрении.

– Да, слабовата твоя «кольчужка», – оценив мой защитный прикид, констатировал Асур. – Научить-то тебя развертыванию подобной Защиты – не вопрос. Но вот только не потянешь ты пока удержание такого сложного Конструкта.

– В смысле не потяну? – Я даже слегка обиделся. – Да у меня Силы в Резерве, как у дурака махорки!

– Мне неведомо, что такое махорка, – ответил Кощей, – но не в Силе дело! Ты еще недоразвит…

– Поглумиться надо мной решил, твое бессмертие? Забыл, кто Гипериона завалил? И ведь никаких вопросов потяну – не потяну, тогда не стояло!

– Ты хер-то с носом не путай, старикан! Тогда перед нами вопрос выживания стоял! Не до того было! Свои Энергетические Каналы пожжешь – на столетия в развитии можешь остановиться! Это тебе не оторванные конечности отращивать! Это куда серьезнее! Так что лучше, не лезь поперек батьки!

– Охо-хо-хо! – по-стариковски вздохнул я. – Век живи – век учись? А когда нормально пожить можно будет? Чтобы особо не напрягаться?

– В твоем случае, Хоттабыч, временной промежуток должен быть куда протяженнее! – гулко захохотал Великан. – А «особо не напрягаться» – это вообще не про тебя! – выдал он свой вердикт. – Чего тебе на старости лет на печи спокойно не сиделось? А, старый? Ты, вон, даже помереть нормально не сумел!

– Твоя правда, злодей-переросток… – Я и сам это понимал, что спокойная старость и смерть – это не мое. – У меня же реально в заднице какое-то шило имеется, что, сука, сидеть на жопе ровно не дает!

– А Провидение, мой мелкий дряхлый собрат, или Судьба, это прекрасно чувствует! – произнес Кощей. – И раз за разом будет подбрасывать тебе различные испытания. И они, подчас, будут ставить тебя на грань жизни и смерти. Но если ты будешь с честью выходить из этих испытаний, то с каждым разом будешь становиться сильнее…

– Все, что не убивает меня, делает меня сильнее [1]! – Озвучил я известную истину.

[1] Цитата немецкого философа Фридриха Ницше. «Сумерки идолов, или как философствуют молотом», 1888 год.

– Отлично сказано, старина! – похвалил меня Асур, незнакомый с афоризмом немецкого философа. – Поистине так: что нас не убивает – делает сильнее! – с чувством повторил он. – В общем, так, старикашка, слушай меня внимательно – повторять не буду! – Я с готовностью кивнул, внимая словам древнего «бессмертного» пройдохи. – Заходишь в Портал следом за мной! За пределы Портального Круга, – он указал на линию, этакий явно различимый «терминатор» [2] пролегающий по поверхности пола от ярко сверкающего шара, – не выходить! Иначе может произойти самопроизвольное схлопывание Перехода, и мы с тобой останемся на той стороне…

[2] Термина́тор – линия светораздела, отделяющая освещённую (светлую) часть тела неосвещённой (тёмной) части.

– Понял, твое бессмертие! – четко отрапортовал я.

Зависнуть еще где-нибудь у черта на куличках, мне абсолютно не хотелось. И без того задержались мы с командиром, сначала в гробнице Кощея, а после здесь, в Агартхе. Которая, к слову, оказалась разрушена безумным Титаном Гиперионом до самого основания. Кстати, командир с Хартманом сейчас в поте лица обследовали развалины некогда Благословенной Страны. Может, и найдут чего ценного в этих руинах. А я, вот, упросил Кощея дать мне пару уроков «Портального Мастерства». Он как-то оговорился, что с такими возможностями, как у меня, этому будет «легко» обучиться. Ну, я вцепился в него, словно клещ… Если удастся освоить неведомую Портальную Магию, это может послужить немалым подспорьем в нашем нелегком шпионском деле. Кощей, побрыкавшись немного «для приличия» взялся за мое обучение. Но все оказалось не так уж и просто…

– Готов, Хоттабыч? – еще раз поинтересовался Кощей, остановившись на границе портального круга.

– Как пионер! – ответил я, пристроившись возле огромной ступни Кощея.

– Любишь ты, старикан, непонятные словечки! – добродушно прогудел Гигант, делая решительный шаг в разрыв пространства, созданный Портальным Артефактом.

Глава 5

Когда фигура Гиганта скрылась в ярком сиянии, идущем от Портального Камня, я шагнул следом. Перенос ничего необычного не представлял, если можно так выразиться (на самом деле это настоящее чудо – один шаг, и ты уже за тысячи километров!) – временная потеря ориентации, небольшое головокружение, вот, пожалуй, и все. Первым ощущением после выхода из Портала стал холодный, просто ледяной ветер. Его неслабый порыв словно наждаком прошелся по незащищенному лицу и забрался под легкую летнюю рубашку. Тело отреагировало адекватно окружающей среде – покрылось мурашками и задрожало. Это еще хорошо, что Асур первым вышел, и я сумел спрятаться от очередного порыва за его гигантским телом.

Первое, что бросилось в глаза, это низколетящие по небосводу аспидно-черные тучи, из которых в выжженную землю постоянно лупили толстые ветвящиеся молнии. Корявые обугленные деревья, постреливающие огненными угольками, тянулись до самого горизонта, где полыхало какое-то странное зарево кислотно-зеленого цвета.

– Это невозможно, задери меня Мать Змеиха! – хрипло пророкотал Кощей и протер глаза кулаками, словно не доверяя тому, что видел. – Это реально Кром…

Окончания фразы я не расслышал, поскольку где-то рядом что-то оглушительно взорвалась, ослепительно вспыхнув, и мое сознание резко куда-то «уплыло», погрузившись в непроглядный мрак

Очнулся я уже в лаборатории, лежа на рабочем «верстаке». Жутко болело все тело, как будто надо мной потрудилась сотня маленьких молотобойцев, отхреначивших каждую мышцу моего слабого старческого организма до состояния настоящей отбивной. Ох-ох-ох! Что ж я маленьким не сдох? – Голова раскалывалась на тысячу мелких осколков, каждый из которых причинял мне немыслимые страдания. Че за херня сейчас творится? Ведь так хорошо все начиналось…

Я с трудом открыл глаза, которые, к моему великому изумлению тоже отозвались жгучей болью. Каждое движение глазных яблок вызывало ощущение, что мои глазницы набиты до краев песчано-соляной смесью. Кое-как смахнув выступившие слезы, я разглядел расплывающуюся встревоженную физиономию нависшего надо мной Асура. Великан наклонился к самому моему лицо, а его мощное дыхание трепало мою основательно отросшую седую бороду.

