Макс Ленски
Мелодия для короля

Информация от издательства

Публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Макс Ленски, текст, 2024

© Джо Котляр, иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Пролог

Он обещал, что это случится сегодня.

Элизабет не сиделось на месте. Прямо с утра она собиралась отправиться к нему за своим подарком. Но на выходе из дома ее перехватил посыльный.

Она торопливо пробежалась по строчкам и, раздраженно скомкав записку, швырнула ее в камин. Пришлось отложить долгожданный визит и заняться спешными делами. Как ни старайся, освободиться удастся только к ночи.

Покидая последний пункт в списке неотложных – мастерскую портного, Элизабет огляделась. У мостовой лениво позевывал извозчик, явно потеряв надежду заработать на каком-нибудь припозднившемся горожанине. Девушка запрыгнула в повозку и уже через полчаса оказалась у дома номер 51 по улице Аксолотлей. Это был роскошный пятиэтажный особняк с высокими стрельчатыми окнами. Под стать такой утонченной даме, подумал извозчик, радуясь, что та заплатила щедро, не торгуясь. Он приподнял котелок на прощание и тут же скрылся за ближайшим поворотом. Если бы он обернулся, то увидел бы, что та изысканная леди проигнорировала пышный особняк и, быстро осмотревшись – не следит ли кто, нырнула в малоприметную дверку обветшалого здания по соседству.

Лестница вела вниз, в подвальное помещение. Там висел тяжелый смешанный запах плесени, едких мазей и алхимических реагентов. На грубо сколоченных полках теснились колбы и реторты с загадочными жидкостями всех мыслимых цветов. Стены были увешаны ржавыми цепями, шестернями и прочим хламом.

У заваленного схемами и чертежами стола стоял мужчина средних лет.

Он как раз закручивал капсулу с посланием, когда Элизабет отодвинула вытертую засаленную занавеску, закрывающую вход, и шагнула в мастерскую. Мужчина мигом сунул капсулу в трубу пневматической почты, и послание со свистом унеслось в неизвестном направлении.

Элизабет подбежала к нему и крепко обняла:

– Что это у тебя, любимый?

– Так, пустяки, дорогая. – Он поправил монокль и неловко провел рукой по сальным волосам с непослушными кудряшками.

Девушка обвила его шею и поцеловала в пухлые, пропахшие табаком губы.

– Ты мне не доверяешь? – Она нежно заглянула ему в глаза.

Он тихонько рассмеялся и тоже поцеловал ее, но Элизабет легко отстранилась и принялась осматривать стол и полки.

– В любом случае я пришла узнать, как продвигаются дела. Ты закончил? – вскользь спросила Элизабет, бесцельно хватая то одно, то другое. – Ты говорил, что сегодня она будет готова.

– Я ее уничтожил.

Девушка замерла, выронив склянку. Осколки брызнули по полу.

– Как же так? – Ее миловидное лицо исказилось от недоумения, за которым угадывалось смутное раздражение.

Пряча взгляд, мужчина начал лихорадочно сворачивать раскиданные повсюду чертежи. Запихивая их в и без того переполненный шкаф, он сбивчиво заговорил:

– Поверь, я все обдумал. Эта вещь… она слишком опасна. Стоит ей попасть не в те руки… Нет, решительно никто не вправе владеть такой силой.

Элизабет не могла поверить в то, что только что услышала. Не желала верить.

– Это ложь! – выкрикнула она. – Ты не посмел бы так со мной поступить!

Однако хозяин мастерской не заметил угрозы в ее голосе. Захлопнув поддавшуюся наконец дверцу шкафа, он жизнерадостно заявил:

– Но вместо нее я приготовил кое-что получше!

Он выудил из кармана маленькую лакированную коробочку из черного дерева, встал на колено и, открыв, протянул ее девушке. Внутри покоились каффы филигранной работы, увитые тончайшим узором и украшенные изумрудами.

– Я сам их смастерил! – гордо произнес мужчина. – А вот тут, смотри, выгравированы наши имена. Ты выйдешь за меня?

Элизабет побледнела. Выражение растерянности на ее лице сменилось злобой, ненавистью и отвращением.

– Шутишь? – Она схватила его за грудки и рывком поставила на ноги. Монокль упал. Стекло, звякнув, пошло трещинами. – Ты обещал сделать для меня что угодно! Я целый год возилась с тобой как последняя дура! Хочешь сказать, все было зря?

Мужчина судорожно вытащил из коробочки кафф и попытался надеть его на ушко Элизабет:

– Милая, но мы же с тобой так любим друг дру…

– Я терпела тебя ради нее, а ты вот так, одним махом всё погубил? Бред! Признавайся, куда ты ее дел!

Мужчина отступил на пару шагов, споткнулся и с оглушительным грохотом рухнул. Что-то в этом звуке показалось Элизабет неправильным, неестественным… Она подошла ближе: в виске ее недавнего собеседника зияла кровавая дыра с неровными краями. Девушка быстро обернулась. Из-за покрытой пятнами занавески тянулся пороховой дымок. Элизабет подбежала к ней и резко дернула.

– Что ты натворил? – накинулась она на человека в дверном проеме. – Пара часов – и я бы его уговорила!

– Он нам больше не нужен, – отрезал тот, опуская пистолет. – Опрометчиво оставлять в живых человека, способного изготовить то, что сможет противостоять нашему оружию.

– Ты имеешь в виду, что…

– Да, она не уничтожена. И я знаю, где ее искать.

Глава 1, в которой монарх навсегда теряет покой

Реми со скучающим видом сидел на троне, закинув ногу на ногу. Золотистые локоны небрежно спадали на плечи и стекали по спине. Правой рукой он подпирал голову, левая расслабленно лежала на подлокотнике. По обе стороны от трона выстроились шерьеры – отцовская личная охрана. Один неприметный жест – и они проткнули бы мечами любого неугодного посетителя. До чего же соблазнительно дать им знак и навсегда избавиться от раннего визитера.

Однако это был бы поступок, недостойный короля, так что Реми сдерживался изо всех сил. Величественная отстраненность – вот что ему подобает.

Человек, стоявший у подножья трона, прибыл во дворец утром. Он наспех сменил дорожную мантию на парадный мундир и тут же предстал перед королем.

– Ваше величество, – подтянутый седоусый мужчина, глава дворцовой стражи, учтиво поклонился, – позвольте представить вам моего сына Микеля. Он несколько лет учился военному делу в Аппарейе и наконец вернулся, чтобы занять мое место.

Реми вскинул бровь и возмущенно произнес:

– Побойтесь бога, Карл, вы в прекрасной форме! К чему вам уходить в отставку? – Он окинул оценивающим взглядом черноволосого юношу, почтительно застывшего рядом с отцом. Что ж, придраться было не к чему: высокий, статный, лицо спокойное, с благородными чертами. Но что-то в нем отчаянно раздражало. – Кроме того, не слишком ли он зелен?

Юноша вскинул подбородок и вызывающе посмотрел прямо в глаза своего короля. Не ожидавший такой дерзости Реми внутренне вздрогнул, но виду не подал.

– Осмелюсь заметить, ваше величество, что ваш весьма юный возраст нисколько не мешает вам успешно управлять страной и заниматься государственными делами, пока ваш отец борется с недугом, – произнес Микель и покорно опустил голову, как будто это не он только что позволил себе возмутительную выходку.

Реми едва не задохнулся от гнева. Мелкий выскочка, у которого еще молоко на губах не обсохло, мальчишка из низшего сословия – подумать только! – ставил себя на одну ступень с ним, отпрыском древнего рода. Ну и нахал!

– С таким-то апломбом вы вряд ли можете занять место отца. Потрудитесь соблюдать приличия, иначе при дворе вам делать нечего.

Король надеялся осадить наглеца и оборвать разговор, но, к его удивлению, Микель приложил руку к груди и с достоинством сказал:

– Пожалуй, я и правда повел себя чересчур бесцеремонно. Надеюсь, ваше величество простит меня за проступок. Боюсь, что годы, проведенные в строгости, среди суровых мужей, повлияли на мои манеры. Готов поклясться, что изменюсь и отныне не позволю себе ранить изысканный слух вашего величества солдатской грубостью.

Он замолчал, словно подавленный величием королевской власти. Сама кротость, само раскаяние, даже головы не поднял. Напрасные старания! Только полный глупец поверил бы в его искренность. Теперь этот щенок посмел намекнуть, что Реми изнежен и капризен, будто ребенок или женщина, в то время как сам он – настоящий мужчина, прямолинейный и закаленный испытаниями. Нет, таких оскорблений не прощают. Сначала надо отчитать мерзавца, а потом пусть стража всыплет ему плетей двадцать. Король уже собрался облечь свои намерения в слова, как вдруг приметил любопытную деталь. Верхняя пуговица на мундире Микеля была расстегнута – должно быть, из-за усердных поклонов, – и в просвете виднелась висевшая на шее цепочка. На ней сверкал крохотный ключ необычной формы. Реми понадеялся, что не слишком изменился в лице. Стараясь скрыть удивление, он поспешно отвел взгляд, язвительно усмехнулся и развел руками:

– Что ж, раз вы так сообразительны, я больше вас не держу. Приступайте к своим обязанностям незамедлительно.

* * *

Весь день Реми думал о ключе. Фехтование, верховая езда, кипы просмотренных и подписанных указов и прочая изнурительная рутина – ничто не могло отвлечь его от этих мыслей. До своих покоев он добрался только к ночи. Служанка помогла ему раздеться, умыться и вышла, предоставив господина самому себе.

Молодого короля охватило знакомое радостное возбуждение. Такое случалось перед каждой вылазкой. Даже ладони зудели от предвкушения.

Когда шаги служанки стихли, Реми выбрался из постели, бесшумно скользнул к книжному шкафу и надавил на томик «Трактата о послушании», одновременно потянув на себя канделябр на стене. Шкаф с тихим шорохом сдвинулся, открыв чрезвычайно тесный проход. Король не стал туда протискиваться, лишь сунул руку в темноту, дернул с крюка ворох тряпья, и тайника как не бывало.

