# Позывной «Хоттабыч»#3. Белое солнце Агартхи

Lanpirot

А слабо в сто два года спасти от насильников девушку и, погибнув в неравной схватке с отмороженными головорезами, возродиться в альтернативном мире под ножом эсэсовского Черного Жреца? А после пройти "все круги ада": разнести в щепки половину столицы и военное магическое училище, отсидеть в самой жуткой тюрьме для провинившихся чародеев, где из тебя будут тянуть не только магическую силу, но и саму жизнь? И при этом не отчаяться, не зачерстветь душой, не растерять любви к Отчизне и быть готовым в любой момент встать на её защиту?

Если так, то нам с вами по пути! Приключения Хоттабыча в альтернативном техно-магическом мире продолжаются! Конечная точка пути – Берлин, столица проклятого Вековечного Рейха. Но до него еще топать и топать…

# Lanpirot. Позывной "Хоттабыч"#3. Белое солнце Агартхи

## Глава 1


Над ухом раздражающе звенел лесной воздух, наполненный пряными ароматами цветущих душистых трав. В очередной раз отмахнувшись от надоедливой мошкары, которой с наступлением вечерних сумерек стало на порядок к больше, оберштурмбанфюрер Хартман уткнулся распухшим лицом в прохладную и немного влажноватую «кочку» мха. Злобные мелкие террористы, которых в этом проклятом сибирском лесу оказалось просто неимоверное количество, продолжали методично «обгладывать» немецкого диверсанта, словно отряд неуловимых русских партизан, наносящий болезненны укусы регулярным частям Верхмахта.

Хартману с болезненной тягой хотелось разодрать ногтями зудящее от укусов лицо, а затем вскочить на ноги и бежать, куда подальше, из этого кошмарного дикого леса, наполненного несносными кровососущими созданиями. В благословенной земле Брандербург – малой родины оберштурмбаннфюра, такого ужаса и в помине не было. Поговаривали еще, что у местных сибирских аборигенов существовала даже такая пытка – «пожирание» мошкарой и комарьем. Несчастного раздевали и голым привязывали к дереву в ближайшем лесу… Представив в живописующих красках эту неимоверную жуть, Роберт нервно передернул плечами: уйти из жизни таким оригинальным способом ему бы абсолютно не хотелось.

Да, что и говорить, прав Гроссефюрер: русские – настоящие дикари! Однако методы, применяемые Управленческой группой «D» [1], которыми уменьшалось мировое поголовье славянских унтерменшей, Хартман абсолютно не одобрял.


[1] Управленческая группа «D» (Amtsgruppe D «Konzentrationslager») – Инспекция концентрационных лагерей Главного административно-хозяйственного управления СС.


Роберт был настоящим «кадровым служакой», пусть и с устаревшими, по нынешним временам, но «правильными» понятиями офицерской чести. Одно дело, убивать врага в прямом столкновении, лоб в лоб, глаза в глаза! Это – честная схватка! Справедливая! Кто сильней – тот и победитель! И совсем другое – уничтожать в газовых камерах и сжигать живьем в печах крематориев безоружных пленных, а уж тем более – безобидных гражданских: стариков, женщин и детей!

И пусть мнение оберштурмбаннфюрера Хартмана, «новоиспеченного» Рыцаря и аристократа, обласканного самим рейхсфюрером Гиммлером, шло в разрез с основной политикой Вековечного Рейха, по отношению к неполноценным народам, но приучить себя относиться по-другому ко всему этому дерьму, у Роберта так и не получилось. Просто он предпочитал держать за зубами свое мнение на этот счет, а невеликие возможности Мага-Менталиста, позволяли скрывать крамольные мысли от коллег по Дару. Да, в общем-то, за несколько десятков лет непорочной службы, в его голову так и не заглянул ни один профессиональный Мозголом. Похоже, что проблемы политической преданности, все время обходили его стороной. А может быть, всему виной то самое везение, что, по мнению того же Генриха Гиммлера, потянет на признание нового направления Магического искусства – Дара Удачи.

Как бы там ни было, но то же самое «везение» привело его в эти дикие сибирские леса, где вот уже третьи сутки Роберт кормил злющую русскую мошкару и не менее «доброжелательных» комаров. Хотя, вся операция по заброске Хартмана в тыл врага, прошла более, чем успешно. Поначалу оберштурмбанфюрер едва не выпал в осадок, когда Гиммлер сообщил ему, что никакой силовой «группы поддержки» у него не будет. Вообще! Он, Хартман, едва-едва знающий по-русски всего лишь несколько слов, будет в одиночку заброшен на территорию Советского Союза, где его должен встретить уже внедренный несколько лет назад и основательно залегендированный полевой агент Кальтенбруннера. Что произойдет в случае, если агента раскроют, либо по какой-то причине они с ним не встретятся, Хартман не представлял.

Но Гиммлер настаивал, а Роберт был настоящим солдатом, поэтому возразить столь высокому руководству просто не посмел. «Яволь, герр рейхсфюрер!» – Только и сумел выдавить из себя Хартман, но виду, что он просто шокирован подобным приказом, не показал. Если ему и придется погибнуть, что ж – так тому и быть! Мало ли он смотрел смерти в лицо за свою долгую службу на благо Фатерлянда?

Однако, чаяниями ли рейхсфюрера, либо новоявленный Магический Дар, не внесенный ни в какие Реестры, все-таки существует, но заброска прошла, как по маслу! Самолет, на котором происходила заброска, миновал все системы противовоздушной обороны русских. Погода благоприятствовала, и оберштурмбанфюрер успешно приземлился в заданном квадрате. Его раскрытый в ночном небе парашют не заметила ни одна живая душа, за исключением агента-разведчика, встречающего воздушного диверсанта.

И вот он здесь, в лесу у границ странного территориального образования, хоть и расположенного в пределах Советского Союза, но существующего в полной автономии – тюремного города-государства для содержания опасных и неуправляемых русских Магов – жуткого Абакана. Хартман, конечно, знал, что в мире существуют и другие независимые города-государства, тот же Ватикан – суверенная территория Святого Престола и резиденция Римского Папы в границах Италии. Но в этом вертепе дьявольщины, как гласили документы, в спешке изученные оберштурмбанфюрером перед отправкой на опасное задание, верховодил некий Великий Черный Шаман, официальный титул которого звучал, как «Пожиратель Душ». Что неприятно действовало на нервы оберштурмбанфюрера – своей бессмертной душой он дорожил.

Первые два дня прошли в тягостном ожидании в тайном убежище, оборудованном в лесу в нескольких километрах от Абакана. Ближе расположиться было нельзя – все ближайшие подходы к тюрьме контролировались целой армией потусторонних Духов, «всемогущих» слуг Великого Черного Шамана, способных поглотить Жизненную Энергию у любого нарушителя границ города. Агент, изображающий из себя возрастного калмыка-охотника (хотя Роберту было доподлинно известно, что он коренной тибетец), время от времени куда-то исчезал, а возвращаясь обратно, неизменно докладывал, что интересующий Хартмана «контингент» в Абакан не прибыл. И лишь наутро третьего дня, псевдокалмык сообщил, что спецвагон с заключенными прибудет на вокзал Абакана к сегодняшнему вечеру.

Каким образом следовало вытаскивать из заключения фигурантов операции, Хартман не представлял. Однако, Кальтенбруннер, при всесторонней поддержке Гиммлера, заверили его, что осечек не будет. Дескать, нужно только беспрекословно выполнять все распоряжения полевого агента. Он точно знает, что следует предпринять. За все долгие годы службы оберштурмбаннфюрер не оказывался в таком щекотливом положении, не зная о проведении операции буквально ничего. Да и агент вызывал у Роберта определенные подозрения. И с какого, скажите, перепуга этого немногословного деятеля занесло из прохладных районов Тибета, в эту душную сибирскую тайгу? Отмахнувшись в очередной раз от тучи гнуса, Хартман помянул добрым словом заснеженные горные вершины, на которых ему довелось побывать. Ему, как никогда до этого, захотелось вернуться на прежнее место службы, в свою родную горнопехотную дивизию СС «Норд». И хрен с ним, с морозом и пронизывающим ледяным ветром, что временами, кажется, выдувает из закоченевшего тела и саму душу! Зато нет этой проклятущей мошкары, что сейчас пожирает его живьем, забиваясь в нос, в уши и даже в глаза!

Оберштурмбаннфюрер накинул на голову капюшон маскировочного костюма, защитного зеленого цвета и поплотнее затянул его тесемками, оставив открытыми только глаза. Тело под плотной брезентовой тканью разогрелось неимоверно, не спасала даже тенистая лесная прохлада – нынешнее лето в Сибири выдалось на редкость жарким и удушливым. Но так, хотя бы, можно было защититься от полчищ несносного гнуса.

Хартман взглянул на агента, совершенно не реагирующего на роящуюся вокруг него мошкару. У Роберта сложилось впечатление, что этого улыбчивого смуглокожего азиата комарье не кусает вообще. Ну, нельзя оставаться таким невозмутимым, когда тебя едят поедом клятые кровососы! Он бы заподозрил применение Дара, если бы агент заранее не предупредил, что использовать Заклинания, да и всевозможные Магические Конструкты в опасной близости от Абакана категорически запрещено. У нематериальных Духов Повелителя Абакана отменный нюх на любые выплески Силы. И если их заметят – миссия будет провалена! А этого Хартман никак не мог допустить! Он был готов расшибиться в лепешку и сдохнуть, но выполнить задание рейхсфюрера любой ценой.

Выходило, что тибетец держался против легионов мошкары только «на морально-волевых». Поначалу оберштурмбанфюрер пытался поступать так же, но к исходу первых суток настолько опух от многочисленных укусов, что решил плевать на мнение тибетца и с головы до ног влатался в плотный маскировочный халат. Тибетец же и вида не подал… И вообще, он был немного странным, неким с прибабахом: постоянно что-то беззвучно шептал, шлепая толстыми губами и постоянно крутил головой, словно видел нечто, невидимое Хартману, хотя никаких проявлений силы оберштурмбанфюрер и не заметил. Да и агентурный псевдоним у него был тоже под стать – «Вторник». В материалах, которые Роберту довелось изучить перед отправкой, было отмечено, что агент-тибетец являлся одним из Посвященных Адептов «Жрецов Агарты [2]» ордена «Зеленого Дракона» [3], практикующих тайный и древний культ «Черного Солнца [4]», графический символ которого рейхсфюрер Гиммлер использовал как элемент усиления и концентрации Магической Энергии при инициации новых членов Черного Ордена СС в замке Вевельсбург [5].


[2] Агарти, (Агартха, Агарта) – мифическая подземная страна, упоминаемая в эзотерической и оккультной литературе. Иногда трактуется как подобие Шамбалы: «мистический центр сакральной традиции, расположенный на Востоке»

[3] Орден «Зеленого Дракона» – мистический тибетский оккультный орден. Существует байка: якобы, при захвате Берлина Советскими Войсками, в Рейхстаге были обнаружены тела нацистов тибетской (или калмыцкой) внешности – адептов ордена ЗД. Часть их погибла у пулемётов; остальные мертвецы были сложены в круг с оккультной атрибутикой. В центре этого круга лежал их «главарь» в зелёных перчатках, почитавшийся нацистами и «тибетцами», как «новый мессия».

[4] «Чёрное Солнце» – нацистский символ, разновидность солнечного колеса. Формирует концепцию «Чёрного Солнца», как графического символа, заменяющего свастику и мистического источника энергии для возрождения «арийской расы».

[5] Вевельсбург – ренессансный замок в Германии, с которым связано множество легенд. Известен, главным образом, как кузница кадров СС, центр ежегодных оккультных собраний высших чинов Третьего рейха и штаб-квартира «Чёрного ордена СС».


Да и вообще, в среде возрастных Имперских Магов циркулировали разнообразнейшие слухи об этом, крайне таинственном тибетском ордене «Зеленого Дракона». «Злые языки» поговаривали, что обретением своего небывалого могущества Фюрер был обязан именно Великому Магистру этого тайного ордена. О нем ничего доподлинно не было известно никому, кроме высших Иерархов Вековечного Рейха. Только один факт стал общеизвестным достоянием – этот Тибетский Маг никогда не снимал с рук зеленых перчаток, отчего и получил прозвище в среде Осененных аристократов Германии – «Человек в зеленых перчатках». Время от времени его замечали то в компании Гиммлера, то проходящим вне всякой очереди в кабинет самого Адольфа Гитлера! Некоторые сплетники, вообще, утверждали, что «Человек в зеленых перчатках» – это «Новый мессия», что указал Фюреру путь к просветлению, и открыл ему глаза на существующий порядок вещей. Разумеется, Магического и мистического толка. Показал будущее…

Роберт, конечно, во всю эту бредовую хренотень не сильно-то верил – мало ходит основательно преувеличенных слухов о сильных мира сего. Если каждый принимать за чистую монету, тут и свихнуться можно! Недаром же Имперские лечебницы для душевнобольных переполнены, особенно после объявления Фюрером войны. А его, Хартмана, дело маленькое – иди, куда послало высокое начальство и постарайся не сдохнуть!

Наконец, когда солнце постепенно начало клониться к горизонту, тибетец неожиданно встрепенулся, мгновенно переходя «в боевой режим». Хартман явственно заметил, как уплотнилась и окрасилась темно-лиловым цветом аура в районе его Источника. Роберт сначала не понял, чем вызвана его реакция, но буквально через несколько секунд ощутил слабую дрожь почвы под своими ногами.

– Объект на месте. – Тускло произнес агент, протягивая Хартману какой-то небольшой деревянный пенал. – Теперь дело за вами, господин Маг. Вас научили пользоваться усиливающим Артефактом?

– Яволь, – отозвался Роберт, принимая коробочку, – я прошел соответствующий инструктаж…

– Тогда не медлите! Нужно постараться как можно быстрее установить связь!

Роберт достал из коробки костяной амулет, абсолютно древнего и непрезентабельного вида, подвешенный на лоснящийся кожаный шнурок. Просунув голову сквозь заскорузлую кожаную «нить», оберштурмбаннфюрер спрятал старую костяную штуковину под рубашкой и прикоснулся к своему «недоразвитому» и слабенькому Ментальному Дару. Ловчая Сеть развернулась в мгновение ока! Хартман, даже, как следует напрячься не успел, как сторону Абакана полетело невесомое Плетение Высшего порядка, доступное только Высокоранговым Магам. Сам же Роберт таким мощным Источником не обладал. Однако, Артефакт-Усилитель сработал отменно, временно поставив оберштурмбаннфюрера на одну доску с Могучими Адептами Рейха. Невесомое Энергетическое Плетение поиска незаметно проскользнуло мимо незримых обычным глазом потусторонних цепных псов Пожирателя Душ, и раскинуло свои щупальца над Абаканом. Благо городишко по европейским меркам оказался невелик.

«Ну, где же ты, барон Вревский? – Мысленно взывал к русскому перебежчику оберштурмбаннфюрер, просевая мозговую активность заключенных и жителей этого города-тюрьмы. – Отзовись! Вревский, мы на месте – ответь!»

Но «эфир» был пуст, и знакомого мозгового импульса Роберт так не зацепил. Мжет быть, спецы Кальтенбруннера что-то напутали? М выдали не тот «маркер»? А, возможно, Магический Дар объекта поиска все скован блокираторами.

– Не выходит на «связь»? – поинтересовался через некоторое время калмык, когда Хартман вынырнул из Ментального транса, чтобы немного передохнуть. Каким бы ни был Усилитель, а напрягаться все-равно пришлось.

– Пока нет. – Устало мотнул головой Маг. – Сейчас немного отдохну и продолжу. Расстояние слишком велико – даже с Усилителем трудно держать…

– Не спешите… Время еще терпит, – заверил Роберта тибетец.

«Интересно, – подумал Хартман, – а для чего оно терпит?»

Но озвучивать свой незаданный вслух вопрос не стал. Все разъяснится позже, и думается, что, само собой.

Очередные толчки, куда более сильной амплитуды, всколыхнули землю минут через сорок-пятьдесят после первой встряски. Толчки следовали один за другим, как будто неведомый (но для Хартмана точно известный) Колебатель Тверди, задался своей целью вытрясти из Роберта все внутренности. Калмык напрягся, вперив «невидящий» взгляд своих глаз, исходящих лиловыми эманациями Силы, куда-то в пространство.