– Кощеич… помоги, братишка… помираю… – просипел я из последних сил. – Колдани чё-нить… лечебное… А то спасу… нет…

– Ага, очнулся-таки! – довольно прогудел Великан. – Думал, что все куда как хуже будет…

– Подлечи, родной… – повторил я свою просьбу. – У меня сил нет… Даже пальцем шевельнуть не могу… Глаза, и те ноют…

– Я в тебя и Малое Лечебное Заклинание и Большое уже всадил, – сообщил мне Кощей. – Так что извини – больше помочь ничем не могу. – Он виновато развел руками. – Был бы тут настоящий Лекарь…

– А отчего же мне так хреново? – Я едва нашел в себе силы произнести эту фразу.

– Ты поспи, Хоттабыч, – посоветовал мне Асур, – а там, глядишь, и полегчает! В себя как придешь – все и объясню, – клятвенно заверил он.

– Выруби меня, приятель! – попросил я Великана. – Поскорее… Не усну сам…

– С удовольствием! – произнес Кощей и мир для меня вновь померк.

Следующее «пробуждение» прошло куда легче, чем предыдущее – по крайней мере, я уже мог спокойно распоряжаться своим телом, да и боль порядком утихла. На что же такое я нарвался, шагнув в Портал? Явно, какая-то забористая Волшба – вона как меня до сих пор шатает. Даже моя хваленая Регенерация особо не помогает! Я оторванную Кощеем руку куда как скорее отрастил. В общем, здорово меня приложило.

Я огляделся по сторонам, заработав очередной болезненный спазм, прошивший мою многострадальную голову словно острым штырем. Находился я в той же самой лаборатории, где и «уснул», не без помощи древнего Асура.

– Э-э-э… – слабым голоском протянул я. – Есть кто рядом? Кощей! Командир! Робка! – по очереди звал я свои компаньонов, выживших после смертельной схватки с выбравшимся из Тартара Титаном.

– О! Очнулся, бедолага! – Передо мной вновь появилась довольная физиономия Кощея. – Как самочувствие, старичок?

– Твоими молитвами… – сварливо отозвался я. – Только молишься ты хреново! Чем это меня так приложило, что я до сих пор ни петь, ни рисовать? Сколько, кстати, провалялся?

– Чуть больше трех дней, – сообщил мне «потрясную» новость Кощей.

– Сколько? – Не сразу поверил я.

– Три дня, – послушно повторил Великан. – А еще на тебя уйму Магической Энергии спустил, чтобы хоть чуть-чуть стабилизировать! В моем Кристалле уже почти ничего и не осталось. Зальешь его потом Силой под самый жвак!

Хех, а ведь это он от меня словечки перенимать начал. Откуда бы допотопному великану про дальневосточный «жвак»[1] слышать. Только от вашего покорного слуги.

[1] Дальневосточный диалект (Приморский край, Камчатка, Сахалин), где «жвак» – это последнее звено или узел якорной цепи или каната. «Поставить на жвак, т.е. на самый край борта, вплотную. «Под жвак». Значение: полностью; битком, до краев.

– Если не сдохну до того момента – обязательно залью, – пообещал я ему.

– Уже не сдохнешь! – Оскалился Кощей. – Зря я, что ли, на тебя столько Маны перевел?

Я уже привык, что это злобное выражение уродливого лица, искаженного каким-то древним проклятием, заменяла ему добродушную улыбку.

– Так что со мной за беда приключилась? – Вновь повторил я свой вопрос. – И для чего тебе понадобилось меня э… «стабилизировать»?

– Как бы тебе сказать помягче, старый… – Задумался над ответом Кощей, и эта пауза меня слегка напрягла. – Дело в том, что ты немного изменился…

– В смысле изменился? – Ничего не понял я из его объяснений, почувствовав задницей в словах моего великовозрастного приятеля какой-то подвох. – Стал красивше и моложе? – Начал я нервно хохмить.

– Почти, – хохотнул Кощей. – Ты главное не нервничай – все уже позади… Ну, или почти позади…

– Ты тут умника из себя не строй! – возмутился я, с трудом усаживаясь на «верстаке». – В чем дело, гад! И что с моими «скороходами»? – Я свесил с края стола ноги, обувка на которых отчего-то вдруг оказалась размочалена «в хлам». Да так, что пальцы наружу торчали!

Кощей, ничего не отвечая на вопросы, молча поднес к моему лицу маленькое карманное зеркальце из полированного металла. Ну, для него-то оно, может, и маленькое, а я там едва ли не в полный рост отразился.

– Охренеть, не встать! – только и сумел я произнести, едва вглядевшись в свое отражение. – Прямо красавѐц, краше только через годик-другой из могилы выкопать!

Черты моего лица отчего-то пребывали в постоянном «движении», каждую секунду меняя меня до неузнаваемости. Кожа на лице временами расползалась, как гнилая холстина, открывая «на всеобщее обозрение» кости, мышцы и сухожилия. Я стал чем-то неуловимо походить на хозяина лаборатории – Кощея. Однако проходило мгновение и все возвращалось к привычному виду.

– Что это за херня? – воскликнул я, ощупывая руками лицо и чувствуя, как сердце начало тревожно бухать, набирая обороты – пол и стены лаборатории мелко-мелко завибрировали.

– Э-э-э! Не нервничай так, старичок! – Забеспокоился Асур. – Стабилизация еще не закончена! Ну-ка! Вдох-выдох! Вдох-выдох! Чем больше ты беспокоишься, тем больше идешь в разнос! Все уже нормально, поверь…

Нормально? Я дрожащей рукой, на которой обычные ногти с завидной периодичность превращались в острые и длинные когти, вытащил из кармана кусок «успокоительной подошвы» и впился в него зубами. На этот раз мне удалось его без труда перекусить – похоже, с зубами происходила подобная метаморфоза, как и с ногтями. Я увидел в зеркале, как мой рот превращается в зубастую акулью пасть. Сглотнув, не жуя, то, что удалось откусить от «лекарства» Кощея, я почувствовал, как по моему телу разливается успокоительная теплая волна. Я усиленно задышал, следуя совету Великана: вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох! Амплитуда неприглядных изменений замедлилась, а через пару минут совсем сошла на нет, оставив мою физиономию, да и весь организм, в практически неизменном виде. Ну, разве что, за исключением нескольких уродливых «язвочек» на лице и руках, да кожа приобрела мертвенный сероватый оттенок. Пульс перестал зашкаливать, тряска закончилась, а с потолка перестал сыпаться разнообразный мусор.

– Ну, вот, молодец! – С облегчением выдохнул Кощей. – Стабилизировался! Тебе сейчас нервничать совсем нельзя! Думаю, что через пару дней совсем в норму придешь…

– А боты я отросшими когтями в клочья разодрал? – Мелькнула в голове догадка о судьбе своей незадачливой обуви, о чем я и сообщил Великану.

– О, наконец-то! – обрадованно воскликнул Кощей. – Соображать начал!

– Да что произошло-то, мля? – Уже в который раз вопросил я своего гигантского друга. – Неужели та вспышка за Порогом на меня так повлияла? Просто не вижу других вариантов.