Тряпье оказалось черным облегающим трико, легким, но плотным. Реми торопливо скинул сорочку и облачился в него. Обулся в мягкие войлочные тапочки. Нижнюю часть лица до самых глаз прикрыл эластичной маской. Длинные волнистые волосы скрутил в тугой узел на затылке, надвинул плотный капюшон. Белели только изящные кисти, но и они вскоре скрылись под бархатными перчатками, тоже непроницаемо-черными. Юноша осторожно открыл окно, тихо выбрался во внутренний дворик и растворился в ночи.

Дворец располагался в самом центре столицы и занимал огромную площадь. В Этуайе считалось, что здания в несколько этажей – для безродных. Истинные аристократы, которым принадлежали обширные земельные наделы, строили одноэтажные усадьбы. Самым высоким зданием считалась башня нищих, возвышающаяся неподалеку от дворца. Ее надо было бы снести, ведь нищих в Этуайе давно не водилось, но каждый новый монарх решал сохранить эту башню как напоминание будущим поколениям.

Королевская резиденция превосходила любую усадьбу и роскошью, и размерами. Подобный размах объяснялся тем, что, помимо представителей правящей династии, там же поколениями жили прислуга и стража со своими семьями.

Завел такой порядок один из дальних предков Реми, Фейр Мятежный, – завзятый игрок и кутила, но человек слова. Азартный и горячий, он нередко проигрывал пари, но всегда исполнял обещанное, даже если это было что-нибудь глупое или вовсе абсурдное. Его личный шерьер, а заодно товарищ по оружию и лучший друг, следовал за своим королем повсюду и всякий раз доставлял его с попойки целым и невредимым, как бы сильно тот ни напился. Однажды между ними разгорелся спор, предмет которого затерялся в веках. Зато условие осталось в истории: в случае проигрыша Фейр обязался пьянствовать только в стенах дворца и позволить шерьеру занять соседние покои. Так оно и получилось, что не просто сослужило ему добрую службу, а спасло жизнь.

Заговорщики из соседнего государства задумали избавиться от Фейра, подмешав редкий яд в бутыль «Звездного мальчика», любимого вина короля. Поняв, что монарх больше не появится ни в одном трактире, убийцы решились на отчаянный шаг. Они дождались момента, когда правитель устроит пирушку, и отравили всю партию «Звездного мальчика», предназначенную для отправки во дворец.

В разгар празднества Фейр велел нести вино. И когда его хрустальный кубок наполнили, верный шерьер заметил, что оттенок напитка несколько отличается от обычного. «Позвольте мне попробовать вино, прежде чем кубок коснется ваших уст», – предложил он. Фейр рассмеялся и принялся подтрунивать над подданным. Но тот, не поддержав шутки, продолжал настаивать на своем, и король наконец сдался. Едва сделав глоток, шерьер побледнел, пошатнулся и начал заваливаться набок. Кожа его покрылась нездоровыми синеватыми пятнами, ноги подогнулись. Он потерял сознание и не рухнул на пол лишь оттого, что стоявший ближе всех король успел его подхватить. Улыбка сползла с лица Фейра. Он приказал немедленно привести лучших лекарей. По счастью, один из них, старый и опытный, как раз был во дворце. Он явился еще днем по приказу королевы и привел с собой сына, которому собирался передать дела. Яд оказался незнаком старику, он лишь развел руками и сказал, что парню осталось жить не более получаса.

Фейр разгневался и пригрозил казнить шарлатана. Склонившись к шерьеру, он оплакивал доброго товарища и раскаивался в своей глупости. Он громко рыдал и причитал, умоляя того открыть глаза, обещал исполнить любое желание. Даже сгоряча поклялся, что всем слугам вместе с их семьями позволит жить во дворце. Однако шерьер лишь хрипел и корчился на полу, испытывая адские мучения. Вдруг сквозь слезы король увидел, как к горлу несчастного потянулась чья-то рука.

Это был сын лекаря. Он ощупал шею отравленного, приложил ухо к груди, оттянул веки, заглянул в рот и вынес вердикт: хоть яд и страшный, но средство от него есть. Обучаясь недавно в соседней стране, он сталкивался с подобными случаями и дальновидно прихватил с собой пару флаконов противоядия. Молодой лекарь приподнял голову шерьера и влил содержимое одной из склянок в его раскрытый рот, заставив проглотить все до последней капли. Не прошло и минуты, как судороги прекратились, дыхание больного выровнялось, а вскоре и синюшные пятна исчезли.

Отравителей нашли и казнили. Лекарей же щедро наградили и предложили каждому место во дворце. Король, познавший цену верности и предательства, сдержал обещание. Отныне и впредь все преданные ему слуги и придворные селились в его резиденции.

Служить при дворе было огромной честью. Случайные люди туда не попадали, чаще всего должности передавали по наследству. Если же и нанимали новичка со стороны, то исключительно по рекомендации. Однако и тогда его строжайше допрашивали и многократно проверяли. Отношения между всеми, кто жил во дворце, были тесными, почти семейными. Королевские стражники выделялись среди прочих: их комнаты располагались в непосредственной близости от монарших покоев. Главой стражи по традиции становился потомок того самого верного шерьера. Приближалось время Микеля занять эту должность, именно поэтому его разместили в одной из комнат, прилегающих к спальне Реми.

* * *

Реми довольно огляделся. Охрана была выставлена по периметру, двор пустовал. Он сам ввел это правило, чтобы ничто не мешало его ночным приключениям. Сейчас, в середине июля, ночь не баловала прохладой. Неудивительно, что Микель распахнул обе рамы. Король забрался на раскидистый каштан и по ветке подобрался к окну, стараясь разглядеть нового жильца.

Комната выглядела запущенной. Здесь даже гардины не удосужились повесить. Видимо, не успели: приезд Микеля стал сюрпризом не только для короля. Зато благодаря нерасторопности все было как на ладони: и портрет самого Реми в парадном мундире со звездами и бабочками, который совершенно не вписывался в скромный интерьер, и письменный стол под ним, и придвинутая к окну узкая кровать.

На постели дисциплинированно вытянулся Микель. Похоже, он и спит по уставу, усмехнулся про себя Реми. Казалось, задача предстояла легче легкого. Уверенный в себе как никогда, король неслышно юркнул в комнату и прошелся туда-сюда, подмечая каждую мелочь. Аккуратно сложенная одежда покоилась на стуле. На резной тумбе лежали карманные часы, несколько слегка помятых писем, крошечный пузырек с зеленоватой жидкостью и вычурный серебряный гребень для волос, инкрустированный синими камнями и выглядящий слишком уж роскошно для военного, воспитанного в строгости и аскетизме. Занятно, но все не то, не то… Реми повернулся к спящему и осторожно приподнял край покрывала. Удача! По обнаженной шее юного шерьера по-прежнему змеилась цепочка. И ключ висел на ней.

Реми оттачивал ловкость годами, а потому без колебаний потянулся к желанной вещице. Близость цели ослепляла, и он допустил роковую ошибку. Когда король понял, что Микель лежит с открытыми глазами и смотрит на него, было уже поздно. Пальцы сомкнулись на его запястье, не позволяя вырваться.

– Ты кто? И что тебе нужно в моей спальне?

Реми не удостоил его ответом. Вместо этого он, не церемонясь, размахнулся свободной рукой и влепил Микелю пощечину. Тот дернулся, но хватку не ослабил. Тогда король с силой оттолкнулся от стены, высвободился и резко прыгнул – по его расчетам, прямо на грудную клетку шерьера. Но тот продемонстрировал отменную реакцию, а заодно и способность принимать верные решения в ситуации, выходящей за рамки нормальности и предсказуемости. Микель ощерился, на его лице появилось выражение хищного азарта.

– Пеняй на себя, поганец, – процедил он.

Реми нанес молниеносный удар ногой, метя в голову, – и угодил в ловушку. Противник схватил его за щиколотку, дернул на себя, и король повалился на постель, как куль с мукой. Микель навис над ним в мгновение ока, завел его руки за спину и придавил.

– Нравится? – ехидно спросил он.

Реми запаниковал: в пылу драки из-под капюшона выбилось несколько тонких золотистых прядей. Все еще надеясь сбежать, не выдав себя, он попытался пнуть обидчика коленом в пах. Микель разгадал замысел незваного гостя и одним решительным движением пресек его жалкие потуги, прижав ноги Реми к кровати всем своим весом.

Шерьер победно улыбнулся. В свете луны его силуэт четко вырисовывался на фоне окна. Реми почудился запах мандарина, невесть откуда взявшийся и совершенно неуместный.

– Что ж, посмотрим, кто тут у нас. – Удерживая кисти Реми в кулаке, Микель сорвал с него капюшон и маску – и обомлел.

Искаженные от дикой ярости тонкие черты. Рассыпавшиеся локоны. Прозрачно-льдистые глаза, полные презрения. Узнавание болезненно, колко отозвалось внутри.

– Лапы убери, – огрызнулся Реми. – Я твой король!

Хватка тут же ослабла.

Реми оттолкнул ошарашенного парня и сел, растирая ушибленные места. Микель примостился на краю кровати, опустив ноги на пол.

– Так что вашему величеству понадобилось в моей спальне посреди ночи? – спросил он, придя в себя. – Неужели я настолько задел вашу гордость? Хотели меня придушить?

Реми посмотрел на него свысока, убирая под капюшон волосы, скрученные в жгут.

– Пф. Не пори чушь, медвежатина.

– О, значит, все наоборот? Вы решили выказать мне дружеское расположение?

Реми задохнулся от возмущения и оскорбленно ткнул пальцем в Микеля:

– Да чтоб тебе… мне… Да я просто хотел стащить этот кл…

– Ключ? – Микель посмотрел на предмет, мирно покоящийся на груди, провел по нему пальцами. – Этот, что ли? Зачем он вам?

– Да засунь ты его себе в… – Реми заметил добродушный настрой Микеля и осекся. – Тц… Неважно.

Шерьер обаятельно улыбнулся и уставился на короля с таким искренним интересом, что тот поежился. Почти одиннадцать лет Реми развлекался, совершая ночные вылазки, и его никто ни разу не заметил. В своем глухом костюме он полностью терялся во тьме, становился ее частью. И вот его не то что увидели – поймали за руку! В этом дурацком трико в обтяжку он весь был как на ладони. А проклятый выскочка пялился на него безо всякого стеснения и, наверное, про себя покатывался со смеху.

За окном на каштане громко заухала сова.