– Происходит что-то очень странное… – сообщил он Хартману, не переставая «смотреть» в никуда. – Темные Тёсь массово покидают свои позиции и настоящим потоком устремляются куда-то… Такое ощущение, что их призвал сам Повелитель Душ. Это наш шанс подойти к городу, господин Маг! – Законспирированный диверсант вскочил на ноги. Хартман последовал его примеру.

– Туда! – коротко бросил тибетец. – Не отставай!

Роберт, накинув рюкзак на плечи, быстро зашагал следом за проводником.

– Что со связью? – не оборачиваясь, поинтересовался агент.

– Пока не выходит, – ответил оберштурмбанфюрер. – Но я продолжаю…

– Теперь не останавливайся! – требовательно произнес тибетец. – Другого шанса, возможно, в ближайшее время и не представиться!

На этот раз землю продолжало потряхивать непрерывно, что затрудняло и без того непростой бег по неухоженному лесу. Обширные кустарники, буйные заросли дикой малины и колючего шиповника, многочисленные завалы, буреломы и валежники – все это не прибавляло скорости передвижения. Но они перли, словно два танка, проламываясь сквозь растительность, обдирая руки до крови и оставляя на колючих кустах клочки одежды. А Хартман еще и не переставал просеивать Ментальное Пространство. И в один прекрасный момент с территории Абакана пришел долгожданный отзыв – объект наконец-то избавился от Амулетов, блокирующих его Дар. Оставалось только согласовать дальнейшие действия…


## Глава 2


Оснаб с ротмистром-перебежчиком стояли на краю чудовищного пролома, расколовшего землю и бесследно поглотившего проклятый город Абакан, и нецензурно изливали на меня обуявшие их противоречивые чувства. Равнодушным не остался никто, даже всегда выдержанный и спокойный оснаб ругался, как распоследний сапожник. Что и говорить – сам в шоке! Так расколоть земельку я и не планировал. А оно, вона, как обернулось! Ну, возможно, оно и к лучшему – плакать там не по кому! На всех пробы негде ставить! И на контингенте, и на администрации… Те заключенные, у кого душа за Родину болела, уже давно на фронте – сами попросились. Пусть, и в штрафниках, но с правом реабилитации и снятия былых грехов кровушкой. Так что оставшимся в трудный для Отечества час на казенных Атойгаховских харчах – туда и дорога! Разве, что Арыхпай…

На противоположной стороне образовавшегося громадного каньона, уходившего на незнамо какую глубину, на самом его краешке завис, наклонившись, словно Пизанская башня, высокий каменный «минарет», прозванный в народе «Великим концом Хоргыза». И именно в нем и должен был находиться по заверению оснаба младший сын Атойгаха – Арыхпай.

– Не переживай, Хоттабыч! – догадавшись (а может быть, и пошерудив немного в моей голове – эти мысли я не скрывал), о чем я думаю в настоящий момент, произнес Петр Петрович. – Жив твой парнишка! Единственный, кто уцелел в этом аду… Ну, и устроил ты здесь настоящее светопреставление!

– Давно уже нужно было уничтожить этот вертеп! – ворчливо произнес я. – Прогнило здесь все и протухло… А таким маньякам, как твой Аверьяшка – вообще жить среди нормальных людей заказано!

– Вот тут соглашусь, старичок! – кивнул оснаб. – Таким тварям вообще жить на свете заказано!

– Господа, поспешим! – наконец опомнился Вревский. – Нас уже ждут! – И он скрылся в темных ночных зарослях леса.

Мы последовали за ним, стараясь держать его силуэт, смутно виднеющийся во мраке, в поле своего зрения. На этот раз быстро двигаться мне ничего не мешало – выплеснув в гневе просто непередаваемое количество Силовой Энергии, похоронившей Абакан, «режим Сятогора» отключился сам собой. Мои ноги больше не стремились провалиться в почву, а земля, наконец, перестала дрожать и испуганно дергаться при каждом моем шаге. Я опять стал обычным человеком…

Нет, обычным человеком мне, наверное, уже не стать никогда – я вновь превратился в обычного Силовика, Сеньку-Осененного, Мага, Окудника или Чародея с неясной пока специализацией. Но и тех, «сопутствующих» неизвестному основному направлению умений, мне хватало с лихвой! Стоит только вспомнить мой Дар Огневика-Пироманта, позволивший нам на несколько мгновений отвлечь душегуба Аверьяшку. И сдается мне, что после поправки Атойгахом (мир праху его!) моего «искалеченного» Энергетического Контура, эти умения будут только прирастать мощностью.

Постоянно же задействовать Силу, переданную мне древним, как мир, великаном Святогором, я реально побаивался. А осмыслив масштаб устроенных мною разрушений в Абакане, стал бояться этого Дара вдвойне! Ну, ничего! Дайте мне добраться до ихнего гребаного Рейха – вот тогда я реально смогу «распоясаться» не по-детски!

Бежать по темному непроходимому лесу – та еще задачка! Несколько раз я споткнулся, покоцал ладони о какие-то колючие кусты и разодрал щеку о торчащий острый сук. Хорошо еще, что глаза себе не выколол. Вот была бы хохма! Пришлось бы тогда позывной менять с Хотабыча на Кутузова, или, вообще, на какого-нибудь там «слепого Пью [1]».


[1] Слепой Пью – пиратский вожак, потерявший зрение в бою. Персонаж романа Р.Л. Стивенсона «Остров сокровищ».


Но, слава Богу, добежали без потерь. А руки и щека к окончанию «забега» и зажили совсем! Чумачечий прибамбас эта ваша (а теперь моя) регенерация! И как я раньше без всего этого обходился?

В небольшом овраге, по каменистому дну которого протекал небольшой ручеек, нашу компанию поджидали двое агентов врага. Первый диверсант – низкорослый и сухощавый возрастной азиат, со смуглым лицом то ли монгола, то ли калмыка, то ли казаха, явно «работающий» под вольного охотника: старенький вещмешок, потрепанная и видавшие виды двустволка, патронташ. Второй – лет пятидесяти, явно вволю послуживший кадровый вояка, боевой офицер. Чем-то он мне Петрова напомнил: та же выправка, словно кол проглотил, крепкий, жилистый… надежный… взгляд прямой, без бегающей «подлянки». Такому командиру любой солдат будет рад. Вот только, как такого типчика немецкое руководство решилось на вражескую территорию забросить? Он же им всю конспирацию к чертям собачьим попалит!

Когда наши взгляды встретились, немец неожиданно едва заметно сглотнул и нервно дернул желваками. У меня сложилось такое чувство, как будто он меня узнал и, отчего-то, опасается. Я пригляделся внимательнее: в его чертах мне тоже почудилось нечто знакомое. Но где мы с ним могли пересекаться? Я ведь с немцами и не «кентовался» особо. Разве, что в том соляном подземелье с гробом древнего велета Святогора? Может быть… не помню… А может, он просто мне кого-то напоминает. Но его реакция однозначно говорит о том, что мы с ним встречались, либо он обо мне слышал.

– Guten Abend, meine Herren [2]! – по-немецки произнес фриц.


[2] Добрый вечер, господа! (нем.)


Да он еще и по-русски не шурупит? Чудны дела твои, Господи! Похоже, в немецкой контрразведке совсем уже дебилоиды заседают? Да нет, не может быть! Допускать такие явные просчеты совсем не в духе прошаренного германского командования.

– Sie sprechen Russisch, Herr… [3] – Перейдя на немецкий, я решил провентилировать этот спорный вопрос.


[3] Вы говорите по-русски, херр… (нем.)


– Herr Hartman, – поспешно представился диверсант. – Nein, ich spreche kein Russisch [4].


[4] Нет, по-русски я не говорю. (нем.)


– Представляешь, Петрович, – обратился я к оснабу, – он по-русски не бельмеса!

– Я слышал! – кивнул оснаб. – Действительно, очень странно. – Херр Хартман, – переходя на немецкий, произнес командир, – за нами действительно послали именно вас?

– Да, ваше сиятельство. – Хартман коротко кивнул. – Если не ошибаюсь, вы – князь Головин, Александр Дмитриевич?

– Не ошибаетесь, – ответил оснаб. – Теперь я вижу, что операцию по нашему вызволению из Аьакана, хотя бы готовили… Я, правильно понимаю, что у вас нет никакого опыта нелегальной деятельности на территории врага?

– Правильно понимаете, князь, – не стал отрицать очевидного факта Роберт.

– Тогда почему послали вас? – Развел в недоумении руками командир. – Я не понимаю! Неужели у немецкой контрразведки закончились подготовленные специалисты?

– Я простой солдат, герр Головин! – сухо заметил оберштурмбанфюрер. – И не в моих правилах обсуждать приказы высшего командования. Возможно, в моем участии был некий резон, неизвестный, но решающий фактор…

– Господа Маги, – вмешался в «дружескую» беседу калмык, так же по-немецки, – не время сейчас разбираться! Еще немного и оставшиеся без Повелителя Духи обязательно нагрянут сюда!

– Пора сматывать удочки? – привычно произнес я по-русски, правильно вкурив посыл калмыка-охотника – если нагрянут Духи, нам кабздец!

– Что, простите? – Не понял моей «идиомы» Хартман, не владеющий русским языком.

– Пора уходить! – ответил вместо меня азиат. – Скоро здесь станет очень опасно.

– Каким способом вы планируете нас эвакуировать с территории Советского Союза? – между делом поинтересовался оснаб. – С Хартманом могут возникнуть проблемы…

– Это не проблема, князь, – невозмутимо улыбаясь, как умеют только азиаты, произнес диверсант. – Мы уйдем через Пространственный Портал.

– Пространственный Портал?! – недоверчиво воскликнул Вревский. – А разве это не сказки?

– Если вы ничего не знаете о подобном Магии, – ответил калмык, продолжая наиграно улыбаться, – это не значит, что она не существует в природе.

Диверсант сбросил на землю свой не слишком объемный вещевой мешок и вынул из него какой-то округлый предмет, заботливо завернутый в мягкую ворсистую тряпицу. Я с интересом подался вперед, стараясь рассмотреть скрытый под тканью артефакт. Оснаб с Вревским тоже изнывали от любопытства – ведь не каждый же день, сказочные истории о Магии Портального Перехода становились былью. Жестом заправского фокусника, калмык сдернул тряпицу, явив миру прозрачный хрустальный шар, размером, чуть меньше футбольного мяча.

– Артефакт? – поинтересовался оснаб.

– Артефакт, – ответил азиат, расстилая на земле тряпицу и устанавливая на нее шар. – Господа, для активации Портального Перехода, мне потребуется ваша кровь. – И он вынул из голенища узкий засапожный клинок, острое лезвие которого хищно блеснуло в тусклом свете луны.

Оснаб первым бесстрашно протянул руку. Калмык цепко ухватил её за запястье и развернул ладонью кверху. После чего неуловимым движением провел по коже остро отточенным металлом. Края раны на ладони командира слегка разошлась, и она обильно закровила. Азиат тут же развернул ладонь командира боком, чтобы тягучая темная кровь стекала прямо на отполированную поверхность волшебного Артефакта. Едва первые капли крови разбились о поблескивающее стекло, шар словно «задымился» – его прозрачное нутро помутнело, а затем полыхнуло ярко-алым, заставив всех присутствующих непроизвольно зажмуриться.

– Достаточно! – Калмык отпустил руку оснаба. – Следующий!

– Держи, кровопивец! – Я безбоязненно протянул руку ладонью вверх немецкому диверсанту азиатской наружности.

Дождавшись, когда Артефакт вновь примет первоначальный вид, Калмык отработанным росчерком «пера» вскрыл кожу на ладони и пустил мне кровушку. Обильно «помочившись» красной юшкой на шарик, я заблаговременно прикрыл глаза. Несмотря на это, яркий импульс пробился даже сквозь закрытые веки, породив на сетчатке глаза мерцающих световых «зайчиков».

– Однако! – Услышал я удивленный возглас калмыка. – Очень неординарная и мощная реакция! Никогда с таким эффектом не сталкивался!

– Я и сам весть такой… неординарный… – Я открыл глаза – вся наша команда, ослепленная яркой вспышкой, усиленной еще и окружающей нас темнотой пыталась побыстрее проморгаться, но без особого успеха. Если уж меня с закрытыми глазами проняло, то уж им досталось и вовсе не по-детски. – Извиняйте, хлопцы, – виновато произнес я по-русски, – не хотел! Ich bitte um Entschuldigung [5]! – повторил я по-немецки для Хартмана, хотя временами мне хотелось этого фрица, с его калмыцким приятелем-нацистом, попросту удавить. Однако, нужно было привыкать к ублюдкам и налаживать дружеские отношения – скоро всем моим окружением будут одни лишь гребаные гансы, что их разорвало!


[5] Прошу прощения! (нем.)


Хартман махнул в ответ рукой – все, мол, в порядке, а другой продолжал тереть «обожженные» вспышкой глаза. Наконец все сумели привести себя в относительный порядок – и процедура кровопускания продолжилась. Калмык по очереди порезал руки Вревскому и Хартману, обильно поливая кровью свой необычный шарик-Артефакт. Что примечательно, после каждой вспышки кровь куда-то улетучивалась, и шар вновь становился чистым. К моменту, когда все, кроме самого азиата, прошли через ритуал поливания Атефакта кровью, калмык вытер нож о тряпочку и вернул его обратно в сапог.

– А сам? – поинтересовался оснаб, догадавшись, что диверсант не собирается вскрывать себе ладонь.

– Артефакт только открывает Портал в определенную точку пространства, – пояснил узкоглазый диверсант, – а сам остается на прежнем месте. Если мы всем уйдем порталом – Артефакт будет некому забрать. Он слишком ценен, чтобы его так глупо лишиться. Поэтому я остаюсь, и буду выбираться своим ходом.

– Логично, – согласно кивнул командир. – А зачем кровь?

– Кровь – это ваш «пропуск», – пояснил диверсант. – На другой стороне смогут выйти только те, кто участвовал в Ритуале…

– Шарик кровушкой окропил? – Опять влез я со своими предположениями.

– Да, правильно, – кивнул азиат. – Обычно ритуал проводится заранее, чтобы в сложной ситуации никто посторонний не вышел на «той стороне».

– А войти, значит, можно?

– Можно, – ответил «охотник», хищно улыбнувшись. – Но выйти уже не получится…

– О как! Вход рубль, выход – два?

– Выхода нет! – возразил калмык, вновь склоняясь над шаром. – Приготовьтесь, господа Маги!

Он что-то там зашептал, совмещая свое невнятное бормотание с «вычерчиванием» руками в воздухе каких-то знаков и иероглифов, что на мгновение загорались в ночной темноте, а после так же стремительно гасли. Шар поначалу никак не реагировал на его усилия, однако, постепенно в его глубине начала проявляться какая-то маленькая мерцающая «звездочка». Она неторопливо разрасталась, набирая мощность, пока не заполонила собой весь объем хрустального Артефакта, а после и вовсе «вышла» за его пределы, превратившись в большой и ярко светящийся круг.

Пока азиат колдовал, я каким-то неведомым «шестым» чувством (наверное, задницей) ощущал приближение какой-то опасности. Такое ощущение, что над нашими головами постепенно сгущаются «грозовые» тучи. Я обеспокоенно шарил глазами по сторонам, но разглядеть что-нибудь в кромешной темноте, не удавалось. Однако, чувство опасности не отпускало. Оно прямо-таки вопило во весь голос о приближающихся серьезных неприятностях. Но, откуда они должны были свалиться на наши и без того многострадальные головы или, на каком «дворе» поджидают, как котенка Гава [6], было совершенно непонятно.


[6] Котенок Гав – главный герой цикла советских м/ф «Котёнок по имени Гав», созданного Л. Атамановым. 1976-1982 гг.


– Портал активирован! – заявил азиат. – Поторопитесь, господа! Мне тоже нужно будет еще унести отсюда ноги!

– Туда шагать? – указав пальцем на светящийся круг, уточнил я.

– Да! – ответил диверсант. – Просто войдите в светлую область, и Портал перенесет вас в заранее заданную точку.

– Поехали, что ли, командир? – Взглянул я на оснаба.

– Другой дороги у нас все равно нет. – Оснаб пожал плечами.

