Алесто Нойманн
Легенды Сьеррвуда

1 Грауштайн

Это был самый трудный месяц в жизни Бруно Джексона. Он совершенно не помнил, чем питался. Ночи стали бесконечным источником тревог – ни одной спокойной, ни одной полноценной. Постоянное пребывание в дороге изнуряло. Бруно прочёсывал леса Сьеррвуда, отчаянно пытаясь найти следы той самой лаборатории Уоллеса. Каждое утро просыпался с ощущением пустоты и бессмысленности. Ничего нового, в аду пока без изменений.

Бруно старался действовать осторожно, помня, каким опасным был его противник. Едва Уоллес закончит с Вальтерией, сразу же примется за самого Джексона. Нельзя было этого допустить.

Бруно должен был добраться до Уоллеса первым.

Старые научные блоки станции не дали даже подсказки – их покинули в большой спешке, уничтожив все документы и записи. Как бы Джексон ни старался петлять вокруг станции, выискивая следы, он ничего не обнаружил. Однажды он даже решился включить телефон. Игнорируя огромное количество неотвеченных сообщений от Эстер, набрал тот самый номер, с которого звонил Уоллес. Номера больше не существовало. Еще бы. Наверняка, тоже скрывается и разыскивает Джексона.

Но парень, усвоив горькие уроки прошлого, передвигался только ночью, а днем старался останавливаться в пещерах, поглощая скромные запасы того, что удалось поймать днем. Вся жизнь превратилась в бесконечный день сурка, лишённый радости и света.

Оставалось последнее – вернуться в Грауштайн.

И подождать, пока Уоллес придёт за ним сам.

От одной мысли о сером камне родного Грауштайна ныло сердце. Дом его любимой Вал, который она так тщательно оберегала от посторонних, теперь стал символом утраты и разрушения. Представив, как наёмники Уоллеса топчут полы этого неприкосновенного места, Джексон начинал непроизвольно рычать от гнева и горя. Они ему ответят. За каждую перевёрнутую книгу на идеальных книжных полках. За каждое пятно на сером полу.

За то, что забрали у Бруно самое дорогое.

Душа рвалась так сильно, что он был вполне готов отречься от всего человеческого и снова стать чудовищем. Без Вал жизнь среди людей больше не имела смысла. Даже разговоры с Эстер в какой-то момент свелись к выключению мобильного. Девушка рвалась на поиски вместе с Бруно, но тот устал ее отговаривать. Пришлось пропасть в сумраке Сьеррвуда – сбежать и выключить мобильный телефон. Компания ему была ни к чему. Все равно эти блуждания по лесу напоминали не поиски убийцы, а вечное паломничество в мире, где каждый шаг давал отсрочку разбитой душе. Остановись – и снова будет болеть.

Но у любого пути всегда есть конечная точка. В одну из ночей Джексон обнаружил на древнем кедре свою зарубку. Он уже проходил это место больше двух недель назад. Уставший, потерявший почти все мышцы от постоянного голода и бессонных ночей, Бруно хмыкнул и двинулся в таком до боли знакомом направлении.

Выбирать больше не из чего. Он смертельно устал. И не знал ни одного места, которое любил бы больше, чем Грауштайн. Где каждый уголок напоминал ему о тепле, которое теперь казалось таким далёким и недостижимым.

Самым страшным были даже не пыль на полках, не спёртый воздух комнат, не потеря привычной обитаемости. Едва переступив порог, Бруно на целую долгую минуту перестал дышать, чтобы не чувствовать, как Грауштайн покидает мятный запах его любимой.

Сняв куртку и повесив ее на крючок, он даже не смог поздороваться с пустыми стенами. Посмотрел в пустоту комнат и молча достал из кармана маленький, истерзанный путешествиями блокнот с крошечным огрызком карандаша, втиснутым между корешком и страницами. Личный дневник, который Бруно повсюду таскал с собой. Вал когда-то говорила, что у дневников есть психотерапевтическая польза, только польза эта пока не наблюдалась.

Как было невыносимо больно, так и осталось. Сколько раз в записях повторялась фраза о том, что очень хочется заснуть и не проснуться?

Устроившись на диване в гостиной, Бруно перечитал дневник ещё раз. Здесь была отражена вся его жизнь: как он встретился с Вал, когда она спасла его от безумного ученого Норвуда; как они помогли Байрону устроиться на научную станцию, где обитал тот самый безумный убийца Уоллес; как они вместе с Вал отправились на поиски Байрона; как они плыли на Морбатор, где Вал была ранена; как они с ней впервые поцеловались в прибрежном отеле; как танцевали на свадьбе Оливии; как он впервые держал свою самую любимую девушку в объятиях в лесу, дрожа от волнения и бесконечной любви.

И как Уоллес потом забрал её и убил.

За окном послышался странный звук. Поднявшись с дивана, Бруно осторожно выглянул в окно. Недосыпание постоянно играло с его воображением, порождая галлюцинации. На сегодняшний день Бруно уже несколько раз превзошёл рекорд бодрствования своей любимой Вал. Будь что будет. Пожав плечами, парень открыл дверь и улыбнулся.

Кристиансен. Крупная летучая мышь, собрат Вал, который постоянно увязывался за ней хвостиком. Бруно плохо понимал, как вампиры связаны между собой, но, судя по всему, у каждой антропоморфной особи рядом был младший братец, о котором заботились как о собственном ребенке. И вот он, маленькое любимое дитя Вальтерии. Цепляясь острым когтем за козырек над крыльцом, вампирчик удерживался на черепичной крыше. Едва заметив Джексона, он радостно пискнул.

– Доброе утро, – поздоровался Бруно. – Давно тебя не видел. Зайдёшь?

Кристиансен неловко вспорхнул со своего места и шлёпнулся на крыльцо, слегка не рассчитав траекторию. Джексон открыл дверь, и маленький вампирчик пробрался внутрь, забавно перебирая кожистыми крыльями. Вопросительно пискнув, он посмотрел на парня своими огромными глазами.

– Нет мамы. – Бруно едва смог произнести эти два слова, сухие рыдания опять подступили к горлу. – Больше нет.

Кристиансен остановился возле его ног и осторожно зацепился коготками за колени джинсов, громко чего-то требуя.

– Обниматься хочешь?

Утвердительный писк. Слабо усмехнувшись, Джексон наклонился к маленькому вампирчику и осторожно устроил его на руках. Кристиансен весил не больше джек-рассел-терьера. Вжавшись в горячую шею оборотня, вампирчик громко и грустно сопел.

– Я знаю, Крис, я тоже очень по ней скучаю.

Бруно сел на софу, придерживая маленького собрата Вал на руках. Тёплый уютный Кристиансен продолжал прижиматься к нему, словно тоже сообщая, как ему было грустно все это время.

– Почему ты не поехал с нами на Морбатор? – спросил Бруно. – Куда потерялся?

Кристиансен недовольно поскрипел, и на каком-то интуитивном уровне Бруно понял, что малыш хотел сказать.

Не поехал, потому что никогда не покидает свой лес.

– Вот бы она была жива… – Бруно осторожно поглаживал Кристиансена между ушей, заглядывая в умные черные глазки. – Я бы всё за это отдал, веришь?

Вампирчик тихо пискнул, словно изъявив желание помочь. Но Бруно не знал, что этот очаровательный комок шерсти мог сделать. Вот бы посвятить ему заботу об Эстер и Терри…

Хватит об этом думать. Словно уловив ход мыслей Бруно, Кристиансен требовательно пискнул.

– Там вороньё слетелось, – пробормотал Бруно, растерянно глядя в пустой камин. – Если голодный, можешь пойти их погонять.

Джексон непроизвольно вздрогнул, когда Кристиансен посмотрел на него как на недотёпу. Слишком уж выражение этих круглых глаз напомнило ему недовольный взгляд Вал.

И сколько ещё ночей придется плакать в одиночестве? Когда уже наступит та самая стадия принятия? Бруно не знал и не хотел об этом думать.

Какая-то часть его души наотрез отказывалась признавать Вал мертвой. Он специально заколотил досками то окно, в котором виднелся мраморный памятник. И старался не вспоминать похороны.

Кристиансен недовольно завертелся и спрыгнул с рук парня. Громко ворча, вампирчик двинулся к двери.

– Уже уходишь? – грустно спросил Джексон, но малыш его вопрос проигнорировал. Поцарапав запертую дверь, Кристиансен остановился и пискнул, призывая хозяина выпустить гостя на свободу. Тяжело вздохнув, Бруно поднялся с дивана и щёлкнул дверной ручкой. Не успел он и слова сказать, как Кристиансен оттолкнулся от крыльца и выпорхнул наружу.

2 Тенеброн

– Джонс, прекрати, нас выселят, – Абаддон нахмурился, когда Ричи ещё раз попытался покрутить ручку радио, и музыка заиграла так громко, что задрожали стекла. – Произноси уже тост, будь добр.

– Ладно, – буркнул оборотень и поднял свой бокал вина. – Я пью за то, чтобы мы когда-нибудь перестали пить.

– Хороший тост.

Они отсалютовали друг другу бокалами и, морщась, допили кислое вино. Фермерская лавочка, в которой они регулярно что-то приобретали, закрылась. Ранее там работал молодой человек, который распродавал остатки медовухи и домашнего вина, но позже парень сообщил, что настоящий владелец давно уехал, продал свою старую медоварню и не собирается возвращаться. Все таланты разбежались, только успевай догонять. Оставалось довольствоваться тем, что мог предложить ближайший страшный супермаркет.

Теперь осталось только это дурацкое кислое вино. И смутное воспоминание о тех временах, когда их веселая компания заправляла всем на тайном этаже отеля. , его брат-близнец Кристоф, очаровательная нимфа Элин, добродушный демон Абаддон, вампир Вальтер и ведьма Клэр. Кучка чудовищ из сказок братьев Гримм, скрывающихся на секретном этаже отеля Тенеброн, доступном лишь им и его владельцу. Они прятались в этом небольшом гостиничном пристанище, укрываясь от внешнего мира и живя в тени своей тайны.

Помнится, как Клэр впервые заявилась на Тенеброн – тогда с Абаддоном как раз устроили очередную гулянку и умудрились взорвать пентаграмму прямо в номере. Влетевший хозяин отеля, Лукрус Лэйк, готов был им головы поотрывать, но тут как раз появилась гостья, которой Тенеброн пришел в вещем сновидении. Что ж, видно, Клэр решила, что здесь будет безопаснее, чем в Нью-Ривер, где она так мучилась из-за всяких энергетических полей. Сперва Клэр могла лишь причинять боль одним лишь прикосновением, но тут, на свежем воздухе и в хорошей компании, ее талант просто расцвёл – девушка поняла, что эта боль – не что иное, как электрический ток.

А Элин, в которую Бруно был без памяти влюблён, в итоге выбрала вместо него его брата Кристофа – спокойного и рассудительного оборотня без зачатков алкогольной зависимости. Абаддон даже продал одно из своих персидских колец, чтобы купить им особняк в Сьеррвуде, где они тихонько сыграли свадьбу. Но ведь Тенеброн – это всё-таки гастролирующий цирк. Так что во время очередной поездки к будущим молодожёнам умудрился запрыгнуть в шикарный спорткар, где случайно провёл веселую ночь с бывшей Абаддона. Знал бы, кто его соблазняет, ни за что бы не согласился.

– Прости меня за ту выходку с твоей пассией, – сказал Джонс, грустно глядя на свой бокал. – Я не удержался.

– Никто бы не удержался, – пробормотал Абаддон. – Если бы я вышел на шоссе, и светловолосая красотка предложила мне хорошо провести вечер, то я бы ещё подумал. Но Алла… то есть Махаллат… она ведь демон. Ей невозможно противиться, если не осознаёшь, чему противостоишь.

– Я догадывался, что с ней что-то не то, – Ричи нахмурился. – Но, сам понимаешь. В такие моменты мозг улетает в командировку. Заметь, она первая начала. Ну, а я, дурак, продолжил.

– Будь спокоен, бусинка, я это понимаю. – Абаддон примирительно улыбнулся и тут же изменился в лице, лукаво сверкнув глазами. – Какая всё-таки невероятная женщина! Могла ведь просто выкрасть мой перстень, но ударила куда более изощрённо.

– Что думаешь делать? – спросил оборотень, опираясь спиной на кровать и сгибая одну ногу в колене.

– Попробую её найти и начать все сначала. – Абаддон вздохнул и снова улыбнулся. – Теперь мы квиты. Я похитил у нее кольцо. Она украла у меня друга.

– Прости, Абба, ради Бога! Я…

– Угомонись, Ричи! – оборвал его демон. – И не поминай, пожалуйста, при мне, ради кого тебя надо прощать, меня этим можно изгнать. Конечно, я взбесился, когда узнал. Но бить мне нужно было не тебя. А её спорткар. Лопатой.

– Истинно по-демонически, брат. – Ричи икнул и неловко разлил остатки кислого вина по бокалам. – За это определенно нужно выпить.

Через слегка приоткрытое окно проникал прохладный ночной воздух, родные облупленные стены продолжали источать затхлый запах. Удивительно, что Абаддон и Вальтер в складчину приобрели два дома – гнёздышко Элин и Кристофа и маленький домик Клэр. И еще более удивительно, что оба продолжали жить в старых стенах скрытого этажа. Хотя Абаддон не раз отмечал, что Тенеброн стал ему родным местом, Ричи верилось с трудом.

А Вальтер вообще однажды упомянул о своей родной сестре, которая построила себе целый замок в другой части Сьеррвуда. Когда они с Вальтером убежали от лесных вампиров, то вместе занимались медицинской практикой, а затем расстались не на самой доброй ноте. Неудивительно: на площади в квадратный километр может существовать только один Рихтенгоф. Если Вальтер ворчал так, что уши отвисали, трудно представить его точную копию в женском облике. Вампир больше ничего не рассказывал о своей семье, но Джонсу сильно запомнился этот замок.