– Она! – Кивнул свой огромной башкой Великан. – И это тебе еще повезло, что мы в Портальном Круге стояли, и я так быстро среагировал! – Ввинтил он между делом. А то как же, сам себя не похвалишь…

– Спасибо, коли так, твое бессмертие! – Не поскупился я на благодарность. – Так-то да, если бы не ты, я бы…

– Стал бы навечно таким, как я! – Громогласно захохотал, Кощей, чем вывал у меня очередной приступ головной боли.

Заметив, как я болезненно поморщился, Кощей резко замолчал, а потом произнес:

– Прости, дружище, забылся.

– А ведь действительно, было определенное сходство… – Перед глазами вновь встало мое лицо, похожее на личину подтухшего от времени зомбака. – Но как?

– Знаешь, дурья твоя башка, куда ты Портал умудрился провесить? – спросил Кощей.

– И куда же? – В голове закрутились варианты, но мозг быстро отбросил самые тупые, оставив единственны верный – я помнил, в каких «краях» Кощей и Яга обрели свой нынешний отталкивающий вид. – Неужели Кромка?

– В яблочко, старикан! – довольно произнес Гигант. – Вижу, что с мозгами у тебя пока еще все в порядке!

– А что, могут быть проблемы? – поинтересовался я. Не хотелось заиметь еще и проблемы с головой. Я еще со своим старческим маразмом окончательно не распрощался.

– У меня же нет проблем с головой? – чисто риторически спросил меня Кощей.

– Ну-у-у… не знаю… – Не отказал я себе в удовольствии слегка подначить Кощея. – Я бы так не сказал…

– Дерзишь, язва старая! – И не подумал обижаться Гигант. В последнее время мы с ним основательно спелись и не упускали возможности обмениваться такими вот «любезностями». Так и время быстрее летело, и работа спорилась. – И в чем же я, по-твоему, «ку-ку»?

– Да во всем! Такого долбанутого на всю голову Асура еще попробуй найди! Это у вас, наверное, никакое не Проклятие – это наследственное, – продолжал я подшучивать над Высшей Сущностью. – Родственнички у тебя – Титаны, еще теми недоумками были… – продолжал я усиленно хохмить. – Так я действительно портал на Кромку открыл?

– Дуракам «везет»! – парировал мои шуточки Кощей. – Это действительно Кромка была. Ума не приложу, как тебе удалось открыть туда проход?

– Да кабы знать? – Я виновато развел руками. Бросив взгляд на ногти, которые больше не изменялись, я вздохнул с облегчением. – Сам же говорил: дуракам – везет! А я точно таким как ты не стану? – Я даже дыхание затаил, ожидая ответа. Щеголять в таком экстравагантном виде среди обычных людей мне бы совсем не хотелось.

– Не должен… – Как-то не очень уверенно «обнадежил» меня Асур. – Вроде бы…

– Твою медь! – выругался я. – Значит, есть у меня шанс в такую вот страхолюдину со временем превратиться?

– Вероятность такая, хоть и ничтожная, но имеется. – Не стал вводить меня в заблуждение Кощей. – Когда дело касается Кромешного Проклятия ничего нельзя с точностью утверждать. Ты, несмотря на то, что попал прямо в его эпицентр…

– Это та самая вспышка? – уточнил я.

– Да, так уж вышло… Но пробыл ты там совсем мало – я вовремя среагировал и выбросил тебя обратно в Портал. Но какую-то дозу облучения Энергией Кромки ты все же успел получить. Маленькую, и не сумевшую полностью подчинить себе твой организм. Мне с трудом, но удалось его стабилизировать. Но Сил я затратил столько, что можно было легко стереть с лица земли большой город! Поэтому за тобой должок! – Кощей погрозил мне огромным корявым пальцем с острым когтем и вновь повторил «должок», чем напомнил мне сцену из советского сказочного фильма «Варвара краса, длинная коса». Только там водяной из корытца с водой когтистым пальцем грозил, а у меня – Кощей.

– Все верну, твое бессмертие! Даже не сумлевайся! – заверил я своего спасителя. Силовой долг – это святое! Ты ведь Энергию на благое дело спустил – меня спасал! А я в долгу оставаться не люблю!

– Знаю, Хоттабыч! Оттого и не скупился – ты мне уже, как родной! – Кощей, если и лукавил, то совсем чуть-чуть – мы с ним действительно сдружились и сроднились за последнее время. Каждый из нас уже и жизнью друг за друга успели рискнуть. Хотя у кого-то, не будем говорить у кого, была страховочка…

– И что со мной дальше будет? – Меня реально волновал этот момент.

– Для начала научись не нервничать понапрасну, – принялся поучать меня Великан. – Как только ты начинаешь излишне волноваться и психовать, твой организм тут же начинает идти вразнос! Проклятие Кромки активизируется, и ты начинаешь обращаться… Конечный результат Проклятия перед тобой. – И он демонстративно покрутился передо мной, выставив напоказ свои отвратительные «некроуродства».

– Не очень-то радует такая перспектива, – со вздохом произнес я.

– Но во всем этом есть один маленький плюс! – Решил подсластить мне горькую пилюлю Асур.

– И какая же? – Сразу клюнул я на эту «замануху».

– Едва из тебя вылезает Кромешная Ипостась, практически любая Нежить тут же перестает на тебя агрессивно реагировать! А некоторым отдельным особям, Некросуществам и Некроконструктами, вплоть до Личей [2] и Рыцарей Смерти, можно отдавать приказы…

[2] Лич (англ. lich или lych, или нем. leiche – «труп») – в современном фэнтези, маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям – после смерти, по другим – вместо смерти. По некоторым сведениям, могущественный колдун, желающий стать личем, проводит так называемый «ритуал вечной ночи», в ходе которого он приносит человеческую жертву (или несколько), и заключает свою душу в специальный предмет, филактерию, после чего умирает и спустя некоторое время возрождается уже полноценным личем. Но это не точно. Варианты становления Личем всегда зависят от разных факторов и условий.

– И они реально подчиняются? – Вот этот вариант стоило рассмотреть, и как можно более внимательно – может пригодится. Ведь Рейх – рассадник злобных Некромантов и результатов их противоестественного Колдовства.

– А то! – самодовольно заявил Кощей. – Мне ли не знать? Ведь, как ни крути, а ведь я – Повелитель Кощного Царства! Большей частью состоявшего именно из Нежити! Как естественной – вампиров, вурдалаков, навьев и упырей так и произведений Некромантического Искусства – от обычных «мертвых ходоков» – зомби, до сложных Некроконструктов. Я первый, кто заметил эту особенность Кромешного Проклятия, да еще, пожалуй, Яга… Так и стал Повелителем Нежити!

– Слушай, а как бы мне испытать эту особенность? – Неожиданно озадачился я. – Вдруг сгодится «в хозяйстве» твое Проклятие?

– Да не мое оно, а Кромешное, – поправил меня Великан. – А чтобы проверить это действие, так сказать, на практике, нужно поднять или поймать хотя бы одно Некросущество… Постой! – Неожиданно опомнился Асур. – Ты что же, решил окончательно от Проклятия не избавляться?