Пока мы переглядывались, к Порталу подошел Хартмани и первым «растворился» в ярком свете. Видимо, положение обязывало – хотел подать нам пример. Следом за ним поспешно шагнул Вревский. После всего пережитого в Абакане, ему хотелось поскорее убраться отсюда подальше. Даже неизвестность его не испугала.

– Давай, Хоттабыч, – произнес оснаб, легонько подталкивая меня к пятну света, – я замыкающим.

– Принято командир, – ответил я, напоследок окидывая взглядом ночной лес.

Где-то на периферии зрения, я заметил какую-то нездоровую «активность», выделяющуюся обширной, и еще более темной областью, чем сам ночной лес. Хотя, казалось бы еще больше? Недолго думая, я ухватил командира за ремень и силой втащил его за собой в Портал.

После того, как все подопечные азиата исчезли в светящемся круге, он начертал в воздухе еще один символ. После этого свет Магического Портала потускнел и, вскоре, совсем погас. Диверсант удовлетворенно выдохнул, присел на корточки возле хрустального шара, и бережно обернул его тряпицей. Взяв в руки Артефакт, все еще излучающий приятное тепло, чувствующееся даже через ткань, калмык заснул его обратно в вещмешок. Затянуть горловину калмык не успел – неожиданный удар в спину опрокинул его на землю. Однако диверсант не распластался беспомощно на траве, а легко перекатился через голову, и уже через секунду стоял в защитной стойке, выискивая врага.

– Проклятый мам [7]! – прошипел азиат, «разглядев» невидимого обычным зрением противника – эфемерного Крылатого Змея, нервно стегающего близлежащие деревья длинным чешуйчатым хвостом…


[7] Мам – тибетское ругательство. Мам – это демон (чйтгйр), чаще всего им становится душа умершей женщины, получившей «плохое перерождение». Иногда тибетцы так называют «снежного человека».


## Глава 3

Тот факт, что что-то пошло не так, я понял, когда Портал вместо «комфортного вокзала» выкинул нас в большой мрачной, пыльной и хрен пойми когда заброшенной пещере. Ни тебе официальных лиц, встречающих дорогих гостей с оркестром, ни красивых девушек с цветами и хлебом-солью – вообще ничего! Ни одной живой души! Только удивленные донельзя морды ротмистра Вревского и нашего нацистского «друга» Хартмана, прошедших первыми сквозь Магическую дверцу. Едва мы переступили незримую черту, светящаяся «арка» Портала схлопнулась, и мы оказались в полнейшей темноте. В нос шибанул спертый запах давнего запустения и сухого безжизненного праха.

– Приехали, похоже… – произнес во мраке ротмистр.

– Похоже на то, – согласился с ним командир, а Хартман просто промолчал. Видать, не адаптировался еще к нашей теплой, и почти родственной компании.

– Ну что, господа хорошие, – проскрипел я по-русски, – зажигая на кончике пальца Магический огонек, в последнее время я от такого прикуривал папироски, – у кого какие идеи и предположения? Думаю, что нужно, как следует поспрошать нашего нового приятеля. Возражения есть? Нет! Герр Хартман, – уже по-немецки произнес я, обращаясь к фрицу, – не подскажете, куда это нас занесло?

– Господа, раз уж мы оказались в одной лодке, – ответил оберштурмбанфюрер, – называйте меня просто Робертом…

Ага, на сближение решил пойти, нацик рафинированный? Ну, нам же только этого и надо! Пойдем и мы навстречу говнюку. Уважим, так сказать!

– Робка, значит? – Понятливо кивнул я. – Ну, тогда и ты меня Хоттабычем кличь, либо Стариком.

– Хот-та-би-шь-емь? – коверкая слова, с трудом и по слогам выговорил Хартмам.

– Хоттабыч! – повторил я еще раз и стукнул себя кулаком в грудь. – Это я!

– Хооттабишь? – уже увереннее произнес немец.

– Ладно, уже сойдет! – Махнул я рукой. – Привыкнешь, со временем, морда протокольная, – добавил я, уже по-русски. – Так куда нас занесло, Робка? – Вернулся я опять к немецкому, прибавив ярости огненному фонарику на пальце.

– Господа… – явно находясь не в своей тарелке, произнес оберштурбаннфюрер, расстегнув пуговицу на воротнике. – Я действительно не имею понятия, где мы…

– А куда должны были попасть? – подключился к допросу оснаб.

– Переброску осуществлял наш союзник, – пояснил Роберт. – Из Тибетского тайного ордена «Зеленого Дракона»…

– Это, которые «Жрецы Агарты»? – уточнил командир.

Ему, опытному контрразведчику, доводилось слышать об ордене «Зеленого Дракона». Особенно об их мистическом и могущественном Великом Магистре – пресловутом «Человеке в зеленых перчатках», которого еще до первого заключения в Абакане оснаб пытался «разрабатывать».

– Да. – Коротко кивнул обрштурмбаннфюрер. – Артефакт Портального Перехода принадлежал именно этим горцам.

– Так куда мы должны были попасть? – спросил Петров. – Согласно плана? – добавил он.

– В один из тайных монастырей Ордена, – сообщил Хартман, – расположенный где-то в горах, неподалеку от Лхассы.

– Так может мы в нужном месте? – спросил я, разглядывая в колеблющемся свете Магического огонька окружающую нас обстановку. – Хотя, не похоже – здесь лет сто никого не было!

– Может, немного промахнулись? – с надеждой произнес Вревский. – И нас ждут в соседнем помещении?

– Надо осмотреться! – подытожил командир. – Вы в каком звании, Роберт? – поинтересовался он у Хартмана. – Оберштурмбаннфюрер СС, ваше сиятельство! – прищелкнул каблуками сапок Хартман.

– Это значит – оберст-лейтенант вермахта… Подполковник.

– Яволь! Гонопехотная дивизия СС «Норд», – дополнил Роберт.

– Не Абвер?! – Удивлению Вревского не было предела. – Даже не контрразведчик? – Ротмистр в недоумении потряс головой. – Ничего не понимаю: куда смотрит адмирал Канарис?

– Задание мне озвучил лично рейхсфюрер Гиммлер, – приоткрыл часть таинственной завесы оберштурмбанфюрер.

– Серьезно, Роберт, вот прямо-таки сам рейхсфюрер? – Вревский до сих пор не мог поверить в искренность Хартмана.

– Вы мне не верите, герр гауптманн? – Лицо Хармана окаменело. Роберт поджал губы, а его глаза недобро сверкнули. – Если вы из Абвера, это еще не дает вам право относиться с пренебрежением к обычному горному пехотинцу…

– А ну отставить, горячие финские парни! – с металлическими нотками в голосе рявкнул оснаб. – Таким Макаром мы далеко не уедем! Поэтому, как старший по званию, возрасту и опыту…

– Кхе-кхе! – Ехидно кашлянул я в свободный от огня кулак

– По возрасту, кроме Хоттабыча, конечно, – внес существенную поправку в свою речь командир. – Так вот, в силу всего вышеперечисленного, принимаю командование нашим маленьким интернациональным отрядом на себя! Возражения, вопросы есть?

– Нет, герр оснаб! – Вытянулся во фрунт оберштурмбанфюрер.

Вот же, блин, сразу видно – солдафон! Реакция на командный тон старшего по званию, вбита в родсознание на уровне рефлексов. Хотя, так-то, звание оснаба в царской армии за красивые глазенки не давалось. Оно, можно сказать, легендарное – повесомее иных, шитых золотом галунов, позументов и генеральских погон, будет!

– Поскольку мы не в строю, обращения друг к другу – неофициальные. Но приказы исполнять беспрекословно! Осененный, Роберт? – тут же поинтересовался у немца оснаб.

Оно и понятно, первым делом нужно выяснить, на что способен наш отряд, только что скомпонованный изо всякого «дерьма и палок». И это я не про нас с оснабом.

– Осененный, – ответил Роберт. – Маг Менталист, но Дар слабый, ниже среднего – Вторая Малая Ступень, согласно табелю о Магических Рангах Вековечного Рейха.

– На уровне нашего «Архангела», – быстро сопоставил Вревский. – Действительно слабоват. Другими Дарами не богат?

– Нет, – признался оберштурмбанфюрер. – О своем, пока еще несуществующем, Даре Удачи, он решил промолчать, чтобы не оказаться посмешищем.

– Итак, камрады, что мы имеем в сухом остатке? – решил подытожить командир. – А имеем трех Осененных Менталистов с разной степенью мощности Дара. И одного абсолютно не опытного, но разностороннего Мага, так же с невысоким коэффициентом полезного действия, поскольку его Дар Колебателя Тверди в этом каземате лучше не использовать.

У Хартмана имелся еще и пистолет, но об этом он решил «тактично» умолчать.

Пока осаб принимл бразды правления и строил планы по вызволению нас из очередной глубокой задницы, я заметил неподалеку одну занятную штуковину – старый факел, вставленный в специальную подставку, приколоченную к стене. Прицелившись, я пульнул небольшим огненным сгустком в покопченные ошметки «тряпья», накрученные на палку.

– Хоттабыч! – прикрикнул на меня командир. – Ты чего творишь?

– Да будет свет! – К моей несказанной радости факел оказался вполне «работоспособным» – он быстро разгорелся, осветив большой кусок заброшенного помещения, в котором мы оказались по воле Судьбы. – Так-то оно все половчее будет, командир! – довольный произведенным эффектом, произнес я.

Мерцающий свет полыхающей пакли, видимо, основательно пропитанной какой-то горючей субстанцией, типа смолы, существенно «расширил» окружающее пространство, и я увидел, что вдоль стен торчит еще несколько подобных же светильников. Едва я «замахнулся», что добавить в пещере еще чуток освещения, оснаб схватил меня за руку:

– Стоять! Лучше возьмем эти факелы с собой – неизвестно, сколько нам придется бродить в этой темноте.

– Логично, командир, – согласился я, отпуская Силу.

Десяток минут мы потратили на то, чтобы собрать все старые факелы в пределах досягаемости. Затем еще некоторое время, чтобы увязать их с помощью одежды (веревок у нас не оказалось) в пару «охапок», которые по приказу командира беспрекословно закинули на спины Вревский и Хартман. Я был освобожден от почетной обязанности в силу преклонного возраста и владения какими-никакими, а условно боевыми Заклинаниями, пускай и малой мощности. После того, как снаб вооружился горевшим факелом, выдернув его из крепления, мы потопали по тоннелю, прорубленному неизвестными строителями в скальном массиве.

Метров через пятьдесят тоннель резко вильнул, а еще через десяток метров потолок резко ушел вверх, и мы выскочили в куда более просторное помещение. Мерцающий свет факела разгонял мрак не особо эффективно и, насколько высока эта пещера, рассмотреть было абсолютно невозможно. Ну, разве только запустить под потолок огненный шарик. Но я решил, покаместь воздержаться от этого необдуманного шага.

Внутреннее убранство этой пещеры нас, если и не шокировало, то уж точно заворожило. Поскольку вся она была искусно украшена неимоверным количеством человеческих костей. По обе стороны от входа тянулись ввысь и исчезали в кромешной темноте две монументальных колоннады в пару-тройку обхватов, сложенные сплошь из пустоглазых оскаленных черепушек. Пройдя под искусной «невесомой аркой», которую неведомые художники так же умудрились собрать из бренных человеческих останков, мы застыли в немом изумлении, пораженные открывшейся перспективой.

Нечто подобное мне довелось лицезреть в древнем готическом соборе в Чехии, прозванном Костницей [1].


[1] Костница в Седлеце или Костёл Всех Святых – готический кладбищенский костел (иногда определяется как капелла или часовня) в Седлеце, район чешского города Кутна-Гора, в крипте которого располагается самая большая в Чехии костница. Наибольший интерес представляет интерьер костёла, полностью отделанный человеческими черепами и костями, для оформления которого было использовано около 40 000 человеческих скелетов. Огромная люстра содержит в себе весь набор костей человеческого тела.


Признаюсь, я и не думал, что можно сотворить из человеческих костей что-то более поразительное, но местные неведомы мастера явно переплюнули искусного резчика, нанятого владельцами костела для создания такого «поразительного» интерьера.

Помимо прочих костяных «произведений искусства» в дальнем от нас конце пещеры виднелось какое-то «монументальное строение» внушительных размеров, типа памятника или барельефа, теряющееся впотьмах. Мы направились к нему, чтобы получше рассмотреть творение скульптора, неизвестного широкой публике.

– Хоттабыч, – толкнул меня плечом командир, – ты на всякий случай держи наготове Огненный Кулак. Мало ли… – Подействовало на командира это замогильное костяное убранство.

– Уже. – Кивнул я, поскольку подумал об этом несколько раньше. Мне абсолютно не хотелось, чтобы и наши косточки стали частью убранства этого ошеломительного интерьера.

По мере приближения, из темноты начали выступать потрясающие подробности: на высоком каменном пьедестале, вырубленном из той же породы, что и стены пещеры, стоял массивный костяной трон с изумительной по красоте филигранной резьбой. Однако, кости, что пошли на его изготовление, были явно не человеческие. Я не знаю, у каких-таких мифических тварей брали материал для изготовления подобного седалища, но даже скелет динозавра, хранящийся в палеонтологическом музее, не имеет костей близкого размера. Возможно, что обладателем этого великанского «супового набора», был как раз тот самый сказочный Индрик-зверь [2], поскольку ничего другого мне в голову и не приходило.


[2] Индрик (Индрик-зверь) – в русских легендах животное, «всем зверям отец». Описывается как двурогое животное гибридной природы (голова и хвост коня, тело рыбы). В русском фольклоре Индрик выступает как огромный подземный зверь, имеющий черты хозяина водной стихии. Часто встречается утверждение, что на фольклорный образ Индрика повлияли находки ископаемых останков мамонтов.


Но, ни чудный материал трона, ни его красота и уникальность, не шли ни в какое сравнение с тем, что на нем восседало! И самое удивительное, что это Создание, по всей видимости, было некогда живым и полным сил. Сейчас этот, слегка подвяленный монстр, спал с лица, превратившись в подобие египетской мумии. Но даже в таком состоянии усохший хозяин подземелья своими размерами, наверное, не уступал самому легендарному Святогору, с которым мне довелось повстречаться. Пусть, и в каком-то ином, «посмертном» мире, но общее представление о прижизненных габаритах древнего великана, я, все же, имел.

– Зацените размерчик, робятки! – Воскликнул я, остановившись у самых ступней великана, покоившихся на пьедестале, словно две гигантские ванны. – Хрен, в каком обувном разживешься подобными сапожками! – Продолжал я хохмить, стараясь разрядить гнетущее молчание спутников.

Кожаные сапоги великана, с загнутыми кверху носами, действительно будоражили воображение, если не обращать внимания на все остальное. Где он только такую шкуру для их пошива раздобыл? По всей видимости, из того же источника, как и гигантские кости, что пошли на изготовление трона.

– Donnerwetter! – свистящим шепотом выругался Хартман, попятившись от трона на несколько шагов. – Heilige Jungfrau Maria [3]! – Добавил он через мгновение, истово перекрестившись. – Еще один Асур!


[3] Черт побери! …Пресвятая дева Мария! (нем.)


– Еще один? – После этих слов я тут же сделал «стойку». – Где ты такого уже видел, Робка? – поинтересовался я, как бы между прочим.

– Самого не видел… – покачал головой оберштурмбанфюрер, не отводя глаз от великана. – Только гигантский гроб… В подземных пещерах Рип…

Щелк! – И все в моей голове встало на свои места. Я вспомнил! Вспомнил первые мгновения моего появления в этом мире! Всё, до мельчайших подробностей: и соляную пещеру; и «посмертное дыхание» Святогора, наполнившее смрадом могилы мои легкие; и испуганно-удивленные лица фрицев, когда мое, распластанное острым ножом тело, вдруг начало стремительно регенерировать; и обуявший их ужас, когда я принялся их методически давить, как испуганных тараканов на кухне… А этот, – я вновь взглянул на Хартмана, – каким-то чудом уцелел и выжил. Не иначе, везучий, сука, жучара!

