Кира Фэй
Алу: так шепчет лес

Глава первая

Прочь!

Ветер надрывно завывал, от его крика закладывало уши, а босые ноги совсем заледенели. Маленькие следы тянулись за девочкой, из последних сил убегающей сквозь неприветливый и оскалившийся лес. Длинные и некогда гладкие волосы свалялись комками, веснушчатое лицо расцарапали колючие ветви, щёки хранили на себе разводы от слёз.

Она не помнила, почему плакала. Не помнила, кто она такая, и как её зовут. Она знала лишь одно – нужно бежать. Вперёд, не оглядываясь. И лишь это знание, казалось, выжженное в её крови, заставляло перебирать онемевшими ногами и не падать на снег. Что-то незримое придавало сил. Кто-то незримый.

«С тобой всё будет хорошо», – раздался в мыслях старческий голос.

***

Мои глаза открылись. В полумраке комнаты тени на мгновение показались мне врагами. Я подскочила в кровати, отбрасывая назад косу. Рука сама нашла маленькую сферу, которая от прикосновения зажглась голубым светом, разгоняя полумрак. Я пригляделась и обнаружила: это всего лишь моя одежда висит на краю двери, а не враг, притаившийся в темноте.

Вытерев ладонью мокрый от пота лоб, я поморщилась и согнулась в постели, обнимая колени. Ночная рубашка прилипла к спине, дыхание всё никак не хотело выравниваться, быстро колотящееся сердце угрожало пробить грудь. Сквозь маленькую форточку в окне пробирался ветерок и шевелил тонкие занавески ручной работы.

Я жила в деревне Аольм в Лисьих землях уже два месяца, а стены моей хижины до сих пор казались неуютными. Вернее, стены хижины, в которой мне разрешила остановиться старейшина Лилана-Дил.

– Увы, прошлые владельцы сюда уже никогда не вернутся, – тогда в её голосе безошибочно звучало, что с ними случилось нечто ужасное. Поэтому, когда я убирала в кладовку тряпичную детскую куклу, в моём горле встал ком.

Местами ветхий, но в целом довольно крепкий маленький домик находился немного в отдалении от остальных домов. Мне пришлось пару раз слазать на крышу и залатать все дыры соломой и вязкой смолой. Но я пережила уже не один дождь, и течи не случилось. Двери и окна скрипели, пол кое-где опустился, но хижина пригодна для зимовки: в кухне – и по совместительству прихожей – стояла печь, на которой можно готовить пищу.

При мысли о готовке моё лицо сморщилось. Пусть в клане Лунар ко мне и относились с презрением, но слуги обеспечивали все мои нужды так же, как и других оборотней. А теперь меня ждёт вчерашняя пустая каша, которая пригорела ко дну и горчила. Мясо, купленное у охотников пару дней назад, закончилось. Нужно это исправить.

«Скорее бы настал сезон фруктов и ягод», – подумала я со вздохом. Дикая яблоня, растущая прямо перед окном хижины, как раз недавно отцвела. Мне не привыкать есть кислые и несозревшие плоды.

Медленно поднявшись, я потянулась. Нужно смыть с себя ночной пот. Здесь мне повезло: к дому примыкало несколько хозяйственных построек, в том числе и маленькая баня.

В Лисьих землях сны стали сниться гораздо чаще, но стоило мне проснуться, как их содержание тут же забывалось. Лишь голос пожилой женщины не желал выходить у меня из головы, хоть я не помнила, что именно говорила его обладательница. В груди разлилась какая-то другая, особенная тоска, словно та незнакомка была для меня важна. Но увы, старейшине Лилане-Дил пока не удалось ничего выяснить о моей семье.

«Да и зачем тебе знать? Ты можешь начать свой род с себя самой», – пожала она плечами в одну из наших первых встреч. Пребывание в Лисьих землях уже научило меня, что фоксы часто держатся обособленно даже друг от друга. Большие и дружные семьи встречаются редко, обычно они состоят лишь из родителей и маленьких детей, которые по мере взросления отдаляются от старших.

Так что убежать прочь из Монтэм Сильва оказалось вполне в моей природе фоксы, и дело не только в выживании.

В ранние утренние часы я позволяла себе думать о том, что оставила позади. Кого я оставила позади. Воспоминания чаще пробирались в мою голову под покровом темноты, перед сном, но мне удавалось не подпускать их близко. Подобные мысли напрочь лишали меня сна, тоска в лунном свете становилась невыносимой. А вот на рассвете она больше напоминала надежду. Вместе с солнцем поднималась и уверенность, что скоро всё закончится, и я увижу родные лица. Жаль, что это лишь самообман.

Клара, наверное, уже закончила семестр и отправилась на каникулы домой. Умерилось ли её горе или стало ещё больше? Мне хотелось написать ей, но существует огромный риск, что дакса Августа узнает. Это может привести к страшным последствиям, если она действительно настроена меня убить.

Записка мэтра Вульдса говорила, что она жаждет моей смерти. Больше он ничего не написал. Два месяца помогли мне немного смириться с этим, но внутри меня всё ещё клубилось множество чувств, в том числе неверие, что дакса может так поступить.

Лиркс наверняка прекрасно развлекается. Он учился в академии ещё до моего прихода, и ему предстоит провести в её стенах ещё год. Потом друг станет свободным фелином и наверняка ввяжется в какие-нибудь неприятности. Но я ощущала искреннюю радость, что вскоре он обретёт свободу.

И, наконец, Магнум.

Со вздохом я взглянула на свою ладонь. Прошло столько времени, а мне порой казалось, что я всё ещё ощущаю на руке его поцелуй и колкость щетины. Только в разлуке ко мне пришло полное осознание того, насколько ценно проведённое с ним время, как мне не хватает его взгляда, наших разговоров или уютной тишины у камина.

Сердце в груди болезненно сжалось. Я закрыла глаза, вспоминая то, как он мягко держал мои пальцы, как мы в последний раз шли по коридорам замка. Его сломанная рука уже наверняка исцелилась, и мне так хотелось обнять её своей, напитаться его теплом, подарить в ответ своё.

Но я далеко, а в Лисьи земли допускаются только фоксы. К тому же его тётя, возможно, уже умерла. От этой мысли внутри меня всё сжалось от боли. Магнум говорил о трёх месяцах, а прошло два с половиной. Конечно, я знала, что у него есть мэтр Солт, знала, что Флос-Вина тоже окажет поддержку, если потребуется. Она ушла месяц назад, отправившись в гости к друзьям в общих землях, но наверняка вернётся в Игравию, если придут плохие новости. Осознание того, что Магнум не будет один, немного успокаивало, но я всё равно не могла избавиться от тревоги.

Когда окончательно рассвело, я отогнала прочь все беспокойные мысли. Наступил новый день, нужно сделать много дел. Рутина прекрасно отвлекала.

Да, тоска продолжала омрачать моё сердце, но она не занимала всё место. Несмотря ни на что, мне понравилось жить здесь, узнавать новое и впитывать в себя культуру народа, к которому я принадлежу.

Налив в кружку холодной колодезной воды, я отворила дверь и подставила лицо свету. Высокие хвойные деревья, казалось, упирались макушками в небо. Между их стволами блуждал солнечный свет, разгоняя ещё не до конца сошедший туман, который стелился в низинах. От запаха трав, деревьев и росы кружилась голова. Я присела на покосившийся порог, уже тёплый от солнца, сделала пару глотков и позволила себе впитать звуки природы.

Здесь я ощущала умиротворение. Местные фоксы по большей части приняли меня довольно равнодушно, но нашлись и те, кто захотел подружиться. И те, кто считал, что моё пребывание здесь навлечёт на них беду.

Эта мысль заставила меня поморщиться. Сегодня наступил тот самый день, когда мне нужно заниматься хозяйственными делами с Ингар-Мораном. Он сын старейшины, уважаемой фоксы. Его попытки доказать свою значимость невольно напоминали мне Юджина. Конечно, Ингар-Моран не обращается со мной настолько грубо, но считает, что мне здесь совсем не место. Это вызывало желание спросить: где же оно тогда? Как я должна его искать, по каким критериям? По тому, что я фокса или по тому, что росла среди волвов? Или мне просто нужно сбежать в Игравию?

Последнее, возможно, не плохой вариант, потому что Магнум наверняка уже вернулся туда.

Я упала спиной на деревянные доски. Ощущалось странным вот так распластаться на собственном пороге в одной ночной рубашке и не бояться ничьего осуждения. Фоксы равнодушно относятся к чужому внешнему виду. Броскость и непохожесть на других даже приветствуются. К тому же моя хижина находится в отдалении от чужих глаз.

Внутри всё никак не желало успокаиваться, видимо, настал один из тех дней, когда тоска захватывала меня особенно сильно. Сердце не подчинялось никакой дисциплине. Здесь, в этих лесах, мои эмоции обнажились. Я ощущала каждую из них как никогда остро и почти болезненно. И всё то, что мне удавалось откладывать в сторону в академии, теперь настигало меня в десятикратном размере. В чём полностью моя вина.

Вздохнув, я отправилась в баню. Натаскать, потом нагреть воду и искупаться заняло время, что немного отодвинуло мысли на задний план.

Сегодня мой день будет посвящён работе. Два раза в неделю любой фокс занимался хозяйственной деятельностью на пользу общины. Мне уже удалось многому научиться, в том числе ставить силки. Сегодня же наступила моя очередь помогать Ингар-Морану собирать травы. Три часа мне предстоит слушать его ворчание о том, как я всё делаю неправильно. Но зато после у меня запланирована встреча с Дуа-Фрис за плетением браслетов. Это занятие неожиданно меня увлекло и успокаивало.

Каша на вкус оказалась ещё хуже, чем вчера. Я поморщилась, добавляя в неё последние остатки мёда. Прошлогодний, он уже застыл, и приходилось растапливать его на огне.

Облачившись в брюки и белую рубашку, я оставила жилет на стуле. Вскоре солнце поднимется совсем высоко, и воздух в лесу прогреется. В Лисьих землях весна наступала куда раньше. Возможно, в этом замешана магия, но то были лишь мои догадки.

Нанеся мазь, отпугивающую насекомых, я обула сапоги и двинулась к выходу. Ключ от большого замка висел на моей шее. Пусть имущества у меня не так много, в тайнике всё ещё оставалось довольно большое количество тех денег, что дала мне Клара перед отъездом.

Деревня уже проснулась. Лес не терпел ленивых, и чтобы собрать все его дары, нужно следовать за световым днем, а иногда и вовсе не спать, в темноте охотясь за ночными цветами. Некоторые фоксы встречали меня ленивым взмахом руки, другие игнорировали. По словам старейшины, в деревне около сотни жителей.

По уже сложившейся привычке я сначала зашла поздороваться с Лиланой-Дил. Её дом располагался в самом центре, и она уже ждала меня на пороге, довольно щурясь и попивая ароматный чай из грубой глиняной кружки.

– Доброго утра, Алу, – усмехнулась старейшина, рассматривая меня одним глазом. Второй, по её словам, ослеп три года назад. Сегодня она надела бежевое платье с красной вышивкой на рукавах и шее. Её талию оплетал ярко-красный фартук с множеством карманов, из которых выглядывали разные хозяйственные мелочи.

– Доброе утро, госпожа, – проговорила я, опускаясь рядом. Она покосилась на меня, явно недовольная обращением, но ничего не сказала. В Лисьих землях не принято расшаркиваться друг перед другом, но я пока не могла избавиться от этой привычки. Может быть со временем…

– Сегодня снова блуждаешь в лабиринтах памяти? – подметила как всегда наблюдательная Лилана-Дил. Я подавила вздох. Среди фоксов трудно что-то скрыть, казалось, моя душа всегда обнажена, и они точно знают, что у меня на сердце, даже когда мне самой это неизвестно.

– Такой день, – пожала я плечами, срывая травинку возле покосившегося порога. Все хижины здесь выглядели старыми и словно вросли в лес своими покосившимися стенами, не выбиваясь из общей картины. Часто на фасадах встречались различные рисунки и обереги. Каждую ночь глубоко в лесу разводили костер, на который меня пока ни разу не звали. Лилана-Дил говорила, что ещё не время. Будь Клара здесь, она наверняка подговорила бы меня подсмотреть, и я бы с удовольствием ей это позволила. Но Клары здесь нет.

– День сегодня особенный, – хитро на меня покосившись, Лилана-Дил поднялась. Выяснять, что она имела в виду, не стоит, она всё равно не расскажет. Мне оставалось лишь подавить вспыхнувшее любопытство. Чем равнодушнее я буду выглядеть, тем скорее она поделится.

– Ступай к Ингар-Морану, мне не нужна магия, чтобы сказать – он уже недоволен, – фыркнула она: кому как не ей знать о характере своего сына.

– Мне тоже не нужна, – хмыкнула я в ответ, встав с порога и отряхнув брюки.

– Алу? – неожиданно позвала старейшина, и я оглянулась.

– Это хороший день, – заверила она и скрылась в доме. Дверь со скрипом закрылась.

Уж чему, а предчувствию Лиланы-Дил точно нужно доверять. Она не предсказательница, но иногда ей действительно открывается незримое для других.

Дом Ингар-Морана находился на другом конце от моего. Он выглядел самым крепким и опрятным из всех, стены лоснились от смолы, крыша сверкала на солнце. В таком без труда можно перезимовать, но вся деревня всё равно разбредалась по Салтусу. Кто-то к дальним родственникам, а кто-то имеет свое жильё в городе. Но в тёплое время их всех тянуло сюда, особенно тех, кто обладает магией. Напитаться природой, вдохнуть всей грудью, не оглядываясь по сторонам и не беспокоясь о чужих глазах.

– Ты опоздала, – фокс вышел из дома и пихнул мне в грудь плетёную корзину, которую я отточенным движением успела поймать.

– Я каждый раз прихожу в одно время, – изогнула бровь я, не удивлённая его поведением.

– Да, и каждый раз ты опаздываешь, – фыркнул Ингар-Моран, возвышаясь надо мной на добрую голову. Его золотистые волосы, достающие до подбородка, в свете солнца сияли словно венец. Но голубые колючие глаза пронзили меня острыми пиками. Весь его вид излучал откровенную неприязнь.

– Думай, как тебе удобно, – отвернулась я в сторону знакомой тропинки.

Лес встретил утренней прохладой и свежестью, приятно касающейся открытой кожи. Пробираясь вперёд, я гладила рукой высокие кустарники и наблюдала за белками, с любопытством смотревшими на меня в ответ. Пели птицы, мы их нисколько не пугали, они давно привыкли к местным фоксам. Насекомые то и дело путались в моих распущенных волосах, но я уже отточенными движениями стряхивала их.

– Хватит мечтать, – Ингар-Моран указал на нужную траву. Я осторожно её срезала и сложила в корзину, стараясь запомнить её вид и место произрастания.

Работали мы в молчании. Фокс над травами не ругался, опасаясь, что это может плохо повлиять на магические свойства. Я дышала полной грудью, ветерок шевелил волосы, а сквозь кроны начали пробираться лучи высокого весеннего солнца. И даже лёгкое ворчание споткнувшегося о корень Ингар-Морана не нарушило моей идиллии.

Я пришла в Лисьи земли, чтобы познать себя, но по-прежнему не знала, как это сделать. Лилана-Дил сказала, что мне необходимо жить для самой себя. Отбросить мысли о прошлом и узнать, что мне нужно от будущего. Но как я могу забыть прошлое? Там ведь осталось то, чего желает моё сердце.

– Перестань так вздыхать, – несколько часов спустя, уже на обратном пути, прошипел идущий впереди Ингар-Моран. Внешностью он напоминал волва, но в его движениях читалась та легкость, которой никогда не обладали волки.

– Мне и дышать нельзя? – немного ворчливо отозвалась я, с удовольствием отмечая, что в моей корзине лежит больше трав, чем в его.

– Громко – нет, – без колебаний ответил фокс. Иногда мне казалось, что он просто ворчит по привычке, а не из неприязни. Ингар-Моран – сын Лиланы-Дил, и мне не потребовалось много времени, чтобы понять: иметь мать-старейшину означает быть на втором месте. Она всегда заботилась и лечила кого-то другого. А ему, видимо, со многим пришлось справляться в одиночестве. При мне она отмахнулась от Ингар-Морана несколько раз, и я наблюдала, как он сжал челюсти, а глаза его стали ещё холоднее. Стоило ли говорить, как много времени уделяла мне старейшина, и почему он меня так невзлюбил?

– Оставь здесь, – пробурчал фокс, и я разложила травы на большом сушильном столе, забрав несколько цветков для чая себе и для Дуа-Фрис. Ингар-Моран покосился, но ничего на это не сказал. Благодарить и прощаться тоже не стал, исчезнув в своей хижине.

Близилось время обеда, ноги сами привели меня к Дуа-Фрис, которая была младше меня на несколько лет. Взамен трав мне тут же выдали горячий суп. Благодаря этой фоксе я не умерла с голоду из-за своей ужасной готовки. Мне уже доводилось охотиться, но лучше у меня получалось ставить силки на зайцев. Однако вкусно приготовить их мне пока не удавалось.

– Как сегодня провела утро с Ингар-Мораном? – сверкая любопытными светло-зелёными глазами, спросила фокса. Её прическу сегодня украшали коричневые с белыми кончиками перья, маленькие косички и сверкающие золотые кольца. Одежда состояла из множества различных деталей, которые хотелось рассматривать. Если Флос-Вина предпочитала яркие цвета, Дуа-Фрис любила все оттенки земли и леса.

– Прекрасно. Он сказал мне не дышать, – фыркнула я, закончив с супом. Дуа-Фрис протянула мне маленький пирожок. С выпечкой она справлялась хуже, но всё равно лучше, чем я. В следующий раз нужно принести ей муки. Благодаря деньгам, которые дала Клара, у меня в кладовой хранился приличный запас круп. Раз в две недели приезжал торговец, снабжённый тем, что не мог дать лес или местные жители.

– Это в его духе, – расхохоталась фокса, и украшения в её русых волосах зазвенели. Глаза Дуа-Фрис наполнились теплом, ей очень нравился холодный Ингар-Моран.

– Рада, что повеселила тебя, – фыркнула я. – Спасибо за еду, в следующий раз принесу тебе не только травы, но и ингредиенты.

– Что ты, – отмахнулась она. – Гости мне в радость.

Родители Дуа-Фрис не приходили сюда уже несколько лет. У них есть своя лавка в Окулусе, где они спокойно притворяются добропорядочными фелинами. Сама фокса магией не обладает, но ей нравится в летнее время жить на природе и заготавливать для родителей редкие ингредиенты. Я бы не решилась завести с ней знакомство, но она сама пришла ко мне в первый же вечер и принесла пирог и медовуху. Флос-Вина её едва знала, но напиток быстро помог нам найти общий язык.

Вскоре мы занялись плетением. Дуа-Фрис показала мне, как она делает украшения из тонких шнуров, и меня очень увлекло это занятие. Поняв смысл, я теперь создавала свои собственные узоры. В первую очередь мне хотелось в будущем подарить их своим близким.

Сегодня я как раз заканчивала один из подарков. Чёрно-белый узор и вкрапления ярко-оранжевых ромбов посередине, словно маленькие цветы причудливой формы.

– С каждым плетением можно мысленно проговаривать свои пожелания, тогда браслет будет служить оберегом тому, кому ты его подаришь, – улыбнулась в первые наши посиделки Дуа-Фрис. С тех пор я так и делала.

Мои пальцы начали плетение.

«Будь счастлив», – мысленно говорила я.

«Будь здоров».

«Пусть беда тебя не тронет».

«Пусть тебя не покидают силы».

Основное плетение подходило к концу, но я собиралась сделать окаёмку и добавить железных деталей в виде полумесяца и маленьких монеток на счастье. Дуа-Фрис косилась на мою работу с любопытством, но ничего не говорила. Я же ощущала, как горят кончики моих ушей. Этот браслет создавался уже не первую неделю, и до сих пор я не могла представить, как в итоге он будет выглядеть.

Распрощавшись с Дуа-Фрис, я снова вернулась к старейшине. Обычно Ингар-Моран приходил к ней вечером и провожал к костру, но до этого ей ещё требовалось натаскать воды. В пределах деревни находилась общая баня для тех, у кого не было своей, но старейшина туда уже не ходила. Также в получасе ходьбы в лесу притаилось красивое кристально-чистое озеро, в котором некоторые фоксы купались в тёплое время. Для меня оно всё ещё было слишком холодным.

За мной всю дорогу тянулись шепотки окружающих, и от этого моё тело мгновенно напряглось. Все давно привыкли к моему присутствию, неужели что-то случилось?

Лилана-Дил, однако, встретила меня полуулыбкой. Видимо, ничего серьёзного не произошло. Натаскав воды из колодца, я помогла ей перебрать прошлогоднюю крупу, в которой попадались плохие зёрна и мелкие жучки.

– Через четыре дня приедет торговец, – проговорила я, высыпая в очаг чёрные частички мусора. – До урожая ещё далеко, я закуплю вам всё необходимое.

– У меня всё есть, девочка. А чего нет, я легко обменяю. Не тревожься, – отмахнулась старейшина. – Как сегодня вел себя мой нерадивый сын?

– Как обычно, – пожала я плечами. Она хитро на меня взглянула, понимая, что я сдерживаюсь.

– Можешь ругать его при мне, характер у него тяжёлый, – старейшина усмехнулась. – Весь в мать, – добавила она игриво, приподняв брови.

– Вы были такой же? – заинтересовалась я, протягивая ей чашку чая. Почему-то в обществе пожилых я всегда чувствовала себя куда свободнее и комфортнее. Хотя их ожидания порой могли ощущаться тяжёлым грузом на плечах, ведь всегда трудно разочаровывать тех, кто прожил такую длинную жизнь.

– Ещё хуже, – ухмыльнулась Лилана-Дил. – Он поздний ребенок, мне всегда было некогда, – она погрустнела, задумчиво погладив чашку морщинистыми пальцами. – Ингар-Моран заслуживает лучшей матери.

– Вы всё равно были рядом с ним, – не согласилась я. – Хотя делить своего родителя с кем-то другим всегда нелегко.

– Ты великодушна, Алу. Ты пытаешься понять других, присмотреться. Они тебе тем же не отвечают, – проницательно ответила старейшина, а потом сделала глоток и довольно вздохнула. Её здоровый глаз смотрел на меня, не отрываясь.

– И пусть, – пожала я плечами. – Я такая, какая есть, и не умею поступать по-другому. Но то, что я вижу причины поступков, ещё не значит, что я их принимаю.

Мы недолго помолчали, занятые своими мыслями. Тёплый душистый чай согревал моё нутро. Лилана-Дил перевела взгляд на окно, а потом просияла незнакомой мне улыбкой.

– Пора.

Ничего не пояснив, она махнула в сторону двери, очевидно намекая, что я должна уйти. Мне в самом деле пора, предстоит ещё приготовить ужин. Моё лицо против воли скривилось. К местному охотнику я так и не дошла, а во второй половине дня у него уже не остаётся добычи. Возможно, в моей маленькой кладовой залежалось немного вяленого мяса, и оно улучшит мою ужасную кашу.

Вечерело, кто-то уже тянулся в глубину леса, в сторону костра, чтобы провести необходимые приготовления. Я почувствовала легкое разочарование от того, что мне пока так и не удалось увидеть всё своими глазами, но быстро прогнала это.

Вокруг продолжали шептаться, позабыв о делах в огородах.

Наконец, проходя мимо одного из домов, я чётко разобрала разговор.

– Ну ты слышала? Старейшина разрешила пустить чужака. И не кого-нибудь, а канема!

Я едва не споткнулась, и, ухватившись за покосившийся забор, застыла на месте, ошеломленно посмотрев на двух беседующих фокс.

– Канем? – мой голос сорвался. Сердце в груди замерло в ожидании ответа.

– Канем! – сказали фоксы одновременно, глядя на меня округлившимися глазами. И хотя я даже не знала их имен, они наперебой принялись мне рассказывать, что старейшина допустила канема в Лисьи земли, чтобы он вылечил свою душу. Впервые за последние триста лет сюда пришёл чужак.

Это может быть какой угодно канем.

Это может быть мой канем.

– И когда он придёт? – выдавила я, тупые концы ограды впились в мои ладони. Разум повторял, что это невозможно. Но глупое сердце билось с отчаянной надеждой.

– Ты разве не слышала? Он бродил возле границ три дня, и Ингар-Моран после обеда пошёл встречать его по приказу старейшины!

– Подумать только, чужак в Лисьих землях… – проговорила вторая собеседница, но я её уже почти не слышала.

Чужак для них. Но не для меня.

Я обернулась в сторону леса. Солнце уже опустилось за макушки деревьев, подсвечивая их золотом. Облака переливались розовыми и оранжевыми красками.

Гость может оказаться кем угодно. Но всё моё лисье существо верило в одно – он именно тот, кого я надеялась встретить.

Губы сами по себе изогнулись в слабой, но радостной улыбке. Тоска, стискивающая грудь, вдруг стала ещё сильнее, почти невыносимой. Теперь, когда он был поблизости, она едва не разодрала меня изнутри, душа со всей силы потянулась к нему навстречу, призывая тело сорваться с места и бежать.

Птицы где-то далеко в лесу взметнулись вверх. Из-за деревьев вышел недовольный Ингар-Моран, но в одиночестве, наверняка оставив гостя позади.

С той стороны в деревню вела только одна тропа.

Больше не мешкая, я обернулась лисой и понеслась вперёд.

Магнум здесь.

***

Магнум впитал в себя запахи и звуки природы. Здесь лес казался другим, словно добрым, но могущественным и предостерегающим. И отказывался пускать его за невидимую границу. Магнум блуждал три дня, надеясь, что фоксы всё же выйдут ему навстречу. Сам он никогда бы не смог найти нужную тропу.

После обеда он сел под деревом, наслаждаясь весенним ветерком.

Прошло два с половиной месяца. Флос-Вина говорила о трёх, но он рискнул.

Алу покинула Монтэм Сильва ещё до рассвета, а на закате того же дня прибыла дакса Августа в компании верной вышколенной стражи, которая тут же принялась рыскать по замку в поисках следов Алу. Магнум, несмотря на портальный амулет, всё же напрягся. Но они ушли ни с чем, если можно было так сказать.

Даксарра по настоянию матери покинула академию. Директриса Тайр пояснила, что причина заключалась в плохой безопасности. Он же знал истину – проклятие сняли, и теперь мать желала дочь назад.

Магнум в прошлом видел даксу всего один раз, тогда она оставалась в тени своего мужа. Но теперь он смотрел в её глаза, полные пренебрежения. Он мог почувствовать ауру уверенности и холодности, исходящую от волвы. Их встреча длилась всего несколько мгновений, и ему пришлось собрать в кулак всю свою сдержанность.

– Вы очень многое мне не рассказываете, – сказала тогда ему директриса, зорко наблюдавшая за происходящим. И Магнум в какой-то момент почти решил с ней поделиться. Но всё же не стал. Это по-прежнему была не его тайна, и когда она спросила, известно ли ему, куда исчезла госпожа Лунар, то получила отрицательный ответ. Портальный амулет мэтрис Тайр не упомянула. Конечно, она наверняка догадалась, для кого он его просил. Магнум обещал вернуть деньги, но директриса отказалась. То был её личный экземпляр, и она проявила благосклонность, отдав его с такой лёгкостью.