Микель наклонился так близко, что его дыхание ощущалось через тонкую ткань:

– О, ну тогда вы не станете возражать, если я всем расскажу, что вы вор?

Реми будто окатили ледяной водой.

– Да что ты себе позволяешь? Оскорбляешь своего короля? Я не вор! Если хочешь знать, это болезнь! – злобно прошипел он.

– Ну надо же, как любопытно. И какая же? – Микель уселся поудобнее и подпер подбородок.

– Такая болезнь, – запальчиво ответил Реми, – при которой время от времени нестерпимо тянет стащить какую-нибудь вещь, даже если она не очень-то тебе и нужна.

Он сложил руки на груди и с вызовом глянул на собеседника, ожидая реакции. Но точно не той, что последовала. Микель оглушительно расхохотался. Отсмеявшись, он вытер проступившие слезы и вежливо уточнил:

– Значит, королям теперь недостает денег, чтобы просто купить все, что хочется?

Реми был пристыжен. Надувшись, он попробовал объяснить:

– Это не то. Нет ощущения опасности. Неуловимости, собственного превосходства. Вседозволенности. Не хватает чувства, что нарушаешь правила. – Он нервно потер лоб, подбирая слова. – Сложно объяснить! Просто поклянись, что не растреплешь!

– А если я откажусь? – усмехнулся нахал.

– Тогда тебя казнят на рассвете! Валяй, рассказывай! Тебе все равно никто не поверит! – Реми вскочил с кровати и кинулся к двери, однако Микель успел снова схватить его за запястье.

До чего же бесил этот шерьер!

– Пожалуй, я бы мог забыть о вашей, хм, болезни, – задумчиво протянул Микель.

– Вот и отлично, – холодно отозвался Реми. – А теперь, может, отпустишь мою руку?

Но захватчик, напротив, с силой потянул его на себя. Король едва не завалился на него и чудом устоял на ногах.

– Никто не сказал, что это будет бесплатно. – В каждом слове звенело неприкрытое веселье.

Реми расслабился. Это свойство человеческой натуры было ему хорошо известно: с жадностью он сталкивался не раз.

– Сколько ты хочешь? Только имей в виду: я пока не полностью вступил во власть, а потому распоряжаюсь весьма скромной частью казны. Однако я щедр и готов на многое ради…

– Деньги меня не интересуют, – прервал его Микель.

Молодой король насторожился:

– Чего же ты хочешь?

Он ждал любого требования: жениться на аристократке из древнего рода, даровать переходящий по наследству титул и поместье. Даже начал прикидывать, каким из имений пожертвовать.

Ответ его обескуражил.

– Позвольте стать вашим личным шерьером.

– Что?

– Хочу быть самым близким человеком вашего величества, охранять и сопровождать вас повсюду.

Король не поверил своим ушам. Взгляд его скользнул по груди парня и остановился на цепочке. При таком раскладе можно было не только выйти сухим из воды, но и остаться в выигрыше: желанный ключ постоянно находился бы в поле зрения. Глуповатый служака практически дарил его Реми, сам о том не подозревая. Монарх всегда отличался ловкостью рук и быстротой реакции. Всего-то и надо было улучить подходящий момент и стащить вещицу. Но показывать свою радость сейчас не стоило. Король тяжко вздохнул и принял скорбный вид.

– Ладно. Не знаю, что ты там задумал, но, похоже, у меня нет выбора.

Микель отпустил его и протянул широкую мозолистую ладонь:

– Договорились!

Реми нехотя ответил на рукопожатие:

– Чувствую, что пожалею об этом.

Глава 2, в которой совсем не те руки показывают чудеса ловкости

Его разбудил звон колец на кронштейне: кто-то сдвинул тяжелую, шитую золотом гардину. В комнату безжалостно ворвалось солнце.

– Доброе утро, ваше величество. Пора вставать, уже семь часов.

– Сколько?!

Микель подхватил штору витым шнуром. В дневном свете он смотрелся на фоне окна не менее живописно, чем под луной: стройный, мускулистый, широкоплечий. Но королю было не до эстетики. И он не находил в этом утре ничего доброго.

Лохматый со сна Реми зарылся под одеяло и пробурчал:

– Слишком рано. Задерни шторы и топай отсюда, медвежатина…

Микель подошел к резной кровати красного дерева, точным движением откинул одеяло и отчеканил:

– Это невозможно. Вас ждут дела.

Реми застонал. Кое-как сел в постели. Потер лицо, на котором остались следы от подушки – впрочем, как и от недавних приключений. Прижав к груди одеяло, он сладко зевнул и почесал макушку, отчего волосы еще больше зарядились электричеством и окружили голову сияющим в солнечных лучах ореолом. Чувствуя себя пожеванным сапогом, Реми поднял сонные глаза на Микеля: тот выглядел бодрым и свежим и, похоже, ничуть не переживал из-за ночных событий. Рядом с ним стояла молодая служанка с кувшином воды и прохладным белоснежным полотенцем.

– Сегодня у вас фехтование, верховая езда, пение, танцы, изучение истории рода. – Новоиспеченный шерьер подал Реми руку, но тот проигнорировал помощь и медленно опустил босые ступни на пол. – Ах да, еще учитель риторики просил сказать: раз уж вы проспали сегодняшний урок, он ждет к обеду сочинение о важности дисциплины.

Реми поднялся, демонстративно глядя в сторону, и от души потянулся. Отороченная кружевом ночная рубаха задралась, обнажая ноги.

– Ваше величество?

– Ладно, ладно, понял я, – буркнул он и вытянул перед собой руки. – А теперь заткнись и помоги своему королю переодеться.

Шерьер, казалось, замешкался, но через долю секунды опустился на одно колено, взялся за подол ночной рубахи и осторожно стянул ее с Реми.

Не сказать, чтобы король стеснялся собственного тела. Напротив, ему нравилось выставлять напоказ свои стройные гладкие икры, тонкую талию и изящные запястья. Но в присутствии Микеля хотелось закутаться поплотнее, да еще и забиться в темный угол. Стоит себе там и наверняка про себя отпускает ехидные замечания.

– Отвернись! – рявкнул Реми. Он наскоро умылся и оделся, не дав никому к себе прикоснуться, застегнул мундир на все пуговицы и выскочил за дверь.

Завтрак прошел в глухой тишине.

* * *

Излюбленным оружием этуайских фехтовальщиков была фьютия. Помимо музыкального названия, ее отличал тонкий и длинный четырехгранный клинок.

Изобрел ее один ученый, служивший при дворе короля Базиля Яростного. Базиль славился крутым нравом. Он был беспощаден к врагам, а порой и к приближенным. Во время войны Этуайи с королевством Бардарья он разошелся вконец. Доставалось всем, кто случайно попадал под горячую руку. Базиль рассчитывал на легкую победу, но война затянулась на долгие месяцы. Кроме того, бардарийцы распускали гнусные слухи о трусости этуайской армии в целом и ее предводителя в частности. Это сводило короля с ума. Когда его гнев достиг пика, один из придворных рассудил: отправим к нему наложницу, какую не жаль. Глядишь, она остудит кипящую ярость и смягчит его сердце. Ну а если не выйдет – сама виновата, плохо старалась. Впрочем, тогда король сорвет всю злость на ней, а свита получит передышку.

«Не жаль» оказалось сестру того самого ученого. Опасаясь за ее жизнь, он укрыл девицу в своем кабинете. Когда же за ней пришли, велел передать королю: у него имеется оружие, которое отобьет у врагов охоту воевать раз и навсегда.

Базиль воодушевился, но, когда увидел в руках ученого простую рапиру, рассвирепел пуще прежнего. Недолго думая, он приказал страже схватить и казнить его на месте. Тот не стал послушно ждать смерти, а вышел со своим оружием против трех вооруженных стражников и одержал ошеломительную победу. Все, кому довелось это видеть, оцепенели от ужаса. Особо впечатлительных тошнило по углам, а кое-кто и вовсе лишился чувств. Король же был в полном восторге: на залитом кровью полу лежали три мертвых тела, являя всеобщему обозрению свою внутреннюю анатомию.

Фьютия выглядела довольно тривиально – метровый клинок, округлая гарда. Правда, она была тяжелее рапиры, а ее эфес, снабженный чем-то вроде курка, напоминал рукоять сабли. Новшество заключалось в многочисленных потайных лезвиях. При нажатии на курок они выскакивали из тонких пазов и усеивали клинок сверху донизу, словно крючья, не оставляя врагу ни малейшего шанса выжить. На тренировочные фьютии насаживали тупые наконечники. Однако опасность пораниться сохранялась.

Окончив наставления, учитель дал сигнал к началу боя. Соперники поклонились, направили острия клинков в пол и в знак вызова коснулись шей друг друга. Прозвучал хлопок, и оба мгновенно отпрыгнули на положенное расстояние.

Реми был взвинчен и напряжен еще с ночи, к тому же совсем не выспался. Ничего, сейчас он выплеснет на противника все свое раздражение. Бой длился всего пару минут. Все это время Микель не сводил глаз с мелькания фьютий. Он казался расслабленным. Но Реми, с его чутким вниманием, подметил, что шерьер напряжен как натянутая тетива – хоть стрелу пускай.

Вот только эта наблюдательность стоила королю пропущенного удара. Микель неуловимо ухмыльнулся. Реми взбесился и пошел в наступление. Полностью отдавшись поединку, он провел серию удачных выпадов и вихрем налетел на соперника. Считаные секунды спустя он уже праздновал победу.

– Да вы сегодня в ударе! – похвалил учитель, помогая поверженному подняться на ноги.

Реми отошел в сторону, достал кружевной платок с вышитыми на нем бабочками и принялся небрежно полировать им лезвие своей фьютии. Он усердно делал вид, что Микеля нет в этой комнате и вообще не существует. И тут же против воли быстро глянул на шерьера. Тот недвижно стоял все в той же позе, неотрывно смотрел на него и… улыбался! Ни доли смущения, ни капли уважения, ни грамма почтения. Возмутительно!

– Что-то не так? – Слова сами сорвались с языка. Микель молча пожал плечами, и Реми продолжил: – Ты так внимательно наблюдал. Впечатлен, медвежатина?

Шерьер наконец расслабился, оперся о стену и, небрежно махнув, заявил:

– Не слишком. В академии, где я учился, вы бы не выстояли и минуты.