– Я тебя вспомнил, Робка… – Я усмехнулся, и от моей кривой улыбки, искаженной светом мерцающего факела, Хартман слегка сбледнул. Похоже, моя «показательная порка» эсэсовской мрази ему надолго запомнились. Хорошо бы – на всю оставшуюся жизнь! Чтобы и детям, и внукам рассказал, что случается со всяким напыщенным нацистским говном, с огромным самомнением, если оно пытается указывать русским, как им жить, а еще пуще того – как им умереть. Пупки развяжутся у таких деятелей. – Не ссы, горная пяхота! – Покровительственно хлопну я Хартмана по плечу. – Мы сейчас с тобой в одной лодке, пацан…

Грудь и голова великана срывалась где-то в темноте, и командир, желая рассмотреть лицо нашего молчаливого «хозяина», приподнял горящий повыше. Погоревшая пакля, ярким угольком спикировала в одну из больших чаш, установленных на высоких подставках по обеим сторонам у подножия трона. От упавшего уголька в чаше неожиданно вспыхнуло яркое пламя, осветившее, куда большую территорию, чем потухающий факел.

Встав на цыпочки и ухватившись за край второй чаши, как и все остальное убранство пещеры отделанный человеческими костьми, я заглянул внутрь. На дне большого сосуда я разглядел какую-то темную и густую маслянистую жидкость, отражающую глажкой поверхностью веселенькие блики огня. По консистенции жидкость напоминала расплавленную смолу. Недолго думая, я зажег слабенький огонек на кончике указательного пальца и ткнул им в чашу. Жидкость быстро и ожидаемо воспламенилась, я едва успел одернуть руку. Обжечься я не успел, но волоски с тыльной стороны кисти, как корова языком слизнула. С появлением мощного дополнительного источника света подземные костяные хоромы предстали перед нами во всем своем великолепии.

– Он шевелится! – неожиданно завопил оберштурмбанфюрер, выхватывая из-за пазухи припрятанное оружие.

И тысячелетнюю тишину расколол хлесткий звук пистолетного выстрела.

## Глава 4

То, что дело пахнет керосином, тибетец понял уже после первого толчка в спину, нанесенного Крылатым Змеем. Удар Высшего «нечистого» Духа, пусть и пришедшейся вскользь, «отъел» такое количество драгоценной Праны, что диверсант едва сумел найти в себе силы, чтобы перекатиться через голову, подняться на ноги и застыть в защитной стойке, судорожно «разгоняя» процесс трансформации Свободного Эфира в Силу через Источник. Однако Духовных возможностей, чтобы на равных противостоять «проклятому Маму», катастрофически не хватало – даже тренированная запредельными нагрузками и ритуалами «Черного Солнца» бренная оболочка старшего послушника Ордена «Зеленого Дракона» подрагивала от напряжения и недостатка сил. Второго подобного удара он может попросту не пережить!

Азиат мучительно, но быстро размышлял, что же ему предпринять, но вариантов было и не особо много. Честно признаться, их было всего лишь два: слинять через Портал, который был заранее настроен на послушника и потерять ценный Артефакт, либо умереть в неравной схватке и все равно лишить Орден бесценного Магического имущества. Во втором случае потерь было меньше. И пусть жизнь старшего послушника не идет ни в какое сравнение с древней реликвией, но он ведь еще может приложить все силы для её возврата. Бесславно умерев и оставив братьев в неведении, он лишит Орден даже этой слабой надежды.

Определившись, наконец, с дальнейшими действиями, тибетец, не спуская глаз с Высшего духа, скользящим шагом плавно переместился вперед. Поравнявшись с оброненным вещмешком, он ударом стопы выкатил Артефакт на землю, возблагодарив Провидение за то, что не успел намертво затянуть горловину рюкзака. Затем, наступив на хрустальный шар, он слегка вдавил Портальный камень в мягкую лесную землю, что тот не покатился куда-нибудь во время Ритуала. Проделав эти нехитрые операции, тибетец облегченно выдохнул – осталось только запитать уже готовые Формулы Магической Энергией и активировать Портал…

Пока он, проявляя чудеса выдержки и эквилибристики возился с Волшебным Артефактом, полку нечистых Тёсь прибыло. Таежный воздух, излишне насыщенный Духами, буквально звенел от их чрезмерной концентрации и суммарной Силы – грань между двумя реальностями трещала и рвалась, расползаясь в клочья. Такого эффекта азиат еще ни разу не наблюдал воочию, и это немного пугало и завораживало.

Он вскинул руку и вывел в воздухе сложный иероглиф, пробуждающий Артефакт ото сна, и насытил его Силой. Иероглиф ярко вспыхнул в ночной темноте, и слегка оттянул на себя внимание азиата. Едва взгляд старшего послушника «сместился» в сторону, Крылатый Змей стеганул своим длинным хвостом, стараясь дотянуться до противника острым крюком, выросшим самом его кончике. Но азиат не дремал, пусть и находился не в самом лучшем состоянии – он ловко ушел от очередного удара Высшего Духа, способного лишить его остатков Праны и, как следствие самой жизни. Крюк просвистел мимо, а послушник, разогнувшись вывел второй иероглиф, заставивший Артефакт активироваться.

Отметив краем глаза, что свечение, родившееся внутри прозрачного шара, усиливается, азиат приготовился за вершить Формулу третьим иероглифом, самым сложным и требующий от Мага немалой концентрации. Он уже начал его выводить, как почувствовал резкую боль в левой ноге и стремительно навалившуюся тяжесть. Судорожно сжав зубы и прикусив губу, так, что подбородку побежала тонкая струйка крови, он стойко продолжал вписывать в Формулу третий, последний компонент Магического конструкта, чувствуя, как стремительно утекают из раны на ноге жалкие остатки его Живительной Энергии. И только завершив процесс, он бросил взгляд на подлого врага, подобравшегося к нему сзади.

Этим подлецом оказался еще один «проклятый Мам», нашедший воплощение в форме толстого гуся с зубастым клювом, которым он сейчас с упоением и терзал многострадальную ногу послушника. Для полного развертывания Портала требовалось время, пусть и невеликое, но все же. И за это время легко можно умереть. Поэтому азиат не стал ждать завершения процесса, а удались по толстому Духу чистой и «незамутненной» Заклинаниями Энергией – сформировать которые он просто не успевал. Но и сырой Силы хватало вдосталь, поэтому мощный удар, доставшийся Гусю, смял его визуальное воплощение, словно пластилиновую фигурку и отбросил к ближайшим деревьям. Правда, в зубах «проклятого Мама» остался солидный «кусок» Тонкого Тела азиата, вырванный буквально «с мясом». По ноге побежала теплая струйка – серьезная рана Тонкого Тела сказалась и на физической оболочке – штанина мгновенно пропиталась кровью.

Реакции старшего послушника замедлились еще сильнее, теперь он, наверное, ничем не отличался от обычного неподготовленного смерда-крестьянина. Он чувствовал, как из раны нанесенной зубастым Гусем, широкой струей вытекают остатки Праны, которые мгновенно подчищаются мелкими Духами-паразитами, в изобилии скопившимися на месте схватки, словно полчища гнуса. Почему они до сих не навалились на него всем скопом, азиат не знал, но и размышлять над этой странностью у него не было ни сил, ни времени.

Мгновения, оставшиеся до полного развертывания портала, тянулись словно столетия. Старший послушник уже едва держался на ногах. И это, видимо, чувствовали и его противники. И когда, наконец, они решились его «дожать», Портал неожиданно развернулся, скрывая фигуру азиата в потоке Магического света. И когда он погас, на прежнем месте остался только хрустальный Артефакт.

Место, куда выбросило старшего послушника, ничем не напоминало Портальный павильон Орденского замка, где постоянно дежурила пара-тройка желторотых послушников и один сильный Адепт-Медик. На всякий случай… И сейчас Медик бы, ох, как пригодился! Но мрачное окружение, пока еще просматриваемое в свете еще несвернувшегося Портала, говорило о том, что о Медике не стоит даже и мечтать! Из-за нанесенной проклятым Мамом раны, и практически полного истощения сил, старший послушник все никак не мог сообразить, куда его занесло. Еще ни разу за всю историю практики использования Портала, он никогда не сбоил! Ну, вот ни разу! Он всегда приводил из любой точки пространства в Орденский замок, к которому был Магически привязан.

Портал схлопнулся, оставив азиата в кромешной темноте. Но это его не испугало, поскольку он, подобно настоящим Шаманам, мог видеть одновременно на двух планах бытия – «Духовном» и «Вещественном». Поэтому темнота не стала для него особым препятствием. В глаза тут же бросились многочисленные человеческие следы, отпечавшиеся на пыльном полу. Тибетец понял, что Портал несолькими минутами ранее вывел сюда и его подопечных, и это именно их следы. Остатки Жизненных сил стремительно таяли – рана, нанесенная нечистым Духом Тонкому Телу послушника, никак не желала закрываться. И азиат слабел. Слабел с каждой секундой, теряя драгоценную Прану! У него оставался единственный шанс на спасение, но для этого нужно было догнать ушедших вперед бывших спутников. Старший послушник залез в кармашек вещмешка, из которого вынул и зажал в кулаке Магический прибор с желтоватым кристаллом-Накопителем и толстым коротким штырем. Любой из Осененных, да и не только, с легкостью бы узнали в этом приборе обычный полевой Малый Пранотранфузер, широко используемы в регулярных частях Вермахта.

«Только бы хватило Энергии… – мелькнула мысль. – Только бы хватило…»

Закатав рукав подрагивающими от недостатка сил руками, азиат воткнул толстую иглу Пранотрансфузера в собственное предплечье и, совершенно ослабнув, опустился на пыльный каменный пол пещеры. Кристалл заполошно заморгал, переливая остатки Жизненной Энергии в обессиленное тело диверсанта. Руки тибетца мгновенно перестали дрожать, тусклые глаза заблестели, а из его груди вырвался вздох облегчения – Энергия в кристалле-накопителе еще оставалась. Немного, но её хватило, чтобы затянуть прореху в Тонком Теле, нанесенную нечистым Духом. Кристалл мигнул еще раз и потух – закачанная в него Прана закончилась. Слишком много Жизненной Энергии потратил диверсант, нарезая без устали круги возле городских стен Абакана. Но самое главное сделано – в ближайшее время он не умрет от истощения.

Продев руки в лямки, азиат закинул вещмешок за спину и, подволакивая ноги и загребая пыль, потащился вдоль четко прослеживаемых следов. Где-то там, в конце темного коридора, падали на стену какие-то светлые мерцающие блики, словно отсвет горящего пламени. Тибетец постарался прибавить скорость – силы утекали стремительнее, чем он рассчитывал. Подлый укус зубастого Духа-Гуся оказался коварнее, чем диверсант рассчитывал – он запустил в организме старшего послушника еще и какую-то неведомую «болезнь», которая постепенно распространялась по его Тонкому Телу. Когда азиат уже почти добрался до поворота, за которым что-то явно горело, раздался выстрел, прозвучавший оглушительным грохотом в тихом и замкнутом пространстве пещеры. Старший послушник изо всех сил рванулся на звук.

***

– Твою мать! – Неожиданно прозвучавший выстрел, заставил меня вздрогнуть и втянуть голову в шею.

Тонко взвизгнула пуля, отрикошетившая от вороненых доспехов неведомого мертвого великана, и вся «неустойчивая конструкция», состоящая из сидящей на костяном троне усохшей донельзя мумии, и сохраняющая равновесие хрен его знает сколько тысячелетий, неожиданно резко навернулась об пол. А вот его великанский меч, покоящийся на коленях хозяина подземелья, со свистом вспоров воздух, легко, словно палку молочной колбасы, перерубил шею Вревского, неудачно оказавшегося не в то время, и не в том месте – только голова, словно детский мячик, весело поскакала по пыльной пещере, разбрызгивая брызги крови по сторонам.

Пока мы с командиром и Харманом тупо стояли, пораскрывав рты, пялясь на кровь, выплескивающуюся толчками из обрубка шеи, пытаясь осмыслить и уложить произошедшее в своих головах, из темноты к бьющемуся в конвульсиях безголовому телу выметнулся какой-то неопознанный субъект. Коротко размахнувшись, этот ублюдок засадил в грудину трупа какую-то хреновину, тут же засветившуюся желтоватыми переливами.

– Пранотрансфузер? – Первым вышел из ступора командир. – Какого хрена?

– Ты кто, пацанчик? – Я уже приготовился серьезно попотчевать «незваного гостя», который, как известно, хуже татарина, хорошей порцией огня.

– Вторник? – Узнал азиата Харман, едва не всадив в него очередной заряд.

– Робка, совсем уже двинулся в этом подземелье? – То, что немецкий утырок, пусть и косвенно, но ухлопал-таки предателя Вревского, меня нисколько не взволновало – умер Максим, ну и хрен с ним! Главное, свою основную миссию он выполнил – свел с кем надо. – Какой нах вторник? Пятница сегодня… если я ничего не путаю…

– Он – Вторник, указал на агента Хартман. – Вы разве его не узнали?

– Разглядишь тут! – ворчливо заметил я, вглядываясь в азиата. – А, это ты, хранитель яиц? Ты ж без своего шарика уходить не хотел?

– Так… сложились обстоятельства… – с трудом выдавил азиат. – Духи… много… не совладать… пришлось оставить…

– А-а-а! – догадливо протянул я. – Порвали болезного? А помирать ты явно не собирался?

– Да…

– А чего это ты творишь, братская чувырла? – спросил я, хотя, в принципе, уже догадался, откуда тут «ухи торчат».

– Жизненную Энергию бедолаги Вревского собирает, – невозмутимо произнес оснаб. – Подлечиться за чужой счет, видать, хочет.

– Пусть его, – словно что-то самой собой разумеющееся, отмахнулся я, хотя внутри все клокотало. Надо привыкать, в Рейхе такое положение вещей – норма! Не стоит палиться на такой мелочи. – Че добру-то пропадать!

Наконец «всадника без головы» престало колотить, а кристалл разгорелся не в пример ярче, чем в самом начале. Азиат, выдернув наполнившийся Жизненной Энергией Пранотрансфузер, поспешно воткнул его себе в руку. Я мысленно отметил заранее закатанный рукав его куртки и свежую рану, нанесенную, по всей видимости, тем же прибором. Азиат распластался о полу неподалеку от обезглавленного тела ротмистра и замер, закрыв глаза и что-то неслышно шлепая губешками. Изменения, происходившие с ним, были видны невооружённым взглядом. Диверсанту явно получшело.

– Слышь, чепушила? – окликнул я азиата по-русски, когда тот открыл глаза. – А почему вторник? – Вот не давал мне покоя этот вопрос, уж не знаю почему. Как будто других проблем нет.

– Мимар, – ответил диверсант так же по-русски. Чисто, четко, безо всякого акцента, словно всю жизнь на нем разговаривал. Оно понятно, этот поц – не то что пехота-Хартман – настоящий подготовленный диверсант! – Это мое имя, – пояснил азиат. В переводе оно и означает – вторник.

– А с какого языка перевод? – полюбопытствовал я, а командир молча наблюдал за моим «допросом» диверсанта.

– С тибетского, – не стал скрывать азиат, похоже, поймавший приход, как наркоман, но только не от наркоты, а от обилия чужой Жизненной Энергии.

– Настоящий тибетец? – Удивленно покачал я головой. – А я, грешным делом, решил, ты калмык.

Но азиат не ответил, а только блаженно расслабился и затих.

– Ты чего творишь, Харман? – Отвлекшись от Мамира, накинулся на оберштурмбанфюрера командир. – Что это сейчас было? – И он указал на обезглавленное тело Вревского. – Какого черта, Роберт?

– Он шевельнулся… – Хартман попытался перевести стрелки на упавшую мумию. – Я и среагировал…

– В жопу такую реакцию! – Вскипел оснаб. Хоть он и сам бы «с удовольствием» удавил предателя, но такая внезапная и нелепая смерть бывшего боевого товарища и однополчанина выбила Петрова из колеи. – Почему про пистолет ничго не сказал? Быстро отвечать! – рявкнул Петр Петрович, усилив приказ Ментальной атакой.

– Я… я… – Дернулся было оберштурмбаннфюрер выстроить Стену Отчуждения, но с опытным внеранговым Мозголомом такой фокус не прокатил.

– Не доверяешь, значит, герр Хартман? – Быстро выдернул всю необходимую информацию из мозга немца оснаб. – Пистолет сюда! – Он требовательно протянул руку. – Живо! – Фриц поначалу пытался сопротивляться, но его слабенький Дар против Ментального Дара командира не имел никаких шансов. – И запомни, Роберт, – пряча пистолет под ремень, произнес оснаб, – командую здесь я! И никто без моего прямого приказа даже чихать не должен! Уяснил, оберштурмбаннфюрер?