– Ну, скажем так, решил с этим немного подождать – отложить до лучших времен… А там видно будет!

Глава 6

– Так у меня, выходит, из-за этого твоего Проклятия Некромантический Дар прорезался? – Продолжал я закидывать вопросами бывшего Повелителя Кощного Царства.

– Нет, – помотал своей лысой и шишковатой головой Кощей, – никакой Дар у тебя больше не прорезался. Просто, особенность такая…

– Подожди-ка, – прервал я словоохотливого Асура, – если Дар ничем не отличается от этой особенности, какая разница?

– Ну, в общем-то, никакой… – немного подумав, пожал глыбообразными плечами Кощей. – Но проклятие можно снять, а от Дара уже не избавиться!

– Ну так и Дар можно «сжечь», выгореть до донышка! – возразил я.

– Короче, Хоттабыч, хрен тебя переспоришь! – слегка раздосадовано воскликнул Великан. – Лучше отдохни еще! Восстанови силы!

– А и правда! – Согласно кивнул я: назвать себя полностью здоровым я откровенно не мог – голова трещала, все тело ломило, а в мышцах поселилась подозрительная слабость. – Слушай, а Живая Водичка не поможет? – спросил я. С тех пор, как нам удалось заново «распечатать» Фонтан Мимира, Живой Воды у нас было – хоть залейся!

– В твоем случае не поможет, – отрезал Великан. – Проклятье Кромки не поддается «лечению» Живой Водой. Здесь задействованы абсолютно другие Законы Мироздания. Можешь поверить мне на слово, старый! Разве бы я при таких запах сам себя бы не излечил? Давай, я тебя лучше в «зону отдыха» отнесу, – предложил Кощей.

– А давай! – После победы над Гиперионом, нам, выжившим в этой схватке, пришлось вернуться в лабораторию Кощея – на тот момент мы так и на смогли найти в Благословенной Стране ни единого уцелевшего здания, чтобы расположиться там в относительном комфорте. Поэтому обосновались в огромной лаборатории Кощея, устроив в одном из отделений этакую «зону отдыха», набросав на пол кучу разнообразных пыльных шмоток, найденных Кощеем. Хоть какая-то, но подстилка. На закономерный вопрос: почему такой комнаты не было в лаборатории изначально, Гигант пояснил, что «проживал» буквально «в одном шаге», пусть и Портальном, от собственного дома. Вот и не нужна ему была такая «зона». А тут, вдруг, и понадобилась…

Но там никто из нас надолго не оставался – командир с Хартманом продолжали в поте лица обшаривать развалины Агартхи, практически круглосуточно, без сна и отдыха, потребляя неимоверное количество Живой Воды, благо её запас был абсолютно неиссякаем. Но дельных и ценных находок пока не было, но наши Индианы Джонсы местного разлива не теряли надежд, пока я под руководством Кощея изучал сложную и никак мне не поддающуюся технологию изготовления Портальных Камней. Последний случай не в счет – я считал его случайностью, хотя у древнего хозяина лаборатории имелось на этот счет совсем другое мнение.

Устроившись на куче тряпья с относительным комфортом, я постарался поскорее забыться, и на этот раз у меня это вполне получилось. Проснулся я волне здоровым, если так можно выразиться, памятуя о сидевшем в моем организме Проклятии Кромки. Голова была ясной, мышцы не болели, кости не ломило. Я поднялся на ноги, с жалостью посмотрев на жалкие остатки обуви, чудом державшиеся на моих ногах. А заменить её пока нечем, Агартхи – это же страна гребаных Великанов, и мародерка новой обувки тут не прокатит! Вот как так выходит, что все вокруг, мля, крутые чудотворцы, а колдануть себе самый простой шмот никто из них не в состоянии? Тут, без обычного сапожника, ну никак не обойтись!

Конечно, существую еще и Артефакторы, умеющие придавать изготовленным изделиям новые, Волшебные свойства. Типа Сапог Скороходов, но это скорее всего обычные сказки. А вот сделать их суперпрочными, не знающими сноса, кислото и огнеупорными, вполне по силам. Только специалистов подобного профиля, как поведал мне товарищ оснаб, и днем с огнем хрен сыщешь! В основном Артефакты из глубины веков выныривают, как наследие древних цивилизаций, прекративших свое существование.

Не зря же фрицы, как в моем мире, так и в этом, носятся по всему миру в поисках утраченных Знаний и Артефактов, привечая под своим крылом как археологов с мировыми именами, так и всевозможных проходимцев. В моем родном мире им с этого ничего не обломилось, а вот в этом – далеко не факт! Ведь Магия здесь в порядке вещей, и никого абсолютно не удивляет. И может быть, что именно в этом мире, все те мифические вещи, поиском которых так рьяно занимались ребятки из «Анэнербе» – Ковчег Завета [1], копье Лонгина [2], Чаша Грааля [3], да и еще море всякой Чудотворной всячины, обладающие чудовищной Силой, отнюдь не пустой звук или легенда.

[1] Ковче́г Заве́та – описанный в Ветхом Завете священный объект. Представлял собой ковчег, в котором хранились каменные скрижали Завета с десятью заповедями. Согласно Краткой еврейской энциклопедии, самый священный объект из находившихся вначале в Скинии собрания, а затем в Святая святых Иерусалимского Храма.

[2] Копьё Лонги́на – согласно Евангелию от Иоанна, одно из Орудий Страстей, пика, которую римский воин Лонгин вонзил в подреберье Иисуса Христа, распятого на Кресте. Как и все Орудия Страстей, копьё считается одной из величайших реликвий христианства.

[3] Свято́й Граа́ль – в средневековых кельтских и нормандских легендах одно из орудий Страстей – чаша, из которой Иисус Христос вкушал на Тайной вечере и в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь из ран распятого на кресте Спасителя.

И вообще, меня очень интересовал «христианский вопрос» в свете того, что многие из Богов, известных мне по мифам, легендам, сагам и сказкам, существовали на самом деле. Даже Кощей, и тот, вполне себе, оказался ни разу не выдуманным, а очень даже и реальным персонажем! Однажды я спросил его: не встречался ли он когда-нибудь с Иисусом Христом? И вообще, кто он: Бог, Маг, Герой или, действительно, сын самого Создателя? На что Кощей сначала буркнул нечто невразумительнее, типа: враки все это! Но от дальнейшего разговора на эту тему технично уклонился, сморозив что-то: «лично не встречал и не будем об этом». Настаивать я не стал, но галочку вы голове на этот счет поставил – не люблю, когда чего-то не договаривают! Но на сегодняшний день это не особо важная информация, куда нужнее наука изготовления Портальных Камней. Я пришел в себя, следовательно, надо продолжать!