Целый же ведь замок для одной персоны! Вампирские замашки!

Теперь их этаж Тенеброн остался почти необитаемым, а дни становились все грустнее и грустнее. Прежде чем приступить к своему кислому вину и не менее кислому вечеру, Ричи и Абаддон решили дождаться Рихтенгофа. Однако вампир куда-то исчез. Надвигалась гроза. Вероятно, Рихтенгоф планировал охоту под дождем. Он иногда говорил, что влажный воздух усиливает запахи, что является своеобразным вампирским обострением чувств.

– Осторожно! – воскликнул Абаддон, указывая на окно.

Ричи едва успел отпрыгнуть в сторону. Через распахнутое окно влетел небольшой вампир, напоминающий крупную летучую мышь. Он пискнул и завис под потолком, угрожающе взмахивая крыльями и рискуя сбить очки с носа Ричи.

– Кажется, Носфер потерялся, – пробормотал Ричи, пригибая голову. – Неймётся же ему…

Вальтер и Носфер когда-то жили в одной стае, и маленький подопечный постоянно летал за Рихтенгофом. Иногда засыпал в его комнате, иногда просто сворачивался уютным клубком на коленях старшего представителя стаи.

– И где ты пропадал? – громко осведомился Абаддон, когда вампирчик закружил возле лампы. – И где, чёрт побери, твой Вальтер?

– Погоди… – Ричи поднялся и принюхался. Сладковатый мятный запах, не такой терпкий, как у Вальтера. Что-то незнакомое, будто бы женское. Шкурка в темноте блеснула карим, а Джонс хорошо помнил, что Носфер всегда был тёмно-чёрным. – Это не Носфер.

– Что значит – не Носфер?! – Демон поднялся с пола и прищурился, едва не перевернув почти пустую бутылку вина. – Вот дьявол… И правда не он.

Вопросительно пискнув, вампирчик словно пытался что-то узнать. Громко хлопая крыльями, зверёк завис в районе лампы и оглядывал присутствующих внимательным взглядом.

– Тебе Вальтер нужен? – растерянно спросил Ричи, разводя руками. – Так его тут нет. Он где-то кого-то жрёт. Вернется под утро.

– Думаешь, они понимают по-человечески? – Абаддон нахмурился.

– Пойди разбери…

Словно действительно смекнув, о чем идет речь, вампирчик снова громко хлопнул крыльями. Раздражённо пискнув, развернулся и вылетел тем самым ходом, каким и оказался на Тенеброне. Обескураженно поморгав, Ричи бросился к окну и выглянул наружу, но гостя уже и след простыл.

– Кто это был? – спросил Абаддон.

– Не знаю. – Ричи тут же потянулся к смартфону. – Нужно позвонить Вальтеру. Если мелкий тут кого-то искал, то только Рихтенгофа.

3 Дом Клэр

Вальтер Рихтенгоф, будучи сдержанным и хладнокровным вампиром, решил проявить заботу о Клэр весьма необычным способом – он купил для нее целый дом. Это было весьма неожиданно и трогательно, учитывая его замкнутый характер. Однако налаживать с ним близкие взаимоотношения оказалось куда сложнее, чем казалось.

Древний вампир слишком привык к одиночеству и неприкосновенности, поэтому плохо шел на контакт. Он смущался объятий и любых открытых проявлений чувств, что еще больше затрудняло сближение. Клэр и Вальтер прожили под одной крышей уже целую неделю, но девушка видела его всего пару раз за это время. Большую часть времени Рихтенгоф проводил в лесу, на Тенеброне или углубившись в чтение древних талмудов в гостиной их нового дома.

Ей было очевидно, что Вальтер старается искренне заботиться о Клэр. Но вёл себя при этом крайне сдержанно, словно боялся переступить какую-то невидимую границу. Девушка прекрасно понимала, что он просто беспокоится за хрупкость ее человеческой жизни рядом с могущественным бессмертным. Сколько бы она ни напоминала Вальтеру, что в случае чего сможет отбросить его мощным ударом тока в другой конец комнаты, вампир лишь загадочно улыбался, кивал и вновь погружался в свои дела.

Однажды обняв, Рихтенгоф должен был растеряться. Такова была его природа. Осознав, что излишне расчувствовался, он тут же смущённо разомкнул объятия и отошел к шкафу.

Кроме руки, крепко стиснувшей его галстук.Отступать было некуда. Клэр понимала, что выбор у неё один: либо проявить настойчивость и убедить вампира, что способна стать неотъемлемой частью его семьи, либо смириться с ролью изящной, но слишком хрупкой фарфоровой статуэтки, которую бережно хранят за стеклом серванта.

– Куда-то собираешься? – спросила Клэр, кивая на одежду в руках Рихтенгофа.

– Мне надо на Тенеброн. У меня предчувствие.

– А как же я?

Последний вопрос выбил Вальтера из равновесия. Он обернулся. На небольшом обнаженном участке кожи под распахнутым воротником рубашки танцевали оранжевые блики пламени камина.

– Ты ляжешь спать. – Он слегка наклонил голову. – Есть возражения?

– Вальтер, пожалуйста. – Клэр практически умоляла. – Что это было?

– Меня перемкнуло, и я тебя обнял. – Он закрыл шкаф и остановился перед девушкой, засунув руки в карманы брюк. – Случайная эмоция, подавленный страх и…

– И страсть, Вальтер. Я же вижу. Вампир отвел взгляд, не зная, что ответить. Клэр, не тушуясь, продолжала смотреть прямо в его лицо.

– Ты наблюдал за тем, как я читаю. – Девушке удалось сделать лишь один осторожный шаг навстречу Вальтеру. – И так смотрел, что…

– Пожалуйста! – Он зажмурился.

– Не обманывай самого себя. – Голос Клэр перешел в шепот, сердце колотилось как сумасшедшее. Еще один робкий шаг вперед. – Я никогда не думала, что твой взгляд может быть таким тёплым.

– Это опасно, – отрезал он. – Вспомни Ричи и Абаддона, сцепившихся на лужайке из-за женщины. Сама знаешь, что происходит, когда чудовища перестают себя контролировать.

– Пожалуйста, перестань себя контролировать еще раз…

– Остановись!

Его звучный голос прокатился эхом по комнате. Стыд, жгучее чувство вины и желания катились по венам Клэр, вымывая остатки страха и оставляя за собой лишь стремление двигаться вперед.

– Зачем ты меня отталкиваешь?! – воскликнула она. – Даришь дом, целуешь, а потом всю неделю дёргаешься в своей привычной манере!

– Я не дёргаюсь, а веду себя осторожно. – Он методично застегнул рубашку и выученным ловким движением завязал галстук.

– Неужели?! – почти заорала Клэр. – А выдашь мне дешифровщик от твоей головы?! Может, хоть тогда пойму, чем занят этот гениальный ум!

– Кричать можно и потише. Окно открыто.

– Пускай знают, что я влюбилась в придурка!

Руки Клэр дрожали, на глаза набегали горячие слёзы. Ей еще никогда не было так трудно говорить о собственных чувствах, она будто не знала, что делать. Опустив глаза, девушка задрожала, словно мёрзла на крепком северном ветру.

– Ты – крепость, – прошептала она. – Ты – железо и сталь. И ты не причинишь мне вреда. Доверься. Прошу.

– Ты плачешь?

Вальтер наклонился, чтобы заглянуть в лицо девушки. Подняв голову, она даже не попыталась смахнуть слезу, скатывающуюся по щеке. Выпрямившись, смотрела в его бесконечно глубокие глаза с надеждой на то, что он наконец поймёт.

– Клэр? – тихо позвал он. – Ты в порядке?

– Я… – Она резко вдохнула и выдохнула. – Я люблю тебя, Вальтер. Так сильно, что сейчас просто возьму и откинусь, если ты меня не поцелуешь.

Глухой раскат грома выбил пробки, и свет в комнате мгновенно погас. Несколько долгих секунд они выдерживали эту темноту, пронзающую своей недосказанностью.

Вальтер мог бы в одно движение броситься прочь или найти миллион причин выскочить в открытое окно. И Клэр бы ни за что бы не поверила, что ему не хватит духу это сделать. Но они были нужны друг другу именно сегодня. Именно в эту чёртову минуту, когда мир вокруг буквально разломился пополам.

Ему не хватило выдержки. В полумраке комнаты Клэр увидела, как черные зрачки его глаз расширились. Самое прекрасное чувство в мире, наконец, овладело неприступной крепостью.

– Иди сюда.

Боже, да, да, ДА! Пальцы Клэр – на идеальном воротнике рубашки, сминают и тянут ткань так, что готовятся разорвать, а её губы накрывает целомудренный выдержанный поцелуй, ловят прерывистый вздох и бархатный грудной стон. Они целуются с таким наслаждением и жаждой жизни, что Клэр почти падает на пол, Вальтер лишь ловит её и мягко подталкивает к кровати. Его поцелуи на нежной шее – требовательные, влажные, дерзкие. Клэр дрожит всем телом, когда Вальтер поднимает ее на ноги, чтобы раздеть и уронить обратно. Последнее, за что она успевает ухватиться, – галстук. Гладкий и атласный, прохладный в контраст того поцелуя, что она ощущает на своей груди. Галстук почти полностью выскальзывает из ладони, Клэр хватает лишь кончик, едва успев вцепиться в единственное, что нашли пальцы. От ощущений кружится голова – призрак его дыхания на её губах, атласная безукоризненная нежность у неё между пальцев, медленные прохладные печати поцелуев на животе. Она почти вскрикивает и тянет галстук на себя, правой рукой вцепившись в мягкие влажные волосы. Её стоны – почти хныканья – быстрее, сильнее, пожалуйста.

Её больше нет. Нет больше ничего.

Кроме руки, крепко стиснувшей его галстук.

4 Бункер Уоллеса

– Сюда тащи!

Вал распахнула глаза. Наверху послышались торопливые тяжёлые шаги. Команда Уоллеса просто с ног сбивалась. Даже не хотелось знать, что они там тащат в лабораторию.

Опершись перебитой рукой на каменный пол, она прислушалась, но до подвального помещения донёсся лишь грохот двери в лабораторию. Слишком плотные стены процедурной наверху, в которой Уоллес обычно занимается со своими подопечными. Может, оно и к лучшему. Если бы мир слышал, как может кричать существо, запертое в его чертогах, он бы перевернулся.

Снова тишина. Прижавшись спиной к холодной стене, Вал попыталась сглотнуть и закашлялась. Горло не просто пересохло, оно нещадно саднило. Любое бьющееся сердце в коридоре теперь казалось ей живительным родником. Но узникам Уоллеса не положена еда. Особенно вампирам.

Безразлично глядя из-под опущенных век на тускло освещённую комнату, она отслеживала удары сердца, которые становились всё реже. Истощение организма могло сыграть с ней злую шутку. Ещё один забор крови для анализов, ещё одна проверка на яды, способные заменить дорогой и сложный в изготовлении «ультимум-спиритум»… И, возможно, один из этих экспериментов станет последним в её жизни.

Вначале её успокаивала мысль о том, что Бруно Джексон в безопасности. Однако Уоллес вскоре сообщил, что её возлюбленный недавно установил могильный памятник во дворе Грауштайна. Хуже смерти может быть лишь осознание того, что самое дорогое создание умирает от тоски по ней, а она сама беспомощно сидит с переломанными конечностями, которые очень медленно срастаются. Хотя, по крайней мере, заживление идёт в правильном направлении. Уоллес очень точно подобрал способ обезопасить стальную дверь от атак вампира.

Сломай чудовище, и оно не доставит проблем.

Вальтерия в тысячный раз оглядела свою камеру, довольно жуткое и мрачное помещение, полностью отвечающее мерзкой сущности создателя. Прямоугольная комната с высоким потолком. Бетонные стены были покрыты блестящим напылением, на некоторых виднелись следы когтей и пятна крови. Бессловесное напоминание о том, что узники здесь подвергались не только заточению. Подачу воздуха обеспечивала маленькая решётка вентиляции под потолком. А выход на свободу закрывала неизменно тяжёлая стальная дверь с массивными запорами. Истинная тюрьма для самых опасных существ.

Для таких, как Вальтерия или Бруно.

Под потолком снова замерцали холодные неоновые лампочки. Свет здесь часто моргает, а иногда и полностью гаснет на несколько часов. Вальтерия злобно посмотрела на потрескавшееся синеватое стекло, представляя, насколько страшно могло быть тем, чьи глаза слабо видели в темноте. Как Бруно удалось так долго выдерживать условия в лаборатории Норвуда? Беспомощность, дезориентация и постоянный тупой гнев. Жить в таком ужасе ни одно нормальное существо долго не сможет.

Уоллес недалеко ушёл от своего покойного деда Норвуда, не к ночи будь помянут. Хорошо, что он стал покойным благодаря Вал. Когда придурок летел с крыши, она была уверена, что никогда не пожалеет об этой крови на своих руках.

Включилась система вентиляции, издав угрожающий гул. Даже воздух сюда поступал порциями, чтобы не слишком баловать и без того измученную зверушку. Вальтерия поморщилась, опираясь на руки и приподнялась, чтобы вдохнуть свежий запах, который тянул лесом и недостижимой свободой.

Снова хлопнула дверь лаборатории наверху. Обычно этот звук сигнализирует о том, что Уоллес решил поставить рекордное количество экспериментов за день и уже спускается к ней в камеру. Пускай попробует. Если ему так хочется увидеть, как она ломается, то придётся подождать.