– Яволь, герр оснаб! – с кислой физиономией произнес Хартман.

– И запомни, Роберт, – немного «снизил накал» и отпустил Силу командир, – мы с тобой в одной лодке! И чтобы нам всем выжить – не нужно её раскачивать! И без того штормит!

– Виноват, герр оснаб! – потупился Хартман. – Но этот гигант… он действительно шевельнулся…

– Тебе показалось, пацанчик! – Я подошел к огромной мумии и потыкал её носком ботинка. – Если он и шевелился, то это было ой, как давно!

– Ошибся… – совсем упав духом, повторил немец.

– Ладно, Робка, – я панибратски хлопнул фрица по плечу, – ты только в следующий раз не ошибайся, ладно! А то всех нас скопом угробишь! Я, хоть и старик, но пожить еще годок-другой не откажусь!

– Камрады… – сбивчиво произнес Харман. – Виноват… Готов понести залуженную кару…

– Че ты унесешь, Робка, – я криво усмехнулся, и указал на безголовое тело Вревского, – ему уже ничем не помочь!

– Он прав, Роберт, – подключился командир, – любая оплошность или ошибка может стоить жизни каждому из нас. И если мы не начнем действовать одной командой – наша песенка будет спета! Причем очень и очень быстро!

– Еще раз прошу прощения, господа! – вновь повторил оберштурмбаннфюрер. – Этого больше не повториться!

– Хотелось бы верить… – буркнул я, отворачиваясь от Хартмана и присаживаясь на корточки рядом с азиатом. – Э, бедолага, хорош прохлаждаться! Лучше поясни, – дождавшись ответной реакции от тибетца, спросил я, – в какую такую задницу ты нас запихал?

## Глава 5

Мимар тряхнул головой, открыл глаза и перевел на меня все еще осоловелый взгляд своих глаз с полопавшимися от напряжения сосудами.

– Э! Але! – Я пощелкал пальцами почти у самого его носа. – Дома есть кто-нибудь?

– Что? – переспросил меня тибетец, взгляд которого постепенно «светлел».

– В себя, говорю, пришел, болезный ты наш? Кони уже не двинешь? – Продолжал я докапываться до диверсанта.

Взгляд тибетца на миг вновь затуманился, словно он опять «отъехал». Но на этот раз он «отсутствовал» недолго.

– Я в порядке, – отозвался он через несколько секунд. – Если бы так вовремя не повезло с Праной… – Он осекся, не зная, как мы среагируем на такой утилитарный подход к Жизненной Энергии нашего погибшего «товарища».

– Да ты не тушуйся, барон Суббота [1], – усмехнулся я кривоватой ухмылочкой, – кто-то теряет, кто-то находит. Жизненная Энергия ему, – я указал на остывающий труп предателя, – все одно без надобности. Снявши голову – по волосам не плачут. Хех, – меня вновь начал разбирать беспричинный смех, похоже, нервишки-то опять слегка подрасшатались – ведь на месте Вревского, вполне мог оказаться и я, и командир, – это тот редкий случай, когда смысл переносный, становится смыслом явным…


[1] Барон Суббота – в религии Вуду одна из форм лоа (невидимых духов), связанное со смертью и мёртвыми. Основные его символы – гроб и крест.


Ага! А гребаного шпиона, похоже, отпустило – вон, как он облегченно выдохнул. Видать, всерьез рассматривал варианты… Ведь мы его могли и реально кончить, в отместку за тупую «шутку» с нашим переносом хрен знает куда.

– Я рад, что мы нашли общий язык, – осторожно улыбнувшись, отозвался Мимар. – Только я не Суббота, а Вторник. И вовсе не аристократ… – Попытался он исправить мою «оплошность».

– Ты сейчас нам зубы-то не заговаривай! – Я решил вновь взять этого деятеля в оборот. – Ты куда нас, сука, закинул? Что это еще, к хренам, за палаты Кощея?

– Я и сам не понимаю в чем проблема, – еще раз оглядев окружающий нас костяной дизайн, признался тибетец. – Портальный Камень привязал лишь к одной точке возврата – Орденскому замку «Зеленого Дракона»…

– И судя по твоей кислой харе – это явно не твой замок? – Я недобро оскалился, воспламенив на кончике указательного пальца маленький огонек.

Мимар напрягся, неотрывно следя за моей рукой, но я демонстративно выудил из внутреннего кармана растрепанную пачку сигарет. Засунув раскрошившуюся табачину в зубы, я с наслаждением закурил. Черт возьми, а табачка-то совсем мало!

– Нет, это не Орденский замок, – подтвердил мои, уже вполне себе оформившиеся опасения, азиат. – Я не понимаю… – продолжая вращать головой по сторонам, неуверенно произнес диверсант. – Как так могло получиться? Артефакт никогда не сбоил… Мои братья используют его уже не одно столетие…

– Ну, и на старуху бывает проруха! – Выдал я древнюю, как мир, философскую мыслю. – Только чего делать будем, Понедельник?

– Вторник, – вновь поправил меня азиат.

– Не-е-е, врешь – Понедельник! – мотнул я головой. – Потому что с тобой сплошные, сука, проблемы! Понедельник – день тяжелый! – Продолжал я отжигать не по-детски. – Ладно, братцы, хорош балдеть! Нужно решать, как будем выбираться из этой жопы! Кстати, неделька, у тебя пожрать есть чего? А то жрать охота! А в тюрьме сейчас ужин – макароны [2]…


[2] Цитата из советской кинокомедии «Джентльмены удачи». Реж. А. Серый, «Мосфильм», 1971 г.


– Какие, нахрен, макароны, Хоттабыч? – Не сдержался даже оснаб, не вкурив моего прикола. – Ты ж эту тюрьму, можно сказать, своими руками в преисподнюю низверг! Вместе со всеми макаронами и поварами!

– О, ес-ес, ОБХС! – Сиплым голосом Хмыря в исполнении Георгия Вицина, произнес я по-русски, хлопнув себя по ляжкам. – Запамятовал, командир! – вновь перешел я на немецкий. – Совсем никакой памяти не осталось! – Добавил я, рассмотрев округлившиеся глаза оберштурмбанфюрера. – А ты чего на меня так вылупился, отец родной? – Решил подколоть я фрица. – На мне узоров нету, и цветы не растут [3]! А старикам свойственно постоянно все забывать! Старость – не радость!


[3] Цитата мошенника Жоржа Милославского из советской фантастической кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию» по мотивам пьесы М. Булгакова «Иван Васильевич». Реж. Л. Гайдай, 1973 г.


– Oh, mein Gott [4]! – не в силах поверить в происходящее, воскликнул Хартман. – Он что, действительно не помнит, что сотворил такое?.. Да он же, походя, уничтожил массу народа… целый город… не оставив от него даже камня на камне!


[4] О, мой Бог! (нем.)


– А тебя это сильно волнует, Робка? – Вот чего не ожидал от фрица, так это подобных розовых солей. Странный он какой-то для настоящего нацика. Это ведь он, а не я, должен в хрен никого, кроме настоящих арийцев, не ставить. А оно вона че, Михалыч! Только мне не с руки тут с ним политесы разводить – нас с оснабом в Рейхе должны с распростертыми объятиями встретить. Чтобы ни один, падла фашистский комар, даже носу не подточил! – Ты лучше свои нервишки побереги, – «посоветовал» я между делом Хартману, – еще пригодятся! А за людишек Абаканских не переживай – дрянь были людишки! Убийцы, ворье, проходимцы всякие, даром, что Осененные! Там на каждом встречном-поперечном пробы было негде ставить! Так что я всем по справедливости подарочков отвесил. В общем, не кашляй, Робка! Не бери в голову, бери в плечи – здоровее будешь!

А немчик-то прямо прифигел от моей эмоциональной «агитки», только продолжал рот разевать, да глазки пучить. Пусть его, может, мозги немного на место встанут, в следующий раз думать будет, что творить, да что говорить! В смерти того же Вревского, он, хоть и косвенно, но все-таки виноват. Мне предателя не жалко, но не выстрели он тогда, может и выжил бы, падла, пока я сам его не придушил…

Когда я, наконец, заткнул свой словесный понос, в костяной пещере воцарилась гнетущая тишина, только гудело жаркое пламя в больших чашах возле опустевшего трона. Даже оснаб молчал, не зная, что сказать по этому поводу. Остапа, похоже, в очередной раз понесло. Надо немного гаечку-то подкрутить, а то раздухарился, старый пердун! Перья распушил, словно петух гамбургский! Похоже на «опьянение Силой», как мне однажды поведал профессор Виноградов. Бывает так, говаривал он, что после очень серьезного и одномоментного Силового выплеска, «откат» по мозгам дубасит, почище опиумной настойки! Вот, похоже, я его и словил. Одно радует, что это не старческая моча мне в голову бьет!

– Жрать есть, но мало… – Первым из молчаливого ступора вышел азиат, но лишь затем, чтобы впасть, в очередной «экстаз». – Мама дорогая! – на чистом русском воскликнул тибетец, взгляд которого, наконец, сфокусировался на «поверженной» мумии великана, лежащей на боку рядом со своим троном. Надо же, как в роль вжился, говнюк! Ночью разбуди, вопрос задай, так он и тогда, пожалуй, чисто по-русски тебя матом пошлет. Можно только позавидовать такому профессионализму, несмотря на то, что это враг. – Настоящий Дайтьи [5]!


[5] Дайтьи – в индуизме низшие божества, называющиеся так же демонами, титанами, полубогами, антибогами, гигантами.


– Кто? – одновременно вопросительно воскликнули мы с командиром. Только Хартман промолчал, поскольку в русском он вообще ни в зуб ногой. Но слушал он очень внимательно.

– Вы называете их Асурами, – пояснил Мимар с благоговеющим придыханием. – Это просто чудо какое-то, что мы сюда попали…

– Ага, прямо ссу кипятком от радости! – Я, наконец, вернулся в свое привычное состояние ворчливого и вечно всем недовольного старикашки. – Ты лучше скажи, как нам отсюда выбраться?

Лишь один выход – Не знаю, – покачал головой Вторник. – Я уже говорил, что Портальный Камень имеет лишь один выход в покоях моего Орденского замка. О том, что Портал может вывести в иное место… подобное этому… ничего не известно ни мне, ни моим братьям, ни даже Великому Магистру. Хотя, теоретические предположения, конечно были, – признался тибетец. – Наш Орден обладает довольно обширной библиотекой древних текстов, – пояснил он, – и некоторые дошедшие до нас манускрипты, утверждали, что такое возможно. Порталы могут открываться в совершенно иные места. Но как этого достичь? – Азиат виновато развел руками. – Этого не знают даже Высшие Иерархи Ордена.

– Не знают, или вам, мелким, не говорят. – Я вновь недовольно поморщился. Видали мы таких проходимцев. Но этот поц явно не врет. Да и объегорить оснаба с его-то Даром Высшего Мозголома? Не-а, пупок у Вторника развяжется! Так что наше дело пока полный швах!

– Никто из братьев, даже и Великий Магистр, не упустил бы такую возможность прикоснуться к древним тайнам! – яро возразил диверсант. – А ведь это такая возможность…

– Вон, – я ткнул пальцем в оберштурмбаннфюрера, – стоит один, уже прикоснувшийся к древним тайнам. – И чего-то не видно особой радости на его лице от этого «прикосновения». Может быть, оттого, что передохли все прикоснувшиеся к вашим древним тайнам?

– Я, кажется, понимаю, о чем вы… – Задумчиво произнес Мимар, наконец-то, оторвавшись от мумии великана и бесстрашно взглянув мне в глаза. – И я, кажется, догадываюсь, отчего Портальный Камень не сработал должным образом…

– Не слишком ли много вам «кажется», гражданин хороший? – Я специально не отводил взгляд от темных глаз тибетца, осторожно прощупывая его Ментальную Защиту. Первое, на что я наткнулся – Стена Отчуждения, поставленная явно специалистом своего дела. Но до умения оснаба, натаскивающего меня совместно с профессионалами-Мозголомами экстракласса Капитоновым и Мордовцевым, здесь было как до луны пешком! Я мгновенно нашел несколько брешей в обороне противника, куда при желании мог легко ввинтить свой Ментальный Щуп. Но этого мне пока не требовалось, да и товарищ командир, тоже, думаю, зря свой хлеб не жрет. Покопался уже у говнюка в башке. А после мы с ним все перспективы обсудим.

– Не кажется! – Стоял на своем Мимар. – Я думаю, что всему виной вы, товарищ Хоттабыч, как новое воплощение Асура Святогора! Ведь наши «коллеги» из «Наследия предков» успели провести Ритуал? Не правда ли, герр Хартман? – Адресовал свой вопрос оберштурмбаннфюреру тибетец.

– Я не знаю, сумели ли они довести его до конца, – правдиво ответил Роберт. – Но изменения, произошедшие с… – он запнулся, взглянув на меня с опаской, но все-таки продолжил, называя вещи своими именами, – подопытным экземпляром, были просто поразительны!

– Откуда тебе-то об этом известно? – Надавил я на азиата по-русски, чтобы, если влезет нечто нелицеприятное, не «травмировать» Хартмана. Он нам пока еще совсем не доверяет. Мы для него лишь ценный груз, который нужно просто доствить до места назначения. – Тебя-то там точно не было!

– Мы стараемся обмениваться с братьями по Ордену актуальной информацией, – не стал скрывать Вторник. – И древние манускрипты, прояснившие место упокоения Асура, изначально хранились именно в нашей замковой библиотеке. И именно наши специалисты консультировали коммандера Пласмана, позже возглавившего экспедицию «Аненербе» в Рипы, по некоторым спорным вопросам проведения Ритуала воскрешения Бессмертного Духа Асура.

– Так вот в чем прикол! – Мне стал, наконец, понятен «шкурный интерес» этих смуглокожих тибетских «арийцев» [6]. – Вы решили провернуть опасное мероприятие по воскрешению древнего демона чужими руками! Ведь это логично: зачем рисковать своей немногочисленной братией, если можно подставить союзников под рискованный эксперимент! – Хоть и по невозмутимому лицу серьезно подготовленного диверсанта сложно было что-либо понять, мне стало ясно – я попал «в яблочко» с первой попытки. Да и не убранный до конца из его головы мой Ментальный Щуп четко реагировал на его тщательно сдерживаемые эмоции. – Ведь я прав, не так ли?


[6] Согласно нацистским «доктринам» некогда на земле существовали две проторасы: духовная нордическая – высшая, обладающая Сакральными Знаниями – Арийская; и низшая Гондваническая раса юга, породившая унтерменшей. Столицей древних Ариев древнегреческий мыслитель Платон считал легендарную Атлантиду, Герман Вирт – не менее легендарную Туле, расположившуюся в Арктике. Затем на земле случилась некая катастрофа планетарного масштаба, в результате которой цивилизация Ариев была сметена с лица земли. Выжившие в катастрофе Древние Арии спаслись на Тибете, где основали новое государство – Шамбалу (по другим сведения Агарти). Поэтому коренные тибетцы и в Германии считались носителями древней арийской крови.


– Вы через чур проницательны, господин Хоттабыч, – не дернув ни единым мускулом, произнес старший послушник. – Да, мы стараемся не рисковать нашей братией понапрасну. Нас слишком мало!

– А их, значит, слишком много? – Я стрельнул глазами в сторону Хартмана. – Можно и немного проредить?

– Они могут себе это позволить… – ни на йоту изменившись в лице, произнес диверсант. – Очевидную выгоду же, если она последует – получат все стороны без исключения!

Оно и понятно – те еще двуличные твари! И нашим, так сказать и вашим!

– А если не получат, тогда «пусть»… – Я уже откровенно потешался.

– Господа! – Вмешался в нашу продуктивную беседу оберштурмбаннфюрер. – А нельзя ли перейти на немецкий? Я не понимаю, о чем идет речь!

– Боишься прошляпить что-нибудь важное, Робка? – Обернулся я к немцу.

– Да, боюсь! – честно и прямолинейно, как настоящий вояка, ответил он. – К тому же, мы до сих пор одна команда? Не так ли, господин оснаб?