Реми мигом вскипел. Сжимая фьютию, он подошел к Микелю вплотную, чуть не коснувшись его лба своим, и свободной рукой обхватил его шею.

– И не надейся. Я тебя на колени поставлю, – сквозь зубы процедил он.

Микель оттолкнулся от стены.

– С честью принимаю ваш вызов, – ответил он, и его ладонь легла на шею Реми.

Пахнуло мандаринами. Легкое касание заставило короля вздрогнуть. Он едва удержался от позыва отскочить в сторону.

– Если я одержу победу, отдашь мне свой ключ! – рявкнул он, сбрасывая руку соперника.

Микель невозмутимо достал из ножен фьютию. Проверил, на месте ли защитные наконечники, и спокойно заявил:

– Ну а если выиграю я, вы перестанете называть меня медвежатиной.

– Слово короля!

Они встали друг напротив друга и за пару секунд покончили с необходимыми церемониями. Реми набросился на соперника, как лев. Он яростно рассекал воздух, ловко уворачивался и отбивал все атаки. Однако Микеля это как будто ничуть не тревожило. Он играючи защищался и не стремился нападать. Казалось, для него это не более чем детская забава. Фьютия Реми порхала бабочкой, то и дело выпуская и пряча дополнительные лезвия. Вскоре раздражение от того, что ему не удается даже слегка зацепить Микеля, достигло предела, и он совершил глупейшую ошибку новичка. Шерьер не преминул ей воспользоваться: подцепил крючьями клинок короля и дернул на себя.

Жалобно лязгнув, оружие вырвалось из ладони Реми и немедленно перешло к Микелю. Обе фьютии уперлись в горло короля.

– Ч-черт…

– Полагаю, отныне вы будете звать меня по имени.

Король стащил с себя защитный нагрудник, швырнул его на пол и пошел прочь. На выходе из тренировочного зала он с наслаждением хлопнул дверью – просто потому, что его так и раздирало чем-нибудь грохнуть, и желательно не один раз. Очень скоро сзади послышались решительные шаги: конечно же, Микель потащился за ним.

В душе Реми разрастались и пышно цвели злость, возмущение и обида. Он закрыл глаза и дал волю воображению. Вот он забирается ночью в комнату этого выскочки и утаскивает что-нибудь очень ценное для него – все равно что, – а затем, довольный собой, исчезает. Это сработало: королю удалось успокоиться и сменить угол зрения.

– Это ничего не значит. В финале следующего поединка ты будешь ползать у моих ног и молить о пощаде, – сказал Реми. – Но раз уж тебе так повезло, можешь порадоваться этой маленькой недопобеде. Я перестану звать тебя медвежатиной. Отныне ты индюк. Или павлин. Или ехидна. Позже решу.

Он подал знак стоящим у дверей слугам, вышел в распахнутые ими двери и направился к конюшням.

Микель не стал отвечать. Просто спрятал улыбку и последовал за своим королем.

Их ждал урок верховой езды, который обещал быть весьма занимательным.

Глава 3, в которой принимается обдуманное и взвешенное решение

Уроки верховой езды проходили в обширном лесу за городскими воротами. Он был полон живности и считался личными охотничьими угодьями королевского двора. Реми не любил охоту. То ли дело скакать верхом – отличный способ успокоиться и проветрить голову. Однако на этот раз ему никак не удавалось унять сумятицу в мыслях. Откуда было взяться покою, если Микель держался рядом, сидя в седле так, словно родился наездником.

Надо было срочно что-то предпринять. Иначе раздражение выльется в неприглядный скандал с криками и истерикой – Реми себя хорошо знал. Он повернулся к Микелю и со всей возможной любезностью попросил:

– Будь так добр, принеси мне другое седло. Это слишком жесткое. Где-то там должно быть светло-голубое. – Он неопределенно махнул рукой.

Микель будто что-то заподозрил. Реми напрягся – поверит или нет? – и облегченно выдохнул: шерьер спешился и пошел к привалу, где слуги разбирали седельные сумки. Теперь главное – не терять времени. Как только телохранитель отошел на приличное расстояние, король пришпорил своего солового и помчался во весь опор куда глаза глядят.

Реми остановился только через полчаса, когда решил, что достаточно запутал следы и оторвался от всех. Заросли вокруг сгустились. Ведя коня под уздцы, молодой король раздвинул ближайшие ветки и оказался у реки. За нею возвышался участок стены – увы, не слишком удаленный от места, где находились его сопровождающие.

Река, что текла сквозь город, называлась Бурлявка, и этот ее рукав, выходящий из-под городской стены, облюбовали прачки. Вот и сейчас какая-то хорошенькая девушка полоскала только что выстиранные рубашки. Берег здесь был пологим, вода чистой, а близость крепостных ворот позволяла в случае чего быстро вернуться в город.

День стоял солнечный. Редкие облака стремительно рассеивались, не обещая дождя.

– Здравствуйте! Я не помешаю?

Прачка вздрогнула и резко обернулась, но, увидев, кто ее окликнул, сразу расслабилась и сделала реверанс.

Король спрятал заметную лошадь в кустах, привязал к ближайшему дереву и вернулся на берег. Удивительно, но девушка все еще стояла в поклоне.

– Не волнуйтесь, я просто посижу тут некоторое время, – сказал он. – Работайте.

Девушка смущенно улыбнулась, отчего стала еще милее, и вернулась к своим рубашкам.

Наблюдая за ее ловкими движениями, Реми погрузился в размышления. Солнце приятно разнежило его. Вообще-то ничего такого не случилось. Ну поддался разок этому фанфарону, и что? Порой проиграть тренировочный поединок даже полезно – помогает держать себя в форме. Прямо сейчас надо собраться и с холодной головой решить, как дальше общаться с Микелем, чтобы завладеть ключом.

Рубашки одна за другой отправлялись в глубокую бадью. Было в них что-то знакомое…

– Кажется, я где-то уже видел эти кружева, – пробормотал он себе под нос.

– Ничего удивительного, ведь это блузы вашего величества, – сказала прачка.

Реми почувствовал себя глупо. Пока он тут мучился от своей дурацкой гордости, пытаясь подавить гнев и негодование, придумывал какие-то планы, эта девушка преспокойно возилась с его вещами. А ведь ее он тоже видел не впервые.

– А это не вы, случайно, приносите мне воду для умывания? – спросил он.

Девушка застенчиво улыбнулась и смущенно ответила:

– И еще меняю вам постельное белье, прибираюсь в ваших покоях и подготавливаю одежду для всяческих занятий. У меня много обязанностей. – Поймав недоуменный взгляд юноши, она закончила: – Меня приставили к вашему величеству личной служанкой.

– Когда? – опешил Реми.

– Всего неделю назад.

Стало понятно, почему он не сразу ее узнал. До этого ему прислуживала пожилая горничная Эльвира, но в последнее время она все реже появлялась. Видимо, здоровье подводило и возраст брал свое. Время от времени она отправляла вместо себя дочерей, которых у нее было семь. Работали они споро – грех жаловаться, но менялись так часто, что Реми не утруждался запоминанием их лиц.

– Так вы дочь Эльвиры?

– Что вы, – засмеялась девица, и смех ее разлился серебристыми переливами. – Я сирота. Всегда мечтала жить во дворце. На той неделе я прошла все-все проверки, и вот меня допустили ко двору.

Король внимательно посмотрел на нее, стараясь запомнить получше. Это была совсем еще молодая симпатичная девушка, уже почти превратившаяся в женщину, густые черные вьющиеся волосы с трудом сдерживал белоснежный чепец. Выглядела она весьма опрятно и даже благородно. И не подумаешь, что из низшего сословия. Да и взгляд у нее был умный и проницательный.

Неожиданно в голову Реми пришла блестящая идея.

– А что, если и я предложу вам пройти небольшое испытание? – спросил он.

– Я со всей ответственностью подойду к делу! – отозвалась прачка.

– Что ж, в таком случае я загадаю вам загадку. – Реми улыбнулся. – Жил в одном лесу мудрый лис. Было у него все, что только можно пожелать. Звери любили и уважали его, подносили щедрые дары. За это лис оберегал их от прочих хищников. Но такая жизнь была ему в тягость. Защищать других – дело нелегкое и ответственное. Вечно настороже, ни минуты покоя. Иногда он так уставал, что хотел почувствовать себя лисенком. Тогда он тихонько пробирался в деревню и таскал у людей кур. Лис был хитер и ни разу не попался. Но однажды в лес пришел охотник. Никого из зверей он не тронул, ему был нужен именно лис. Месяцами он выслеживал лесного царя, однако тот ловко ускользал от расставленных ловушек. Так бы и пробегал охотник впустую, если бы лис не решил в очередной раз пощипать кур. Вот только курятник, в который он влез, принадлежал как раз тому охотнику. Стоило лису сунуться в него, как дверь захлопнулась, и он оказался в ловушке. «Не губи меня, человек! – взмолился защитник леса. – Я сделаю для тебя что хочешь». Подумал охотник, посмотрел на лиса долгим взглядом и ответил: «Не буду я тебя убивать, если станешь отныне прислуживать мне вместо пса сторожевого». Некуда деваться было лису, пришлось согласиться…

– Ну и зря, – сказала девушка.

Реми запнулся на половине фразы:

– А как бы вы поступили на его месте?

Служанка немного подумала и ответила:

– Тут есть варианты.

На лице короля отразилось удивление.

– Во-первых, я бы не предложила «сделать что хочешь», а попыталась поторговаться. В худшем случае отвоевала бы себе несколько часов для личных нужд. В лучшем – он бы мне сам прислуживал, да еще и кормил по собственной воле. Окажись охотник несговорчивым, можно было бы смириться, подольститься к нему, а при первом же удобном моменте укусить побольнее и сбежать обратно в лес. Но вернее сразу перегрызть ему горло, чтобы больше не доставлял хлопот. Еще можно сыграть на его слабости. Не есть, не пить, не разговаривать, а просто тихо, со скорбным видом сидеть на привязи. Тогда бы человек сам отпустил меня в лес – из жалости. В общем, я пошла бы даже на крайние меры, лишь бы не терпеть вечное унижение.

Реми перевел взгляд на воду, обдумывая услышанное. Теперь у него появился выбор. Он взвесил все варианты, предложенные девушкой, и остановился на том, что показался ему наиболее выгодным.