Я обошел лабораторию, но никого не нашел – Кощей отсутствовал, командира с Хартманом тоже не наблюдалось. Видимо, они находились на поверхности – в разрушенной Титаном Агартхе. Ну, и я тоже поспешил к ним присоединиться. Уже привычно перепрыгнул Порталом в подземелье уничтоженного жилища Кощея и выбрался по восстановленным Гигантом ступеням «на улицу». Выбравшись на свежий воздух, я присел на оплавленный огнем Гипериона остаток каменного фундамента, и перевел дух. Хоть и чувствовал я себя вполне сносно и ничего у меня не болело, однако силы куда-то очень быстро улетучились. Вроде бы и прошел всего ничего, а ножки задрожали, сердечко забухало и в груди поселилась какая-то странная отдышка. Как будто я первый раз встал на ноги после долгой и продолжительной болезни… Либо, нахрен, вернулся к своему естественному столетнему состояния.

Ладно, ничего! Где наша не пропадала? Я привалился спиной к теплому камню, нагретому рукотворным (моего, кстати, исполнения) светилом, слепленым из непоглощенных остатков Магического Резерва павшего Титана, и блаженно закрыл глаза. А в Благословенной Стране в последнее время неслабо так потеплело. Если раньше средняя температура в Агартхе, по моим ощущениям, держалась на уровне восемнадцати-двадцати градусов Цельсия, то на сегодняшний день тут все двадцать пять. Если так и дальше пойдет, то в Благословенной Стране реально наступит «Африка»! Видимо, виноват дополнительный теплоприток от единственного в своем роде изделия моих очумелых ручек. Да будет свет, так сказать! Даешь тепло в массы! Но если Кощей собирается возрождать свою «вторую родину», с этим дополнительным источником тепла придется что-то решать. Ведь до моего грубого вмешательства в местную «экосферу» все здесь нормально функционировало.

– Не – ну, вы только посмотрите на него! – Выдернул меня из приятной дремы, в которую я успел благополучно погрузиться, нагревшись на «солнышке», громоподобный голос Великана. Я даже не услышал, как он ко мне подобрался. А уж тихой и незаметной его поступь назвать было нельзя. – Как старый дед-пердед на завалинке храпит! – Продолжал высмеивать меня Кощей. – Бороду седую, едва не до колен отпустил! И это – доблестный победитель Гипериона? Может, тебя прямо тут и закопать, чтобы зря больше не мучился? А, Хоттабыч?

– А Силенок хватит, твое бессмертие, чтобы меня закопать? – Вернул я ответную любезность, лениво открыв один глаз. – Один тут намедни пытался… Кстати, покрепче некоторых был! А вот тебе могилку я могу в один момент сообразить… – Я уже привычно коснулся своего Дара Потрясателя Тверди и пустил по земной поверхности легкую дрожь.

Между ног Великана по земле, оплавленной Огненным Дыханием Гипериона, с хрустом пробежала изломанная змеящаяся трещина, со слегка расходящимися краями.

– Э-э-э! Не балуй, старый! – Гигант с опаской переступил трещину. – С Силой шутки плохи!

– Не учи ученого! – Довольно усмехнулся я в бороду, деактивируя разбуженный Дар. – Знаю, что спички детям не игрушки! – Земля перестала дрожать, а трещина резко «схлопнулась». – И не дергайся зазря, твое бессмертие – солдат ребенка не обидит!

– Узнаю нашего неунывающего старичка! – Из-за спины Кощея (вернее, из-за его огромной ноги) вышел улыбающийся во все тридцать два князь Головин, которого я со своего места сразу и не заметил. – А на язык ты еще ядовитее стал!

– Ты же знаешь, командир, – я поднялся на ноги и радостно заключил товарища оснаба в крепкие объятия, – что мне не палец в рот не клади! А вечное ядовитое ворчание и брюзжание – это мое нормальное состояние!

– Я рад, что с тобой все в порядке, Хоттабыч! – С облегчением произнес Александр Дмитриевич. – А то наш великомасштабный друг, такого про тебя наплел… Реально понервничать заставил!

– И ничего я не наплел! – обиженно заявил Титан. – Есть оно – Проклятие Кромки! И никуда не делось! А от полной стабилизации Хоттабыч сам отказался…

– Не понял? – Командир вопросительно взглянул мне в глаза.

– Командир, в этом Проклятии есть определенный резон!

– Хоттабыч, ты сдурел на старости лет? – Похоже, проняло товарища оснаба. Даже неудобно как-то, переживает человек.

– Командир, после тет-а-тет пообщаемся! – Послал я ему мысленный сигнал. – Это Кромочное Проклятие – настоящая находка для нас!

– Хорошо, – согласился Головин, – после поговорим.

– А чё сразу сдурел? – Уже вслух возмутился я. – Здоровье в порядке – спасибо зарядке!

– Ладно, засчитывается! –Улыбнувшись, произнес Головин. – Раз хохмить в состоянии, значит, все в порядке.

– На здоровье, герр Хоттабищь! – Из-за широкой спины Гиганта появился и Хартман. Фразу, произнесенную по-русски он нещадно исковеркал немецким акцентом. Но все-таки, каков прогресс, а? Всего-то несколько дней в нашей компашке пообтерся и, гляди-ка, по-русски шпрехать начал!

– Не на здоровье, Роберт, а доброго здоровья, – поправил его командир. – Или здравствуй, если покороче.

– О, я, Александр Дмитриевич! –Закивал головой оберштурмбаннфюрер. – Понимайт еще мало, но я стараться! – И немец расплылся в глупой улыбке.

– Ага, оно и заметно, Робка! – Похвалил и я фрица. – Молодец! Ты это, русский учи – в хозяйстве всяко пригодится!

– Э-э-э… – Наморщил лоб Хартман. – Мало понимайт… Что есть «всяко̀ пригодится»?

– Нужная вещь, понимаешь, Робка? – пояснил я. – Nützlich im Leben [4]! – Подумав, добавил по-немецки.

[4] В жизни пригодится! (нем.)

– Я-я! – Кивнул головой оберштурмбаннфюрер. – Теперь понимайт!

– Ну вот, и ладушки! – довольно произнес я. – Как тут у вас дела, пока я занемог?

– Пойдем, лучше, покажу, – ответил командир, призывно махнув рукой.

Я, «крякнув» по-стариковски, поднялся с насиженного места и пошел за ним следом. В одном из уцелевших уголков «избушки» Кощея было устроено нечто вроде временного склада. А по-простому меж устоявших оплавленных стен была навалена куча разнообразного хлама – этакая большая свалка, разбитая на две кучи – одна большая, а вторая поменьше. И если в первой куче был свален разнообразный хлам – разрозненные куски непонятного назначения, то во второй попадались вполне себе узнаваемые вещицы. Местами помятые, согнутые и покореженные, но были и вполне себе целые.

– Это и есть ваши Чудотворные Артефакты? – Оглядев эту кучу хлама, не поверил я в полезность имеющихся в наличие вещей.

– Хоттабыч, не сомневайся! – воскликнул Головин. – Ты на них лучше Магическим Зрением погляди!