Однако тело среагировало быстрее, чем холодный ум. Едва в коридоре послышались шаги тяжёлых военных ботинок, плечи будто сами вжались в бетон, словно пытаясь слиться с напылением.

Дверь открылась, и Вал сама не заметила, как оскалила клыки. Загнанный дикий зверь: чёрные голодные глаза, острые зубы и угрожающая поза, едва ли схожая с человеческой. Пусть она и сидит на полу, измождённая, как лиса, на которую охотится волчья свора. Она всё равно остаётся древним вампиром, чьи ранения лишь усиливают его опасность.

Уоллес появился на пороге с привычной отстранённостью и спокойствием. Армейская выправка и совершенно отсутствующие эмоции во взгляде самой настоящей акулы. В этом холодном выражении лица не читалось ничего. Словно он был не просто человеком, а хищником, лишённым всяких чувств.

– Надумала? – холодно спросил он, прислонившись спиной к железной двери.

– Сколько можно повторять, что бессмертие – это не вакцина? – Вал едва не закашлялась, её голос звучал очень сипло, в горле пересохло.

– Никогда не поверю, что ты не пыталась изучать этот вопрос. У тебя ведь друзья среди людей. – Он прищурился. – Или ты мечтаешь однажды их похоронить?

– Меня никогда не занимали вопросы создания мутантов, – резко ответила она.

– Хочешь сказать, что из тебя не сделать эликсир вечной жизни?

– Ты о чистоте эксперимента что-нибудь слышал, придурок? – Она оскалилась. – Или у вас с дедом была такая общая мерзкая черта? Проверять на одном подопытном яды, серебро, пули и одновременно пытаться выявить ген бессмертия? Ты добьёшь меня раньше, чем хоть до чего-нибудь додумаешься.

– Вот как. – Он повернулся в сторону коридора и кивнул одному из наёмников. – Тащи его сюда. Может быть, это немного умерит её желание постоянно мне хамить.

В дверях появился ещё один здоровенный детина. Открыв небольшую переноску для животных, он бесцеремонно вытащил оттуда небольшого зверька и швырнул его на бетонный пол комнаты. Уоллес дожидаться реакции Вальтерии не стал, лишь скомандовал покинуть помещение. Стальная дверь захлопнулась.

Существо на полу тихо запищало от боли.

– Кристиансен? – Глаза Вал защипало от слёз. Гнев и бесконечная боль за маленького собрата, над которым этим тварям хватило наглости издеваться. Что он с ним сделал? Очередные заборы крови и исследования? Или проверка серебром?!

Маленький вампир почти не двигался, его бок медленно поднимался и опускался от тяжёлых вздохов, на шкурке виднелись многочисленные ссадины. С трудом повернув голову, он взглянул на Вальтерию и протяжно запищал – смесь радости и призыва о помощи.

Преодолев сильную боль в мышцах, Вал осторожно приблизилась к Кристиансену и наклонилась, внимательно осматривая его травмы. В груди бурлил гнев.

Уоллес мог издеваться над ней сколько угодно, но трогать слабого и беззащитного вампирчика, который прилетел ей на помощь… Уоллес очень дорого за это заплатит. Она была готова выдержать гораздо дольше, чем планировала, лишь бы увидеть этот проклятый бункер в огне.

– Осторожно, – успокаивающе прошептала она, нежно гладя его по голове. – Я найду способ тебя подлатать. И обязательно вытащу отсюда.

Её взгляд задержался на вентиляционной решётке, где постепенно стихал гул подаваемого воздуха. На ум сразу пришёл план Бруно Джексона, который вывернул с корнем точно такую же, чтобы пробраться внутрь. Однако эта была значительно меньше. Тем не менее, Кристиансену места протиснуться хватит.

Страшно представить, что Уоллес сделает, когда узнает, что она помогла пленнику.

Но насколько сильно её это волнует? Вампиры очень редко умирали собственной смертью.

Обнажив клыки, Вальтерия прикусила собственное запястье. Голова закружилась, драгоценные капли крови, источающие последние искры жизни, заблестели на её белоснежной коже. Несмотря на слабость, охватившую тело, она была полна решимости помочь тому, кто нуждался в этом намного сильнее. Слегка наклонившись над Кристиансеном, Вал протянула ему руку, с которой капала кровь.

– Пей столько, сколько необходимо, – прошептала она.

Единственный способ восстановить вампира – это питание. Если нет ничего другого под рукой, подойдёт и кровь собрата.

Тихо пискнув, Кристиансен пошевелил усиками и запустил крошечные клыки в её запястье. По телу Вал прошла болезненная дрожь, тело содрогнулось словно в лихорадке. Пока маленький собрат тихо урчал и жадно пил, она пыталась просто не потерять равновесие. Молча сидя на коленях, каждой клеткой тела чувствовала, как жизненные силы постепенно покидали тело. Руки дрожали, но в глазах продолжал блестеть холодный свет непоколебимой решимости.

Она уже начала терять сознание, когда тёплое крыло Кристиансена коснулось её колена. С благодарным мурлыканьем он облизывался и смотрел на неё своими выразительными, крохотными звериными глазками, передавая всю ту благодарность, которую только мог выразить.

– Погоди немного, – прошептала она. – Я рада, что тебе лучше, но мне нужна буквально минута.

Собрав последние силы, она поднялась на ноги и направилась к другому краю комнаты. Ухватившись за выступающую из стены трубу, осторожно оперлась ногой и начала подниматься, пока вентиляционная решётка не оказалась на уровне глаз. Как там говорил Бруно? «Не пылим и работаем тихо». Аккуратно раскачивая болты, Вальтерия потянула металл на себя.

Чудо, не иначе, но её руки всё ещё хранили силу. Отодвинув решётку в сторону, она вздохнула, стараясь прогнать серебристые мушки, внезапно появившиеся перед глазами.

– Иди сюда, – обратилась она к Кристиансену, который беспокойно крутился на полу, наблюдая за движениями старшей по стае. – Только тихо.

Вампирчик вспорхнул, и Вал едва успела поймать его тёплое тело, не дав малышу врезаться в стену.

– Давай в этот лаз, – тихо скомандовала она.

Кристиансен забрался внутрь и повернулся к ней. Протянув кожистое крыло, нежно коснулся её груди. Жест благодарности среди вампиров. Возможно, он сможет передать какое-то сообщение во внешний мир. Вампиру достаточно дотронуться до груди другого представителя стаи, чтобы обменяться мыслями. До появления разговорного языка этот метод общения был незаменим.

– Сам ты мне не поможешь, поэтому найди моего брата, Вальтера Рихтенгофа, – прошептала она. – Его зовут так же, как и меня. Мы похожи. Ты не перепутаешь. По глазам вижу, что ты уже искал, но попробуй ещё. Посмотри в южной части Сьеррвуда, в самых отдалённых от людей домах. И передай, что я в опасности.

По её щеке потекла слеза, и Вал покачнулась на ногах, почти потеряв равновесие. Вовремя схватившись за холодный металл трубы, вампир стиснула зубы и восстановил устойчивость.

– И сообщи Бруно Джексону, что меня ещё рано хоронить, – она улыбнулась сквозь слёзы. – Обязательно скажи ему, как сильно я его люблю, ладно?

Кристиансен снова едва слышно пискнул и прижался носом к её лицу, благодарно потёрся о щеку. Ловко развернувшись, он начал продвигаться вдоль вентиляционной шахты, где всевидящие глазки легко находили путь на свободу.

Всё ещё глядя на пустой распахнутый рот люка, Вальтерия зажмурилась.

Она очень надеялась выдержать завтрашнее наказание за свой альтруизм.

5 Дом Клэр

– Абба, он не открывает! – Ричи навалился на дверной звонок всем телом, словно пытаясь вдавить его в стену дома. – Я тебе говорил, нужно было ещё вчера к ним ехать! Вальтер всегда с первого гудка отвечает, а тут всю ночь недоступен! Кошмар!

Прошедшие часов семь Ричи с Абаддоном просидели в комнате демона, приговаривая остатки вина, как вдруг на Тенеброн прилетел незнакомый им вампир. Если бы Ричи выпил чуть больше, то точно перепутал бы его с Носфером. Вампирчик явно кого-то искал. Из особых примет запомнилось только то, что шкурка у него была светлее, чем у Носфера. Если бы не гроза, Ричи бы ещё ночью пришёл к Вальтеру поговорить.

Кого ещё могла искать эта егоза, если не Рихтенгофа?!

– Слышу шаги! – отозвался Ричи, действительно заметив, что дома кто-то был. – Давай, Абба, люблю-целую, позвоню ещё! Нет, троглодит, печенье моё не трогай, мы договорились напополам. Ну и чёрт с тобой, ужрись. Перезвоню.

Дверь открыл Вальтер, и в таком виде Ричи его ещё ни разу не видел. Взъерошенные волосы, как попало застёгнутая рубашка и совершенно потерянный заспанный взгляд. Такое ощущение, что вампир всю ночь сражался с армией демонов, отсыпался, а потом наспех одевался.

– Приве-е-т! – громко поздоровался Ричи, но вампир тут же прижал указательный палец к губам. – Ой, Клэр спит?

Вальтер коротко кивнул.

– Что у тебя? – шёпотом спросил он.

– У нас ночью были гости. – Ричи потоптался на пороге. – Я войду?

– Конечно. – Вампир отошёл в сторону, пропуская друга в дом. – Будешь кофе?

– Давай, – весело отозвался парень, плюхаясь на софу. – Как там Клэр?

Когда Рихтенгоф говорил, что у Ричи и Клэр здорово получается выставлять его идиотом, он не обманывал. Иногда для этого им даже не нужно было сговариваться.

– Вальтер, ты мне в своём порыве весь халат в клочья изорвал! – Клэр выплыла из спальни в широкой рубашке Рихтенгофа, которая ей была откровенно велика и выглядела как платье. – Я твою надела… Ой, Ричи, привет.

Вальтер закрыл глаза, прикладывая ладонь ко лбу. Ричи вытянул физиономию и издал очень деликатное и ни разу не стесняющее протяжное: «О-О-ОХ, НИ ФИГА СЕБЕ!». Клэр смущённо привалилась к дверному косяку, пряча лицо в ладонях и сдавленно хихикая.

– Я почему-то даже не сомневался, что именно так всё и будет, – Вальтер нахмурился. – Сменим тему. Кто к вам пришёл?

– У вас ночка была явно интереснее. Ясно, почему ты на телефон не отвечал, – Ричи хихикнул и тут же покорно стих, ощутив на себе всю мощь пригвождающего взгляда Рихтенгофа. – Всё-всё, заткнулся. Мы с Аббой выпивали, обсуждали его отъезд. Окно было распахнуто, потому что у демона в комнате всегда очень душно. Сам знаешь, он там хранит какие-то свои травы-муравы, которым лет больше, чем тебе…

– Ближе к делу.

Вальтер требовательно смотрел на Ричи, пока за его спиной Клэр, всё ещё едва сдерживаясь от хохота, шлёпала в сторону кухни. Зажужжала кофеварка, и с кухни донёсся совершенно превосходный горьковатый запах.

– К нам прилетел Носфер, только это был не Носфер, – Ричи пожал плечами. – У него шкурка была другая.

– Чей-то маленький собрат? – уточнил Вальтер. – Ты точно ничего не путаешь?

– Я зашёл за тобой, чтобы мы пошли это выяснять, – парень шмыгнул носом. – Там погодка после вчерашнего чудесная. Абаддон попросил лишних полчаса, чтобы мелкого за отелем поискать. Вдруг притаился где.

– Только после завтрака! – донёсся возмущённый голос Клэр. – Иначе я никуда не пойду. А ты никуда не пойдёшь без меня, ясно?!

– Ты мне? – Ричи слегка вытянул шею, чтобы заглянуть на кухню.

– Нет, я твоему другу-супермену.

Вальтер закатил глаза, и парень рассмеялся.

– Нормально плющит тебя, да? – Ричи захохотал и тут же словил крепкий вампирский подзатыльник. – Ай.

Клэр выплыла из кухни, сжимая в руке сковороду.

– Я приготовлю тостов и яичницы, – сказала она. – Позвоните Аббе, пусть тоже заскочит червячка заморить. Испеку ему маффины. Пока Элин занята, у нашего демона может упасть сахар в крови, нужно его прикормить.

Мысленно обрадовавшись, что Джонс перейдёт к чему-то более полезному, Вальтер отправился в спальню, чтобы переодеться. Вызвонив друга, Ричи устроился на диване, всё ещё тихо смеясь и воровато оглядываясь. Вот вам и непробиваемая крепость. Хорошо, что оборотню хватило ума не появляться здесь ночью.

Абаддона долго ждать не пришлось. Он не обнаружил никаких признаков ночного посетителя, однако вошёл в дом и сразу расплылся в улыбке, едва уловив аромат свежей выпечки. Аббе потребовались всего несколько секунд, чтобы понять намёк Джонса, который сделал страшные глаза и жестами показал, что тут происходило вчера. Их молчаливый диалог не успел продолжиться, так как Клэр, выйдя в гостиную, позвала их завтракать. А Рихтенгоф, шагающий в сторону кухни своей привычной угрожающей походкой, однозначно поставил крест на шутках в свой адрес.

– Совершенно восхитительные маффины, – Абаддон прикрыл глаза, тщательно пережёвывая лакомство. – Клэр, моё сердце покорено.

– Лучше бы тебе заткнуться, – посоветовал Ричи, кивая на Вальтера, сидевшего с другой стороны стола. Вампир помрачнел. – Дружище, Абба просто шутит. Ты попробовать не можешь, но мы тебе так скажем – маффины отличные!