– Мы одна команда, – подтвердил командир. – Господа Маги, прошу вас впредь общаться только по-немецки! – демонстративно напыщенно произнес он, корча из себя блистательного аристократа на светском приеме. Впрочем, командир им на самом деле и являлся. Князь, итить его за ногу! – Чтобы все члены нашего небольшого отряда понимали, о чем речь! Обсуждаемая информация может оказаться жизненно важной! Спасибо за внимание!

– Мы, Робка, – перейдя на немецкий, произнес я, – обсуждали возникшую проблему нашего переноса в это поистине чудесное место. Ну, это Мимарка так считает…

– Вы действительно не понимаете, как нам всем повезло? – Вновь завел свою шарманку азиат. – Причаститься древних тайн выпадает далеко не каждому!

– Мне уже выпало, – недовольно проскрипел я, – ты хоть знаешь, что это за гигантский сушеный урюк, к которому нас неожиданно в гости замело?

– Точно не знаю, но могу попытаться предположить… – ответил старший послушник, поднимаясь на ноги.

Он вполне себе оклемался и сейчас ничуть не напоминал того болезненного доходягу, что выполз из коридора буквально десяток минут. Сейчас он держался куда увереннее, а его движения приобрели опасную плавность опытного убийцы. Глаз, да глаз за этим деятелем нужен!

– Ну, давай-давай, предполагай, профессор кислых щей! – едко просипел я, подначивая диверсанта.

Тибетец, наплевательски перешагнув через обезглавленное тело бедолаги Вревского, подошел к мумии Асура и, наклонившись, заглянул в его обтянутое сухой кожей лицо. Его пытливый взгляд внимательно пробежался по плавным изгибам вороненых доспехов, необычной конструкции, которые не смогла пробить даже пистолетная пуля, а после остановился на гигантском мече, что так лихо снес голову неудачливому ротмистру. Меч Мамир рассматривал куда более пристально, чем все остальные «причиндалы» великана. Покоящееся на полу окровавленное оружие Асура, тоже было не совсем обычным: если меч Святогора, которым мне довелось в свое время поупражняться, был абсолютно прямым, то это изделие неведомых мастеров – со слегка изогнутым волнообразным клинком.

## Глава 6

Я не напирал на Мимара, давая азиату, как следует рассмотреть рухнувшего на пол гиганта. Да, в общем-то, и мы все сгрудились вокруг этой огромной груды костей, упакованной в прочную «жестянку», которую, однако, не удалось пробить обычным огнестрелом. Я попробовал найти какую-нибудь отметину, оставленную пулей -вмятину там, царапину, или еще какой «дефект». Но на вороненом доспехе, изукрашенном «серебряным» травлением с гравировкой, все это отсутсвовало. Хорошую броню ковали древние мастера. И, видать, без применения Силы тут тоже явно не обошлось. Даже рисунок на доспехе был особенным – глядя на него, возникало устойчивое ощущение, что доспех великана сплошь заиндевел и покрылся фантастическими морозными узорами. Красота такая, что глаз не оторвать!

– Ну что, какие выводы, прохфессор? – поинтересовался я у ползающего вокруг меча азиата. – Можешь поведать своим соратникам, кем являлся этот, по всей видимости, очень достойный великан, раз уж ему такие палаты отгрохали?

– Вы будете смеяться, господа Маги, – оторвавшись от орудия убийства Вревского, серьезно произнес тибетец, – но судя по тем атрибутам, которые я успел изучить, пред нами еще один яркий представитель именно русского фольклора…

– Неужели тот самый легендарный Гога из Магога [1]? – Не удержался я от очередной колкости в адрес азиата.


[1] В разные времена были распространены версии, связывающие «Гога и Магога» с так называемыми «полунощными» (или «северными») народами. Еще Иосиф Флавий писал, что «Магог же положил начало тому народу, который от него получил название Магога, а ими [греками] именуется скифами».


– Это вы о Скифе сейчас? – Не понял моей «иронии» старший послушник.

– Допустим! – Решил я ему подыграть.

–Тогда я вас огорчу, – Ага, испугал ежа голой задницей! – это, что ли, более сакральный, можно сказать даже сказочный персонаж, образ которого просматривается из глубины тысячелетий…

– Да не тяни ты уже кота за яйца, сказитель недоделанный! – Чертыхнулся я в сердцах. – Мы так с тобой до вторника и провозимся! А, ну да: не зря же тебя вторником обозвали! – Меня так выбесил его менторский тон, с которым он принялся нас поучать, что я еле-еле сдерживался, чтобы конкретно «не нагрубить». А чем может закончится моя грубость, объяснять, надеюсь, никому не надо? Печальный пример Абакана более чем показательный!

– Я бы попросил вас, уважаемый господин Хоттабыч, – диверсанта тоже, похоже, задело за живое, – не склонять мое имя, как вам заблагорассудится! Так меня назвали мои досточтимые родители, мир их праху, которых я благословенно вспоминаю и всенепременно чту!

Вот завернул, так завернул! Но в этом случае я не мог с ним не согласиться:

– Родители – это святое!

– Хоттабыч, действительно, – решил вмешаться в наше противостояние командир, – ты в последнее время сам не свой! Какие проблемы, старина?

– Да не знаю… – Я привычно огрызнулся, и только после задумался над его словами. Что-то со мной действительно не так… – Похоже, Силовая «ломка» началась, командир, – предположил я, припомнив наставления Владимира Никитича. – Организм еще после Абакана не отошел, вот и приспосабливается, как может – отсюда и гребаная нервозность. Братва, вы на меня особо внимания не обращайте – дедушка в маразме и ждет приближения скорой деменции, этим все и сказано. Извиняйте, если на кого зря нагавкал! Не со зла!

– Хорошо, – принял мои странные «извинения» азиат, – дальше продолжать?

– Продолжай, Мимар! – распорядился командир, присаживаясь на одну из ступенек, ведущих к костяному трону.

– Так вот, – вновь вернувшись к теме разговора, произнес тибетец, – фигура местного повелителя вам всем хорошо известна по детским сказкам. Кроме Роберта, конечно, – подумав, добавил Мимар, – он-то в детстве русскими сказками не увлекался.

– Не увлекался, – мотнув головой, подтвердил оберштурмбаннфюрер. – Это было бы странно – русские сказки в Германии…

– Ничего странного в этом не вижу, – как обычно ворчливо не согласился я с «левыми» отмазками поганых нациков. – Я вот, например, очень даже немецкие сказки уважаю: и народные, собранные братьями Гримм, и Гофмана со «Щелкунчиком», и Гауфа с его «Маленьким Муком» и «Холодным сердцем»! – Уел я-таки фрица – знай наших! Наша страна – самая читающая страна в мире! Была… Но здесь и сейчас это утверждение все еще «работает». – Так что, нечего на зеркало пенять! Ну, давай, родной, кто тут у нас жил-поживал, да добра наживал?

– Нет, – замотал головой тибетец, – не путайте – это не тронный зал, и не жилое помещение. Это – усыпальница. Мавзолей, как у вашего Ленина…

– Ёк-макарёк! Тогда какого хрена этот здоровяк не в гробу? – Не сказать, чтобы я сильно удивился, но, слегка непривычное для «наших широт» явление. – Не хотел бы я, вот так, сидя упокоиться…

– У разных народов свои представления о жизни и смерти, – пожал плечами Мимар. – Так вот, «коллеги», – уравняв нас всех одним махом, подытожил тибетец, – а вы, уважаемый Хоттабыч, оказались абсолютно правы, назвав сие место палатами Кощея…

– Да я же… просто пальцем в небо… – Я даже поперхнулся от такой неожиданности. – Серьезно? Кощея? Того самого, который Бессмертный?

– Того самого, – даже не улыбнувшись, ответил тибетец, – Бессмертного.

– Так он же того… помер, кажись… Какой же он тогда Бессмертный? – Озадачился я самым резонным в этом случае вопросом.

– С Древними Существами все обстоит не так просто, как кажется на первый взгляд. – Напустил туману азиат. – Да вы и сами, наверное, сумели ощутить это на себе… Святогор, к примеру, тоже считался мертвым на протяжении тысячелетий. Однако, его Могучий Дух вас очень сильно изменил. Ведь вы уже давно не тот, кем были до Ритуала. Пусть, еще и не Великий Дайтьи, но уже и не простой Осененный! То, что вы «играючи» сотворили с Абаканом, говорит само за себя.

Вот, чертов умник! Думаешь, вычислил старика? Да, я другой – не тот, кем был ранее (спи спокойно, Илья Резников из этого мира – за твою безвременную смерть кто-то обязательно ответит!), но я и совсем не тот, на чье возрождение надеются вражеские потрохи и их дрессированные тибетские обезьянки!

Видимо, широкая гамма эмоций, отразившаяся на моем морщинистом лице, что-то сказала азиату. Вот только хрен он угадал, чего на самом деле я больше всего желаю! И неожиданно всплывшие в моей голове рифмованные строки из хрен знает каких пыльных и заброшенных закоулков моего мозга, отразили обуревающий меня вулкан страстей. И, не придумав ничего лучшего, я продекламировал вслух эти строки:

Я – или бог – или никто! [2]– Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник, Как он гонимый миром странник, Но только с русскою душой. Я раньше начал, кончу ране, Мой ум не много совершит; В душе моей, как в океане, Надежд разбитых груз лежит. Кто может, океан угрюмый, Твои изведать тайны? Кто Толпе мои расскажет думы?

[2] Стихотворение «Нет, я не Байрон, я другой…» М.Ю. Лермонтов.


Три пары глаз, в немом изумлении уставившихся на меня, старого пердуна, с выражением декламирующего стихи в забытом не только людьми, но и самим Создателем месте – усыпальнице Бессмертного Кощея, могли сказать о многом. Но чтобы их однозначно понять, не надо было иметь семь пядей во лбу. И командир первым озвучил общее мнение:

– Хоттабыч, дружище, с тобой все в порядке?

– Думаешь, буденовку совсем у старика совсем сорвало? – ядовито поинтересовался я.

– Не буду отрицать, – ответил оснаб, – мелькнула такая мысль. С чего это ты стихами заговорил? Свои сочинил, что ли?

– Вы чего, ребятки? – Вот тут уже пришел черед и мне удивляться. – Это же Лермонтов! – воскликнул я.

– Кто? Лермонтов? – Пребывая явно «не в курсе», переспросил оснаб.

– Ну… как же?.. – Такого развития событий я явно не ожидал, поэтому и сам принялся «тупить» со страшной силой. – Лермонтов же… Михаил Юрьевич… Великий русский поэт…

– Не знаю такого [3], – пожал плечами оснаб, и вопросительно взглянул на наших «соратников». Те предсказуемо тоже помотали головами. – Ты, наверное, что-то напутал, Хоттабыч…


[3] Род Лермонтовых происходил из Шотландии и по семейной легенде восходил к полумифическому барду-пророку Томасу Лермонту (XIII век), также известному как Честный (Правдивый) Томас или Томас-Рифмач. Является известным персонажем кельтского фольклора. В легендах описывается как непревзойдённый поэт, певец и музыкант, обладающий сильным даром провидца. В альтернативном мире пробудившейся Магии, Михаил Юрьевич Лермонтов унаследовал от своего легендарного предка очень редкий Дар Провидца, и поэтому все его «творчество» вылилось в ряд стихотворных «прозрений», засекреченных тайными службами счала Императора Николая Первого, а затем и Александра Второго. Провидец всю жизнь находился под негласным надзором этих «спецслужб» и дожил до глубокой старости. Но широкой известности в этом мире, из-за указанных выше обстоятельств, не приобрел.


– Ничего я не напутал, – надувшись, как индюк, буркнул я. – Пушкин-то, хоть у вас есть? Тот, кучерявый, Александром Сергеевичем кличут, и прадед у него арап? Там чудеса, там леший… И царь Кощей, кстати, – я стрельнул глазами в мумию, – тоже имеется…

Если еще и Пушкина в этом мире не существует, тогда вообще – кричи караул! Я не сомневался в недостатке образованности князя Головина – он еще мне сто очков форы даст. И если он, потомственный кадровый военный, блестящий офицер, окончивший императорскую академию, не знает стихов Лермонтова – того же «Бородино», значит, в этом мире Михаил Юрьевич либо вовсе не родился, либо по ряду причин не состоялся как поэт. И это меня особо удручало, как же они тут, бедолаги, без нашего, такого родного:

Про день Бородина!– Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия

Это ж как их, несчастных, судьба-то обделила? А если еще и Пушкина на них на всех нету…

– Пушкина знаю! – Несказанно обрадовал меня оснаб, чем вызвал настоящий вздох облегчения. – И именно Александра Сергеевича! «У Лукоморья», «златая цепь», «я вам пишу»…

– Понял, командир! – Я весело оскалился, засветив «свою гордость и прелесть» – канолевые зубы, приобретенные не так уж и давно с помощь Магии. Ну, хоть Пушкин у них остался – и то хлеб! – А Лермонтова я тебе потом, на досуге, почитаю. Будет, чему восхититься! Значит, ты и вправду считаешь, что перед нами настоящий Кощей? – Вернулся я к теме немного забуксовавшего разговора. – С чего ты это взял?

– Я уже говорил, что в нашем Орденском Замке обширная библиотека древних документов…

– Это я уже понял, – беспардонно перебил я Мимара. Командир на этот раз не вмешивался, но продолжал внимательно следить за нашим разговором. – И ты хочешь сказать, что в этих «древних документах» присутствует описание и этого места, и самого Кощея?

– Да, присутствует, – продолжал настаивать на своей правоте тибетец, но только самого Кощея. Про его усыпальницу информации в Ордене нет. А вот описание Дайтьи Святогора с указанием места его захоронения, так же, как и дорога к нему – имелось. Думаю, что этот-то факт, уже не требует доказательств?

– Этот не требует. – Ну, что я мог ему на это возразить? Могила Святогора найдена, гроб откопан и даже перевезен в секретную лабораторию НКВД. Как они собрались использовать его останки, меня сейчас абсолютно не волновало. На тот момент, когда мы направлялись на поселение в Абакан, они его даже вскрыть не смогли. А Силушка «богатырская» во мне через край хлещет! Это факт я уже неоднократно проверил, и последствия этих проверок меня поразили аж до самой глубины души. – А вот тот факт, что именно в вашем замке хранятся такие… хм… раритетные документы и сведения… Вот это и вызывает определенные подозрения. Ни у кого, значит, нет, а у вас, сука, есть! Всю жизнь их собирали, господа хорошие?

– Больше, чем всю жизнь! – воскликнул азиат. – Много больше! Наш Орден «Зеленого Дракона» существует уже не одно тысячелетие! Он был основан еще во времена переселения на Тибет Дайтьи, выживших в глобальной мировой катастрофе, и назывался «Орден Семидесяти двух» – по количеству братьев. Отцы-основатели Ордена были свидетелями создания Агартхи – тайной страны Высших Посвященных, Хранителей настоящих Магических традиций и практик, и Истинных Правителей Поднебесного Мира. – В глазах тибетца «зажегся» нездоровый маниакальный огонек. – Достигнуть Агартхи непосвященному невозможно, – воодушевленно продолжил он, – только избранным она становится доступна. В этой потайной стране, спрятанной от глаз смертных, нет деления на касты и сословия, не практикуются никакие наказания, жители почти бессмертны – настолько долгой является продолжительность их жизни. И, кроме того, народ Агартхи обладает Высшими Знаниями…

– Э-э-э, сказочник! – Немного притормозил я увлекшегося азиата, который, судя по его «вовлеченности» в рассказ и усиленно пускающего слюни на эту красивую «байку», мечта всей его жизни – попасть в эту вымышленную страну. – Давай уже ближе «к телу»… – Я взглянул на слегка поморщившегося командира и добавил:

– Существуют легенды о подземных ходах, соединяющих Агартху с внешним миром, – продолжил тибетец, немного охолонув. – Вместе с Великими Дайтьи в Агартху спустились и семь наших братьев по ордену, но обратно во внешний мир возвратился лишь один – Великий Магистр, приобщившийся к Великой Мудрости настоящих Повелителей Мира… В качестве награды ему были вручены «Зеленые Печатки Судьбы» – могущественный Артефакт, позволяющий прозревать будущее на столетия вперед, железное здоровье и долголетие, несоизмеримое с обычным «веком» простого смертного…– Пожалуйста!