Заросли ивы зашевелились, из них вышел не кто иной, как Микель. Источник всех его бед.

– Ваше величество, – сказал он, – я понимаю, что иногда вам хочется побыть в гордом одиночестве. Но мы с учителем верховой езды с ног сбились, разыскивая вас. В конце концов, мы отвечаем за вашу жизнь. Так что будем признательны, если соизволите больше не вести себя столь безрассудно и в следующий раз предупредите, куда уезжаете и с какой целью. А лучше возьмете с собой хотя бы одного из нас. – Шерьер заметил прачку. Его глаза странно сверкнули, но он тут же переключился на мятежного короля. – Давайте же поспешим, надо успокоить остальных. Они, должно быть, уже мысленно вас похоронили. Ваш бедный учитель рыдал и рвал на себе волосы, переживая, не подстрелил ли вас случайно заезжий охотник и не напал ли на вас дикий кабан.

И вот опять. Его слова звучали как забота, но на деле Микель снова тыкал Реми носом в то, что он, точно малое дитя, заставил взрослых волноваться. Но решение принято, стратегия разработана. Пора было приводить план в действие. Не обращая внимания на Микеля, Реми прыгнул в седло и, обернувшись к девушке, бросил:

– Спасибо, вы прошли мое испытание.

* * *

Всю неделю он усердно делал вид, что Микеля попросту не существует. Пользовался любой возможностью улизнуть и не сталкиваться с шерьером. Не вступал с ним в разговоры и перебранку, пропускал мимо ушей вопросы и ехидные замечания. Постепенно Реми стал испытывать чувство превосходства. Поначалу Микель выглядел равнодушным, лишь изредка высокомерно хмыкал. Однако прошла вторая неделя, затем третья, а король по-прежнему стойко держал оборону. Теперь на лице шерьера угадывались совсем другие эмоции: тревога, обеспокоенность, а то и легкая паника.

Реми торжествовал: план работал! Еще немного, и он навсегда избавится от надоедливого сопровождающего. Зато с новой служанкой король сближался все больше. Они подолгу болтали о том о сем, пока она помогала ему собраться на очередной урок или прием. Девушку звали Лиззи. Работа при дворе досталась ей по рекомендации одного из старых дворецких, заслужившего доверие годами безупречной службы. Лиззи была очаровательна, смешлива и весьма умна. Благодаря ей королю открылись новые стороны жизни придворных. Будто у него впервые появился друг, с которым можно было поделиться бедами и горестями.

Микель же не оставлял попыток вывести его из равновесия. И то, что они не приводили ни к какому результату, просто уничтожало шерьера. В какой-то момент Реми настолько преисполнился снисходительной жалости, что чуть не вступил с ним в задушевный диалог. К счастью, рядом оказалась Лиззи, и королю померещилось, что она едва уловимо покачала головой. Он тут же пришел в себя и передумал сближаться. Так бы все и шло, если бы не один опрометчивый поступок…

Однажды на рассвете в тронный зал влетел гонец со срочным посланием: из долгой утомительной поездки во дворец наконец возвращалась королева. Слуги засуетились, начались приготовления. Через пару часов покои ее величества сверкали чистотой, постель была убрана новым свежим бельем, а повара колдовали над праздничным ужином.

К Реми слуги относились неоднозначно. Одни считали его слишком высокомерным, другие – единственным подходящим королем. Кому-то он виделся надменным недотрогой, а кому-то – истинным повелителем, гордым и прекрасным.

Отец Реми, старый король Джул, снискал славу сильного монарха, держащего железной рукой все королевство. Соседи его боялись, слуги уважали, а семья относилась с подчеркнутым почтением. Он был суров и непреклонен даже с близкими. В военных кампаниях всегда смело выступал в авангарде, бесстрашно сражался и разбивал в пух и прах любое войско.

А вот королеву-мать безмерно обожали. Все – от младшего пажа до старушки-горничной – души в ней не чаяли. Внешность ей досталась непримечательная, зато нрава она была самого веселого, любила общество, к слугам относилась уважительно, а раз в год отправлялась в путешествие по стране, проверяя, как живется народу в разных провинциях. Кроме прочих достоинств, она видела людей насквозь, так что обмануть ее было практически невозможно. Однако она никогда не использовала свою проницательность во вред другим. Поэтому все отвечали ей абсолютной откровенностью, не допуская ни малейшего лукавства.

Солнце уже клонилось к закату, когда пышная процессия под флагами в звездах – эмблемах Этуайи и стрекозах – отличительным знаком королевы прошествовала через весь город и торжественно вплыла в главные дворцовые ворота. Ради встречи Реми надел свой самый роскошный мундир, иссиня-черный бархатный плащ с горностаевым подбоем, расшитый жемчугом и серебряными бабочками, и сверкающие белые сапоги со шпорами. Корона сидела на его голове так величественно и естественно, будто он вообще никогда ее не снимал. По правую руку, у трона, в форменном церемониальном мундире с аксельбантами стоял Микель.

– Сынок! – радостно воскликнула королева и кинулась к трону. После ее энергичных объятий и крепких поцелуев в обе щеки корона Реми сползла набок, а плащ сбился в бесформенную кучу тряпья. – Мамочка так скучала по тебе! Как ты тут? Не голодаешь? Никто тебя не обижает?

Реми невольно покосился на Микеля. Это не укрылось от королевы, и сын как мог попытался ее отвлечь:

– Все нормально, мама, я уже вполне освоился, ежедневно занимаюсь, практикуюсь в фехтовании, верховой езде, риторике и прочем, разбираю документы, учусь военному делу, стратегии и всему, о чем говорил отец.

– Славно, славно. – Королева улыбнулась, не купившись на благоразумный отчет сына. – Значит, ты в полном порядке. Мамочка несказанно рада. А что за прекрасный молодой человек удостоился чести находиться одесную твоего величества?

Реми нехотя представил:

– Микель, сын Карла, мой личный шерьер. Недавно вернулся из академии, чтобы сменить отца.

– Помилуйте, Карл еще в самом расцвете сил! Стоило ли так торопиться?

– Я сказал ему то же самое, мама, однако Карл остался непреклонен. Именно поэтому я решил пока подержать Микеля при себе. Пусть парнишка привыкнет ко двору, поймет, что к чему, найдет свое место. – Реми особо выделил последние слова. – Ну а там, глядишь, придумаем, куда его дальше пристроить.

Микель, конечно, не мог стерпеть такого откровенного оскорбления. Не мог и не стал. Он низко поклонился королеве и сказал:

– Ваше величество, для меня большая честь наконец познакомиться с вами лично. В любое время моя фьютия к вашим услугам. К сожалению, с тех пор как я победил вашего сына в фехтовальном зале, его величество меня не жалует, почти месяц не удостаивая и словом. Смею предположить, что своей победой непреднамеренно оскорбил его чувства. Уверяю вас, я не ставил перед собой такой цели. По негласному закону нашей академии, поддаться в бою – значит проявить верх неуважения к сопернику. Позволю себе выразить робкую надежду, что с вашим приездом мы с его величеством придем к мирному соглашению. Мне бы очень этого хотелось.

Королева перевела изумленный взгляд с ошеломленного сына на дерзкого шерьера и вдруг оглушительно расхохоталась.

– А ты мне нравишься! – заключила она и похлопала Микеля по плечу. – Реми, ты должен с ним подружиться, пообещай матушке!

Уже заготовивший едкий ответ Реми прикусил язык и процедил сквозь зубы:

– Как будет угодно матушке.

В ту же ночь он снова влез в комнату Микеля.

Глава 4, в которой обнаруживает себя и разгорается сильное чувство

Черт бы побрал это полнолуние! С тем же успехом можно было разгуливать с фонарем. На первый взгляд комната Микеля ничуть не изменилась. Казалось, за месяц человек должен оставить какие-то следы своего присутствия: брошенный в углу чулок, кофейное пятно на столе, любимые книги на полках и картины. Здесь же все было прежним. За одним исключением: портрет Реми был перевернут лицом к стене.

«Держи себя в руках… Держи себя в руках», – повторял про себя юный король, чувствуя, как закипают злость и обида.

Он подошел к столу и сразу сунул в карман серебряный гребень Микеля. Повертел в ладонях карманные часы. Взял зеленый пузырек, поднес к окну, посмотрел на просвет. Там лежали какие-то небольшие темные горошины. Знакомое чувство предвкушения защекотало пятки и начало подниматься приятной волной к шее. Флакончик последовал за гребнем.

Особый интерес у Реми вызвали письма. Не допуская шороха, он перебрал конверты. Адресатом значился Микель, но имя отправителя выглядело насмешкой, беспорядочным набором букв. Внутри конверта письмо и вовсе напоминало безумную пляску: строчек не было, крохотные рыбки, птички, котята и разнообразные цветочки сплетались в причудливый узор. Реми забрал одно письмо, оставив на столе пустой конверт, чтобы пропажа обнаружилась не сразу и он успел расшифровать послание неизвестного адресата.

Микель заворочался, и Реми замер на одной ноге. Шерьер причмокнул губами и не просыпаясь повернулся на бок. Лазутчик неслышно выдохнул и крадучись прошел к окну. Он уже занес ногу над подоконником, когда за его спиной послышалось отчетливое:

– Реми.

Король похолодел. Сердце ухнуло в пропасть: попался! После всех этих недель, когда он день за днем игнорировал парня, тот наверняка захочет отомстить. Поднимет шум и выставит короля в его глупом костюме на посмешище. Да, может быть, Микелю никто не поверит. К тому же всегда есть надежный вариант – казнить его на месте. Матушке это, конечно, не понравится, но решение-то отличное. Правда, весь год у послов и других высокопоставленных гостей Этуайи, которым случалось ночевать во дворце, пропадали разные вещицы. А слухи при дворе распространялись быстро… Рано или поздно кто-нибудь сложит два и два, и Реми призовут к ответу. Королевский род Этуайи будет опозорен. И само собой, ему придется вернуть украденные вещи. Проще наступить себе на горло и найти компромисс.

Реми медленно обернулся к Микелю, готовый принять удар и пустить в ход все свое красноречие ради спасения монаршей чести. Прошла, должно быть, минута, прежде чем он понял, что шерьер по-прежнему лежит с закрытыми глазами и мирно спит.