– Спасибо! – откликнулась девушка. Она уже переоделась в лёгкий спортивный костюм и крутилась на кухне, расставляя на столе тарелки и раскладывая добавку яичницы. – Сто лет не готовила, давно забытое чувство.

– Элин всегда нам что-то пекла, – мечтательно отозвался Ричи. – Ну, точнее, когда у нас получалось дорваться до кухни. Хозяин отеля, он же противный старый Лукрус, нас обычно на выстрел туда не подпускал.

– Кстати, давненько его не видел, – пробормотал Абаддон, потянувшись за очередным маффином. – Обычно всегда ходит и ворчит, аж на первый этаж спускаться боязно. А что насчёт нашей нимфы Элин – Кристофу повезло с женщиной, будет вкусно есть и красиво жить.

– Ага, мой братец скоро разожрёт себе огромное лицо. – Ричи усмехнулся. – Ну и пускай. А мы будем как одинокие лесные волки.

– Не такие уж мы и одинокие, – улыбнулась Клэр. Она поставила на стол кофейник и осторожно коснулась плеча Рихтенгофа. Тот медленно кивнул.

– Не стесняйся, старина, – поддел Абаддон. – Ну, так когда?

– Что когда? – холодно осведомился Вальтер.

– Свадьбу вашу пышную гулять будем?

Вампир собирался откликнуться в своей привычной бесстрастно-едкой манере, но Клэр его перебила:

– Зачем нам пышная свадьба, когда можно потратить деньги на что-нибудь другое? – Она водрузила на стол очередную порцию горячих маффинов. – Мы, например, решили отгрохать в подвале дома лабораторию.

– Мы решили? – растерянно переспросил Вальтер.

– Ну, да. – Клэр говорила об этом, как о само собой разумеющемся. – Мы вчера с тобой лежали, и ты сказал, что хочешь себе здоровенную лабораторию, в которой сможешь изучать генетику и возиться с экспериментами по межвидовому размножению. Было же дело?

– Мне казалось, ты заснула.

– Конечно, нет, – девушка собрала пустые кружки со стола и убрала их обратно в кухонный шкаф. – Для тебя это важно, как я могла уснуть? Погодите, пойду принесу из серванта новые чашки. У них такие ручки прикольные!

Вальтер ошарашенно смотрел перед собой, совершенно не зная, что сказать.

– Ты даже в такой ситуации с девушками говоришь про науку, – Абаддон прыснул, и Ричи тоже засмеялся, запрокинув голову.

– Потому что он умный, а вас, поросят, сейчас заколдует злая ведьма. – Клэр вернулась и сделала вид, что замахивается чем-то большим. – Не слушай их.

– Я и так не слушаю. – Вальтер хмыкнул.

– Вот и правильно. – Девушка улыбнулась. – Без пышных свадеб. Тихое семейное торжество, если пожелаем. И лаборатория с большой библиотекой. Чтобы мне тоже было чем заняться, пока ты там возишься.

Рихтенгоф вздохнул и прикрыл глаза, будто готовясь заурчать от удовольствия. Клэр вернулась к сервизу на подносе, осторожно расставляя чашки на столе. Абаддон мечтательно сложил руки, подпирая ими подбородок.

– За-а-ависть, – протянул он и улыбнулся. – Зато я могу попробовать эти маффины, а ты нет.

– Наслаждайся, – прохладно отозвался Рихтенгоф, потянувшись за утренней газетой. Развернув её в огромный квадрат, он спрятался за сводкой свежих новостей.

Какое-то время они спокойно сидели за столом, поглощая вкусный завтрак. Абаддон, расправившийся с маффинами, молча глядел из окна. Внезапно подскочив со стула, демон подошёл к окну, приподнял занавеску и повернулся к друзьям:

– Не наш ли это вчерашний вампир там с Носфером?

– Что?!

Отшвырнув газету, Вальтер метнулся к окну, Ричи с Клэр тоже побросали вилки и протиснулись к подоконнику.

– Кто это? – спросила Клэр, оглядывая маленькое создание, которое сейчас громко общалось с Носфером, словно обсуждая что-то важное.

– Не может быть. – Рихтенгоф был поражён до глубины души. – Этого просто не может быть.

– Вальтер, кто это?! – спросил Ричи, но вампир словно остолбенел, не в силах выговорить ни слова. – Приём, мы с тобой разговариваем!

– Кристиансен, – Рихтенгоф тут же бросился на выход. – Собрат моей сестры. Он ранен.

– Сестры?! – Абаддон округлил глаза, вцепившись в подоконник, как в единственную точку опоры. – Рихтенгоф, подожди! У тебя есть сестра?!

6 Грауштайн

Стук в дверь вырвал Бруно из некрепкого сна. Грустно, впервые за столько времени удалось задремать, но сегодня его явно не собирались оставлять в покое. Тяжело поднявшись с дивана, он прошаркал в сторону двери и, даже не удосуживаясь проверить глазок, распахнул дверь.

– Бруно!

Эстер бросилась ему на шею и крепко прижала к себе. Джексон слабо улыбнулся и осторожно погладил сестру по спине. Если бы не Вал, он бы даже не узнал, что они с Эстер кровные родственники. Общая мать, но ген превращения в огромную двухметровую чупакабру унаследовал только Бруно. Эстер достались жалкие остатки – крепкий иммунитет, выносливость и такая же нервная энергичность. Он бы всё отдал за этот набор, исключающий превращение в здоровенную ящерицу, которая здорово попортила ему жизнь.

– Привет, – тихо поздоровался он, его голос прозвучал тусклым эхом.

– Боже, ты выглядишь просто ужасно! – воскликнула Эстер, отстраняясь и оглядывая его с ног до головы. – Когда ты в последний раз ел?!

– Не помню.

– Я принесла тут кое-чего. – Она наклонилась, чтобы поднять два здоровенных пластиковых пакета. Не дожидаясь приглашения войти, девушка протиснулась внутрь и, громко кряхтя, потянула их на кухню. Светлые волосы растрепались, толстовка была надета задом-наперед. Кажется, девушка очень торопилась застать брата в Грауштайне.

Молча прислонившись к дверному косяку, Бруно наблюдал за тем, как Эстер достает из пакетов всё, за что он еще месяц назад готов был бы продать душу дьяволу: пиво, чипсы, консервированный фасолевый суп и прочие закуски, которые любого смертного привели бы к гастриту и неминуемой смерти. Его безразличие было ощутимо, почти как барьер, за которым скрывалась глубокая внутренняя пустота.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Эстер, её рука замерла на бутылке пива, которую она едва не поставила мимо стола.

– Так же, как и выгляжу. – Джексон безразлично пожал плечами. – Вернулся пару часов назад.

– Где ты был?

– Ты знаешь. – Он отвёл взгляд, делая вид, что заинтересовался пейзажем за окном. А там действительно происходило кое-что поинтереснее распаковки продуктовой корзины. На лужайке туда-сюда елозил старый красный пикап, словно пьяный дракон, который не может совершить посадку. Сдав назад, машина снесла мусорный бак, и из салона донеслось сдавленное: “Вот же дьявол!”.

– Байрон снова водит? – спросил Бруно, тяжело вздохнув.

– А как ты понял, что это он? – Эстер остановилась возле окна, приподнимая занавеску.

– А кто ещё мог так изящно припарковаться? – Джексон невесело усмехнулся, наблюдая за тем, как Байрон Хэлл, громко поминая черта, подбирает мусор с газона. – Что вы тут делаете?

– Решили переночевать в Грауштайне, – сказала Эстер и улыбнулась, пытаясь скрыть своё волнение. – Привезли пива, еды и будем всю ночь смотреть дурацкие фильмы. Байрон даже список составил.

– У меня не хотели сначала спросить разрешения?

– Бруно, послушай. – Эстер глубоко вдохнула и продолжила, её голос дрожал. – Знаю, что никто не был с Вал ближе, чем ты. Но мы все по ней скучаем.

– М-да…

– А ещё я очень беспокоюсь за тебя, братец. – Она скрестила руки на груди и нахмурилась, её глаза выражали глубокую тревогу. – Ты не отвечал на сообщения, выключал мобильный и шатался по всему Сьеррвуду. Представь, как мы беспокоились?! У Байрона, между прочим, было огнестрельное ранение после той свадьбы, и он не заслужил твоего безразличного молчания.

Джексон запрокинул голову назад, стараясь сдержать слёзы. Когда кто-то напоминал ему о свадьбе Оливии, на которую заявились наемники Уоллеса, похитившие Вал, он начинал очень плохо себя контролировать. Но Эстер была абсолютно права. Его потеря была их общей. И Байрону действительно поддержка нужна была куда больше, чем оборотню.

– Прости, – выдохнул Бруно. – Мне очень паршиво, веришь?

– Верю. – Сестра заключила его в крепкие объятия. Слишком крепкие для обычного человека. – Но мы со всем справимся.

7 Дом Клэр

– Мне всё ещё нужны травы, – Рихтенгоф взглянул на Абаддона исподлобья. – Ты меня вообще слышишь?

Абба тряхнул головой и выругался себе под нос.

– Прости, засмотрелся. – Демон кивнул на раненого Кристиансена, который жадно приник к запястью Вальтера, лакая кровь. Возле начищенных ботинок Рихтенгофа нервно крутился Носфер, которому такая щедрость старшего брата показалась излишней.

– Мы сейчас же пойдём в лес и найдём всё, что ты сказал, – Клэр застегнула ветровку и проверила список, пытаясь разобрать почерк Вальтера. – Ты что, всё записал на латыни?

– А на чем еще должен был? – уточнил он, хмуря брови.

– Не беспокойся, Клэр, я разберусь, – ответил Абаддон и подмигнул девушке. – Где Ричи?

– Тут! – Джонс появился из кухни с полной посудиной воды в руках, тут же щедро плеснув на пол. Остановившись, он небрежно вытер лужу носками кед и продолжил двигаться вперед, сосредоточенно высунув кончик языка.

– Губку захватил? – спросил Рихтенгоф, недоверчиво глядя на шаткую походку друга, который старался осторожно протащить через гостиную до краёв полный таз воды.

– Вон она плавает на поверхности.

– Отлично, – Вальтер наклонился к Кристиансену, внимательно осматривая повреждения. – Ужасные раны.

– Ну, мы пойдём, – Клэр спрятала руки в карманах и кивнула Абаддону в сторону двери. – Насколько быстро мы должны всё собрать?

– Как можно скорее, – ответил Рихтенгоф. – Кристиансен понёс значительную кровопотерю, поэтому мне потребуется мазь, обладающая репаративными свойствами с эффективным воздействием исключительно на вампирские ткани.

– Смекнули, – Абаддон задумчиво кивнул и тут же постарался ободряюще улыбнуться. – Не беспокойся, ландыш, мы всё сделаем в лучшем виде.

Джонс осторожно поставил таз на табурет. Затем он опустился на колени рядом с Вальтером и, смочив губку в теплой воде, перевёл взгляд на Кристиансена. Лицо Джонса помрачнело – вид раненого малыша вызвал очень тягостные чувства.

– Ему досталось, – пробормотал парень, аккуратно стирая запекшуюся кровь с мягкой шкурки. – Как думаешь, кто это мог быть?

– Не знаю. – Рихтенгоф поморщился, когда Кристиансен слишком сильно прикусил его запястье. – Какой ненасытный комок. Либо сестра его вообще не кормит, либо он пережил многократные процедуры забора венозной крови.

– На фига? – Джонс замер, капли воды срывались с губки. – Кому могла понадобиться его кровь?

– Я это выясню, – Вальтер облегчённо вздохнул, когда маленький вампир, наконец, отпустил его руку и устроился на коленях. Ревнивый Носфер попытался залезть Рихтенгофу на голову, и тот, несмотря на свой раздражительный характер, даже не попытался сопротивляться. Просто спокойно подставил ладонь, чтобы собрату было легче карабкаться.

– Как думаешь, что случилось с твоей сестрой? – спросил Ричи, отставляя таз в сторону.

– Ничего хорошего, – Рихтенгоф хмыкнул и зажмурил глаз, по которому неуклюжий Носфер едва не полоснул когтями, забираясь повыше. – Вальтерия никогда бы не послала ко мне Кристиансена просто так.

– Погоди, как ты сказал?! – Джонс коротко хохотнул. – Вальтерия?! Вас зовут одинаково?!

– Что тебя так удивляет?

– Не знаю, – пробормотал Ричи. – Вальтер и Вальтерия… Звучит как шутка.

– Познакомишься с ней и поймёшь, что шутки кончились, – пробурчал вампир и осторожно перехватил Носфера, который все-таки сорвался с его головы, недовольно пискнув. – На плечо пересядь и не вопи на весь дом.

Тот обиженно взглянул на Кристиансена, но всё же послушно устроился на плече, беззаботно цепляя ткань дорогой рубашки когтями. Ричи усмехнулся. Рихтенгофа эти неловкие передвижения ни капли не заботили. Конечно, Вальтер постоянно возился со своим собратом и уже привык к множественным затяжкам на одежде и расцарапанным плечам.

– И что мы будем делать? – спросил Джонс, придвигаясь ближе и поглаживая Кристиансена по голове. – Просто пойдем её искать?

Маленький вампир отреагировал на прикосновение оборотня, поднял голову и воззрился на Вальтера.

– Что? – спросил тот. – Ещё пить?

Кристиансен осторожно приподнялся и протянул кожистое крыло к груди Рихтенгофа. Сверкнув маленькими глазками, он коснулся места, где должно было находиться сердце вампира. Вальтер сдавленно охнул и заморгал, словно потеряв зрение.

– Эй! – Ричи тут же вскочил и схватил друга за плечи. – Ты в порядке?!

Ещё пара секунд транса, и Вальтер перекинул ошарашенный взгляд на Джонса, дыша так, словно только что вынырнул из воды.