Я расфокусировал взгляд, задействуя способности Осененного видеть невидимое простым людям Энергетическое Излучение.

– Ох, ё! Прямо иллюминация! – воскликнул я, когда обе кучи мусора засверкали всеми цветами радуги. – Действительно, не простой хлам, а Магический. Только от этого легче не стало – как его использовать-то?

– Есть у меня на этот счет пару идеек, – пробасил Великан. – Только дело это не быстрое, а времени на это совсем нет – вы же спешить изволили…

– Да, – согласно кивнул я, – нам бы побыстрее обратно. Вот только гребаное Портальное умение никак не осваивается! – В сердцах бросил я.

– Но-но, не наговаривай на себя, старик! – Рассмеялся Кощей. – Создать Портал на Кромку ты же как-то умудрился?

– Во именно, что как-то умудрился, – раздраженно ответил я. – Только как, до сих пор не понимаю! – От осознания собственного бессилия, внутри меня «плеснуло» адреналином, уши «запылали», а сердце ускорило свой ритм.

– Хоттабыч?! – Изумленно, на грани испуга, воскликнул командир.

– Was ist das für eine Scheiße [5]?! – Не менее экспрессивно произнес оберштумбаннфюрер, даже слегка подавшись назад под защиту огромной ноги Титана.

[5] Что это за дерьмо?! (нем.)

– А вот это и есть Проклятие Кромки, – с самодовольной улыбочкой пояснил Кощей. – Не до конца стабилизированный организм Хоттабыча, в результате нервного дисбаланса чуть-чуть преображается…

– Это, по-твоему, чуть-чуть, твою мать?! – Не стесняясь в выражениях, выругался командир, что очень редко себе позволял. – Да он, сука, на тухлого зомби сейчас похож!

– Хоттабыч, я же предупреждал – тебе нервничать нельзя! – с укоризной произнес Кощей. – Трудись над собой! С таким Проклятием у тебя должна быть по-настоящему непробиваемая психика!

– Да тружусь я, тружусь! – Все еще находясь в некоей степени раздражения, отмахнулся я от поучений Асура. – Видишь, вдох-выдох! Вдох-выдох! Я спокоен! Я большое и доброе солнце, дарующее всем свое животворящее тепло… – Забормотал я словно мантру. Видел когда-то, еще дома, по ящику какую-то передачку, где новомодные психологи учили простой народ успокаиваться и расслабляться, типа борьба с гневом и раздражением.

– Хоттабищь совсем плохо голова? – По выпученным глазам оберштурмбаннфюрера и по тому, как он покрутил пальцами у виска, я понял, наш немчик считает меня ко всей остальной хренотени еще и основательно поехавшим крышей.

– Да нормально у него все с головой! – Вступился за меня Кощей. – Единственное, что я никак не могу понять, как он вообще до сих пор держится? У старичка полным ходом идет чудовищная перестройка организма, на которую еще и Кромешное Проклятие навязалось! У него сейчас нейронные связи должны просто звенеть от напряжения, а он ничего так – бодрячком держится! Но до белого каления его лучше сейчас не доводить, – предупредил он моих товарищей напоследок. – Если он «вспыхнет» – хрен всей толпой «потушим»!

Пока мои друзья-приятели с интересом обсуждали мое психическое состояние, я заметил какую-то странное сияние в большой куче собранного барахла. Некоторые отдельные куски предметов пульсировали в одинаковой амплитуде и в одном световом диапазоне, как будто указывая, что они – части одного целого. Я заинтересованно потянулся к ним, выбирая предметы с наибольшей интенсивностью свечения. Таковых оказалось несколько – и все они оказались обломками изящного бронзового кинжала, которые я разложил прямо на земле. Не знаю по какой причине, но мне показалось, что если я правильно сложу этот «пазл» и напитаю Силой – у меня непременно что-то получиться…

Откуда исходила подобная уверенность я не представлял, но немедля сложил два подходящих друг другу куска расколотого лезвия, основательно поплевал на место разлома, как заядлый рыболов на червяка (хоть убейте меня, не знаю, для чего я это делал), и соединил края, одновременно вливая в них малую толику Силы. Трещина свернула и заискрила, как будто при электросварке, и через мгновение «заросла», как будто её и не было. Два разрозненных куска стали одним целым! Еще кусок… Еще, и еще! Наконец я держал в руках бронзовый кинжал, абсолютно целый, как в день своего изготовления.

– Охренеть – не встать! – Гулко выдохнул Кощей, поднабравшийся от меня дурацких присказок. – Да ты еще и Артефактор-Восстановитель, старик… Это просто уму непостижимо!

Глава 7

Вжик! Вжик! Вжик! – Командир невозмутимо пластал камень восстановленным мною кинжалом на тоненькие ломтики, словно податливую колбасу, абсолютно не прилагая никаких усилий. Сверкающее бронзовое лезвие, собранное из нескольких кусков, прежде разрозненных, а теперь соединенных в одно целое при помощи Магии, тупиться не собиралось, продолжая вгрызаться в твердую оплавленную породу с прежней интенсивностью. – Вжик! Вжик! Вжик!

– Командир, – взмолился я, не в состоянии наблюдать за этой монотонной «работой», – может, хватит уже издеваться над этим ножичком? И так видно, что он, сука, не тупится! Он, похоже, самозатачивающимся стал!

– Почему же стал? – произнес Кощей, который, в отличие от меня, с настоящим интересом ученого-натуралиста наблюдал за Головиным, усевшись прямо на теплую землю. – Если верить древним легендам, этот кинжал и до своего уничтожения мог легко разрезать даже алмаз! Старикан просто восстановил как его физическую форму, так и Магические свойства.

– Так тебе известна история этого кинжала? – Князь, наконец-то, остановился и посмотрел на Великана.

– Известна, – не стал скрывать Кощей. – Только этот кинжал был специально уничтожен – разбит на куски еще до моего рождения. Я даже не знал, что его части хранились здесь, в Агартхе.

– Даже так? – заинтересованно произнес командир. – Его специально уничтожили? С какой же целью? Вернее, что в нем было такого опасного?

– Этот кинжал в свое время выковал сам хромоногий Гефест, – велеречиво пояснил Кощей, – затаив обиду на Богов, низринувших его за физические уродства со сверкающего величием Олимпа.

– Не маловат ли ножичек для лапы Асура-Великана? – Указал я Кощею на явное несоответствие – кинжал предназначался для человеческой руки.

– Гефест, кто угодно, только не воин и не убийца. – Мотнул лобастой головой, украшенной костяными наростами Кощей, – Гефест – кузнец! Гефест – творец! Гефест – гений-оружейник, в конце-то концов! Он сделал этот кинжал для одного из Героев, так же люто ненавидящего все Олимпийское сборище… Но история не донесла до нас его имя.

– Хочешь сказать, что я этой «зубочисткой», легко смогу распластать Асура, типа тебя, твое бессмертие, как банальную ливерную колбасу? – Так же, как и я, усомнился в достоверности «легенды» князь Головин. – Да с такой длиною лезвия я даже тебе до сердца не достану…

– Гефест не ставил перед собой задачу создать орудие убийства, – ответил Великан.

