# Секреты семьи Леконт

Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева

Семья Леконт – влиятельный и могущественный клан эльмаров, хранящий множество тайн. Они не давали мне покоя с тех пор, как погибла моя подруга, ведь я подозревала, что стало тому причиной – неделя на острове Мордид, после которой Дель вернулась уже другой. И это стало началом конца.
Сейчас у меня появился шанс притвориться девушкой одного из Леконтов, пробраться в недоступный особняк и вытащить наружу все их грязные секреты. Но главное – ненароком не влюбиться.
Ведь только в сказках сильные чувства становятся спасением для героев. А в жизни… иногда любовь убивает.

> Посвящается зимнему шторму и теплым воспоминаниям

Серия «Книжные миры Волжской и Яблонцевой»


Иллюстрация ZAP


© Анастасия Волжская и Валерия Яблонцева, текст В оформлении макета использованы материалы по лицензии

© shutterstock.com

© ZAP, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025


## Глава 1


Шелк.

Мини-камера – самая дорогостоящая покупка в моей жизни, обошедшаяся в две месячных зарплаты, – щелкнула затвором, запечатлев на крошечном прямоугольнике пленки высокого мужчину под руку с разодетой брюнеткой. Пара покидала магазин элитного нижнего белья и, судя по количеству пакетов, которые нес за ними личный водитель, оставила внутри немаленькую сумму.

Ничего удивительного. Флориан, средний сын Дориана Леконта, входивший в совет директоров семейной фармацевтической корпорации, мог купить очередной любовнице хоть весь магазин – и еще парочку соседних на сдачу.

Спрятавшись за дырявой газетой, я вскинула руку и одним движением подкрутила фокус, разглядывая новую пассию среднего из братьев Леконт. Она казалась моей ровесницей, но в равной степени могла быть и вдвое старше – то ли пластика, то ли щедрая примесь крови вечно молодых и прекрасных нимфалид в родословной. Высокая грудь под обтягивающим шелком платья, короткий не по погоде жакет, крупные камни в ушах и на шее, полные и не слишком-то натуральные губы, изящные брови, пышные черные ресницы. Кукла для статусного богача, мало чем отличавшаяся от прочих.

В объектив камеры попала улыбка брюнетки. Сердце кольнуло – в отличие от внешности, улыбка была искренней, настоящей. Девушка наслаждалась непривычно теплым для поздней осени вечером, блеском Элизиума, бульвара с самыми дорогими бутиками во всем Риже, и вниманием роскошного мужчины, готового оплатить любой ее каприз.

Неудивительно. Братья Леконт – желанная партия. Богатые, влиятельные и – что уж таить – красивые той особенной породистой красотой, что присуща всем потомственным эльмарам, самой могущественной из волшебных рас старой Галлеи. Женщины тянулись к ним, словно мотыльки, привлеченные сиянием ярких огней Элизиума.

И сгорали – так же неизбежно и быстро.

Губы сжались. Дельфина была такой же – ослепленной, завороженной, одурманенной перспективой возможного замужества и будущей безбедной жизни. Собираясь в резиденцию Леконтов, она была на седьмом небе, уверенная, что наконец вытащила счастливый билет, способный вывести ее наверх из нищеты окраинных кварталов и призраков приютского детства.

Наивная.

Адриан, младший из братьев Леконт, отвез Дель на остров Мордид посреди озера Лак-де-Риж, чтобы отметить вместе с его семьей юбилей отца в первый день зимы. Через неделю он исчез с горизонта, но подруга, впрочем, не слишком-то расстроилась. С лихорадочным возбуждением она говорила об эльмарах, и глаза ее блестели безумным огнем…

Прошло немного времени, и Дель совершенно изменилась. Нервное оживление сменилось апатией, огонь в глазах погас – словно пламя задули. Опустошенная, разбитая, потерянная, она угасала день за днем. Я пыталась помочь, узнать хоть что-нибудь, потратила всю зарплату на врача, но Дель не могла и не хотела вспоминать ничего из того, что происходило с ней в особняке. А потом…

Глаза защипало. Сердито шмыгнув, я вытерла лицо и вновь приникла к камере. В черном окошке объектива брюнетка повернулась к любовнику, позволяя тому коснуться ее шеи в чувственном поцелуе. Угольные ресницы затрепетали, алые губы чуть приоткрылись. И хоть нас разделял бульвар, две полосы дороги и толстое стекло линзы, я почувствовала ее возбуждение даже на расстоянии.

Меня передернуло.

«Глаза, глаза, всегда смотри им в глаза! Не пропусти тьердову искру!» – всплыло в памяти безумное предостережение старого Эжена. Бывший журналист тоже, как и я, пытался понять, были ли эльмары облеченными властью и вседозволенностью, но все-таки людьми, в которых почти не осталось старой магии, или же представляли из себя нечто большее.

Взгляд, способный разжигать непреодолимое желание. Прикосновение, лишающее разума. Кровь, являющаяся одновременно самым сильным ядом и лекарством от любого недуга. Когда-то эльмары умели все это, и не только. Но те времена остались в далеком прошлом, где технология еще не вытеснила магию, а сила волшебных существ, с незапамятных времен населявших Галлею, еще не ушла, смешавшись с кровью заселивших континент людей.

Или нет?

Я навела фокус на лицо Флориана, пытаясь разглядеть, не изменились ли зрачки эльмара, выдавая его истинную хищную сущность.

Немного приблизить – и…

Перед скамейкой, закрыв от меня Леконта и его любовницу, остановилась компания шумных студентов, чьи стоптанные ботинки и вытертые на локтях пиджаки контрастировали с окружающей роскошью примерно так же, как и мое дешевое пальто. Заметив меня, один из парней залихватски подмигнул и мотнул темной челкой, приглашая присоединиться к веселью. Я недовольно сверкнула взглядом поверх газеты – иди куда шел! Студент фыркнул.

– Твоя потеря, крошка, – бросил он, подхватывая под локоток смеющуюся девицу из своей компании. – Чем читать всякий мусор, лучше бы развлеклась с нами. Ну, давай, блондиночка!