Магнум в самом деле не знал, куда исчезла Алу. Лисьи земли занимают обширные территории на востоке Салтуса. Трудно даже сказать, насколько обширные: никто открыто не занимался их изучением из-за древнего колдовства. Провал ждал каждого, но у Магнума в кармане лежало разрешение, которое грело его жалкое тоскующее сердце. А также инструкции Флос-Вины, как настроить портальный амулет для перемещения как можно ближе к границе.

Разумеется, у Магнума ещё оставались обязательства перед тётей. Он не забыл своего обещания и собирался вернуться по окончании семестра. Но судьба распорядилась иначе. Спустя две недели после отъезда Алу, Аарон прислал срочное письмо – тёте стало хуже. С благословения директрисы, Магнум сразу покинул Монтэм Сильва, уже зная, что больше сюда не вернётся. Судя по взгляду мэтрис Тайр, она тоже это понимала.

Спустя ещё три недели Магнум держал тетю Ирму за руку, пока она умирала. На её губах застыла мягкая улыбка. Кажется, она на самом деле встретилась со своим покойным мужем Максимилианом.

Она всегда была рядом, а теперь её не стало. И эту потерю ничем не восполнить. Магнум снова взялся за работу над зельем, но всё шло из рук вон плохо. Аарон пытался оказывать поддержку, но он лишь отмахивался.

В конце концов, Магнум не выдержал срока. Спустя почти три недели после смерти тёти он раздобыл портальный амулет, спустив половину своих сбережений, и оказался в пяти днях пути от границ Лисьих земель.

И вот Магнум здесь. Глухая тоска, казалось, въелась в его кости. В один момент он погружался в мысли о потере тётушки, а в следующий ему не терпелось посмотреть в ореховые глаза.

Алу. Имя разлилось в груди теплом и ноющей болью, словно кто-то пронзил его сердце ножом, оставив незарастающую рану. Магнум желал снова оказаться напротив неё, ощутить её руку в своей, увидеть осторожную улыбку, почувствовать аромат печёных яблок и хвои. Он просто желал вновь оказаться рядом и больше никогда никуда не уходить.

Сглотнув, он прислонился головой к дереву, на мгновение прикрыв глаза.

Флос-Вина съест его заживо, если увидит степень его тоски.

Ему было всё равно. Он отказывался скрывать свои чувства.

Раздумывая, что же делать дальше, Магнум осмотрелся. Глядя на заснеженные Периты и вдыхая аромат подступающего леса, он впервые за долгое время почувствовал себя спокойно. Боль от потери тёти никуда не делась, но свернулась глубоко в сердце, заняв своё отдельное место. Он обязательно будет возвращаться к ней время от времени.

Мягкая трава колосилась у ног, птицы задорно пели, насекомые то и дело путались в волосах, оглушая своим жужжанием. Здесь весна полностью вступила в свои права, солнце пригревало, а дикие плодовые деревья уже отцветали.

Хрустнула ветка. Магнум поднялся, слух канема обострился. Боль привычно обожгла тело, но он не обратил на неё внимание, сосредоточившись на приближении незнакомца.

– Ты канем? – наконец появился высокий светловолосый мужчина с ледяными глазами. На первый взгляд он походил на человека или волва, но чем-то неуловимо отличался от них.

– Канем, – усмехнулся Магнум в ответ, доставая письмо и не сводя настороженного взора с незнакомца. Пробежавшись глазами по бумаге, тот небрежно бросил её обратно.

– Иди по этой тропе, не заблудишься, – и тут же обратился лисом и исчез в зарослях.

Магнум хотел возмутиться, что никакой тропы здесь нет. Но моргнул и действительно увидел отчётливую дорожку, проступающую между деревьями.

«Фоксы», – с раздражением подумал он.

Путь оказался неблизким. Магнум шёл ещё несколько часов, иногда продираясь сквозь совсем густые заросли. Кажется, эта тропа больше подходила для низких лис, чем прямоходящего существа. Солнце припекало чёрную одежду, большая сумка тянула плечо. Возможно, следовало всё-таки обзавестись лошадью, но теперь об этом поздно горевать.

С каждым шагом сердце Магнума подпрыгивало, что-то внутри умоляло сорваться на бег, сократить это вопиюще огромное расстояние. Быстрее, быстрее, быстрее.

Но будут ли ему здесь рады? Неуверенность тут же сковала его сердце. Флос-Вина оставила выбор за ним. Но может сама Алу и не хотела бы его видеть? Ведь здесь целый новый мир, к которому она принадлежит. Возможно, Магнум теперь для неё всего лишь воспоминание. Может быть, даже неприятное воспоминание. Он пугал её, стремясь научить обращаться, и бесконечно ворчал. Однако это не мешало ей задерживаться у его камина, выглядя так, словно она чувствовала себя очень уютно и комфортно. Это также не мешало ей редко, но очень метко поддразнивать его или приковывать к месту одним лишь своим взором.

Вспоминая её тёплый взгляд с плескающимися в нём невысказанными словами, Магнум решил, что шанс у него есть. Но шанс на что? Раньше у него не было достаточно времени, чтобы задуматься над этим. По большей части он просто запрещал себе размышлять на эту тему. Может быть, теперь они смогут сделать это вместе.

Вместе звучало очень хорошо. Просто потрясающе.

Магнум решил перевести дух и успокоиться. Лоб покрыла испарина, густые макушки деревьев расступились, и солнце пекло голову. Он остановился, чтобы выпить воды. А может остановился, потому что на какой-то момент струсил и почувствовал себя неуверенно. Но ему нужно быть смелым и встретить её взгляд, что бы в нём не отразилось.

Из зарослей вдруг появилась лиса. Немного больше обычной, внимательные глаза не отрывались от него. Слишком человеческие глаза. Она тяжело дышала, будто бежала всю дорогу сюда. А увидев его, резко замерла, словно маленькая статуя.

Магнум застыл. Это земли фоксов. Это может быть кто угодно. Но неужели перед ним та самая? Столь необходимая, столь нужная. Его фокса.

Лиса подобралась ближе, тихо заскулила, поджав уши. Этот звук отозвался глубоко в его сердце. Магнум осторожно присел и протянул руку. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: вот будет потеха, если это просто лиса.

Но нет. Не просто.

– Алу? – сорвалось с губ хриплое, покрытое трещинами из-за прорывающейся надежды. Лиса ткнулась в его руку, и он сел прямо на траву, ухмыляясь от уха до уха, как последний дурак. Сердце радостно отозвалось. Лиса фыркнула и села рядом с его боком.

А потом лиса исчезла.

Теперь перед ним сидела Алу.

Глава вторая

Мои лапы путались в траве, когда я неслась вперёд. И едва не пробежала мимо, не ожидая увидеть его так скоро.

Высокий, темноволосый, одновременно до боли знакомый и неуловимо другой, он взглянул на меня своими пронзительными глазами. В них блеснуло неуверенное узнавание, а я застыла, не в силах отвести от него взгляда. Хотелось скорее превратиться и встать напротив, взглянуть ближе привычными человеческими глазами. Но я не могла этого сделать, не могла пошевелиться, не веря в происходящее.

Но вот один шаг, второй. Магнум – действительно он – присел и протянул ко мне руку. Из моего горла вырвалось жалобное скуление, шедшее из глубины сердца.

– Алу? – позвал он тихо, мягко, с надеждой. Мой нос ткнулся ему в ладонь, и с неожиданно широкой усмешкой Магнум сел на землю. Я фыркнула и опустилась рядом с его боком.

А потом его лицо оказалось напротив моего. Ветер трепал мои распущенные волосы, звуки леса окутали со всех сторон. Но всё моё внимание сосредоточилось лишь на глазах напротив, которые рассматривали меня изучающе и вместе с тем необыкновенно тепло. Я знала, что изменилась, что лицо покрыли веснушки, а волосы стали рыжее и рассыпались по плечам лёгкими волнами. Но он смотрел так же, как когда мы расставались. Пронзительно и неотрывно.

И вот Магнум снова здесь. Спустя два с половиной месяца, пролетевших как один момент и вместе с тем длившихся целую вечность.

«Никогда больше не хочу с ним расставаться», – пронеслась в голове почти отчаянная мысль.

– Магнум, – мягко позвала я в ответ. Я не произносила его имя вслух так долго! Сердце гулко билось в груди, пальцы покалывало от желания прикоснуться, ощутить, что это не видение, посланное тоскующим разумом.

– Значит, всё это время ты просто приспосабливалась, – проговорил Магнум, скользя взглядом по моим волосам. И словно не было двух с половиной месяцев разлуки. Будто мы расстались только вчера, а теперь просто с лёгкостью, как и всегда, начали разговор.

– Это мой истинный вид, – пожала я плечами, продолжая неотрывно смотреть на него. – Оказывается, сама того не осознавая, всю свою жизнь я пряталась. Этот цвет действительно несколько вызывающий и наводит на мысли о лисах, – я подёргала прядь своих более лёгких и рыжеватых волос. Рыжая фокса. Как банально.

– Красиво, – неожиданно сказал Магнум, взгляд его окутал меня теплом и лаской. Кончики моих ушей покраснели. Смущение разлилось по всему телу, заставляя его покалывать, и я поспешно поднялась. Нужно наконец проявить гостеприимность. Он действительно здесь. Это не моё видение.

– Идём, я тебя провожу, – моя рука потянулась к Магнуму. Я сглотнула, ожидая его реакции. В тот последний вечер в академии он так много держал меня за руку… Мне хотелось вспомнить это ощущение. Хотелось больше никогда не забывать.

Когда его ладонь обняла мою, я осознала – он правда здесь. Его пальцы были тёплыми, мозолистыми, знакомыми. Он поднялся, оказываясь очень близко, на расстоянии дыхания. Я приподняла подбородок, растворяясь в его взгляде. Лучистом и тёплом, как этот день. Сердце в груди сжалось, тело требовало сократить последнее расстояние и почувствовать больше тепла. Почувствовать наконец его объятия.

Что привело его сюда? Неужели… я?

– Я не ожидала тебя увидеть, – неуверенность окрасила мой тон.

– Я не думал, что существует такая возможность. Если бы знал… – Магнум откашлялся. – Флос-Вина договорилась.

– Первый чужак в Лисьих землях…Только она способна такое устроить, – мои губы сами изогнулись в улыбке. Иногда мне казалось, что Флос-Вина – божество. Так сильно она повлияла на мою жизнь. Божество, чью милость я каким-то образом заслужила.

– Наконец я начал получать от дружбы с ней хоть что-то хорошее, а не только головную боль, – привычно проворчал Магнум. Улыбка моя стала немного шире. Всё это мне знакомо. Его напускное ворчание, его не покидающий меня взгляд, от которого во рту пересохло, и я ощутила едва преодолимую тягу.

– Она ушла, как только я устроилась, – поделилась я. Магнум кивнул, но, кажется, это его не очень расстроило. Как однажды пояснила мне сама Флос-Вина, они предпочитали встречаться не чаще раза в год, с трудом долго вынося компанию друг друга. На самом деле мне казалось, что они просто преувеличивают.

Воцарилось молчание. Большой палец Магнума нежно погладил мою ладонь, всё внутри меня сжалось от этого жеста, а ресницы дрогнули. Я сжала его пальцы в ответ, мечтая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Солнце проникло сквозь ветви, освещая его сзади сверкающим ореолом. Всё это казалось прекрасным сном. Но нет, это прекрасная реальность.

– Что тебя сюда привело? – решилась спросить я спустя долгие минуты. Глаза Магнума наполнились чем-то удивительным и незнакомым мне. Я сглотнула, сердце дрогнуло в ожидании ответа, дыхание замерло.

Когда губы Магнума приоткрылись, из зарослей неожиданно появилась Лилана-Дил. Теперь её слова в хижине стали для меня понятны. Конечно. Она знала о приходе Магнума, она позволила этому случиться.

– Что же ты держишь нашего гостя на пороге, Алу? Проводи его в деревню, я поговорю с ним после костра, – её здоровый глаз скользнул к нашим сцепленным рукам, губы скривились в понимающей усмешке. Мои уши снова покраснели. Она видела меня насквозь.

– Это старейшина Лилана-Дил, – пояснила я Магнуму, переведя взгляд на него.

– Та, с кем договорилась Флос-Вина, – кивнул он. Наши глаза снова встретились. В пространстве между нами заплясали не только солнечные лучи, но и нечто иное, искристое и тягучее. И мне не терпелось внимательно это изучить.

– Идём, ты наверняка устал. Слышала, ты бродил вокруг три дня, – усмехнулась я. Двигаться с места не хотелось, но надо мыслить практично. Я повела Магнума к дому, однако это не помешало мне не выпускать его руку. Он также не отстранился. От этого по моему телу пробежало тепло и осело где-то в глубине живота, сладко сжимаясь.

– Два с половиной, – даже не оглядываясь, я могла догадаться, что он ворчливо закатил глаза. Улыбка расколола моё лицо, ветер трепал волосы, я шла немного впереди, ведя его за руку в мир, который пока был для меня ещё новым. Но мне не терпелось поделиться им с Магнумом.

Вскоре мы вошли в деревню, и я остановилась, давая ему время осмотреться.

– В котором живёшь ты? – спросил Магнум, разглядывая неказистые дома, пока я разглядывала его, скользя взглядом по острой линии челюсти и колонне шеи.

– Он на другой стороне, – указала я, двигаясь дальше. По второй тропе в сторону места проведения костра уже тянулись фоксы. Впервые мне не захотелось пойти с ними. У нас с Магнумом будет пару часов наедине, прежде чем вернётся Лилана-Дил и даст распоряжения.

– Все идут на костёр. Меня пока не приглашали, – пояснила я, проследив за взглядом Магнума.

– Мы туда прорвёмся, – его улыбка совершенно меня отвлекла. Я оступилась, но благо сумела сохранить равновесие. Смущённо отвернувшись, я продолжила путь. Большой палец Магнума иногда поглаживал мою ладонь, и трудно было сосредоточиться на дороге, когда мне хотелось лишь раствориться в этом нежном прикосновении.

– Вот и моя хижина, – объявила я, махнув рукой на неказистое сооружение. Выглядела она очень скромно, но лицо Магнума не дрогнуло.

Сглотнув, я осторожно отпустила его ладонь. Всё внутри меня загорелось неясным волнением под его взглядом. Что-то изменилось. Я ощущала это между нами. Что-то более тягучее, пока отказывающееся принимать форму, но уже ощутимое.

– Добро пожаловать, – со всей искренностью поприветствовала я, протягивая ему руку. Магнум поднялся на одну ступеньку, его глаза оказались напротив. Его пальцы обняли мои, у меня сбилось дыхание, пока я рассматривала каждую ресницу, каждую морщинку на его лице. Я не могла насытиться этим видом.

Моя свободная рука неуклюже открыла замок, я отступила внутрь. Магнум, не отрывая взгляда, вошёл за мной. И лишь когда мы остановились в небольшой прихожей и по совместительству кухне, он перевёл взгляд на обстановку.

Я же смотрела на него не отрываясь. Хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться: это не сон, – но не могла отпустить его тёплую ладонь. Пока Магнум осматривался, я взглянула на его правую руку, выглядящую вполне здоровой.

– Рука зажила хорошо? – нарушил тишину мой голос. Магнум отвернулся от пучков травы, сохнущих у потолка, и протянул мне ладонь. Не мешкая, я тут же обхватила её пальцами, осматривая. Рукава его рубашки были подвёрнуты до локтя, загорелая кожа предплечий привлекла всё моё внимание, как и змеящиеся на ней вены. Она казалась немного тоньше, чем левая.

– Подвижность вернулась не полностью, потребуется время, – отозвался он. Мои пальцы проследили одну из его вен, и я убрала руки, когда заметила, как его кожа покрылась мурашками.

– Здесь скромно, и я ещё не готовила ужин, – поморщившись, произнесла я. Было всё ещё странно видеть его в своём пространстве, но так знакомо. Глухая тоска свернулась где-то глубоко. Я не могла поверить своему счастью.

– Давай приготовим вместе, – Магнум пожал плечами, не моргнув глазом. – Что у нас есть? – его «нас» заставило моё сердце биться как сумасшедшее. Он собирается убить меня.

– Крупа двух видов и вяленое мясо, а также мука. Торговец должен появиться на днях, он приезжает раз в две недели, – пояснила я. Магнум деловито взял горшок для каши, который я отмыла этим утром, обнаружил питьевую воду в ведре и взмахом руки развёл огонь в печи. Я заворожённо наблюдала за его такими естественными, будто бы он всё время жил здесь, движениями. Добавив соль, он начал ждать, когда вода закипит.

– У меня есть сыр и сухие фрукты, – закончив у печи, он повернулся в мою сторону. Я моргнула, отводя взгляд, и поставила рядом с горшком ещё и чайник. Магнум тем временем достал из сумки свои продукты и принялся нарезать. Мы очень естественно двигались в пространстве друг друга. Мои глаза не желали покидать его, и мне приходилось прикладывать усилия, чтобы не пялиться. Магнум выглядел усталым, как и всегда, но в его движениях угадывалась лёгкость.

Он так и не успел мне ответить, зачем он здесь. Флос-Вина устроила это. Но зачем?

– Вот и всё, скоро будет каша, – усмехнулся Магнум через плечо, после того как засыпал крупу. Я застыла, рассматривая его лицо и улыбку. Теперь во мне разливалась тоска совершенно другого рода. Хотелось просто подойти ближе и прижаться как можно теснее. Так, чтобы он никуда больше не делся из моего поля зрения. Если бы сам захотел того же. Никогда в жизни мне не приходилось ощущать такую потребность, такую необходимость.

– Моё гостеприимство наверняка тебя поразило, – хмыкнула я, ощущая лёгкую неловкость.

– Меня это не смущает, – пожал Магнум плечами. – Я знаю, что ты росла во дворце, – добавил он мягче, но взгляд его помрачнел. Я взяла себя в руки, стряхнув дымку радости и неверия. Необходимо узнать новости.

– Что случилось, после того как я ушла? – сев за стол, я кивнула на свободный стул. Помешав кашу и накрыв её крышкой, Магнум последовал моему примеру и опустился следом.

– Вечером прибыла дакса Августа со своей сворой. Они принялись разнюхивать, – Магнум говорил медленно и, кажется, не все новости будут хорошими, судя по выражению его лица. – Алу, она забрала даксарру Клариссу с собой, сообщив, что та продолжит обучение дома.

– Люпус… – пробормотала я по старой привычке. Внутри всё сжалось. Клара так хотела учиться, она так этим наслаждалась. В стенах академии у неё ещё оставались близняшки Корнелл и Лиркс. А теперь она вынуждена вернуться после того, как почувствовала свободу и узнала это мир. Мою грудь сдавило от беспокойства.

– И это не всё, Алу, – мрачно продолжил Магнум, взяв мои руки в свои. – Дакс Георг скончался, пока Августа была в академии.

– Что? – ахнула я, а потом нахмурилась. – Фортис ведь говорил про его возможную смерть.

– Вероятно, это дело рук Августы, она приняла временный титул, – продолжил он. – Подробности мне неизвестны, я… – лицо Магнума помрачнело совершенно другим образом. Горе исказило его черты, и мои ладони тут же сжали его ладони в ответ.

– Тётя Ирма? – мягко спросила я, откладывая все свои тревоги. Видеть его боль невыносимо для меня.

– Умерла месяц назад, – тихо произнёс он, опустив голову, и тени спрятали его глаза от меня.

Мне очень хотелось как-то его утешить, поддержать. Мне хотелось забрать всю его боль. Но это было невозможно, не в подобном случае. Мои пальцы осторожно поглаживали его сухие ладони. Беспомощность наполнила всё моё существо.

В тишине комнаты засвистел чайник, но я продолжала держать руки Магнума в своих, не обращая на это внимания. Мир может подождать.

– Мне очень жаль, – со всей искренностью произнесла я, зная, что моё лицо исказилось от сильных чувств.

– Я рад, что был рядом. Она ушла с улыбкой, – Магнум качнул головой, складывая горе словно плащ и убирая его подальше. Я не могла не восхититься его стойкостью. – В остальном… Августа пока в официальном трауре, но думаю, она готовит что-то грандиозное, – поморщился он.

– Сюда ей не добраться, – ответила я, уверенная в этом наверняка. Лисы скрывались столетиями. Только фоксы, что уже были здесь, могли найти тайные тропы.

– И это прекрасно, – глаза Магнума вдруг стали очень мягкими, и моё сердце подпрыгнуло к самому горлу. – Тебе здесь нравится? – спросил он, явно стараясь отвлечь меня от неприятной темы. Я с радостью ему это позволила. Слишком многое предстоит обдумать.

– Да, здесь у меня есть маленький цветник. Одна фокса научила меня плести традиционные украшения. Два раза в неделю каждый занимается делами на благо общины, – поднявшись, я всё же сняла уже отчаянно свистящий чайник. Магнум любезно подхватил чашки с подоконника, в которые я разлила кипяток и добавила заварку из местных трав. Приятный аромат тут же наполнил комнату.

– О моих родственниках узнать почти ничего не удалось, – поделилась я, помешав кашу и вернувшись на место. – Старейшина говорит оставить это в прошлом и создать свой собственный род.

– Может быть, ты просто родом из деревни в другой части леса. Земли здесь обширные, – отпив чай, задумчиво произнёс Магнум. Сидя за этим маленьким столом в потрёпанной комнате, он выглядел удивительно на своём месте. Его свободная рука лежала на столешнице, длинные узловатые пальцы приковали к себе мой взгляд, мою ладонь покалывало от желания снова сжать их.

– Возможно. Но сейчас мне нравится быть здесь, заниматься повседневными делами. Некоторые не очень хорошо восприняли мой приход, но это не идёт ни в какое сравнение с отношением волвов, – вздохнула я, вспоминая Ингар-Морана и сжимая ладони под столом. Его поведение против воли всё же иногда задевало меня.

– Склочные существа найдутся везде. Не обращай на них внимания, – Магнум ухмыльнулся совершенно по-мальчишески, заставляя моё сердце пропустить удар. – Если они сильно тебя донимают, я могу их покусать.

– И тебя тут же выгонят, ну уж нет, – покачала я головой. Глаза Магнума заблестели, он наклонился вперёд через маленький стол, уголки его губ изогнулись в очень необычной усмешке, которая приковала мой взгляд. Я чувствовала себя абсолютно околдованной.

– Я никуда не собираюсь уходить, – тихим бархатным голосом произнёс он. – Но только если тебя не смущает моё пребывание здесь. Одно слово и…

– Меня это устраивает, – сорвался с моих губ искренний ответ, и я тоже наклонилась немного ближе, привлечённая переменами в его лице и голосе. Это было чем-то новым. И это мне очень понравилось.

Раздался стук, затем бульканье. Подавив вздох, я отстранилась, встала и подошла к печи. Каша забурлила, и крышка отскочила в сторону. Ухватом я отодвинула горшок подальше от огня, чтобы уменьшить жар.

– Ещё немного и будет готово, – Магнум наклонился через моё плечо. Мы не соприкасались, но я ощущала тепло его согретого солнцем тела. Его дыхание коснулось моего уха, пуская по позвоночнику мурашки. Я сглотнула, сильнее вцепившись в деревянный черенок ухвата. Когда носа достиг едва уловимый аромат можжевельника, мои веки дрогнули. Голову на мгновение заполнили воспоминания о наших встречах в стенах академии. Тогда это не ощущалось так остро, но теперь…

Магнум прочистил горло и отстранился. Я пришла в себя, извлекая из маленького шкафчика скромный набор посуды.

Вскоре мы сели ужинать. Я с завистью покосилась на рассыпчатую, явно очень вкусную кашу с кусками набухшего вяленого мяса. И как у него так здорово получилось приготовить?

– Это просто каша. Почему у меня она не получается? – вздохнула я, смакуя вкус после очередной ложки.

– Всё приходит с опытом, – пожал плечами Магнум, с неменьшим удовольствием поглощая пищу. Из приоткрытого окна доносились звуки леса, окончательно стемнело. Занавеска шевелилась от прохладного ветерка, приносящего ароматы ночи, трав и цветов. Мягкий свет подчёркивал тени на лице Магнума, но он выглядел так уютно в этой скромной обстановке. Часть меня всё ещё сомневалась, что это не волшебный сон.

– Где ты научился готовить? – спросила я, ощущая уже знакомый интерес. Пусть за те месяцы в академии мне удалось довольно много узнать о нём, я чувствовала, что мне всегда будет недостаточно информации о Магнуме.

– У меня есть домик у моря, там я работал над зельем последние пару лет, когда уволился из академии, – поделился он, заканчивая трапезу. Уголок его рта поблёскивал. Когда Магнум поднял глаза, мой взгляд бросился в сторону. Я ощутила себя воришкой, крадущей вот такие маленькие детали.

– Здесь, возможно, тебе помогут с зельем, если захочешь, – решилась произнести я. Может, за этим он и пришёл? – Тут много уникальных ингредиентов. Правда, придётся расспросить Ингар-Морана, – не удержавшись, я поморщилась и скрыла свои скривившиеся губы за чашкой чая.

– Один из тех, кто недоволен твоим приездом? – понимающе хмыкнул Магнум, протягивая мне горсть сухофруктов. Наши ладони соприкоснулись, и от этого маленького прикосновения по моей спине побежали мурашки. Я вдруг осознала простую вещь: здесь не академия. Здесь мне не нужно ни за кем присматривать. И здесь Магнум не вынужден терпеть мою компанию. В конце концов, он просто может поселиться в другом доме или вовсе уйти, если хочет. Здесь всё по-другому. И эти изменения осели на мою кожу тёплым, почти горячим предвкушением.

– Да, раз в неделю я помогаю ему с травами. Это он, кстати, ходил тебя встречать, – поделилась я, ковыряя пальцем столешницу.

– Это многое объясняет, – хмыкнул Магнум. – Этот фокс просто образец радушия.

Сухофрукты оказались хороши, я давно не ела сладкого. Если Магнум ещё будет здесь, подумалось мне, в сезон яблок нужно попробовать испечь ему пирог. Скорее всего это будет катастрофа, но Дуа-Фрис поможет мне с практикой.

– Костёр скоро должен закончиться, – проговорила я, когда мы закончили убирать со стола. Поначалу я попыталась сделать всё сама, но Магнум лишь взглянул на меня с приподнятой бровью, и я сдалась. Невероятное воспитание госпожи Ирмы в действии. Хорошие манеры определённо часть его обаяния.

Магнум выглядел усталым, но встреча со старейшиной необходима. Я пока не понимала, где он может остановиться. Свободных домов всего несколько, и в основном они находятся в плачевном состоянии. У меня мелькнула нахальная мысль, что можно попросить его пожить со мной, но я поспешно отмахнулась от этого.