– Он показал мне. – Вампир растерянно поморгал. – Вальтерия сейчас в заточении на какой-то научной базе.

– Господи… – выдохнул Джонс, прижав руку ко рту.

– Судя по всему, она… плачет.

Рихтенгоф сгорбился. Его поникшая фигура казалась надломленной от тяжести горя, при виде отчаянных слёз на лице сестры. Вальтерия молила, будто в последний раз, о спасении. Они обязаны сделать всё, что в их силах, чтобы её вытащить.

– А кто-то бы не плакал на её месте?! – Джонс беспокойно пожевал губу. – Так сказал, будто это что-то из ряда вон.

– Я бы скорей поверил во второе пришествие, чем в слёзы моей сестры. Это невероятно выносливая девушка. – Вальтер поднялся, всё ещё держа Кристиансена на руках. Носфер подпрыгнул на месте, когда высокая фигура вампира резко двинулась вверх. – А еще Вальтерия настойчиво звала какого-то Бруно Джексона и просила передать, что очень его любит.

При упоминании имени Бруно Кристиансен звонко запищал и задёргался в руках Рихтенгофа.

– Чего он такое пытается сказать? – спросил Ричи, заинтересованно наблюдая за движениями зверька.

– Понимаю только интонацию, – ответил Вальтер. – Кажется, Бруно Джексон – это наш союзник.

– Ещё один вампир?! – Ричи перекрестился. – Мы к тебе-то еле привыкли…

– Покорно благодарю за деликатность, Джонс.

Они замолкли, задумчиво глядя куда-то в пол и размышляя, что делать дальше. Ричи прекрасно понимал, что сидеть на месте они не станут, а поэтому им нужен был план. Если сестра Рихтенгофа в опасности, значит им она угрожает ничуть не меньше.

– Ты покажешь нам, куда ехать? – спросил Вальтер, обращаясь к Кристиансену. Тот энергично завозился на его руках, проявив явную инициативу помочь.

– Класс! – Ричи улыбнулся. – В крайнем случае, Клэр заколдует этого Джексона к чёртовой матери. Вдруг это он стал причиной того, что твоя сестра попалась?

– Клэр не поедет, – отрезал Вальтер. Снова этот безапелляционный тон.

– Точно переживёшь её гнев, если ей об этом скажешь? – Ричи усмехнулся.

– Переживу, – Рихтенгоф смерил парня таким строгим взглядом, что тот невольно съёжился. – Придётся совсем немного пойти против истины. Скажем, что Абаддона надо проводить в аэропорт, а этим может заняться только девушка, которая живёт в современном мире, как в своём родном.

– Да этот гусь и сам дохлопает…

– Джонс, для меня важно, чтобы Клэр осталась, – отчеканил Вальтер. – Абаддон как раз собирался улетать в Нью-Ривер за своей Махаллат. Допустим на минуту, что демону тяжело будет сориентироваться в аэропорту, потому что мы достаточно древние существа.

– Это ты древний, а у Аббы с этим проблем нет. – Ричи тут же вскинул руки в примирительном жесте, перехватив ещё более мрачный взгляд Рихтенгофа. – Хорошо-хорошо, наврём.

– Я не могу взять Клэр туда, где может быть потенциально опасно.

– А меня, значит, можешь? – Джонс прищурился. – Или меня тебе меньше жалко?

– Нет, Джонс, ты дорог моему сердцу, хотя и ведёшь себя как идиот. – Рихтенгоф говорил совершенно серьёзно. – Но ты, пожалуй, единственный, кому я доверяю, как себе, кто знает лес, кто обладает невероятной скоростью передвижения, бесстрашен в бою, и способен – при необходимости – превращаться в огромную ящерицу. Слишком уникальные способности, чтобы я от них отказался.

8 Грауштайн

Если Господь наш всё-таки существует, то Бруно искренне надеялся, что он благословит его лучших друзей.

Всю ночь напролёт они предавались просмотру старых низкопробных ужастиков на чудом сохранившемся телевизоре, который Вальтерия убрала подальше в подвал. И пока Байрон героически вытаскивал агрегат на свет божий, Эстер и Бруно имели счастье слышать такие колоритные и самобытные местные выражения, что уши в трубочку сворачивались. Вот она, истинная кладезь народной мудрости, которую нужно сберечь для потомков.

Устроившись перед телевизором с закусками и пивом, они всю ночь провели перед мерцающим экраном.

Как только в ужастике начинали кого-то догонять или жрать, Байрон зажмуривал глаза и громко просил сказать, когда на экране закончатся адские свистопляски. Даже обыкновенный зомби внушал ему какой-то потусторонний ужас. Бруно, хоть и посмеивался над реакцией друга, но относился к этому с пониманием. После всего произошедшего, у них всех психика явно не в лучшей форме. А когда снаружи раздался громкий треск упавшей ветки, Хэлл даже подскочил, чтобы проверить, что случилось. Бруно лишь покачал головой, сочувственно похлопав приятеля по плечу.

Несмотря на всю нелепость происходящего, на ужасную актёрскую игру, глупые сюжеты, эта ночь фильмов стала для Джексона чем-то вроде отдушины, которую он так долго искал и от которой так долго скрывался.

Когда за окнами забрезжил рассвет, Байрон заснул прямо на диване в гостиной, захрапев как горный обвал. Эстер ушла отдыхать в гостевую спальню, предварительно спросив у Бруно, нужно ли ему ещё что-то. Джексон только натянуто улыбнулся и покачал головой.

Ему предстояло ночевать в спальне Вальтерии. Впервые с тех пор, как её не стало.

Комната была всё та же: аккуратно заправленная постель с красно-чёрным шёлковым бельём (другое вампир не переносила, ощущая каждую торчащую нить). Огромный шкаф, который Бруно открыл с щемящим чувством бесконечной влюблённости и восторга. Там висели пиджаки и рубашки – единообразие её строгого стиля. Вальтерия всегда подчеркивала, что классическая одежда помогает помнить, что ты живёшь среди людей, придаёт решимости и уверенности. Что касается аксессуаров, то атласный галстук держит тебя в невидимом ошейнике, добавляя ощущение контроля.

Прижавшись к тонкому рукаву её рубашки, Бруно вдохнул лёгкий мятный запах, и сердце встрепенулось. Запах её кожи, резковатый голос, бесконечно тёмный взгляд, уверенная походка. Воспоминания всплывали в голове полароидными снимками. Вместо боли теперь он чувствовал лишь тянущую грудь преданность.

Что бы ни случилось, он будет любить её, пока жив.

Усталось взяло своё, но долгим сном наслаждаться не пришлось. Оборотням сны не снятся. А, если снятся, то с их психикой происходит что-то очень нехорошее.

Джексон вздрогнул и проснулся, резко распахнув глаза и вцепившись пальцами в шёлковую простынь. Занавески на окнах слегка колыхались, ночной ветерок легко дышал в приоткрытое окно.

Убрав со лба прилипшую прядь волос, Бруно приподнялся с кровати и почувствовал, что вспотел так, как будто только что пробежал пару километров. Потерев глаза руками, парень встал и направился в ванную.

Он никогда не принимал душ ночью, но сейчас этого буквально требовало разгорячённое тело. Встав под прохладные струи воды, ощутил невероятное блаженство, будто тот навязчивый сон, преследовавший его почти месяц, утекает в сточные трубы.

Мрачные сновидения приходили почти каждую ночь – то взрыв в крепости, то стрельба на свадьбе, то лишённые чувств глаза Уоллеса, хладнокровного палача и животного…

Встав перед зеркалом и пригладив влажные волосы, Бруно тяжело вздохнул. Это действительно можно было бы назвать обычным кошмарным сном, если бы всё не было так реально. В который раз Джексон ощутил болезненный укол совести, а рука непроизвольно дёрнулась к сердцу, будто бы кто-то действительно загонял туда иглу. Он так и не заснул. Усевшись в гостиной Грауштайна, включил один из вчерашних ужастиков и бездумно смотрел в экран, накрывшись серым плюшевым пледом. Происходящее на экране словно проплывало мимо, голова была пустая-пустая, а в сердце всё так же безбожно саднило. Очень хотелось вернуться на кухню за пивом, чтобы смыть с души невыносимую тяжесть.

Но он пообещал себе, что не будет обезболивать горе, которое обязан вынести сам. На своих собственных плечах.

Когда все в доме проснулись, они позавтракали пригоревшим омлетом Эстер, который та забыла убрать с огня и едва не спалила Грауштайн. Байрон предложил подбросить девушку до дома, куда она переехала чуть меньше двух недель назад, сменив пасторальный лес на более оживлённый район. Но Бруно тут же вмешался, вспомнив его вчерашнюю изящную парковку и перевёрнутый мусорный бак. Кроме того, Джексон уже давно не выгонял свою машинку размять колёса. Когда Хэлл уехал, они убрали грязную посуду и отправились к гаражу, где стоял внедорожник Джексона. День был погожий, было даже слишком жарко.

– Сейчас я поддам газку и перееду эту иномарку… – пробормотал Бруно постукивая костяшками пальцев по рулю. Он вглядывался в пёстрый поток машин, тянувшийся вдоль шоссе. – Моему внедорожнику сил хватит.

Эстер громкие сигналы автомобилей, сгрудившихся в мощную пробку, казалось, совершенно не волновали. Методично перекладывая какие-то документы из одной папки в другую, она скользила взглядом по цифрам и изогнутым графикам.

Бруно знал, что все эти листы ей выдал директор учебного заведения, куда отправился учиться Терри. Он всегда хотел стать учёным, Вальтерия в него верила. После того, что случилось, мальчик лишь укрепился в своей вере получить образование и начать собственную биологическую практику.

– Как думаешь, отправить младшего брата в пансионат – хорошая идея? – бесцветно спросила Эстер, не отрывая взгляда от документов.

– Конечно. – Бруно мельком глянул на сестру, отметив, что та выглядит подавленно. – Он охраняется, территория закрытая. Да и Терри сможет учиться тому, о чем всегда мечтал.

– Ему будет тяжело.

– Будет, – согласился Джексон. – Учёба – та ещё мышиная возня. Насмотрелся на неё, пока Вал работала в университете.

– Я не об этом. Он будет там совсем один. – Девушка вздохнула. – Ему нужны родители.

– У него есть мы. И ему повезло куда больше, чем ребёнку, который растёт в семье на грани развода.

– Ты думаешь?

– Байрон в Терри души не чает, мы с тобой его тоже очень любим. – Джексон повернул руль, заворачивая в отдалённый район, где жила его сестра. – Если парень принял такое самостоятельное решение, значит взрослеет.

– Наверное, ты прав. – Эстер отвернулась, разглядывая проезжавшие мимо машины. – Там он будет в безопасности. Уоллес всё ещё жив, и я не знаю, чего ждать от завтрашнего дня.

Чего бы ни пришлось ждать, Бруно был готов встретить его со всей решимостью. Он поклялся себе, что будет защищать свою семью ценой жизни, и это чувство ещё никогда не было таким острым.

Впервые оно резко запульсировало в сознании около трёх недель, до его долгого паломничества по лесам Сьеррвуда. Дело было в аэропорту, когда они провожали Терри. Бруно смотрел на меняющиеся строчки рейсов, а голова была заполнена каким-то туманом, от которого начинало быстрее колотиться сердце. Частная школа находилась в Нью-Ривер, поэтому было бы логичней отправиться самолетом. Мальчику нельзя было оставаться.

Уже стоя на регистрации в аэропорту, Терри наконец повернулся к Бруно и, едва не плача, сказал:

– Спасибо. Я всегда об этом мечтал. – И мальчишка обхватил Джексона ручонками так крепко, что даже выгоревший от боли Бруно был тронут. Он осторожно потрепал парня по волосам.

– Учись хорошо. Если домашняя работа будет слишком сложной – звони в любое время. Отмажу тебя от злых воспиталок. А с химией и биологией… пока придётся самому, крепыш.

Терри еще раз прошептал тихое «Спасибо», они обнялись с Байроном и Эстер, и счастливый тинейджер исчез за воротами. Ворота в светлое будущее. Терри сьеррвудские криминальные драмы пока не по возрасту.

Бруно тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и с облегчением обнаружил, что пробка, в которой они тянулись, наконец-то рассосалась.

– Наконец-то, чёрт побери. – Он слишком резко вдавил педаль газа в пол, и внедорожник вильнул так, что едва не врезался в проезжавшую по встречке машину. Едва справившись с управлением, он притормозил на обочине. Машина, которую он едва не протаранил, тоже слегка сбавила скорость, из приоткрывшегося окна появилось лицо парня в квадратных очках.

– Эй! – крикнул тот и улыбнулся. – Ты в норме, приятель?

– Да, – сдавленно откликнулся Бруно, смущённо отводя взгляд. – Извините.

– Всё путем! – Парень отсалютовал и снова поднял стекло, голос зазвучал приглушённо. – Верни кондиционер! Да понял я, что тебе не холодно и не жарко, я-то почему страдать должен?!

Их машина тронулась с места и двинулась дальше. А Бруно всё ещё невидящим взглядом пилил приборную панель.

– Как ты? – осторожно спросила Эстер.

– Плохо. – Бруно запрокинул голову, но слёзы всё равно побежали по его щекам, грудь задрожала от рыданий. – Очень-очень плохо, Эстер.

Он впервые сказал правду. Осторожно приобняв брата, девушка погладила его по растрепанным волосам.

– Хочешь, я сяду за руль? – тихо предложила она. – И оставайся у меня.

– Нет-нет, не беспокойся, я себя контролирую. – Джексон торопливо стёр слезы с лица тыльной стороной ладони и снова завёл внедорожник. – Сейчас отвезу тебя домой и вернусь в Грауштайн. Я слишком сильно по нему скучал.