Не получив ответа, они ушли.

Когда мне вновь удалось увидеть среднего Леконта, оказалось, что момент упущен. Пару почти скрыла подъехавшая к дверям бутика машина. Подхватив спутницу под острый локоток, Флориан помог ей забраться на заднее сидение. Я успела сделать снимок в самую последнюю секунду, поймав смазанное лицо брюнетки и хищный профиль Леконта, освещенный неоновым сиянием вывесок.

То, что случилось с Дельфиной, изменило мою жизнь навсегда. И будь я проклята, если не докопаюсь до истины. Не выведу на чистую воду всех, кто виновен. Потому что…

Я проследила напряженным взглядом за уезжающим автомобилем, машинально запоминая номер. Надо попросить Жакко пробить его по базе. Лейтенант как раз был мне должен за прошлую работу, когда я раскрыла ему личность предводителя банды щипачей, потрепавших кого не надо в его районе.

…потому что приближалась зима. И я была абсолютно уверена, что история Дель повторится снова.

* * *

Жизнь на бульваре Элизиум не затихала ни на минуту, становясь даже ярче с приходом ночи. Разодетые парочки гуляли вдоль каштановой аллеи, с которой расторопные дворники без устали сметали пожухлые листья и колючие шары орехов, в высоких окнах модных ресторанов смеялись гости, щелкали раковины устриц и звенели, расплескивая шампанское, хрустальные бокалы. За толстым стеклом витрин, недосягаемые для простых зевак, сверкали драгоценные камни, расшитые кристаллами вечерние платья и дамские сумочки с позолоченной фурнитурой. Центральные кварталы Рижа были похожи на бесконечный праздник роскоши и богатства, где ничего не напоминало о темной изнанке нищих окраин. Продавщицы кланялись, официанты приветливо улыбались, а полицейские любезно приподнимали фуражку, прежде чем выпроводить нарушителей спокойствия вон.

Я не стала дожидаться прихода офицера – не слишком-то удачное прикрытие окончательно развалилось после того, как ко мне привлекли внимание некстати объявившиеся студенты.

Камеру в карман.

Капюшон на голову.

Газету в урну.

Пора было возвращаться и думать, что делать дальше.

На рю де Марле, отделявшей центральные округа от северных окраин, раздался призывный звон трамвая. Я припустила со всех ног и успела вскочить на подножку. Нащупала две монетки, протянула хмурой контролерше.

– До Марш-Дебур.

Женщина подозрительно прищурилась, наверняка приняв меня за карманницу или ночную бабочку, коих на центральных улицах, несмотря на старания полицейских, было немало. Но плату взяла, разумеется, – деньги есть деньги. Монетка исчезла в недрах кожаной сумки с защитным замком, а контролерша, повозившись с лентой, грубо пихнула мне в руку тонкую картонку билета. Трамвай, натужно звеня, пополз вверх по темным холмам, оставляя позади ярко освещенные кварталы центра.

Я только усмехнулась. Конечно, как же удержаться и не облить презрением того, кто едет в столь поздний час в такие районы, где и днем-то приличным людям появляться опасно? К косым взглядам мне было не привыкать. И к жизни в бедном квартале у рынка Дебур, где в основном обитали низкорослые и крепкие потомки рабочих-мерано, – тоже.

В приюте условия были куда жестче, но выжили же – и я, и Дель. Я сумела устроиться в относительно приличное место, с кофе и круассанами, недалеко от делового квартала. Дельфина, помотавшись по фабрикам и торговым лавочкам, польстилась обманчиво легким заработком в квартале красных фонарей рю де Руж, как и многие из тех, в ком текла кровь легкомысленных легкокрылых нимфалид. Но даже там ей было неплохо. На работу Дель не жаловалась, хвасталась подарками от постоянных клиентов и утверждала, что скоро ей улыбнется удача, которая непременно вытащит ее из крохотной комнатенки на Марш-Дебур.

Не вышло.

* * *

До съемной квартиры, расположенной под самой крышей пансиона на рю Эрмес, добралась без приключений. Открыла низкую дверь, щелкнула выключателем. Тусклая лампочка осветила маленькую комнатку со скошенным потолком, узеньким окном в глубокой нише и двумя дверями у дальней стены – одна на кухню, другая в уборную.

Когда-то Дель в шутку назвала наше жилище уютным гнездышком с налетом столичной романтики. На площади в полтора десятка квадратов уместилась узкая кровать, диван, шкаф, стол и несколько книжных полок. Можно хоть гостей принимать, хоть сидеть вдвоем, укрывшись пледом и попивая горячий кофе с корицей. Из чердачного окна открывался невероятный вид на центральные кварталы Рижа, светящимися ручейками спускавшиеся к извилистой реке, бывший королевский дворец, переделанный в музей, и величественный Дом правительства. Красота!

Я невесело усмехнулась. Если бы подруга увидела, во что я превратила за полгода милую и уютную квартирку на чердаке, то изменила бы свое мнение. Одержимость – опасная болезнь, которая может привести к печальным для уюта последствиям.

Все возможные поверхности были увешаны, обклеены и завалены так, что под ними сложно было разглядеть цвет обивки или узор обоев. На столе рядом с проявочным оборудованием лежали исписанные тетради, в которых я, одержимая желанием открыть миру правду о Леконтах, практиковалась в написании заметок и собирала воедино разрозненные факты. Материалы будущей сенсационной статьи в изобилии украшали квартиру. Желтоватые газетные вырезки перемежались с фотографиями, карандашными каракулями и кривыми рисунками.

«Развод Себастиана Леконта с супругой – большие деньги или большая любовь?»

«Экзотические пристрастия Флориана Леконта!»

«Скандальная свадьба десятилетия: будущая мадам Леконт прежде работала простой секретаршей».

«Бунтарь Адриан Леконт замечен в Риже на праздновании тридцатилетия «Леконт-Фарма». Что это: возвращение блудного сына или дань традиции, за которой последует новая ссылка?»

«Самая таинственная семья в Риже: все, что вы хотели знать о Леконтах, но боялись спросить».