Ночь встретила прохладой и стрекотом сверчков. Путь освещала почти полная луна, но Магнум всё равно создал магический шарик света, при взгляде на который по моим губам скользнула мягкая улыбка. Теперь мы шли не по академии, а по траве, окружённые многовековым лесом. Но ведь место имеет не такое уж большое значение, когда с тобой рядом идёт кто-то важный.

Мы больше не держались за руки. И собственное разочарование по этому поводу меня поразило.

Момент волшебства встречи прошёл, появилась дистанция. Тоска вернулась, но совершенно другая, отличная. Словно более острая, заставляющая меня ощущать всё своё тело и его положение относительно Магнума, каждый разделяющий нас сантиметр.

Дверь в хижину Лиланы-Дил оказалась распахнута. Едва мы вступили на порог, как оттуда вышел ещё более недовольный, чем обычно, Ингар-Моран.

– Она ждёт вас, – выплюнул он, протискиваясь мимо и одаривая нас неприязненным ледяным взглядом.

– Какой воспитанный, – усмехнулся Магнум ему в спину и пропустил меня вперёд.

Лилана-Дил сидела за столом, руки её были заняты рукоделием. Она делала великолепные кружева. Завидев нас, старейшина спрятала ткань в широкий карман фартука.

– Вот и ты, – хмыкнула она, оглядывая Магнума с головы до ног. Тот встретил её взгляд прямо, в его позе читались уверенность и уважение.

– Здравствуйте, старейшина, – вежливо поприветствовал он, кивнув.

– Присаживайтесь, – хмыкнула Лилана-Дил, указав на скамью напротив. Магнум пропустил меня вперёд и сел рядом, наши плечи соприкоснулись и замерли в таком положении.

– Флос-Вина сказала, что ты здесь для лечения души, – приподняла брови старейшина, переводя взгляд между нами.

– Можно и так сказать, – отозвался Магнум, прижавшись к моему плечу немного сильнее. Его тепло тут же согрело меня.

– Хорошо, – прищурилась Лилана-Дил. – На следующей неделе тебя осмотрит наш целитель душ Вита-Сил. Ему интересно поработать с канемом.

Значит, целитель душ? Я немного слышала о них. Обычно на душевные заболевания обращали мало внимания, большинство в них даже не верили, списывая нетипичное поведение на баловство или дурной характер. Магнум хочет через душу облегчить симптомы, сопровождающие жизнь канемов? Разве это возможно? В любом случае, ему следует попробовать. Одна мысль о том, что он может перестать испытывать постоянную боль, заставила меня почувствовать невероятное облегчение.

– Будешь работать со всеми два раза в неделю, как и положено, – продолжила тем временем Лилана-Дил, а потом в её глазах мелькнуло что-то очень странное. – Я планировала, что ты остановишься в хижине Лир-Малу, но на крышу упало дерево и ремонт займёт много времени даже с учётом магии, – старейшина очень внимательно на меня посмотрела. Подходящего жилья больше нет. Магнум должен остановиться у кого-то из жителей. И у некоторых наверняка есть место, у Дуа-Фрис имеется дополнительная кровать, и дом Ингар-Морана большой, но…

– У меня в хижине есть свободная комната, – сглотнула я, ощущая трепет. Магнум покосился на меня, приподняв бровь. – Можешь пожить у меня, – сорвалось с моих губ, когда я повернулась к нему лицом.

– Пока не восстановим дом, – добавила старейшина с ухмылкой. Она переводила взгляд туда и обратно, в её здоровом глазу сверкали смешинки. Кончики моих ушей, спрятанные под волосами, горели. Что я сказала? Жить с Магнумом под одной крышей? Видеть его утром, видеть его днём, видеть его вечером, видеть его перед сном? Что ж, это кажется просто замечательной идеей. Но как он отнесётся к этому?

– Ты точно не против? – спросил Магнум, повернувшись ко мне. Его глаза пытливо изучали моё лицо, словно выискивая малейшие признаки нежелания. Разумеется, он их там не обнаружил, потому что всё моё существо заискрилось радостью от одной мысли, что он будет так близко всё время.

– Не против, – отозвалась я, сохраняя расслабленный вид. Магнум прищурился, а потом мягко улыбнулся.

– Хорошо, поживу у тебя, – наши колени под столом на миг соприкоснулись. Я подавила улыбку. И подавила волнение, охватившее меня с головы до ног. Это практично. И это что-то совершенно новое. Я надеялась, что совместное проживание принесёт радость нам обоим.

– Прекрасно. А теперь идите отдыхать, – старейшина махнула рукой. Мы с Магнумом переглянулись, кивнули ей и двинулись к выходу. Когда мы уже достигли двери, то услышали за спиной её голос.

– Алу. Завтра можешь присоединиться к костру, – усмехнулась Лилана-Дил. Я обернулась, и мои глаза расширились, искристый восторг прокатился по телу. – Одна, – строго произнесла она, покосившись на Магнума.

– Хорошо. Спасибо, – кивнула я, ощущая приятное ошеломление.

– Спасибо, доброй ночи, – отозвался Магнум, бросив на меня хитрый взгляд.

Всю дорогу до хижины с моих губ не сходила улыбка. Этот день начался как любой другой за последние пару месяцев, а заканчивался тем, что меня допустили к костру, и рядом со мной шёл тот, кого я так отчаянно желала видеть.

– Надеюсь, на этом костре не едят младенцев, – усмехнулся Магнум, врываясь в мои мысли. Порой о фоксах ходили очень глупые слухи, я бы не удивилась услышать и нечто подобное.

– Нет, просто старая традиция. Рассказывают легенды, делятся переживаниями, – покачала я головой. По крайней мере так рассказывала Дуа-Фрис.

Мы преодолели порог хижины и остановились. Я потянулась к ручке, но неожиданно Магнум накрыл мою ладонь своей ладонью. Лёгкая тёплая дрожь удовлетворения прокатилась по моему позвоночнику и свернулась где-то в пояснице. Всегда ли я буду чувствовать себя так, когда он меня касается? Так ощущаешь прикосновения того, кому доверяешь? Часто прикосновения для меня означали боль. Его – никогда.

– Ты уверена, что я не помешаю тебе? – спросил Магнум осторожно, заглядывая мне в глаза. Лунная ночь освещала его лицо достаточно, чтобы я распознала в нём неуверенность, которая заставила меня растаять.

– Уверена, – ответила я, и мой голос не дрогнул. – Ты уверен, что хочешь жить у меня? Наверняка у кого-то найдётся свободная комната.

– Уверен, – уголки его губ приподнялись, взгляд нежно скользнул по моему лицу и задержался на прядях волос, спускающихся по плечам. Я сглотнула. Всё во мне желало сократить расстояние между нами, крепко прижаться, почувствовать его присутствие. Но я осталась на месте. Магнум остался на своём. И лишь наши взгляды и руки переплелись друг с другом. Это уже лишало дыхания, это уже бесконечно много и бесконечно мало одновременно.

– Ты можешь уйти, когда захочешь. Тебе найдут место, – я не желала ставить его в зависимое положение. Мне хотелось, чтобы он чувствовал себя желанным гостем, чтобы ощущал всю степень моего радушия.

– Ну и куда бы я захотел пойти? – отозвался Магнум, его взгляд всё ещё продолжал скользить по моему лицу, и я почти физически ощущала эту нежность, от которой плавились кости и мышцы. – Я там, где хочу быть, – его брови изогнулись, словно ожидая реакции. Его ладонь всё ещё мягко лежала поверх моей. Эти слова пронзили моё глупое сердце. Оно замерло на мгновение, а потом громко застучало в ушах.

– К Ингар-Морану? – ухмыльнулась я, отступая. Это казалось невыносимым, но я смогла. Магнум наверняка устал. А мне предстоит провести явно бессонную ночь в размышлениях над тем, какие чувства во мне пробудились, едва он снова оказался в поле моего зрения. А может быть, и не пробудились вовсе, может быть, они жили там уже давно, но только сейчас, в этом месте, полном спокойствия, я наконец позволила себе их увидеть.

– Уверен, он бы заставил меня заниматься всяческой грязной работой вроде натирания горшков, – хмыкнул Магнум, тоже отступая и убирая ладонь с моей руки. Это заставило меня почувствовать холод.

Мы вошли внутрь, и я показала ему вторую комнату по правую сторону от кухни, где ранее ночевала Флос-Вина. Если открыть дверь, из моей комнаты можно увидеть изголовье его кровати.

Из кладовки я вытащила одеяло, подушку, и вдвоём мы быстро справились с постельным бельём.

– Освежиться можно в маленькой бане во дворе. Ты ведь сумеешь нагреть воду магией, верно? В лесу есть чистейшее озеро, но по мне оно ещё ледяное, – поясняла я. До сих пор трудно поверить, что Магнуму предстоит спать в соседней комнате. Мы прошли через многое, я доверяла ему всем своим сердцем. Вопрос в том, смогу ли я уснуть в такой непосредственной близости от него. Это снова что-то новое. И мне оставалось только радоваться, что я узнаю и пройду это с ним.

– Хочешь освежиться первой? – спросил Магнум, и усталость наполнила все его кости, отразилась в опущенных плечах. В маленькое окно светила луна, разбавляя своим холодным светом тёплые отблески свечей. Он принялся разбирать вещи из сумки. Я потопталась на пороге, но всё же предоставила ему уединение.

– Сначала ты, – голос мой охрип, и я прокашлялась. – Мне нужно полить цветы.

– Я помогу, – тут же обернулся Магнум. Мягкая улыбка скользнула по моим губам от его заботы.

– Спасибо, но эти цветы… они для меня, мне нравится за ними ухаживать, – поделилась я сокровенным, и Магнум без промедления кивнул. Он понял, как и всегда.

Пока Магнум посещал баню, я принялась за дело. Настоявшаяся за день в вёдрах колодезная вода степлилась, и я начала поливать растения из большой кружки. Некоторые уже почти расцвели, некоторым предстоит это сделать в середине лета. Ночные маленькие цветы распустились, источая сладкий аромат, и почва вокруг них быстро вобрала в себя влагу, дождя не было больше недели. Я наслаждалась этим покоем и привычной рутиной.

Глядя на луну на небе, я подумала о Кларе. Что задумала дакса Августа? Неужели выдаст её замуж? Почему забрала из академии? Наверняка Клара очень несчастна. Может быть, мне стоило забрать её с собой? Но это было невозможно. О даксарре волвов даже Флос-Вина не смогла бы договориться со старейшиной.

– Она в порядке, – раздался голос Магнума. Я обернулась и застыла. Тусклый лунный свет дал мне рассмотреть мокрые пряди волос у его лица и влажный воротник свежей рубашки. Ветер принёс знакомый аромат можжевелового мыла и свежести. Мне захотелось подойти ближе, прижаться, впитать в себя этот запах и дышать лишь им.

– Клара сильная, – согласилась я. – Но даже сильным нужна поддержка. А она там совсем одна.

– Увы, но ты ничего не можешь сделать. Перестань себя корить, – Магнум встал рядом, наши плечи соприкоснулись. Всей душой я ощущала исходящую от него поддержку. И была рада, что он рядом.

– Я знаю. И эта беспомощность меня убивает, – мой голос опустился до шёпота. – Она защищала меня с самого детства. Едва научилась говорить, а уже запрещала своим братьям ко мне прикасаться, – я наклонила подбородок вниз. Обычно я об этом редко вспоминала. – И они больше не могли трогать меня при ней, потому что Клара сразу жаловалась.

– Как удивительно, что в сердце клана Лунар выросла такая добрая душа, – отозвался Магнум. – Удивительно, что и ты после дурного отношения так добра, – произнёс он уже тихим, обволакивающим голосом.

– Моя доброта обычно касается лишь тех, кто мне дорог. Клара же готова обнять своим сердцем весь мир, – не согласилась я, покачав головой.

– Разве не ты попыталась спасти незнакомого канема? – хмыкнул он, переведя взгляд на меня. В полумраке лунной ночи его глаза казались почти чёрными, но меня не страшила их темнота.

– Это скорее исключение, – я пожала плечами. – Но я рада, что сделала это, хоть помощь тебе совсем не требовалась, – мне вспомнилось, как он тогда прижал меня к стене и продемонстрировал магию, зажёгши свечи.

– Не требовалась, – Магнум полностью повернулся ко мне, а я – к нему. – Но в ту ночь я очень хорошо рассмотрел твою решительность и стойкость, – его рука поднялась и на мгновение коснулась пряди волос, упавшей от порыва весеннего ветерка мне на лицо. – Это стало первым кусочком твоей личности, который я узнал, – его взгляд опустился на моё горло. Воспоминания о Юджине уже были не так свежи, но шея по-прежнему оставалась самым беззащитным моим местом.

– Это была хорошая встреча. Жаль я не видела, как мои сводные братья гавкали, – улыбнулась я, вспоминая рассказ Магнума. Он тоже улыбнулся, очевидно, в его памяти всплыла эта сцена. Очередное дуновение прохладного ветра заставило меня сжаться, отвлекаясь от мягкого выражения на его лице.

– Идём в дом, – позвал Магнум, отступая.

Ночью тоска становится сильнее. Я это знала. В лунном свете его спина удалялась к двери. И когда он замер, опустив ладонь на ручку, я не смогла справиться с тоской. Магнум оттолкнёт меня, если ему не понравится. В этом я уверена.

Поэтому я быстро сократила разделяющее нас расстояние и почти врезалась в его спину, прижимаясь к нему всем своим телом. Он замер, когда мои руки оплели его талию и пальцы сцепились в замок где-то на его животе. Я уткнулась носом между его лопаток, вдыхая такой родной аромат можжевельника. Моё горло сжалось. Я не могла ничего сказать. Этот день казался бесконечным, и меньше всего на свете я ожидала, что он закончится вот так. Что я смогу спустя все эти месяцы обнять Магнума.

Его ладони нежно легли сверху, пальцы скользнули между моими, переплетаясь в крепкий замок.

Мы молчали. Я не находила слов, Магнум, кажется, тоже.

Прохладный ветер трепал мои волосы, но теперь мне стало так тепло. Всем своим существом я ощущала безопасность, принятие. Его спина расслабилась, и я прижалась щекой к его плечу. Его большие пальцы гладили мои, он дышал тихо и немного хрипло. С такого расстояния я могла слышать, как быстро бьётся его сердце. Моё билось в ответ также быстро, словно стремясь навстречу.

Я надеялась, что Лисьи земли помогут ему облегчить боль. Я надеялась, что я помогу это сделать. Потому что одним своим присутствием он залечил мои раны, о которых я и не подозревала.

Наконец, я отступила, вздрогнув от потери тепла. Магнум, не сказав ни слова, зашёл внутрь, и во мне разлилась благодарность за это. Я же задержалась на пороге и прикрыла глаза, всё ещё впитывая в себя ощущение его близости. Его сердца напротив моего, его немного рваного из-за сущности канема дыхания. Аромат можжевельника по-прежнему окутывал меня.

Однажды я обниму его, глядя ему в глаза. Однажды я облачу в слова всё, что чувствую к нему. Однажды.

А пока я двинулась следом. Завтра мне предстоит посетить костёр. Завтра я присоединюсь к таинству фоксов.

***

Перед ним в один момент сидела лиса, а в следующий её уже не было. Магнум не отводил взгляд, пока маленькая рыжая фигура не превратилась в женщину, сидящую так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Но только почти.

Он знал, что смотрел слишком пристально. Но ничего не мог с собой поделать. Она осталась той Алу, что покинула его, и одновременно нет. Те же тёплые ореховые глаза, в которых плескалось куда больше золотистых искр, чем он запомнил. Волосы её свободно лежали на плечах, некогда гладкие пряди теперь будто бы вдохнули в себя больше воздуха и немного посветлели, тут и там переливаясь рыжиной. Бледное лицо покрывали те же веснушки, что и тело. Алу была всё такой же сильной и твёрдой, но вместе с тем мягкой.

Она прекрасна.

И она сидела на расстоянии вытянутой руки, а Магнум не мог пошевелиться, боясь спугнуть это чудесное видение.

– Магнум, – мягко сорвалось с губ Алу, и внутри него всё вспыхнуло от отчаянной привязанности. Как можно было почувствовать тепло объятий и уютного огня от одного её голоса?

– Значит, всё это время ты просто приспосабливалась, – пробормотал он, наблюдая как ветер растрепал лёгкий локон возле её уха. Но коснуться Магнум не решился. Весь он стал нерешительным, вмиг ощутив это расстояние в два с половиной месяца. Они сидели очень близко, почти касаясь, но этот маленький просвет ощущался пропастью. Во рту у него пересохло. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал такую неуверенность.

– Это мой истинный вид, – пожала Алу плечами, ни на мгновение не отрывая от него искрящегося взгляда. – Оказывается, сама того не осознавая, всю свою жизнь я пряталась. Этот цвет действительно несколько вызывающий и наводит на мысль о лисах, – уголки её тонких губ чуть приподнялись, и она задумчиво обхватила прядь волос длинными бледными пальцами. Магнуму хотелось обнять их своими, вспомнить это ощущение, но он лишь сжал руки в кулаки, не понимая, позволено ли ему это.

– Красиво, – сорвалось с губ. Его утешило лишь то, как кончик её уха, выглядывающий из-под волос, покраснел.

Алу резко поднялась, и Магнум подумал, что зря он это сказал. Хотя он хотел бы сказать куда больше, выразить своё искреннее восхищение, но ему не хватало слов. Он чувствовал себя ошеломлённым в самом приятном смысле.

– Идём, я тебя провожу, – встретила Алу его взгляд. А потом протянула ему руку. Смелая, как и всегда.

Кожа её ладони осталась такой, как он помнил. Магнум согрелся этим прикосновением, хотя её рука и была прохладнее его собственной. Тоска, разрывающая его все эти месяцы, отступила перед этим теплом, забилась куда-то глубоко.

Она здесь, осознал Магнум всем сердцем, сжимая её ладонь и поднимаясь. Алу правда здесь.

Застыть друг напротив друга было делом привычки. Алу не отступила, когда он почти врезался в неё и не убрала руку. Приподняв острый подбородок, лишь продолжала наблюдать за ним внимательными и очень тёплыми глазами. Магнум не знал, ощущает ли он её дыхание или это ветер.

– Я не ожидала тебя увидеть, – призналась Алу робко, но взгляд её оставался сильным и пронзительным. В голосе её проскользнуло что-то уязвимое и ранимое.

– Я не думал, что существует такая возможность. Если бы знал… – Магнум откашлялся, понимая, что потерял мысль, глядя в эти глаза. – Флос-Вина договорилась.

– Первый чужак в Лисьих землях… Только она способна такое устроить, – губы Алу изогнулись в мягкой улыбке. Очевидно, путешествие сблизило её и Флос-Вину.

– Наконец я начал получать от дружбы с ней хоть что-то хорошее, а не только головную боль, – отозвался Магнум, глядя в лицо напротив и слишком неблагодарно мало думая о своей подруге. Ему хотелось рассмотреть каждую веснушку. Ей подходит, подумал он. Алу всё ещё Алу. И всегда ей останется.

– Она ушла, как только я устроилась, – пояснила Алу. Магнум кивнул. Флос-Вина свободная как ветер, в течение года она много путешествует.

Они снова замолчали. Большим пальцем он осторожно погладил ладонь Алу, внимательно наблюдая за реакцией. Её ресницы дрогнули, а пальцы сжали его руку теснее. Прекрасно. Следом сжалось и его глупое сердце.

Пробравшийся сквозь ветви солнечный луч скользнул по волосам и щеке Алу. Магнуму хотелось бы проследить его путь своими пальцами. Он не решался нарушить эту мирную тишину, и она, казалось, тоже.

Часть Магнума подозревала, что всё это лишь лихорадочный сон, и он проснётся в лаборатории с больной шеей. Но нет, он стоял напротив Алу и вдыхал пьянящие ароматы весеннего леса.

– Что тебя сюда привело? – наконец спросила она. Ответ прост, следует сказать ей. Сердце умоляло это сделать. И он почти сказал «ты», его губы уже приоткрылись…

А потом из зарослей появилась очень древняя на вид женщина, один её глаз помутнел от слепоты. Магнум не отстранился, не отнял руки, а лишь повернулся в её сторону, оценивая опасность.

– Что же ты держишь нашего гостя на пороге, Алу? Проводи его в деревню, я поговорю с ним после костра, – её взгляд опустился к их рукам, губы скривились в улыбке, и она удивительно проворно исчезла в кустах.

– Это старейшина Лилана-Дил, – пояснила Алу.

– Та, с кем договорилась Флос-Вина, – кивнул себе Магнум, вновь переводя взгляд на Алу. Интересно, если он не будет сводить с неё глаз, пока они идут по густому лесу, он сломает себе шею или всё обойдётся?

– Идём, ты наверняка устал. Слышала, ты бродил вокруг три дня, – в голос Алу проникли дразнящие нотки, заставив что-то в его груди заискриться от удовольствия. Их руки всё ещё не отпускали друг друга. Магнум остался доволен обеими этими вещами.

– Два с половиной, – закатил он глаза. Пришлось всё же отвести взгляд и посмотреть вниз, когда его нога едва не застряла в выпирающем корне. Алу вела себя уверенно, волосы скользили по её спине, длинные ноги вышагивали вперёд, и она то и дело оглядывалась на него. И это каждый раз заставляло его дыхание замирать.

Магнуму очень сильно хотелось её обнять. Ощутить её тепло совсем близко, погладить плечи, вдохнуть аромат её волос. Может быть позже, когда он удостоверится, что она тоже этого хочет.

Деревня оказалась небольшой. Она тянулась двумя рядами домов, находящимися на почтительном расстоянии друг от друга. Хижины притаились между высокими деревьями, и их покосившиеся стены и крыши словно были частью этой картины. Дикий и прекрасный край, спрятавший у себя то, за чем он сюда пришёл. Магнум надеялся, что здесь ему тоже найдётся место.

– В котором живёшь ты? – полюбопытствовал он, когда Алу посмотрела на него, явно ожидая реакцию.

– Он на другой стороне, – они снова двинулись вперёд. По другой дорожке вереница фоксов тянулась куда-то в лес, но слишком далеко, чтобы Магнум смог рассмотреть их лица. Не то, чтобы они сейчас его очень интересовали.

– Все идут на костёр. Меня пока не приглашали, – смирение проскользнуло в тоне Алу, но Магнум знал, что ей наверняка любопытно. Несмотря на свой сдержанный характер, ей всегда нравилось изучать что-то новое.

– Мы туда прорвёмся, – усмехнулся он. Алу оступилась, но быстро выпрямилась без его помощи. Казалось, теперь она чувствовала себя куда свободнее, чем в академии. Здесь, с радостью осознал Магнум, она больше не зависит от него. Она может прогнать его, если пожелает. Она не вынуждена терпеть его общество ради помощи. Здесь она хозяйка положения. Здесь он мог бы показать ей те чувства, что он старательно игнорировал все те зимние месяцы.

– Вот и моя хижина, – Алу выглядела немного смущённой. Внешне домик мало чем отличался от остальных в округе. Лишь тем, что в нём живёт она. А значит, он уже особенный.

– Добро пожаловать, – поднявшись на порог, Алу отпустила его руку. Магнум застыл на месте. Внутри теплел свет, её волосы выглядели мягким рыжеватым ореолом. Голос её прозвучал так, словно она говорила не об этой старой хижине. Вовсе нет. Она протянула ему руку, и, вступив на порог, он снова обнял её ладонь своими пальцами.

«Пока Алу меня не прогонит, – решил Магнум, – ни за что её не отпущу». И вошёл в дом. Вошёл в новый мир.

Несколько часов спустя, после визита к старейшине, Магнум уже с опасливой неуверенностью стоял на этом пороге. Казалось, этот шаг изменит всё. Он до сих пор не мог поверить, что Алу пригласила его жить к себе, и надеялся, что она сделала это не из чувства долга.

Когда она потянулась к дверной ручке, Магнум осторожно накрыл её ладонь своей, привлекая внимание к тому, что он собирался сказать.

– Ты уверена, что я не помешаю тебе? – осторожно спросил он, отслеживая её реакцию, ища хоть малейший проблеск неуверенности.

– Уверена, – ответила Алу, голос её звучал твёрдо. – Ты уверен, что хочешь жить у меня? Наверняка у кого-то найдётся свободная комната.

– Уверен, – Магнум ощутил, как его губы изогнулись в улыбке. Его глаза исследовали её лицо, по которому он так истосковался. Хотелось бы ему проделать этот путь пальцами, но он сдержался. Он надеялся, что не доставляет ей неудобств этим взглядом. Его пальцы поверх её теперь горели от этого простого, но столь желанного контакта.

– Ты можешь уйти, когда захочешь. Тебе найдут место, – прошептала Алу, и его взгляд снова поднялся к её лицу. Никого прекраснее он не видел никогда.

– Ну и куда бы я захотел пойти? – произнёс он честно. – Я там, где хочу быть, – глядя ей в глаза, Магнум приподнял брови. Казалось, эта истина должна быть очевидна для всего мира. Он не пытался надевать маску с тех пор, как пришёл сюда. Он не желал больше носить маску.

– К Ингар-Морану? – дразнящая ухмылка Алу стала ударом в живот. Магнум почти задохнулся от прилива чувств. Ему пришлось приложить очень много усилий, чтобы не потянуться за ней следом, а отступить. Момент прошёл, но это тлеющее тепло планировало задержаться в его костях надолго.

– Уверен, он бы заставил меня заниматься всяческой грязной работой вроде натирания горшков, – с разочарованием разрывая контакт, усмехнулся Магнум.

За бытовыми делами время пролетело быстро. Магнуму всё это казалось сном. Каких-то полгода назад он не знал о существовании Алу, а теперь привязанность к ней свернулась в нём горячей змеёй. Привязанность и трепет. То, как она уверенно двигалась по дому, то как тусклый свет подсвечивал её волосы и глаза.

Магнум не мог налюбоваться, и ему не раз пришлось обрывать себя, чтобы перестать пялиться.

В конце концов, очень помогло освежиться в бане. И он почувствовал себя куда спокойнее, когда вышел к Алу в лунную ночь. Она тоскливо смотрела на небо. Таким её лицо становилось, когда она думала о сестре. Магнум, увы, принёс плохие новости, но утаить этого не мог.

– Она в порядке, – мягко проговорил он, привлекая внимание Алу. Она повернулась, волосы разметались по её плечам лёгкими волнами, и Магнум нашёл это зрелище завораживающим.

– Клара сильная. Но даже сильным нужна поддержка. А она там совсем одна, – в её словах чувствовалась горечь. Сердце Алу было огромным. Магнуму стало больно от осознания того, что он ничем не может ей помочь.

– Увы, но ты ничего не можешь сделать. Перестань себя корить, – он встал рядом так, чтобы их плечи соприкоснулись. Его тело расслабилось от столь простой и успокаивающей близости. Она настоящая, и она рядом.

– Я знаю. И эта беспомощность меня убивает, – голос Алу упал до шёпота. – Она защищала меня с самого детства. Едва научилась говорить, а уже запрещала своим братьям ко мне прикасаться. И они больше не могли трогать меня при ней, потому что Клара сразу жаловалась. – Магнум в очередной раз отложил в свою шкатулку эту крупицу информации. Всё то, что Алу рассказывала ему, он бережно хранил в своей памяти.