– Тогда для чего был создан этот кинжал, если не убивать? – Недоумевал командир. – Это ведь оружие?

– Я понимаю твое недоумение, – продолжил Кощей, – оружие, дейчствительно, должно убивать. Но Гефест хотел не убить, Великий Кузнец-Артефактор хотел отмстить! И хотел насладиться сполна результатом этой мести. А мертвые сраму не имут, князь, если ты понимаешь, о чем я? Этот кинжал, получивший имя «Заступник Отверженных», погруженный в плоть уничтожал всю Энергетическую Систему Асура, лишая его Дара и доступа к Магии! Превращая, по сути, в презренного простеца-смерда. А что может быть страшнее смерти для Всесильного Бога? Только превращение в жалкого и никчемного отщепенца, не способного даже на минимальное Энергетическое Воздействие!

– Хм… – Командир другими глазами посмотрел на медное лезвие кинжала. – А с современными Магами как он работает? Так же лишает их Дара?

– Не могу тебе этого сказать. – Пожал плечами Асур. – Все происходило задолго до появления людей. Через какое-то время Гефест примирился с Богами и даже ковал для них в последствие оружие для Титаномахии – те же молнии Зевса. Не будь его, не было бы и победы Богов над Титанами, и эти Монстры по сей день бы правили землей.

– А ножичек? – поинтересовался я дальнейшей судьбой «Заступника Отверженных».

– После примирения Гефест преподнес этот кинжал Зевсу, не только, как акт доброй воли, но и как напоминание… Верховный Олимпиец внял этому предупреждению и на глазах Великого Кузнеца разбил опасный Артефакт на куски, которые повелел уничтожить.

– Выходит, что кто-то хранил осколки столько времени и даже притащил их в Благословенную страну, – подытожил командир. – Вот только восстановить не попытался. Странно…

– Ничего странного, – отозвался Асур, – таких, как наш старикан – Артефакторов-Восстановителей, рождается один в тысячу лет, если не реже.

– А Гефест? Он смог бы починить? – Мне стало интересно мнение Кощея.

– Сомневаюсь, – произнес Гигант. – Создать новый Артефакт – это одно, а вот восстановить… – Кощей в очередной раз абсолютно по-человечески пожал плечами. – Хотя он, возможно, и смог бы. Гений Кузнечной Магии! Оружейный Бог! Но вот от тебя я такого не ожидал, старикашка, – признался Кощей. – Попробуй восстановить что-нибудь еще, – предложил он мне, – так сказать, для чистоты эксперимента.

Я попытался повторить уже знакомую мне операцию, но к собственному стыду моментально обломался. Ну, не чувствовал я в себе больше тех Сил, что «управляли» мной. Вот настолечко, даже, не чувствовал.

– Не могу… – Признался я после нескольких безрезультатных попыток. – Не чувствую больше ничего такого…

– Если один раз сумел, то и второй не за горами, – философски произнес Кощей. – Как обычно и происходит с подобными умениями: первый раз – всегда спонтанный.

– А дальше? – Озадачил я Титана.

– А дальше, как пойдет, никто этого не сможет предсказать. Разве что Мойры [1], Вёльвы [2] или Рожаницы [3], если они сумели выжить в мире, лишенном Магической Энергии.

[1] Мо́йры (др. гр. мойра, букв. «часть», «доля», отсюда «участь», которую получает каждый при рождении[1]) – в древнегреческой мифологии богини судьбы, Именно предсказательницы судеб открыли Зевсу, что у него будет отнята власть над миром.

[2] Вёльва, Вельва, Вала или Спакуна – в скандинавской мифологии провидица; о существовании у древних германцев женщин-пророчиц, почитаемых как божество, упоминает римский историк Тацит.

[3] Рожаницы (суженицы, орисницы) – в славянской мифологии существа женского пола, определяющие судьбу ребёнка при рождении, соответствуют древнегреческим Мойрам и древнеримским Паркам. Даже имена Рожаниц – Доля и Недоля удивительным образом перекликаются с буквальным толкованием значения мойра – «доля».

– Хочешь сказать, что эти Пряхи-Провидицы действительно умели управлять чужими Судьбами? – Решил я провентилировать и это небезынтересный вопрос. – Одна Мойра ткет наши Нити Жизни, вторая – сплетает, а третья – расстригает? Чик по ниточке – и ты уже на Небесах…

– Чего ты несешь, старый? – Искренне расхохотался Кощей, забрызгав всю нашу компанию слюной. – На каких Небесах?

– Ну, не на Небесах, так в Аду, в Царстве Мертвых, одним словом! – пояснил я.

– Запомни, Хоттабыч, – прекратив смеяться, уже серьезно заявил Кощей, – и вы тоже внемлите, ребятки – никто не управляет вашими Судьбами! Вы сами «ткете» свои Нити Жизни своими решениями и поступками! Ибо Демиург даровал вам, как и всем разумным существам, настоящую свободу выбора, не ограниченную никакими запретами! Каждый ваш шаг меняет не только Нити ваших Жизней – он меняет окружающий вас мир. Именно поэтому Веер Миров безграничен и многообразен! А Прорицательницы – лишь видят одну из многочисленных вероятностей, имеющих наибольший шанс к реализации. Но всё… повторяю – всё находится именно в ваших руках! Неумолимого и неизменного Рока – не существует в природе! Дерзайте ребятки, и все невозможное в один прекрасный момент вам покорится!

– Не стоит прогибаться под изменчивый мир – пусть лучше он прогнется под нас! – Напел я известные в моем мире строки.

– Ты все правильно понял, старик! – Согласно прогудел Великан. – Пусть лучше мир прогнется под нас! – Он рывком оторвал задницу от земли и поднялся на ноги. – Я смотрю, что ты уже вполне очухался?

– Ну, по крайней мере с ног уже не валюсь.

– Тогда не будем терять время! – обрадованно воскликнул Гигант. – Пока ты валялся без дела…

– Но-но, полегче, верзила! – Возмутился я. – Между прочим, я чуть не помер от Проклятия!

– Не говори ерунды! – Фыркнул Гигант. – Чтобы тебя прихлопнуть, понабиться куда больше усилий! И хорош ныть и трындеть: я тут прикинул варианты, почему у тебя с Порталами не ладится… – В его глазах зажегся фанатический огонек настоящего ученого-исследователя. – Нужно срочно провести пару экспериментов!

– Ох-ох-ох! Что ж я маленький не сдох! – Тяжело вздохнул я, зная, что просто так Кощей от меня не отстанет.

***

Ткань пространства нещадно сопротивлялась, рвалась и трещала по швам, но, тем не менее, не могла устоять под моим могучим напором. Магическая Энергия лилась в выстроенный Конструкт настоящей полноводной рекой, но величина моего Резерва, раздувшегося до полного безобразия после победы над Гиперионом, позволяло без особого напряжения выдержать этот поток. Наконец пространство «сдалось», полностью подчинившись моим приказам, и мне удалось открыть Портал в заранее назначенную Кощеем точку.