Поспешно выбравшись из окна, Реми благополучно вернулся в свою комнату. Он спрятал костюм и добычу, переоделся в ночную рубаху, улегся в постель и попытался выкинуть все из головы.

Не тут-то было! Вопросы то и дело всплывали в сознании. Что предпримет Микель, когда утром недосчитается кое-каких вещей? Заметит ли пропажу письма? Сможет ли доказать, что это дело рук Реми? И самое главное: почему во сне он произнес его имя? Что ему снилось? Очередная перепалка? Последствия молчаливой войны? Перемирие? А вдруг Микель его… нет, такого точно не может быть! Или он не такой уж и плохой человек? В конце концов, королева никогда не ошибалась в людях.

Реми промаялся до самого рассвета и встал с тяжелой головой. Лиззи принесла ему воду для умывания и свежую одежду. В какой-то момент Реми настоял, чтобы будила и собирала его на приемы именно она, а Микель ждал у двери снаружи. Девушка часто сопровождала его и на занятия. Полностью одетый и готовый к уроку верховой езды, Реми вышел из покоев в компании служанки. Он был готов ко всему: к новым издевкам, упрекам, прямому требованию вернуть похищенное, к попыткам давления. Но шерьер выглядел как обычно. Он вежливо поздоровался, слегка поклонился и последовал за королем к конюшням.

Добравшись до леса, они разбили стоянку. Микель поправлял подпругу вороной лошади. Под расстегнутым мундиром, поверх рубашки, посверкивал ключ. Собравшись с силами, король подошел и дружелюбно улыбнулся парню.

– Хэй, приятель, – заговорил он, обнимая озадаченного шерьера за плечи. – Похоже, мы с тобой начали не с той ноты. Может, попробуем узнать друг друга получше?

Пальцы Реми мягко скользнули ниже и невесомо пробежались по рубашке шерьера. Растерянное выражение на лице Микеля сменилось усмешкой.

– Это ищете? – спросил он. Реми понял, что дал маху: парень показывал ему ключ, приподняв его за цепочку.

– Ну вот зачем сразу предполагать худшее? – оскорбился король. – Я просто решил, что нам пора вложить мечи в ножны.

– А, то есть вы пытались найти ножны?

Реми покраснел и отстранился. С четверть часа они не разговаривали. Когда коней оседлали, король с шерьером рысью поскакали к лесу. Вдоль тропы раскинули ветви дикие яблони. Кругом деловито жужжали пчелы и порхали бабочки, то и дело скрываясь в цветочных венчиках.

Кони шли ноздря в ноздрю. Микель не сводил глаз с тропы. Реми же не сводил глаз с Микеля. Наконец шерьер не выдержал.

– Дался вам этот ключ, – сказал он, все так же глядя перед собой. – Вы ведь понятия не имеете, от чего он.

– Пф, – фыркнул Реми, – так давай я его возьму и все выясню. – Он помолчал немного и добавил: – А может, он дорог тебе как память? Тогда, конечно, потом я его верну.

– Да, он дорог мне как память, – подтвердил Микель. – И нет, я не дам его вам, даже на время. При всем уважении, ваше величество.

Реми усмехнулся:

– Ха! Скажи еще, что он достался тебе в наследство от любимой матушки!

– К сожалению, я не знал свою мать. Она умерла родами, успев дать мне жизнь. Говорят, она была чудесной. – Микель наконец посмотрел на юного короля и закончил: – А ключ – последний подарок лучшего друга, безвременно покинувшего этот мир.

Реми почувствовал себя последним подлецом. Стыд и чувство вины накрыли его с головой, и он выдавил:

– Прости…

– Не беспокойтесь об этом, – ответил парень. – Вы же не нарочно.

Следующие полчаса они неловко молчали. Реми гадал, можно ли считать этот короткий разговор сигналом к примирению, но решил пока повременить с более серьезными шагами. Порой он ловил на себе быстрые взгляды Микеля, который тут же отворачивался, если понимал, что его заметили.

А что, если он и правда хочет сдружиться с Реми? И к тому же завидует. Ведь между ними столько различий: король воспитывался в неге и роскоши, а шерьер – в жесткой воинской дисциплине. Вот почему Микель его задирал! Точно так же мальчишка дергает за косу хорошенькую девчушку. Он просто привлекал к себе внимание. Теперь понятно, почему он становился все мрачнее с каждым днем бойкота. Подобной логикой объяснялся каждый его поступок. Удивительно, что Реми не замечал этого раньше. Но это же все меняло! Пожалуй, еще не поздно было перейти к стратегии «подольстись, и получишь все, что пожелаешь». Только одно обстоятельство не давало королю покоя.

– Мне вот что интересно: почему ты развернул лицом к стене мой портрет? – решился спросить он.

Микель чуть пришпорил коня, и Реми показалось, что он слегка вздрогнул. Затем откашлялся, в очередной раз мельком глянул на Реми и ответил:

– Буду признателен, если вы и вовсе заберете этот кошмар из моей комнаты.

– Что? – Король натянул поводья, останавливая лошадь. – Кошмар? Что ты имеешь в виду?

Картину написал любимый придворный художник королевы. Он изобразил Реми во всей красе, и довольно точно: парадный мундир со звездами и бабочками, небрежно спадавшие на грудь золотистые локоны, совсем юное, но уже такое волевое лицо, решительный взгляд. Портрет был, несомненно, прекрасен. Ни у одного здравомыслящего человека язык бы не повернулся назвать его кошмаром!

– Из-за него я плохо сплю, – без зазрения совести ответил Микель, тоже остановившись.

– Неужели? Вчера ночью ты дрых без задних ног! – выплюнул Реми.

Шерьер развернул своего вороного и уставился на короля. Глаза в глаза.

– Так вы снова влезли в мою комнату и на сей раз стащили все, до чего дотянулись ваши шаловливые пальчики?

Инстинкт самосохранения кричал, что нельзя раздувать вражду, это опасно. Но не мириться же с оскорблением? Да еще и высказанным намеренно уничижительным тоном!

– О, я понял, – неожиданно для самого себя произнес Реми. – Мой парадный портрет будит твою зависть, вот тебе и не спится. – Он махнул рукой и отвернулся. – Что ж, вечером пришлю кого-нибудь за картиной.

Он уже собрался пустить солового в галоп, когда Микель подъехал к нему вплотную и резко развернул к себе. Глаза его горели презрением.

– Я скажу это один раз. Внимательно послушайте и запомните, – вкрадчиво произнес он, будто объясняя урок бестолковому ученику. – Вы вызываете у меня массу разнообразных чувств. Но среди них вы не найдете того, о котором только что говорили, даже если вся ваша казна перекочует в мои карманы. Мое к вам отношение однозначно и не требует объяснений. – Микель наклонился к самому уху короля и выдохнул: – Я вас ненавижу.

По спине Реми пробежал холод, в него будто разом вонзили тысячу игл, и откуда-то повеяло мандаринами. Не успел он придумать едкий ответ, как наглый шерьер уже пустил коня в карьер и ускакал далеко вперед.

Весь день до самого вечера он не показывался Реми на глаза. Ближе к ночи в дверь Микеля постучали. На пороге стоял один из личных слуг короля. Он поклонился и сказал:

– Его величество велел забрать из вашей комнаты портрет и передать вам послание.

Слуга протянул шерьеру листок, нежно пахнущий ванилью и сложенный вчетверо, а сам прошагал по спальне и приступил к делу.

Микель развернул записку, и глаза его полезли на лоб.

– Это что, чья-то шутка? – спросил он.

– Никак нет, – ответил слуга. – Его величество при мне написал это собственной рукой.

Микель перечитал еще раз.

«Шерьеру Микелю Льонсэ. Завтра в полдень приказываю вам явиться в королевские купальни, дабы лично прислуживать мне во время омовения. Восемнадцатый король Этуайи Реми Эльвуазо».

Глава 5, в которой Микель опускается на самое дно

В купальнях стоял такой густой пар, что Микелю пришлось брести наугад. Пока он ни разу не присутствовал при омовении короля. Реми каждый раз настаивал, чтобы шерьер оставался за дверями.

– Ваше величество?

Влажные стены отразили слова Микеля гулким эхом. Раздался негромкий плеск, и где-то справа и чуть впереди знакомый голос мягко произнес его имя. Что за глупые игры? Чего добивается этот непредсказуемый, взбалмошный король? Юноша сделал пару шагов, ориентируясь на звук. Всматриваясь в клубы пара, он наконец увидел: Реми уже сидел на краю мраморной чаши бассейна. По его распаренной спине лениво скатывались крупные капли. Длинные отяжелевшие волосы он перекинул через плечо на грудь и медленно перебирал медовые пряди.

Микель закашлялся – дышать в сырой духоте было тяжело. Не оборачиваясь, король произнес:

– Собираешься прислуживать мне в мундире?

Шерьер ничего не ответил, но стянул китель, подвернул штанины и закатал до локтей рукава. Чтобы быть с королем вровень, ему пришлось встать на колени.

– Кувшин и губка там, – не оборачиваясь, махнул рукой король.

Душистое масло вязкой струйкой полилось на спину Реми. Он поежился от холодка на разогретой коже. Губка мягко заскользила по его покатым плечам, лопаткам, позвоночнику. Даже при легком касании она оставляла за собой розоватые следы, хотя шерьер старался не усердствовать.

– Довольно, так ты мне всю спину сотрешь. Это у вас в академии шкуры дубленые. Наверняка ничего лучше крапивных мочалок не знали, – проворчал Реми. – Теперь вымой и собери мне волосы, не люблю, когда они липнут к телу.

Микель молча набрал в ладони ароматный бальзам, провел пальцами по золотистым прядям и принялся медленно, со всей доступной ему осторожностью массировать голову короля. Он мог бы поклясться, что Реми мурчит от удовольствия, но через несколько минут услышал:

– Эй, полегче там! Скребешь, как будто блох ищешь. Хотя тебе-то, наверное, доводилось водить с ними знакомство.

Шерьер чертыхнулся про себя, испытывая огромное желание обкорнать эти длинные локоны кривым ножом, но смолчал. Заставил себя взять кувшин, аккуратно промыл и мягко отжал каждую прядь. Заплел волосы в рыхлую косу и закрепил ее на голове короля золотыми заколками в драгоценных камнях так, чтобы не выбивался ни один волосок.