– Как удивительно, что в сердце клана Лунар выросла такая добрая душа. Удивительно, что и ты после дурного отношения так добра, – сказал он то, о чём не раз задумывался прежде. После всего, через что Алу прошла, она имела право быть куда циничнее, чем она есть.

– Моя доброта обычно касается лишь тех, кто мне дорог. Клара же готова обнять своим сердцем весь мир, – покачала она головой, видимо, не совсем осознавая всю степень своей доброты.

– Разве не ты попыталась спасти незнакомого канема? – Магнум усмехнулся и повернулся к ней, рассматривая её лицо в тусклых и холодных красках ночи.

– Это скорее исключение. Но я рада, что сделала это, хоть помощь тебе совсем не требовалась, – в конце уголки её губ дрогнули в улыбке.

– Не требовалась, – Магнум полностью повернулся к ней всем телом, и внутри него что-то оборвалось, когда Алу словно неосознанно сделала то же самое. – Но в ту ночь я очень хорошо рассмотрел твою решительность и стойкость, – не утерпев, он поднял руку и осторожно коснулся пряди её волос. – Это стало первым кусочком твоей личности, который я узнал, – глаза Магнума сами по себе спустились к её длинной шее, свободной от любых синяков. Но он всё ещё мог вспомнить их цвет, хотя тогда Алу для него ничего не значила. Он уже почти забыл те времена. Это казалось невозможным, что она какое-то время была поблизости, и это оставляло его равнодушным.

– Это была хорошая встреча. Жаль я не видела, как мои сводные братья гавкали, – её улыбка заставила его сердце сжаться. Он обречён самым приятным и мучительным образом. А потом Алу вздрогнула от порыва холодного ветра, и Магнум отбросил своё лирическое настроение.

– Идём в дом, – произнёс он, отступая и отворачиваясь, опасаясь сделать что-то глупое, к чему она ещё точно не готова. Он только прибыл. Ей нужно постепенно привыкнуть к его компании, ему следует продвигаться маленькими шагами, ему…

Алу почти врезалась в его спину, обхватила его талию руками, сцепила их на животе, и уткнулась лицом между лопаток. Магнум замер, едва веря в происходящее. Но её тело прижималось к нему с головы до ног, врастало в него, оплетало его коконом безопасности и тепла.

«Как всегда на шаг впереди меня», – с нежностью подумал Магнум, прикрыв глаза и позволив себе в полной мере насладиться этим объятием.

Он накрыл её ладони своими, мягко раздвигая её пальцы и переплетая их с собственными. От этого прикосновения, от этой близости всё в нём заискрилось счастьем.

Магнум позволил себе расслабиться в её руках. Было непривычно ощущать, что его спину кто-то прикрывает. Что кто-то желает обнимать его вот так. Крепко и вместе с тем нежно.

Алу прижалась щекой к его плечу, его глупое сердце снова дрогнуло и забилось в бешеном ритме. Магнум осторожно погладил своими большими пальцами её пальцы, кожа на которых немного огрубела от деревенской жизни. Он наслаждался этим ощущением. Тем, как ему было тепло, и тем, как ночная прохлада обдувала его лицо.

Магнум хотел бы, чтобы это длилось вечно. Но это невозможно.

Алу отступила. Зная, как она смутится, Магнум вошёл внутрь, не обернувшись. Он и сам ощущал, как горят его щёки.

Он и мечтать не мог о таком тёплом приёме.

У него была всего минута, прежде чем Алу вошла следом.

И за это время Магнум позволил себе признаться в том, о чём думал ещё со времён её ухода из Монтэм Сильва.

Он любил её уже тогда. Он любит её сейчас. И он будет любить её после.

Алу проскользнула в дом и бросила на него осторожный взгляд.

Магнум мог бы смотреть на неё вечность, протягивая ей своё окровавленное сердце, изнывающее от любви. Он будет ждать всю оставшуюся жизнь, если потребуется. И он будет довольствоваться тем, что есть, лишь бы Алу была счастлива.

Глава третья

– Аву! Аву! – хихикала маленькая белокурая девочка. Я знала – что-то не так, но двинулась ей навстречу и подняла её, когда она распахнула свои маленькие ручки.

– Опусти её, – прорычал Юджин, юный, в веснушках, но с оскалом, хватая меня за руку и дёргая так, что я споткнулась. Клара пострадала бы, но я успела перевернуться и упала на спину. Девочка у меня в руках заплакала, Юджин попытался её отобрать. Уснувшая на диване няня подскочила и подошла к нам, но Клара отказывалась идти к ней.

– Не твогайте Аву! – хныкала она. – Я защитю тебя! От всего защитю!

– Это я должна тебя защищать, Клара. Обещаю, что всегда буду оберегать тебя, – прошептала я в белокурые волосы и проснулась.

По щеке скатилась слеза. Даже будучи маленькой, она меня защищала. Это был не сон, а воспоминание о далёком прошлом.

– Алу? – голос Магнума заставил меня вздрогнуть. Он правда здесь, в соседней комнате. Я, глубоко вдыхая, успокоила своё разбушевавшееся сердце.

– Да? – я сморгнула влагу, поворачиваясь в сторону дверного проёма, из которого виднелась его спальня.

– Ты в порядке? – такой простой вопрос поднял целую бурю в груди. Я могла бы отмахнуться, но вздохнула и, сев в постели, потёрла лицо. Тело казалось чужим, тяжёлым и угловатым.

– Всё думаю, как там Клара, – призналась я честно. У меня не выходило это из головы с тех пор, как Магнум пришёл днём. – После смерти Руджета, а теперь ещё и без учёбы, которую она так полюбила…

– Тяжело. Но она справится, – мне бы хотелось разделить уверенность, которая звучала в его голосе. Темнота обнажила мои эмоции. Слова всё продолжали срываться с губ.

– Я должна была её защищать. Я с детства знала это, как только увидела её. Дело даже не в желании оплатить долг или почувствовать себя полезной, – всё шептала я, вспоминая сон. – Может это и было навеяно проклятием, тем, что наши жизни связаны. Но как только я её увидела, сразу подумала: она моя сестра.

– Это не проклятие. Но если бы ты осталась, то погибла, – напомнил Магнум уже строже, появляясь в дверном проёме. Я могла различить лишь его силуэт и взлохмаченные у правого уха волосы. Тут его глаза зажглись красным, и я рассмотрела немного больше. Но это того не стоило.

– Если хочешь посмотреть в моё лицо, просто зажги свечи, а не причиняй себе боль, – прохрипела я, поднимаясь в поисках огнива. Конечно, это не потребовалось. Свечи у меня на тумбочке тут же загорелись, я снова села. Как же хорошо, что Магнум здесь. Многие ночи я провела без сна, раздумывая, что сейчас происходит с теми, кто мне дорог. И вот один из них рядом, и мне стало немного легче.

– Это уже привычка, – вздохнул Магнум и тоже потёр лицо. – Я присяду? – указал он на кровать. Я подвинулась, освобождая место, и он оказался рядом. От его плеча исходило тепло, но я не решилась прижаться, всё ещё смущённая тем отчаянным объятием на пороге.

Сквозь приоткрытое окно доносился стрекот сверчков, кричала ночная птица, раздавался шум деревьев. Ветерок прошёлся по моим босым ногам, заставляя поджать пальцы. Магнум посмотрел на них, что-то шепнул, и вмиг стало тепло. Он всегда творил магию негромко, естественно, с заботой.

– Спасибо, – сил на улыбку не осталось. – Иногда даже завидую, что у меня нет магии в стандартном понимании этого слова, – призналась я честно. Но большую часть времени я была за это благодарна.

– Да, ты просто загадочная фокса с предчувствием и маскировкой. Ничего необычного, – хмыкнул Магнум, нежно прижался к моему плечу своим и так замер. От места, где наши руки соприкасались, по моему телу пошло тепло, дарующее покой и комфорт. Я всё ещё ощущала, как кровоточит сердце, но дыхание выровнялось.

Небо наверняка скоро начнёт наливаться светом. Но за высокими густыми деревьями поначалу этого не будет видно.

Мы затихли. Стало легче оттого, что мне есть с кем поделиться. Может, Магнуму никогда не понять, что именно я чувствую, но главное, сейчас он рядом, и я могу на него опереться. И я могу быть опорой для него. По крайней мере, пока.

– Прости, что разбудила. Ты устал с дороги, – пробормотала я. Магнум отстранился, чтобы поймать мой взгляд. Теперь я уже не могла отвести взор, как обычно очарованная. Тусклое свечение очерчивало острые линии его лица, отсвет пламени отражался в глазах, но он выглядел необыкновенно мягким. Весь его вид источал сочувствие. Для меня.

– Не говори так, – покачал Магнум головой. – Тебе часто снятся такие яркие сны?

– С тех пор, как приехала сюда, – сглотнула я. – Кажется, мне снилась ночь, когда меня забрали волвы. Я бежала по лесу маленькая и босая. А в голове звучал голос старой женщины, говорящий, что всё будет хорошо. Она звала меня по имени, но я каждый раз его забываю, как только открываю глаза.

– Возможно, воспоминания понемногу возвращаются, – задумчиво отозвался Магнум. Потом его взгляд вдруг наполнился осторожностью. – Ты хочешь вспомнить, Алу? – мягко спросил он.

– Да, – кивнула я. – Лилана-Дил сказала, что мне это удастся. Но это не значит, что мне это нужно, – с моих губ само собой сорвалось недовольное фырканье. Магнум на это улыбнулся.

– Интересно, склонность к драматизму и неясным намёкам проявляется у всех на старости лет? – весело спросил он.

– Не знаю, но, по-моему, у тебя уже началось, – наигранно озабоченно нахмурилась я, разглядывая его лицо. Магнум закатил глаза, и с его губ сорвался смешок, заставивший меня ощутить удовлетворение.

– Ты слишком много времени провела с Флос-Виной, – прищурился он, но в глазах его сияли смешинки. Они медленно таяли, пока тянулись минуты, а мы продолжали смотреть друг на друга. Кажется, это одно из моих любимых занятий – вот так рассматривать его лицо. Оно – только часть Магнума. Часть того многого, что мне удалось узнать. Часть того, что я ещё не знаю. Но возможно здесь, в Лисьих землях, узнаю. Возможно, при других обстоятельствах я бы сократила расстояние между нами, но воспоминания о сне были свежи.

– Попробуешь ещё поспать? – тихо спросил Магнум. Момент прошёл, и я подавила зевок.

– Да, – вздохнула я, чувствуя, что теперь могу заснуть. – Спасибо, – мне хотелось сказать больше, но слова застряли где-то в горле. Магнум кивнул и встал, а я забралась под одеяло, которое он самым милым образом подоткнул под мои ноги. Эти маленькие жесты с его стороны всегда заставляли моё сердце трепетать, этот раз не стал исключением.

– Согревающее заклинание развеется через десять минут, – пояснил Магнум, коротко сжав мою щиколотку через одеяло. – Доброй ночи, Алу.

– Доброй ночи, Магнум, – вздохнула я, наблюдая, как он вернулся в свою комнату и лёг в кровать. Возможно, следует закрыть дверь, но и он свою оставил открытой. Было что-то успокаивающее в тёмной макушке Магнума, когда он отвернулся к стене. Я моргнула один раз, второй, а потом уснула.

Разбудил меня запах свежесваренной каши. Я поморщилась, сквозь щель под дверью, ведущей на кухню, мелькнула тень. Я встрепенулась, но воспоминания быстро вернулись. Магнум. Магнум здесь. Прибыл только вчера.

Пригладив выбившиеся из косы волосы, я бросила взгляд в маленькое зеркало. Яркий ночной сон, как всегда, имел последствия в виде синяков под глазами. Подавив вздох, я распустила волосы и принялась расчёсывать.

– Проснулась? – Магнум коротко постучал в дверь. Голос его был приятно низким поутру, и я на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь этим. Одинокие будни закончились. Пусть они не причиняли мне неудобств, но делить с Магнумом жильё уже ощущалось невероятно приятно.

– Да, мне нужно приготовиться к новому дню, – откашлялась я, приходя в себя. Интенсивность собственных чувств порой меня смущала.

– Конечно, – отозвался Магнум. Раздались шаги, а потом звон посуды.

Умывшись из чаши с водой, приготовленной со вчерашнего вечера, я потёрла мокрой рукой шею и надела привычную свободную рубашку и брюки. Застелив постель лоскутным покрывалом, я двинулась на кухню. Мой желудок тут же сжался от запаха еды.

Магнум поставил дымящийся глиняный горшок на стол и оглянулся на меня. Утренний свет делал его лицо моложе, волосы немного торчали с одной стороны, хотя и выглядели причёсанными. Щетина на его впалых щеках и острых скулах стала темнее. Загорелая шея и ключицы выглядывали из воротника рубашки. Линии его тела были длинными, против широких плеч затянутая поясом талия казалась очень узкой. Его тонкие губы приподнялись в улыбке.

Невыразимо прекрасное зрелище.

«Я бы хотела просыпаться так каждый день», – мелькнула в моей голове мысль.

– Прошу к столу, – Магнум взмахнул рукой. Всё это время, пока между нами в лучах солнечного света кружились пылинки, он тоже не сводил с меня глаз.

Это было так странно, непривычно. Но вместе с тем так хорошо знакомо.

– Разве гость должен готовить завтрак? – вздохнула я обречённо. Нужно пойти на охоту, расставить силки. Или купить добычу у охотника. Сделать свой вклад в хозяйство.

– Мой принцип такой: кто первый проснулся, тот и готовит, – пожал Магнум плечами. – К тому же я благодарен тебе за кров, – он вгляделся мне в лицо. – Если ты передумаешь, то просто скажи мне, и я уйду. В любой момент.

– Нет, – тут же покачала я головой, вспоминая тепло его плеча и спины, когда я обнимала его. Кончики моих ушей покраснели. Я поспешно села за стол, стараясь подавить смущение.

Каша оказалась ещё и с сушёными грибами, от вкусного аромата мой рот быстро наполнился слюной.

– Великолепно, – прожевав, я посмотрела на Магнума с искренним восторгом. Сегодня каша получилась ещё вкуснее, чем вчера. Я тут же отложила в своей памяти новое знание о нём – хороший повар.

– Зельеварение и кулинария похожи, – пожал он плечами и съел ложку. Глаза его довольно зажмурились. Моё сердце подпрыгнуло. Глупое сердце, которое вело себя со вчерашнего дня как хотело и отказывалось подчиняться.

– Тогда я могу назвать тебя магистром кулинарии? – улыбнулась я. Магнум открыл один глаз, грозно на меня посмотрев. Это заставило мою улыбку стать шире.

– Не будь я магом, стал бы поваром, – решил он наконец, вызвав у меня фырканье.

Мы продолжили трапезу молча. Я задумалась над тем, что же надеть на костёр. Обычно туда принято идти после бани и очень нарядными. Несмотря на портальный амулет, мы с Флос-Виной добирались в Лисьи земли почти две недели, задержавшись у её знакомых в общих землях, пока налаживалась погода. Там я и обзавелась подарками. В шкафу висела длинная белая юбка из хлопка и блуза с широкими рукавами, на манжетах которой вилась нежная цветочная вышивка. Дуа-Фрис недавно подарила мне несколько украшений. На плечи можно набросить шаль, отданную мне Лиланой-Дил.

– Я закончу в саду и покажу тебе всё в Аольме. А потом можно или купить мясо у охотника, или расставить силки, – проговорила я, собирая посуду. Поскольку Магнум готовил, я решила вымыть тарелки и не дала ему с этим помочь.

– Звучит прекрасно, – отозвался он.

Выйдя на порог, я вдохнула прохладу нового дня. Пели птицы, остатки тумана ещё стелились в низинах, а лучи солнца проникали сквозь тени деревьев, словно золотистые ленты. Полив особо влаголюбивые растения, я принялась дёргать сорняки.

Позже я привела себя в порядок и переоделась, а Магнум заканчивал какие-то записи за столом.

– Это про зелье? – полюбопытствовала я, войдя в кухню. Он выглядел на своём месте в этом скромном жилище, пусть и пришёл только вчера.

– Да, мне нужно спросить про некоторые растения. Ты ведь собираешь их? – Магнум подвинул журнал так, чтобы мне стало видно написанное.

– Лучше, конечно, спросить у Ингар-Морана, – задумчиво ответила я, окинув список взглядом. – Но вот эти три точно растут совсем неподалёку, я могу показать. Вот с этим уже сложнее, – увлёкшись, я проследила пальцем по бумаге и столкнулась своим бедром с рукой Магнума. Он поднял голову, глядя на меня снизу вверх, чёрные волосы рассыпались по его плечам, а острый взгляд сосредоточился исключительно на мне. У меня в горле пересохло, но моё тело отказывалось отстраняться.

– Может начнём наш обход деревни с дома Ингар-Морана? – произнёс он тихо, не сводя глаз, которые теперь начали блуждать по моему лицу.

– Да, лучше сразу расправиться с самым сложным и неприятным, – хмыкнула я. Очень хотелось прижаться ещё ближе, но, подавив вздох, я отстранилась.

Вскоре мы шли вдоль деревни, и любопытные взгляды сопровождали нас всю дорогу. Я лишь изредка кивала знакомым лицам.

– Алу! – помахала мне Дуа-Фрис, и когда Магнум отвернулся после кивка ей, она одобрительно осмотрела его с ног до головы и подмигнула мне. Мои уши отчаянно покраснели, и я порадовалась, что они скрыты распущенными волосами. Я большими глазами посмотрела на фоксу, но та лишь злорадно хихикнула, довольная моим смущением.

– Интересно, – глядя на роскошный по местным меркам дом, усмехнулся Магнум, когда мы остановились.

– Он очень неприветливый. Не бери это на свой счёт, – предупредила я, коротко постучав. Магнум остался позади, потому что на узком пороге места хватало только для меня.

Ингар-Моран как будто нас ждал. Дверь быстро открылась, и его ледяные глаза полоснули по нам, словно острый нож. Прищурившись, они остановились на Магнуме.

– Мне неинтересно зачем вы здесь, – хмыкнул фокс презрительно. – Ты, – он бросил в мою сторону колкий взгляд. – И твой канем, – взгляд переместился на Магнума. – Принесут этой деревне несчастье.

– Может ей приносишь несчастье ты? – оскалился Магнум, воздух наполнился обещанием конфликта. Я подавила усталый вздох. Мужчины.

– Как ты вообще смел сюда прийти? Ладно она, фокса по рождению, а ты жалкий выродок… – и если Магнум на это лишь скривил губы в усмешке, то я сделала шаг вперёд, практически упираясь в Ингар-Морана и заставляя его прерваться от удивления. Он возвышался надо мной на добрую голову, но меня это не смущало. В моём сапоге есть кинжал, а у фокса нет магии.

– Осторожнее со словами, – сказала я со всей серьёзностью, ощущая, как Магнум приблизился ко мне сзади. – Старейшина согласилась принять его. Ты смеешь перечить её решению? – прищурилась я. Моё тело напряглось, готовясь к нападению.

– Алу, – мягко позвал Магнум, его пальцы потянули меня за локоть, но я не шелохнулась, уперевшись ногами сильнее. Равновесие – это очень важная вещь, особенно если на тебя вдруг нападут.

– Старейшина – моя мать, – хмыкнул Ингар-Моран, его глаза сузились.

– И тебе следовало бы вести себя достойно её, – сложив руки на груди, проговорила я. – И уважать её гостя. И моего тоже.

Воцарилось молчание. Магнум позади издал какой-то странный звук, но я продолжала не сводить взгляда с застывшего лица Ингар-Морана.

– Прекрасно. Что вам надо? – фыркнул он, а я тут же протянула ему рисунок. Напряжённый момент минул.

– Через месяц это растение войдёт в полную силу, – хмыкнул фокс, пробежавшись глазами по бумаге.

– Скажешь, где его найти? – мой голос стал дружелюбнее.

– Возможно. Приходите через месяц, – дверь перед моим носом закрылась. Ладно, всё прошло куда лучше, чем могло бы. Я развернулась и наткнулась на странный взгляд Магнума, от которого солнце вдруг стало припекать куда сильнее. Благодаря ступенькам наша разница в росте сравнялась, и оказалось непривычно видеть его лицо с такого положения.

– Что такое? – прочистила горло я, сделав шаг вперёд, почти не оставляя между нами никакого расстояния.

– Ничего, – ответил Магнум беспечно, но глаза его сияли незнакомой мне эмоцией. Он словно увидел меня впервые. – Кажется, в этой деревне самый страшный не Ингар-Моран, – он широко и гордо ухмыльнулся, сверкая зубами. Мой живот свело, а дыхание покинуло лёгкие.

– Возможно, – хмыкнула я и, чувствуя себя неожиданно игриво, наклонилась вперёд. – Тебе лучше опасаться, – наши лица теперь разделяли считаные сантиметры. Дыхание Магнума коснулось моих волос и кожи, вызывая искрящееся чувство где-то в основании позвоночника.

– Очень страшно, – взгляд Магнума скользнул от моих глаз к носу, а потом ниже. Я сглотнула и выпрямилась. Он тут же отошёл в сторону, сложив руки за спиной и покачиваясь на месте. Напряжённый момент унёс весенний ветер, и я глубоко вдохнула его свежесть.

– Идём, я покажу тебе остальное. Заодно зайдём к охотнику за дичью, – откашлялась я, стараясь подавить неловкость и унять своё глупое сердце.

За делами пролетел целый день. У охотника нам удалось раздобыть двух зайцев, которых мы тут же пустили в дело. Я отказалась позволить Магнуму заплатить, поэтому он настоял, что снова будет готовить. И пусть часть меня чувствовала себя неловко, другая мечтала о вкусной еде. А ближе к вечеру меня начало терзать волнение из-за моего первого костра.

После бани я чувствовала себя обновлённой. Нежная блуза и юбка мягко скользнули по чистой коже. Пёстрые плетёные браслеты и ожерелье делали мой вид ещё более непривычным. Я заплела у висков две косички, скрепив их сзади лентой, но оставив всю массу волос растекаться по спине и плечам. Веснушки дополняли мягкий образ, но я всё ещё не до конца привыкла видеть их на своём лице.

Магнум всё это время работал над записями на кухне, и я осторожно выглянула, наблюдая за его профилем. Он потёр глаза и опёрся локтями о стол, тихо вздохнув. А потом он заметил меня. Я выступила вперёд, чувствуя себя неожиданно беззащитной в таком виде: без привычных брюк и рубашки. Блуза плотно прилегала к груди и талии. Между ней и юбкой виднелась тонкая полоска голой кожи.

Магнум неожиданно поднялся, словно я была высокородной госпожой, при входе которой в комнату следовало встать по этикету. А потом напряжённо застыл.

Я сглотнула, ощущая, как моё сердцебиение ускоряется. Сделав глубокий вдох, я постаралась отбросить волнение: нельзя позволить сомнениям испортить вечер.

– Красиво, – не сказал, а почти выдохнул Магнум, и тело его немного расслабилось. Он уже говорил так про мои волосы. Но на этот раз мои уши не были прикрыты, и он наверняка заметил, как они покраснели. В полумраке комнаты его глаза казались тёмными провалами, в которых мне хотелось утонуть с головой.

– Спасибо, – пробормотала я, и тут раздался стук в дверь. Дуа-Фрис пообещала зайти за мной, взволнованная тем, что мне наконец предстоит участвовать в костре. Я пошла к двери, а Магнум отступил в свою спальню.

– Алу, ты такая красавица, – улыбнулась фокса, одетая в нежно-зелёное платье с белой вышивкой. Её светло-русые волосы, как всегда, представляли собой сложную композицию из косичек, перьев и металлических украшений.

– Взаимно, – улыбнулась я. Предвкушение сегодняшнего вечера разлилось во мне искристой волной. Магнум вернулся с тонким светло-серым сюртуком и протянул его мне.

– Чтобы не замёрзнуть, – мягко пояснил он. Мне снова очень сильно захотелось прижаться к нему всем своим телом.

Я потянулась за тканью, и мои пальцы задели его. От этого простого прикосновения всё внутри вспыхнуло. Всех этих чувств вдруг стало очень много. Ещё никогда в жизни мне не приходилось испытывать подобного.

– Алу, а теперь как следует представь меня своему… другу, – хитро проговорила Дуа-Фрис, взяв меня под руку.

– Магнум, это Дуа-Фрис. Дуа-Фрис, это Магнум, – проговорила я, всё ещё чувствуя себя немного ошеломлённой.

– Очень приятно, – разулыбалась фокса, скользя между нами ярким взглядом.

– Аналогично, – отозвался Магнум, коротко на неё взглянув, но его глаза тут же вернулись ко мне. – Хорошего вечера, – пожелал он, когда мы засобирались.

– Я буду примерно через два часа, – пообещала я, именно столько в основном длилось собрание.

Погода стала прохладнее, и это немного привело меня в чувство. Я погладила мягкую, явно дорогую ткань сюртука и поборола желание уткнуться в неё лицом и вдохнуть аромат.

– Какие манеры, – прошептала мне Дуа-Фрис, когда мы двинулись по дорожке в лес. Мы шли одними из последних, и я нервно сглотнула. Мысли о Магнуме уступили место волнению о предстоящем вечере.

Вскоре наш путь стали освещать высокие факелы. А потом послышалась свирель. Мои ноги ускорили шаг, следуя этому зову. Оранжевые светлячки тянулись по обеим сторонам тропинки и далеко вперёд, будто указывая дорогу. Солнце уже скрылось за деревьями, и свечение насекомых углубляло лесные тени.

И вот мы вступили на округлую поляну, в центре которой горел огромный костёр, тянущий языки пламени к самому небу. Сбоку стоял столик, и впереди идущие брали с тарелок хлеб и бросали в огонь. Кто-то уже сидел на брёвнах, расставленных вокруг в хаотичном порядке, а кто-то сбился в небольшие группы и общался. Так вот как я могла расти. Несмотря на независимость фоксов друг от друга, они всё же блюли некоторые традиции и уделяли им достаточное время.

– Нужно покормить огонь и попросить его о милости, – пояснила Дуа-Фрис, взяв кусок хлеба и бросив в пламя. Она закрыла глаза, что-то шепча себе под нос. Я последовала её примеру, и стоило хлебу коснуться костра, как внутри меня разлилось приятное тепло.

Теперь я ощущала её повсюду. Магию, древнюю и могучую. Она стремилась в небо вместе с высокими деревьями, она сверкала в светлячках, она горела в душах собравшихся. И она сияла глубоко внутри меня.

Дуа-Фрис усадила нас возле пожилой женщины, рядом с ней беспокойно крутилась девочка лет девяти-десяти, которая тут же с любопытством посмотрела на нас. Мне уже приходилось мельком видеть её в деревне. Всего в Аольме жило четверо детей, и я заметила остальных на противоположной стороне в сопровождении своих родителей.

– Алу, это Тиа-Лил и её внучка Верида-Фол, – представила нас Дуа-Фрис.