– Посмотрим-посмотрим, куда ты нас на этот раз заведешь? – Потомок неистовых Титанов довольно потер огромные ладони друг о друга и смело вошел в сияние Портального Круга.

Сколько мы с ним не бились до этого, искусство создания Портальных Камней мне так полностью и не удалось освоить. Хотя я, вроде бы, оказался до кучи еще и Артефактором. Но Портальные Шары, созданные по методике Кощея, раз за разом отказывались стабильно работать, открывая Магические Переходы куда угодно, но только не в заданную Кощеем «точку». Драгоценное время уходило, как сухой песок сквозь пальцы, а никакого результата не было. И это меня жутко злило и раздражало, и в один такой «распрекрасный момент» я попросту взял и разорвал пространство «голыми руками», создав Пространственный Переход без применения костылей, в виде заранее заготовленного Портального Артефакта. И попал точно туда, куда и стремился! Ну, а после этого понеслось…

Вот уже третий день мы с Кощеем обкатывали это мою способность создавать Порталы. И с каждым днем у меня получалось все лучше и лучше – я практически не ошибался и открывал проход туда, куда этого требовал мой «учитель». Оказалось, что на данный момент я легко смог перенестись в тот уголок пространства, в котором успел побывать. Благодаря моему умению легко перепрыгивали из одного места Благословенной Страны в другое. Но сегодняшнее испытание, назначенное Асуром, подразумевало создание Портала не в пределах Агартхи, а с выходом в окружающий мир. Точку перехода назначил сам Кощей, на мгновение приоткрыв свою Ментальную Защиту, а я, воспользовавшись Даром Мозголома, сумел её визуализировать.

– Молодец, старикан! – перекрикивая завывание ледяного ветра, похвалил меня Гигант. – Это именно то самое место!

Мы стояли на заснеженной вершине четырехгранной пирамидальной горы, возвышающейся над остальными вершинами этого горного хребта. Яркое, но холодное солнце слепило глаза, но я увидел, что по Южному склону сбегала вниз огромная вертикальная трещина, которая примерно по центру пересекалась горизонтальной. Вся эта «картинка» была подозрительно похожа на гигантскую свастику [4], на что я и указал своему «проводнику».

[4] Кайла́с, Кангринбо́че, Гангди́се, Гандисыша́нь – гора в хребте Кайлас горной системы Гангдисе на юге Тибетского Нагорья в Тибетском Автономном Округе КНР. Самая высокая гора в своём районе, её дополнительно выделяет среди других четырёхгранная пирамидальная форма со снежной шапкой и гранями, ориентированными почти точно по сторонам света. В районе Кайласа текут четыре главные реки Тибета, Индии Непала: Инд, Сатледж, Брахмапутра и Карнали.

В индуистской мифологии считается, что эти четыре великие реки начинают свой путь с Кайласа. На южной стороне расположена вертикальная трещина, которая примерно по центру пересечена горизонтальной и напоминает свастику. Кайлас иногда так и называют «Горой Свастики».

– Я недаром привел тебя сюда, Хоттабыч, – понятливо кивнув, произнес Кощей, – это древнее место Силы! Прислушайся к себе, – посоветовал он, – и активируй Источник. И ты сам все поймешь, без каких-либо объяснений.

Я сделал глубокий вдох. От стылого воздуха заломило зубы и сперло в груди дыхание. Но, несмотря на эти «неудобства», я постарался привести себя в состояние полнейшего умиротворения. Ветер злобно трепал мою длинную седую бороду, которая от горячего дыхания мгновенно покрывалась хрустящей ледяной коржой. Колючая снежная пороша прошлась шершавым наждаком по моему лицу, но я уже не обращал на нее никакого внимания – мой Источник как будто развернулся вширь, накрыв собою все окружающие горные пики, и слился с Потоком Чистой и ничем не замутненной Энергии, исходившей, казалось, от самих седовласых гор.

Все вокруг неожиданно приобрело необыкновенную резкость и глубину, как будто раскрывая непознанное ранее величие и великолепие окружающей меня природы. При желании я мог рассмотреть каждый маленький камешек, каждую песчинку и трещину, невзирая на расстояния разделяющие нас. Я словно бы стал неотъемлемой частью этого мира, а мир стал неотъемлемой частью меня. Мы слились с ним в одно единое целое.

Я реально ощущал, как у подножия в одном из двух больших озер, расплескавшихся по обеим сторонам горы, кипит подводная жизнь. Тогда как воды второго озера были безжизненны и пусты [5]. К тому же от второго озера тянуло слабым, словно бы приторным сладковатым «запахом» разложения, всегда сопутствующим выбросу Некроэнергии.

[5] У подножия горы Кайлас действительно расположено два озера: Ланга-Цо и Мапам-Юмцо. В индуистской мифологии озеро было создано повелителем ракшасов демоном Раваной. На озере находился специальный остров, на котором он каждый день приносил в жертву Шиве одну из своих голов. На десятый день Шива дал Раване сверхсилы. Озеро Ланга-Цо ставится в противопоставление созданному богами озеру Мапам-Юмцо. Мапам-Юмцо имеет круглую форму, а Ланга-Цо вытянуто в виде месяца, что символизирует свет и тьму соответственно. Кроме того в озере Мапам-Юмцо вода свежая и пресная, в то время как в Ланга-Цо – солоноватая, в ней не водятся водоросли и рыбы.

Немного в отдалении от горных вершин виднелись выстроившиеся в ряд каменные ступы-чортены, словно бы охраняющие находящийся за ними высокогорный монастырь, скрытый от моих глаз какой-то полупрозрачной зеленоватой дымкой. Происходящее за этой изумрудной пеленой оказалось мне недоступно. Но мне было на это абсолютно наплевать, ибо с каждой пройденной минутой и секундой я чувствовал себя намного ближе к Творцу. Мне казалось, что пройдет еще совсем немного времени и мне откроются все тайны мироздаения…

– На первый раз достаточно, старикан! – Грубо ткнул меня в спину огромным указательным пальцем Кощей, вырывая из благоговейного ступора. – Ты еще не готов к полному просветлению! Велик соблазн навечно остаться в состоянии «самадхи» [6]!

[6] Сама́дхи – термин, используемый в индуисткой и буддийской медитативных практиках. Описывается как полное поглощение в объекте медитации. Самадхи есть то состояние, достигаемое медитацией, которое выражается в спокойствии сознания, снятии противоречий между внутренним и внешним мирами (субъектом и объектом). В буддизме самадхи – последняя ступень пути, подводящая человека вплотную к нирване.

– Вот, ты, черт! – злобно прошипел я, утратив в один момент ощущение полного единения с миром. – Такой кайф обломал! Я почти приобщился к Великой Гармонии Создателя…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.