– Да уж, расторопностью тебя природа не наделила. – Реми соскользнул в воду, развернулся и, облокотившись о край бассейна, пристроил подбородок на сложенные ладони.

Вода начала понемногу остывать, пара становилось все меньше. Шерьер, избегая смотреть на короля, ползал по полу. Пытался отыскать неизвестно куда запропастившуюся губку.

– Мике-е-ель? – елейным голосом произнес Реми, и, когда тот нехотя поднял на него взгляд, продолжил все тем же тоном: – Я же обещал, что поставлю тебя на колени?

Микель прекрасно понимал, какую игру затеял король. Должно быть, готовился со вчера, сочинял ядовитые реплики. Дерзкий мальчишка! Этот бесчестный король вел себя как ребенок, не волнуясь о последствиях, не заботясь о своем положении. Он резвился, как маленькая рыбка. Придумал себе развлечение – планомерно выводить Микеля. Но на сегодня с него хватит. Он выполнил приказ: пришел в купальни, сделал все, что требовалось, и теперь мог спокойно уйти.

Шерьер поднял пустой кувшин и зашагал вдоль бассейна к выходу. Он не видел ни шкодливой улыбки, ни лукавых искорок, что заплясали в провожающих его глазах. Не слышал, как Реми поднырнул и тихо поплыл. Микель слишком поздно почувствовал, как тонкие сильные пальцы вцепились в его ногу. Раздался оглушительный всплеск. Брызги разлетелись во все стороны.

Чаша купальни оказалась неожиданно глубокой. Мозаика на дне складывалась в затейливый узор, но разглядеть его можно было только вблизи. В голове шерьера щелкнуло, и он решил проучить заигравшегося монарха. Вместо того чтобы всплыть на поверхность, он, напротив, ушел дальше под воду. Король не знал, что Микель был способен дышать под водой часами.

Реми нигде не было – видимо, уже выбрался. Спустя пару минут в бассейн опустились ноги. Король уселся на край и болтал ими, как ребенок, не знающий, чем себя занять, в ожидании чего-нибудь интересного. Микель усмехнулся и выпустил из легких остатки воздуха. К поверхности потянулись крупные пузыри. Сквозь толщу воды до него гулко донесся испуганный крик. Как будто он даже расслышал свое имя. Надо же, у высокородного мальчишки наконец сдали нервы.

Теперь надо было действовать быстро. Шерьер перестал двигаться, вытаращил глаза и разинул рот, старательно изображая утопленника. Вода мягко приняла его в свои объятия. Расслабившееся тело стало плавно опускаться к самому дну. Он прекрасно видел, как Реми приближается к нему, даже разглядел испуг на его лице. Между ними оставалась всего пара метров, когда Микеля развернуло и перед ним предстала искусная мозаика.

На золотом фоне сине-голубые узоры складывались в кузнечиков, стрекоз, муравьев, жуков и бабочек. Они собирались в стаи, закручивались в спирали, заполняли собой все пространство. Мастера, изготовившие это чудо, вложили в свою работу много сил, старания, времени и, без сомнения, души. Орнамент выглядел великолепно!

Микеля охватил ужас. Горло сдавила паника. Хотелось скорее оказаться как можно дальше от этого места, но мышцы сковал первобытный страх, не дающий пошевелиться. Он сумел только коротко вскрикнуть и подумать, что вот-вот умрет прямо здесь от разрыва сердца. Вдруг чьи-то руки схватили его и унесли прочь от кошмарного сна, вновь скрывшегося в глубине, под толщами воды.

Кто-то кричал. Кто-то сгибал и разгибал его руки, кто-то давил ему на грудь… Он пришел в себя и понял, что лежит на полу купальни, уставившись в потолок, а Реми прижимается ртом к его губам, пытаясь вдохнуть в них жизнь.

– Матушка знала! – послышался радостный возглас от двери, и в купальню, хохоча, вбежала королева. За ней семенили фрейлины и служанки, среди которых была и Лиззи.

Микель закашлялся, сел. Реми отпрянул от него, вскочил на ноги. Лицо его пылало. Казалось, он сейчас взорвется от ярости. Вместо этого король заговорил обеспокоенно, даже огорченно:

– Какого черта ты не предупредил меня, что не умеешь плавать?

– Я… – прохрипел Микель. – Я умею.

– Ага, как же! А кто только что едва не утонул? – Тревога в голосе Реми уступила место привычной язвительной насмешке. – И как бы я потом тут купался, зная, что поблизости бродит твой неупокоенный призрак?

Рубашка неприятно липла к телу. Штаны, похоже, впитали добрую половину бассейна. Хотелось поскорее обсохнуть и переодеться. Микель убрал со лба мокрую челку и почувствовал острый взгляд Реми. От воды тонкий шелк стал почти прозрачным и не скрывал цепочку с висящим на ней злополучным ключом. На него-то и смотрел король.

Лиззи, кротко опустив глаза, поднесла темно-синий халат, расшитый золотыми звездами. Реми поспешно сунул руки в рукава и запахнулся, сообразив, что все это время стоял в чем мать родила.

– Хоть бы спасибо сказал! – беззлобно буркнул он и демонстративно отвернулся.

– Ладно, ладно, ваше величество, – с улыбкой сказал Микель, – вы победили. Сдаюсь. Вы спасли мне жизнь, хотя сами и поставили ее под угрозу. Теперь я перед вами в долгу и сделаю все, о чем попросите. – Он заметил, что Реми просиял, и добавил: – Ключ не отдам. А в остальном – что угодно.

Король сразу насупился.

– И что же это за ключ? – спросила королева, которая до этого момента молча наблюдала за ними. – Неужели он настолько ценен?

– Нет, ваше величество, – сказал Микель. – Это память о моем хорошем друге, не более. Он погиб.

Реми взвился:

– Неужели какая-то память о каком-то друге для тебя важнее собственной жизни?

– Увы, это так, – пожал плечами Микель.

Реми смерил его холодным взглядом и направился к двери.

Королева вдруг охнула и остановила сына. Наклонив к себе его голову, она встревоженно воскликнула:

– Милый, да у тебя кровь! Лекаря сюда! Срочно!

Микель поспешно повернулся. Увиденное заставило его побледнеть: из уха монарха стекала темная струйка.

Реми потер ладонью висок, и пальцы его окрасились алым. Он тупо уставился на них, пошатнулся, обмяк и без сознания рухнул на пол.

Глава 6, в которой завеса тайны слегка приподнимается

Рядом были слышны голоса. Большей частью знакомые. Кто-то спорил, кого-то уговаривали, кто-то не соглашался. Открывать глаза не хотелось, слышать ругань и крики – тоже. Голова была словно чугунная, голоса звучали гулко, как будто доносились из огромной бочки или гигантского чайника. Наконец кто-то потребовал тишины и выгнал крикунов взашей. Воцарилось долгожданное молчание.

Логично рассудив, что остался в комнате один, Реми разлепил веки и с удивлением обнаружил сидящего у изголовья кровати Микеля. Взгляды их пересеклись. Притворяться спящим было поздно.

– Ты тут зачем? – тупо спросил король и не узнал своего голоса.

Микель виновато улыбнулся. Когда он заговорил, Реми снова показалось, что звук доносится будто из надетой на голову шерьера кастрюли. Пришлось как следует поднапрячься, чтобы разобрать слова:

– Это я виноват, что вы пострадали.

– О, ну конечно же, ты! – воскликнул монарх. – Ты, и никто другой! Мне пришлось нырять за тобой на десятиметровую глубину!

Он ждал, что Микель начнет спорить и злиться, но тот не стал отпираться. Просто опустил глаза.

– Надеюсь, вы простите меня, – замялся он. – Вероятно, ваш слух сейчас слегка… поврежден. Есть одно средство, которое способно быстро его восстановить. Во время последнего ночного визита вы забрали из моей комнаты пузырек с… пилюлями. Примите одну, и слух полностью вернется.

Реми скептически посмотрел на него:

– Хочешь, чтобы я принял что-то неизвестное от тебя? Считаешь меня настолько наивным? А если это не лекарство, а… ну, не знаю… например, яд? Думаешь, я поверю, что ты желаешь мне добра после того, как я почти месяц над тобой издевался?

– Вы надо мной издевались? – искренне удивился Микель, с невинным видом хлопая ресницами. – Простите, у меня были кое-какие проблемы, и я ничего заметил.

Реми будто обухом по голове ударили. Нет, это не могло быть правдой! Целый месяц он игнорировал Микеля, и тот был так подавлен, что, казалось, вот-вот начнет умолять о пощаде.

Король одарил Микеля таким ледяным взглядом, что у любого другого придворного душа бы в пятки ушла. Дерзкий мальчишка же улыбался как ни в чем не бывало и весьма заинтересованно изучал стоявшие на прикроватном столике склянки.

– Однажды я выясню, где у тебя слабое место, – процедил Реми. – И это будет твой последний день в моем замке.

В этот момент в руках Микеля оказалась вычурная бутылка с полупрозрачной розоватой жидкостью, в которой плавало какое-то крупное яркое насекомое. То ли стекло было слишком скользким, то ли содержимое слишком тяжелым, но шерьер выронил емкость и едва успел подхватить ее у самого пола, прежде чем та разлетелась бы. Он поспешно поставил бутылку на место, и Реми заметил, что ладонь его дрогнула.

– В любом случае сегодня вы спасли мне жизнь, и это факт. Те пилюли, о которых я говорил, – универсальное противоядие. – Микель посмотрел на Реми и понял, что тот ни на йоту не верит ему, так что продолжил с привычной снисходительностью: – Можете испытать на ком-нибудь, если сомневаетесь. Или просто выпить лекарство, когда надоест слушать шум прибоя. – Он поднялся и направился к выходу, но у самой двери обернулся. – И не переживайте, вам ни к чему знать о моих слабостях. Как только я завершу кое-какие неотложные дела, незамедлительно оставлю службу и отправлюсь на север. Потерпите еще немного.

С этими словами он вдруг тепло улыбнулся королю и поспешно покинул комнату.