Их были сотни – статьи и заметки разной степени сенсационности и правдоподобности смаковали каждую грязную подробность, которую удавалось раскопать газетчикам. Братья – старший, два года назад попавший в бракоразводный скандал, средний, известный любовными похождениями, и неуловимый младший, разъезжавший по всему континенту и вляпывавшийся в сомнительные авантюры, – поставляли писакам темы одну за другой.

Леконты всегда были в центре внимания. Клан Эльмаров, давно и прочно обосновавшийся в Риже, невесть сколько веков держался на самой верхушке жизни, извлекая выгоду из каждого значимого события. Во время войн, сотрясавших континент полстолетия назад, они контролировали почти треть оружейных заводов Галлеи, до падения монархии – снабжали всю рижскую знать деньгами под крайне «щедрый» процент, еще раньше – скупали земли и управляли немалым флотом, забирая большую часть награбленного в морских походах.

Для Дориана Леконта – отца Себастиана, Флориана, Адриана и Сандрин – ключом к богатству стала чума. Жуткая болезнь отнимала жизнь каждого пятого заразившегося, распространяясь со скоростью верхового пожара. За какие-то полгода страна погрузилась в панику. Больницы переполнились, доктора умирали прямо у постелей больных – кто от заразы, кто от усталости и истощения. И когда, казалось, война с чумой была проиграна, появились Леконты и их великолепная вакцина. Безумно эффективная. Безумно дорогая. Но денег тогда никто не жалел. Что значили какие-то бумажки перед лицом мучительной смерти – разумеется, для тех, у кого они были? По всей Галлее выросли новенькие заводы и больницы, где улыбающиеся медсестры делали безболезненный укол, способный превратить кровавый кашель в легкую простуду. Люди бежали туда, отдавали последнее…

Через долгих три года вакцинация сломала чуме хребет. Болезнь отступила, оставив после себя прореженные городские трущобы и тысячи сирот с крохами волшебной крови в родословной – таких, как мы с Дель. Заводы Леконтов превратились в исследовательские центры, ассортимент лекарств расширился, вознеся рижских эльмаров, и без того возмутительно богатых, на совсем недосягаемые высоты. Ходили, конечно, слухи, что чума была разработана и выпущена из лабораторий самих Леконтов – иначе как бы им так быстро удалось создать чудо-вакцину? Но расследования не выходили дальше желтых газет, а с журналистами, слишком близко подбиравшимися к эльмарам, происходило… всякое.

Я без труда нашла взглядом нужный заголовок на стене над столом.

«Леконты: спасители или чудовища?» – спрашивали черные буквы с пожелтевшей бумаги десятилетней давности. Пару месяцев назад мне удалось найти в Риже автора этой статьи, Эжена Леру, и поговорить с ним. Старик, потомок юрких и прозорливых флерусов, упрятанный сердобольными родственниками в сумасшедший дом, рассказал такое, от чего волосы встали дыбом.

По его словам, магия эльмаров была так же сильна в Леконтах, как и в их могущественных предках. И они не только сохранили ее, но и не гнушались использовать, если это сулило выгоду. Влияли на людей, развязывали войны, создавали болезни.

Бред. Но… если подумать, как мало мы, далекие потомки волшебных существ, знали о немногочисленных кланах эльмаров, и вспомнить, что случилось с Дельфиной, может, не такой уж и бред.

И я не отступлюсь, пока это не выясню.

* * *

Ботинки в угол.

Плащ на крючок.

Достав из кармана фотоаппарат, я бросила быстрый взгляд на счетчик кадров. Провела пальцем по колесику перемотки и с удовлетворением услышала тихий шорох пленки, втянувшейся в катушку.

Щелк.

Готово. Теперь можно было заняться проявкой.

Плотно захлопнуть дверь.

В полной темноте вынуть пленку, перемотав ее на катушку проявочного бачка.

Двадцать семь – ни больше ни меньше – круговых движений, и еще одно, чтобы погрузить катушку в светонепроницаемую колбу.

Дальше – проявитель, стоп-раствор и закрепитель. Последний – словно напоминая о прежних волшебных временах – назывался «пыльцой нимфалиды».

Залив в проявочный бачок раствор, я беззвучно зашевелила губами, отсчитывая секунды между взбалтываниями.

Один. Два… Тридцать.

За тонкой стенкой слева послышался грохот – хлопнула дверь соседней квартиры. Зацокали каблуки старой Эдит, раздалось шипение пластинки, и дребезжащий голос популярной рижской певицы затянул, что она ни о чем не жалеет. И, словно ответом, из квартиры справа на всю катушку загрохотала электронная гитара, которой вторил женский смех – Серж и Клод снова притащили девиц, чтобы развлекаться до утра. В квартире хозяйки пансиона залаяла собака, этажом ниже заплакал ребенок.

Я закатила глаза. Ну, началось.

Сто один. Сто два…

В пол ударила швабра.

– Кайя Арлетт! – услышала я разнесшийся по водопроводным трубам сварливый голос. – Сколько раз я просила не таскать в квартиру мужиков и сделать музыку тише! Хватит плясать на моих старых костях! Выселю!

Я дернула плечом и встряхнула проявочный бачок.

Стоп-раствор.

Слить.

Закрепитель.

Один. Два…

Этот концерт я слышала регулярно и уже привыкла, что у братьев вечно зудит в штанах, одинокая старая Эдит не может расслабиться без бутылки вина и заунывных песен, а спальня хозяйки многоквартирного пансиона на рю Эрмес по несчастливой случайности расположена аккурат под моей комнатой, что и приводит к постоянным скандалам. Угроз я не боялась: никуда меня мадам Клод не выселит. Да, желающих обзавестись комнатой на Марш-Дебур было хоть отбавляй, но вот тех, кто способен при этом исправно платить за аренду…

Жаль, от головной боли и бессонницы успокоительные мысли не помогали. Увы, для настоящих чудес я была слишком человеком. Немного ланьей с обостренным чутьем к человеческой сути, немного – ровно настолько, чтобы унаследовать чистую кожу и густые, чуть вьющиеся белокурые локоны, – нимфалидой, но в целом ничего волшебного. Забыться хотя бы на несколько часов я могла исключительно благодаря снотворному – по иронии судьбы производства все той же «Леконт-Фарма».