– Подожди! – взволнованно воскликнул командир. – Ты хочешь сказать, что «Человек в зеленых перчатках» – тот самый Великий Магистр, что спускался в Агартху вместе с Асурами?

– Ну, что вы, господин оснаб, – снисходительно произнес старший послушник, – таким долголетием в реальном мире не могут похвастать даже сами Дайтьи! Они практически бессмертны, но только в специально построенном Убежище, …

– В Агартхе? – уточнил князь.

– Да, в Агартхе, – согласно кивнул азиат. – Но в реальном мире даже им не подвластно настоящее бессмертие! Они могут прожить тысячи лет, но неумолимый конец все равно неизбежен. Так вот, в основу нашей библиотеки, – тибетец вновь поймал вильнувшую «нить» разговора, – легли подробные записи Первого Великого Магистра. Именно из них мы и знаем о Дайтьи-Асурах: об их облике, повадках, возможностях, могуществе. Последующие поколения братьев послушников тоже скрупулезно собирали и преумножали «документацию, сохранившуюся после Великой Катастрофы…

– Слушай, Вторник, – вновь прервал я повествование, в которое незаметно втянулся, – но если все Асуры заперлись в этой своей тайной Агартхе, то отчего останки Святогора обнаружились не на Тибете, а в Рифейских горах?

– Об этом тоже повествуют наши летописи, – ответил на заданный мною вопрос азиат, – через некоторое время часть Могучих Велетов решили покинуть Благословенную Страну и выйти в мир. У нас нет информации, что послужило первопричиной такого поступка, но сам факт был зафиксирован в наших источниках.

– И, как я понимаю, Святогор был в их числе? – Последовал еще один вопрос, но ответ на него для меня тайной не являлся. Хотя, вдруг вылезет еще что интересное.

– Да, и не только Святогор вышел в наш бренный мир, но и Кощей, – Мимар благоговейно прикоснулся пальцами к кожаной оплетке рукояти гигантского меча, – и Кронос, и Ра, и Мимир…

– Значит, все мифические боги и титаны были Асурами? – спросил командир, переваривая полученную информацию.

– Нет, не все – но многие из них, – ответил азиат. – Выйдя в наш мир из своего Тайного Убежища, они возглавили разрозненные дикие племена, сумевшие уцелеть и размножиться, и вновь повели их к потерянным благам цивилизации и прогресса…

– Ага, как же! – Я не вновь не сдержался и выдал, что я обо всем этом думаю:

– Хочешь сказать, что ко всеобщему миру и благоденствию они двинули эти самые народы? – Азиат, не почуявший в моем вопросе подвоха, послушно кивнул. – Стряхни с ушей древнюю присохшую лапшу, приятель! К войнам и разрушениям, голоду и страданиям они их повели! И никак иначе…


## Глава 7

Видимо, мое мнение, которое хрен оспоришь, пришлось совсем не по нутру тибетскому знатоку Дайтьи-Асуров, которых он почитал за самых-самых Мудрых и Справедливых. Это было видно по его скисшей вдруг физиономии, словно он дольку лимона навернул.

– Это не совсем так… – Вяло произнес он, понимая правдивость, а, что еще важнее и справедливостью моих выводов. – Они и без Великих Дайтьи рвали друг с другу глотки.

– Так-так! – Я откровенно потешался над жалкой попыткой тибетца «отбелить» своих «благочестивых» великанов, от которых он явно тащился, как удав по стекловате.

Если еще со Святогором, стоявшим, согласно старым былинам и легендам, на страже всего поднебесного мира – Яви от всяких там темных и страхолюдных чудищ-монструознищ из «иного» (уж, не из того ли самого, о котором гребаный «орденоносец» мне все ухи прожужжал?) мира, это утверждение и прокатывает, то в отношении вот этого сухонького «трехэтажного» старичка в блатных вороненых доспехах, отзывающегося на погоняло Кощей – у меня были ба-а-а-а-а-альшие такие сомнения!

– А ты ничего не попутал, родной? Это, – я шлепнул ладонью по прохладной пластине огромного нагрудника мумии, – Кощей! Тот самый Кощей, о котором известно всего-то, что он злобный Чародей и Некромант, постоянно изводящий своих соседей! То войной на них пойдет, то чуму, какую колданет, то еще пачку гадостей замутит! Известный пизд.страдалец – любитель-похититель чужих невест, цариц и прочих баб! – Я на мгновение задумался: и как он, вообще с ними, с бабами, управлялся-то? При таком-то солидном размерчике? – И чего ты в нем нашел такого Высокомудроблагородного, Мимарка? Редкостный гондон, этот твой Кощей, каких еще поискать! – Вот и распетрушил я ентого Великого Асура в пух и прах. – Знаешь, что я на этот счет думаю? – спросил я, глядя и не мигая, в налитые кровью азиата. – Что из этой вашей благословенной страны, если она, конечно, существует…

– Она существует! – сжав кулаки, воскликнул Мимар, нервно поигрывая желваками.

– Пусть так, – не стал я спорить. – Так вот, из этой волшебной страны их попросту выперли! Всех этих молодчиков! Самых-самых отпетых и чокнувшихся, сбесившихся с жиру. Преступников, злоумышленников и прочий маргинальный шлак! Чтобы другим жить спокойно не мешали! Подозреваю, что были еще романтики и авантюристы, у которых постоянно в заднице зудит и на месте спокойно не сидится! Из них-то, возможно, что-то дельное и получилось, типа того же Святогора. Но Кощей-то явно не из этой «команды».

– А вы сами, разве, лучше? – Неожиданно перевел стрелки азиат. – Бежите из Советского Союза в Вековечный Рейх? А ведь у немцев тоже Маги-Некроманты, концлагеря и запрещенные всеми международными конвенциями Пранотрансфузеры?

Командир надсадно кашлянул, а Хартман при этих словах насторожился. Хех, а вечер перестает быть томным! Как-то лихо мы перешли от «народного фольклора» к обсуждению реальных международных проблем. Куда-то опять меня не туда занесло. Хреновый из меня разведчик выходит, за языком совсем не могу уследить. Лучше бы, сука, вообще помалкивал себе в тряпочку. Как разрулить-то теперь? Может, и вовсе он это с подвохом спросил, типа проверки на вшивость? Явно провоцирует! А я тут, как идиот, растекаюсь мыслью по древу!

– Ты знаешь, Мимар, мне откровенно посрать, кто как с ума сходит, – не придумав ничего лучшего, прокаркал я пересохшим враз горлом. – В Союзе меня осудили и определили на вечное поселение в Абакане, за всего лишь одну маленькую оплошность! Подумаешь, развалил несколько ветхих домишек на окраине Москвы, да знакомство на с теми людьми умудрился свести. А я очень не люблю, когда меня лишают свободы против моей воли!

– Но с вашими возможностями… – заикнулся старший послушник. – Обладая Даром одного из Дайтьи, вы могли бы их всех…

– Всех – не смог бы! – Я «виновато» развел руками. – Ни тогда, ни сейчас. Я не Господь Бог и не всесилен. И не надо делать из меня этакую «вундервафлю» [1]. Я и с этим-то «могуществом» до конца разобраться не могу. А тягаться одновременно со всеми Силовиками Советского Союза – это вообще нужно быть полным идиотом! А мне моя жизнь пока еще дорога! У фюрера тоже, как я понимаю, с наскоку подмять красных комиссаришек, отчего-то не вышло. А у него «под ружьем» куда большие Силы, чем я могу даже мечтать. Возможно, что со временем из меня и получится подобный Кощею могучий гондон, но это будет еще не скоро.


[1] Ироично-искаженное от Вундерва́ффе (нем. Wunderwaffe букв. «чудо-оружие») – термин, введённый в оборот германским министерством пропаганды, как совокупное название ряда масштабных исследовательских проектов, направленных на создание новых видов вооружений, часто вымышленных, которые невозможно построить, либо не имеющих практического применения.


После моего последнего «заявления» дальнейший разговор, отчего-то, слегка потух и забуксовал. Оно и понятно, такие эмоциональные дебаты высасывают силы не хуже, чем нечистые Духи-Тёсь. Да и еще и жрать охота! В животе прямо революция, того и гляди желудок начнет сам себя пожирать, наплевав на мнение хозяина.

– Мимар, – усевшись рядом с командиром на ступеньку, обратился я к азиату, – ты говорил, что у тебя перекусить найдется?

– Есть немного, – ответил Вторник, сбрасывая с плеч потертые лямки вещмешка. – Но это нам на один зуб… – Он развязал горловину, вытащил из мешка сложенную газетку с портретом товарища Сталина на центральной полосе и разложил её на каменном пьедестале. – Основные запасы остались в землянке, – пояснил он, раскладывая на газетке нехитрую снедь: горсть сухарей, кусок вяленой солонины и флягу с водой.

– Не густо, – оценив нехитрый продуктовый набор, произнес оснаб, сразу убирая обратно в мешок половину сухарей. – Неизвестно, сколько нам еще здесь придется блуждать, – пояснил он свои действия.

Ну, это и ежу понятно. Будем растягивать остатки жрачки до тех пор, пока не протянем ноги.

Мимар тем временем вытащил из сапога свой кинжальчик, которым резал нам руки для активации Портала (командир с Хартманом до сих пор «щеголяли» пропитавшимися кровью повязками на руках), и отмахнул половину от куска солонины, которая отправилась в мешок следом за сухарями.

– Правильно! – похвалил его оснаб.

После этого азиат принялся пластать мясо тонкими, почти прозрачными ломтиками. Мы с командиром следили за его действиями голодными глазами. Последний раз мы получили свою скудную тюремную пайку еще в «Столыпине» вечером прошлого дня. А сегодня и вовсе еще не ели – вагонные вертухаи на нас сэкономили, заявив, что накормят в Абакане. Ну, а с Абаканом и его «вечерними макаронами», сами знаете, чего приключилось…

Азиат, нарезав мясо, вернул нож в голенище сапога и произнес:

– Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста! [2]


[2] Цитата из советской кинокомедии «Джентльмены удачи». Реж. А. Серый, «Мосфильм», 1971 г.


На этот раз я вполне себе спокойно сдержался. Даже в кулачок не прыснул, от очередного сюрреалистического совпадения. Может быть, это все-таки глюки моего воспаленного сознания? Этакий выверт рассудка, старческая шизофрения? Может, действительно, все, что меня сейчас окружает, лишь плод моего посмертного бреда? А может быть, это изощренная забава какого-нибудь скучающего божественного шутника, отправившего меня в этот поистине сумасшедший круговорот событий и наблюдающий сейчас за моими терзаниями со стороны. Уж не знаю, что и думать на этот счет. Но, слава Богу, меня перестало ломать в идиотском приступе истерического смеха. И на этом спасибо!

Мы захрустели сухарями вприкуску с солониной, изредка прикладываясь к фляжке с водой. Воду тоже следовало экономить – никто не знает, когда мы найдем отсюда выход. И найдем ли… Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения. На данный момент главная проблема – голод – успешно решается. Решим и остальные!

– А вот скажи мне Мимар, – с удовольствием схрумкав очередной кусочек сухарика (причем, аппетит ни разу не исчез, ни и меня, ни у моих спутников-соратников, несмотря на наличие поблизости двух трупов: свежего и не очень), вновь прицепился я к азиату, – по каким-таким особенностям ты определил, что это – именно Кощей? Не подумай, что не доверяю – просто интересно.

– Я уже говорил, что в нашей библиотеке имеется довольно подробные описания практически всех Дайтьи, добровольно…

Я вздохнул и, закатив глаза, осуждающе покачал головой.

… или не совсем добровольно, – продолжил старший послушик, – этого с точностью я сказать не могу. Может быть, Хоттабыч и прав…

– Совсем не претендую на истину в последней инстанции. – Я примирительно выставил руки раскрытыми ладонями вперед. – У каждого может быть свое мнение. Значит, у вас на каждого такого великана отдельное «досье» имеется?

– Имеется, – ответил азиат, бросая в рот очередной тонкий ломтик солонины. – Кощей, он же Карачун, – полуприкрыв глаза, словно воочию представляя строчки древней рукописи, произнес тибетец, – один из первых Дайтьи, вернувшихся из Агартхи в бренный мир. Предпочитает находиться «в образе» худого и немощного старика с длинной бородой медного цвета [3], хотя обладает поистине исполинской Силой.


[3] Помимо русских народных сказок, упоминается в чешской сказке «Меднобородый» и в польской «Пять овечек», где именуется Кощеем Меднобородым и открыто зовётся владыкой подземного царства.


Я взглянул на мумию – факт наличия отливающей медью длинной седой бороды был абсолютно неоспоримым.

– Зафиксированы случаи, – продолжил Мимар, – когда он в одиночку расправлялся с целыми ордами противников. Однако, впоследствии, основав свое «Кощное царство», предпочитал разбираться с врагами традиционными способами – с помощью специально обученного войска. Традиционно сильными проявлениями Магического Дара Кощея можно назвать Некромантию и Холод…

– Точно же! – Хлопнул я себя ладонью по лбу. – Карачун – это же зимнее славянское божество!

– Скорее демон, – поправил меня командир, тоже немало наторевший в изучении древних сказочных персонажей, – сохранивший в былинах черты олицетворения смерти от лютого мороза.

– Зачастую Некромантия и Холод идут рука об руку, – многозначительно добавил азиат.

– А то! – Я усмехнулся. – Когда холодно, не так тухлятиной несет. На этом принципе все морги устроены.

– Еще один момент, позволяющий с точностью идентифицировать Кощея-Карачуна, – продолжил старший послушник Ордена «Зеленого Дракона», – его Артефактный доспех – «Латы Хлада».

– Да, очень примечательная «жестянка», – согласился я, – изумительная работа! Эти доспехи словно наледью покрыты.

– Кроме того, – дополнил азиат, – они позволяют не чувствовать обжигающего мороза, что, учитывая Магическую специализацию этого Дайтьи, играет очень немаловажную роль.

– Это чего, и шубы зимой не надо? – удивленно спросил я.

– Не надо, – подтвердил Мимар, – этот доспех нивелирует для своего хозяина разницу температур тела и окружающей среды. Причем, эффект работает « вобе стороны» – как с отрицательными температурами, так и с положительными. Наши летописи содержат сведения, о столкновении Кощея с еще одним Дайтьи – Локи, северным Повелителем Огня…

– Пиромантом, значит? – Подал голос командир. – И чего они не поделили?

– Да как обычно – очередную бабу! – Зазывающе хохотнул я, но меня отчего-то, никто не поддержал. Только командир едва наметил улыбку уголками губ. – Локи, если судить по древнескандинавским сагам, тот еще ходок!

– Этого, к сожалению, наши летописи не содержат, – ответил Мимар. – Но, что показательно – доспехи Кощея выдержали удар Огненной Стихии бога Огня, обратившей практически в пепел огромную территорию!

– Жаль, великовата кольчужка… – с сожалением протянул я, посмотрев на защиту Кощея абсолютно другими глазами: его и пули не берут, и жару с холодом держит! Идеальная смесь скафандра с бронежилетом. Мне бы такой точно не помешал!

– Теперь вы понимаете всю уникальность нашей находки? – спросил нас азиат, между делом сметая в подставленную ладонь с газетки крошки, оставшиеся от сухарей. – Ведь это все можно попытаться изучить! А если Артефакторам удастся разгадать секрет изготовления его доспехов, такая Магическая индивидуальная защита будет цениться на «вес золота»! И армия, облаченная в подобие подобных доспехов…

– Станет практически непобедимой, – закончил за него мысль князь.

– Совершенно верно, ваше сиятельство! – Согласно наклонил голову Мимар. – Это – настоящее бесценное чудо! Помимо приметного доспеха, мы можем лицезреть еще один раритетный Артефакт, принадлежащий легендарному и, возможно, самому первому Некроманту и Повелителю Мертвых – Кощею, форма которого подробнейшим образом описана в наших летописях… – Азиат вновь отчего-то чрезмерно перевозбудился. – Это его меч. Подобные мечи в сказках называли «Кладенцами» [4]. Примечательно, что именно это оружие Кощея стало прообразом всех исторических «пламенеющих» мечей…


[4] Меч-кладенец – мифическое холодное оружие, которое обладало магическими свойствами, обеспечивало поражение противника в битве. Могло придавать владельцу неуязвимость в бою, также, такие мечи могли рубить сами по себе – «Самосек».