Реми погрузился в раздумья, пытаясь уложить в голове полученную информацию. Итак, Микель, безусловно, раздражал его. Даже не так: невероятно бесил, заставлял чувствовать себя глупо, неуютно, униженно. Но одновременно было в нем что-то такое, что отзывалось в душе приятным знакомым чувством. То же самое он испытывал, когда во время ночной вылазки обнаруживал в покоях кого-то из гостей какую-нибудь загадочную вещицу непонятного назначения. Микель был полон тайн, и Реми не хотелось его отпускать, пока не разгадает все секреты. Для начала неплохо бы разузнать, что за дела держат его во дворце.

Он позвонил в висящий у изголовья колокольчик. Вошла Лиззи.

– Ваше величество. – Она сделала реверанс и замерла в ожидании приказа.

Реми улыбнулся. Судьба послала ему самого надежного человека из всей прислуги.

– Лиззи! Если бы ты только знала, как я рад тебя видеть! – воскликнул он. – У меня есть для тебя важное поручение. Мы с тобой до этого никогда не обсуждали других слуг, но сегодня я хочу спросить тебя кое о чем. Скажи, что ты думаешь о шерьере Микеле Льонсэ?

Девушка вздрогнула и потупилась. На ее лбу выступили бисеринки пота. Она немного помялась и вдруг выпалила:

– Он очень симпатичный!

Реми растерянно заморгал, а потом рассмеялся: ну а чего еще можно было ожидать от молодой девушки? В голове вдруг всплыл образ Микеля с ключом на груди.

Король поспешно прогнал видение и сказал:

– Даже если и так, сейчас о другом.

Он вкратце рассказал ей о своих трудностях в отношениях с шерьером, о злополучном ключе, о подозрительном поведении и неуживчивом характере парня, умолчав лишь о ночных вылазках. Затем он поведал ей о своих подозрениях. Девушка внимательно выслушала.

– Да, – сказала она, – непростая ситуация. Так чем я могу помочь вашему величеству?

– Я хочу, чтобы ты последила за Микелем несколько дней. У меня вряд ли получится следовать за ним тайком, я слишком приметный. Тебя же он как будто вообще не воспринимает, словно слуги для него не люди. Если увидишь, что он ведет себя подозрительно, или заметишь за ним какую-то особенность, сразу докладывай. Возможно, это позволит мне получить над ним власть и одержать верх.

– Хорошо, я вас поняла, ваше величество, – поклонилась Лиззи. – Сделаю все, что в моих силах.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Реми. – Хочу, чтобы ты знала: я очень ценю нашу дружбу и то, что могу поделиться с тобой тайнами. Если тебе что-нибудь понадобится, только попроси!

Лиззи звонко рассмеялась:

– Ну вот, вы снова обещаете «все что угодно»! Как тот глупый лис из сказки. Ничему-то вас жизнь не учит.

Реми улыбнулся:

– И правда. Что ж, полагаю, теперь ты можешь идти и приступать к воплощению нашего секретного плана в жизнь.

К вечеру того же дня король уже вернулся из лазарета в свои покои. Он чувствовал себя прекрасно во всех отношениях, лишь слух по-прежнему не пришел в норму. Лекарь недоумевал: несмотря на богатый опыт, у него не было никаких предположений. По его сведениям, заложенность ушей вследствие погружения на глубину должна была проходить сама собой максимум за пару часов. Об иных случаях он никогда не слышал. В конце концов он посоветовал меньше нервничать и поскорее лечь спать, понадеявшись, что к утру все наладится.

Реми покосился на драгоценную шкатулку, в которой хранились вещи, стянутые у Микеля. Соблазн воспользоваться сомнительным лекарством был велик, но недоверие оказалось сильнее. Король протянул руку и, фыркнув, отодвинул шкатулку подальше.

В дверь осторожно постучали. Не дождавшись ответа, в комнату юркнула королева, одетая в костюм для верховой езды. Увидев, что Реми бодрствует, она улыбнулась, села на край его кровати и затараторила:

– Сыночек! Как хорошо, что ты не спишь. Я принесла тебе хорошие новости! Угадай что? Мальтруй в городе! Я встретила этого прохвоста у лавки старьевщика, когда возвращалась с конной прогулки. Он хотел заехать к тебе сегодня, но я сказала, что ты болен, и попросила подождать хотя бы до завтра. Как ты? – Она провела рукой по волосам Реми, коснулась лба. – Выглядишь неплохо. Поужинаешь с матушкой?

Реми тоже не сдержал улыбки. Слова матери несказанно обрадовали его. Бродячий торговец Мальтруй был хитрецом и плутом, норовившим обдурить каждого встречного. Лет ему было около сорока. Круглая бородка придавала обманчиво простодушный вид, а лучезарнейшая из всех возможных улыбка неизменно располагала к нему людей. Живые ясные глаза хитро щурились и примечали каждую мелочь, так что обычно сложно было понять, куда он смотрит. Мальтруй не был красавцем, но обладал незаурядным обаянием и удивительным талантом рассказчика.

Они познакомились, когда Реми, тогда еще принц, прогуливался по рыночной площади под видом простого горожанина, и ему приглянулась одна вещица. Пройдоха Мальтруй сразу смекнул, что перед ним человек, у которого водятся деньги. Он заломил такую непомерную цену, что юноша развернулся и ушел. Ночью Реми вернулся в лавку в своем черном костюме, чтобы умыкнуть желаемое. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что мужчина не только не спит, но и принимает гостей.

В арендованной торговцем лавке собралась, казалось, вся улица. Здесь были и толстый булочник, и добродушная старушка-бакалейщица, с десяток лавочников и торговцев и даже несколько мальчишек и девчонок, что днем разносили товары. Мальтруй восседал на груде подушек, потягивая чай из большой зеленой пиалы. Как раз в этот момент молодой кузнец заканчивал рассказывать очередную историю. Все слушали, затаив дыхание.

– …И после того случая обиделся он на местных, ушел в лес и пропал. Люди поговаривают, что в городе видели в тот год волчонка о двух головах, восьмикрылую гусыню и трехногую кошку…

– Трехногую кошку я тебе хоть сейчас покажу! – громко заявил со своих подушек Мальтруй, разрушив таинственную атмосферу, с таким трудом нагнетаемую кузнецом. – Вон у твоей соседки кошка на мышей в амбаре охотилась да на угол налетела. Теперь на трех ногах ходит, четвертую поджимает.

Все расхохотались, и даже притаившийся в тени за окном Реми хмыкнул. Кузнец ничуть не расстроился, он смеялся вместе с остальными.

– Ну даешь! – хлопал он по спине бродячего торговца. – Ты же у нас без малого полгода не был! Откуда про Мурынду знаешь?

Мальтруй обнял кузнеца за плечи, придвинулся к нему поближе и заговорщически поведал громким шепотом:

– Скажу только тебе, по секрету, но ты смотри, меня не выдавай. Сегодня, обедая в кабаке старого Жака, я повстречал там несколько претолстых мышей. Они-то мне и рассказали.

Все так и покатились.

– Правду говоришь! У Жака мыши – самые жирные во всем городе!

– И самые плодовитые. – Мальтруй лукаво улыбался. – За те десять минут, что я там просидел, со мной перезнакомились дюжин шесть представителей серого семейства. И я вам клянусь, удостоился чести наблюдать, как одна молодая мышиная пара без стыда и устали трудилась над умножением рода прямо во время нашего знакомства!

Взрослые уже откровенно плакали от смеха, а дети дергали шутника за рукава так нетерпеливо, что тот чуть не разлил чай.

– Братец Маль, братец Маль! – запросили они. – Расскажи нам, где ты был? Что видал да что слыхал?

Торговец коротко кивнул. В лавке сразу наступила тишина. Все приготовились внимательно слушать.

– Забрался я в этот раз далеко за море, в страну, именуемую Морсэрия, – начал он. – Страна эта стоит на берегу холодного океана и славится рыболовством. Многие века морсэрийцы добывают редкую, вкуснейшую в мире рыбу, продают ее в соседние королевства и живут припеваючи. Однако, кроме благ, которые дарит им море, есть там кое-что еще: гроты у берегов Морсэрии облюбовали морские чудовища! – На последней фразе он вдруг повысил голос. Дети подпрыгнули, а старушка-бакалейщица громко охнула. – Сирены, волосатые змеи, морские монахи, шелки, водяные черти и даже кракен! Об одних я читал в книгах, о других услышал от моряков, а кое-кого видел вот этими глазами… Дальше речь пойдет о вещах страшных и пугающих, от которых даже самые матерые моряки, бывало, седели. Так что тем, кто склонен к ночным кошмарам, лучше покинуть нас и отправиться на боковую прямо сейчас.

Разумеется, никто не сдвинулся с места. Хитрый торговец знал себе цену. Любую историю, будь то случай из жизни или глупейшая выдумка, он превращал в захватывающую сказку, не скрывая, что по большей части это неподтвержденные слухи. Однако люди не чувствовали себя обманутыми. Напротив, им хотелось верить, что в сказках есть хоть сколько-то правды, и Мальтруй охотно им в этом помогал. Он отменно владел голосом и интонациями, знал, когда подпустить страха, когда таинственности, а когда ввернуть шуточку. Так что сердца слушателей он покорял безоговорочно.

Реми просидел под окном полночи, пока гости наконец не отправились по домам. Только вернувшись во дворец, он понял, что начисто забыл о той безделушке, за которой приходил.

На следующее утро бродячему торговцу принесли аккуратный белоснежный конверт с изображением бабочек, благоухающий ванилью. В нем было приглашение во дворец от наследного принца Реми Эльвуазо.

Мальтруя ничуть не смутило, что его вчерашний покупатель такая большая шишка. Он даже как-то удивительно тактично умудрился упрекнуть Реми в скупости, рассказал уморительную историю о щедрой принцессе, а под конец подарил королеве ту бесценную штуковину, за которую накануне просил с принца безумных денег.

С того дня, несмотря на разницу в возрасте, они с Реми стали закадычными друзьями. При каждом визите в город торговец обязательно заезжал во дворец, развлекал своими историями придворных и веселил королеву. Затем он делал вид, что покидает замок, а сам возвращался через тайный проход в специально отведенную комнату, где его уже ждал Реми. Они часами обсуждали слухи, а потом Мальтруй доставал свою расшитую бисером сумку, и наступало время торговли. Во всех странах, где бывал торговец, он собирал занятные мелкие безделушки, которые могли заинтересовать юного монарха. Во время последней встречи молодой король поручил Мальтрую кое-какое дело, так что теперь с нетерпением ждал его возвращения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.