– Очень приятно, – кивнула я, усаживаясь возле девочки. Её голубые глаза были яркими, словно безоблачное небо, а каштановые волосы заплетены в две задорные косички. На носу у неё тоже были веснушки, и я без труда проследила похожие черты в её бабушке.

– Добро пожаловать на костёр, я давно говорила Лилане-Дил, что тебя сразу надо было пригласить, – улыбнулась женщина около семидесяти лет, статная, с почти белыми седыми волосами, заплетёнными во множество собранных на затылке косичек. В носу у неё сияло серебристое кольцо, и я невольно подумала о Лирксе. Ему бы такое понравилось. Интересно, как он?

– Я рада быть здесь, – искренне произнесла я, с любопытством оглядываясь.

Большинство носили белую одежду, дополняя её яркими украшениями. В воздухе витали радость и тепло. Мне ещё не приходилось видеть жителей деревни настолько расслабленными.

Вдруг появилась старейшина. Густая тишина повисла на поляне, нарушаемая лишь треском дров в костре. Лилана-Дил окинула всех взглядом своего здорового глаза и остановилась на мне, протянув руку.

– Подойти, дитя, – голос её прозвучал мягко, но под этим крылась сила.

Сглотнув, я поднялась. Она передала мне чашу и велела испить. На вкус это напомнило мне горьковатый лекарственный отвар.

– Добро пожаловать на костёр. Сегодня тебе откроется то, что давно позабыто остальными оборотнями и некоторыми фоксами, – она коротко на меня взглянула. – Передай чашу ближнему, но не мне, – этим фоксом оказался Ингар-Моран, возвышающийся за её плечом. Я отдала ему чашу, и он сделал глоток, не сводя с меня ледяных глаз. Он передал дальше, вытерев губы тыльной стороной руки. Старейшина кивнула мне, призывая вернуться на место.

Испили все, в том числе и дети. У меня во рту всё ещё ощущался горький привкус ароматных трав. Наконец, когда каждый сделал по глотку, старейшина села близко к костру среди других фоксов и снова обвела всех взглядом.

– Каждый раз, когда к нам присоединяется кто-то новый, мы рассказываем правду, – провозгласила Лилана-Дил, и её голос зазвучал очень громко в тишине леса. Я перестала слышать сверчков и шелест листьев, хотя ветерок продолжал трепать мои волосы и проходиться по тонкой ткани рукавов. Я накинула на плечи сюртук, пахнущий чистотой и знакомым можжевельником. И на секунду зарылась в него лицом, вдыхая, вспоминая, что после этого костра кто-то будет ждать меня в том доме. Кто-то очень особенный.

– Когда-то давно все оборотни жили сообща. Но потом остальные захотели подчинить своим правилам природу фоксов. Мы с вами – дети лесов, полей, ветра и свободы. Мы – дети Мэндокса. Мы – его лучшие творения, в которые он вдохнул жизнь и поделился частичкой себя. Но подвиг нашего бога забыт, – строго сказала старейшина. Верида-Фол рядом со мной слушала с открытым ртом. Может это тоже её первый костёр?

– Во времена, когда оборотни были больше похожи на зверей, в очень жестокие времена, лишь он отважился остановить кровопролитие. Лишь он рискнул отправиться во владения змеев, чтобы выкрасть искру человеческой души, – я с жадностью слушала. Никто и никогда не рассказывал мне о боге-лисе, и тем более о его роли в очеловечивании оборотней. – С ним отправилось ещё четверо, которые сумели побороть свою жажду крови. Волв, фокса, фелина и урси. Они прокрались в обиталище змеев, и каждый получил по частичке человеческой души. Но чтобы они выбрались, а искра превратилась в пламя и достигла каждого оборотня, Мэндокс был вынужден пожертвовать собой. Последними силами он переместил их в Салтус, а его самого поработили змеи. И вот уже много веков он закован цепями в их подземном царстве, позабытый почти всеми. Но не нами, – она поднялась, и за ней мгновенно последовали остальные. – Воздадим же хвалу Мэндоксу, нашему спасителю! Поделимся с ним своими силами, своей верой, что не даёт ему сгинуть столько веков!

Все взялись за руки, и эта цепочка начала шествие вокруг костра, мягко покачиваясь.

– Мэндокс, наш создатель, наш спаситель, наш сопровождающий. Пусть не опустится перед змеями твоя голова, пусть полнится жизнью твоё тело, пусть наши слова станут тебе опорой, пусть наши глаза станут твоими.

Я, запинаясь, повторяла слова, которые мне удавалось запомнить. Спустя несколько кругов мы снова сели на свои места. Мне ещё никогда не приходилось участвовать в чём-то подобном. Поклонение Люпусу считалось личным делом, и волвы предпочитали производить его наедине с собой, за исключением больших праздников.

– Мэндокс не потерял своего зрения. И когда он вам нужен – вы можете позвать его. И если верите всей душой – он непременно отзовётся и осветит ваш путь, – закончила Лилана-Дил. По рукам вновь пошла чаша, из которой на этот раз не пили дети. Когда очередь дошла до меня, я ощутила вкус разбавленного душистого вина с нотками мёда.

– Официальная часть кончилась, – ухмыльнулась Дуа-Фрис, а потом соскочила с места, размахивая своими многослойными юбками. Раздались аплодисменты. Заиграла свирель и мягкий барабан. Я с удивлением заметила, что на последнем играл Ингар-Моран. Встретив мой взгляд, он посмотрел на меня с вызовом.

– Не сиди, Алу, – ухмыльнулась Дуа-Фрис. В руках у неё уже была бутылка, которую она мне протянула. Почти все поднялись со своих мест и принялись танцевать. А я едва ли знала, как это сделать, ощущая себя новорожденным жеребёнком, плохо контролирующим своё тело.

– Просто доверься ночи и своим ногами, – ухмыльнулась фокса, закружившись на месте. Отказавшись от напитка, я начала повторять за ней.

Языки пламени горели всё выше, ночь теперь наполнилась смехом и радостью, шорохом одежды и ветра, звуками музыки. Маленькая Верида-Фол кружилась рядом, её бабушка сидела на месте, аплодируя ей.

Счастье и беззаботность искрились в воздухе.

Улыбка не сходила с моего лица. Впервые с того момента, как мне пришлось покинуть академию, я ощущала себя частью чего-то. Важной частью. Ведь и ради меня Мэндокс спустился в то подземелье в поисках искры души, ведь я одна из них. Костром почитали Мэндокса, но каждый фокс здесь был независим, продолжая жить свою собственную жизнь, ограничиваясь личными рамками. Не подчинившись воле волва, фелина или урси.

В меня неожиданно влетела Верида-Фол и захихикала, протягивая руки. Усмехнувшись, я схватила её ладони, и мы закружились. К нам тут же присоединились Дуа-Фрис и ещё несколько девушек.

Мы танцевали, танцевали и танцевали. Я больше не пила тот напиток, но чувствовала себя опьянённой самой ночью, музыкой и танцами. И испытывала огромную благодарность за эту лёгкость, которую не ощущала в своей жизни, наверное, никогда. В тот момент забылись все обиды и тревоги, остались только музыка и я.

Чуть позже старейшина поймала мой взгляд и поманила к себе. Мелодия теперь звучала тише, и я с удивлением увидела, как Ингар-Моран рассказывает детишкам страшные сказки.

– Вижу, тебе нравится, дитя, – усмехнулась Лилана-Дил, когда я упала рядом с ней, пытаясь захватить ртом как можно больше воздуха. Сюртук Магнума уже был у меня в руках, стало слишком жарко для прохладной весенней ночи.

– Это потрясающе, – я не сдержала яркой улыбки.

– В следующий раз я расскажу новую историю, – улыбнулась она коротко. – А потом ещё и ещё. Наш бог забыт незаслуженно. Мы не строим ему храмы, только лишь вера фоксов поддерживает его силы. Каждый воздаёт ему хвалу так, как считает нужным, но многие его уже позабыли, многие не верят и считают это старой сказкой. Легендой.

– Но вы верите, – это читалось в каждом её жесте. Это не ощущалось слепым идолопоклонничеством, нет. Она прекрасно жила сама по себе, обращаясь к Мэндоксу как к заботливому другу, а не хозяину.

– Конечно. А как ещё? – улыбнулась Лилана-Дил, приложив руку к сердцу. – Во мне, как и в тебе, живёт его частичка. Ты лиса – как и он. Он задумал нас свободными от своего влияния, но вместо этого мы верим в него по своей воле, мы воздаём ему благодарность.

– Всё это передаётся из уст в уста или где-то записано? – искра любопытства мелькнула в моём сознании, когда я это спросила.

– Из уст в уста, – хмыкнула старейшина. А во мне вдруг загорелась идея. На мгновение я сжалась от неуверенности, это казалось таким глупым… Но я всё же решила непременно поделиться своей задумкой с Лиланой-Дил позже. Мне всегда нравились истории. И я бы хотела, чтобы культура фоксов была запечатлена, имела физическое доказательство, когда некому будет рассказывать эти легенды спустя много веков.

– Костры проводятся во всех поселениях? – полюбопытствовала я снова.

– Нет, где-то эта традиция уже позабыта. Но пока я жива – будет жить и костёр. С первого дня цветения и до дня солнцестояния мы будем собираться каждый день, – в её здоровом глазе отразилась решительность. Я не могла не восхищаться её преданностью традициям.

Мы немного помолчали. Взошла луна, и тысячи звёзд наблюдали за нами сверху. Мне на мгновение стало грустно, что Магнум всего этого не видит. Но это не испортило моего настроения и наслаждения происходящим.

– Всё почти кончилось, – словно прочтя мои мысли, усмехнулась Лилана-Дил. – Ты знаешь, почему я решила принять его здесь? – не осталось сомнений, кого она имеет в виду.

– Флос-Вина может быть очень настойчивой, – усмехнулась я.

– И это тоже, она дерзкая девочка, – довольно произнесла Лилана-Дил. – Раз в моей деревне собиралась поселиться одна заблудшая душа, я решила, что ей нужна пара, – хмыкнула она очень многозначительно. У меня перехватило дыхание.

– Думаете… – я оборвала себя, покачав головой.

– Думаю, тебе просто надо широко распахнуть своё сердце и посмотреть, куда это тебя приведёт, – подмигнула Лилана-Дил. – Но я даже одним глазом вижу, что он носит в своём сердце, – не дав мне ответить, старейшина поднялась и громко хлопнула в ладоши. Музыка прекратилась, смех постепенно стих, и все замерли, уважительно внимая.

– Костёр окончен. Мэндокс благодарит вас, как благодарю вас и я. Да осветит он вашу дорогу.

По моим плечам тут же пробежал холодок. Я набросила сюртук Магнума, глядя на кончики своих пальцев, выглядывающие из длинных рукавов. Мой нос сам собой на мгновение снова уткнулся в воротник, вдыхая аромат.

– Вот ты где, идём, – усмехнулась Дуа-Фрис. Щёки её горели румянцем, и она подмигнула Ингар-Морану, когда поймала его взгляд. Тот не дрогнул, но мне показалось, что я увидела отголоски смущения на его лице.

– Ну что за проклятие такое. Вечно меня тянет к тем, у кого внутри – ледяная пустошь, – насупилась она, когда фокс отвернулся, не уделив ей того же внимания.

– Тянет? – Верида-Фол, которая до этого слушала сказки Ингар-Морана, неожиданно оказалась впереди нас, голос её прозвучал с любопытством. Мы с Дуа-Фрис переглянулись. Я подтолкнула её локтем, призывая пояснить. На моё косноязычие надеяться не стоит.

– Ну… мне хочется с ним дружить, – нашлась фокса. – А он со мной не хочет.

– Ну и дурак, – пожала плечами девочка и вжала голову в плечи под строгим взглядом обернувшейся на неё бабушки. Дуа-Фрис тихо прыснула.

– Не могу не согласиться. Умная девочка, – произнесла она.

– У неё здесь только бабушка? – тихо поинтересовалась я. Факелы горели ярче, освещая тропинку. Светлячки кружились совсем близко, грозясь запутаться в волосах. Воздух наполняли звуки ночных насекомых и птиц, шелест листьев и тихие разговоры фоксов.

– Да, слышала, мать от неё отказалась и сбежала в Игравию. А отец умер почти сразу после её рождения, – Дуа-Фрис махнула рукой и нахмурилась. – Хорошо, что есть бабушка. У нас нет приютов, некому было бы о ней заботиться, только если кто-то изъявил желание.

– Это печально, – вздохнула я. У подобной свободы всегда есть своя цена. Фоксы отказывались строить общество, похожее на других оборотней, у них есть только старейшины и никого над ними. Они путешествовали от одной деревни к другой или вовсе предпочитали жить сами по себе в крупных городах, где можно затеряться. Они могли отбросить свои родовые связи, но при этом тянулись к традициям и обычаям. Несочетаемое фоксы умудрялись сочетать. Я всё ещё не могла понять это и уместить в своей голове. И отнести всё это к себе. Врождённый ли этот свободный дух или же приобретённый?

– Как тебе твой первый костёр? – задала вопрос Дуа-Фрис, когда мы вошли в деревню. Некоторые фоксы продолжали весело разговаривать, не спеша возвращаться в свои дома.

– Потрясающе, – искренне выдохнула я. Шаги словно стали легче, в животе парили бабочки, и все тревоги на мгновение покинули сердце.

– Знаешь, есть старая традиция, – Дуа-Фрис говорила это уже от входной двери своего дома.

– Какая? – прищурилась я, ожидая подвоха. И не зря.

– После костра уединяться с мужчиной, который нравится. А у тебя дома как раз есть такой, – на мой возмущённый оклик она расхохоталась и спряталась в доме.

Я лишь с улыбкой покачала головой и помахала ей, когда её довольное лицо появилось в окне. Шаги мои стали быстрее, сердце в груди заколотилось. Хотелось скорее рассказать, поделиться эмоциями. Очень сильно хотелось обнять Магнума, вдохнуть поглубже запах можжевельника.

Мои шаги по деревянному порогу прозвучали очень громко в тишине ночи. И дверь распахнулась прямо передо мной. Магнум выглядел волшебным, мягкий свет свечей позади окутывал его золотым ореолом, а прохладный отблеск откусанной луны падал на лицо. Его белая рубашка помялась, волосы были чистыми и взъерошенными. Ярко пахло можжевельником. Он сходил в баню. У меня почти потемнело в глазах от желания вжаться лицом в его шею.

– Как всё прошло? – его тёмные глаза тлели, словно угли, мне хотелось согреться в этом тепле.

– Невероятно, – улыбка расколола моё лицо, а глаза заслезились от тихого счастья, наполнившего грудь.

Магнум тоже улыбнулся, мягко и искренне, и протянул мне руку, приглашая в дом. Я с удовольствием обхватила его тёплые пальцы своими. Но он потянул меня вперёд, ближе, медленно и не сводя взгляда. Я знала, что одного моего движения хватит, чтобы это остановить. Но я не собиралась этого делать. И поэтому с готовностью вступила в его объятия, о которых мечтала весь вечер. Я тут же уткнулась носом в его шею, обхватила руками талию, сминая рубашку на спине. Одной рукой Магнум обнял мои плечи, притягивая ещё ближе, другой погладил меня по голове, спускаясь по волосам.

Тепло, безопасность, принятие разливались под моей кожей. Я едва могла вдохнуть, пока так близко прижимала его к себе, а он прижимал к себе меня. Я могла бы вечность стоять вот так, впитывая это. Хотелось скользнуть руками по его спине, плечам, дотронуться до волос, ощутить больше кожи, увидеть больше…

Жар наполнил низ моего живота, и я сглотнула, сжимая его рубашку сильнее, сбитая с толку этим невероятным чувством потребности, необходимостью стать ещё ближе. Это захлестнуло меня как волна и заставило дыхание замереть.

– Я рад, что ты счастлива, – нежно шепнул Магнум мне в висок. Я же отклонилась назад, но не в силах разжать свои руки на его рубашке. Что-то во мне пробудилось, вчерашние объятия приоткрыли дверь в нечто новое, с чем я пока была не готова иметь дело.

Его лицо оказалось совсем близко, ладонь Магнума поднялась, нежно заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо, и задержалась, поглаживая его стремительно краснеющий кончик. Во рту у меня пересохло, сердце заколотилось, но вовсе не от страха. Магнум ощущался устойчивым и безопасным напротив меня. Он ощущался всем.

– Я… – сорвалось с моих губ. Магнум мягко улыбнулся и отступил, потянув меня в дом. Я последовала за ним, прикусив губу. Разорванный контакт наших тел теперь ощущался пропастью, через которую мне тут же захотелось прыгнуть, сокращая это возмутительное расстояние между нами.

– Хочешь есть? – спросил Магнум. И мой живот неожиданно заурчал.

– Очень. Я танцевала до упаду, – призналась я. Его взгляд скользнул по мне, и он отвернулся, обхватывая горшок с кашей ладонями, а потом что-то шепнул. Магия.

– Хотелось бы мне это увидеть, – сказал Магнум неожиданно, не поворачиваясь ко мне лицом.

– Однажды, – сорвалось с моих губ следом.

А потом был поздний ужин и поздние разговоры. Ещё никогда в своей жизни я не чувствовала такого умиротворения. И такого неумолимого притяжения. И если Дуа-Фрис тянуло к ледяной пустоши, то меня – к огню в камине, к тёплому одеялу и шершавым ладоням, посылающим по коже горячие искры.

***

Он никогда не хотел ничьей защиты. Магнум всегда стремился защищать себя сам. И редко позволял тёте, Аарону или Флос-Вине вмешиваться в свои дела.

Но глядя на то, как Алу выступила вперёд перед фоксом на голову выше себя, как она отчеканивала каждое слово, ставя его на место, в Магнуме проснулось удивительное чувство. Он никогда не думал, что выраженная таким способом забота может сводить с ума.

У него пересохло во рту. И если бы Магнум не понял, что любит её днём раньше, в этот момент ему бы пришло осознание, насколько сильно он пропал.

Алу всегда оставалась спокойной, устойчивой полноводной равнинной рекой. Но стоило зацепить кого-то из её близких, как она тут же начинала бурлить и неистовствовать, словно горная река, способная ударить тебя о камни и сбросить с водопада.

И она разозлилась из-за Магнума. За него. Всего из-за одного сказанного этим фоксом слова. Надежда разгорелась в его и без того пылающем от такой яростной защиты сердце.

– Что такое? – спросила Алу. Видимо, его взгляд был слишком ошарашенным. Или влюблённым. Может быть, всё сразу. Магнум к этому времени отказался пытаться контролировать своё лицо.

– Ничего, – ответил он, пряча совершенно юношескую улыбку, готовую расколоть его губы. Он имеет право восхищаться ею сколько хочет. Похоже, это уже такое же привычное дело для него, как и дыхание.

– Кажется, в этой деревне самый страшный не Ингар-Моран, – не сдержал Магнум поддразнивания и улыбки.

– Возможно, – в глазах Алу что-то блеснуло, и она склонилась, лишая его возможности сделать следующий вдох. – Тебе лучше опасаться, – лицо её было совершенно непроницаемо. Магнум в этот момент почувствовал очень многое, но уж точно не страх.

– Очень страшно, – произнёс он отстранённо, оглаживая взглядом её черты, глаза его метнулись к её нежно-розовым губам. Алу пахнет печёными яблоками и хвоей. Каков же будет её вкус?

– Идём, я покажу тебе остальное. Заодно зайдём к охотнику за дичью, – отступила она, но эта густая магия никуда не делась.

Здесь, вдали от академии, вдали от обязательств, Магнум ощущал, что те чувства, которые он так старательно гнал от себя, теперь наступали волнами, грозя снести всё на своём пути, если он не последует их воле.

Но он не собирался бросаться в это сломя голову. Он хотел ступать осторожно, шаг за шагом выясняя, что ему позволено. Его желания отступили на второй план. Магнум мог бы просто стоять и смотреть на Алу целыми днями, и не ступить ни единого шага вперёд, если бы она попросила. Потому что его главным желанием стало её счастье. И он готов сделать для этого так много, что сам не знал, где же находится предел. Возможно, его не существует.

Деревня Аольм оказалась довольно маленькой. Провинциальное устройство нисколько не смущало его, у Магнума самого есть дом в глуши. Который он, правда, оборудовал водопроводом. Но работа на свежем воздухе всегда позволяла привести разум в порядок.

Магнум наслаждался весенним ветром, шелестом листьев, ароматами леса. Жизнь в городе имеет свои преимущества, но только на природе в нём появлялось истинное умиротворение.

Он покосился на идущую рядом Алу, с необыкновенным энтузиазмом рассказывавшую, что и как здесь устроено.

Внутри на мгновение разлилась грусть. Жаль, что Алу и тёте Ирме так и не довелось как следует познакомиться. Он рассказал ей об Алу немного, но это было не так, как нужно. Это было осторожно, неуверенно, неполно. Сейчас Магнум ощущал уверенность, ощущал неотвратимость, незыблемость собственных чувств. И он бы хотел поделиться всем этим со своими близкими, чтобы они могли разделить его радость.

Алу пребывала в тихом волнении от предстоящего костра. Магнум, несмотря на дружбу с Флос-Виной, знал очень немногое. Подруга скрывала от них с Аароном большую часть своей прошлой жизни, и у Магнума были догадки, почему.

К закату Алу вышла из комнаты. Одетая во всё белое и лёгкое, она показалась ему богиней, соизволившей спуститься к нему, глупому смертному. Магнум сглотнул, стараясь не слишком пялиться и не задерживать своё внимание на узкой полоске кожи между блузой и поясом юбки, по которой нестерпимо захотелось провести кончиками пальцев, чтобы узнать, какова она на ощупь. Лёгкие, струящиеся вдоль спины волосы, забранные у лица, очень шли Алу, делая её более открытой и мягкой. Но она всё ещё оставалась собой. И смотрела на него немного неуверенно.

«Я люблю тебя», – хотел сказать он.

– Красиво, – только и сказал Магнум. Но он мог либо уместить всё это в одно слово, либо до конца ночи рассказывать Алу, как теплы её глаза, или что веснушки на её руках и ключицах словно маленькие звёздочки, которые он с удовольствием бы посчитал своими губами или кончиками пальцев, если бы она ему позволила. Магнум мог бы также случайно рассказать о своих чувствах, о которых она ещё точно не готова услышать. На Алу свалилось столь многое, ему следует держать себя в руках.

– Спасибо, – проговорила она, кажется, смущённая. Но их прервал стук в дверь.

– Алу, ты такая красавица, – вошедшая фокса в отличие от него не имела никаких проблем с комплиментами. Она выглядела на несколько лет младше Алу. Магнум отправился в комнату за тонким сюртуком, вечером становится слишком прохладно для такого лёгкого наряда. Ему пришлось сморгнуть видение тонкой полоски открытой кожи, которое, вероятно, будет преследовать его очень долго.

– Взаимно, – проговорила Алу, когда он вернулся в комнату и протянул ей одежду.

– Чтобы не замёрзнуть, – пояснил Магнум на её вопросительный взгляд.

После быстрого знакомства, Алу и её подруга покинули дом. Магнум проводил их взглядом, закрыл дверь и вздохнул, оглядывая хижину. Всё здесь казалось старым и простым, но стоило нынешней хозяйке войти внутрь, как стены будто бы обнимали его.

Магнум совершенно не собирался тосковать, поэтому вернулся к своей работе.

В итоге он всё же начал тосковать, но это не помешало его занятию. Он также успел поразмыслить о том, что несмотря на ужин ранее этим вечером, после таинственного костра Алу захочется есть. Поэтому Магнум не стал накладывать на кашу и тушёного зайца охлаждающее заклинание.

Трава, которая должна вырасти через месяц, может стать ключом к его исследованиям. Он был уже очень близок. Конечно, скоро ему предстоит встреча с таинственным лекарем души. Магнум не был уверен, что тот вообще может помочь с врождённой проблемой. Но попытаться всё равно интересно.

Через час работы канем внутри заскрёбся. Поморщившись, Магнум обратил свою руку, не забыв перед этим закатать рукав рубашки, чтобы не порвать. Глядя на свои чёрные когти и вздутые вены, он вдруг вспомнил, как Алу держала его лапу своими бледными руками и закрывала его собой от преподавателей Монтэм Сильва.

Знакомая боль разнеслась по телу, но Магнум не поморщился. Слишком глубоко ушёл в воспоминания. Интересно, Алу продолжает тренироваться со шпагой? Магнум хорошо помнил тот бой на пляже и искрящийся от напряжения воздух между ними. И решил, что непременно предложит сразиться снова.

Лента, которая оказалась в его владении после той тренировки, стала ему верной спутницей и лежала в сумке, стыдливо спрятанная. Хотя Магнум отказывался стесняться своих чувств, он опасался смутить Алу излишним напором. Взаимность не казалась ему чем-то нереальным, но вместе с тем он не хотел двигаться слишком поспешно, особенно после того, как она впустила его в свой дом.

«Пусть всё идёт своим чередом», – подумал Магнум и продолжил работать.

Алу действительно вернулась через пару часов, как и обещала.

Едва послышались её шаги по порогу, как Магнум бросился встречать её к двери.

Она, казалось, была соткана из лунного света, оседающего ореолом вокруг её фигуры. Глаза и кожа сияли, улыбка не сходила с губ, причёска немного растрепалась, а на плечах лежал его сюртук. Больше всего на свете Магнуму хотелось обнять её. Под покровом ночи и после вчерашнего объятия это желание уже не казалось несбыточным.

– Как всё прошло? – произнёс он тихо, стараясь не нарушать волшебство ночи вокруг них.

– Невероятно, – Алу широко улыбнулась, глаза её заслезились. Сердце Магнума врезалось в рёбра, отчаянно пытаясь пробить путь навстречу своей любви.

При виде счастья Алу внутри Магнума всё загорелось. Он с улыбкой протянул руку, и когда она, ни мгновения не мешкая, обхватила его пальцы, потянул к себе. Медленно, но верно, оставляя ей право выбора и внимательно глядя ей в глаза. Но Алу не дрогнула, а вступила в объятия, тут же пряча лицо на его шее и опаляя кожу своим дыханием. От этого по спине Магнума поползли мурашки, которые осели горячим сгустком внизу его позвоночника. Алу обхватила его за талию, сминая рубашку, и прижалась так крепко, как он мечтал, и даже лучше.

Магнум прикрыл глаза от удовольствия, обнимая её за плечи и притягивая ещё ближе. Его пальцы заскользили по шелковистым волосам. Он вдохнул в себя знакомый аромат печёных яблок и хвои, к которым примешался запах костра и трав.

Он расслабился, отдавая этому объятию всё своё тепло, все свои чувства, всю ту нерастраченную нежность, что кипела в нём так долго. В его руках Алу ощущалась чем-то драгоценным, невероятным, но вместе с тем спокойным, утешающим, родным. Она обнимала его самым идеальным образом. Ему хотелось бы погладить её прямую спину, коснуться той полоски кожи, что привлекла его внимание в начале этого вечера. Но и этого было уже так много, так бесконечно много. Ведь в тот момент, когда она покидала Монтэм Сильва, Магнум думал, что не получит больше ничего. Но вот они здесь, в лунном свете, и она прижимается к нему, согревая дыханием кожу его шеи.