«Вот она, настоящая одержимость: круглые сутки провожу в мыслях о Леконтах и даже заснуть не могу без их помощи».

Сто двадцать.

Готово.

Я слила остатки закрепителя в специальную банку, где хранила отработанный раствор, вынула из проявочного бачка уже готовую пленку, промыла ее под струей воды и щелкнула выключателем. Вгляделась в светлые кадры с черными точками фонарей и человеческими силуэтами, выбирая пригодные для печати.

Себастиан с женой, которых мне удалось подкараулить в ресторане на бульваре Элизиум. Флориан и его новая пассия – за последние две недели, кажется, четвертая. Бумажные пакеты из бутика в руках водителя, хищный профиль эльмара, тянущегося к шее своей спутницы, призывно отклонившей голову для чувственного поцелуя.

И…

Маленькая точка на коже брюнетки привлекла внимание, заставив сердце учащенно забиться. Родимое пятно? Татуировка? Разглядеть наверняка на крохотном прямоугольнике пленки было трудно, но место показалось уж очень специфическим. Именно там наносили знак розы девочки Розетт, работавшие в борделе Лилль-де-Нимф. Такая же татуировка была у Дель…

Едва дождавшись, когда пленка просохнет и можно будет перевести изображение на бумагу, я снова заперлась в ванной. Выставила на пол увеличитель. Щелчок тумблера – и крохотное помещение залил красный свет.

Проявитель. Стоп-раствор. Закрепитель.

Я вынесла еще мокрый снимок на свет комнаты, аккуратно положив для просушки на разложенную на столе газету. И убедилась, что права: на тонкой шее брюнетки – прямо рядом с губами Флориана – красовался аккуратный цветок.

Сомнений не осталось – передо мной была одна из ночных бабочек с рю де Руж.

Не удержавшись, от души треснула кулаком по столу.

Тьердова Розетт!

Просила же, чуть ли не на коленях умоляла сообщить, если кто-нибудь из Леконтов появится в квартале красных фонарей! И вот тебе – нож в спину!

Последние три месяца я всеми правдами и неправдами пыталась пробраться на остров Мордид – хоть горничной, хоть садовницей, хоть третьей помощницей второго повара. Через знакомых на рю де Руж расспрашивала о подозрительных богатых клиентах – ведь понадобилась же Адриану Леконту в прошлом году ночная бабочка в роли спутницы. Так почему бы и не в этот раз?

Но время шло. Приближалась зима, а с ней – новая встреча клана, но Адриан в Риже так и не появился. Зато Флориан, оказывается, не брезговал девочками Розетт.

«“Ноги моей не будет в вашем доме!” Бурное расставание Флориана Леконта с подругой прямо накануне запланированной семейной встречи», – гласила оставленная на столе свежая заметка из глянцевого журнала «Нуво Риж». Что ж, понятно, почему за последние две недели я видела среднего брата уже с четвертой девушкой. Время поджимало – до начала зимы оставалось недолго.

«А может, так даже лучше? – мелькнула в голове шальная мысль. – Стать спутницей среднего Леконта вместо младшего. Главное – пробраться в особняк, а какими способами и с кем именно – не так уж и важно. У меня все равно будет целая неделя, чтобы все выяснить. Если только…»

Я бросилась в ванную допечатывать снимки. План формировался на ходу – безумный, рискованный и не самый честный. Но другого не было.

## Глава 2


Найти ту самую девушку, зная, что она работает на Роз, было делом техники. Отлаженной техники. Два-три звонка, пара личных встреч, сотня лиардов – и я получила все.

Имя. Возраст. День, когда брюнетку последний раз видели в Лилль-де-Нимф, заведении Розетт. Домашний адрес, место официальной работы – цветочная лавка на рю де Марле. Последнее, честно сказать, удивило: простые ночные бабочки редко обременяли себя дополнительным трудом. Но Элоди Маре и не была из простых.

Я поняла это сразу, стоило только увидеть брюнетку за прилавком. Спокойные, уверенные движения, кокетливые улыбки, расточаемые привлекательным клиентам-мужчинам, строгие окрики, которыми она то и дело подгоняла сбившуюся с ног помощницу, подававшую цветы для букетов, – так ведет себя хозяйка, а никак не рядовая цветочница. И, конечно же, это тоже была иллюзия. По документам лавка принадлежала мужу Элоди Рене Лерушу, главарю одной из банд Рижа, который использовал магазин для отмывания денег. А Элоди играла отведенную ей роль. Очаровывала полицейских и инспекторов, создавая видимость честного маленького бизнеса на углу оживленной улицы. И в свободное время подрабатывала на рю де Руж – потому что в Риже деньги лишними не бывают. Если судьба преподносит шанс заработать пару тысяч за неделю с эльмаром – зачем отказываться?

Я жестко усмехнулась про себя: «Знала бы она, что с эльмарами не все так просто».

Дождавшись, когда зал опустеет, а помощница Элоди в очередной раз скроется за дверью подсобки, я вошла в магазин. Брюнетка подняла голову на звук колокольчика и улыбнулась заученной улыбкой.

– Добрый день, мадемуазель. Чего желаете? У нас есть цветы на любой, даже самый взыскательный вкус.

– Меня интересуют розы, – со значением произнесла я, доставая из сумочки две фотографии и кладя их изображением вниз на деревянную стойку. – Но исключительно из сада Лилль-де-Нимф. У вас же есть такие?

Элоди непонимающе нахмурилась. Машинально взяла протянутые ей снимки, перевернула – и изменилась в лице.

– Что тебе нужно? – спросила она уже совсем другим, жестким и резким, тоном.

Я мотнула головой на дверь.

– Поговорить.

Несколько секунд Элоди молчала, стискивая в пальцах фотографии. А затем, обернувшись, окликнула показавшуюся из подсобки помощницу.

– Постой за кассой. Я отойду на пять минут поболтать с… подругой.

– Конечно, мадемуазель Маре.

Я вышла первая. Задержавшаяся, чтобы снять передник, хозяйка цветочного магазина – следом.