9 По дороге в Грауштайн

– Бедный чувак. – Ричи откинулся на спинку сиденья и нахмурился.

– Какой? – безэмоционально спросил Вальтер, не отводя взгляда от дороги.

– Из той здоровенной тачки! – Парень повернулся, указывая на серый внедорожник, который, наконец, тронулся с места. – Который в нас едва не врезался…

– И почему ты считаешь его бедным? – спросил Рихтенгоф, раздражённо прибавляя газ, чтобы обогнать большую фуру, поднимающую за собой облако пыли.

– На его лице было такое выражение, как будто он кого-то похоронил, – ответил Ричи, всё ещё глядя в зеркало заднего вида.

– Если речь не идёт о моей сестре, то меня это не интересует, – устало проговорил Рихтенгоф, потерев переносицу. – Как там Кристиансен?

Ричи взглянул на спящего маленького вампира, свернувшегося клубком на его коленях. Жара маленького вампира не беспокоила, и Ричи с удовольствием чесал его за ухом, пока тот сладко дремал.

– Ему, похоже, очень хорошо, – ответил Ричи, взяв в ладони уши Кристиансена и издав звук заводящегося двигателя. – Первая ступень ракеты отстыковывается! Штурман, не трогай бомбовый люк! Поздно, штурман, теперь нас всех накроет!

Вальтер вздохнул. Кристиансен продолжал дремать, успев за время их знакомства понять, что оборотень безопасен и не причинит ему вреда. Поэтому он спокойно позволял Ричи изображать космический корабль с собой в главной роли.

Когда Джонс с Рихтенгофом уезжали, Носфер куда-то улетел – то ли ревнуя, то ли проголодавшись, либо разочарованный отменой представления, ведь Клэр без возражений согласилась сопровождать Абаддона в аэропорт. Она поднялась на цыпочки, чмокнула Вальтера в щёку и попросила его быть осторожнее. Никаких споров, словно теперь мнение вампира значило для неё гораздо больше.

Или девушка поняла, что с Рихтенгофом проще договориться, чем воевать.

– Я представляю, в каком… – начал Вальтер, но Ричи внезапно потянулся к панели управления, прибавляя громкость. Кристиансен недоумённо поднял голову, чуть не улетев через лобовое стекло от резкого движения своего живого кресла.

– You're the devil in disguise! – запел Ричи так громко, что Рихтенгоф поморщился. – Ой, прости, ты что-то говорил?

– Я говорил, что представляю, в каком направлении мы едем, – ответил Вальтер, снова скривившись от гитарного рифа Элвиса Пресли, вибрирующего в стёклах. – Но дальше нужно будет действовать по наитию.

– Кого набитию?! – Ричи попытался перекричать музыку.

– По наитию! А нельзя сделать потише?!

– Нет! – воскликнул Ричи, раскачиваясь в такт музыке и подпевая.

Вампир коротко пожал плечами, бросив быстрый взгляд на родные изумрудные леса Сьеррвуда за окном. Как давно он здесь не был… Вспоминая те времена, когда они с сестрой работали в одной клинике, мечтая открыть свое дело, он улыбнулся. Рихтенгоф плохо представлял, насколько сильно успела измениться Вальтерия. Время меняет всех.

Они были такими разными – Вальтер, высокий и худощавый, будто выпил всю кровь из родной матери, и сестре на рост явно не хватило. Она всегда болталась в районе его ребёр, но только попробуй отнесись к ней несерьёзно… Вальтерия бы не позволила. Эти вечные соревнования за звание лучшего ребёнка, которые заканчивались потасовками, которые разнимала половина сьеррвудской стаи. Вальтерия, маленькая, но бесстрашная, словно медведица. И Вальтер, весь такой рассудительный и холодный, будто лишние сто лет возраста забрали у него пыл и страсть, оставив лишь здравомыслие. Видимо, вампирам природа распределяет характер и рост весьма своеобразно.

Столько лет прошло с тех пор, как они ушли из стаи… Первой выступила Вальтерия, абсолютно несогласная с тем, что им стоит терроризировать местных жителей своими странными культами. Послав всех к чёрту, она сказала, что лучше пойдет жить к травникам, чем останется с этими кровожадными придурками хотя бы день. Влюбленный Гийом, как верный пёс, едва не кинулся следом, чтобы остановить. Но вмешался Вальтер, посоветовав напыщенному голубоглазому олуху держать свои когти подальше от сестры.

Так они и отправились искать пристанища в тихой деревне, где посчастливилось встретить мудрого алхимика-затворника. Как же тот восхищался жаждой познания этой интересной пары! Щедро делясь секретами трав и эликсиров, старец Гелиотроп Рихтенгоф наставлял их. И только на смертном одре взял с них обещание – никогда не причинять вреда живым, но учить уважать жизнь.

– О чём задумался? – спросил Ричи.

Вальтер даже не заметил, что песня давно кончилась, и музыка в машине снова заиграла гораздо тише.

– О сестре, – коротко ответил он.

– Расскажи о ней. – Джонс развернулся вполоборота, чтобы ему было лучше видно лицо Рихтенгофа. – Почему вы всё-таки разбежались?

– Потому что достаточно приспособились к людям и научились адаптироваться к смене эпох, чтобы больше не нуждаться в обществе друг друга. – Вальтер слабо улыбнулся. – Но у нас всегда был уговор.Кристиансен и Носфер станут нашими посыльными, если что-то случится.

– Я ужасно сильно хочу её увидеть. – Ричи широко улыбнулся. – Если ты у нас такой крутой, то твоя женская версия – это просто невероятная девушка.

– Ты же слышал, её сердце занято каким-то вампиром Бруно Джексоном. – Рихтенгоф размял затёкшую шею.

– Вампир – не стена, сдвину. – Джонс рассмеялся. – Ты же знаешь, что только оборотень с оборотнем могут найти общий язык. На лесных комаров мне наплевать.

– Что насчёт нас с тобой? – Взгляд мрачных тёмных глаз.

– Я всегда говорю, что вампиры – это вампиры, а ты – это ты. – Ричи снова рассмеялся и повернулся к окну. – Долбанных лесных кровососов я на дух не переношу. Клянусь, если встречу хоть одного…

– … то, пожалуйста, веди себя прилично.

– Ага, разбежался! – Парень фыркнул. – Заносчивые самовлюбленные куски камня, которые нас с братом так сильно прижали, что пришлось бежать в людские поселения.

– Зато вы попали на Тенеброн. Не было бы лесных вампиров, которые всем мешают, у многих бы судьба сложилась по-другому.

– Не убедил. – Ричи прищурился. – Если найду – отпинаю.

– Как скажешь. – Вальтер вздохнул. – Шею только не сверни себе там нигде.

10 Грауштайн

Когда Бруно Джексон подъезжал к Грауштайну, он буквально кожей почувствовал, что-то неладное. Заглушив мотор, открыл дверцу и вышел в прохладную лесную ночь. Свет в доме не горел, чужаками не пахло, за исключением легкого прохладного аромата, который разительно отличался от привычного запаха Вал.

Стиснув кулаки, Бруно медленно прошагал в сторону лужайки, глядя в сторону леса. Осторожно ступая, он обернулся по сторонам, с досадой осознавая, что в своем человеческом обличии не сможет ничего разглядеть.

– Поведай же, каково тебе пребывать в обиталище вампира?

Резко обернувшись, Бруно зарычал. Знакомый голос. Настолько знакомый, что под кожей что-то забурлило, кровь будто вскипала в венах. Среди деревьев, переплетавших ветви на фоне ночного неба, замер Гийом. Тот самый лесной вампир, который предсказал им верный путь на Морбатор, и тот же, кто посмел дотронуться до Вальтерии, чтобы убедиться в том, что он был для нее всего лишь пустым местом.

– Чего тебе тут надо?! – прорычал Бруно, угрожающе пригибая ноги.

– И ты смеешь так мне отвечать? – В лесной темноте блеснули сапфировые хищные глаза. Двигаясь медленно, словно лесной кот, он появился из сумерек, надменно вскинув подбородок.

– Это наша земля. – Джексон сделал угрожающий шаг вперед. – Лучше уходи.

– Наша? – Гийом покачал головой. – Не уберёг ты её, нечисть. Я предупреждал Вальтерию, что ей надлежит остаться с нами.

– Ты не смеешь.

– Не позволяй себе слишком много, зверь, – резко сказал Гийом, глаза его сверкнули. – Вампирам подобает пребывать меж равных себе, а не среди тупых и недальновидных отродий, подобных тебе..

Сунув руку в карман джинсов, Бруно резким движением раздавил в ладони опиумный кристалл. Выученным движением вдохнув смесь, он зарычал. В мышцах словно растекался раскаленный свинец, его кожа потрескалась, превращаясь в мощную чешую. Скелет будто растягивался, и собственное тело показалось ему расширяющимся в пространстве, словно что-то внутри него взорвалось.

Еще мгновение и напротив Гийома стоял янтарный ящер около двух с половиной метров в высоту. Угрожающе зарычав, он сделал шаг вперед и замер.

Если понадобится выкидывать этого самодовольного ублюдка с земли его возлюбленной, то так тому и быть. Вальтерия научила Бруно, как можно контролировать своё звериное тело.

Но не успел Гийом сделать точно такой же хищный выпад вперед, как откуда-то с противоположной стороны лужайки до них донесся мятный аромат. Настолько знакомый, что Бруно даже забыл, что секунду назад скалил зубы. Повернув голову, он замер, жадно втягивая воздух огромными ноздрями.

Так пахла его Вальтерия. Точно так же, только чуть более сладко и нежно. Но запах определенно был настолько знакомым, что громадное звериное сердце ускорило свой ход. В этот момент Бруно почувствовал странное чувство родства, словно смотрел на далекое отражение чего-то недостижимого.

– Шагал бы ты отсюда.

Бруно глазам своим не мог поверить. Высокий черноволосый мужчина, пахший совершенно так же, как Вальтерия. Лицо, словно высеченное из камня, пронзительные черные глаза и уверенная походка хозяина положения. Несмотря на худощавое телосложение, выглядел он довольно устрашающе. Последнее, за что успел уцепиться взгляд, – черный галстук на белом безукоризненном полотне рубашки. Как вызов, как благородное помутнение на пьяном глазу. Всё в нем говорило о власти и тайне, и хотя он выглядел сдержанно, от него исходило ощущение неизбежной опасности.

Невозможно. Это просто невозможно. Гийом, казалось, тоже прирос к своему месту, не ожидавший встретить здесь еще одного вампира.

– Что-то со слухом? – прохладно осведомился незнакомец. – Проваливай.

Джексон оскорбленно попятился и оскалил зубы, готовый дать отпор второму вампиру, посягнувшему на территорию Грауштайна.

– Я не тебе говорю, оборотень. – Мужчина повернулся к Гийому. – Чего ты встал? Убирайся и не приближайся к этому месту.

– Так ты наконец и возвратился? Но где же был ты, пока…

– Закрой рот.

Он подошел к Гийому почти вплотную, нависая над лесным гостем, словно башня. Бруно еще никогда так не радовался тому, как пугается вампир. Гийом неохотно отступил назад, словно знал незнакомца и понимал, что с ним лучше не связываться.

– Твоя сестрица в беде, а тебя здесь не видать, – прошипел Гийом.

Что?! Джексон шумно выдохнул и крепче впился когтями в мягкую землю, стараясь не потерять равновесие.

– Моя сестра всегда могла сама за себя постоять и в моей опеке не нуждалась, – безапелляционный тон незнакомца, который сделал еще один шаг вперед и оскалил зубы. – Вон отсюда.

Гийом метнул на Джексона уничтожающий взгляд и неохотно подчинился. Отступив в лесную мглу, он растворился среди деревьев, словно ночной призрак. Однако на этом приключения не закончились. Где-то в глубине чащи громко хрустнула ветка, и Джексон вскинул голову, напряженно вслушиваясь в тишину ночного леса.

– Вальтер, тут какой-то придурок ходит! – Незнакомый звонкий мужской голос. – Офигеть, вампир! Куда ты побежал-то?! Стоять!

– Джонс, серьезно?! – раздраженно прогремел голос незнакомца, эхом разносясь по округе. – Оставь его в покое!

– Уи-и-и-и!

Радостный крик звучал так, будто кто-то по-настоящему воодушевился и выплеснул свой живительный позитив на весь Сьеррвуд.

– И вот это “уи” у нас с утра до вечера. – Вампир безразлично отмахнулся и устало вздохнул. Судя по звукам, этот самый Джонс ни в грош не ставил предупреждения товарища, и рванул за Гийомом по лесу, подобно неуправляемому псу, сорвавшемуся с поводка.

Бруно даже не заметил, как превратился. Он так и стоял абсолютно голый, не в силах поверить своим глазам. Те же темные, мрачные глаза и темные волосы. Он словно почувствовал в незнакомце кого-то невыносимо родного.

– Будем знакомы, Вальтер Рихтенгоф. – сухо произнёс вампир.

Он собирался протянуть руку, но смущённо прокашлялся. Сняв пиджак, накинул его на плечи Бруно. Одежда тут же прикрыла те места, которые приличные люди предпочитают не показывать миру.

– Что ты сейчас сказал? – Джексон вцепился в черную ткань, словно она могла помочь ему не рухнуть на месте.

– Вальтер Рихтенгоф, – повторил незнакомец и нахмурился. – Мы знакомы?

Совершенно не отдавая отчёта в том, что делает, Бруно сделал шаг вперёд и привстал на цыпочки, принюхиваясь к шее вампира. До боли знакомый, родной мятный запах вскружил ему голову. Он так скучал по аромату любимой, что боялся навсегда его забыть. Да, этот запах звучал как что-то терпкое и слегка горькое, но кровное родство его любимой и этого незнакомца даже не нужно было подтверждать.