– Я рад, что ты счастлива, – прошептал Магнум со всей искренностью. Алу немного отклонилась так, чтобы поймать его взгляд, не выпуская из объятий.

На её лице отразилось что-то новое, новое чувство горело и в её глазах, в таком свете казавшихся совсем тёмными. Пальцы Магнума потянулись к выбившейся пряди её волос и заправили за ухо, не удержались от поглаживания округлого кончика. Кожа была нежной, сливочной, притягательной. Глаза её притягивали ничуть не меньше. В полумраке все чувства обострились. И Магнум ощутил отчаянную потребность приблизиться и проследить весь путь своих пальцев уже губами. Выразить прикосновениями всё то, о чём он молчал. Исполнить любое её желание.

– Я… – сказала Алу неуверенно.

Магнум отступил, мягко улыбаясь и подавляя эту искрящуюся потребность в своей груди и животе. Она устала, это был яркий на события вечер. Он потянул Алу внутрь, уже скучая по разорванным объятиям.

– Хочешь есть? – спросил он и сдержал усмешку, когда её живот согласно заурчал.

– Очень. Я танцевала до упаду, – это удивило Магнума. Он легко мог представить, как изгибались бы в танце длинные линии её тела. Хотелось бы ему однажды это увидеть, признался он себе, согревая кашу магией. А потом неожиданно произнёс эту мысль вслух.

– Хотелось бы мне это увидеть, – сорвалось с его губ. Воображение Магнума без труда нарисовало эту картину: лунная ночь, костёр и лишь они вдвоём, пляшущие в свете языков пламени.

– Однажды, – неожиданно ответила Алу.

И острота ночи отступила, оставив после себя обещание вернуться вновь. А пока они сидели за столом, уютно горели свечи, и Магнум с удовольствием наблюдал за тем, как Алу поедала кашу. Им следует разнообразить рацион, торговец должен скоро прибыть. К тому же он видел цыплят в нескольких дворах. Неплохо бы завести своих.

И эти простые мысли, это тихое счастье заставили Магнума мягко улыбнуться. Он никогда не думал, что окажется в месте, подобном этому. И он никогда не думал, что ощутит такой мир и покой.

Но вот он здесь. А Алу напротив, и её искрящиеся глаза стали понемногу слипаться от усталости. Она выглядела мягко, и ей очень шла его одежда, её пальцы трогательно торчали из длинных рукавов сюртука.

Ему хотелось вновь поцеловать их. Но пока он продолжал внимательно слушать.

Однажды Магнум снова возьмёт её руку и запечатлеет на ней поцелуй.

Однажды он скажет. Когда Алу будет готова это услышать.

Глава четвертая

Удивительно, как быстро мы с Магнумом выработали совместный распорядок. Его присутствие теперь казалось мне естественным, таким же, как восход солнца по утрам.

По мере того, как на костре звучали всё новые истории, в моей голове зрела идея. Три дня спустя я всё же решилась рассказать об этом Магнуму за завтраком.

– Знаешь, у меня никогда не было времени найти своё увлечение, цель в жизни, – пробормотала я, ощущая себя смущённой из-за этого. В моём возрасте большинство оборотней уже всё это имеют.

– И это нормально, – поддержал Магнум, глядя мне в глаза. – Когда тебе было думать о своих увлечениях, если ты пыталась спастись от оскорблений или унижений окружающих? – весь его вид источал сочувствие. Но его слова не вызвали во мне отторжения, наоборот, в груди разлилось приятное тепло от мысли, что он понимает меня.

– На костре рассказывали легенды фоксов. Мне с самого детства нравились разные истории. Чтение сказок помогало спрятаться от реальности. Старейшина сказала, что вся эта информация передаётся из уст в уста. И ко мне вдруг пришла мысль: а что, если записать все эти легенды? Сделать сборник. Может быть, дать прочесть его другим оборотням, чтобы остановить слухи о фоксах. Повысить осведомлённость, дать им возможность понять культуру этого народа и причины замкнутого образа жизни, – мой энтузиазм увеличивался с каждым произнесённым словом.

– Это замечательная идея, – слова прозвучали искренне, глаза Магнума заблестели, оглядывая моё лицо. Я откашлялась, ощущая себя неловко из-за собственного страстного голоса. – Ты сказала старейшине?

– Пока ещё нет, – пробормотала я, ковыряясь в каше. Неожиданно рука Магнума легла мне на ладонь и легко пожала. Подобные прикосновения уже не заставляли меня вздрагивать. Более того, я желала, чтобы они случались чаще.

– Обязательно скажи. Уверен, жители деревни с удовольствием поделятся с тобой своими историями, – в его взгляде засверкал смех. – Ингар-Моран наверняка знает кучу историй про Королеву Льдистых гор и других холодных существ.

– Магнум, – пробормотала я с упрёком, но смешок всё равно сорвался с моих губ. Ингар-Моран своим поведением уж точно заслужил несколько безобидных шуток.

– У тебя ведь сегодня встреча насчёт душевного здоровья? – осторожно поинтересовалась я. Магнум немного помрачнел. Его реакция понятна, мало кому понравится открывать свою душу незнакомцу. Тем более методы фоксов оставались тайной.

– Да. Мне будет интересно послушать, но симптомы, сопровождающие жизнь канемов, хронические и заложены в теле, а не в душе, – покачал он головой. Губы его поджались, глаза стали задумчивыми.

– Раз ты здесь, стоит попробовать. Может быть, узнаешь о нескольких интересных техниках. Магия фоксов – это что-то совершенно другое, – пока я говорила, он перевёл взгляд на меня и легко улыбнулся. Хорошо, что мне удалось немного приободрить его.

– Возможно, целителю удастся меня удивить, – вздохнул Магнум.

Мы закончили завтрак, убрали со стола и отправились на встречу с торговцем пораньше, чтобы занять очередь и успеть купить то, что хочется. Часто Ксавье-Дункан привозил что-то под заказ, и у нас на всякий случай был с собой список необходимого.

– Хм, а он когда-нибудь продавал живых кур? – задумчиво поинтересовался Магнум, пока мы шли к месту встречи. Пробивающееся сквозь кроны деревьев солнце приятно согревало кожу, лёгкий ветерок играл с волосами, до слуха доносилось соловьиное пение.

– Хочешь завести? – полюбопытствовала я. Обычно свежие яйца я покупала или обменивала у соседей, но идея завести собственных птиц показалась неплохой. Насколько я помнила, последние разы Ксавье-Дункан привозил несколько кур. Рядом с баней как раз находится маленький сарай, где их можно разместить.

– Почему бы и нет? Беру весь уход на себя, а яйца можно использовать для многих блюд, – Магнум, казалось, преисполнился энтузиазма. И от осознания, что мы планируем будущее, я улыбнулась. Его хозяйственность не стала для меня чем-то удивительным, он всегда казался мне очень практичным.

– У сарая худая крыша, могу залезть и замазать её смолой. Я уже так делала с домом, – мне нравилось, что каждый из нас находил работу по душе, и вместе мы получали результат.

– Отличная идея, – согласился Магнум. Пока мы шли, наши плечи то и дело соприкасались, и это согревало меня лучше весеннего солнца.

Оказалось, несколько фоксов тоже решили прийти пораньше, и мы заняли очередь после Вериды-Фол и её бабушки Тиа-Лил.

– Здравствуйте, – улыбнулась девочка, не скрывая любопытства рассматривая Магнума. Я подавила смешок, когда её глаза наполнились восхищением. За это я получила тычок локтем от не впечатлённого таким вниманием Магнума, и мне стало ещё смешнее.

– Здравствуй, Верида-Фол. Здравствуйте, госпожа Тиа-Лил, – поздоровалась я в ответ.

– Здравствуй, девочка, – фокса прищурилась на Магнума, но лицо её быстро расслабилось. – Как вам в Лисьих землях, молодой человек?

– Прекрасно, – отозвался Магнум, взгляд его устремился к деревьям, где зиял достаточно широкий просвет, и не зря. Через мгновение показалась тяжело нагруженная повозка. Я предполагала, что где-то в лесах была скрыта дорога, но не встречала этот путь во время своих прогулок.

Ксавье-Дункан, уже немолодой фокс ближе к семидесяти годам, приветливо помахал собравшимся своей старой кожаной шляпой. Его густая снежно-белая борода, как всегда, выглядела опрятной.

– Бабушка, я хочу сладостей, – прошептала Верида-Фол, дёргая Тиа-Лил за рукав. – У него должны быть засахаренные лепестки роз.

– А ты хочешь сладостей? – дразняще улыбнулась я Магнуму, припоминая его любовь к яблочному пирогу. Может мне всё-таки удастся его приготовить, не без помощи Дуа-Фрис, конечно.

– Я хочу кур, – оскалился Магнум и щёлкнул зубами прямо перед моим лицом. От его широкой улыбки я почувствовала слабость и поспешно отвернулась к торговцу. Предательские уши снова покраснели, а сердце в груди сладко дрогнуло.

Верида-Фол и Тиа-Лил набрали много круп. Магнум предложил помочь им всё это донести. Девочка оказалась в восторге от такого предложения и утянула бабушку в тень в ожидании, пока мы завершим покупки.

У торговца действительно оказалось несколько молодых курочек и даже петух. Фокс, для которого он их привёз, передумал покупать, поэтому они достались нам. Я смотрела на птиц с опаской, а они с подозрением глядели на меня своими жуткими глазами. Магнум расплатился, отмахнувшись от моих попыток достать кошель. Мы также взяли крупы и рыболовные снасти. Я набрала бумаги и письменных принадлежностей. Казалось, у Ксавье-Дункана есть всё, что нам необходимо. Может, это тоже магия фоксов? Или просто чутьё торговца? В итоге мы нагрузились и оставили кур в стороне под присмотром Дуа-Фрис, которая кидала в нашу сторону насмешливые взгляды. Как раз сегодня у нас назначена встреча, и я приготовилась к куче вопросов.

В благодарность за помощь Тиа-Лил выдала нам банку яблочного варенья и молоко от своей козы. Пришлось сделать два круга, чтобы отнести всё к хижине.

Закончив разбирать покупки, мы начали обустраивать место для кур. Магнум переносил сохранившийся забор, чтобы сделать для птиц загон, я же разогрела припасённую смолу на печи, взобралась на крышу сарая и принялась затирать дыры. Было нечто удивительное в том, чтобы наслаждаться такими простыми вещами.

Сидя на крыше, я на мгновение прикрыла глаза и подставила лицо солнцу, позволяя ему сделать мои веснушки ещё ярче. Ветер трепал волосы, выбившиеся из неряшливой косы. Почему-то в Лисьих землях чаще хотелось ходить с распущенными прядями, но для грязной работы их было лучше убрать.

Я решила, что поговорю со старейшиной после сегодняшнего костра. Фоксам пора попытаться изменить мнение о себе, хотя бы таким способом. Может быть, у меня не получится написать или издать этот сборник, но впервые за долгое время я искренне чем-то заинтересовалась. Мне захотелось что-то сделать для себя.

– Алу! Слезай, пора обедать! – раздался голос Магнума. Я перевела на него взгляд: он стоял около дома и махал мне рукой. Его с головы до ног заливал яркий солнечный свет, который вдруг пробрался в глубины моего сердца и осветил самые потаённые уголки. Пока улыбался Магнум, хотелось улыбнуться и мне. Хотелось, чтобы он вечно вот так звал меня на обед или слушал мои рассказы. Хотелось вечно слушать его разговоры, пряча улыбку наблюдать за его ворчанием, любоваться линией челюсти и манящей бархатной темнотой его глаз. Хотелось касаться, хотелось подойти ближе и забраться в глубину его груди, свернуться там и услышать драгоценное сердцебиение.

И в этот момент, глядя на то, как Магнум, ругаясь, выпускает купленных кур в законченный загон, я вдруг поняла, что все мои чувства – любовь. Многое о ней говорилось в книгах, о ней пели, о ней слагали легенды. Но для меня она была своя собственная: уютная и тёплая, безопасная и ласковая. Она клубилась во мне, согревала стылые из-за одиночества кости. Она заполнила те части моего сердца, о которых я не подозревала. Просто сидеть рядом и смотреть на него было бы достаточно. Достаточно, чтобы он оставался рядом, улыбался или грустил. Делал всё, что его душе угодно. Только он.

Но, даже если бы Магнум захотел покинуть меня, я смогла бы его отпустить. Потому что моя любовь – это про него, а не про меня саму. Моя любовь будет расцветать от его счастья, даже если он окажется далеко. Но сейчас он здесь.

Магнум закрыл загон, вытер со лба пот и снова мне помахал, ворча на «ангасовых кур, которые чуть не выклевали мне глаза».

Я же смотрела, смотрела и всё не могла насмотреться.

Это знание не выбило почву из-под ног, не заставило меня скатиться с крыши. Нет, оно, наоборот, привязало меня к земле, заставило осознать себя и открыть в себе те грани, к которым я раньше боялась приглядываться.

Я бы выжила без Магнума. Но я не хотела этого. Он делал мою жизнь лучше, и я надеялась, что смогу ответить ему тем же.

Медленно спускаясь с крыши, я почувствовала удивление.

Любовь ещё меньше года назад казалась чем-то далёким, эфемерным. Но теперь она разгорелась внутри меня так естественно, будто бы всё время пряталась там. Так оно и было, вдруг пришло осознание. Каждый раз, когда я слышала смех Магнума или видела его улыбку, именно любовь согревала меня изнутри. Каждый раз, когда его настигала печаль или ему было больно, именно любовь обжигала меня мукой и яростным желанием помочь, уберечь. Она скрывалась в мелочах, росла медленно и крепла, а теперь из маленького ростка наконец расцвёл бутон, который я намеревалась всеми силами защищать от любых напастей. Я буду теплить его, взращивать и превращу в нечто невероятное и сильное, в вековое древо, в то, что будет достойно Магнума.

– Ты комфортно чувствуешь себя на высоте, – усмехнулся он через плечо, пока я следовала за ним в дом, всё же немного оглушённая недавним открытием. – Может ты не фокса, а оборотень-горная-коза? – смешинки в его глазах засверкали, словно драгоценные камни. В доме пахло свежим супом и яблочным вареньем. В доме пахло Магнумом, уютом и любовью.

– Тогда ты оборотень-гроза-бедных-кур, – ответила я на его улыбку. На что он поморщился, но смех не покинул его глаз.

Мы сели за стол, и Магнум принялся разливать густой суп с распаренными кусочками зайца. Любовь – прекрасное, невообразимое чувство, но желудок она наполнить не может, поэтому мой живот заурчал, требуя еды. Я подавила смешок, а Магнум вопросительно на меня взглянул.

– Ничего, – покачала я головой, дуя на ложку, от которой исходил ароматный пар. Совершенно обычный день, в которой я осознала, что люблю Магнума Канема всем своим сердцем. – Совершенно ничего.

После обеда я перемыла посуду, а Магнум вернулся к работе над зельем, сообщив, что вечером отправится на рыбалку. Мне же нужно сходить к Дуа-Фрис и доплести наконец браслет. И заодно как следует подумать над своими чувствами.

Взглянув в сосредоточенное над бумагами лицо Магнума, я улыбнулась сама себе и отправилась в путь.

– Будешь обедать? – просияла Дуа-Фрис, как только открыла дверь, и удивлённо на меня взглянула, когда я отрицательно махнула головой.

– Магнум хорошо готовит, – пробормотала я, усаживаясь за стол, где мы обычно занимались рукоделием. Кончики моих ушей покраснели под волосами.

– Неожиданно, – ухмыльнулась Дуа-Фрис. – Расскажешь, что у вас с ним за история?

– Он очень мне помог, без него я была бы мертва не единожды, – вздохнула я. Магнум был так добр, и это лишь укрепило мои чувства. Как я могла не полюбить его? Эти нахмуренные брови, это ворчание, то, как он никогда не стеснялся своей сущности и гордо бросал её в лицо всем окружающим. То, как несмотря на порой злой язык, он был обходителен, спрашивал разрешения коснуться и старался не пугать вне занятий по обращению. В нём так много прекрасных качеств, но самое главное, все они хорошие или не очень, делали его собой. Тем, кого я полюбила. Тем, кого я люблю. И если в будущем что-то в нём изменится, я готова узнать и принять эти новые стороны и полюбить их тоже.

– О, я знаю это лицо, – ухмыльнулась Дуа-Фрис. Моё сердце сжалось от того, как сильно в тот момент она напомнила мне Клару. О, сестра бы бесконечно подкалывала меня. Ей и Флос-Вине всё это удалось разглядеть куда раньше меня самой.

– Какое лицо? – хмыкнула я, принимаясь за браслет. Мои пальцы проследили плетение.

«Будь счастлив», – мысленно говорила я.

«Будь здоров».

«Пусть беда тебя не тронет».

«Пусть этот браслет спрячет тебя от взора врагов».

«Пусть сохранит твои силы».

Помешкав, я добавила: «Пусть моя любовь тебя защитит и укроет».

– Полное чувств. Твоё сердечко разрывается, не так ли? – хмыкнула Дуа-Фрис. Я лишь пожала плечами. Мои мысли обратились к Кларе и её положению. Отсутствие новостей убивало, и я раздумывала, как же поступить.

– Отсюда можно отправить письмо? – полюбопытствовала я, но Дуа-Фрис тут же нахмурилась.

– Не положено. Ксавье-Дункан передаёт записки из рук в руки другим фоксам, но чужакам… – она поджала губы и покачала головой. Я подавила вздох. Этого стоило ожидать. Опасно пытаться передать хоть какую-то весточку Кларе. Уходя, Флос-Вина обещала постараться сообщить ей, что всё хорошо, но я сомневалась, что получится, учитывая неразбериху в клане Лунар.

Подумать только, дакс Георг умер. Но больше меня беспокоило, что дакса Августа ненавидит меня настолько, что хочет убить. Я сглотнула, отбрасывая эту мысль. В Лисьих землях ей меня не достать.

– А ты не собираешься навестить родителей? – полюбопытствовала я, зная, что Дуа-Фрис скоро нужно отвезти заготовленные для них весенние травы.

– В следующий приезд Ксавье-Дункана я отправлюсь с ним в Окулус, – довольно кивнула фокса, с усилием придавливая металлическую застёжку к тканевому браслету. – Могу попробовать передать твоё письмо.

– Слишком опасно, – отказалась я, хоть и отчаянно этого желала. – Лучше отправишь одно в Монтэм Сильва? Там летом обитает очень одинокий фелин, – сердце наполнилось теплом при мысли о Лирксе. Возможно, он сможет сообщить Кларе, что у меня всё хорошо.

– Конечно. А он красавчик? Может мне стоит поехать туда лично? – Дуа-Фрис покачала бровями, и я фыркнула. Она вполне могла понравиться Лирксу, они оба обладают на первый взгляд лёгким характером, хотя фокса на самом деле достаточно домашняя и мягкая. Но я всё ещё помнила историю о жестоком отце, которую рассказал мне друг. Неудивительно, что у Лиркса было напуганное лицо, когда он нашёл меня избитой Норбилами в нашу первую встречу. Кажется, это случилось вечность назад. Интересно, близнецы получили какое-то наказание или спокойно вернулись в стены Монтэм Сильва?

Учитывая, какую власть теперь обрела дакса Августа, они затаятся. Их старший брат Марк казался умным, его речи полны сладости, он наверняка сможет убедить её, что всё случившееся – досадное недоразумение.

– Вчера на костре ты казалась задумчивой, – проговорила Дуа-Фрис, когда я рассматривала разноцветные шнурки, размышляя над тем, стоит ли добавить ещё немного цвета в браслет.

– Старейшина сказала, что истории фоксов нигде не записаны и передаются из уст в уста. Я подумала, что могу составить сборник сказок. У всех народов они есть и, быть может, другие оборотни смогут увидеть в вас… в нас нечто другое, а не мошенников и бездельников из слухов, – мои слова по-настоящему удивили Дуа-Фрис.

– Мне бы такая мысль даже в голову не пришла. Это великолепная идея, Алу! Мои родители наверняка знают в Окулусе работников типографии, вдруг появится возможность напечатать небольшой тираж, – моё сердце согрелось от такой одобрительной реакции.

– Думаешь, старейшина согласится? – робко спросила я, всё ещё ощущая неуверенность.

– Да, она согласится. Хочешь, я пойду с тобой и поддержу? – участливо спросила Дуа-Фрис. Она словно сочетала в себе черты и Клары, и Флос-Вины и при этом оставалась собой. Мне повезло, что она захотела со мной подружиться.

– Спасибо, – я улыбнулась, а потом поддразнила. – Уж не хочешь ли ты увидеть Ингар-Морана лишний раз?

– Алу, это маленькая деревня. Мне просто стоит выйти из дома, и я уткнусь в его широкую мускулистую грудь, зачем мне повод? – рассмеялась она, а потом заговорщически добавила: – Ладно, ты отчасти права. При матери он хотя бы сдерживает свои колкости. А с закрытым ртом он просто красавчик, – на это мы дружно рассмеялись. А потом рассмеялись ещё сильнее, когда представили реакцию Ингар-Морана, если бы он услышал наш разговор. Я рассказала Дуа-Фрис о нашей с Магнумом утренней шутке, и мы с ней едва не свалились на пол. Мне не хватало дыхания, слёзы текли из глаз, и на краткий миг меня охватила невероятная лёгкость.

Браслет ещё не был готов, и я оставила его у Дуа-Фрис. Может быть, однажды я решусь признаться Магнуму в своих чувствах и вручу подарок. Но точно не сегодня. Мне хотелось осознать их, погрузиться и изучить самой. Я пока не готова ими делиться, я не готова ощущать страх, ожидая его реакцию. К тому же он живёт у меня дома, я не желала ставить его в неловкое положение.

Когда мы с Дуа-Фрис подошли к дому, Лилана-Дил посмотрела на нас с улыбкой, её здоровый глаз заблестел.

– Ингар-Моран во дворе рубит дрова. Потешь его разговорами, Дуа-Фрис, – улыбнулась старейшина. Дуа-Фрис бросила на меня извиняющийся взгляд и вприпрыжку скрылась за домом. Я же присела рядом с Лиланой-Дил, которая похлопала по рассохшимся доскам порога.

– В тебе что-то изменилось, встало на место, – усмехнулась она. Для меня оставалось загадкой, как действует магия фоксов, и что именно она может видеть. Но зависти я в себе не ощущала, на мою жизнь выпало достаточно потрясений, и пытаться совладать с магией было бы уже слишком. – И это связано не только с приходом канема.

– На первом костре у меня возникла идея, – я сглотнула, но мой голос прозвучал уверенно. – Вы сказали, что фоксы передают свои рассказы из уст уста. Но что, если я напишу сборник сказок и мифов? Что, если остальной мир оборотней узнает вас с другой стороны? Увидит ваши обычаи?

– Им нравится видеть нас такими. Это для них удобно, – сверкнула здоровым глазом Лилана-Дил, и я успела расстроиться, но она продолжила. – Однако мне нравится идея сборника. У каждого здесь есть своя семейная история или различные варианты одной. Не все захотят ими поделиться, но думаю, как только к тебе привыкнут, всё сложится наилучшим образом.

– Вы даёте мне разрешение? – прошептала я.

– Конечно, – мягко усмехнулась Лилана-Дил. – И даже сама расскажу тебе несколько легенд. Не уверена, что мир примет нас, слишком много веков прошло с раздора, но это не помешает мне помочь тебе узнать нашу культуру.

– Огромное вам спасибо, – со всей искренностью сказала я, сжимая её шершавую смуглую руку. Старейшина хмыкнула и повернула голову в сторону, будто бы что-то услышала. Через несколько мгновений вышел очень недовольный Ингар-Моран без рубашки, кожа его сверкала от пота, а за ним шла в противовес очень довольная Дуа-Фрис, не сводящая взгляда с его спины.

– Я закончил, – только и бросил он и двинулся по дорожке в сторону своего дома. Дуа-Фрис вздохнула и перевела взгляд на нас.

– Ваш сын – это нечто, – усмехнулась она старейшине, поражённо покачав головой.

– Этот ледник тебе не растопить, девочка, – усмехнулась Лилана-Дил, но что-то грустное мелькнуло в её здоровом глазу.

– На следующий год сыграем свадьбу, помяните моё слово, – рассмеялась Дуа-Фрис. – Алу, ты спросила? – тут же обратила она своё внимание на меня, выглядя нетерпеливой.

– Спросила, спросила. Почему бы вам не отнести вот эту корзину в дом Тиа-Лил, может она расскажет вам историю, – старейшина удивительно быстро поднялась с порога и передала Дуа-Фрис увесистую корзину, под тяжестью которой юная фокса немного согнулась. Я поднялась, и мы вдвоём взялись за ручку.

– Ступайте. А ты, Алу, береги то, что зародилось в твоём сердце. С другой стороны к тебе тянется такая же крепкая нить, – подмигнула старейшина, а я смущённо отвернулась под смех Дуа-Фрис. Для фоксов естественно выставлять напоказ все свои чувства, но я предпочитала пока сохранить их для себя.

– У меня тоже есть несколько семейных историй, но уверена, у Тиа-Лил их больше, – прощебетала Дуа-Фрис, пока мы шли по деревне. По пути мы встретили несколько местных жителей, которые лишь кивали и не выказывали желания беседовать.

Я же задумалась над словами старейшины. Ранее я отложила мысли о том, чувствует ли Магнум что-то ко мне, но теперь они всплыли снова. Ощущать любовь всем своим сердцем уже было подарком, но если она окажется взаимной…

– Ох, я знаю этот вздох, – ухмыльнулась Дуа-Фрис. – Всё у вас будет в порядке. Когда он на тебя смотрит, его глаза горят, точно угли, такие же тёмные и прожигающие. И вид такой, будто костьми за тебя ляжет, это дорогого состоит.

– Не надо за меня костьми ложиться, – пробормотала я, желая только его благополучия.

– То, что он не даёт тебе умереть с голоду, уже многое о нём говорит, – расхохоталась она, и я ткнула её локтем в бок, но отказалась чувствовать смущение из-за отсутствия навыков готовки. Обязательно научусь, уж точно попробую испечь Магнуму яблочный пирог.

Домик Тиа-Лил и Вериды-Фол покосился под тяжестью времени, но вокруг лежала скошенная трава, а огородик сбоку выглядел ухоженным.

Верида-Фол выскочила к нам навстречу, ярко улыбаясь и шлёпая босыми ногами. На ней был серый сарафан с красивой вышивкой, орнамент которой походил на тот, что мы с Дуа-Фрис вплетали в браслеты.

– О, бабушка уже заждалась, несите в дом! – девочка придержала нам дверь. Полы под нашими ногами скрипели, я неуклюже принялась без рук сбрасывать сапоги, Дуа-Фрис лишь фыркнула и поставила корзину на пол, чтобы мы могли спокойно разуться.

Внутри пахло травами, старым деревом и чем-то сладким. Тиа-Лил сидела на кухне, видневшейся сквозь дверной проём, и занималась рукоделием.