– Элоди Маре, – я заговорила сразу же, как только мы отошли от лавки достаточно далеко, чтобы помощница брюнетки потеряла нас из виду. – Я знаю, кто ты. Знаю, чем вы с мужем зарабатываете на жизнь. Знаю, что ты любишь красивую одежду и драгоценности. И именно потому решила подзаработать за спиной у Рене, воспользовавшись тем, что муж на несколько недель уехал из Рижа в Леррон на встречу с подельниками. Но представь, что случится, если он, вернувшись от своих дружков-бандитов, узнает, с кем ты весело проводила время. А он узнает.

Брюнетка фыркнула – презрительно, но вместе с тем с некоторым облегчением.

– И это все, что ты смогла нарыть, ищейка? Что ж, разочарую: Рене знает, откуда я беру деньги, и не имеет ничего против. Так что от меня ты не получишь ни лиарда. А когда вернется муж, я шепну ему пару слов, и он найдет тебя, раз ты так хочешь с ним познакомиться. Только не думаю, что разговор будет приятным.

Нарочито равнодушно пожала плечами, перебирая оставшиеся снимки. Не зря я всегда и везде носила с собой камеру. Если бы не пара дюжин фотографий, рассованных по тайным углам моей каморки, я бы никогда не узнала, когда в магазинах Элизиума бывает Флориан и какие рестораны предпочитают скандальные супруги Леконт. И о жизни Рене не узнала бы тоже.

– Пусть приходит. Думаю, ему понравятся фотографии любимой жены в компании эльмара. И тогда уже я посмотрю, что Рене «Кошмар одиннадцатого квартала» Леруш будет делать с тобой.

Я знала, куда давить. На красивом лице Элоди мелькнул страх.

– Не посмеешь, – выплюнула цветочница уже без прежней самоуверенности. – Безумная!

– Даже не сомневайся.

– Рене тебя в порошок сотрет, если узнает, что ты приближалась ко мне!

– Проверим?

Она не дала мне договорить – метнувшись вперед, выхватила снимки и разодрала на маленькие кусочки. Ветер подхватил клочки бумаги, унося вдоль по рю де Марле обрывки поцелуя и яркие пятна огней вечернего Элизиума. Я проводила их равнодушным взглядом. Фотобумаги, конечно, жаль, но это было предсказуемо.

Элоди повернулась ко мне, торжествующе сверкнув глазами.

– Что теперь будешь делать, ищейка?

Я едва удержалась от смеха.

– Негативы. Пленка. Слышали о таком, мадемуазель Маре? Я могу напечатать еще пару сотен таких фотографий и расклеить по всему Рижу.

Вот уж правду сказала Одри, с мстительным удовольствием вывалившая мне все, что знала о жизни Элоди до того, как Рене привез ее в Риж после очередного «дела»: провинциалка есть провинциалка. Технические новинки – новомодные увлечения столичных жителей – ее интересовали мало. Не удивлюсь, если она фотоаппарата и в руках не держала.

Брюнетка помрачнела. Тонкие пальцы сжались, впиваясь длинными ногтями в ладони.

– Что тебе нужно? – прошипела она сквозь зубы. – Денег? У меня будут деньги через полторы недели. На полицию шпионить не стану, даже не проси.

Я покачала головой.

– Я хочу, чтобы ты отказалась от контракта с Леконтом. Скажешь Роз, что деньги не стоят испорченных отношений с Рене. Подумай сама, Флориану ты нужна всего на неделю. Потом он вернет тебя в Риж и забудет о твоем существовании. А вот Рене ничего не забудет…

– У меня будут деньги. Немаленькие деньги. – Она упрямо тряхнула головой, будто пытаясь убедить себя в том, что говорила. – Он поймет…

– Ты же знаешь, что не поймет, – безжалостно отрезала я. – Никакие деньги не защитят тебя, если Рене выяснит, что ты спала с эльмаром. Ты ведь в курсе, за что твой муж отсидел первый срок? Он ненавидит эльмаров до кровавых пятен в глазах, потому что верит, что именно они создали чуму, а чума разрушила его жизнь. И все на рю де Руж знают, что не стоит злить Рене. А вот Леконту ты как раз ничего не должна.

Брюнетка сощурилась – и на секунду мне показалось, что мой отчаянный блеф, выстроенный на слухах, непроверенных фактах от завистливых девочек Розетт и полицейской карточки, которую «на пять минут» вынес из архива офицер Жакко, провалился с треском. Еще миг – и Элоди просто развернется и уйдет, оставив меня ни с чем.

Это на словах я была готова на что угодно, лишь бы заставить Элоди отступиться от контракта с Леконтом. А на деле последнее, чего я хотела, – брать на душу смерть девушки от рук неуравновешенного бандита с личной вендеттой к эльмарам.

Стиснув зубы, я взглянула в глаза упрямой брюнетке.

«Соглашайся уже, глупая ты девчонка! Тьерд, я же, можно сказать, от смерти тебя спасаю! И не только тебя…»

Что-то вдруг мелькнуло во взгляде Элоди, откликаясь на мой мысленный призыв, – такое, чего я не могла и представить, думая о связи главаря бандитов одиннадцатого квартала и молодой, жадной до денег красотки.

Волнение? Страх – и не за себя.

Кровь вскипела в жилах – вот он, шанс! И я вцепилась в него с отчаянием утопающего.

– А знаешь, что будет, когда Рене узнает, что Леконт трогал тебя? – бросила я на пробу. И попала: Элоди побледнела, закусив полную губу. – Он ведь пойдет убивать отвратительного эльмара, посмевшего грязно посягнуть на его женщину. А теперь представь, что Леконты сделают с твоим мужем за попытку убийства одного из них. Ты найдешь Рене в Лак-де-Риже с распоротым животом – в лучшем случае. Такой судьбы ты хочешь – ему, себе?

Элоди мелко замотала головой. Глаза ее заблестели, уголки губ задрожали, надменная улыбка пропала. Она действительно боялась потерять мужа, боялась сильно и искренне.