Слегка опешив, Вальтер вскинул бровь.

– Позволь уточнить, что ты пытаешься разнюхать? – осторожно спросил он, и его прохладный баритон привёл Бруно в чувство. Джексон внезапно осознал, что стоит посреди поляны, совершенно голый, в пиджаке, который на него накинул брат Вал. И пытается уткнуться носом в его шею. Смущённо прокашлявшись, Джексон сделал пару шагов назад и опустил взгляд.

– Прости, – быстро сказал он. – Просто ты пахнешь…

– Как моя сестра, – закончил за него Вальтер и усмехнулся. – Удивительно, не правда ли?

– Я не хотел, чтобы ты подумал чего-то лишнего.

– Я уже лет двадцать живу вот с этим. – Он кивнул в сторону леса, откуда всё ещё доносились радостные крики погони. – Меня очень сложно удивить. Однако твое умение контролировать звериное обличие…

– Погоди, давай про меня потом. – Джексон заглянул в чёрные глаза Рихтенгофа. – Я знал, что у Вальтерии есть брат, но она никогда не говорила, что он живёт в Сьеррвуде. Я за сотню лет тебя ни разу не видел.

– Всего-то сотню лет, – фыркнул Вальтер с лёгкой иронией. – Ты хоть представляешь, что это – всего лишь одна шестая нашей с ней жизни?

– Понял. – Джексон покачнулся на ногах, всё ещё не веря в происходящее. – И… Господи.

Вальтер засунул руки в карманы, казалось, тоже немного смущённый.

– Разве она не говорила, что мы вместе ушли из стаи? – спросил он.

– Говорила. – Бруно вздохнул. – Но лишь единожды. Теперь у меня ощущение, что моя реальность треснула. Что у вас случилось, почему вы разбежались?

– Ничего, – спокойно ответил Вальтер. – Да, мы с ней немного повздорили перед моим уходом. Но для вампиров вроде нас вполне нормально существовать в разных частях одного леса. Мы… как бы это сказать… плохо уживались под одной крышей.

– Это ещё почему?

– Если ты знаешь мою сестру, то представляешь, какой у неё характер. Умножь на два и получишь меня.

– Кошмар, – Джексон нервно рассмеялся и тут же помрачнел. – Как же я по ней тоскую… Меня, кстати, Бруно зовут. Совсем упустил представиться.

Вальтер слабо улыбнулся, но промолчал, явно не представляя, что можно ответить на такую внезапную искренность.

– Как ты сюда попал? – спросил Бруно, все ещё до глубины души поражённый происходящим. – Похороны твоей сестры прошли ещё месяц назад и…

– Тогда лучше стой на ногах покрепче. – Вальтер поднял голову, и на его плечо тут же приземлился Кристиансен. Выпорхнув из ночной темноты, словно маленькая фурия, он радостно пискнул и ловко спикировал вниз. Устроившись у Вальтера на плече, малыш довольно заурчал, явно гордясь своей наблюдательностью.

– Вот ты где! – воскликнул Джексон, расплываясь в улыбке. – Я думал, что ты на меня обиделся, Крис.

– А он просто пытался найти меня. Очень смекалистый малый, – Вальтер почесал вампирчика за ухом и улыбнулся. – Прилетел ко мне раненый из какого-то бункера. Я его откачал.

– Что?! – выдохнул Бруно, его глаза расширились.

– Принес добрые вести. – Черные глаза Рихтенгофа потеплели. – Вальтерия жива. И ей очень нужна наша помощь.

11 Бункер Уоллеса

Лаборатория Уоллеса представляла собой хаотичное смешение высоких технологий и ностальгически сохраненных инструментов, унаследованных от Норвуда. На стенах пестрели чертежи и формулы, а воздух едко пах реактивами. В центре комнаты стоял массивный стол, покрытый слоями проводов и пробирок, заполненных химикатами и кровью. Здесь настаивался тот самый «ультимум-спиритум», которым не получилось вооружить всю свою армию с первого раза.

Обезображенный научный храм, отражение неустанной погони за призрачным бессмертием. Продолжение кровопийства, начатого предком, но искажённого собственными амбициями.

– Если добавить в серебряный сплав немного титана, то получается отличный кастет. – Уоллес склонился над блокнотом и методично вписал что-то в свои заметки. – Удивительно.

– Ты жалок.

Вальтерия лежала на полу лаборатории. Струйка крови изо рта, тяжелое свистящее дыхание, свидетельствовавшее о том, что тот повредил ей лёгкое. Не всё ли равно, что еще задумал этот безумец? Важнее было осознание того, что тело и разум изнурены до предела. Вечные страдания сделали её спокойной, готовой принять любую участь без сопротивления. Без душевного надлома, которого так ждал этот садист.

– Тебе не кажется, что твоя грубость только усугубляет? – Уоллес посмотрел на Вальтерию без тени сожаления. Без тени чего-либо человеческого. Подобно безжалостному монстру, равнодушно взирающему на то, как умирает живое существо.

– Могу я спросить? – Она закашлялась и перевернулась на спину, бессмысленно глядя в потолок. – Зачем тебе всё это, Джон?

– Ничего себе, учтивый тон. – Уоллес придвинул лабораторный стул и уселся на него, с неподдельным интересом глядя на свою пленницу. – Так-так, продолжай.

– Мне нечего добавить к своему вопросу. – Вальтерия медленно повернула голову и взглянула так, словно смотрела сквозь него. – Зачем тебе нужно избивать меня, травить? Разве недостаточно того, что ты постоянно забираешь у меня по несколько пробирок венозной крови?

– Ты убила моего деда и заслуживаешь наказания.

– Твой дед был чудовищем, прекрати это отрицать. – Она захрипела и сплюнула кровь на пол лаборатории, снова поворачиваясь на бок и стараясь не тревожить сломанное ребро. – А ты пытаешься пойти его дорогой, которая приведет в ад. Ты ведь можешь говорить на человеческом языке, Джон. Даже сейчас сидишь и слушаешь, что я скажу.

– Потому что ты любопытный образец, – проговорил он, откидываясь на спинку стула.

– Потому что ты сволочь. – Вальтерия снова закашлялась. – Но не такая законченная, как Норвуд.

– Поаккуратней, вампир. – Уоллес угрожающе сжал кулак, на пальцах блеснули серебряные кольца кастетов. Серебро, смешанное с новомодными сплавами. Вещь, которая жгла так, будто кто-то пытает тебя раскалённой головней. Но у каждой боли есть свой предел, и Вальтерии казалось, что она давно заглянула за горизонт.

– И что сделаешь, Джон? – Её черные глаза полыхнули безумием. – Убьешь меня? Ну, так убивай, не стесняйся. Я тут. Не могу подняться с пола, на который ты обрушил меня десятым ударом.

Никаких признаков раскаяния, только долгий мыслительный процесс в бесцветных пустых глазах.

– Я на пороге величайшего открытия в истории науки, – сказал он, сцепляя пальцы в замок. – Анализ твоих биологических материалов позволит мне раскрыть тайну вечной жизни. Почему быть обреченным на старение и смерть, когда существует ключ к вечной молодости? Я преисполнен решимости извлечь этот секрет и сделать его доступным для всего человечества. Наша цивилизация готова взойти на новый уровень существования!

– Вакцины от смерти не существует, идиот. – Вампир закрыла глаза и поджала колени, укладываясь в позе эмбриона. – А такие как ты, угробят человеческую цивилизацию.

Уоллес помрачнел. Обычно бесстрастный, он поднялся со стула и слегка прищурился, что могло означать лишь выражение глубочайшего презрения.

– Хочешь стать опытным образцом для ультимум-спиритум? – поинтересовался он, снова стискивая кулак. – Ты ведь знаешь, Рихтенгоф, одно моё слово, и на тебе испытают новую дозировку токсина.

– Давай, – спокойно ответила Вальтерия, не открывая глаз. – Если ты не помнишь, то именно я изобрела этот яд, чтобы уйти из жизни. Поэтому вряд ли ты меня чем-то удивишь.

Он усмехнулся. Прошуршав длинным халатом, снова вернулся к столу, чтобы перебрать сложенные в папках заметки.

– Джексон тебя не спасет. Что этот твой лесной вампирёныш может ему рассказать? Моя охрана вооружена, приборная панель бункера, отключающая замки в камерах, запаролена. – Уоллес вздохнул и снова задумчиво опустился на стул. – Даже если он сюда заявится, то его нашпигуют ядом ещё на подступах к двери. Лобовую атаку оборотня наша станция выдержать в состоянии.

– В этом твоя проблема, Уоллес. Ты слишком груб в своих расчетах. Однажды это выйдет тебе боком.

– Это угроза?

– Это предупреждение. – Она прижала колени к груди. – Однажды я пообещала одному человеку не причинять вреда живым, но учить уважать жизнь. Поэтому, отвечая на твой вопрос… Ты ничего из себя не представляешь, чтобы я тебе угрожала.

– Ты уже бредишь, Рихтенгоф. – Он потянулся к пробиркам, в глубине белёсых глаз сверкнуло то самое убийственное научное помешательство. – Хватит разговоров, они отнимают драгоценное время. Задери рукав, иначе мне снова придется воспользоваться серебряным наручником.

12 Грауштайн

– Джексон, не маячь.

Бруно остановился, перестав топтать гостиную. Шумно выдохнув, он снова провёл по заплаканному горячему лицу ладонями.

Осознание того, что Вальтерия жива, накрыло его с неожиданной силой, словно мощная волна, сбивающая с ног и оставляющая после себя лишь густое ощущение тревоги и решимости. Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались. Каждый вдох давался с усилием, будто сам воздух начал сопротивляться. Вальтерия – его любимая девушка, которую он уже давно считал ушедшей из жизни, жила. Эта истина расколола сознание Бруно в оглушительном грохоте.

Её отсутствие смертельно терзало, оставляя незаживающую пустоту, которую ничто не могло заполнить. Теперь же знание о её жизнеутверждающем присутствии на этой земле заставляло сердце Бруно рваться к действию. Вальтерия нуждалась в нём, и эта мысль придавала ему сил, о которых он сам не подозревал.

Вальтер едва удержал Джексона от побега в лес. В буквальном смысле. Перехватив Бруно за талию, он потащил сопротивляющегося оборотня в дом.

Нельзя блуждать до истощения, нельзя искать рациональное там, где есть место явному неврозу.

Вальтер действовал рассудительно и почти хладнокровно, понимая, что без плана их импульсивные действия приведут к катастрофе. Уоллес всё ещё был здесь, он всё ещё был опасен.

Смысла в этой резкости нет, прекрати на меня орать, я пытаюсь помочь.

Однако Бруно не мог просто сесть и заткнуться. Его интуиция подсказывала, что время действовать настало. Единственное, что он смог сделать в тот момент, – это позвонить друзьям, Эстер и Байрону. Телефонные гудки казались бесконечно медленными, каждый его звонок – сбивчивым криком о помощи, эхом, отражающимся в тёмных углах рассудка. Они приехали так быстро, как только смогли. Точно такие же растерянные и нервные, размазывающие по щекам слёзы и не знающие, в какую сторону броситься.

– Нужно что-то делать. – Бруно остановился напротив пустого камина и резко выдохнул. – Вальтер, нужно что-то делать, ты слышишь меня?!

– Можешь повторить это ещё сто раз, со сто первого до меня дойдёт. – Рихтенгоф снова уткнулся в ноутбук.

– Тут и теста ДНК не надо, – пробормотал Байрон, всё ещё с любопытством разглядывая вампира. Новость о том, что у Вал есть родной брат, стала для её лучшего друга сюрпризом.

– Вы сейчас о чём? – прохладно осведомился Рихтенгоф, не отрывая взгляд от ноутбука.

– Ворчите вы одинаково. – Хэлл прищурился. – Вот смотрю на тебя и вижу её недовольное лицо, когда мы…

– Рад слышать. – Вальтер оборвал Байрона и развернул экран к Бруно, указав на спутниковый снимок. – Бункер на Морбаторе.

– Там есть бункер?! – воскликнул он, всматриваясь в небольшую белёсую точку на снимке.

– Помните, мы нашли сундук с документами? – спросила Эстер. Девушка сидела на кресле напротив, тоже слегка сгорбившись под тяжестью обстоятельств. – Когда хотели поднять наши припасы с лодки, и Бруно обнаружил какой-то сейф с документами Уоллеса на дне. Это всё объясняет.

– Позволите продолжить? – Вальтер указал на пространство вдоль берега. – Если совместить географические координаты и территории с видениями убогого Гийома, то я подозреваю, что бункер находится к северу от колокольни.

– Уоллес всё это время ошивался рядом с нами? – ужаснулся Байрон. Он склонился к экрану и покачал головой. – А чего ж мы раньше с ним не столкнулись?!

– Повезло. – Рихтенгоф показал ещё один снимок со спутника, на котором очень расплывчатым пятном виднелась железная крышка бункера. – Как вы плыли?

– На «Катране», – мрачно ответил Бруно. – Небольшая рыбацкая лодка Байрона, которую он потом расколотил об скалы.

Хэлл сдавленно хмыкнул, обиженно отворачиваясь к камину.

– Это всё объясняет. – Рихтенгоф кивнул. – Уоллес не выставлял охрану в этой части острова. Он банально не заметил, как вы прибыли. «Катран» разбился и пошёл на дно, следов не оставил.

– Потом Уоллес заявился со своими наёмниками на катере, – вспомнил Джексон.