– Вот спасибо, лисички, давайте за это я угощу вас чаем и пирогом, – разулыбалась пожилая фокса, поднимаясь нам навстречу. Верида-Фол уже копалась в корзине и фыркала, когда яркий запах трав попадал ей в нос.

Мы устроились за столом. Обстановка отличалась простотой и уютом. Моё внимание привлекла плетёная разноцветная скатерть. Пирог был без начинки, но сверху Тиа-Лил намазала его прошлогодним малиновым вареньем на меду. Яркий вкус заполнил мой рот, и я запила сладость терпким травяным чаем. Мои глаза сами по себе довольно зажмурились от прекрасного сочетания.

– Алу собирается написать сборник легенд и мифов фоксов, – произнесла вдруг Дуа-Фрис, и я закашлялась от её настойчивого тона. – Старейшина сказала, у вас есть какие-то семейные истории, – судя по энтузиазму, она и сама хотела это послушать.

– Есть, – улыбнулась Тиа-Лил. – Верида-Фол, не хочешь рассказать сказку о Рыжем Солнце?

– Я знаю много сказок, но эту помню плохо, – нахмурилась Верида-Фол, но тут же сделала очень бойкое лицо и сморщила свой курносый нос.

Бумаги у меня с собой не было, и я вся обратилась в слух, внимая её словам и готовясь запоминать детали.

– Так давно, что уже никто не помнит, когда… – заговорила девочка, а внутри меня всё замерло. Так же и Клара начинала свои истории. Тоска попыталась захватить мой разум, но я постаралась сосредоточить всё своё внимание на словах Вериды-Фол. – Жил-был фокс по имени Рыжее Солнце. В те времена мир освещала только Луна, да самая яркая дневная звезда по имени Полуденная Лилия, света которой хватало лишь на несколько часов. От этого урожай на земле был плохой, а дичи в лесах становилось всё меньше. Любил Рыжее Солнце общаться с Полуденной Лилией. Ведь из-за особенного света, исходящего от его кожи, никто не мог на него смотреть, кроме самой яркой звезды. Но с каждым днём Полуденная Лилия истощалась всё больше, её свет становился более тусклым. Рыжее Солнце не знал, сколько ещё у неё осталось времени, и вышел из своего укрытия тёмной ночью, чтобы обратиться к старейшине фоксов. Та помогла ему, но не удержавшись, заглянула в его глаза и ослепла. Велела она идти ему к Владычице Льдистых гор и раздобыть у той вечноцветущий цветок – если испить воды из него, то она вылечит все недуги и заставит Полуденную Лилию сиять очень ярко.

– Красиво, – улыбнулась Дуа-Фрис. Верида-Фол меж тем поморщилась, пытаясь вспомнить, что произошло дальше.

– Не сказал Рыжее Солнце… – подсказала Тиа-Лил, а глаза Вериды-Фол вспыхнули осознанием.

– Не сказал Рыжее Солнце Полуденной Лилии, что отправляется в опасное путешествие, лишь попросил дать обещание стать его женой, когда он вернётся. Полуденная Лилия согласилась, ведь уже очень давно любила его. Отправился Рыжее Солнце в путешествие, шёл долго, и с каждым разом тьма окутывала мир всё чаще, разбавляемая лишь светом Луны. Угасающий свет Полуденной Лилии уже не дотягивался до Льдистых Гор. Рыжее Солнце шёл и шёл, пока не обнаружил цветок в середине Льдистых Гор. Предупредил его местный страж, что случится беда, если он его сорвёт, но Рыжее Солнце, переживавший за свою невесту, не послушал. Срезал цветок, и ничего не случилось. Шёл он обратно день и ночь, пока наконец не вышел в земли, где уже должна была сиять на небе его невеста. Но её не оказалось на небосводе. Спросил Рыжее Солнце Луну, и та ответила, что в тот же момент, как сорвал он цветок, Королева Льдистых Гор заточила Полуденную Лилию в темницу. А дальше… – Верида-Фол нахмурилась и пожевала нижнюю губу.

– И пошёл Рыжее Солнце к Королеве Льдистых Гор, и спросил: где моя невеста? – улыбнулась Тиа-Лил, мягко направляя внучку.

– А королева ему ответила: нет больше твоей невесты. Не ценил ты то, что имел и хотел большего. Я забрала её, почти погасшую, взамен того цветка, что ты выкрал. И теперь мир будет вечно утопать во тьме без самой яркой звезды, а Полуденная Лилия будет цвести лишь раз в год, и в это время день будет равен ночи, – Верида-Фол снова нахмурилась.

– Как ни умолял Рыжее Солнце, – продолжила её бабушка.

– Как ни умолял Рыжее Солнце Королеву Льдистых Гор, не уступила она. Цветок был сорван, и в обмен на него выращен новый. Баланс соблюдён. Лишь попросил Рыжее Солнце последний раз встретиться с невестой. Королева согласилась. Полуденная Лилия умоляла своего жениха только об одном – кто-то должен освещать этот мир, иначе он погибнет. Заплакал Рыжее Солнце, попрощался с любимой и выпил воды из цветка, что сорвал дня неё. Занял он на небе её место, и с тех пор светит нам яркое солнце, а раз в год, как и обещано, просыпается Полуденная Лилия и помогает Рыжему Солнцу. Они вместе освещают этот мир, и считается этот световой день, когда они могут встретиться, самым длинным в году. Отсюда и название – солнцестояние. Конец.

Мы с Дуа-Фрис зааплодировали, Верида-Фол, довольная таким признанием, раскраснелась. Тиа-Лил звонко чмокнула девочку в макушку, отчего та расхохоталась.

– Какая грустная и красивая история, – вздохнула Дуа-Фрис. – Про меня и Ингар-Морана наверняка сложат легенду. Я умру от тоски, а он лишь после поймёт, как я была хороша, – мы все переглянулись. Дуа-Фрис рассмеялась первой, и мы тут же к ней присоединились. В комнате царило лёгкое веселье и уют.

Уже приближался закат, а значит время ужина и костра. Меня потянуло домой. Магнум наверняка ещё работает, не замечая времени. Мне не терпелось увидеть его лицо и записать всё то, что я сегодня узнала. В любом случае завтра я могу прийти сюда вновь и сверить свои записи, если понадобится.

В голове у меня вдруг промелькнула мысль, что мифология оборотней наполнена трагическими историями любви. Видимо, делалось это в назидание подбирать себе суженных из своего круга. Ведь любая сказка – это урок жизни. Удивительно, и эту мысль мне захотелось записать.

– Спасибо за историю и вкусный пирог, но нам пора, – улыбнулась я, а Тиа-Лил неожиданно протянула мне тарелку с ещё одним куском.

– Это для твоего галантного и темноглазого, – улыбнулась она, её лицо светилось добротой и лёгким поддразниванием.

– И красивого, – подмигнула Верида-Фол, громко хихикая.

– Устами младенца, – деловито покивала Дуа-Фрис, ухмыляясь.

Отрицать я не стала. В конце концов, Магнум действительно галантный, темноглазый и красивый.

Мы с Дуа-Фрис попрощались до костра, и я двинулась к своему дому. Едва я пересекла калитку, как дверь приветливо распахнулась, и меня встретил Магнум, опершийся на дверную раму.

Он выглядел уставшим, видимо, пользовался силами второй ипостаси. Он не мог этого не делать, это было непреодолимое желание. И от этого моё сердце сжалось.

Однако, несмотря на усталость, его глаза сияли. Магнум с тихой лаской осмотрел меня, убеждаясь, что всё в порядке, и протянул руку навстречу. Это стало таким естественным жестом. Не требовалось слов, стоило лишь сделать шаг вперёд и вступить в его тёплые объятия.

Я так и сделала и, поставив тарелку с пирогом на перила, сократила расстояние между нами, но не приняла его руку, а сразу зарылась лицом в его грудь, крепко обнимая за талию. Магнум фыркнул мне в волосы, немного покачнувшись от моего напора, но его руки тут же обняли меня за плечи, нежно отведя волосы в сторону, отчего моя спина вся покрылась мурашками. Лишённая объятий годами, теперь я не могла ими насытиться. Весь мир мог подождать, я не желала делать ни единого шага прочь от этого мужчины.

– Как прошёл твой день? – глухо спросила я, вдыхая запах его свежей рубашки и душистого можжевелового мыла. Он уже успел сходить в баню.

– Присмотрел второй свободный сарай для лаборатории. Ты не возражаешь, если я его займу? – проговорил Магнум, его ладонь гладила меня по макушке.

– На него могут претендовать разве что куры, – хмыкнула я, но для них мы уже выбрали другой сарай, более подходящий для этих целей.

– Тогда я вынужден попросить тебя отстаивать мою честь в этой битве. Они жуткие создания, а я городской житель, – усмехнулся он. Я немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, но по-прежнему сжимала руками его талию. Магнум мягко улыбался мне, глядя на меня сверху. С такого маленького расстояния разница в росте ощущалась немного сильнее, но мне нравилось, что я хорошо могу рассмотреть его глаза.

– Так и быть, спасу тебя на этот раз, – хмыкнула я. – Хорошо, что это всего лишь куры. От индюков тебе пришлось бы отбиваться самому, это жуткие исчадия Ангаса.

– Я что-то такое слышал, – усмехнулся Магнум, откинув прядь моих волос за спину. Мы не придавали значения тому, что просто разговаривали как обычно и при этом обнимались. Кажется, никто из нас не был готов поднимать эту тему, но обмен теплом свежим весенним вечером меня полностью устраивал.

– Ты спросила у старейшины? – поинтересовался Магнум, голос его смягчился, а взгляд стал внимательнее.

– Да, она не против. Мы с Дуа-Фрис сходили по её поручению к Тиа-Лил и Вериде-Фол, они рассказали грустную сказку, напоили нас чаем и даже передали тебе пирог, – я кивнула себе за спину. Магнум повёл носом, глубоко вдыхая.

– Не яблочный, – он смешно надул губы, явно пытаясь отвлечь меня от того, что использовал силу канема.

– Магнум, – мягко пожурила я, хоть и знала – бесполезно. Это часть его сущности, но мне было невыносимо от того, что он продолжает причинять себе боль.

– Это ничто, Алу, поверь мне. Наоборот, даже помогает держаться, – вздохнул Магнум, снова притянув меня к себе, и я спрятала лицо у него на плече. – Почему у тебя такое лицо, словно больно тебе, а не мне? – мягко спросил он, его дыхание коснулось моего уха.

– Потому что я не выношу, когда тебе больно, – осторожно призналась я, и Магнум прижал меня теснее.

Мы простояли так какое-то время. Покой и умиротворение наполнили мою душу. Я почувствовала усталость дня, а мне ещё нужно собираться на костёр. С первого цветения и до дня солнцестояния собрания проводятся каждый вечер.

– Идём ужинать, – позвал Магнум. – Завтра я точно наловлю рыбы.

– Я могу сходить с тобой, – я отстранилась и потянулась за тарелкой с пирогом. Магнум взял меня за руку и повёл в дом. Внутри, может, не было так же уютно, как у Тиа-Лил и Вериды-Фол, но теперь, с приездом Магнума, стало намного лучше. Я повсюду видела следы его присутствия: сложенные на столе бумаги, сушащаяся на стуле рубашка и сапоги у входной двери. Он поселился не только в моём сердце, но и в моей жизни. И я не хотела, чтобы он уходил. Может быть, я смогу дать ему повод остаться?

А пока я села за стол, и передо мной оказалась тарелка вкусной каши из другой крупы.

– Спасибо, – прошептала я ему.

«Спасибо, что появился в моей жизни, и я узнала, какого это – любить» – подумала я.

***

Магнум нашёл неожиданное удовольствие в бытовых делах. Ему нравилось планировать, как разнообразить рацион, куда поместить кур или свою лабораторию. Каждый раз предлагая Алу какую-то идею, он смотрел на неё с долей опасения. Но она поддерживала все его задумки и не казалась стеснённой его активным участием в обустройстве пространства.

Магнум медленно, но верно, продолжал прощупывать границы. Возможно, ему следовало спросить прямо и самому рассказать о своих чувствах. Но была некоторая естественность в том, как постепенно они сближаются. Каким неумолимым и правильным это ощущается.

Прошло несколько дней с его приезда, а ему уже казалось, что они не расставались никогда. Вне стен академии дышать стало куда легче. Он не чувствует себя так, будто ступает по хрупкому стеклу. Алу не выглядит так, словно готова в любой момент сбежать от него прочь.

Магнум полюбил совместные приёмы пищи, прогулки и домашние дела. Он полюбил смотреть, как она поливает свои цветы, и с каким опасением она косится на кур.

И Магнум пребывал в восторге от того, что Алу нашла дело, которым хотела бы заняться. Глядя на то, с каким осторожным восторгом она делится с ним идеей записать легенды фоксов, он ощущал, как его сердцу становится всё теснее в груди от огромного количества невысказанной любви.

Он любил все те мелочи, которые делали Алу собой. Магнум с упоением смотрел, как она замазывала крышу смолой, как свисали её длинные ноги, и как ветер трепал волосы. Ему бы хотелось смотреть на это до конца своей жизни. Он очень надеялся, что Алу захочет того же.

И порой её задержавшийся взгляд, нежность её глаз и голоса давали ему надежду на то, что всё возможно. А её лёгкие прикосновения тут и там за домашними делами и вовсе заставляли его таять, а всё внутри искриться.

Магнум мог бы пожалеть, что все эти годы упускал что-то важное, не вступая в отношения, но он знал – дело в Алу. Дело в том, какая она, как именно она заставляет его себя чувствовать. Он не мог представить кого-то другого на её месте. Ни за что.

Магнум мечтал, чтобы грусть не проникала в её глаза. Но он знал, что жизнь – это не только спокойствие и радость. Где-то вне этого маленького мира существует даксарра Кларисса, заточённая в стенах собственного клана. И дакса Августа, которая, возможно, попытается найти Алу. Эти мысли спускали его с небес на землю, но Магнум не позволял им омрачить своё тихое счастье.

Вдохновлённый, он продолжал работу над зельем и чувствовал, что дело подходит к концу. Ему удалось продвинуться ещё немного, и он планировал заняться побочными эффектами. Магнум не знал, как поговорить на эту тему с Алу, но зелье в его изначальном составе обладало противозачаточным эффектом. Для канемов это неважно, но, вероятно, из-за долгих лет употребления Алу также бесплодна. Он не знал, уместен ли этот вопрос, должен ли он его поднимать. Хотела бы она вообще семью?

Магнум знал, что не сможет дать ей детей, если бы она этого хотела. И ей об этом известно. Но возможно, когда он откроет свои чувства, им следует поговорить об этом, даже если это немного преждевременно, его намерения предельно серьёзны.

Тем временем приближалась встреча с лекарем душ. Магнум не ждал многого, но ему всё же было любопытно, к чему это может привести.

Один из дней Магнум полностью провёл за работой, позабыв о намерении сходить на рыбалку. Его спина со щелчком разогнулась, только когда уже приближался закат. Он как раз сходил в баню и направился к двери, словно движимый особой магией своего собственного сердца: оказалось, что Алу уже подходит к порогу.

Прижавшись плечом к дверному проёму, Магнум позволил своему взгляду блуждать по её лицу. Он был счастлив вот так её встретить, рад видеть её сияющие глаза. Его рука сама потянулась к ней. С её первого костра они больше не обнимались, и его сердце сжалось от тоски. Алу без колебаний ответила на жест взаимностью, обхватывая своими пальцами его ладонь.

Она поставила тарелку, которую несла в руках, на перила и вступила в его объятия, тут же зарывшись лицом ему в грудь. Предательское сердце Магнума явно решило пробить себе путь наружу к своей владелице, так сильно оно врезалось в рёбра. Алу наверняка слышала каждый удар, но он отказывался смущаться.

Магнум качнулся от её напора и довольно фыркнул в её волосы. Её идеально подходящие руки сжали его талию. Её волосы богатым шёлком скользнули между его пальцами, когда он отвёл их в сторону, чтобы обнять за плечи.

– Как прошёл твой день? – глухо спросила Алу, её тёплое дыхание просачивалось сквозь тонкую ткань его рубашки, согревая кожу.

– Присмотрел второй свободный сарай для лаборатории. Ты не возражаешь, если я его займу? – осторожно проговорил Магнум, мягко погладив её по макушке. Алу не была крошечной, её тело напротив его собственного ощущалось достаточно мягким, но вместе с тем сильным. Он обожал это. То, как её руки могли окутать его, как уютно она прятала лицо у него на шее.

– На него могут претендовать разве что куры, – раздался в ответ смешок Алу, согревший всю его сущность.

– Тогда я вынужден попросить тебя отстаивать мою честь в этой битве. Они жуткие создания, а я городской житель, – Магнум улыбнулся и немного отстранился, чтобы лучше видеть её лицо. Алу продолжила обнимать его за талию, сжимая рубашку на спине. Она на полголовы ниже, и ему пришлось бы немного наклониться, чтобы поцеловать её. Эта мысль искристой молнией пронзила его позвоночник.

– Так и быть, спасу тебя на этот раз. Хорошо, что это всего лишь куры. От индюков тебе пришлось бы отбиваться самому, это жуткие исчадия Ангаса, – ответила Алу тем временем, явно не подозревая о его мыслях. Глаза её искрились от смеха.

– Я что-то такое слышал, – ответил Магнум, отбросив одну из выбившихся прядей за её спину. Он мог бы привыкнуть к этому: разговаривать с ней, при этом обнимаясь. Оказывается, он всю жизнь очень недооценивал объятия. Интересно, смог бы он работать и при этом обнимать её? Или есть и обнимать её? Это на мгновение показалось очень хорошей идей – обнимать её вот так всё время.

– Ты спросила у старейшины? – поинтересовался Магнум, вспоминая, как Алу волновалась перед уходом. Он предчувствовал, что Лилана-Дил согласится, но всегда существовал шанс, что фоксы всё-таки окажутся слишком закрытым сообществом.

– Да, она не против. Мы с Дуа-Фрис сходили по её поручению к Тиа-Лил и Вериде-Фол, они рассказали грустную сказку, напоили нас чаем и даже передали тебе пирог, – она кивнула себе за спину, где на перилах стояла тарелка. Магнум обратился к чувствам канема, принюхиваясь.

– Не яблочный, – против воли тон вышел немного капризным.

– Магнум, – в голос Алу прорезались строгие нотки. Ему пришлось побороть себя, чтобы не притянуть её ближе после того, как она позвала его по имени. Это казалось столь важным шагом, и в академии ему удалось лишь пару раз услышать его из её уст.

– Это ничто, Алу, поверь мне. Наоборот, даже помогает держаться, – Магнум всё же притянул её ближе, и она со щемящей душу естественностью растворилась в его объятиях. – Почему у тебя такое лицо, словно больно тебе, а не мне? – мягко спросил он.

– Потому что я не выношу, когда тебе больно, – голос Алу прозвучал осторожно. Магнум обнял её крепче, тронутый и одновременно страждущий. От силы любви, разлившейся в нём, казалось, что его кости вот-вот треснут. Но нет, он не развалился, а остался на месте, надёжно скреплённый её объятиями.

Они простояли так некоторое время. А потом Магнум вспомнил, что Алу, должно быть, устала.

– Идём ужинать. Завтра я точно наловлю рыбы, – пробормотал он, совершенно забыв о рыбалке за работой.

– Я могу сходить с тобой, – Алу отстранилась, и Магнума на мгновение сковал холод. Когда она забрала пирог, он взял её за свободную руку и не получил отказа. Она последовала за ним.

– Спасибо, – прошептала Алу за кашей, и в её словах словно крылось куда больше, чем простая благодарность за еду.

«Спасибо тебе, что позволяешь мне быть рядом. Спасибо, что делаешь меня таким счастливым» – подумал Магнум.

Глава пятая

Следующим утром я проводила Магнума на встречу с целителем. Мне ещё не довелось познакомиться с лекарем душ, но однажды я видела Вита-Сила во время визита к старейшине.

Магнум внешне казался абсолютно спокойным, но по слегка нахмуренным бровям и морщинкам в уголках глаз я видела, что он немного нервничает.

– Встреча в глубине леса, так загадочно, – пробормотала я, когда мы шли к поляне, которую ранее мне показывала Дуа-Фрис. Внутри меня расцветало волнение, но Магнум позже, если конечно захочет, расскажет мне, что же происходило во время встречи. Я очень на это надеялась.

– Фоксы и загадочность – это синонимы, – фыркнул Магнум позади меня, пока мы ступали по особенно узкой тропинке. Я, подавив улыбку, повернулась через плечо и приподняла бровь в наигранном порицании.

– Значит, меня ты тоже считаешь загадочной? – усмешка всё же изогнула мои губы.

– Конечно. Иногда глядя в твоё непроницаемое лицо, я думаю: она хочет меня прибить или думает, что съесть на ужин? – Магнум широко ухмыльнулся. Ветер растрепал его волосы, донеся до меня аромат можжевельника. Хотелось сделать шаг вперёд, окончательно сократить расстояние между нами, но с большими усилиями моё тело осталось на месте.

«Съесть тебя на ужин» – пронеслась в голове смущающая шутка, и, фыркнув, я поспешно отвернулась. Уши под волосами привычно загорелись.

Вокруг нас под натиском ветра шумели деревья, трава по бокам натоптанной тропинки уже доросла почти до голени, тут и там виднелись цветы земляники. Пели птицы, где-то с треском ломались сухие ветки. Лес обновлялся, расцветал. Я дышала полной грудью, согретая теплом солнечных лучей, пробивающихся сквозь густые кроны.

На поляне нас ждал пожилой фокс, облачённый в ярко-красную рубаху и коричневую жилетку и штаны. Он выглядел стройным и жилистым, несмотря на внушительное количество морщин на лице и седые добела короткие волосы.

– Вита-Сил, – прошептала я Магнуму и уважительно кивнула фоксу.

– С тобой я бы тоже с удовольствием поговорил, дитя, но в другой раз, – хмыкнул лекарь в седые усы, вызывая у меня удивление.

– Хорошо, – кивнула я и перед уходом сжала пальцы Магнума. – Не волнуйся, – прошептала я одними губами.

– Волнуешься здесь только ты, – тёплые искры в глазах Магнума не позволили мне ущипнуть его за эти слова, поэтому я просто с фырканьем отстранилась. В конце концов, он прав.

Я ушла в лес не оглядываясь. Покинула пределы любой слышимости и замерла, наслаждаясь тем, как ветер обдувает моё лицо и развевает волосы. Здесь мне дышалось свободно. Магнум наверняка будет занят до обеда, и я поспешила домой, чтобы заняться вчерашней историей Вериды-Фол. Нужно хотя бы сделать заметки, пока сказка свежа в моей памяти. Я решила, что также буду записывать свои мысли по поводу возможного толкования и происхождения историй. Мне понравилось размышлять о прошлом и о его влиянии на будущее. Пусть фоксы и не всегда любят оглядываться назад, по крайней мере, не во всех вопросах.

Меня согревала мысль, что в Лисьих землях я могу начать род с себя. Мне не обязательно знать, кто меня родил, это не отменяет моей принадлежности к фоксам. Для большинства из них кровь и род не имеют значения, главное, что ты дитя Мэндокса.

И всё же они так закрыты от остального мира. Я понимала их опасения. Большинство других оборотней настроены как минимум настороженно, а некоторые могут проявить агрессию. В крупных городах фоксы в первую очередь подвергаются гонениям из-за отсутствия магической лицензии. Родители Дуа-Фрис, например, выдают себя за фелинов. К тому же в Окулусе существуют целые улицы, полные нелегальных торговцев, поэтому там у скрытных оборотней больше возможностей устроиться в жизни. За хранение их секрета фоксы в ответ хранят секреты своих клиентов. Вдали от столицы многие могут позволить себе жить так, как хочется.

Вернувшись в хижину, я принялась за работу. Мой почерк от спешки стал совсем некрасивым, но я отмахнулась, стараясь записать как можно больше мыслей. Сначала текст и чувства, а потом можно будет поработать над ошибками.

Время до полудня пролетело быстро, и я нахмурилась, глядя на высокое солнце через окно. Магнум, вероятно, не вернётся к обеду, но я всё равно поставила на печь вчерашний суп. С разогреванием еды у меня проблем не было.

– Рыжее Солнце, – пробормотала я, делая неуклюжую зарисовку. Перо поставило кляксу вместо глаза, и фокс получился одноглазым и очень лохматым.

Отобедав супом, я продолжила работу, но вскоре меня прервал стук в дверь. Нахмурившись, я настороженно открыла, но тут же расслабилась, увидев улыбающуюся Вериду-Фол с большой тарелкой в руках.

– Ты как раз вовремя, я записываю твою вчерашнюю историю, – улыбнулась я, пропуская её внутрь.

– А бабушка прислала вам лепёшки из овса, – Верида-Фол с детским любопытством осмотрелась, впитывая в себя простую обстановку.

– Очень мило с её стороны, – отозвалась я, принимая подарок. – Садись, я налью тебе чая, ещё осталось яблочное варенье.

Верида-Фол отказываться не стала, и мы провели приятный час. Девочка добавила в историю несколько деталей, кажется, придумав их на ходу, но я всё записала. Она немного шепелявила из-за отсутствующих зубов, и похвалилась, что у неё недавно выпал последний молочный, и она вскоре станет совсем взрослой.

Её непосредственность осветила комнату. Она казалась мне счастливым ребёнком несмотря на то, что её воспитывала только бабушка. Наверное, не так важно, сколько членов в твоей семье, большая она или маленькая, главное, чтобы внутри царили любовь и уважение. Лунары – огромная семья, но большинство детей в итоге выросли озлобленными.

Слушая трель Вериды-Фол о местных жителях, я перевела взгляд на маленькое окно. Совсем скоро Кларе исполнится восемнадцать лет. Кто знает, какую участь ей уготовила дакса Августа. Да, она любит свою дочь, но порой любовь может быть жестокой и причинять только боль. Об этом рассказано много историй, и ещё больше не рассказано.

– А где твой темноглазый и красивый? – ухмыльнулась Верида-Фол после рассказа о том, как у её соседа убежали куры.

– Общается с целителем Вита-Силом, – усмехнулась я. – И его зовут Магнум.

– Канемы все такие? – прижав ладошки к щекам, она упёрлась локтями в стол и посмотрела на меня глазами, полными любопытства. – Я никогда их не встречала.

– Магнум единственный канем, которого я знаю, – пожала я плечами.

– Бабушка сказала, что они прокляты, – нахмурилась Верида-Фол, а я постаралась не поморщиться. – Что они очень много страдают.

– Так и есть, – согласилась я. Магнум по большей части всегда держит лицо. В конце концов, даже к боли можно привыкнуть, хотя я не представляла как. В груди у меня загорелось знакомое восхищение им, теперь приправленное любовью.

– Почему кто-то страдает, а кто-то нет? Почему кто-то умирает, как мой отец, а кто-то нет? Даже если он очень плохой, – насупилась девочка. Я задумалась, как лучше ответить на те вопросы, которыми порой задавалась сама.

– Потому что этот мир так устроен. Не всё в нём справедливо, но страдания – часть нашей жизни. Мы лишь можем научиться принимать это и по возможности оградить себя от них. Когда больно, плохо или одиноко, можно найти радость в мелочах. Чем тебе нравится заниматься больше всего?