– Тьердова дочь! – выдохнула Элоди бессильно, сдаваясь.

Я победила – знала, что победила, поняв это по потухшим глазам, опущенной голове, сцепленным в замок пальцам. Но радости не почувствовала. Сердце ныло – последние слова получились слишком жестокими и огнем жгли горло.

– Надеюсь, мы поняли друг друга, – проговорила я тихо. – Больше ты меня не увидишь.

Продолжать разговор не имело смысла. Развернувшись, я зашагала прочь от Элоди, а в спину неслись проклятия, которые уже не могли изменить главного. Шантаж сработал. Одной юной бабочкой, поддавшейся чарам Леконтов, будет меньше.

Какое-никакое, а утешение.

– Ты хуже эльмаров! – раздавалось вслед. – Надеюсь, тебя будут мучить кошмары за то, как ты поступаешь с людьми!

* * *

Сглазила.

Полночи я проворочалась, не в состоянии уснуть даже после двух таблеток снотворного «Леконт-Фарма». К середине ночи нервное напряжение немного отпустило, но не успела я провалиться в блаженное забытье, как…

Дз-з-з-зын-н-н-нь!

Настойчивая трель телефона ржавым гвоздем ввинтилась в виски. Я вяло ругнулась про себя: «Кому еще неймется посреди ночи?» Открыла глаза, с трудом фокусируя зрение в темноте, чтобы разглядеть настенные часы, – и выругалась уже вслух. Даже Леконты, расклеенные по стенам вокруг нетерпеливо трясущегося аппарата, и те, казалось, смотрели с укоризной.

Четыре, тьерд раздери звонившего, утра!

Только-только глаза закрыла!

Телефон не умолкал, и пришлось, проклиная все на свете, выпутываться из одеял и по ледяному полу скакать к столу. Стылый воздух плохо отапливаемой квартиры взбодрил, но самую капельку. Ноги не слушались, голова была ватная. Я только-только сумела задремать, выкинув из головы Леконтов и Элоди.

И вот, пожалуйста.

Дз-з-з-зын-н-н-нь!

– Сл-лушаю! – язык ворочался плохо, и вместо злобного рыка вышло какое-то невнятное бормотание.

– Сдурела, Арлетт? – заорал телефон голосом Розетт. – Где, по-твоему, я найду еще одну свеженькую девочку? Тьердов Леконт перебрал всех моих роз и едва-едва согласился на Элоди…

Сердце забилось быстрее, прогоняя мутную дурноту таблеток, – получилось, получилось! Я нутром чувствовала, что сумела убедить мадемуазель Маре, но червячок сомнения все равно не отпускал до последнего. И вот оно – желанное подтверждение. Пусть я не была чистокровной ланьей и не умела проникать в мысли людей так же легко, как мои далекие предки, но технологии в сочетании с напором работали не хуже.

– И даже не пробуй отпираться, я знаю, что это ты! – бушевала на другом конце провода Роз. – Ты мне должна, Арлетт! Должна столько, что до конца жизни не расплатишься! Из-за тебя сорвалась такая сделка!

– А что мне оставалось делать? – огрызнулась в ответ. – Просила же тебя по-хорошему сказать, если приедет Леконт…

Трубка зашипела.

– Адриан Леконт. Адри-ан, по буквам повторяю для тупых! Твой ненаглядный эльмар в этом году так и не появился. А о Флориане разговора не было. Зато теперь…

– Кто ему нужен? – перебила я Роз, уже готовую разразиться очередной порцией проклятий. – Как ты сказала, свеженькая девочка? Только не говори, что девственница, – не поверю. Я видела Элоди. Выдать ее за невинную неискушенную деву не удалось бы даже тебе.

Розетт фыркнула.

– Флориан хотел кого-то не слишком примелькавшегося, – неохотно подтвердила хозяйка борделя. – Свежее лицо…

Пальцы стиснули трубку.

– Хорошо. Будет в Лилль-де-Нимф свежее лицо.

– Шутишь? Откуда? Леконт приедет через час, я уже перебрала всех дурищ, кто готов подписать договор и на неделю продаться в рабство эльмару, но…

– Я приеду, – повысила голос я в попытке перекричать распалившуюся Розетт. – Сама. Мое лицо уж точно не знакомо ни одному из твоих клиентов.

Снизу раздался стук швабры, и разгневанная мадам Клод в очередной раз пригрозила выселением. На этот раз хотя бы заслуженно – но как же не вовремя! Отвлекшись на шум, я не расслышала часть пламенной речи Роз.

– …в договоре, – донесся обрывок последнего аргумента. Похоже, моя идея хозяйку борделя совершенно не впечатлила. – У меня не каждая матерая роза на такое пойдет, а ты…

– Мне плевать, Розетт. Плевать. Я согласна.

Трубка рассмеялась хриплым каркающим смехом.

– Ты сумасшедшая, Арлетт. Абсолютно, совершенно, целиком и полностью двинутая.

– Возможно. Но я твой единственный шанс.

– Ладно, твоя взяла, – на другом конце провода послышался усталый вздох. – Но за посредничество я возьму не пятьдесят, а все семьдесят процентов.

– Деньги меня не интересуют.

– Говорю же, двинутая, – фыркнула Розетт. – Через час в Лилль-де-Нимф. Не трать времени даром, птичка, причеши перышки и лети сюда. И не вздумай меня подставить.

Телефонная трубка, с размаху приземлившаяся на железный рычаг, еще не успела жалобно тренькнуть, отбивая конец разговора, а я уже заметалась по квартире, точно подстреленная лань, хватаясь то за одно, то за другое и старательно игнорируя продиктованное снотворным настойчивое желание упасть обратно в постель. Тело казалось неповоротливым, голова – тяжелой. В висках пульсировала боль в такт частым ударам сердца.

Платье.

Макияж.

Туфли.

Я резким движением вывернула на пол содержимое шкафа. Все не то – нельзя же заявиться в Лилль-де-Нимф в любимом растянутом джемпере и темных брюках. То-то эльмар, наверное, посмеется. Но и одеться как ночная бабочка тоже казалось неправильным, раз Флориан искал свежее лицо…

«Свежее лицо. В пять утра! Выбрал же времечко, тьердов сын!»