– Патрулировал остров. – Вальтер снова указал на бункер. – Уоллес не президент, но охрана у него добротная, человек тридцать наберётся. Профессионалы, лишённые совести, которые, ко всему прочему, вооружены патронами «ультимум-спиритум», которые отправят нас на тот свет минуты за три. Спасибо, дорогая сестра, оставляет свои рецепты токсинов где попало. Поэтому понадобится хороший план, чертежи научной станции, карты и всё, что сможем придумать.

– Звучишь как профессионал.

– Благодарю, живу подольше вашего. – Вампир снова перевёл взгляд на фото бункера.

– Тогда нужно плыть на Морбатор! – воскликнула Эстер. – Найти новое судно и немедленно двигаться! Вал же там совсем одна! В подвалах этого психованного!

– Плохая новость. – Рихтенгоф нахмурился. – Этот бункер заброшен. И Вальтерии там нет.

– Нет?! – Бруно заморгал. – Что значит – нет?!

– Подумай, Джексон. – Вальтер внимательно посмотрел на парня. – От кого мы узнали информацию о том, что моя сестра в плену?

– От Кристиансена… – Джексон осел на диван, словно прижатый осознанием. – Вампира, который никогда не покидает Сьеррвуд.

– Молодец, соображаешь. – Рихтенгоф побарабанил пальцами по ноутбуку. – К слову, я сам не сразу дошёл до этой мысли. Поэтому успел накопать слишком много информации про Морбатор. Может оказаться полезной, Уоллес не станет проектировать что-то новое для лесов Сьеррвуда.

– Как нам понять, где станция? – спросила Эстер. – Бруно обыскал весь лес, но ничего не нашёл.

– Он действовал пешим способом, это замедляет. – Вальтер откинулся на спинку дивана и поправил галстук. – Нам нужна поддержка с воздуха.

– Кристиансен едва вернулся оттуда живым! – прорычал Бруно, снова вскакивая с дивана и принимаясь расхаживать взад-впёред. – Я не отправлю его на эту бойню!

– Мы пошлём Носфера. – Вальтер вздохнул, во взгляде его чёрных глаз отчётливо читалась тревога. – Мне бы очень этого не хотелось, но своему собрату я смогу обрисовать ситуацию гораздо доступнее. Кристиансен слишком заметный, ему не повезло с пигментом. Носфер чернее угля, он сольётся с ночным небом и осторожно выяснит всё, что нам нужно.

– Теряем время! – рявкнул Бруно. – Пока Носфер ищет станцию с воздуха, мы бы могли отправиться по земле!

– Нам нужно подготовиться, – спокойно возразил Вальтер, который уже в сотый раз парировал импульсивные нападки. – Если разбредёмся по лесу, то вообще ничего не сделаем.

– Но…

– Бруно, я понимаю твои чувства. – Холодный тон сменился по-отцовски тёплым тембром. Вампир слегка наклонился вперёд, стараясь воззвать к голосу разума. – Ты потерял самое дорогое в лице моей сестры, теперь я это вижу. Но, если ты просто будешь блуждать среди сосен, то нарвёшься на пулю и уже никого не спасёшь. Носфер справится с этой задачей за день, я уже передал ему всё, что нужно. А нам нужен план.

– И какой план? – Байрон громко шмыгнул носом. – Мы хоть живы-то останемся? Я только пикап купил…

– Беру на себя обязанности стратега. – Рихтенгоф выпрямился. – Как только мы обнаружим бункер, я проанализирую информацию об этом месте, постараюсь найти примерные схемы и поискать слабые места в системе охраны. Потом пойду вместе с вами в атаку, отсиживаться не планирую. Не в моём стиле.

– А ты точно справишься? – неуверенно спросил Бруно. – Вы с Вал довольно древние, компьютерные системы могут немного… Как бы это сказать… Сбивать с толку.

– Я не собираюсь заниматься этим в одиночку, у меня есть знакомый, который без ума от точных наук и технологий. – Рихтенгоф метнул на парня уничтожающий взгляд. – И думай, как разговариваешь со старшими, иначе будут последствия.

– Поверь, Вальтер, ты его ничем не напугаешь, – осторожно вмешался Байрон, коротко кашлянув. – Напоминаю, что он сто лет прожил с твоей сестрой и умудрился в неё по уши влюбиться.

– Оборотни, – проворчал Вальтер, закатывая глаза. – Ладно, в любом случае, нам потребуется человек, который нейтрализует охранные системы. Моя… хм… подруга с этим справится, она умеет генерировать ток в ладонях. Бьёт больно.

– Она что, ведьма? – хмуро спросил Бруно.

– Нет, чёрт возьми, она электрический скат. – Рихтенгоф постарался побыстрее сменить тему и перешёл к следующему пункту плана. – Бруно Джексон, ты понадобишься нам, чтобы преодолеть всё, что не откроется и не перестанет сопротивляться, когда мы отключим охранную систему. Ты умеешь контролировать своё звериное обличие, это очень ценный навык для оборотня.

– Допустим, но как мы незаметно подберёмся к станции? – спросила Эстер. – Наверняка у Уоллеса патрули выставлены по всем дорогам возле бункера. Не могут же все тридцать человек тереться на входе!

– В этом нам поможет твой батюшка Байрон. – Вальтер повернулся к Хэллу, который сидел рядом, нахмурившись от умственного напряжения. – Мистер Хэлл, не будете ли вы так добры взять на себя навигацию по лесу и обеспечить нашу транспортировку на место?

– После «Катрана» я бы сто раз подумал, прежде чем просить Байрона, – проворчал Джексон.

– Да брось! – Хэлл решительно кивнул. – Конечно, о чём речь! Я знаю тут многие тропы, которыми никто не ходит. Но зачем они вам? Вы же можете добраться туда…

– … с нами будут не только вампиры, но и люди, Байрон, – перебил его Вальтер и повернулся к Эстер. – Юная леди, вы, я так понимаю, в стороне оставаться не собираетесь.

– И не подумаю, – фыркнула Эстер. – Только скажите, что я могу сделать для Вал, и я в лепёшку расшибусь, лишь бы её оттуда вытащить.

– С лепёшкой перебор, но ты первая попадёшь в камеру Вальтерии, – Рихтенгоф серьёзно посмотрел на девушку. – Понесёшь с собой пакет с кровью и медикаменты.

– Я не умею оказывать первую помощь…

– Это не понадобится. Просто отдашь ей пакет, если понадобится, а дальше Вальтерия сделает всё сама.

– Она слишком слаба, – проговорил Бруно. – Не могу ли я…

– Нет, не можешь, – отрезал Вальтер. – Сначала раскидаешь тех, кто попытается стрелять, только потом пойдёшь за моей сестрой. Как только я помогу электрическому скату в нейтрализации охранной системы, мы выйдем на внешний патруль. Убедимся, что никто не решил подослать подкрепление.

– Класс, – выдохнула Эстер. – Надеюсь, у меня хватит энергии на это веселье.

– Я тоже присоединюсь! – громко сказал Байрон, развернувшись так резко, что они с Рихтенгофом едва не перевернулись с дивана. – Если нужно, перестреляю там всех из винтовки, это я умею.

– Отлично, огневая поддержка из кустов тоже есть. – Вампир коротко усмехнулся. – Укомплектовались, как могли. Итак, Бруно… Кристиансен показал нам с тобой, что видел. Выводы?

– Что выводы? – Парень резко выдохнул и посмотрел на маленького вампирчика, который точно так же требовательно взирал на него. – Ну…

– Что ты видел?

– Вальтерию я видел! – рявкнул Бруно, снова ударяясь в эмоции, которые было очень сложно контролировать.

– Так, ясно. – Рихтенгоф отложил ноутбук в сторону и поднялся. – Придётся объяснять. Вспомни, что ты слышал. Шаги наверху.

– И что это значит?

– Орангутангов с оружием на входе всего двое. – Вампир вздохнул. – Нам нужно незаметно добраться до бункера. Потом отвлечём и обезвредим охрану, чтобы не поднимать тревогу. На таких станциях всегда предусмотрена тревожная кнопка, её мы должны опасаться больше всего.

– Тревожная кнопка? – уточнила Эстер. – Что-то вроде вызова подкрепления?

– В точку. – Рихтенгоф кивнул. – Громкая сирена, пять минут, и все патрули, которые катаются в округе, обязательно вынесут нас вперёд ногами. Поэтому нужно подобраться незаметно. И отключить центральную панель управления вместе с чёртовой тревожной кнопкой.

– А получится? – Бруно невесело усмехнулся, обводя взглядом сидевших в комнате. – Нас слишком мало. Уложат. Ультимум-спиритум, картечь или камень в лоб.

– Не думаю. – Вальтер повернулся в сторону окна. – Подкрепление, которое постарается оттянуть на себя всё внимание охраны, уже в пути.

– Какое ещё…

Джексон отступил и нахмурился, непонимающе глядя сквозь белые занавески.

– Вальтер, ты там?! – Громкий крик парня, подозрительно напоминающий того самого радостного преследователя Гийома. – Крикни раз, если всё хорошо, и два – если тебя уже убили!

– Кто это? – спросил Байрон, испуганно выглядывая в окно, возможно, ожидая увидеть там невероятного злодея или супергероя. – Что это за пацан?

– Позвольте представить, дама и господа! Ещё одна машина для убийств, неподражаемый Ричи Джонс. – Рихтенгоф одернул рубашку и двинулся к входной двери, повышая голос. – Джонс, я тебе тысячу раз говорил, что конспирация у тебя отвратительная!

13 Грауштайн

Было принято решение перевезти все вещи с Тенеброна в Грауштайн и организовать тут подобие командного центра. Ричи Джонс, который всегда радовался любым приключениям, сразу окрестил особняк местом дислокации легенд Сьеррвуда. Легенды, по его словам, настолько легендарны, что готовы поспорить с самим сатаной, если в опасности окажутся их близкие. Несмотря на то, что Уоллес прекрасно знал этот дом, никто не поддержал идею бегства в более безопасное место. Рихтенгоф сказал, что вампиры никогда не покидают своё гнездо, и Бруно решительно его поддержал. Если Вальтерия любила Грауштайн, то они останутся. Отправиться решили на двух машинах: на внедорожнике Бруно и на машине Вальтера, которую тот припарковал неподалёку.

Машина Рихтенгофа давно начала барахлить, издавая хрипящую симфонию неисправности, поэтому именно её решили забить под завязку всем, что могло пригодиться. Ричи Джонс, как самый уверенный Шумахер, с радостью согласился везти барахло в автомобиле друга, а во внедорожнике Бруно поехала бы их весёлая братия.

Вальтер также настоял на том, что особо смертные рода человеческого нуждаются в плотном ужине, чтобы не вымереть от голода в течение ночного переезда. Неохотно запихивающие в себя еду Байрон и Эстер, сидели на кухне Грауштайна, громко обсуждая местного охотника, который мог бы предоставить Байрону неплохую винтовку. Старую он оставил на Морбаторе, и теперь им срочно нужно было что-то посерьёзнее. Огневая поддержка из кустов не хотела стрелять чем попало.

Бруно ни о чём таком разговаривать не пожелал. Сложение слов в предложения казалось сейчас невероятно сложным занятием. Нервно бродя по дому, он заглядывал на полки, зачем-то переставлял вещи с места на место. Дойдя до лестницы в подвал, обнаружил, что дверь открыта. Осторожно спустившись по скрипучим ступеням, он увидел Вальтера, который оглядывал комнату с нескрываемым восхищением.

– Невероятно, именно так выглядит моя мечта, – проговорил Рихтенгоф, с нежностью проводя рукой по лабораторному столу. – Прости мое любопытство, Бруно. Не мог не заглянуть.

– Всё в порядке. – Джексон улыбнулся и присел на табурет в углу комнаты, наблюдая за тем, как вампир переходит от шкафчика к шкафчику, внимательно рассматривая оборудование. – Вал могла оставаться тут часами.

– И я могу её понять. – Вальтер упер руки в бока и поднял голову, разглядывая большую лампу, которая казалась центром всей лаборатории. – Я бы тут остался часов на… много.

– Мы старались. – Бруно улыбнулся, наблюдая искренний восторг в глазах Рихтенгофа. – Вал просила меня залезть и закрепить эту лампу. Мне было страшно, что однажды мою бессмертную зайку ей накроет. Поэтому возился больше часа, слушал, что криво и что всё не так…

– И всё же повесил.

– Вал не дотягивалась. – Джексон опустил глаза, предаваясь воспоминаниям о том самом переезде. – Даже стремянка не помогала.

– Она маленького роста, – улыбнулся Вальтер.

– Сестра за эти слова кинула бы тебя через прогиб.

– Не беспокойся, я уже не раз от неё за это получал, и, надеюсь, что получу ещё не раз. – Вампир склонился над шкафчиками вдоль пола. – Так вы познакомились, когда она работала в лазарете? На том самом острове?

– Да. – Бруно помрачнел. – Дед этого учёного, который её сейчас пытает, хотел выдавить из меня эликсир бессмертия. А ещё морил голодом и систематически избивал всем, что попадалось под руку. У меня много чего на память осталось.

Бруно оттянул ворот футболки, демонстрируя узор татуировки на шее. Вальтер погрустнел.

– Ты закрыл шрам? – спросил вампир, подходя чуть ближе, чтобы разглядеть татуировку.

– После удара серебряной печаткой в горло. – Бруно опустил глаза. – У меня шрамы по всему телу, но этот казался самым унизительным.

– Унизительным?! – громко переспросил Вальтер. – Ты прошёл через ужасные зверства, но сумел выжить, сохранив способность любить. Эти шрамы должны напоминать тебе, что среди людей встречаются монстры, куда более опасные, чем обычные лесные вампиры или оборотни. Но никак не унижать, нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.