– Плавать в озере и делать тряпичных кукол, – тут же улыбнулась Верида-Фол, отбрасывая прочь все тревоги. Я порадовалась её детской непосредственности и мысленно пожелала ей сохранить это как можно дольше.

– Бабушка уже отпускает тебя на озеро одну? – спросила я, откинувшись на стуле.

– С Нурой-Лэс, ей уже тринадцать, – насупилась девочка. – Хотя я могу ходить и одна. Я прекрасно плаваю.

– Вода бывает коварной, всегда лучше иметь кого-то рядом, твоя бабушка права, – отозвалась я, подтолкнув к ней лепёшку, намазанную вареньем.

Неожиданно открылась дверь, и мне пришлось подавить дрожь. На пороге появился Магнум со связкой рыбы. Лицо его ничего не выражало, хотя в плечах ощущалось напряжение. Вряд ли встреча с целителем душ прошла легко.

– Здравствуй, Верида-Фол, – поприветствовал он, уголки его губ немного приподнялись. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня.

– Здравствуйте, – девочка осмотрела Магнума огромными глазами, а потом заикаясь попрощалась и убежала прочь. Я подавила смешок и поднялась.

– Когда ты успел порыбачить? – слетел с моих губ вопрос. Рыболовные снасти, которые он купил у торговца, стояли в углу нетронутые.

– Часть исцеления, – поморщился Магнум. – Она уже чищеная, я зажарю её.

– Хочешь сначала поесть супа? – поинтересовалась я, глядя на его уставшее лицо. Порой тяжёлые мысли отнимают куда больше сил, чем физический труд. А размышления о собственной душе могут быть очень утомительными.

– Нет, спасибо. Не зря же я чуть не свалился в реку, хочу съесть эту рыбу, – усмехнулся Магнум, подходя к печи. Внизу он нашёл большую чугунную сковородку, оставшуюся от прошлых жильцов, а я зарылась в ящик с приправами в поисках соли и растительного масла.

Какое-то время Магнум задумчиво занимался рыбой, пока я размышляла, стоит ли завести разговор на тему прошедшей встречи. Но он выглядел очень задумчивым, и я решила не отвлекать его.

Наконец, мы сели за стол. Я недавно разделила трапезу с Веридой-Фол, поэтому попробовала лишь маленький кусочек. Лёгкий привкус тины осел на языке, морская рыба из Кастелло Марэ нравилась мне больше, но и эта послужила отличным разнообразием к рациону из каш.

– Всё прошло хорошо. В основном говорил Вита-Сил, пытался узнать что-то про моё детство, – на лице Магнума отразились смешанные эмоции. Мне пока немногое известно о его семье. Его мать была родом из клана Фортисов, и для неё всё явно закончилось плохо. Про отца он никогда не говорил. – На самом деле я удивительно мало помню, – его глаза стали задумчивыми, он ушёл куда-то далеко, заплутав в лабиринтах прошлого.

– Вита-Сил сказал, что, если захочу, он поможет мне вспомнить, – Магнум перевёл взгляд на меня. – И тебе тоже, – это заставило мои брови приподняться.

– Вы говорили обо мне? – осторожно спросила я, не зная, как себя чувствовать по этому поводу.

– Мы говорили о моей жизни и о том, что в итоге привело меня сюда, – его взгляд стал пронзительным, полностью сосредоточенным на мне. – Так что да, мы говорили о тебе, – моя ладонь лежала поверх стола, и неожиданно Магнум согнулся, прижимаясь к ней щекой и устало вздыхая. Открытость этого жеста заставила моё сердце дрогнуть. Его руки, перепачканные после трапезы, неподвижно застыли.

– Не люблю говорить о своих чувствах, не люблю о них думать, – продолжил Магнум, оставаясь в таком же положении и глядя на меня снизу вверх. Он казался особенно уязвимым и доверчивым.

– Я могу это понять, – честно ответила я, второй рукой аккуратно отводя в сторону чёрные пряди, упавшие на его впалую щёку. Мне хотелось поделиться с ним всей своей нежностью и поддержкой. Но у меня всё ещё плохо получалось справляться со словами.

– Но мне хочется, чтобы ты знала о том, что у меня на душе, – неожиданно продолжил он. – И мне хочется знать, что на душе у тебя, – взгляд Магнума стал особенно пронзительным.

Мне вспомнилась его первая ночь здесь, когда я проснулась от сна про Клару. Как приятно было просто сидеть рядом и знать, что я могу с ним поговорить. Как приятно быть услышанной. Я хотела, чтобы он тоже чувствовал себя комфортно.

– Может быть, в конце дня перед сном? – предложила я. Приглушённый свет, усталость тела – всё это могло позволить нам ослабить бдительность, смягчить шрамы, которые носят наши сердца.

– Мне нравится, – отозвался Магнум. И я, не удержавшись, отвела ещё одну прядь с его лба, проходясь кончиками пальцев по тёплой коже. Он здесь меньше недели, а солнце уже поцеловало его кожу, делая её похожей на сладкий мёд. Круги под его глазами никуда не делись, но он всё равно стал выглядеть мягче.

Ещё несколько минут мы рассматривали друг друга в уютной тишине, а потом Магнум отстранился и принялся мыть руки с мылом.

– Хочешь прогуляться со мной перед костром? – спросил он, стоя ко мне спиной. Он выглядел уже не таким задумчивым, и это откликнулось внутри меня удовлетворением. А мысли о прогулке по наполненному солнцем лесу вызвала приятное волнение.

– Хорошо, – ответила я, решив переодеться в наряд, предназначенный для походов на костёр на случай, если у меня не останется времени вернуться в хижину до заката. Блуза и юбка благоухали свежестью после утренней стирки и под весенним солнцем уже успели высохнуть. Я заплела косички у лица, перекрещивая их на затылке, а также добавила ещё несколько по бокам. Теперь моя причёска больше напоминала те, что носят местные женщины. Магнум переодел рубашку, и мы уставились друг на друга, стоя в дверях. Его лицо теперь было гладко выбритым, и мои пальцы зачесались от желания коснуться его острого подбородка.

Мы словно собирались совершить романтическую прогулку, вдруг подумалось мне, и всё внутри сладко сжалось от этой мысли.

– Где здесь самое красивое место? – мягко спросил он, сделав шаг вперёд. Мы не отрывали друг от друга глаз, и я почувствовала, как кончики его пальцев нежно погладили мои, а потом осторожно прижались, переплетая их между собой. От этого простого действия и его выражения лица внутри моего живота рассыпались покалывающие искры.

– Здесь есть красивая поляна недалеко от озера, – отозвалась я, вытягивая его за дверь.

От хижины путь был короткий, мы двигались по узкой тропинке всё ещё не размыкая рук. Я подавила улыбку, со стороны это наверняка выглядело так, будто бы я тащила Магнума за собой.

И вот мы оказались на поляне. Солнце опустилось за макушки деревьев, поэтому её исчертили полоски теней и света, создавая чарующий контраст. Трава на открытой местности выросла выше моего колена, местами виднелись белые и фиолетовые цветы, вот-вот готовые сомкнуться на ночь. Пахло весной, пахло самой жизнью.

– Красиво, – улыбнулся Магнум, оглядываясь вокруг. Вид у него стал умиротворённым, и это согрело моё сердце.

– Поймай меня, – усмехнулась я и тут же обратилась лисой. Магнум беззлобно закатил глаза, дёрнулся вперёд, но лишь кончиками пальцев успел зацепить мой хвост.

Я с большим удовольствием принялась разминать лапы, прячась от него в густой траве, которая укрывала меня с головой.

– Я найду тебя и без способностей канема, – проговорил Магнум и замер, явно прислушиваясь. Я поддразнила его, пробежав у него за спиной, и едва не оказалась схвачена. Его проворство меня удивило, но я метнулась в сторону и села, довольно тявкнув. В тенях деревьев уже начали загораться светлячки, причудливо кружась, словно оранжевые искры огня.

Магнум бросился на меня, но я отскочила и, поставив хвост трубой, принялась выхаживать взад-вперёд. Поляну наполнил его яркий смех, который заставил меня замереть на месте.

Этот чистый звук сделал моё сердце таким огромным, что оно уже не помещалось в лисьей груди. Я подбежала к Магнуму, ткнулась носом в его ладонь и обратилась в человека. Как раз в тот момент он попытался меня схватить, и вместо лисы его рука нашла мою талию и притянула к себе ближе.

– О, – удивился Магнум на мгновение, а потом ярко улыбнулся. – Попалась, – его глаза сверкнули, а я обречённо вздохнула. Ещё как попалась, и кажется, очень и очень давно. Наши плечи касались друг друга, но я неожиданно почувствовала себя смелее и, приподнявшись, прижалась к его груди. Руки мгновением позже обхватили мою спину, мои волосы упали вперёд и рассыпались по его плечам. Лицо Магнума выглядело таким открытым, да, всё ещё затенённое острыми углами, но в его глазах плескалась сжимающая мою душу нежность.

– Попалась, – прошептала я, когда он потянулся рукой, чтобы убрать мои волосы на одну сторону. Магнум делал этот так осторожно, что от малейшего прикосновения у меня по спине бежали всё новые и новые мурашки, а во рту пересохло. Сердцу стало тесно и в человеческом облике. Оно стало таким огромным от переполняющих его чувств, что наверняка заполнило бы всю эту поляну, если бы могло вырваться наружу. А моя любовь могла бы охватить весь мир, но она принадлежит лишь Магнуму.

Его пальцы задели мою шею, но я не вздрогнула. Не было ничего общего между этими прикосновениями и тем, как со мной обращался Юджин или братья Норбилы. Я отогнала мысли о них, им не место в этом краю покоя, им не место в моих мыслях, сейчас преисполненных любви к мужчине напротив.

– О чём ты думаешь? – мягко спросил Магнум, его взгляд заскользил по моему лицу, всматриваясь в каждую его часть. Он смотрел не скрываясь, но в его глазах не было жадности, нет, только трепет и огромное чувство, спрятанное в глубине.

– Слишком о многом, – отозвалась я.

Мои глаза тоже начали путь по его лицу, и я вдруг поняла, что хочу сделать это также своими пальцами. Я подняла руку и осторожно коснулась скулы Магнума. Потом нерешительно заглянула в его глаза, и он кратко кивнул. Кончики моих пальцев прошлись по острой линии его челюсти, даже сожалея, что щетина исчезла. Мне хотелось узнать, какова она на ощупь. Я забрала прядь волос за его ухо, погладила висок и бровь, коснулась морщинок в уголке глаза. Грудь Магнума размеренно двигалась подо мной, и я ощутила точный момент, когда его дыхание участилось. Светло-коричневый в его радужке исчез, взамен пришла тьма. Не пугающая, нет, а притягивающая, бархатная, манящая к себе. И я знала, что в моих глазах он видит то же самое.

Скоро мне нужно будет идти на костёр. Солнце опустилось достаточно низко, чтобы приглушить яркие цвета поляны. Но я совсем не хотела никуда уходить. Я хотела остаться здесь, наклониться и ощутить поцелуй Магнума не только на своей ладони, но и на своих губах.

Медленно, очень медленно я приблизилась, сокращая расстояние между нашими лицами. В его глазах за несколько секунд мелькнуло так много, а затем взгляд замер в ожидании, томительном и напряжённом. Мои пальцы легли на его щёку, мягко поглаживая. Мне никогда не хотелось никого поцеловать. До Магнума. Но теперь это желание наполнило всю мою суть, словно оно всегда было там и лишь ждало своего часа, ждало его. Эта была потребность в другом виде близости, которая служила продолжением моих чувств, их дополнением.

Левая ладонь Магнума поднялась и тоже опустилась на мою щёку. В глубине моей груди поднялся звук, но так и не вырвался наружу. Лишь лёгкий вздох покинул приоткрывшиеся губы, и я потянулась вперёд, а Магнум приподнялся мне навстречу. Наши носы едва соприкоснулись, когда с резким жужжанием что-то больно врезалось мне в щёку, и я, вздрогнув, почти свалилась с Магнума.

Светлячок запутался в моих волосах, жужжа где-то у самого уха, мгновенно загоревшегося красным цветом.

– Тише, я вытащу его, – успокоил меня Магнум, и я замерла, совершенно смущённая. Смелость уступила место неуверенности, и, когда он показал мне горящего оранжевым светлячка и отпустил, я кашлянула и отстранилась. В глазах Магнума что-то мелькнуло, но быстро пропало. Всё стало как прежде, но вместе с тем в воздухе застыло нечто фундаментальное, нечто неотвратимое.

Мы сели, наблюдая за поляной и окружающими её деревьями.

Смущение отступило, вновь воцарилось спокойствие, а наши плечи остались прижатыми друг к другу. Моё белое одеяние наверняка перепачкалось и позеленело от травы, но мне было всё равно.

– Спасибо, что привела меня в это место, – нарушил тишину Магнум.

– Спасибо, что пришёл, – и я совсем не имела в виду эту поляну. Он взял меня за руку, нежно поглаживая пальцы. А потом прочистил горло и тихо проговорил:

– Ты можешь опереться на моё плечо, – и, кажется, он имел в виду не только этот момент.

Осторожно, стараясь не нарушать то чувство, что застыло в воздухе между нами после его слов, я положила голову на плечо Магнума. Было твёрдо и не совсем удобно, но больше нигде мне быть не хотелось.

Мои глаза устало моргнули. И в этот самый момент я почувствовала, как Магнум прижался щекой к моей макушке, опираясь в ответ. Сердце в груди сжалось. Мне нравились все его прикосновения, но в этом было что-то заземляющее, наполняющее меня уверенностью в завтрашнем дне. Заставляющее мою любовь пустить корни ещё глубже.

Покой. Вот что ты обретаешь, когда рядом кто-то особенный.

И смотря на полёт ярко-оранжевых, словно искры огня, светлячков, я ощущала мир с самой собой.

Спустя некоторое время, когда я уже собиралась вставать, неожиданно из леса раздался детский крик, заставивший мою душу заледенеть.

– Помогите!

Мы с Магнумом мгновенно подскочили. Его глаза блеснули красным, а я перекинулась фоксой, звериным слухом улавливая направление, откуда пришёл звук. Магнум двинулся навстречу в человеческом обличии, я же обогнала его на четырёх лапах, и первая оказалась у озера.

Девочка лет двенадцати обнимала себя руками, кутаясь в сухую ткань. Волосы её были мокрыми, и она невидящим взглядом смотрела куда-то в противоположную сторону леса.

Магнум прибежал следом и осторожно двинулся к ней.

Я же повела ушами. Что-то не так. И я не понимала, что именно. Но воздух вокруг казался тяжёлым и неправильным. Шерсть у меня на загривке вздыбилась, а рот приоткрылся, обнажая клыки.

– Тише, мы тебя не тронем, – прошептал Магнум, бросив на меня взгляд. Я превратилась в человека и подошла к девочке. Она перевела взгляд на меня, и в её глазах блеснуло узнавание.

– Он…

– Что случилось? – мягко спросила я, опустившись на корточки. Девочка дрожала и указывала в сторону леса, который казался слишком тёмным, слишком мрачным.

– Он… она…

Магнум повернулся в указанную сторону и нахмурился. Я же протянула руку к девочке. Она схватила мою ладонь, и я вдруг вспомнила, как её зовут. Одна из немногих детей в деревне. Нура-Лэс, подруга…

– Он увёл её в лес, – прошептала она с лихорадочным страхом, по её лбу покатился холодный пот.

В звенящей тишине раздалось оглушающее карканье.

А я вдруг поняла, что же не так.

Птицы перестали петь. Казалось, весь лес замолчал и замер.

– Он увёл Вериду-Фол, – только и произнесла Нура-Лэс и опала в моих руках без чувств.

Ледяной страх затопил меня с головы до ног. Я оглянулась на Магнума, но вместо него уже стоял огромный канем, смотрящий горящими красными глазами в ту сторону, куда указала девочка.

– Не ходи один, – мой голос прозвучал грубо, он шёл из глубины моей сути, оттуда, куда я ещё не заглядывала. Там хранилось предчувствие фоксы, там хранился древний опыт множества поколений, живших в этом лесу. Всё моё существо ощетинилось, тело покрылось мурашками.

– Пожалуйста, не ходи один, Магнум, – глядя в красные глаза, прошептала я, в моём тоне неосознанно проскользнуло нечто зловещее.

Через мгновение передо мной снова стоял человек, и я облегчённо вздохнула.

– Нам нужно к старейшине, – сказал Магнум. Я лишь отрывисто кивнула, передавая ему девочку.

Прежде чем скрыться на тропе, ведущей в деревню, я оглянулась на лес. И мне показалось, что кто-то в глубине деревьев с усмешкой посмотрел на меня в ответ. Кто-то очень древний и опасный.

***

Вита-Сил выглядел хитрым, как и большинство фоксов. Его голубые глаза блестели знаниями, о которых можно только догадываться.

После знакомства они сели на брёвна и замолчали. Магнум надеялся, что целитель что-то скажет. Но тот лишь с полуулыбкой следил за ним таким взглядом, который заставлял его ёжиться. Фокс уже что-то увидел?

– Так как это будет проходить? – пробормотал Магнум наконец.

– Смотря чего вы хотите добиться этими встречами, – пожал плечами целитель. – Что у вас на душе, Магнум?

– У меня всё прекрасно, – был его первый ответ, но он знал, что это не совсем правда. И Вита-Сил бросил на него вопросительный взгляд, без труда считав эту реакцию. Трудно представить существ более внимательных, чем фоксы. Но лекари душ, видимо, были на шаг впереди своих сородичей.

– Всё прекрасно. И от этого я ощущаю тревогу, – ему пришлось практически выдавить эти слова из себя.

– Что может случиться? – спросил Вита-Сил, сложив руки перед собой. Несмотря на пение птиц вокруг и успокаивающий шелест травы, Магнум ощутил, как всё внутри него ощетинилось от подобных вопросов. Он сам не любил копаться в своей душе, а уж тем более позволять кому-то это делать.

– Всё что угодно, – отозвался Магнум, задумчиво поковыряв сучок на бревне.

– Опасаетесь, что ваши чувства будут ранены? Или что ранят того, кто вам дорог? – спросил Вита-Сил так, словно говорил о погоде.

– Всё сразу, – искренне ответил он, хоть и пришлось приложить для этого усилия. Говорить откровенно с оборотнем, которого Магнум видел впервые, было сложно.

– Прекрасно, что вы это признаёте. Нет ничего плохого в том, чтобы бояться быть раненым, – Вита-Сил довольно кивнул и поднялся. – Давайте немного прогуляемся.

Они двинулись глубже в лес, который в какой-то момент стал довольно мрачным, и Магнум против воли замедлил шаг и стал напряжённо осматриваться.

– Это хороший лес. Здесь вам ничего не грозит, – произнёс Вита-Сил, внимательно за ним наблюдая. Магнум чувствовал себя объектом эксперимента, что оказалось не очень приятно.

– И всё же. Трудно поверить, что настолько мощная магия существует и может скрыть по предположениям четверть континента ото всех, кроме фоксов, – пожал он плечами, предпочитая сохранять здравую долю скептицизма.

– Забавно, как мы привыкли к чудесам магии, но всё ещё убеждаем себя, что есть чёткий предел, за который нельзя перешагнуть. Прелесть и ужас в том, что она ограничена воображением и силой отдельного существа. Трудно совершить то, во что не веришь. Тот, кто накладывал столь мощную защиту, верил всем сердцем, и ему это удалось, – фокс со скрытым восхищением осмотрел огромные деревья.

– Вера – ключ ко всему? – хмыкнул Магнум, ощущая разочарование. Он надеялся на более структурированные знания в области лечения души.

– Вера – это мощная мотивация, вот что я имею в виду, – пожал плечами Вита-Сил. С этим Магнум охотно согласился. Вера в себя – это первый шаг на любом пути. В конце концов, когда вокруг не остаётся никого, всегда есть ты сам.

В тёмном лесу ему всё ещё было не по себе, словно какое-то старое воспоминание заскреблось внутри и не вышло наружу. Но он подавил его, хотя на краю сознания мелькнули белые, словно снег, волосы.

– Расскажите мне о своих болях, – сказал вдруг Вита-Сил, заложив руки за спину.

– Обычная боль канема, – пожал плечами Магнум. – Она разливается по венам, она может свести с ума. Но поскольку у меня есть магия, я могу частично обращаться. Это сводит на нет желание превратиться полностью, и боль не такая сильная.

– Интересно, – отозвался фокс. – Можете обратить руку, а я понаблюдаю?

Магнум сделал, как было сказано. А глаза Вита-Сила загорелись голубым свечением. Фокс внимательно наблюдал, но поза его оставалась расслабленной и почти скучающей. От магического пристального взгляда Магнуму стало немного не по себе.

– Всё, – взмахнул рукой целитель, и они двинулись обратно к брёвнам. – Присядьте.

– Говорят, канемам больно превращаться, потому что у них разорванные магические потоки, отвечающие за обращение, – начал говорить Вита-Сил, и Магнум кинул. – Но у вас есть магия. Вам больно ею пользоваться каждый раз?

– Нет, – нахмурился Магнум, не совсем понимая, что именно целитель пытается выяснить.

– Я не видел никаких разорванных или собирающихся заново потоков, – вдруг произнёс Вита-Сил, склонившись вперёд. – Вы обладаете магией, ваши потоки в порядке.

– Но боль есть. Сильная, – поморщился Магнум. Да, он привык к ней, но это не означает, что она не обжигает его каждый раз. К тому же древняя магия, влияющая на обращение, и та, которой владеют и пользуются люди и оборотни в обычной жизни – разные вещи. По крайней мере, так всегда утверждалось.

– Я вам верю. Но знаете, что ещё я увидел? – целитель постучал себя по виску. – Где-то внутри вас есть стена. Рукотворная. Которую кто-то возвёл, и которую вы неосознанно укрепляли. Но забыть – это не значит перестать чувствовать. Расскажите мне о своём детстве, – этот вопрос заставил Магнума ощетиниться. На его разум словно упала стена, и он растерял всё своё желание потворствовать этому эксперименту.

– А при чём здесь это? – прищурился он, стараясь не огрызаться.

– Просто расскажите, – пожал плечами Вита-Сил. Фокс снова поднялся, у Магнума мелькнула мелочная мысль вернуться в безопасность и уют хижины Алу. Но его приняли здесь, он должен хотя бы попытаться. Поэтому он пошёл следом, стараясь подавить своё раздражение, оскалившееся в ответ на неудобные вопросы.

– До восьми лет я жил с родителями в общих землях рядом с волвами. После смерти матери отец сошёл с ума, и меня забрала к себе в Игравию… тётя Ирма, – его голос дрогнул. – Она недавно умерла, – добавил он неожиданно даже для себя.

К этому времени они вышли к озеру. Вита-Сил достал из кустов удочки, и Магнум отказался удивляться этому. Он всё равно собирался порыбачить в ближайшее время.

– Это вас сюда привело? Её смерть? – забрасывая удочку, спросил Вита-Сил. Магнум последовал его примеру. Пришлось немного приноровиться, чтобы насадить приманку на крючок.

– Нет, – отозвался он. – Может быть частично, но я собирался сюда до её смерти.

– Я вижу, что вы не слишком заинтересованы в таких разговорах, но поверьте, они часть лечения, – хмыкнул Вита-Сил, не сводя взгляда с глади озера. – Также понимаю, что сейчас вас наверняка больше интересует взаимность чувств госпожи Алу, – эти слова повисли в воздухе. Магнум не видел смысла их отрицать и отказывался смущаться.

– Я хочу исцелиться, привести себя в порядок. И для себя, и для неё, – признался он спустя, кажется, целый час, когда спазм перестал сдавливаться горло. – У неё достаточно своих проблем, чтобы думать ещё и о моих, – и это действительно так. Ему следует постараться, чтобы своим присутствием сделать её жизнь лучше и легче, а не наоборот.

– Но такова цена любви, Магнум, заботиться не только о себе, но и о близком. Потому что иначе это не та любовь, которую стоит взращивать. Отказываться от своих проблем, прятать их, поступаться ими – всё это разрушительно. Никто не идеален, разумеется, иногда неплохо попытаться разобраться в себе. Но вы не можете держать всё под контролем. Рано или поздно он ускользнёт. И вы оба должны быть к этому готовы. Все мы иногда разваливаемся на части и приятно иметь плечо рядом, на которое можно опереться, – Вита-Сил говорил задумчиво и совсем не нравоучительно.

– Я не хочу ничего разрушить, – признался Магнум. Разговор стал идти немного легче. – Никого не было до неё и вряд ли будет после, это проникло в меня очень глубоко. Я доверяю Алу полностью, – эти слова отозвались в его душе. Потому что они правдивы.

– Не за чем думать о ком-то после, – отмахнулся Вита-Сил. – Живите настоящим. Наслаждайтесь, взращивайте и теплите эту связь. Любовь – это глина в ваших руках. Она сильна, и её порой невозможно контролировать, но вы можете придать ей форму. Наполнить всем тем, чем считаете нужным.

Ненадолго воцарилось молчание, пока Магнум обдумывал эти слова. Он знал, чем хочет наполнить любовь: взаимоуважением, безопасностью, открытостью, поддержкой, заботой. Ему только нужно решиться всё это выразить.

– В голове Алу тоже стена. Думаю, что смогу помочь вам обоим, если вы захотите. У вас ведь, как и у неё, до восьми лет почти нет воспоминаний? – голос целителя ворвался в мысли Магнума, и он вернулся к настоящему моменту, наблюдая как поплавок покачивается в воде.

– Верно, – согласился Магнум. Удочка в его руках дёрнулась, и он начал вытягивать удивительно большую рыбу. В какой-то момент он споткнулся и едва не свалился в озеро, но Вита-Сил удержал его своей магией, посмеиваясь в седые усы.

– Это защита. Дети часто забывают то, что им не нужно было видеть, – лекарь сочувственно взглянул на Магнума, словно уже зная, что скрывается за этой стеной.

– Возможно, – сглотнул он, осматривая природу вокруг. Свежий воздух и шум листьев немного успокаивали.

– И возможно в вас есть скрытая неосознанная вина. Ваши магические связи не порваны, но вы можете заставлять их болеть, чтобы наказать себя, – эти слова удивили Магнума, его брови взлетели вверх.

– То есть я сам себе причиняю боль? – нахмурился он, ощущая скептицизм.

– Неосознанно. Вас воспитывали со знанием, что канемы должны страдать. Возможно, вы чувствовали, что не заслужили быть особенным и обладать магией. И ваша магия пошла против вас, – Вита-Сил говорил со знанием дела, но поверить в его слова оказалось непросто.

– Это звучит… нереалистично, – покачал Магнум головой. Он плохо помнил, что было до восьми лет. Но боль определённо присутствовала.

– Это пока просто предположение. Возможно, вам следует вернуться в прошлое и выяснить, – отозвался Вита-Сил. – Застревать в прошлом очень опасно, но иногда оглянуться необходимо, чтобы больше этого никогда не делать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.