Зло убрала за ухо мешавшую светлую прядь и еще раз критическим взглядом посмотрела на ворох вещей под ногами.

Нет, нужно что-то другое.

Дельфина.

Юркнув под кровать, я вытащила туго набитый чемодан, куда убрала вещи Дель после ее смерти. И уже там, в ворохе нейлона и блесток, нашла то, что искала – платье, которое подруга купила на деньги, заработанные на острове Мордид, еще до того, как в один момент потеряла вкус к жизни. Наверное, хотела поразить кого-то, раз сберегла, упаковав шелковое великолепие в отдельную коробку. Но то свидание так и не состоялось…

К счастью, фигуры у нас с Дель были практически одинаковые – спасибо скудному питанию приюта и генам нимфалид, – так что платье село практически идеально. Жаль, размеры обуви не совпадали.

Чулки.

Любимые высокие ботинки на шнуровке.

Сум очка-клатч, куда с трудом поместился фотоаппарат и катушка пленки.

Макияж… Я зарылась в недра чемодана в поисках сумки с косметикой и, когда уже готова была сдаться, наконец, нащупала желаемое. Накрасилась не очень умело, но зато ярко, разбросала по плечам густые волнистые волосы. Бросила взгляд в зеркало, не узнавая отразившуюся в нем девицу с шальным взглядом, и, сняв с вешалки пальто, потянулась к двери.

* * *

– Рю де Руж! – голос контролерши разнесся по салону первого утреннего трамвая. – Следующая остановка – рю де Руж!

Я вздрогнула, выныривая из мутной дремоты.

Пора.

Трамвай, звеня, остановился у перекрестка перед кварталом красных фонарей, тускло светящихся в туманном осеннем сумраке. Я спрыгнула с подножки и, провожаемая любопытными взглядами случайных попутчиков, зашагала к Лиллю, расположенному в глубине улицы.

Успела вовремя – машина Флориана еще не подъехала. Зато на ступенях Лилль-де-Нимф ждала Розетт. Кудрявая, смуглокожая и фигуристая, она была типичным потомком аранхов. Вот только в отличие от предков-рукодельниц Роз управляла борделем и плела кружева интриг, заманивая в свои сети глупых девушек и сластолюбивых мужчин.

При виде меня темная бровь саркастически изогнулась.

– А ты ничего, – фыркнула Розетт. – Туфли бы, конечно, к платью, ну да ладно. Не хочешь вместо Леконта другого, более безопасного ухажера, раз уж так денег захотелось? У меня есть пара клиентов, которые не отказались бы взять на содержание молодую красотку вроде тебя.

Коротко мотнула головой – нет, спасибо – и поднялась к двери. Роз посторонилась, открывая проход, – но вместо того, чтобы пропустить меня в прихожую, вдруг размахнулась и со всей силы шлепнула меня раскрытой ладонью по спине над самым воротником пальто. Кожу обожгло болью. Я дернулась, поворачиваясь к Розетт, уже готовая разразиться раздраженной тирадой – какого тьерда? – но поймала свое отражение в зеркале на стене прихожей и промолчала.

У самого основания шеи на правом плече красовалась маленькая черная роза, символ девочек Розетт. Не настоящая татуировка – рисунок, метким шлепком перенесенный с прозрачной бумаги на мою кожу.

– Так-то лучше, – кивнула Роз, поймав мой взгляд. – Пусть знают, что ты не просто бесприютная сиротка, которую и искать-то не станут, случись вдруг что.

Я хмыкнула про себя: зачем Розетт делать вид, что ей есть до меня дело? Сказала бы как есть, что боится не получить комиссионный процент от сделки, если Леконт узнает, что я не работаю в Лилль-де-Нимф. Честнее было бы.

Тем более что Дель никакие связи не помогли.

– Располагайся, двинутая птичка, – хозяйка борделя махнула рукой в сторону гостиной. – Леконт будет с минуты на минуту.

Гостиная, занимавшая весь первый этаж, была обклеена красными обоями и обставлена вычурной мебелью в стиле модных аристократических салонов времен имперского прошлого Галлеи. Диванов, кушеток и кресел в комнате было не меньше десятка – в особенно оживленные дни они наверняка едва вмещали всех желающих провести веселый вечер в компании горячих и на все готовых девушек. Но сейчас гостиная была пуста.

Я выбрала свободное кресло напротив входа. Выпрямилась в ожидании – и словно по команде в этот момент хлопнула входная дверь, и Флориан Леконт собственной персоной предстал передо мной.

Ох…

Устраивая слежку за Леконтами, я всегда держалась в тени и на расстоянии, отгораживаясь от эльмаров толстыми линзами объектива. И в итоге никогда не видела ни одного из них так близко. Сердце в груди тревожно застучало.

Средний из братьев Леконт был красив – высокий, с широкими плечами и великолепной осанкой, черноволосый, в строгом костюме-тройке, надетом с элегантной небрежностью. Породистое лицо, прямой нос, мужественный подбородок. Но было в нем что-то темное, что-то потаенно-неприятное, что заставляло каждую клеточку тела буквально звенеть от напряжения, предупреждая об опасности.

Флориан обвел недовольным взглядом пустую гостиную. Миг – и льдисто-голубые глаза замерли на моем лице.

– И это все? – обратился эльмар к стоявшей за его спиной Роз. Крылья аристократического носа презрительно дернулись. – Мне рекомендовали ваше заведение за большой выбор.

– Месье Леконт, – услышала я подобострастный и немного испуганный голос хозяйки Лилль-де-Нимф, – вы же сами просили, чтобы девушка была не слишком примелькавшаяся и на все готовая. Моя крошка Кайя – идеальный вариант. Можете не сомневаться, она то, что надо.

– Это мне решать.

Розетт благоразумно замолчала, отступив в тень.

– Подойди.