– И что в нем такого необычного, кроме изогнутой формы лезвия? – Не преминул я спросить знатока Асуров.

– Доподлинно неизвестно, – вновь не смог удовлетворить моего интереса азиат, – слишком противоречивые сведения. Но доподлинно известен лишь один эффект, – добавил он, немого подумав, – этот меч всегда выступает выступает в роли очень мощного Артефакта-Усилителя… Кстати, герр Хартман, – неожиданно опомнился азиат, – я прошу вас вернуть переданный Артефакт.

Хартман беспрекословно вытащил из-под одежды какой-то замызганный обломок почерневшей от времени кости, подвешенный на таком же «обсосанном» кожаном шнурке. Снял шнурок с шеи и протянул Артефакт тибетцу.

– Может быть, лучше оставить его у меня? – предложил он Мимару. – До тех пор, пока мы не выберемся из этой могилы?

– Не стоит, – убирая Артефакт в шкатулку, которую вытащил из вещмешка, произнес азиат. – Даже обладая Усилителем, вы не сможете сравниться по силе Ментального Дара с князем Головиным. А одного Высшего Мозголома для нас вполне достаточно, не правда ли, ваше сиятельство? – как бы признавая главенство оснаба, спросил азиат.

– Согласен, – словно «визируя» решение, ответил командир. – Лучше, если вы прибережете резерв Артефакта… на крайний случай… В трудной ситуации целесообразнее будет увеличить мощность одного из сопутствующих Даров Хоттабыча.

– Хорошо! – Азиат вновь согласно кивнул и припрятал Магическую вещицу в мешок.

– Мимар, – окликнул я азиата, когда на импровизированном столе не осталось ничего из съестного. Вот смотрю я на тебя и не понимаю, отчего такого знающего разведчика, твое начальство использует совсем не по назначению?

– В смысле, не по назначению? – переспросил тибетец.

– С такими знаниями тебе аналитический отдел надо возглавлять, а ты «в поле» прохлаждаешься, словно обычный разменный агент?

– Вы немного не понимаете специфики моей работы, господин Хоттабыч, – слегка улыбнувшись, произнес Мимар. – Я – отнюдь не агент германской контрразведки «Абвер» и не сотрудник РСХА, в прямом понимании… – тщательно выверяя слова, пояснил азиат. Я – старший послушник Ордена «Зеленого Дракона»…

– То есть, ты не эсэсовец, и не служишь Германии?

– У меня, как и у всех наших братьев, имеются звания, какие-то должности в структуре СС и привилегии, но это – лишь благодарность фюрера Великому Магистру, за оказанные Рейху «услуги». Но верой и правдой мы служим именно Ордену. Это и есть мой наиглавнейший долг!

Хартман тоже с интересом прислушивался к откровениям тибетца. Похоже, что раньше он тоже думал со мною в одном ключе, не предполагая увидеть в азиате двойного агента.

– Что касается моего участия в операции по вызволению вас из Абакана, она была согласована на высшем уровне. Непосредственный приказ поступил от самого Великого Магистра. Советский Союз – это зона моей ответственности, поэтому я уже давно ассимилировался на Российской территории. Вместе с приказом мне был доставлен и Портальный Артефакт, с помощью которого я должен был обеспечить вам беспрепятственный проход в наш Орденский Замок…

– Но все, отчего-то, пошло не так, как планировалось? – Я криво усмехнулся – в последнее время, все, что связано со мной, идет совсем не по плану…


## Глава 8

– С этим особо не поспорить, – согласился со мной Мимар. – в вашем случае, действительно, все пошло не по плану. Вы не добрались до Орденского Замка, Портальный Камень утерян… Возможно, что и безвозвратно…

– Влетит тебе от начальства, Мимарка? – полюбопытствовал я. Не то, чтобы я сочувствовал этому прохиндею, или злорадствовал, но спросить, язык не отвалился. – Просрал ведь такую ценную хреновину. Разжалуют теперь, наверное, в простые послушники?

– Разжаловали бы… – Не слишком-то и уныло, на мой взгляд, кивнул тибетец. – И не в послушники, а куда пониже – остаток дней провел бы в золотарях, убирая вонючее дерьмо в отхожих местах. Но мне несказанно повезло – находка потайной усыпальницы Кощея стократ перевесит мою вину перед Орденом! Возможно, я, наконец, удостоюсь высокого звания Магистра! А Портальный камень еще можно вернуть…

– Повезло? – Меня развеселило это заявление азиата. – Это еще, как посмотреть… Здесь ведь можно и навсегда задержаться! А что? Компания у нас веселая: ты, да я, да огромная мумия! Просто радужные перспективы!

– Но мы еще даже и не пытались найти выход! – Впервые за длительное время подал голос оберштурмбаннфюрер Хартман.

– Очень дельное предложение! – Оживился азиат.

– А самое главное – своевременное! – одобрил командир. – Хватит штаны просиживать – ищем выход, камрады! И внимательно – не пропускайте ничего! Но и об осторожности не забывайте! – добавил он, когда все члены нашей маленькой команды, с воодушевлением устремились на поиски выхода из этого мрачного места.

Один лишь Мимар не кинулся на поиски, оставшись рядом с телом мумифицированного Велета. Похоже, решил заняться «мародеркой» – обыскать его, пока суть, да дело.

– Командир!– мысленно позвал я оснаба, забравшись подальше от Хартмана в один из темных углов костяного могильника. Настроившись на Ментальную «волну» Петрова, я проверился, чтобы отсечь все возможности несанкционированного подключения – лишние уши нам были абсолютно не нужны. А то тут слишком большая концентрация Мозголомов наблюдается на отдельно взятом пятачке замкнутого пространства. – Ты меня слышишь? Приём!

– Прекрасно тебя слышу, старичок! – довольно отозвался командир через пару-тройку секунд, ведь недаром он мне мыслеречь ставил – вот и пригодилась. – Просто проверялся.

– Ну, так и я тоже о «конспирации» не забыл. Что думаешь обо все этом дерьме? Есть сомнения в правдивости нашего узкоглазого «друга»?

– Еще какие! С какого перепуга он с нами так откровенен? И вообще, не нравится мне их зеленая шайка-лейка! Гнильцой отчетливо попахивает!

– Ну, да, я тоже сразу заметил, что эти тибетские ребятишки себе на уме: то с Адольфом Алоизычем в десна жахаются, а еще, между делом, какие-то свои мутки мутные, похоже, крутят.

– В том-то и весь вопрос: какие цели они преследуют? С хрена ли фрицев подпрягли? Ведь вполне и без их помощи могли гроб Святогора давно раскопать. Но не стали. А наши закадычные друзья из «Аненербе» подброшенную им наживку мгновенно заглотили.

– Думается мне, командир, что эти любители мощных великанских телес чего-то явно выжидают. Типа: а чем весь этот ритуал с воскрешением Древнего Существа может аукнуться?

– Что-то типа того, – согласился командир. – Но тогда, выходит, что эти «Зеленые Драконы» однозначно ведут какую-то свою игру. И ты, Хоттабыч, для них, навроде подопытной крысы. Держи ухо востро!

– Да об мое ухо уже легко порезаться можно! – Я не удержался и таки схохмил между делом.

– Да, и еще прими к сведению: наш Вторник – совсем не тот, за кого упорно себя выдает.

– В смысле? – Это заявление поставило меня в тупик.

– Я попытался прощупать его защиту…

– Я тоже.

– И?

– Не увидел в его Стене Отчуждения ничего интересного. Ставил явно хороший спец, но мне удалось в ней найти несколько брешей, незаметных на первый взгляд …

– Вот именно! Этот факт и меня поначалу ввел в заблуждение. И я просто не стал ковыряться в его мозгах.

– Аналогичная ситуация, командир!

– А потом я чисто случайно Менталкой по его эмоциям «проехался», когда ты его во всякое дерьмо великанское начал мордой макать… И какими-то они ненатуральными мне показались, словно их серьезный фильтр на выходе сдерживает. Ну, я и влез… А за первой Стеной, вторая стоит!

– Вскрыл?

– Вскрыл. Правда, повозиться пришлось, чтобы этот хитрожопый поц меня не вычислил.

– Я в тебе не сомневался, командир! И чего ты там накопал?

– Ничего! За второй Стеной Отчуждения – третья!!! Ты представляешь себе ТАКОЙ уровень Ментальной Защиты, Хоттабыч? В Советском Союзе только у нескольких человек, включая товарища Сталина, трехуровневая Стена Отчуждения! А здесь, у какого-то старшего послушника, их столько же! И знаешь, я не уверен, что за третьей Стеной Отчуждения не наткнусь на четвертую…

– Предполагаешь, что его место в иерархии этого сраного Ордена, куда как выше?

– К бабке не ходи! Да и не допустят обычного, пускай и старшего послушника до таких секретных сведений, которые он на нас с тобой в одночасье вывалил!

– И это тоже вопрос: для чего он это сделал? Явно не ради красного словца!

– Думаю, что это было сделало с одной целью – завоевать наше… вернее твое расположение… А на откровенную туфту мы бы явно не купились.

– Хм… теперь понятно, откуда взялась такая неслыханная щедрость.

– Так что, Хоттабыч, не зевай!

– Принято, командир! Конец связи.

– Конец связи.

Пока мы, разбежавшись по разным углам усыпальницы, обследовали её темные и забитые пыльными костями закоулки в поисках вожделенного выхода, азиат, оставшийся подле гигантского тела, не терял времени даром. Воровато оглядевшись, он убедился, что рядом не осталось ни одного свидетеля его тайных манипуляций, и, дрожа от охватившего его возбуждения, прикоснулся к отполированному металлическому черепу, заменяющему навершие в рукояти огромного меча Дайтьи Кощея.

Мимар прикрыл глаза, сосредотачиваясь. От того, получится ли у него провернуть задуманное, зависела его дальнейшая судьба и карьера в Ордене. Он уже устал довольствоваться третьими ролями, а ведь он – один из девяти Магистров! Адепт высшей степени Посвящения в таинства культа «Черного Солнца»! Но клятые конкуренты уже давно оттерли его от серьезных дел и «тела» Великого Просветленного – Главы Ордена «Зеленого Дракона», в среде непосвященных смердов называемого «Человеком в зеленых перчатках». Его попросту сослали в эту дикую и невежественную Россию более десяти лет назад, назначив куратором этой страны, неимоверно огромной по занимаемой площади, совсем отстранив от управления Орденом.

Но он не сдался и не сломался, хоть и оказался, по сути, списанным в утиль хламом. А от его значительного сана осталось одно лишь громкое название. Иной старший послушник в ордене, подчас имел куда более весомый «Глас» при решении важных вопросов на ежегодных собраниях Ордена, приуроченных к возвращению Первого «Зеленого Дракона» из Агартхи. А пять лет назад его вообще перестали приглашать, как будто Мимара и не существовало более на этом свете. Но и тогда он не опустил руки, а засел за изучение древнейших документов, хранящихся в обширной библиотеке Орденского Замка, благо там еще оставались преданные ему люди.

Фотокопии древних манускриптов, переживших столетия, записи и размышления ушедших в иной мир Иерархов Ордена, и прочие, покрытые пылью минувших столетий документы, хлынули к нему полноводной рекой. Больше всего Мимара интересовали сведения о Дайтьи, окопавшихся в свое время именно на территории древней Руси. Магистр молил Создателя, чтобы в этих, подчас никчемных сведениях, попалось что-нибудь стоящее внимания. Что-нибудь, что позволит ему вернуться на Орденский Олимп и восстановить утраченные права. Что-нибудь… Ну, хоть что-нибудь! Однако время утекало, а ничего стоящего не подворачивалось…

О нем вспомнили лишь тогда, когда Великому Магистру понадобилось, чтобы кто-то совершил «невозможное» – вытащил из Абакана двух заключенных. Вот тут-то и вспомнили об опальном Магистре, по «счастливой случайности» являющимся и куратором обширных Российских территорий. Опальный Магистр мог попытаться «соскочить», либо просто залечь «на дно», проигнорировав волю Великого Магистра – ибо задание действительно было трудным и практически не выполнимым. Ему бы сошло это с рук – желающих отличиться в Ордене всегда пруд-пруди. Но это бы означало полный крах даже гипотетических возможностей возврата и укрепления собственных позиций в верхушке «Зеленого Дракона».

К тому же, ему очень хотелось воочию оценить новый «объект исследования», информацией о котором его продолжали снабжать верные соратники, желающие его возвращения – Возрожденного Дайтьи, фигурировавшего в летописях под именем Святогор. Согласно донесению, этот древний Велет, возрожденный в человеческом теле, оказался вполне вменяемым и не утратившим разума. Во что Мимар, в общем-то, не особо верил, памятуя о Волынской резне, учиненной спятившим «возрожденцем» – предположительно, одним из Созданий Дайтьи Чернобога – Вием [1].


[1] Вий – один из персонажей славянской демонологии, ставший широко известен благодаря одноименной повести Н. В. Гоголя. Главный слуга Чернобога, командующий всей его «нечистой» ратью. Дело в том, что внешне Вий (производное от «виться») напоминал странное растение. Он весь покрыт засохшими комками земли, а его ноги увиты толстыми безобразными корнями. Вий обладал смертоносным взглядом, способным убить человека, но глаза его постоянно прикрыты тяжелыми веками, которые вилами поднимали его слуги. Предположение, что сам по себе Демон убивать не может, а просто является как бы проводником смертоносной Силы своего хозяина, Чернобога, оказались несостоятельны – последствия Ритуала, проведенного «Аненербе», доказали, что Вий вполне обладал собственной Силой.


Для проведения «спасательной операции» «Зеленый Дракон» даже основательно расщедрился – вооружив опального Магистра одним из двух бесценных Артефактов – Портальным Камнем, с помощью которого вызволенные из тюрьмы для Осененных «объекты охоты», должны были мгновенно покинуть опасную территорию Абакана.

Сейчас, спустя некоторое время после чудесного спасения от нечистых Духов и немного придя в себя, Мимар понял, что в этой спасательной операции, несомненно, разработанной аналитиками Великого Магистра (ибо Портальные Артефакты имелись только в Ордене и о них больше не знал ни один посторонний), он должен был выступить в роли этакого японского камикадзе [2] – выполнить свою задачу и умереть. Ибо, как ни прикидывал различные варианты Мимар, ни один из них не гарантировал выживание опальному Магистру.


[2] Камикадзе – японский лётчик-смертник, погибавший в бою вместе с атакующим цель самолётом.


Столкнувшись лично с воскрешенным Дайтьи, Мимар с удивлением отметил не только ясность и живость рассудка, но и потрясающую Силу, которой оказался наделен этот дряхлый и морщинистый комок плоти. Отчего с объектом Ритуала Возрождения произошла такая «забавная» метаморфоза (насколько знал Магистр, тело донора было относительно молодо – не старше тридцати лет), Мимар даже не догадывался. Но это было последнее, что он бы хотел узнать. Главное, что он для себя вынес: объект после Ритуала остался вменяем, сохранил естественные реакции и даже – частичную память донора! А его Сила? Это действительно было нечто колоссальное! Невзрачный сморчок с такой легкостью низверг целый город в гости к Каралупе [3], что это не только пугало до желудочных колик, но и неимоверно завораживало.


[3] Каралупа (Яма Дхармараджа, Шиндже) – в тибетском буддизме владыка смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства.


Магистр высоко оценил поистине революционный прорыв в исследовательской работе Орденских Магов. Пусть, и выполненной сторонними исполнителями. Но Зеленый Дракон никогда напрасно не рисковал, предпочитая, по возможности, таскать каштаны из обжигающего огня чужими руками. На этот раз этими руками были немцы. Цели же, преследуемые Великим Магистром, Мимар представлял себе довольно отчетливо. Однако, это никак не помогало ему самому вернуть былое расположение «Человека в зеленых перчатках».

Однако на этот раз неумолимая Судьба повернулась к тибетцу «в изгнании» именно тем местом, о котором он мечтал уже долгое время – он не только не погиб, как должен был, но и сделал величайшее в своей жизни открытие – нашел, утерянную во тьме пробежавших веков, костяную усыпальницу Первого Повелителя Навьев [4] – Бессмертного Кощея-Карачуна, считающегося родоначальником Некромантического Искусства.