Будь я в адекватном состоянии, наверное, уже бежала бы прочь со всех ног, не помня себя от иррационального, почти животного страха, похожего на тот, что испытывает добыча перед хищником. Или, наоборот, подалась бы к нему, приоткрыв рот, как глупая бабочка-нимфалида, – ибо в приказе эльмара чувствовалось что-то, чему трудно было сопротивляться. То ли тон голоса, то ли этот странный алый блеск, на мгновение почудившийся в глубокой темноте зрачков…

Резко тряхнула головой, сбрасывая наваждение.

«Я здесь, чтобы понравиться Флориану, – напомнила себе. – Вот и нужно… попытаться… понравиться…»

Под пристальным взглядом эльмара я поднялась и медленно направилась к нему.

Шаг. Еще шаг.

Я остановилась напротив Леконта, позволяя рассмотреть себя во всей красе. Вильнула бедрами, перебросила через плечо густые светлые волосы, открывая татуировку с розой. Голубые глаза потемнели. Эльмар подался ко мне, почти коснувшись губами шеи.

По спине пробежала волна дрожи, и пришлось приложить все силы, чтобы удержаться от инстинктивного желания отстраниться. Мне не хотелось, чтобы Флориан трогал меня. Не хотелось – и все тут.

Кожу пощекотало горячее дыхание эльмара, и следом – тихая предвкушающая усмешка, от которой все внутри сжалось в тугой клубок.

Миг – и Флориан выпрямился.

– Подходит, – небрежно бросил он, повернувшись к Розетт. – Она готова подписать контракт?

– Да, месье Леконт, – ответила я, прежде чем Роз успела вмешаться. – Да.

Он отмахнулся – куклам слова не давали.

Хозяйка борделя прокашлялась.

– Да, Кайя согласна на ваши условия. Но…

Щелк!

Щелчок замка кожаного дипломата прозвучал в тишине, словно взводимый курок. Зашуршали бумаги, и передо мной появилась внушительная стопка листов, отпечатанных на машинке.

Контракт.

Осторожно взяв бумаги из рук Флориана, я бегло вчиталась в мелкие строки. «Исполнитель», «Наниматель», «Мероприятия» – казалось, будто Леконт рассматривал меня на должность личного секретаря в «Леконт-Фарма», а не искал ночную бабочку для недельной поездки к родне. Впрочем, стоило ли ожидать иного от человека из самой богатой семьи Рижа.

«Нет, – поправила я себя. – Не человека. Эльмара. Флориан опасен, опасен, как и остальные, и в бумажных формальностях, на первый взгляд безобидных, наверняка крылось немало подводных камней. Ведь с Дельфиной все начиналось точно так же…»

Приглашение.

Контракт, который она подписала, даже не читая. Зачем, если ей все было понятно и так: требовалось отлично исполнить роль девушки младшего Леконта на семейном торжестве и провести с ним неделю на острове Мордид недалеко от Рижа. Все расходы оплачивались. Интимные контакты, разумеется, предполагались, но не казались Дель чем-то странным. Единственное требование – полная конфиденциальность и неразглашение остальным членам семьи условий сделки. Ну и еще несколько странных пунктов, которые подруга не запомнила, отмахнувшись от них, как от несущественных мелочей. Ей вполне хватило и того, что Адриан Леконт назвал бумаги «стандартной семейной формальностью». А значит, не о чем было волноваться.

А потом…

Что-то случилось на том празднике. Дельфина, вернувшись, уже не была прежней милой Дель. И если где и искать виновных в ее угасании и внезапной смерти, то только там, среди членов семьи Леконт.

«Исполнитель обязуется оказывать любые услуги интимного характера по требованию Нанимателя. Исполнитель соглашается принимать участие во всех Мероприятиях, определенных настоящим Контрактом, а также других, о которых его заранее уведомит Наниматель…»

В поле зрения, чуть приминая бумаги, появился палец Флориана – длинный, с аккуратно подстриженным ногтем.

– Вознаграждение в пункте десять, – эльмар вырвал из моих рук бумаги и небрежно пролистал до нужной страницы.

«Ответственность за физические и ментальные повреждения, полученные в ходе Мероприятия, – мелькнуло между холеных пальцев парой пунктов выше суммы, что я должна была получить за неделю в доме Леконтов, – в полном объеме несет Исполнитель. По истечении срока действия настоящего Контракта Наниматель снимает с себя все обязательства по отношению к Исполнителю…»

По спине пробежал холодок. Не на этом ли попалась Дельфина? Что за повреждения нанесла ей встреча с Леконтами? И почему Флориан так спешит сбросить с себя ответственность за все, что будет происходить со мной в поместье?

– Подождите, – я потянулась к листам, судорожно читая все, что попадалось на глаза. «Ответственность за разглашение… условия… сроки действия контракта…» – Пожалуйста… я хотела бы…

– Подпиши на последней странице, – проигнорировав мои слова, Флориан положил на удачно подвернувшийся столик последний лист и протянул мне ручку. – И быстро.

Рука дрогнула.

– Простите, – проговорила тихо. – Я не могу подписать то, что не читала.

Эльмар, замерший над моим плечом, раздраженно втянул носом воздух.

– У меня нет времени ждать до вечера, пока ты по слогам разбираешь пункты стандартного контракта. Отправляемся сегодня в полдень, а еще нужно успеть послать помощника, чтобы купил тебе что-нибудь в отцовском вкусе.

Я испуганно замерла.

Сегодня?

«Слишком рано! У меня должно быть хоть немного времени, чтобы собраться и подготовиться… Камера, пленка, заметки…»

Плечи сжала крепкая хватка. Я вскинула голову – и вдруг замерла, скованная властным взглядом эльмара.

– Нет, хватит, – проговорил Флориан сквозь зубы. – Слишком долго!

И что-то вдруг мелькнуло в глубокой черноте зрачков. То ли блик от лампы, то ли отсвет пламени бездны – алая тьердова искра…

Я попыталась вырваться из крепких рук – и с ужасом поняла, что не могу. Не могу пошевелиться, дернуться – даже сглотнуть не в силах. Руки и ноги онемели, в горле пересохло. А глаза Флориана…

О нет.

«Так, значит, Эжен был прав, и эльмары действительно сохранили древнюю магию предков», – мелькнула в голове леденящая кровь мысль.